Цитаты из книги «Виновата любовь?», страница 3

 Может, чаю? – предложил папа, уже на полпути к кухне. Его поколение считало, что нет такой проблемы, которую нельзя решить, залив кипятком пакетик с сушеной травой.

— Он поставил меня в известность, что намерен рассказать тебе о своих чувствах.

Так вот о чем они говорили, пока меня не было!

— Он в самом деле спрашивал твоего разрешения?! — изумилась я. От этого веяло чем-то старомодным, викторианским.

— Ну, не то чтобы разрешения. Просто спрашивал, как я считаю — готова ли ты услышать такое, достаточно ли оправилась или стоит еще подождать.

— И что же ты сказал?

— Сказал, что он и так прождал лишних двадцать лет — пора действовать.

— Вряд ли я была готова к такому признанию в три года.

— А сейчас?

Зачем спрашивать? Разве по моему лицу не видно?

— Сейчас счастливее меня нет на свете.

— Понимаю, — проговорила я, чувствуя, как начинает дрожать мой голос. — Ты больше не хочешь быть мне другом. Понимаю.

Он чуть ли не застонал.

— Да нет же! Вернее, да — отчасти. Я действительно не хочу больше быть тебе другом… — Ничего хуже я и представить не могла, пока он не добавил: — Но только потому, что хочу стать кем-то большим.

Теплая ладонь Джимми крепко сжала мою руку.

— И сказать это ты мог, только дождавшись, пока я застряну в елке? — проговорила я, слишком потрясенная, чтобы до конца осознать смысл его слов.

Ветки разошлись, и перед моими изумленными глазами встал мужчина, только что изменивший все в моей жизни.

— Вдруг бы сбежала, — ответил он, мягко потянув меня к себе.

— Я и не думала об этом, — выпалила я. — Как раз наоборот…

Фраза осталась незаконченной — Джимми наклонился ко мне и прижал к своей груди. Мягкое и округлое, мое тело соприкоснулось с его, сильным и твердым. Совершенное сочетание двух дополняющих друг друга половинок восстановило нарушенную гармонию, и мир вокруг заиграл новыми красками. Я слышала, как сердце Джимми бьется рядом с моим. Любовь в его глазах светилась так открыто и откровенно, что у меня окончательно перехватило дыхание. Чувство, которое я испытывала к человеку, предназначенному мне судьбой, вспыхнуло с новой, невиданной доселе силой.

— Что случилось? Почему ты кричала? — Он осмотрел комнату, выискивая причину. В его голосе звучала неприкрытая тревога — странно, разве полицейских не учат сохранять хладнокровие в критической ситуации?

— Кошмар приснился, — коротко ответила я, кое-как на одной ноге допрыгав до кресла.

Он облегченно выдохнул:

— И все? Господи, я решил, что тебя тут по крайней мере убивают. А потом еще и что-то разбилось…

— У меня вышла небольшая стычка с прикроватной лампой.

Только теперь он заметил, что я сжимаю в руках левую ступню, из глубокого пореза на которой медленно сочился алый ручеек.

— Рейчел, у тебя кровь! Как ты поранилась?

Я уже не в первый раз подумала, не ошибся ли Джимми с работой. Дедукция у него, мягко говоря, хромает.

— Я подумала, что в ночь аварии произошло… что-то такое со временем. Что реальность… что реальность расщепилась.

Палочка хрустнула, разломившись пополам. Я не осмеливалась смотреть на Джимми — он весь вечер терпеливо доказывал мне, что я не схожу с ума, а сейчас, пожалуй, начнет сомневаться.

— Расщепилась? — не то с недоверием, не то изумленно переспросил Джимми.

— Ну да, словно моя жизнь и жизнь остальных… в этот момент как бы пошла двумя путями. В одной реальности у всех все

нормально, зато в другой — совсем наоборот. Я получаю травму, мои планы летят в тартарары, а ты… ты…

— А я вообще помер.

Тон выдал его с головой. Джимми с трудом удерживался от смеха. Вспыхнув, я швырнула в него обломки палочки, и он расхохотался так, что остальные посетители начали на нас оборачиваться.

— Заткнись, — прошипела я в смятении.

Кое-как взяв себя в руки, хотя из глаз у него от смеха все еще текли слезы, Джимми через силу проговорил тоном мрачного предупреждения:

— Вот что бывает, когда в школе читаешь только Стивена Кинга!

— Даже не надейся, что мы поделим одну спагеттину на двоих. И последнюю фрикадельку я съем сам. Я тебя не настолько люблю!

Пытаясь заглушить тревогу, я ухватилась за первый попавшийся повод для разговора, лишь бы заполнить чем-то тишину.

— Джимми, я, кстати, не спросила — ты женат?

Машина слегка вильнула по трассе. Сзади гневно просигналил грузовик.

— Женат? Э-э, нет. С чего ты вдруг? Ты бы уж была в курсе, наверное, как думаешь?

Я пожала плечами:

— Не обязательно. Я не была в курсе, что сама помолвлена.

— Один-ноль в твою пользу.

Счетчик намотал еще милю, прежде чем я повторила попытку.

— Но у тебя кто-то есть?

Джимми усмехнулся, что только подстегнуло мое любопытство.

— Подруга? Девушка? Может быть, друг?

— Нет. Нет. И нет уж, спасибо.

— Почему же нет?

— Ты спрашиваешь, почему я не гей?

Я шутливо ткнула его в плечо.

— Не лучший способ провести выходной — сопровождать недавно свихнувшуюся подругу в Лондон.

Он притянул меня к себе и крепко обнял — жест дружеской поддержки, ничего больше.

— Никакую не недавно свихнувшуюся, — возразил он серьезно, но тут же не удержался: — Сколько я тебя помню, ты всегда была чокнутой.

Когда сон оборачивается кошмаром? Когда что-то знакомое становится вдруг странным и угрожающим, когда начинаешь блуждать там, где всегда легко находил дорогу, или просто ничего не можешь поделать — например, говоришь что-нибудь ясно и четко, а тебя никто не слушает. Вот что такое кошмар.

Мой кошмар начался, когда я поняла, что пробуждения не будет, что каким-то невероятным, невозможным образом все это происходит на самом деле.

Жизнь такова, что никто ни от чего не застрахован. Болезни, несчастные случаи – бывает всякое, ничего не поделаешь.