Читать книгу: «Имперский лекарь 5. Демоны на войне»

Глава 1. Внезапный удар, который долго ждали

– Данила Григорьевич, война началась, – устало прозвучал в трубке голос князя.

Война пришла неожиданно. Мышкин с князем готовились к ней без постановки конкретных сроков, на будущее. А она взяла и пришла. И стала не будущим, а настоящим.

– С кем? – уточнил Мышкин.

Обстановка в мире такова, что врагов у Российской Империи множество. Куда ни плюнь – враги. Правда, на западной границе в последнее время вроде стало поспокойнее, с Францией – вообще договор о военном союзе.

«А может, это с нашей политикой что-то не так?» – закралась мысль. – «Или вообще во всём этом мире что-то не так?».

– Японский флот напал на нашу эскадру в Порт-Артуре.

«Хорошо хоть, успели первое испытание боевых возможностей демонов провести».

Выявили при испытании громадную проблему, – демонов, для активного использования ими магии, надо кормить энергией. Кормить в промышленных масштабах.

На практике столкнулись и с более мелкой сложностью, – как выводить демонов в заданный район и объяснить им, на кого надо нападать. Долететь птицей до нужного места – быстрее, чем ехать на лошади человеку, но всё одно это требует времени, приметных ориентиров, обмена зрительными образами.

Если с ориентацией худо-бедно разобрались, то с кормлением, – всё на уровне идей.

Многого не успели. Так всегда бывает, когда война.

Князь Козловский позвал Мышкина к себе.

Князь – начальник Отделения канцелярии Его Императорского Величества по работе с демонами и прочими колдовскими сущностями, по-простому – «Демонки».

Данила Григорьевич Мышкин, колдун, вышедший из рода оборотней Мышкиных, недавно создал свой собственный род Мышкиных-Томских. Так что теперь он тоже князь, притом князь «звериной» фамилии. В отличие от Козловского, который просто князь, ведущий свой род от Рюриковичей.

В последние годы Данила числился в «Демонке» негласным агентом с крайне широкими полномочиями. Настолько широкими, что мог судить и карать преступников своей волей.

Судьба распорядилась так, что у Данилы в вассалах оказалась демоница по имени Марыська. Этот необычный случай открывал весьма широкие перспективы для военного использования демонов.

У Мышкина в роду вообще подобралась крайне пёстрая компания.

Фёкла. Девица, уличённая в призыве демона и готовая временно предоставлять Марыське своё тело. Фёкла ныне жена Данилы и член его рода.

Хули Юймао, маньчжурская лисица-оборотень, ещё одна жена Данилы.

Марыська. Демоница, которая почти всю свою жизнь провела на Земле и умудрилась при этом не причинять вреда людям.

С ней – четыре демона-самца, признавших её своей госпожой. Каждый из них – вожак своей стаи, с ними в Инферно живёт большое число необученных и бестолковых демониц, которых всю жизнь держали рабынями в клетках. Настолько бестолковых, что вызывать их на Землю из Инферно страшновато. Но и их Мышкин держал в уме в качестве резерва для будущего военного использования.

Стоит также упомянуть об оборотне-леопарде Арслане, приёмном сыне Данилы, он как раз поступил в Политехнический институт и собирался посвятить себя изучению энергетических процессов магии.

Впрочем, этим род Мышкиных-Томских не ограничивался. В нём уже имелась оборотница-волчица с десятком детей-волчат, две оборотницы-мыши, кузины главы рода, и люди. Да, обычные люди там тоже имелись.

* * *

Разговор состоялся у князя дома.

Мышкина у входа как бы невзначай встретила княжна. Улыбалась, глазами поблёскивала. Вот что может немолодой колдун дать девушке, которая чуть ли не на тридцать лет младше, княжне? Пусть он и выглядит намного моложе неодарённых сверстников, пусть и стал недавно главой звериного рода?

«Впрочем, Фёкла почти такого же возраста», – вспомнил Данила. – «И тоже не одарённая. Но не княжна».

Фёкла – это Фёкла. Она попала в поле зрения колдуна в обстоятельствах, когда выбора у неё не было. И характер Фёклы позволил ей как создать эти обстоятельства, так и выйти из них с прибылью. А княжна Козловская – существо эфемерное, с настоящими трудностями не имевшее дела.

– Всё же жаль, что женщинам нельзя получать образование, кроме медицинского, – щебетала она. – Я бы тоже в Политехнический институт хотела.

Данила остановился:

– А зачем?

– Я бы изобретать хотела всякое, – гордо подняла подбородок девушка.

– Так ведь, чтобы изобретать, надо уметь руками машины делать. На станках детали обрабатывать, собирать их, паять, химией всякой заниматься. Иначе как?

Девушка задумалась. Видно, до сих пор ей казалось, что изобретения рождаются исключительно в головах.

– Потом, чтобы самому что-то изобретать, надо сначала поработать на тех, кто уже умеет что-то хорошее делать. Научиться. Как девушка будет на заводе работать инженером? Сама посуди, вам даже на вокзалах небезопасно бывать, регулярно пишут о несчастных случаях из-за длинных подолов, шарфов, шляп ваших огромных. А там – завод, станки, шпинделя вращаются, масло, пыль.

Княжна, очевидно, на заводе никогда не бывала. Замолчала.

Данила задумался, не свести ли княжну с Арсланом? Пусть на тему изобретательства общаются. Так ведь он парень горячий, испортит девку…

«А может и пусть? Ума и магии у него хватит, чтобы ребёнка ей не сделать, а нравственность нынче не в большой моде»…

– Данила Григорьевич! – появился хозяин дома. – Прошу в кабинет.

* * *

Там князья расселись в кресла, служанка Глаша принесла чай и блюдо с пирожными.

– Получается, вовремя мы свою идею об использовании демонов предложили, – начал разговор Козловский.

– Я бы сказал, запоздали. Раньше бы.

– Поверьте, Данила Григорьевич, мы не самые запоздавшие. Флотские – корабли с Балтийского моря в Тихий океан не успел переправить, они где-то вокруг Африки идут. Армия – не успела укрепить Корейскую губернию, да и войска туда в достаточном количестве не доставили. Государь тянул время, вёл переговоры, надеялся, что позже начнётся, но японцы тоже не лыком шиты. Выбрали самый удобный для себя момент.

Мышкин поинтересовался:

– Что там в Порт-Артуре случилось?

– Что-то там флотские намудрили. Вывели корабли на рейд, чтобы их в бухте не заперли. А японцы ночью тихо подвели миноносцы и ударили торпедами. Притом наши миноносцы их видели, но приказа стрелять не имели и пропустили. И даже тревоги не подняли. В результате – неожиданная атака. Два броненосца и крейсер получили по торпеде и надолго выведены из строя. И это ещё легко отделались, могло и хуже получиться.

Князь почесал себе переносицу, плечами пожал:

– А утром подошли их крупные корабли. Началась артиллерийская перестрелка. В этом бою вроде отбились. Были повреждения и у нас, и у японцев. Корабли все остались на плаву. Японцы ушли. Наша эскадра вынуждена оставаться в бухте и чиниться имеющимися в Порт-Артуре силами.

Князь развёл руками:

– Вот и всё, что на сей момент известно.

Мышкин задумчиво уставился на остатки чая в чашке. Заговорил:

– Ну что же. Жаль, что раньше не успели, но нет смысла сожалеть об упущенном. Надо навёрстывать. Я думаю, мне надо как можно скорее съездить в один из городов с большим оборотом скота и наладить там питание демонов энергией. Хоть бы и в Петропавловск. Там бойни большие, а сам городишко незаметный.

– Погодите ехать. Я в узком кругу поговорил о том, как наилучшим образом применять наши новые возможности. И вот что услышал. Убить несколько тысяч простых солдат, пусть даже по сотне в день убивать, – большой роли не сыграет. В этой войне счёт пойдет на десятки тысяч. Первостепенными для нас оказываются другие задачи. Вот прямо сейчас нужна разведка. Мы должны понимать, что делает враг. Понимать и докладывать вовремя.

Задача была понятна. И как выполнять её, тоже ясно. Конечно, демоны, не бывавшие в теле человека, туповаты, и получать от них детальную картину событий не получится. Но отправить их для поиска войск противника – можно. А там, как найдут, Марыська переместится сразу в нужное место, та соберёт подробные сведения.

«Если война затянется, нужно будет и остальных её демонов в носителя-человека запустить и научить всяким премудростям», – подумал Данила.

Конечно, решение это опасное, с точки зрения всех законов – явное содействие демонам. Но иначе расширять свои возможности не получится.

– Тут ещё вот какое дело. По статусу своему, как князь звериной фамилии, вы достойны участвовать в советах на самом высоком уровне. Но я просил бы вас все вопросы решать через меня. Есть сведения, что в столице много японских шпионов. И японцев, они лицами не сильно отличаются от тех русских, в ком есть толика киргизской крови. И тех, кто за деньги японцам служит. Таких – немало. А ещё больше болтунов безмозглых, которые привыкли обсуждать всё что знают где попало.

Мышкин вспомнил, как информация о прошлом его деле лилась из полиции в газеты широким потоком. Вздохнул.

– Меня это вполне устраивает.

– Нам надо будет часто встречаться. Это привлечёт внимание. Возможно, вы могли бы показаться на людях в обществе моей дочери? Это дало бы понятное всем объяснение ваших визитов.

– Мне, право, неудобно…

– Дочь не против.

Мышкин улыбнулся уголками губ.

– Может, стоит начать с семейного обеда?

– О, прекрасная идея! Давайте в пятницу?

– Превосходно. Я буду с двумя жёнами и сыном.

Глава 2. Первые шаги

– Мы приглашены в пятницу к князю Станиславу Олеговичу Козловскому на обед, – поделился с Фёклой Данила, как только вошёл и переобулся в домашнее.

– Как?! – в глазах жены стоял ужас.

– Обыкновенно. Семьёй. В его особняк, – Данила не понял, что не так.

– Пёрышко!! — заорала Фёкла в сторону лестницы.

Хули Юймао не имела привычки повышать голос, она спокойно спустилась по лестнице, подошла и только тогда тихо спросила:

– Что такое?

– Пёрышко! Мы идём на обед к князю! В пятницу!

– Как?! – расширились глаза китаянки.

Данила переводил взгляд с одной жены на другую.

– Да что не так-то?

– Нам совершенно нечего надеть! – сообщила лисица.

Заметила непонимающий взгляд мужа и добавила:

– Мы же теперь жёны не просто колдуна, а князя, главы звериного рода!

