Влюбилась я в Дмитрия Сергеевича давно, не помню в каком году это было,) а случилось после просмотра документального фильма "Я вспоминаю" ( я и название забыла, но в книге есть о нем упоминание). Покорили манеры Лихачева, великолепная память, прекрасная речь, его удивительная простота при наличии огромного количества регалий и званий. Образец, эталон интеллигентного и высоконравственного человека. Вот и в "Воспоминаниях" академик точно такой же.
Дмитрий Сергеевич Лихачёв - литературовед, историк, лингвист, филолог, культуролог, искусствовед. Особенностью мемуаров будет то, что в своих очерках автор раскрывается по всем направлениям. Начинаются они со знакомства с родом Лихачевых, детства, юности, которая пришлась уже на послереволюционный период, учебы в университете.
Центральное место отведено воспоминаниям о Соловецком лагере. Именно этот период автор назовет самым знаковым в своей биографии. В 90-х на прилавки хлынуло огромное количество литературы о сталинской эпохе, сложно было разобраться, где правда, где вымысел. Сейчас начинается перекос в другую сторону, все чаще появляется в различных источниках информация, что все было ложью, а количество репрессий сильно преувеличено. Больше всех достается Солженицыну и его книге "Архипелаг ГУЛАГ". Если вам интересна тема, прочитайте "Воспоминания". В них есть упоминание о "Архипелаге", много фактов о лагерной жизни, о репрессиях и травле ученых, литераторов, писателей, рассказы о людях, с которыми автору довелось познакомиться на Соловках. Все это мнение очевидца, участника событий и не слышала, чтобы кто-то обвинил Дмитрия Сергеевича во лжи, во всяком случае до сих пор....
Вторая тема, которой уделено не меньше внимания - это блокада Ленинграда, которую Лихачеву и его семье удалось пережить. Здесь тоже о людях, о том, как страшные, тяжелые испытания обнажают человека, одни оказываются героями и настоящими мучениками, другие злодеями и убийцами. Эти главы самые тяжелые в книге.
Книга впервые издана в 1995 году и стала как бы подведением жизненного итога человека нелегкой судьбы, которому удалось не озлобиться, не сломаться. В 1999 году Лихачева не стало.
Фильм Владислава Виноградова "Я вспоминаю" я все же пересмотрела, там, кстати, есть редкие кадры конца 20-х-начала 30-х годов о Соловках, как упитанные жизнерадостные зеки перевоспитываются трудом и комментарии Лихачева по этому поводу ( в книге они даны подробнее). В конце фильма Дмитрий Сергеевич говорит
Ничего в жизни менять не надо. Главное помнить, что в старости будешь думать о каждом своем поступке, совершенном в молодости и надо постараться жить так, чтобы потом не раскаиваться ни в чем, что было сделано. А это очень трудно.
Я более или менее в курсе, что сделал Дмитрий Сергеевич Лихачёв для русской культуры, но я совершенно ничего о нем не знала как о человеке. И вроде бы рассказывает он в своей книге больше о времени, в которое ему пришлось жить и о судьбах окружавших его людей, но чем дальше читаешь, тем большей симпатией проникаешься к этому светлому человеку, который умел радоваться жизни и в Соловецком лагере и в блокадном Ленинграде.
Как это часто бывает в мемуарах, Дмитрий Сергеевич начинает свой рассказ с истории семьи, со своего детства. Еще в достаточно юном возрасте его стали волновать вопросы мироустройства. Он создал свою философскую систему, потому что считал, что только правильное мировоззрение способно сохранить человека как телесно, так и духовно и эта система действительно помогла ему преодолеть многие жизненные невзгоды. Он был представителем той интеллигентной среды, для которой главными являлись вопросы нравственности, порядочности, приличия, репутации, воспитания. Именно эти категории являлись критериями его поступков и поведения.
