Читать книгу: «ПАХТАЗОР»

Глава 1. Алтай

По тускло освещённым коридорам крепости эхом разносился энергичный стук многочисленных шагов. Гул приблизился к одной из камер. Дверь каменной клети скрипнула от лёгкого толчка.

На полу только что открытого помещения, на спине, лежало чуть иссохшее от ветра и жаркого солнечного света тело в простой холщовой одежде. Коротко стриженые волосы покрылись песчаной пылью, из глазниц смотрела пустота. Свежая паутина, окутавшая переднюю часть туловища когда‑то живой плоти, также заполнила пространство, уходящее вглубь живота, разбросанными по ней паучьими коконами. А рядом, на этой же паутине, копошилась большая паучиха, бликуя красными отметинами на выпуклом брюхе.

Сквозь узкое окно камеры пробивался луч полуденного света.

***

Мутные воды нижней Катуни неспешно катили туристический рафт по пологим порогам. На борту находились трое туристов и гид. Сплав по реке открывал живописные виды Алтайских гор, покрытых бархатом зеленеющих лесов. Ими уже два часа спокойно наслаждалась семейная пара с сыном.

Проводник Виктор сидел на корме, отец семейства расположился на передней банке вместе с женой, а ребёнка лет семи усадили на пол лодки. Юркий мальчишка то и дело крутил головой по сторонам, с интересом глядя на мягко скошенные пики гор, и постоянно оттягивал пряжку на шлеме.

— Тима, не трогай застёжку, — оглядываясь на сына, останавливала его мать.

— Мне мешает, — жалобно отвечал Тима.

— Так она и должна крепко сжимать. У нас тоже крепко пристёгнуты шлемы, — парировала мать.

— Ой, смотрите, это кто — косуля? — через мгновение переключила внимание женщина, глядя на берег.

— Что там, мам? — любопытство мальчика взяло верх, и он встал на ноги.

Виктор дал Тиме леерный тросик, за который тот взялся обеими руками.

— Держись крепко, — оба родителя обернулись назад.

— Там ещё косули, смотрите! — малыш указательным пальцем правой руки показывал вперёд, держась за леер левой.

Лодка продолжала скользить по реке, которая в мае была настолько мутной, что знаменитая Катунь бурлила серым водным потоком, а не кристально‑бирюзовым течением. Но это не мешало туристам пребывать в восторге от созерцания дикой природы.

Тима, засмотревшись на семью косуль, то и дело нажимал на пластиковый фастекс шлема: щёлк‑щёлк. В какой‑то момент рафт наехал на один из подводных валунов небольшого порога — он был не виден в грязевом потоке. Лодку подкинуло, накреняя вбок. Щёлк.

Ребёнок от неожиданности отдёрнул руку от каната и, машинально хватаясь за слетающий с головы шлем, выпал из лодки.

С момента трагического события прошло несколько дней. За это время Виктору на телефон поступило немало звонков, поэтому звонок от очередного представителя Следственного комитета не стал для него неожиданностью. Посчитав это обычной практикой в ходе следствия, турпроводник согласился на встречу, о которой попросил звонивший.

Вечером того же дня во двор дома, где жил Виктор, заехал тонированный «Порше», узнаваемый многими жителями небольшого города. Его владельцем был подполковник местного отделения полиции — его имя и фамилия были хорошо известны и Виктору. К моменту, когда автомобиль подъезжал к дому, Виктор уже успел спуститься во двор. Приезд чиновника немало удивил гида. Ему казалось, что дело, хоть и серьёзное, но не стоит внимания таких высокопоставленных лиц. Не подавая вида лёгкой растерянности, он по приглашению водителя сел в автомобиль.

— Виктор, знаю, ваше положение сейчас незавидное, — начал без особых прелюдий чиновник, сидевший за рулём.

— Ситуация неприятная, но это несчастный случай, — уверенный в своей правоте, спокойно ответил Виктор.

— Вы оказывали услугу, не поставив в известность организатора, а как частное лицо. Понимаю. Деньги нужны всем.

— Я сделал всё по правилам. Эта семья — мои знакомые.

— Ну вот, вы говорите «по правилам», а свидетели кто? Безутешные родители, потерявшие единственного ребёнка?

Виктор молчал.

— Поверьте моему опыту: даже если они и правда ваши знакомые, будет уже неважно, насколько хорошо вы выполняли свои обязанности. Им сейчас важно, насколько хорошо они выполнили свой родительский долг.

— Я прохожу свидетелем по этому делу, я давал показания, — отбивался Виктор.

— Без подтверждающих показаний шансов остаться свидетелем и не перейти в разряд обвиняемых ничтожно мало.

От такого неожиданного поворота разговора Виктор онемел и не находил, что ответить собеседнику. Он молча вдыхал воздух кожаного салона с терпким ароматом дорогого парфюма.

— Статья двести тридцать восьмая, часть вторая. До шести лет лишения свободы.

— Что вы от меня хотите?

Сделав небольшую паузу, собеседник продолжил:

— Я знаю, вы опытный гид. Я хочу предложить вам свою помощь в обмен на одну услугу. Необходимо организовать поход от Горно‑Алтайска до Змеиногорска: набрать группу из нескольких человек и привести её к рудникам, — таким же уверенным тоном добавил подполковник.

— А дальше?

— А дальше группу заберёт трансфер, а вы вернётесь назад и никому ничего не скажете. За потраченное в походе время можете не переживать — отблагодарю достойно.