– Я и не умею ничего, – покраснела Фёкла. – Пёрышко китаянка, шёлковые тряпки накинет, лицо намажет, и молчать будет, опустив глаза. А мне как?

Данила глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул.

– Это будет обед по-простому. Для своих.

Жёны чуть успокоились. Стали обсуждать платья, которые они заказали для выхода в театр Комиссаржевской, подойдут ли они. Сошлись на том, что для дружеского похода в гости – подойдут. Тем более, звериные рода, они такие – что хотят, то и наденут. О них такая слава сложилась, как о существах не от мира нынешнего. Могут в татарской одежде выйти, могут в обычной, повседневной, а могут вспомнить о временах старых и надеть хламиду.

– А украшения? Украшения нужны, статус показать, – вспомнила Пёрышко. – Пусть не бриллианты, всё же обед, а не бал. Но хоть какие-то.

Данила задумался. Сколько сложностей от изменения его статуса!

– Можно в ломбарде в аренду драгоценности взять, – подсказала оборотница. – Но всё одно придётся денежный залог вносить.

– А чего тогда сразу не купить?

– Не следует дорогие вещи в спешке покупать.

– И то правда…

Данила выдал необходимую сумму и отправил жён под охраной Арслана в ломбарды. Подбирать украшения.

Они ушли, возбуждённо переговариваясь.

А Мышкин задумался. Он стал князем, главой рода. Но это звание надо подкреплять и материальным положением. А у него никаких доходов, кроме жалованья из «Демонки», нету. Имеется, конечно, наследство от отца. Но если только тратить, и ничего не зарабатывать, надолго ли его хватит? Он и так большую часть денег вложил в покупку земли для родовой вотчины.

Раньше богатство звериных родов было основано на земле. Крестьяне выращивали хлеб, князья собирали подати. Но у него нет крестьян. Его владение хоть и велико, покупал он его не для выращивания хлеба. Для того, чтобы на своих землях привольно жилось оборотням и другим членам рода. Вырубить лес и продать – глупая затея. Да и не принесёт она больших денег. Встать в один ряд с промышленными баронами или банкирами так не получится.

– Демонов, что ли, как-то использовать для добычи золота? – вздохнул Мышкин.

Тут было над чем подумать. Мир менялся.

Это происходило не впервые. Когда-то давно власть, основанная на личной силе, уступила место власти, закреплённой владением землями. Власть, основанная на земле, при усилении власти императоров, уступила место власти, основанной на близости к трону или должности. А та, в свою очередь, уступала власти, основанной на богатстве. Новая «аристократия», промышленная и денежная, вытесняла старую, не только земельную, но и магическую.

Даниле не хотелось, чтобы его и его потомков вытеснили. Очень не хотелось.

А ведь есть ещё и революционеры, которые не прочь подвинуть зажравшихся богатеев и самим встать на вершину власти.

Тут определённо было над чем подумать.

* * *

– Марыся, есть задание, – Данила вернулся к делам военным.

Собака, в теле которой находилась демоница, нахмурила лохматые брови и уставилась в лицо человека.

– Надо провести разведку движения войск и флотов в Корее. Вот это – дворец корейских владык в Сеуле… – князь передал демонице картинки. – Я там бывал.

Марыська запомнила виды, повернула голову набок, мол, – что делать-то?

– Отправишься туда, в тело какой-нибудь птицы вроде вороны. Дашь ориентиры своим самцам, пусть тоже туда отправляются. Сама проверишь, что происходит в городе и в гавани порта около Сеула. А они пусть проверят вокруг города, и пролетят вдоль побережья, на север и на юг. Если найдут там боевые корабли или войска, передадут тебе, а ты слетаешь, посмотришь и доложишь мне.

Марыська кивнула головой. Задача выглядела вполне понятной.

– И ещё кто-то пусть летит из Сеула прямо на юго-восток, а затем – над побережьем на юг и запад. Там встретится большой порт, Пусан, надо и его проверить, что там происходит.

Марыся опять кивнула.

– И вот держи картинки Порт-Артура, там многое изменилось со времени моего пребывания, но сориентироваться сможешь. Туда тоже надо перескочить, глянуть, что происходит, где японский флот, что с нашим.

Демоница ушла из собаки. Отправилась выполнять поручение.

Животное, получившее свободу, положило голову на бедро Даниле, чтобы тот почесал за ушами.

– Надо как-то так устроить передачу сведений, чтобы не ошибаться, – сказал сучке-алабаю человек.

Он имел неплохой опыт общения с Марыськой, но перевести язык зрительных образов и ощущений демоницы в донесение, понятное человеку, – непростое занятие.

Вот хоть бы как различать солдат японских и русских? Форма у японцев, после модернизации армии, примерно такая же, как у европейских солдат. Военный их сразу отличит, по белым гетрам и синему цвету мундира. А человек невоенный мог бы и запутаться, с учётом того, какое разнообразие мундиров существует в русской армии в разных частях. Демону в полёте понять, враг под ним на земле или свои, и вовсе будет непросто.

Как посчитать, сколько в большом отряде человек?

Как найти командиров или артиллерию?

Как распознать боевые корабли?

Разведка и уточнение сведений может занять много времени.

Для приёма и обработки сообщений нужен человек, хорошо знакомый с военной службой. Способный к вычленению важного из картинки. Надёжный и не болтливый. Где его взять?

Знакомые военные у Данилы имелись в большом количестве. С кем-то он воевал. Кого-то лечил. Но близких отношений ни с кем не сложилось, слишком уж разная судьба у колдуна и обычного офицера. За последние годы армейские связи почти забылись. Большинство из таких знакомых служили где-то далеко. Некоторые – просто служили, и менять место службы вряд ли готовы.

Тут Даниле вспомнился ветеран, который объяснял ему с Марыськой, как найти крепость Баязет.

– А что? – спросил у собаки, которая млела от почёсывания, Данила. – Старик, конечно. Но толковый. Эскизы умеет рисовать точно. В картах разбирается. Воевал всю жизнь. Живёт в столице. Не служит сейчас. Герой. Чем не кандидат?

Мышкин не стал откладывать, взял с собой собаку на поводке и отправился в гости.

* * *

Ветеран, Нарошевский Пётр Викентьевич, оказался дома.

Опять на стук в калитку забрехала мелкая собачонка, опять вышел хозяин, прищурился, узнавая гостя.

– Добрый день, Пётр Викентьевич. А я к вам по делу.

– Неужто уточнить что-то хотите?

– Да нет, по другому делу. В дом пригласите?

Хозяин провёл гостя в комнату, сразу чайник принёс, видно горячий уже был.

Пока ветеран разливал чай, Мышкин прикинул, как построить разговор.

– Скажите, Пётр Викентьевич, а как вы к колдовству относитесь?

– Как же к нему относиться, если я и не встречался с ним почти?

– Вот, скажем, я – колдун. Мышкин – это не просто фамилия, это звериный род.

Старик брови приподнял, но креститься не начал, и особого удивления не выражал.

– Вы в некотором смысле помогли мне провести один магический эксперимент. Эксперимент этот состоял в применении магии для наблюдения за местностью с большого расстояния через глаза птицы.

Ветеран слушал внимательно.

– Эксперимент прошёл удачно. А делался этот эксперимент с прицелом на военное применение.

– А тут и война как раз.

– Именно.

Данила сделал паузу, давая ветерану возможность самому сделать выводы.

– И вот сейчас пора применить наши новые возможности на войне. А для этого мне нужен человек, способный принимать сведения, приводить их в вид, пригодный для людей военных. Не желаете ли послужить Отечеству?

– Так стар я, – удивился Пётр Викентьевич.

– Так ведь это не в окопах воевать. Вам никуда ездить не придётся. Работать дома сможете. Будете раз в день или даже реже ко мне приходить, приносить отчёты.

– Тяжело мне ходить-то…

– А я вас подлечу. Немного здоровья вам добавлю, – улыбнулся Мышкин. – Вы мужчина крепкий, у вас получится. И жалованье вам не лишним будет.

Старик отнёсся к предложению с большим сомнением. Но договорились, что попробуют, а там видно будет.

Данила через собаку связался с Марыськой, вызвал её к себе.

Показал ей ветерана, объяснил мысленно, что надо будет сведения докладывать ему, и если потребуется – уточнять, что тому покажется необходимым. Связываться с ним можно через дворнягу, которая двор стережёт. Та оказалась сучкой, для Марыськи пол – это важно.

Марыська посмотрела на дворнягу, скакнула для пробы в неё.

Демоница попробовала общаться мысленными образами с Петром Викентьевичем. Тот взял бумагу, набросал сразу план гавани около Сеула, корабли там обозначил. Какие-то вопросы задал. Он их проговаривал вслух, так что Данила понимал, какие.

На некоторые вопросы демоница ответила сразу. Чем хороши демоны, – из-за привычки к мысленному общению они хорошо умеют хранить в памяти зрительные образы. Вот вроде Марыська и не обращала внимания на флаги на кораблях, а как вопрос возник, – развернула картинку детальней, и показала старику. А тот уж по флагам сообразил, какие корабли японские, какие – других стран.

Получить ответы на другие вопросы сразу не удалось. Марыське пришлось опять переместиться в Сеул, посмотреть дополнительно. Ветеран назвал это «доразведкой».

Демоница ушла добывать новые сведения.

– Ну что, понятно теперь, как работать будете? – спросил Данила у Петра Викентьевича.

– Вроде понятно. Странно только как-то с колдовством этим.

– Позже я вам больше расскажу. А пока – вы знаете достаточно для службы. В этом деле секретность очень важна.

Старик многозначительно покивал и сделал важный вид.

Договорились о том, как работать будут. В каком виде отчёты нужны. Данила объяснил, где его искать. Пока решили встречаться раз в день, вечером. Когда в Корее закат, в Константинове ещё светло, есть время отчитаться.

Домой Мышкин шёл довольным. Теперь у него есть специальный человек, который возьмёт на себя часть работы. Человек ответственный и опытный.

«Если хорошо сложится с работой, в род его приму», – решил князь.

Глава 3. Обед и доклад

В первый день Марыська успела выяснить обстановку в Сеуле и Порт-Артуре. Кроме того, демоны успели пролететь над побережьем около этих городов. А вот по поводу южной оконечности Кореи ничего сказать не могли – только успели туда добраться в птичьих телах и получить ориентиры для прямых переходов, на разведку времени не хватило.

Соответственно, по результатам первого дня работы Пётр Викентьевич составил доклады о положении дел около Сеула и Порт-Артура.

Мышкин прочёл эти доклады, они ему понравились, и он сразу передал их копии князю Козловскому.