В 1928 году Лихачёв был арестован за участие в студенческом кружке с шутливым названием «Космическая Академия Наук», где обсуждались вопросы философии, искусства и религии. Это было время, когда участие в любом кружке считалось контрреволюционной деятельностью, все участники Академии получили реальный срок и были отправлены на Соловки. Дмитрий Сергеевич увидел непоследовательность властей в том, что арестовав людей за то, что они собирались вместе раз в неделю на пару часов, их всех сначала поместили в одну тюремную камеру, а потом объединили в лагере, периодически разбавляя другими людьми, которых интересовали похожие мировоззренческие вопросы.
Соловкам посвящена значительная часть книги, ее ценность заключается в том, что это рассказ из первых уст, рассказ человека, наблюдавшего все своими собственными глазами и бывшего непосредственным участником процесса. Одни события он восстанавливает по памяти, другие на основе своих же записей. Помимо работы репрессивной машины, Дмитрий Сергеевич очень много говорит о людях, встреченных им в лагере - огромное число интеллигентов, более мудрых, более опытных, более знающих. Беседы с этими людьми оказали большое влияние на совсем еще молодого Дмитрия Лихачёва.
Не менее значимым стал рассказ о жизни в блокадном Ленинграде. Казалось бы, мы столько об этом знаем, но оказывается, самое страшное – в деталях, а их приводится очень много и не всегда факты совпадают с официальной версией. В 1942 году Дмитрий Лихачёв был принудительно выслан из Ленинграда, возможно это спасло и его самого и его семью.
Дмитрий Сергеевич Лихачёв не только ученый с мировым именем, это в первую очередь человек с огромным нравственным стержнем, для которого главное - прожить жизнь так, чтобы на старости лет не было мучительно стыдно за свои поступки.
Книгу можно советовать всем, сложно представить, кому она не понравится.
Со сменой власти, после убийства царской семьи, счастливая жизнь Дмитрия Лихачева кардинально меняется из-за проводимой политики: заключение в Соловетском лагере, после освобождения - для государства и сограждан - недочеловек, сложности с поиском работы.
Блокада в Ленинграде, варка студня из столярного клея, манки, которой до войны шубы чистили. Голодной зимой - сожаления, что постеснялся и не купил в аптеке еще три бутылки рыбьего жира к 11 купленным. После войны - "проработки", когда тебя прилюдно травят, подводят под статью.
На Соловках выживали вопреки, условия были ужасными. Интеллигенция приложила все усилия, чтобы помочь своим, найти им работу, подкормить, устроить получше - чтобы они не умерли от голода, холода или болезней. Это не уберегало их от расстрелов, тут могла спасти только удача.
При этом, Дмитрий Лихачев - человек широкой доброй души, не держал на людей зла, считал главной ценностью - человеческую личность и память о людях, болел и боролся за архитектурное наследие страны. Самой большой ценностью считает встречи с хорошими людьми, даже на Соловках. Знакомства, которые очень сильно повлияли на его мировоззрение и дальнейшую жизнь.
Книга написана прекрасным языком, подробно описывает периоды жизни автора. Очень интересно читать про уклад жизни Петербурга, дачные традиции интеллигенции, как проводили досуг.
Блокадный период занимает мало места, описан достаточно сухо, поданы факты и рассказаны судьбы знакомых Лихачева.
Пересмотрел (в лучшую сторону)отношение к Дмитрию Сергеевичу. В совковые времена я относился к нему снастороженностью, но, скорее всего, в том были виноваты глупые и восторженныепочитатели «академика Лихачева» из числа «образованщины». Про Соловки былоизвестно, но почитав подробности (особенно про блокаду, да и про другоестрашное) относишься к автору мемуаров совсем иначе! Еще в застой к немуподсылали бандитов, чтобы избить и поджечь квартиру, а на «историческом»факультете переводили на ассистентскую ставку. И все же он выжил, пробился имного добился даже посреди кромешного ада.
