Цитаты из книги «Лужок Черного Лебедя», страница 11

Тюльпаны — как черные сливы, белая эмульсионная краска и желтковое золото.

Первое, о чем я вспоминаю, проснувшись утром, и последнее, о чем думаю перед сном, — война, так что приятно было для разнообразия послушать о чем-то другом.

Моя сестра не все время бывает отвратительной личностью.

То, что мама с папой говорят друг другу, находится на противоположной стороне земного шара от того, что они на самом деле имеют в виду. Обычные вежливые слова не должны быть такими ядовитыми, но могут, и еще как.

Когда я пришел из школы, мама сидела за обеденным столом, разложив кругом бумаги из банка. Папин несгораемый железный сейф был вытащен и открыт. Я спросил с кухни, через окно, хорошо ли мама провела день.— Не то чтобы хорошо, но я определенно узнала много нового и интересного, — ответила мама, не поднимая головы от калькулятора.— Это хорошо, — сказал я, сам тому не веря. Я взял пару печений и развел себе стакан «Рибены». Джулия сожрала все печенья с апельсиновой начинкой, потому что сидела дома весь день — готовилась к экзаменам. Жадная обжора.— Мама, а что ты делаешь?— На скейтборде катаюсь.Надо было просто молча уйти наверх.— А что у нас сегодня на ужин?— Жареная жаба.Неужели трудно ответить по-человечески хотя бы на один вопрос.— А вроде бы это папа всегда занимается выписками из банка и всяким таким?— Ну да, — мама наконец подняла голову и посмотрела на меня. — Представляешь, какой везунчик твой папа? Придет домой, а тут для него сюрприз.В голосе у нее звучал яд. От этого у меня в животе завязались узлы, и я никак не мог их развязать.

День выдался дерьмовый. Мистер Кемпси отругал меня за то, что у меня в учебнике по музыке крошки. А мистер Карвер сказал, что от меня на хоккее не больше толку, чем от паралитика.

Не знаю, чего я ждал, но только не этого. Из Розмари вырвался вопль — он взмыл ввысь, разверзнув ей челюсти, шире и громче любого человеческого крика, слыханного мною раньше; он рос, как полицейская сирена, но гораздо медленней и трагичней. Внезапно все психи, все медсестры и доктора на лужайке застыли каменными статуями. Вой Розмари все карабкался вверх, все сильней сбивал с ног, сильней обжигал, одинокий в пространстве. Его услышат за милю, а скорей всего и за две. По ком она воет? По Гранту Бэрчу и его сломанному запястью. По жене мистера Касла с ее замученными «нервами». По Дуранову папке, ушедшему в ядовитый запой. По мальчику из колонии, скормленному псам. По Подгузнику, что слишком рано вылез из своей мамки. По колокольчикам, что не переживут одного лета. И даже если я прорвусь через спутанные плети ежевики, процарапаю ногтями крошащуюся кирпичную стену и заберусь в забытый туннель — даже там, в гулкой пустоте глубоко под Мальвернскими холмами этот вой меня достанет. Без сомнения. Даже там.

— Единственный способ остановить хулигана, который обижает других детей на площадке, — это показать ему: если он тебя стукнет, то в ответ получит сдачи!Кажется, она так же не сомневалась в истине этих слов, как в том, что глаза у нее голубые.Но ведь Росс Уилкокс и Грант Бэрч знали, что могут получить сдачи, и это не помешало им подраться. Разве не так?

Древесный сок на лезвии ножа пах зеленью. Мисс Трокмортон часто говорила нам, что люди, которые вырезают надписи на деревьях, — самые ужасные вандалы, потому что они не только портят вид, но и вредят живым существам. Может, мисс Трокмортон и права, но она никогда не была тринадцатилетним мальчиком, знакомым с такой девочкой, как Дон Мэдден. В один прекрасный день я приведу ее сюда и покажу ей эту надпись. И у меня будет первый поцелуй. С ней. Прямо вот тут. И она меня потрогает. Прямо вот тут.

Между мной и Дон Мэдден — пропасть. Кингфишер-Медоуз — самый мажорный район в Лужке Черного Лебедя, по мнению большинства ребят. А дом отчима Дон Мэдден — полная противоположность. Я в 2КМ, лучшем классе школы. Дон Мэдден — в 2ЛП, втором от конца. Такую пропасть нелегко игнорировать. Существуют законы.