Тот порадовался скорости сбора сведений и собрался доложить Его Императорскому Величеству. О результатах пообещал рассказать во время семейного обеда. Мышкин же пообещал ко времени обеда собрать недостающие сведения обо всём побережье Кореи.

* * *

Пятница стала волнительным днём для Фёклы и Пёрышка. Они готовились, наряжались, суетились. Мужчины смотрели на это безумие стоически. Арслан и вовсе не хотел никуда идти.

– Студенты нынче собираются на сходку, – жаловался он. – По поводу войны. Я бы тоже хотел пойти со всеми. После сходки собираемся устроить шествие к Императорскому дворцу. С пением «Боже, царя храни».

– Тебе, как члену звериного рода, это неуместно.

– Так я из патриотических побуждений!

– И тем не менее. Мы должны оставаться вне политики.

– Враг напал на нашу Родину!

Мышкин вздохнул. Глянул на приёмного сына, полу-индуса, полу-туркмена, полу-человека, полу-леопарда. Предложил сесть и стал объяснять:

– Я сам много послужил России. И в том, что Корея принадлежит ей сейчас, есть доля и моего участия. Но сейчас я говорю, как представитель звериных родов.

Арслан насупился, но слушал.

– Наши земли далеки от Маньчжурии или Кореи. Нас не спрашивали, когда туда раздвинули границы. И защищать эти границы империя будет без нашего участия. Получится это или нет, – нас это прямо не касается.

Мышкин улыбнулся, глядя на хмурое лицо парня:

– Ты, как частное лицо, можешь делать что угодно. И ходить на сходки, и в шествиях участвовать. Но при этом не должен ронять честь нашего рода. А распевание «Боже, царя храни» определённо роняет наш статус, поскольку мы не являемся подданными императора. Мы не подвластны ни светской, ни церковной власти, помни об этом. Всегда помни!

Парень вроде что-то понял. По крайней мере, умом.

Душой сложно это понять, что ты отличаешься от других, от тех, кто вокруг тебя каждый день, кто подданный императора, кто живёт по законам империи. Чем больше растёт население страны, тем меньше доля звериных родов в нём. Тем реже можно встретить их представителя вне пределов родовых земель. Тем легче попасться в ловушку обычности и жить как все, забывая о своём особом статусе. Ведь обыватели вокруг уже забыли, для них звериные рода – что-то из сказок и легенд.

Данила объяснил с другого ракурса, более глубокого:

– Наша Родина и Империя – это не одно и то же. Родина – земля на которой мы живём и которую храним. Империя – государство под властью императора. Мы не являемся его частью. Мы – основа русской земли, один из её столпов. Вожди сменились князьями, те – царями, потом императорами. Менялись правители и династии. А мы – оставались. Мы – основа этой страны.

– А церковь? Многие говорят, Православная церковь – вот что отличает Русь от остальных.

– Мы видели, как язычество сменялось христианством. Как греческие попы огнём и мечом выжигали старую веру. Как они смирялись под властью язычников-монголов. Как отделились от Константинополя, потом объявили себя патриархатом. Как православие разделилось на две ветви и юго-западная легла под католиков. Мы видели реформы Никона и борьбу с раскольниками. Видели, как Пётр поставил себя во главе церкви. Власть церкви так же изменчива, как власть человеческих владык. Потому что и то, и другое – власть, а она имеет свои законы. И главный её закон – надо искать поддержку толпы.

– Потому звериные рода отказались от власти?

– Да. Мы хотим сохранить себя. Нам нет дела до власти над толпой. Мы не готовы ради этой власти заигрывать с людьми и меняться им в угоду. Волки, как и тысячи лет назад, хотят бегать по лесу и рвать оленей. Они не откажутся от этого счастья ради дорогого автомобиля или возможности послать миллион неодарённых на войну, чтобы выиграть очередную клетку в играх властителей. Им даже в голову такое не придёт.

Арслан задумался. Вспомнил, каково оно, бегать по лесу в шкуре леопарда.

Мышкин облегчённо вздохнул. Парню надо ещё многое понять. Но молодость для того и существует, чтобы ошибаться и учиться. Поймёт со временем.

* * *

Наконец, настал вечер и Данила с семейством отправился в гости.

Хоть и недалеко, но пешком идти было невозможно, дамы в длинных нарядах испачкались бы.

Фёкла по привычке хотела сбегать за извозчиком, её остановила Пёрышко:

– Куда, глупая! Ты жена нынче, а не служанка.

– Так надо же…

– Куда ты по снегу и грязи побежишь в платье? Арслан пусть сходит.

Парень сходил, привёл извозчика на санях. Все шумно и суетливо расселись и поехали.

Князь Козловский лично встретил гостей. Выглядел он озадаченным, даже хмурым, хотя и старался проявлять внимание.

Княгиня была радушна. Осыпала Фёклу и Пёрышко комплиментами, усадила напротив себя.

Княжна воспользовалась случаем, нарядилась в красивое платье, открывающее ключицы и плечи, драгоценности на себя надела. Выглядела она обворожительно. Впрочем, при виде двух жён Данилы лицо её помрачнело.

Пёрышко надела широкую длинную юбку из розового шёлка, перевязанную поясом под самой грудью. Сверху – короткую серую кофту с вышивкой на груди, заправленную в юбку, а поверх всего – ещё и тонкий халат из лёгкого полупрозрачного шёлка, светло-болотного с бирюзовой полосой. На сгибах рук лежал широкий шёлковый шарф, пропущенный за спиной. Покрывать пудрой лицо она не стала.

Фёкла при выборе фасона слушалась советов Пёрышка, поэтому и в её платье определённо присутствовали китайские ноты. Длинная юбка из винно-красного плотного шёлка. Поверх неё блуза до колена, тоном светлее. В просвет блузы виден вышитый лиф и декольте, умеренное, но позволяющее оценить глубины прекрасного.

В силу того, что обед происходил в пятницу, был он постным.

Первая перемена состояла из салатов и холодных закусок, в основном рыбных.

Разговор завязался непринуждённый. Арслан рассказал о подъёме патриотических настроений среди студентов. Княгиня упомянула о разговорах в среде аристократов, которые тоже возмущены коварством японцев и жаждут победы. Князь вспомнил, что на той неделе назначен съезд либеральной оппозиции. Война резко сломала им планы, требовать принятия конституции сейчас явно не время.

На вторую смену блюд, ожидаемо, принесли супницу. В ней оказалась густая уха.

Фёкла рассказала о малороссийском постном борще, который чрезвычайно понравился всем домочадцам Данилы.

– Правда, он очень хорош летом, в жару, поскольку подаётся холодным, а зимой наваристая уха всё же уместнее, – признала она.

Пёрышко порекомендовала, для постных дней, поэкспериментировать с рыбными вонтонами.

Главным блюдом третьей перемены стала севрюга, отварная крупными кусками в огуречном рассоле с кореньями петрушки, луком и лавровым листом. Подали её с солёными огурцами, лимонами и каперсами.

На четвёртую перемену вынесли сладости.

Князь предложил Мышкину перейти в кабинет, прихватив с собой чай и печенье.

* * *

Козловский не торопился начинать разговор, вдумчиво расположил блюдце с чашкой и тарелочку на столике между креслами.

Мышкин его не торопил. Ждал, пока сам не заговорит.

– Вчера я показал ваш доклад Государю. Тот смотреть сам не стал, приказал сразу доложить на высочайшем совещании. Вызвали меня. Император сказал всем, что есть возможность получать сведения о том, что происходит в Корее с помощью магической разведки, а не только по телеграфным докладам офицеров. Начал я говорить…

Князь ненадолго прервался, отхлёбывая мелкими глоточками чай прямо из чашки.

– Пока говорил о Порт-Артуре слушали внимательно. Сказал им, что часть кораблей замечена уходящими в сторону Японии, с повреждениями. Что многие корабли вражеские остались на границе Жёлтого моря и Корейского залива, блокируя тем самым наш флот. Численность кораблей особо заинтересовала, пожалели, что названия не известны. Я пообещал, что и с этим можно разобраться, если это так важно. Доклад шёл хорошо.

Мышкин слушал, но и лакомиться печеньем не забывал. Вкусно было.

– А вот когда заговорил о Сеуле, тут накладочка вышла. Я точно так же начал. Сказал, что в бухте на мелководье лежит на боку затопленный крейсер с надписью «Пришелец». Сказал, что японцы высадку войск на берег вели, численность назвал примерную, сорок тысяч. Потом сказал количество линейных кораблей японских в гавани, сказал, что повреждений на них нет. Вот тут и началось…

Князь вздохнул.

– Великий князь Алексей Александрович, он глава морского ведомства, говорит: «Так что же, получается, вся японская эскадра целой осталась? Не может такого быть! Мне докладывали, что «Пришелец» выпустил по ним более тысячи снарядов!». Я им: «Я докладываю, что разведчики видели. А сколько снарядов крейсер выпустил, мне неведомо».

Козловский опять вздохнул, вспоминая неприятные моменты совещания.

– И великий князь Александр Михайлович, он руководит Главным управлением торгового флота и портов, и строительством новых броненосцев руководил, поддержал: «Не может такого быть, чтобы «Пришелец» не нанёс никакого ущерба противнику. Это наш новейший крейсер, он превосходил японские линейный корабли по скорости и другим техническим данным».

Князь отхлебнул чая, чтобы смочить горло.

– Вот. И замолчали все. Потому что неприглядная картинка получается. Либо капитан в своём докладе о бое соврал. Либо артиллеристы на крейсере стрелять не умеют. Либо корабль не так уж хорош оказался. Либо – всё вместе взятое. С какой стороны ни посмотри, а флот обгадился жидко. В бою в Порт-Артуре тоже, прямо скажем, флотские не блеснули, но там японцев хоть потрепали. А тут уж совсем плохо. Хороший корабль потеряли, вреда не нанесли, высадке войск не помешали.

– И что?

– И тут Государь говорит: «Нанесли они урон или нет, нам отсюда не видно. Главное – не сдались, вступили в неравный бой. Одни против целой эскадры. Я считаю, что сейчас как никогда стране нужны герои. Когда моряки вернутся, я их лично встречу и всех наградим».

– Всех?