Всё это началось с монголов, а в Древней Руси было лучше? («Изборник»как альтернатива?)
Очень рада, что открыла для себя академика Дмитрия Лихачева. Прослушала его прекрасные "Воспоминания", которые звонкой монеткой упали в копилку прочитанных мной мемуарных книг, которые почти всегда становятся любимыми, а их автор - как будто близким или, по крайней мере, дальним родственником - ведь ты как будто проживаешь с ним его жизнь.
Дмитрий Лихачев, имхо, вполне может считаться эталоном интеллигентного человека, тем более, что он интеллигент "старой школы". Это чувствуется и в языке, и в его взглядах на жизнь и в событиях его жизни. Мне очень нравится хоть каким-то образом приобщаться к жизни подобных людей.
Тем более, в "Воспоминаниях" масса интересной и познавательной информации - о старом Петербурге, о дачной жизни до революции в Куоккалле, куда летом перемещалась вся петербургская интеллигенция (то и дело встречаются известные имена из мира литературы, живописи и театрального искусства), о соловецком лагере, куда Лихачев попал в 20-е годы, о блокаде Ленинграда (самая пронзительная часть книги), о терроре 30-х годов, о партийных "проработках" всех мало-мальски думающих деятелей в научном мире. Да и просто о добре и зле, об отношении к жизни, о чести и совести, о культуре и искусстве.
Еще меня ждут его "Письма о добром" и несколько документальных фильмов. Хочется узнать побольше об этом человеке.
Эта книга, в которой Лихачев захотел рассказать почти о всей своей жизни, об интересных моментах, важных событиях, значительных людях, с которыми он встречался на своем пути. Начинается рассказ еще с дореволюционных времен. Автор не спешит выбраться из них, с упоением вспоминая светлое детство. Лакомства, которые он пробовал, звенящую под копытами лошадей мостовую, первые трамваи, петербургский дачный отдых. Вкусы, запахи, дуновенья ветра, все кажется благословенным в те далекие времена. Но вот они проходят, автор становится взрослым, студентом, запальчивым юношей, окутанным миров, в которым он вырос. Огромное количество философских течений, мировоззрений, книг, стихов, да еще и религия, к которой рождается благоговейный трепет. Все это загораживает от него политические особенности времени, или же позволяют относиться к ним легкомысленно. И вот одно из студенческих собраний вызывает интерес органов. Их арест был только делом времени. Странно не то, что он случился, а что он не случился раньше. И вот перед ним Соловки. Соловки он описывает дважды. В конце книги помещены короткие заметки. Не знаю, где он делал их, там ли, после освобождения, но в них схематично записаны происходящие вокруг события. В самой же книге он не удовлетворился ими, а написал подробнее, хотя и основываясь на них. Но, может, был он и там несколько лаконичен, не описывал своей реакции на некоторые поступки знакомых, или же просто с возрастом уже сухо констатировал факты, но иной раз казалось мне, что он выдвигает какие-то претензии к тем, кто тоже сидел там вместе с ним. Быть может, я и не права, просто оставалось такое впечатление, как и позже, когда также без комментариев он печатал некоторые из фактов о блокаде. Но после нее совершенно точно было эмоциональное выгорание. Возможно, он просто не мог, в голову не приходило описать это с большим эмоциональным накалом. Но оставим это, пусть будет просто манерой письма. На Соловках он упоминает множество имен, стремится оставить о них след. Некоторые из них уже были известны, но молодые писатели, поэты, так и канули в безвестность, не сумев раскрыть себя. Он же перечисляет, перечисляет... Этот возглавлял музей, спасал иконы под вывеской антирелигиозной пропаганды (затея не удалась, позже многие из них были уничтожены), другой рисовал замечательные картины, пейзажи. Некоторые из них удалось спасти. И прочее, прочее. Несомненно, это очень ценные воспоминания мемуаристики. Но для непосвящённых, пожалуй, череда действий не слишком понятна. Так что мне пришлось здесь ориентироваться на художественное произведение, на "Обитель", которая создавалась явно на основе как этих, так и других воспоминаний. Разумеется, я говорю именно о хронологии фактических событий. Когда сменялось руководство, когда ужесточался режим, когда была попытка