Мысли пульсировали в голове у гида одна за другой. Происходящее было сложно осознать. Страх и негодование сковали тело.

— Я наберу вас завтра, — протянув руку Виктору, подытожил встречу начальник.

В эту ночь Виктор не спал. Совсем.

***

В единственной школе‑интернате провинциального города начинался обычный учебный день. В одноэтажной пристройке, оборудованной под спортзал, было почти безлюдно: стало уже достаточно тепло, чтобы проводить уроки физкультуры на улице. Только один из школьников, лет тринадцати, закидывал баскетбольный мяч в корзину, звоном ударов нарушая тишину спортзала.

Здесь же находился учитель физкультуры Сергей Букреев, который объяснял ещё одному ученику, как восстановить надорванную накануне спину:

— Немного повиси — и можешь ещё корпусом чуть покрутить, — одновременно сам поворачивал корпус для примера. — И хорошо прогрейся. И это… со сборами тогда в этот раз отбой.

Коренастый мальчишка, глядя на Букреева снизу вверх, молча кивал в знак того, что понял слова учителя. Пришедшее уведомление на телефон Сергея заставило прервать разговор. Не отрывая взгляда от экрана смарт‑часов, он положил руку на плечо парня и коротко кивнул:

— Всё, давай!

И тут же направился к выходу.

Выйдя на улицу, Сергей сделал несколько коротких вдохов и медленно выдохнул, стараясь уловить как можно больше ароматов майского утра: только‑только распустившихся листьев на деревьях, молодой травы, хорошо прочёсанной на субботнике, и пряно‑горьковатого запаха цветущей черёмухи.

Зайдя в единственный двухэтажный корпус школы, он, пластично отпружинивая стопами от ступеней лестницы, поднялся на второй этаж. Войдя в учительскую, где шло обсуждение выделенного бюджета на ремонт школы, молча сел на первый свободный стул.

— Наши коллеги из МДЦ предлагают свой опыт работы с проверенными подрядчиками…

— У ваших коллег с ЗПР карманы уже не закрываются, — как бы себе под нос произнёс Букреев, но его услышали остальные. Рядом сидящая молодая учительница успела только хихикнуть.

Короткими хлопками ладонью по столу директор мгновенно среагировала на шум и вслух добавила:

— Коллеги, спасибо за участие в обсуждении. Предлагаю на сегодня закончить собрание. Кто ещё не передал методисту списки — поторопитесь, осталась неделя.

Пока учителя вставали со своих мест и выходили из учительской, Надежда Петровна, директор интерната, попросила Сергея остаться. Молча подождав, когда все выйдут из кабинета, она продолжила:

— Я понимаю: к вам тянутся ученики, и за два года работы в нашей школе вы показали хороший результат своей педагогической деятельности. Но я никому не позволю хамства в моём присутствии. Я без малого тридцать пять лет провела в этих стенах и собственными руками красила стены этого интерната, когда вы сами ещё бегали по школьным коридорам. Сергей Николаевич, если по‑настоящему хотите помочь — участвуйте в делах школы.

— Я с удовольствием поучаствую, Надежда Петровна. Вот только опыт МДЦ не хочется повторять. У них добрая часть бюджета осела не краской на стенах, а наличными в руках директора.

— Сергей Николаевич, хватит! Если жизнь вас ещё не ставила перед серьёзным выбором, это не значит, что вам никогда не придётся совершать сделку с совестью. Впереди летние каникулы. Прошу подумать, насколько вам интересна ваша ставка в нашем интернате.

Вопящий школьный звонок не дал возможности ответить на непрошеную нотацию. Сергей торопливо спустился по ступеням бетонной лестницы, направляясь в сторону пришкольного стадиона. Тот представлял собой обычное травянистое поле, местами истоптанное до голой земли, с двумя изогнутыми ржавеющими штангами на противоположных сторонах — они выполняли роль футбольных ворот без сетки. Всё это пространство со всех сторон ограничивала дорожка из старого советского асфальта, давно потрескавшегося от корней деревьев.

— Скриньте, завоз лютый! — выкрикнул один из мальчишек приятелям, обступившим его руку со смартфоном, как раз в тот момент, когда Букреев проходил мимо.

— Завоз двоек у вас будет к концу четверти, если не перестанете залипать в смартфоны, — с беззлобной улыбкой бросил Букреев в толпу учеников.

Парни повернулись в его сторону; некоторые с деловитым видом протянули руку для приветствия. Молча поздоровавшись, он пошёл дальше.

Строй, разминка, зачёт, перемена и следующий класс — рабочая суета отвлекала от неприятных мыслей, подавляя желание высказать всё, что накипело.

Закончив смену, Сергей переоделся в привычные джинсы и футболку, сменил рабочие кеды на кроссовки, вышел со двора школы и пошёл привычным маршрутом. До дома небыстрым шагом было идти минут двадцать — через полузаброшенный лесопарк, бывший немым свидетелем прошлых десятилетий. В рабочий день здесь было особенно безлюдно, настолько, что можно было спокойно слушать шум листьев на деревьях и перекличку местных птиц.

О том, что парк являлся памятником ушедшей эпохи, напоминали разбитый старый асфальт, местами переходивший в грунтовую дорогу, и старые деревянные скамейки с изогнутыми спинками из тонких реек, десятилетиями страдавшие от дождей, снега и вандалов, выламывавших части деревянных конструкций. Здесь давно не убирали опавшие листья, и воздух наполняли густые запахи прелой земли, добавляя атмосферу ушедшего прошлого.