– Ну! Военного министра от такого решения прямо перекосило всего. Получается, капитан выполнил свой долг, не сдался. Сдался бы – под суд попал. По сути он отступил с боем. И за это – героем его делают. Ведь что по сути произошло? Крейсер по требованию иностранных капитанов, чтобы их корабли не пострадали, вышел из порта, менее часа вёл бой, никаких результатов не достиг, получил несколько прямых попаданий, потом вышел из боя, вернулся в порт, перевёл матросов на иностранные суда и затопил корабль. Вот и весь его подвиг. А от матросов вообще ничего не зависело, – им приказали корабль на рейд вывести, они вывели. Приказали стрелять – стреляли. Никуда не попали. И за это им всем – награды. Да, были раненые, и убитые были. И офицеры погибли, когда снаряд около рубки взорвался. Так простые солдаты в войнах тысячами гибнут, и никто им за это даже медальку обычно не даёт. А тут – всех скопом в герои.

– Политика, – пожал плечами Мышкин.

Козловский покивал головой, соглашаясь. Политика. да.

– В общем, доклад мой принят был плохо, – признал он. – Великие князья настроены против. Государь к ним прислушивается. И это ещё не стало известно, что мы демонов используем. Императрица – дама набожная, если узнает, будет в ужасе. А влияние на Государя у неё большое…

Мышкин удивился:

– И что же, никто не заинтересовался возможностью получать сведения о враге?

– Военный министр потом подходил ко мне. Предложил направлять доклады прямо ему. Но, сам понимаешь, это уже другой уровень.

Мышкин не сразу сообразил, в чём суть проблемы. С одной стороны, доклады эти нужны именно военным, раз уж флот от них отказывается. С другой – если разведка или другое применение демонов позволит одерживать победы, то заслуга перед Императором будет у военных, а не у «Демонки». Об участии Мышкина вообще никто не услышит, все лавры достанутся генералам.

Данила без лавров обошёлся бы. Но ему надо своих демонов как-то легализовать. Менять отношение к демонам с «абсолютное зло» на «чужаки». А уровня генералитета для такого шага явно мало.

– Ладно. Как-нибудь сложится. Будем пока военным доклады передавать, – вздохнул Мышкин. – Только пусть военные финансирование организуют. Финансирование и снабжение.

– Какое ещё снабжение? Воронами что ли? – улыбнулся князь.

– Энергией, магической. Нужна будет официальная бумага какая-то для привлечения скотобоен. Почему бы не из военного министерства?

Князь пообещал поговорить.

Глава 4. Под рукой военного министра

Князь Козловский к теме применения демонов в войне охладел. Подача разведывательных сводок в военное министерство – дело полезное, но политических выгод не обещает, да и уровень не его.

Однако с министром он поговорил, дал рекомендации Мышкину, договорился о встрече.

На эту встречу Данила пошёл с любопытством. Ему никогда не приходилось служить в таких учреждениях, как министерство. И с министрами общаться не приходилось.

В приёмной его встретил молодой адъютант.

– Князь Мышкин-Томский, – подал ему визитную карточку Данила. – Назначено.

Офицер скрылся за дверью кабинета.

– Проходите, – скоро вышел он и придержал массивные двери.

Министр оказался мужчиной солидным. Именно такое впечатление он производил. Лицо круглое, простое, чуть скуластое. Лоб высокий. Борода густая, короткая, и аккуратные усы. Говорил он и двигался спокойно, неспешно. Был вежлив.

Данила, как человек не совсем военный, не сразу сообразил, что министр чрезвычайно молод для своего чина «генерал от инфантерии». Ему было всего пятьдесят шесть, при том, что типичный российский полный генерал этого времени – это старик семидесяти лет. В Империи можно было найти девяностолетнего генерала, который всё ещё служит, но не было ни одного младше пятидесяти пяти.

Для получения очередного чина требовалась выслуга лет. Но получить эту выслугу можно было только на соответствующей чину должности. А должности в мирное время освобождались крайне медленно. Если младшие офицеры нередко увольнялись в погоне за лучшими заработками, то старшие, от полковника и выше, сидели на своих местах до глубокой старости, часто и до смерти. Сидели и медленно дрейфовали вверх по служебной лестнице, по мере естественного выбывания их начальников.

Будущий министр Куроедов получил быстрый рост в званиях в результате туркестанских походов, когда проявил себя как храбрый командир и талантливый штабной офицер. В остальном же он был типичным российским генералом – выходец из бедного офицерского рода, чьи предки выслужили себе потомственное дворянство, окончил военное училище и академию, служил, воевал.

– Я знаю, вы принимали участие в событиях в Корее, благодаря которым она отошла России. И до того отмечены наградами, – заговорил он. – В Туркмении отметились.

– Было такое. Действительно, поучаствовал и отметился.

Мышкин помолчал, потом не удержался, спросил:

– Как так получилось, что мы зашли в Сеул почти десять лет назад, и до сих пор там нет наших войск? И крейсер этот единственный, непонятно зачем в порту?

Министр поморщился.

– Тут такое дело… Наш заход в Корею – очень спорное решение. Есть люди, и среди них – великий князь Александр Михайлович, которые ратовали за войну. За войну и освоение богатств Кореи. Есть люди, которые считают, что нечего нам там делать, у нас своих территорий не освоенных множество. И я, признаться, к этому мнению склонялся. Победила точка зрения, что война с Японией всё равно будет. Очень уж они голодными глазами на материк поглядывают. И раз она будет, то пусть она будет в Корее, а не на Амуре.

Министр развёл руками.

– В последних войнах результат определялся не столько силой оружия, сколько политикой. Мир стал тесен. Стоит нам резко усилиться, как наши противники находят союзников, объединяются против нас. И сейчас нам приходилось действовать неспешно, чтобы не спровоцировать войну. Не удалось. Сейчас понятно, что и не могло. Япония слишком быстро усилилась, с помощью английских заводов и на американские деньги. Мы не ожидали, что они всего за несколько лет выстроят такой громадный современный флот.

– Но ведь мы могли заранее больше войск переслать на восток…

– Бесполезно. Если бы мы переслали на восток больше войск, война началась бы раньше. Или японцы просто прислали бы больше людей. Им на кораблях переправить лишний десяток тысяч – это день времени, там же близко совсем.

Министр выглядел грустным и усталым. Не похож он был на человека, который ждёт лёгкой победы.

Данила отдал ему доклад с обновлёнными сведениями по Корее.

Впрочем, почти ничего нового там не содержалось. Единственное дополнение к событиям около Порт-Артура и Сеула, – оказалось, что японцы ещё до нападения на Порт-Артур захватили южный корейский порт Пусан и гражданские русские корабли, которые там находились. Сообщение об этом вовремя получено не было, потому что в первую очередь были взяты под контроль телеграф и почта. Но основные экспедиционные силы всё равно высаживались в Сеуле, так что захват юга Кореи ничего не менял. Он так и так был неминуем.

Министр прочёл бумагу внимательно.

– Хорошо, – наконец отложил он её. – Давайте подумаем, как мы с вами поступим. Вы хотите должность?

Мышкин растерялся. Хотел ли он должность? Вроде нет. Имеющиеся полномочия агента «Демонки» были вполне достаточны для представления в государственных учреждениях или простым людям. А вот определённая потеря свободы с получением должности произошла бы.

– Нет, должности мне не надо. А вот финансирование не помешало бы.

– Составьте прошение. Напишите, сколько надо. Для обоснования укажите… да хоть бы и «На оплату тайных иностранных агентов».

Мышкин улыбнулся довольно. И секретность не нарушена, и деньги будут. На оплату агентов можно много попросить. Вот, «Охранка» своим агентам платит так, что только позавидовать можно господам провокаторам.

– Ну, если с этим разобрались, то просто присылайте мне доклады, передавайте их через адъютанта.

– Как часто? Каждый день?

Министр поморщился:

– Да нет, зачем же. Раз в неделю достаточно будет.

Данила сообразил, что министр не собирается применять его доклады для планирования боёв. Ну, так-то это и понятно. Боями руководят другие люди, в генеральном штабе, или ещё ниже, командиры в частях. Получается, боевым офицерам его работа никак не поможет. Плохо это?

«Начнём с этого, а там видно будет», – решил Данила.

– Ещё один вопрос. Сбор сведений производится с применением магии. Требует магической энергии. Прошу вас содействовать в организации её сбора.

– Это как?

– Есть возможность собирать энергию в момент гибели животных, скажем на скотобойнях. Надо бы это организовать. С соблюдением секретности.

Министр почесал бороду. Взял листок бумаги, набросал на нём записку, отдал Даниле.

– Вот, зайдите к нашему главному интенданту, ему отдайте. Он поможет. Армия и флот получает много поставок, и мясо – в том числе. Интендант посоветует, с кем вам лучше иметь дело, рекомендательное письмо даст. Такую рекомендацию воспримут крайне серьёзно.

На этом разговор и закончился.

Оставил он у Мышкина двойственное впечатление.

Разговор получился каким-то скомканным. Данила оказался не готов к тому стилю общения, который принят в государственных учреждениях.

С одной стороны, вроде бы он достиг всего, что хотел. Министр будет получать от него сведения. Он – денежное содержание и энергию.

С другой – к своим целям он не приблизился. Сколько он ни будет передавать разведывательные данные, к легализации «своих» демонов это его не продвинет ни на шаг.

«Может, стоило бы заговорить о применении демонов в бою? – сомневался Данила. – Или не стоит? Или тут принято заранее готовить докладные записки? Вот подал бы я такую, а там про демонов… Нехорошо могло бы получиться. Мало ли кто эти записки читает? Те же адъютанты».

В конце концов Данила решил, что тему применения демонов в бою пока подымать не станет.

Если война будет идти, как от неё ожидается, звериным родам незачем в неё вмешиваться. А боевое применение демонов Данила расценивал, как прямое участие своего рода в войне.

А вот если японцы попытаются применить демонов, – тогда Данила вмешается. Тогда это будет оправдано.

* * *

Главный интендант, благообразный седой генерал с пушистыми усами, выслушал Мышкина внимательно.

Уточнил, в каком городе ему надо поспособствовать. Вызвал своего помощника, уточнил у того, кто поставляет мясо из Петропавловска. Скоро Данила обзавёлся рекомендательным письмом на имя владельца скотобоен.

Обратно от интендантов Данила возвращался мимо приёмной министра. Наверное, был и более прямой путь, но Мышкин побоялся заблудиться.

В конце коридора он заметил адъютанта министра. Тот стоял в обществе другого офицера, постарше, они курили и разговаривали. При этом поглядывали на Мышкина, как будто его обсуждали.

Тому стало любопытно, он магически усилил свой слух и сфокусировал его на собеседниках.

– … князь какой-то. Атташе, наверное, они обычно шлют сведения. Пришёл, Фёдор Николаевич его сразу принял, разговаривали долго. Приказал подготовить приказ на финансирование. И доклады его передавать по мере поступления лично в руки.