бунта, когда были массовые расстрелы. Лихачев тоже пишет о них. Но, с другой стороны, несмотря на холод, болезни, смерти, все равно остаётся впечатление, что правомерна фраза: тюрьма - мои университеты. Там было собрано такое количество интеллигенции, что общение с ними оказало большое значение на формирование его личности. Следующим ярким фрагментом биографии я бы выделила блокаду. Он пишет о ней, не стесняясь приводить нелицеприятные факты и называть фамилии. Наверное, когда вышла эта книга, ряд моментов (такие как людоедство) ещё замалчивался. И, наконец, отдельная глава была посвящена проработкам. Собраниям в коллективе, на которых предъявлялись обвинения выбранной жертве, а присутствующие должны были эти выступления поддержать. Часто после таких вечеров производились аресты. Надо было обладать немалым мужеством, чтобы осмелиться выступать против. Так что совсем не были детской забавой защитные речи Лихачёва, подкреплённые ссылками на Ленина и Энгельса.
Петербург-Ленинград - город трагической красоты, единственный в мире. Если этого не понимать - нельзя полюбить Петербург.
Читая книги, погружаешься в иллюзорные миры, созданные фантазией писателей: это может быть фэнтези с драконами, может несуществующий город в реальном мире, а может быть просто реальный мир, перенесенный с допущениями на страницы книг. Иногда за чтением скучаешь, иногда удивляешься фантазии автора, завидуешь его способности мастерски развить сюжет. Читая мемуары, непрестанно удивляешься только тому, как иногда повертывает жизнь людей: ни одному писателю не придет в голову такой поворот, который, бывает, случается, с реальными людьми. Д.С.Лихачев наверняка известен мало-мальски образованному русскому человеку. В этой книге он рассказывает о том, как он стал тем, кем стал, какие люди встречались ему на пути и как они повлияли на его жизнь. Да, эта книга не только о Лихачеве, но и о людях - в равной степени. В юности Дмитрию Сергеевичу пришлось провести пять лет на Соловках: время было такое, что думать вместе было чревато. Большая часть воспоминаний пришлась на это время. Автор не описывал повседневную жизнь заключенных, разве что выхватывал необычные детали. Много внимания он уделял тем, рядом с кем ему довелось прожить: кто-то его спас - нес тяжелую поклажу, продал койкоместо, устроил на непыльную работу, кого-то он вытащил из рук верной смерти. После освобождения жизнь потекла менее насыщенная и более размеренная: работа, продвижение по ученым степеням, встречи. Разве что война и блокада Ленинграда выбила их семью, да и всю страну, из этого ритма. Военные главы чередовались: часть написана им самим, часть его женой, и они хорошо дополняли друг друга. Правда, не сразу я поняла, что "мама" и "папа" в этих главах не родители Лихачева, а он сам с женой - принято было так называть друг друга у них. Интересный факт: дорога через Ладожское озеро, которую после войны в целях поднятия духа патриотизма называли Дорогой жизни, на самом деле среди ленинградцев прозывалась Дорогой смерти. Избранные главы Лихачев посвятил отдельным, очень важным ему людям - коллегам, друзьям, знакомым. Он не грузил биографией, а собирал свои воспоминания о человеке и свое отношение к нему тогда и на момент написания книги. После глав о Соловках и Великой отечественной читать о карьерных злоключениях в Пушкинском доме научного редактора Лихачева было легко и просто: как детская сказка. Примечательно, что Дмитрий Сергеевич в основном выносил положительную оценку даже подлым и малодушным поступкам. Возможно, сказывался возраст автора: он уже был достаточно пожилой и наверняка понимал, что злобными выпадами даже в сторону врага никому не поможешь. Бог простит, а Лихачев тем более. Чтение этих мемуаров - дело непростое, поскольку все время держишь в голове: это все было в реальной жизни, и невозможно представить, как смог пройти человек через такие испытания и остаться добрым и благодарным судьбе. Я, читая о женщине, которая мчалась на грузовике из осажденного Ленинграда по льду Ладожского озера мимо другого тонущего грузовика, в котором находились ее дети, разрывалась от горя и несправедливости. Эта книга стоит того, чтобы ее прочитать и немного по-новому взглянуть на события уже почти вековой давности.
Мне всегда нравился Лихачев и как ученый, и как автор «Писем о добром и прекрасном». Поэтому, начиная читать «Воспоминания», я была готова к тому, что заново проникнусь академиком, еще больше зауважаю. Но почему-то в этой книге автор вызвал у меня меньше симпатии, чем в тех же «Письмах». Понимаю, что иду совсем против течения, ибо все остальные рецензии сплошь восторженные, но все-таки попробую разобраться.
Структурно книгу можно поделить не несколько условных частей: Детство и юность. Соловки Блокада Все, что после. Впрочем, последняя максимально краткая. В ней расскажут много про «проработки»и немного про людей, сыгравших большую роль в жизни Лихачева.
Сначала про плюсы. Мне понравилась первая часть. Начинается она с родословной Д.С. Лихачева. Понравился в этой главе эпизод про похороны Достоевского. Все ж приятно, что все старались безвозмездно помочь вдове. Милыми были воспоминания об отдыхе. Интересное про Крым и дворцы:
"Никаких особых запретов в отсутствие хозяев не существовало, а так как хозяева почти всегда отсутствовали, то парадные комнаты (кроме сугубо личных) были доступны для обозрения. Береговая полоса в те времена не могла находиться в частной собственности".
Запомнилось и забавное: «На море все спокойно, но Миша тонет» О патриотизме автор пишет так:
«Многие убеждены, что любить Родину — это гордиться ею. Нет! Я воспитывался на другой любви — любви-жалости. Неудачи русской армии на фронтах первой мировой войны, особенно в 1915 г., ранили мое мальчишеское сердце. Я только и мечтал о том, что можно было бы сделать, чтобы спасти Россию»
Во второй части автор рассказывает о Соловках. Почему-то книга Ширяева о том же периоде и месте (Лихачев тоже вспоминает ее, но называет полностью художественной) мне показалась более структурированной. Здесь все было как-то разрозненно. Интересно, что некоторых людей два эти автора описывают совершенно по-разному. Что, конечно, в очередной раз доказывает: никакие мемуары полностью объективными быть не могут. Между тем эта глава все ж полна и интересных фактов:
Почти одновременно с Октябрьским переворотом начались гонения на церковь. Эти гонения были настолько невыносимы для любого русского, что многие неверующие начали посещать церковь, психологически отделяясь от гонителей.
. И страшных.
А у Шипчинского перед расстрелом возник какой-то роман с молоденькой хромой балериной (ногу ей перебили на следствии
) Просто фраза «хромая балерина» уже вызывает грусть. И вот это тоже было интересным:
"Несколько иной была судьба католического священства. За них заступались из-за рубежа, и хотя жили они до середины 1929 г. в той же шестой роте, были освобождены от работ и потом жили на Анзере в плохих условиях, но все-таки все вместе, без «урок». Молодежи вокруг них не было".
Понравилась эта разница между беседовать и разговаривать.
«Как часто я думал потом, что такие чайные были у нас когда-то повсюду. И их не случайно разгромили: слишком удобно в них было разговаривать, вернее — беседовать на разные темы».