– Так оно всегда так. Кто князь, тому сразу всё. И должность, и деньги. А простые служаки годами могут со своими предложениями по приёмным ходить. И хоть копеечку кто доплатил бы!

– Главное, он, может, и что-то полезное делает. Так ведь он при этом чьё-то место занимает. Другой, кого он отодвинул, более талантливый, но без титула, пользы гораздо больше принёс бы!

Собеседники не были похожи на тех людей, с которыми Данила когда-то служил в Туркмении или Маньчжурии. Не боевые офицеры. Обычные канцелярские крысы, которых в строевых частях не любили и презирали.

– А туда же! Считают себя обделёнными, – проворчал Данила себе под нос.

Проворчал, потом задумался. А приняли бы его так же, если бы он не был князем? Если бы предложение исходило от его высокоблагородия агента «Демонки»?

«Вряд ли министр стал бы лично со мной говорить», – решил Данила. – «Прошение рассмотрел бы, может должность дал бы, но на этом – всё. А без рекомендаций князя Козловского вообще разговаривать не стали бы».

Мышкин трезво оценивал свои навыки пробиваться в государственных учреждениях, и понимал, – пошёл бы он обычным путём, без рекомендаций, без титулов, не было бы у него ни шанса на успех.

Так что в чём-то канцелярские крысы были правы. Князю пробиться проще. Страшно представить, сколько способных людей обречены из-за этого десятилетиями корпеть на низких должностях, сколько важных предложений никогда не станут рассмотрены и внедрены.

– Талантливый человек всегда пробьётся, – успокоил себя Данила.

– Правда, к тому времени, как пробьётся, потеряет силы и желание что-то делать, – возразил сам себе.

«А чего им князья не нравятся? – пришла новая мысль. – Можно подумать, наши начальники когда продвигают подчинённых из простых, выбирают самых талантливых. Нет, они послушных выбирают. Послушных и исполнительных. Не станет князей, останутся одни лизоблюды».

Мышкин пошёл домой пешком. По ногами мягко похрустывал снег. Мимо шли люди и ехали сани.

А он думал о том, что делать дальше.

* * *

Война на месяц замерла в тягучей неподвижности.

Со двора своего дома Данила периодически видел, как по железнодорожному мосту через Обь идут военные составы. Их было не так уж много. При строительстве магистрали сэкономили на объезде Байкала по гористой местности, поезда переправляли через озеро на паромах. Это было самое узкое место магистрали. Четыре состава в сутки, в каждую сторону, – это максимум. С учётом снаряжения и боеприпасов, удавалось перебрасывать примерно тысячу человек в день. Против тех войск, которые задействовали японцы, этого оказалось совершенно недостаточно.

Враг без сопротивления занимал Корею. Из крупных соединений в тех краях присутствовал только гарнизон Порт-Артура.

Там, в порту, спешно ремонтировали корабли, пострадавшие в первый день нападения. Из европейской части страны туда прислали несколько вагонов оборудования и материалов, грамотных специалистов, и ремонтировали.

Японцы своей эскадрой блокировали путь в Жёлтое море, прикрывали свои транспортные маршруты, но на порт пока не нападали.

Пётр Викентьевич помолодел, стал подвижнее и живее.

Отчасти причина была в магическом воздействии Марыськи на его организм. Ветеран нужен был здоровым и деятельным, вот его здоровье и поправили.

Отчасти оживление вызвала интересная и важная работа, которой теперь занимался старик. Работа и чувство своей значимости.

Раз в неделю доклад, написанный Петром Викентьевичем, попадал на стол Даниле. Тот его читал, делал копию и относил её министру.

Через пару недель такой работы Мышкин заскучал.

Глава 5. Скотобойни

Подготовка докладов происходила сама собой. Демоны-самцы в птичьих телах патрулировали территории, искали крупные скопления солдат или корабли, создавали образы-ориентиры для быстрого переноса в нужное место. Марыська перемещалась по известным меткам, собирала подробные сведения и передавала их Петру Викентьевичу. Ветеран готовил очень толковые отчёты и выдавал Марыське задания по уточнению сведений.

В промежутке между докладами у Данилы нашлось время съездить на поезде в Петропавловск. Хотя большой потребности в магической энергии пока не было, но он решил позаботиться обо всём заранее. Война же, вдруг неожиданно что случится, а он неготов?

Главный интендант одобрил выбор места. Оказалось, городок этот является крупнейшим источником поставок мяса для армии для всей страны. Речь даже зашла о строительстве консервного завода и превращении Петропавловска в главный мясной арсенал Российской империи.

Почти весь поток скота там проходил через главную городскую скотобойню. Принадлежала она городскому совету и сдавалась в аренду купцам, которые пригоняли купленные у казахов стада.

Купцов, которые занимались поставками солонины, вытапливанием сала, кожевенным делом, было много, в том числе несколько – из самого Петропавловска, и из других городов бывали. А вот крупная бойня – всего одна. Что для Мышкина было удобно. Ведь проще договариваться с одним человеком в одном месте, чем с десятком – в разных.

Интендант выдал Даниле рекомендательное письмо к городскому голове Петропавловска, который и управлял бойнями.

* * *

Перед поездкой между Данилой и Марыськой состоялся обстоятельный разговор.

Мышкин опасался допускать демонов до огромных количеств магической энергии, которая высвобождается на крупных бойнях. Даже идею о таком использовании скотобоен он боялся подавать. Той магии, которая высвобождается при смерти одного человека или нескольких животных, достаточно для довольно сложных магических манипуляций. Или для рождения нового демона в Инферно. А что произойдёт, если демоны получат доступ к тысячам смертей?

Раньше такой вопрос не возникал. Крупные бойни – изобретение сравнительно недавнее. Раньше крестьяне забивали свою свинью или корову сами, в город привозили уже мясо. Вокруг крупных городов были сосредоточено множество небольших купеческих живодёрен. Только с развитием железных дорог с вагонами-ледниками стала возможна переброски в другие города огромных количеств мяса. Да и города с развитием промышленной революцией выросли, как грибы на гнилом пне.

Если демоны получат бесконтрольный доступ к тому морю энергии, которая высвобождается на крупных бойнях, последствия могут быть непредсказуемые. И для человечества, и для демонов. Но бойни – существуют, и рано или поздно демоны найдут к ним путь.

Потому Данила и выспрашивал у Марыськи все детали.

– Способны ли демоны забирать энергию у погибающих животных, которых сами не убивали?

– Нет, конечно. У каждой удачи есть хозяин. Пока существо живо – оно распоряжается своей удачей. Если ты убил животное или разумное существо, – ты стал хозяином остатка его удачи, можешь забрать.

– А если никто не забрал?

– Она остаётся в мясе и крови и постепенно рассеивается. Мясо лучше есть ещё тёплым.

Данила хмыкнул. И продолжил допрос:

– Значит, если человек убивает животное, он может разрешить демону взять удачу?

– Может. Или если этот человек союзник демона. Вот помнишь, ты убивал людей, а я получала с них энергию. Потому что мы сражались вместе, а ты удачу забирать не умеешь, и трупы есть не планировал.

– А если человек, который убивает животных, работает на другого человека? Выполняет его приказы?

– Тогда удачей распоряжается хозяин. Или оба, кто первый возьмёт.

– Значит, хозяин бойни может дать демону разрешение забрать энергию с забиваемых животных?

В голове Данилы появилась картинка с мордой демоницы, которая часто кивала, выражая согласие. Собака, в теле которой в этот момент находилась Марыська, сидела спокойно, приподняла брови и смотрела в глаза собеседника.

На мгновение Данилу передёрнуло от страха, – а вдруг Марыська обманет его и начнёт чудить, получив доступ к морю энергии? Или передаст это опасное знание другим демонам, и ситуация вовсе выйдет из-под контроля? Ведь демону не так уж сложно обратиться к забойщику и угрозами или обещанием выгоды добиться от него разрешения забрать нечто нематериальное. Единственная сложность – додуматься до этого, узнать, что существует такая возможность.

Мышкин вспомнил, что демонам при мысленном общении сложно утаивать свои намерения, потому они не врут друг другу явно, и человеку врать не научились. Это успокоило.

– Как мы можем устроить процедуру кормления энергией так, чтобы держать её под контролем? Чтобы демоны не могли набирать столько энергии, сколько захотят, без моего разрешения?

– Пусть хозяин бойни даст своё разрешение на забор удачи тебе. А ты потом можешь разрешить демону взять удачу с определённого количества животных. Со ста, например. Или позволишь ему компенсировать расход энергии, потраченной по твоим заданиям.

– И он не сможет обмануть меня? Сказать, что взял со ста, а сам…

– Нет. Удачу не обманешь. Он просто не сможет взять больше.

Мышкин задумался. Он вообще не хотел показывать демонам скотобойни. Может, весь поток удачи распределять через Марыську? Он спросил у неё.

Та сморщила нос:

– Мне сложно будет. Придётся время тратить на забор удачи. Много времени. Потом, если у меня её много будет, моё тело в Инферное опять начнёт готовиться к кладке яиц. А куда мне сейчас? Только-только детишки вылупились.

В голове возникла картинка с десятком мелких юрких ящеров, которые копошатся вокруг толстой демоницы, лежащей в гнезде со счастливой улыбкой на морде.

– Можно поручить это кому-то из демонов?

Марыська задумалась. Можно ли доверить кому-то такое знание и такие потоки магии?

– Примусу можно, – решила она. – Он самец. Ему энергия не так дорога, как самкам. И тело его не изменится от избытка удачи. Он отец моих детей и многое сделал для меня. Привык к большому количеству удачи, он давно охотится на крыс. И ещё – он немолод. Это не всегда спасает от глупостей, но всё же определённая мудрость в нём присутствует.

Потом добавила:

– Но про то, как и у кого ты получил разрешение на отбор удачи, ему не говори. И разрешённое количество удачи всегда оговаривай.

* * *

В Петропавловске оказалось не только холодно, но и ужасающе ветрено. Ветер нёс по промороженной земле сухую снежную пыль и острыми холодными иглами пронзал пальто Данилы.

Поездка от Константинова заняла более полутора суток.

Мышкин ехал в вагоне первого класса, его соседкой оказалась девушка из богатых мещан, она ехала посмотреть Европу. Слуги её сопровождали во втором классе. Они с Данилой познакомились, много разговаривали, благо делать было больше нечего. Продолжительная поездка вдвоём в небольшом салоне с мягкими диванами наводила на фривольные мысли и придавала общению некий оттенок интимности. Под вечер барышня даже сняла шляпку и расколола волосы, распушив непослушные пряди. Этим она слегка смутила Данилу. Всё же видеть чужую девицу с непокрытыми волосами ему было непривычно. Расстались попутчики если не друзьями, то благожелательно. Расстались, чтобы никогда более не встретиться.