Тяжелей всего было читать про блокаду Ленинграда. В какой-то степени Лихачеву помогла его нелюбовь к советской власти и недоверие к ней (и в его случае я его за это не осуждаю), и в первые дни они смогли заготовить хоть что-то впрок: сухари, рыбий жир и .тп. Лихачев рассказывает о неорганизованной эвакуации детей, своих они прятали, поэтому смогли оставить в городе, однако мысль, что девочкам было всего 4 и это растущий организм, конечно ужасает. Хотя про детей в этом период Дмитрий Сергеевич пишет меньше всего. Может, это и к лучшему, потому что ужасов было описано более чем. Это и мрак внутренней эмиграции, и ужасные истории, когда по "дороге жизни" (Лихачев называет ее исключительно "дорогой смерти") везли в разных машинах мать и детей, и машина с детьми провалилась, эта история о женщине, которая собирала детей в разбомбленных домах, получала карточки на них, но не кормила, это сотрудники, которых сократили в блокаду, потому что было постановление свыше очень много всего..
Однако не только из-за блокадных ужасов мне было тяжело читать эту главу. В процессе ее чтения я поняла, что разошлась с авторов окончательно в некоторых вещах. Как я писала выше, я не могу осуждать человека, который был в лагерях, за нелюбовь к стране, которая его туда посадила. Но когда речь шла об описании войны многие моменты резали глаз. Не понравилось:
Лихачев рассказывает, что с финской стороны в Ленинград не прилетел ни один снаряд. О том, что у них просто не было орудий, которые бы позволяли это сделать, он не упоминает. Как и о том, что бомбить Кронштадт финам ничего не мешало. Очень подробно автор описывает нам сколько храмов или дворцов погибло именно от русских снарядов или потому, что там находились русские военные. Такого же акцента на разрушениях от вражеских снарядов я не увидела. Да, один раз Лихачев все ж говорит, что если сравнить с бомбардировкой Дрездена, то у нас все-таки было поменьше разрушений, но об опорных пунктах на колокольнях и т.п он пишет много.
Не понравились мне и подобные утверждения:
«Все люди ходили грязные, но мы умывались, тратили на это стакана два воды и воду не выливали — мыли в ней руки до тех пор, пока вода не становилась черно». Есть все люди и есть интеллигентная семья Лихачевых. Стало как-то неприятно.
Не очень я поняла эпизод и с креслами и визгливой дамой. Все ж задаток – это задаток. В чем претензия? И последнее. Мне очень нравился по поступкам отец Лихачева. Более того, как показали записки с Соловков, которые в послесловии, он ему помог не только фактически началом карьеры и устройством на работу после лагеря, но и там Лихачев периодически давал «рубль» каким-то уркам, который безусловно, не знаю какими путями, получал от отца. И вот какой-то теплоты к отцу я не чувствовала в этих воспоминаниях. Я не говорю сейчас про смерть. Там не может просто никакой осуждения. Нет, еще в мирное время автор несколько раз пишет, что по характеру отец был очень сложным. И как-то очень чувствуется эта холодность во многих главах. Опять же, это безусловно их отношения и их дело, но хотелось какого-то осознания и понимания, сколько всего сделал именно отец. Или хотя бы имело смысл не писать о плохом.
О прочтении книги я не жалею. Это в любом случае было познавательно. Но вот проникнуться автором, его мыслями конкретно в этой книге, у меня не получилось.
Обязательно к прочтению. Воспоминания Дмитрия Сергеевича Лихачёва о Соловках(сколько боли), блокаде Ленинграда - столько правды, столько боли. До слез, до ощущения, что в душе все переворачивается от описываемых событий.
Воспоминания, как дань памяти о тех, с кем прошёл сложные жизненные дороги. Воспоминания - звук, стон эпохи, эпохи потерь....
Как много силы в человеке думающем, мыслящем, какая-то несгибаемость духа при казалось бы невозможности жить....
Начислим +16
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе
Комментарии, 25 отзывов