И вот, тёплый пассажирский вагон выплюнул Данилу на продуваемый всеми ветрами перрон. Порыв ледяного ветра выбил слезы из глаз. Князь сразу поднял воротник с меховой опушкой, чтобы уберечь лицо, съёжился и побрёл к извозчикам.

– Я тут, – эта мысль не прозвучала словами, а просто возникла в голове, как цельное знание.

Так всегда получалось, когда приходилось общаться с Примусом. Тот не умел разговаривать на русском и передавал сразу понятие или образ.

– Сейчас я отдыхать. Утром прилетай в теле какой-нибудь птицы.

Демон передал что-то вроде «Я понял, ухожу».

Данила устроился в гостиницу при вокзале и привёл себя в порядок перед завтрашними делами.

* * *

По случаю зимы грязь на немощёных широких улицах городка замёрзла, превратившись в неровную гребёнку, по которой стучали колёса экипажа. На полозья его ставить не стали, ввиду малого количества снега на улицах.

Городской голова оказался человеком лет сорока, из купцов, богатым, но простым. И лицо у него было простоватым, если бы не очки и одежда, – ничем не выделялся бы и среди крестьян какой-нибудь северной губернии. При этом нрав у него был лёгкий, приятный. Общению с князем он был рад, но лебезить не пытался, сохранял достоинство.

– Я по государственному делу, – Мышкин сразу сунул ему рекомендацию от военных интендантов.

– И о какой же помощи идёт речь? – с недоумением глянул Василий Иванович.

– Я – колдун. И сейчас веду эксперименты по добыванию магической энергии из убиваемых животных. А у вас большие бойни в городе.

В глазах градоначальника появилось сомнение.

– К тому же, сами понимаете, война сейчас. В крупных городах множество шпионов японских. А проект мой – секретный.

– Ах вот оно как…

Василий Иванович согласился помочь. Данила объяснил ему, что всё, что от него требуется, это внятно и чётко сказать, что он, как хозяин городских скотобоен, разрешает забирать магическую энергию у забиваемых животных.

– А мясо от этого не испортится? – уточнил градоначальник.

Только когда Данила заверил, что ничего не изменится в мясе, произнес требуемое.

– Мне ещё надо пройтись по вашим бойням, осмотреться.

– Ой, не княжеское это дело, – вздохнул купец. – Давайте хоть тулупы возьмём, а то в пальто продрогнем там…

Закутавшись в тулупы, собеседники загрузились в экипаж и были доставлены к городским бойням, занимавшим громадную территорию.

Примус в теле вороны сопровождал Мышкина, даже прокатился на крыше повозки, чтобы крылья не утруждать зря.

Наконец, доехали.

Скотобойня издалека заявляла о себе запахом. Гнилой крови, прогорклого топлёного сала, навоза, мочи, внутренностей… Эти запахи намертво переплелись, создавая ауру смерти. Сейчас Данила был рад, что дует холодный колкий ветер, который уносит эти ароматы, не даёт им застояться.

– В одежду вонь въедается, – пожаловался градоначальник. – Ничего не помогает.

Василий Иванович провёл гостя по широкому проезду через всю территорию боен, не углубляясь в боковые проходы, только показывая.

Бойни простирались в длину на километр, не меньше. Каких-то капитальных строений тут не было. Только загоны и проходы из жердей на столбах – для скотины, и навесы с дощатыми перегородками – в местах забоя и разделки.

– Тут у нас загоны для передержки скота. Когда стада пригоняют, их надо сутки выдержать без корма, для очистки внутренностей. Поим только обильно, от этого мясо воду набирает, а с ней и вес. Ну и успокаивается скотина за это время, а иначе от страха у неё вкус мяса портится.

За дощатыми оградами сгрудились стада лошадей, коров, овец.

– Работаем зимой, с октября, как холода начинаются. Мясо само морозится на воздухе, в ледяных вагонах отправляем. Больше десяти тысяч голов в год! – градоначальник гордился этим неказистым, но важным для города предприятием.

– Много, – удивился Данила.

– Это ещё не много, – вздохнул градоначальник, сам себе противореча. – У нас тут всё просто, устарело даже. Вот я бывал на московских бойнях, вот там – размах! Двести, а то и триста тысяч голов в год забивают!

– Да вы что?

– А то! И всё это количество Москва сжирает. Жуткий город. У нас-то почти всё мясо идёт на вывоз. Вот, для армии в том числе.

– Это получается, они почти по тысяче голов в день забивают? – Данила попытался представить, как это возможно.

– Именно. Там прогресс! Не как у нас. У них там коридор, куда скот гонят. В конце – убойная камера узкая. Там молотобоец бьёт бычка по лбу молотом. Тот с копыт падает. Но ещё жив, важно, чтобы сердце билось. И вот его крюками за задние поджилки на цепях подвешивают к специальному рельсу. И на роликах по этому рельсу катят дальше.

Градоначальник жестами показывал, как этот рельс расположен и как двигается туша.

– В следующем отсеке человек стоит, горло режет и кровь спускает по желобам. Потом специальный человек живот вспарывает и вытаскивает внутренности. Дальше шкуру снимают. А потом распиливают вдоль хребта на две полу-туши. И вот – главная работа сделана. Дальше полу-туши эти могут по этому же рельсу в аммиачный холодильник утащить, чтобы даже летом заморозить, хранить, сколько надо, а потом отправить в таком виде в лавки. А могут на переработку, мясо срезать, на части разбирать.

Василий Иванович вздохнул.

– У нас не так, у нас по-простому. Вот убойные камеры. Тут каждую тушу отдельно в одном месте обрабатывают.

Мышкин отвлёкся на демона:

«Видишь лошадь, которую загоняют?» – спросил у него.

В ответ – бессловесный образ согласия.

«Её сейчас убьют. Возьми её энергию. У меня уже есть разрешение».

Демон подождал, пока животное умрёт.

В голове Мышкина появился образ довольной морды демона, которая облизнулась сыто.

«Получилось?» – уточнил он.

Получилось.

«Тогда запомни это место. Когда я буду выдавать тебе разрешение, сможешь прилетать сюда в птичьем теле и брать энергию. А пока – можешь уходить».

Демон исчез.

Основное дело было закончено. Но Данила не стал торопить градоначальника, посмотрел его предприятие и дальше.

– Там у нас цех по перетапливанию сала, – запах прогорклого сала. – Продаём мыловарам, и в пищу, и для прочих надобностей.

– А там выпаривают шкуры, – оттуда пахнуло мокрой шерстью, паром.

– А вон там – кости на удобрения перерабатываем…

– А из крови химию всякую делают…

– У нас отходов почти и нет, чем крупные скотобойни выгодно отличаются от малых. И санитарный контроль скота и мяса на высоте. Правда, санитарная инспекция всё одно жалуется. Говорят, часть крови и прочего всего попадает в землю… Говорят, антисанитария. А у нас в городе даже водопровода нету, в бочках из реки воду для мойки носим! – жаловался на жизнь градоначальник.

Экскурсия была познавательна. Мышкин поблагодарил Василия Ивановича за содействие и убыл.

Ещё две ночи и день в поезде, – и он вернулся в столицу.

* * *

Эта поездка имела неожиданное продолжение.

Примус в подробностях передал Марыське свои впечатления от «Места смерти». Из-за незнания языка демон многого не понял, поэтому впечатления эти состояли в основном из череды картинок, которые смогла увидеть птица-носитель. Сама идея существования такого места поразила демона до глубины души.

Марыська стала задавать вопросы Даниле.

– И что, в таком небольшом городке убивают по две тысяче животных в месяц? – не верила она.

– Убивают. Но это на продажу в другие города. А вот в Москве или другом большом городе убивают и по двадцать тысяч, для еды.

– Двадцать тысяч в месяц? – в голове Данилы возникла картинка морды демоницы с выпученными глазами. – Вы убиваете и съедаете по двадцать тысяч животных в месяц всего в одном городе, пусть и крупном?

– Там много жителей. Миллион.

– Вы, люди, страшные существа. Хорошо, что вы не можете попасть в Инферно. Иначе вы просто съели бы всех чудовищ, а потом и всех демонов.

Мышкин хотел возразить, но вспомнил, как совсем недавно на американском континенте уничтожили многомиллионные стада бизонов, и промолчал.

Глава 6. Плохие предчувствия ПетраВикентьевича

Когда пришло время забирать очередной отчёт, Данила заметил, что Пётр Викентьевич как-то невесел. Он спросил его о причине.

– Недобрые у меня предчувствия по поводу этой войны, – покачал головой ветеран. – Ох, недобрые.

– А на чём они основаны?

Старик увидел, что есть кому высказать свои сомнения и оживился.

– Вот смотрите, Данила Григорьевич. Война уже почти месяц идёт. Японцы перебрасывают транспортами свои войска в Корею. Накапливают их там. Берут территорию под контроль. А наши ничего не делают. В Корее крутятся разведывательные сотни казаков, пару раз они вступали в стычки с такими же кавалерийскими сотнями японцев. И – всё. Подкрепления, полученные от мобилизации Дальневосточного и Забайкальского округов, и те, которые по железной дороге из европейской части приходят, стягиваются в Маньчжурии, вдали от врага. Флот в Порт-Артуре бездействует. Во Владивостоке флот небольшой, они крейсерами японцев попугали у восточного берега Кореи, теперь враг там держит одну из своих эскадр. Польза вроде есть от этого, ослабляются силы с западной стороны Кореи. Но толку от этого нет, потому что эскадра наша в Порт-Артуре всё равно бездействует. А подкрепление флоту, которое из Балтики шло и к войне не успело, и вовсе отозвали назад.

– Это укладывается в план войны, разработанный раньше. План этот – не такой уж большой секрет. Если в общих чертах, мы ограничены скоростью переброски войск по железной дороге, потому наша тактика заключается в выжидании и накоплении. Части, которые имеются в Корее, должны отступать с арьергардными боями, чтобы затормозить наступление японцев. По расчётам, на переброску достаточных сил потребуется полгода, а после этого наша армия разгромит врага в решающем сражении.

– Так ведь даже при такой тактике флот должен мешать японцам перебрасывать силы. Чем быстрее и больше они перебросят, тем сложнее будет биться на суше.

– Тут ничего не могу сказать, Пётр Викентьевич. Сам понимаешь, мне военный министр свои планы не докладывает. Я его и не видел после первой личной встречи ни разу.

– А Порт-Артур?

– Что Порт-Артур?

– С портом и городом что будет? Если всю Корею японцам оставляют, то и его? А флот как же?

– Вроде планируется, что Порт-Артур в осаде будет, пока основным силы японцев не разгромят.

– Полгода?!

– Ну или сколько потребуется.

Ветеран вздохнул, губы поджал недовольно.

– Я, конечно, понимаю, что сидение в Баязете и Порт-Артур – масштабы разные. Но послушайте опытного человека, – не получится выдержать такую осаду. Вот я для себя вопрос изучил… – ветеран достал отдельную папочку со схемами.

Вытащил одну:

– Вот, смотрите, это я укрепления Порт-Артура нарисовал с картинки, которые ваша птица волшебная мне передала.

Мышкин глянул с интересом.

– Что мы видим? Во-первых! – ветеран поднял палец. – Внутренний рейд порта хорошо защищён от штормов, но больно тесный. А выход в открытое море – узкий и мелкий. Корабли эскадры по несколько часов в море выходят, чтобы всем выйти, и то, самые большие – только во время прилива могут. Как так можно воевать, если враг нагрянет? А если запрут вовсе проход?

Ветеран ткнул в схему пальцем:

– А тут и тут у нас артиллерийские батареи. Все крупные калибры обращены к морю. Пусть так. Но все они стоят на открытых площадках. А я читал, у японцев корабли новейшие и пушки дальнобойные. И снаряды начинены большим количеством взрывчатки, при взрыве осколками причиняют много вреда всем, кто рядом. А на батареях никаких укрытий. И как же они будут с японцами перестреливаться?

Данила только плечами пожал.

– Идём дальше. Вот две возвышенности, которые позволяют контролировать местность вокруг. Казалось бы, надо было там форты поставить и артиллерию. И объединить всю оборону в единую линию. Так нет же. Эти места оставили без присмотра и защиты. А если японцы туда пушки поставят? Нехорошо это, когда ты в крепости сидишь, а по тебе с окружающих высот стреляют, уж поверьте мне.

Мышкин с сомнением качнул головой:

– Так ведь так линия укреплений получилась бы гораздо длиннее. Дорого строить, и пушек больше надо.

– Бывает такая экономия, которая весь результат коту под хвост отправляет. Это как варенье из крыжовника затеять, а сахара не доложить. Долго ли простоит такое варенье?

Данила спорить не стал. Кто его знает, о чём думали при строительстве укреплений. Вон, министр финансов постоянно жалуется на недостаток денег в казне. Может, из-за того и сэкономили.

– Дальше смотрим, – ветеран повёл пальцем по линии укреплений. – В сторону суши пушек крупных калибров почти нет. Как отбиваться от сухопутного нападения? Надеются, что у японцев нет осадной артиллерии? Я смотрел картинки, как они высаживались. Там обозы были большие, хорошо продуманные. И полевых пушек хватает, и пулемётов новомодных, и одеяла не забыли, и всё прочее. Неужели при такой подготовке они не подумали об осаде?

Данила промолчал.

– В общем, нехорошие у меня мысли. Не воюют так, как наши генералы затеяли. Если долго сидеть на заду, то под тобой бамбук прорастёт и в этот зад воткнётся.

* * *

Скоро дурные предчувствия Петра Викентьевича получили новое подтверждение.

Миноносец из эскадры Порт-Артура вышел ставить минные заграждения на подходах к порту. Какого лешего он полез в собственные минные заграждения, непонятно, но течение толкнуло его на мину и корабль подорвался, стал тонуть.

На помощь выжившим вышел из гавани дежурный крейсер. Не зная расположения минных заграждений, тоже напоролся на мину и подорвался. Корабль ещё держался на плаву, но команда его покинула. Через сутки повреждённый крейсер течением затащило к очередной мине, и та его доконала.

В один день на пустом месте эскадра потеряла крейсер и эсминец.

Ветеран видел картины этих событий глазами Марыськи и расстроился ужасно.

– Такое впечатление, как будто они ополченцев неопытных на корабли посадили, – сетовал ветеран. – И капитаны такие же.

* * *

Через неделю столицу встряхнула новость. Военный министр Куроедов назначен командующим маньчжурского корпуса и отправляется на войну с японцами.

Его провожали с напутствиями и почестями, более пристойными победителю, а не тому, кто только едет воевать. Общий подъём патриотических настроений во всех сословиях общества был таким, что не позволял усомниться в близкой и бесспорной победе.

Когда пришла пора нести очередной доклад в министерство, Мышкин шёл туда в сомнениях. Ждут ли там этот доклад? Кто его там будет читать?

В приёмной министра сидел новый адъютант.

Данила представился. Объяснил, ради чего пришёл.

– Минуточку! – адъютант скрылся за дверью кабинета.

– Прошу вас, – скоро офицер вернулся и пригласил внутрь.

Новый военный министр тоже оказался довольно молод, ровесник прошлого. Правда, этот был чином чуть ниже, – генерал-лейтенант. Внешностью был он лыс, щекаст, усат и носил круглые очки.

– Рад познакомиться с вами, Данила Григорьевич, – начал он радушно.

Оказалось, предшественник передал ему папочку с докладами, и доклады эти министру чрезвычайно понравились. До министерского поста он руководил генеральным штабом, и информации о противнике уделял много внимания.

– Тут ведь как получилось. У нас совершенно нет никаких разведывательных данных о противнике. В то время, как у японцев о нас сведения самые подробные. И ваши доклады оказываются исключительно важны.

– А как так получилось, что у них есть всё, а у нас нет ничего? – удивился Мышкин.

– Честно сказать, у нас к разведке относились без должного внимания. Вроде что-то было, а как дошло до дела – пустота. Никто в войну с Японией и не верил всерьёз. Военным атташе туда отправили сына военного министра, предшественника генерала Куроедова. Офицер способный, в верности его нет сомнений. Только вот оказалось, – не пригоден он для организации агентурной работы. До самого последнего времени писал отчёты о том, что в Японии всё спокойно. Спохватились, другого офицера послали. Тот хоть с коллегами из других стран успел обмен сведениями наладить. Сведения от них пришли нелицеприятные, и им не поверили. А проверить из японских источников и он не сумел, языка не знает, переводчиков собственных у нас нет, чиновники японские не продаются, в отличие от наших и тем паче китайских. И в прессе ихней никаких полезных сведений нету, не то что у нас.

Министр вздохнул.

– У них же с разведкой всё с точностью наоборот. И атташе работал не покладая рук. И агентов своих внедрили множество, и в Константинове их хватает, и в портовых городах, а уж в Корее и Маньчжурии – в каждом городке группа шпионов работает, опытный офицер разведки, а вокруг него сеть местных агентов и помощников. Потом, мы же сами не умеем секреты хранить. У нас «Русский инвалид» печатает данные о перемещении военных частей, представляете? Болтунов полно. И продажных чиновников найти не сложно, вопрос суммы. А в Китае – там вообще все продаются наперегонки, сами предлагают. Так и получилось, да…

Министр задумался на некоторое время, потом очнулся:

– Да, так вот. Ваши доклады оказались чрезвычайно важны. И я хотел уточнить, как вы получаете сведения и нельзя ли их расширить.

Мышкин рассказал, что для сбора сведений применяет магию. Картинки получены через глаза птиц, находящихся в районе разведки. Человек только интерпретирует эти сведения, сводит в отчёт.

– Соответственно, мы можем выяснить всё, что может увидеть птица. В любом месте.

– Значит, документы читать или подслушать – невозможно?

– Документы – нет, а подслушать… Может и можно было бы что-то придумать, так ведь языка не знаем.

– Да… язык – это сложно. Ну, и так неплохо получается. Когда мы будем готовы к генеральному сражению, ваши сведения помогут наилучшим образом спланировать битву.

Мышкин поколебался, но всё же изложил те сомнения, которые высказывал Пётр Викентьевич.

– Вот такие опасения у нас возникли, – закончил он.

– По поводу Порт-Артура не беспокойтесь. Год назад генерал Куроедов лично инспектировал его готовность к обороне и сделал вывод, что осаду крепость без сомнения выдержит, и даже с запасом.

«Ну, теперь мне стало намного спокойнее», – скептически подумал Мышкин про себя.

– А что касается пассивности флота и армии… Тут всё непросто. Командует всеми войсками и флотом на Дальнем Востоке наместник. Он считает, что флот необходимо сохранить для развития разгрома Японии, который случится после генерального сражения. Вот флот и не рискует.

– А генерал Куроедов? – не понял Данила.

Министр вздохнул:

– А генерал Куроедов назначен командовать маньчжурским армейским корпусом. И формально подчиняется наместнику. Но назначен он Государем и отчитывается перед ним лично. Но флот ему не подчиняется вовсе. Так что сложно всё тут.

«Это действительно слишком сложно для меня», – понял Данила.

Собеседники остались довольны друг другом. Мышкин пообещал подумать, как он может расширить сбор сведений. Министр предлагал всяческое содействие, если потребуется, и просил заходить для беседы, а не только передавать доклады.

На том и расстались.

Глава 7. Месяц март

Поездка на скотобойни оказалась весьма кстати.

Из-за зимы демонам было сложно охотиться в городе на крыс и мышей. Грызуны сидели по подвалам и наружу выбираться не стремились. Приходилось убивать голубей, которых в городе тоже расплодилось множество. Энергию, расходуемую во время дежурств на Земле, демоны восполняли, но времени охота требовала немало.

Теперь же, когда Примус получил возможность отбирать энергию прямо на скотобойне, с сотни забиваемых голов в день, ситуация выровнялась.

Примус сидел на бойне. Остальные самцы вели предварительную разведку. Марыська собирала точные данные и передавала их Петру Викентьевичу. Все были при деле.

* * *

В начале марта произошло событие, оживившее боевые действия. В Порт-Артур прибыл новый адмирал, принявший командование эскадрой. Жизнь там сразу всколыхнулась.

Ремонт кораблей, повреждённых ещё при первом нападении японцев, резко ускорился.

Миноносцы эскадры стали проводить регулярные выходы на разведку. Ходили они небольшими группами, по ночам, с выключенными огнями.

Один раз даже состоялось некое подобие морского сражения. При приближении эскадры японцев адмирал вывел свою эскадру из порта и повёл её навстречу врагу. Японцы такого не ожидали, они привыкли к бездеятельности русского флота, думали, что тот находится в плачевном состоянии. Состоялся обмен залпами главных калибров с большого расстояния. Стрельба русских кораблей оказалась довольно успешной. Японский адмирал решил отступить, увести свои корабли, пока повреждения не стали критическими. Позднее русская эскадра ещё несколько раз выходила в море для боя, но генерального сражения флотов так и не произошло.

Такое оживление не могло пройти без мелких стычек.

* * *

Один раз Пётр Викентьевич пришёл к Мышкину в неурочный день. Старик выглядел совершенно потрясённым.

– Что такое? – испугался Данила.

– Там бой прошёл. Между кораблями…

Данила вызвал Марыську к себе, в тело собаки и напрямую получил от неё картинки того, что произошло.

В связи с активностью флота демоница проводила в окрестностях Порт-Артура много времени. В том числе и в теле совы, так как многие события происходили по ночам. Бой она видела своими глазами.

Два русских эсминца возвращались с ночной разведки. На рассвете они встретили четыре эсминца японских, которые тоже возвращались после выполнения задания. Русские попытались уйти. Одному удалось прорваться мимо врага и укрыться в порту. Второму не удалось. Его окружили со всех сторон и началась артиллерийская перестрелка. Одного против четверых.

Моряки сражались до последнего. До того момента, пока не вышла из строя последняя пушка и не упал последний израненный офицер.

Японцам досталось только полузатонувшее судно, корпус которого превратился в решето, а палуба – в переплетение гнутого металла, заваленное разорванными телами команды. Выжило всего несколько раненых, выброшенных взрывами в воду и спасённых японцами.

Русские впервые на этой войне показали, почему Российская империя, несмотря на все свои недостатки, простирается от Швеции и Австро-Венгрии до Японии.

– Да уж… – ошарашенным вышел Данила из обмена образами с Марыськой.

– Жалко моряков, – старик шмыгнул носом и вытер глаза. – Геройски погибли.

– Помянем?

Данила налил по рюмке. Выпили.

Пётр Викентьевич чуть успокоился.

– А ведь про этот бой газеты вряд ли напишут, – задумчиво произнёс Данила. – И награды морякам, как команде крейсера «Пришелец», не станут раздавать…

– Такова наша служба, – вздохнул ветеран. – Царствие небесное!

Выпили ещё по одной.

Посидели, поговорили о прошлом. Обоим было что вспомнить.

Пётр Викентьевич пришёл в себя, сбросил с души груз и удалился домой.

* * *

Потом произошёл ещё один похожий бой.

Эсминец, возвращаясь ночью с разведки, отбился от своего отряда, заблудился, а потом увидел перед собой корабли. В темноте принял их за своих и пошёл за ними вслед. На рассвете оказалось – японцы. Капитан поднял андреевский флаг и вступил в бой.

Русскому кораблю не повезло. Почти сразу один из снарядов попал в заряженный торпедный аппарат, тот детонировал, мощный взрыв разнёс половину корабля. Команда почти вся мгновенно погибла.

А на суше в это время ничего не происходило. Всё так же русская армия бездействовала и накапливала войска в Маньчжурии около Восточно-Китайской железной дороги. Разве что выставила отдельный отряд заслоном на границе Кореи и Маньчжурии.

Японцы без помех передвигались по Корее, им мешали только казачьи сотни, рыскающие в разведывательных рейдах.

Наблюдения показали, что по отношению к местному населению захватчики вели себя гуманно. Не грабили, не убивали, не насиловали. За провиант и прочие товары платили. Стремились показать себя цивилизованной страной в глазах иностранных наблюдателей и советников, которые сопровождали армию.

Это резко отличалось от поведения японцев во время подавления восстания боксёров в Китае, когда японский контингент, занявший часть Пекина, грабил город подчистую, вывозя из дворцов и домов богатых горожан всё ценное. Впрочем, контингенты европейских стран тоже ни в чём себе тогда не отказывали. Только русский вёл себя прилично, стремясь сохранить хорошие отношения с императрицей Цы Си.

* * *

Арслан, узнав о героическом бое одного русского миноносца против четырёх японских, тоже захотел посмотреть картины из воспоминаний Марыськи. Его этот бой тоже впечатлил чрезвычайно.

– Надо помочь нашим! – с юношеской горячностью заявил он во время ужина.

– Мы помогаем, как можем, – Данила был настроен флегматично.

– Мы могли бы убивать японских солдат!

Данила покачал головой:

– Сухопутные войска бездействуют. Нельзя помочь тому, кто ничего не делает.

– Тогда хотя бы флоту!

– От того, что мы убьём несколько моряков, результат боя не изменится. Я попробую поговорить, чтобы эскадра в Порт-Артуре получала наши доклады. Разведка им не помешает. Напрямую с флотом отношения не сложились. Наш первый доклад не был воспринят великим князем. Удастся ли передавать сообщения через военного министра? Не знаю. Боюсь, пока бумага будет путешествовать между ведомствами, сведения устареют. Корабли имеют привычку ходить по морю, а не ждать, пока доклад дойдёт до адресата.

Арслан возмутился:

– Значит, надо напрямую связаться с адмиралом эскадры!

– Вот как ты себе это представляешь? Заявить на весь флот, а значит – на всю империю, что мы используем демонов? После такого черносотенцы, подзуживаемые церковью, будут охотиться за каждым членом нашего рода. Я могу защитить себя, отбиться от одного нападения, двух, десяти. Но на одиннадцатом меня убьют. А что говорить о Фёкле или других членах рода, боевых способностей не имеющих? Никто из нас не сможет выйти на улицу, чтобы не подвергнуться опасности.

Арслан опустил голову.

– Но как же? – уже без запала спросил он.

– Расставь приоритеты. Важнее всего – ты сам. Чуть менее важны интересы твоих близких, семьи. Дальше идёт род. Только затем – интересы Российской империи. И лишь где-то вдали мерещатся интересы человечества в целом и прочие абстрактные идеи. И никак иначе. Ежели кто-то говорит иное, – он тебе врёт, пытаясь использовать тебя в своих целях.

Арслан на миг замолчал, потом нахмурился:

– Получается, героическая гибель этих моряков – это неправильно? Получается, они должны были сдаться?

Данила сам не ожидал такого быстрого и практичного вывода. Пришлось подобрать правильные слова:

– Это вопрос непростой. Возьмём офицеров. Они шли на службу не для того, чтобы умирать. Они шли на службу, чтобы повысить своё положение в обществе, войти в воинское сословие, получить дворянство, жалованье, пенсию. Так ведь? Но при этом они обязались воевать. И когда они идут в бой, – они всего лишь выполняют принятые на себя раньше обязательства. И иногда умирают, да. Потому что вероятность смерти является непременной частью их обязанности.

Арслан кивнул головой, мол, понял и согласен.

– Возьмём казаков. Там похожая история. Когда крестьяне получают землю на границе, они вместе с землёй, свободой и привилегиями получают также обязанность воевать. И умирать, если придётся.

Все слушали.

– А вот с простыми солдатами положение совсем не такое. Когда крестьянина берут в рекруты, никто его согласия не спрашивает. Он выполняет закон, потому что не может не исполнить. И когда офицер-дворянин требует, чтобы вчерашний крестьянин умирал за веру, царя и отечество, – это большая ложь. Не обязан крестьянин умирать. Не его это долг. Эта ложь делает российскую армию сильнее. Но она не перестаёт от этого быть ложью.

Данила оглядел сидящих за столом. Добавил:

– Самое мерзкое в этой лжи то, что ни один российский царь ещё не умер за своих подданных. Что сделал Дмитрий Донской, когда Тохтамыш брал Москву? Он ушёл в Кострому. Что сделал Иван Грозный, когда татары брали Москву? Ушёл в Ростов. Где был Александр Первый, когда Наполеон вошёл в Москву? В своём дворце в Санкт-Петербурге.

Арслан удивился:

– Не ожидал услышать от вас такие революционные слова.

– Они не революционные. Просто мы – члены звериного рода. Мы должны судить своим умом, а не верить лозунгам. И мой ум говорит, что российские императоры заботятся в первую очередь о крепости своей власти внутри империи, а во вторую – о крепости империи. Ни то, ни другое с заботой о благе подданных не связано.

Парень задумался. Несмотря на свою горячность, он прислушивался к мнению Данилы.

* * *

Тут Мышкин вспомнил о важном:

– Вот кстати, об интересах семьи и рода. Есть у нас одна важная проблема. Мы по статусу – княжеский род, звериная фамилия. И кусок земли у нас имеется. А больше – ничего. За нашим статусом пока нет материальной опоры. Прежде всего – денежной.

Все присутствующие на ужине заинтересованно подняли головы.

– Нам нужен источник дохода. Большой, такой, чтобы соответствовал статусу, – закончил Данила.

– Откуда же его взять? – Фёкла озадачилась.

– Есть кое-что, что имеется у нас, и чего нет у других, – предложил идею Данила. – Это демоны. Демоны, которых мы можем использовать.

– Предлагаешь их для лечения подряжать? – Пёрышко в первую очередь подумала о том, что ей привычно.

Данила неуверенно качнул головой:

– Можно посчитать, но мне кажется, это не поставит нас в один ряд с прочими князьями и промышленными баронами. Потом, сразу придётся объявить во всеуслышание об использовании демонов… Опасно.

– А что поставит? – задал резонный вопрос Арслан.

– Ну вот если бы демоны умели искать золото или нефть, тогда может мы и заняли бы достойное положение…

Мышкин разумно решил, что самый простой способ стать богатым, – это поднять то ценное, что лежит под ногами.

– Но они не умеют, – вздохнул он.

– А если золото с затонувших кораблей? – вспыхнул энтузиазмом Арслан. – Там, на дне морей, его тонны!!

Он даже вскочил от возбуждения.

– Когда Дрейк ходил в свой пиратский поход, он привёз добычи на два годовых дохода английской короны! Когда испанцы вывозили золото из своих колоний, часть кораблей тонула. А мы их найдём!

Данила глянул на приёмного сына. Энтузиазм его был чрезмерным, но здравое зерно в его предложении имелось.

– Не получится.

– Что?

– С испанским золотом не получится. Я верю, что на пути из Америки затонули сотни кораблей, если не тысячи. Но они разбросаны по всей Атлантике. Огромное пространство. А найти в воде что-то издалека невозможно, там видимость всего десяток метров, и то не везде. Даже если мы наймём множество демонов и посадим их в рыб, всю Атлантику не осмотрим.

– Нам не надо всю Атлантику, – буркнул Арслан. – Нам достаточно найти один корабль.

– Вот на досуге и посчитай, сколько займут поиски хоть одного корабля без знания точного места крушения.