Читать книгу: «Рыбий доктор. Смотритель маяка»

Глава 1, в которой мы очень хотим сохранить репутацию

Дорогие читатели, это вторая книга серии "Рыбий доктор". Первую часть, "Рыбий доктор. Спаситель мхов" можно прочитать по ссылке: https://litnet.com/ru/book/rybii-doktor-spasitel-mhov-b422817

Глава 1, в которой мы очень хотим сохранить репутацию

— Вон туда.

— Но я же…

— Вон туда!

Вильд с самым свирепым видом ткнул пальцем в сторону ресепшн. Кровь, живописно размазанная по его синему врачебному комбинезону, добавляла ему убедительности, и клиентка, явно настроенная на скандал, благоразумно решила не спорить.

В общем-то, с Вильдом в принципе мало кто решался спорить, и это было, несомненно, главное качество, за которое он получал свой гонорар. И да, я, конечно же, платил ему за работу в клинике. Разве могло быть иначе?

Решив, что опасность миновала, я высунулся было из своего кабинета — и зря. Мой преувеличенно безопасный вид свел на нет весь “эффект Вильда”: дамочка развернулась на каблуках прямо перед носом вымученно улыбающегося администратора и побежала ко мне.

— Доктор!

— Вон ту… — попытался было я повторить трюк, но тот был выполнен профессионалом.

— Доктор, как все прошло? — дамочка патетично всплеснула руками. — Как она?

— Кто “она”? — осторожно уточнил я.

С некоторых пор прием пациентов вели администраторы и совершенно гениальный на все руки терапевт, а я подключался только на особо сложные случаи и операции.

— Моя девочка… — с придыханием уточнила дамочка.

— Уточните у дежурного админи…

— Калебана!

Да что ж такое, мне дадут сегодня договорить хоть одно предложение или нет?

— Вчера оперировали, обещали позвонить, а я все жду-жду, жду и жду… — продолжала разоряться дамочка.

Калебану я помнил. Толстая настолько, что Вильду пришлось держать пинцетом сальник, то и дело норовящий закрыть и без того маленький разрез, а мне — бороться с желанием сделать несчастной липосакцию вместо банальной стерилизации. Кстати, жир калебан, говорят, весьма полезный и, ко всему прочему, вкусный…

— Операция прошла хорошо, — сказал я дамочке, дождавшись, когда появится шанс вставить слово. — По поводу выписки вам нужно обратиться к…

— Могу я ее увидеть?! — Да что ж такое! У меня на лице, что ли, написано: можно перебивать на полуслове?! — Она же уже кушала? Если нет, то я вот принесла…

— Мэм, вы слышите, что говорит Док? — Вильд оттеснил меня плечом, позволяя спрятаться обратно в кабинет. — Вон ТУДА! — он снова задал даме ментальный вектор, и на этот раз она, к счастью, с него не сбилась. Вильд же зашел в кабинет вслед за мной и недовольно фыркнул.

Я уныло пожал плечами и постелил ему пеленку на кресло.

— Может, переоденешься?..

— Еще цепракса сейчас мыть, — покачал Вильд головой и сел, аккуратно придержав пеленку, чтобы ничего не запачкать. — У меня только один вопрос: как ты раньше-то справлялся? Один.

— Вот знаешь, уже и сам не понимаю, — честно ответил я. — Шума помогала, конечно, но…

Это “но”, когда о полноценном восьмичасовом сне приходилось только мечтать, а хотя бы час без телефонного звонка можно было выкроить только в операционной, сейчас отдавалось мне жестокими мигренями и нервным дерматитом. Вот только почему все это вылезло уже после того, как я нанял персонал и более-менее нормализировал график, научному объяснению не поддавалось.

Денег за сразу двух живых и относительно изученных халетодонов нам отсыпали почти так же щедро, как и всякие департаменты — наград. Даже Кэп перестала ворчать о потерянном времени, когда я честно разделил все денежные субсидии на четверых. Шума попыталась было отказаться, но я проявил редкую для себя настойчивость, а Вильд негромко подсказал, что родительские деньги — это хорошо, а свои лучше. Этот аргумент мгновенно оборвал все споры, и деньги отправились на ее личный счет.

Мегера, халетодониха, таки оказалась заботливой и нежной мамочкой, но, чтобы это выяснить, чуть не пришлось принести в жертву зоопаркового смотрителя. К счастью, благодаря своевременному вмешательству начальства удалось и сверчка съесть, и куропатку накормить: смотритель остался жив-здоров, а семейство халетодонов счастливо объединилось в огромном вольере искусственного заповедника.

— Почту смотрел? — осведомился Вильд, решив, что многозначительное “но” и есть ответ на все его вопросы.

— Нет, а что там? — я заранее нахмурился. — Опять счет какой-то пропустил?

— Нет, — Вильд приглашающе кивнул на никогда не выключающийся монитор. — Посмотри.

В его словах мне почудилось предвкушение. Заинтригованный, я сел в старенькое, но очень удобное кресло и открыл вкладку почты.

— Эм… — на меня выпрыгнули страшные цифры с тремя нулями в графе “непрочитанные письма”. — Что искать?

Вильд поднялся, обошел стол и, заглянув в монитор, присвистнул.

— Да ты популярнее, чем модель “Плейбоя”, — хмыкнул он и сам прокрутил список писем вниз. — Вот.

Он щелкнул на ничем не примечательное “WWW” в графе “от кого”.

— “Wild Wild Wild”, что ли? — пошутил я. — “Дикий дикий Вильд”?..

Вильд мрачно на меня покосился, и я понял, что угадал.

— Может, просто скажешь, что там? — вздохнул я, увидев простыню текста.

— Не, тут гениальный образчик сказочного идиотизма, как ты любишь выражаться, — Вильд усмехнулся и развернул ко мне монитор. — Припади к прекрасному.

Я привык к чувству юмора Вильда. Поначалу он мне казался даже неразговорчивым, но, видимо, дело было не во мне, а все-таки в нем: когда Вильд подпускал людей ближе, он менялся. Правда, до понимания с полуслова, как у него было с Кэп, мне было еще далеко, но и знал я его все же не столько лет, сколько Кэп… Шестнадцать? Семнадцать?.. А нет, он же говорил. Двадцать три! Обалдеть.

— Погоди, — пробормотал я, кое-как продравшись через заумные формулировки. — В-140? Акварусы? Они серьезно?

— Я же сказал, что это сказочный идиотизм, — хмыкнул Вильд.

— Сказочный идиотизм внушает надежду, — буркнул я. — А тут уже после письма впору повеситься. Планета категории В — это же необитаемая.

— Необитаемая разумно, — кивнул Вильд. — Я успел посмотреть, это та еще срань.

— Срань? — я прокрутил письмо ниже. К счастью, отправитель озаботился дать нам короткую справку: В-140 водная, атмосфера дружелюбная для категории «хьюман», координированная добыча терраплазмы. — Здесь ни ресурсов, ни топлива, ни поддержки, если что произойдет, связь только своя, приводнение на корабле невозможно, пресная вода в природе отсутствует. Я что, на Ихтиандра похож? Мне жрать что-то надо! Не сырую рыбу желательно.

— И, ко всему прочему, они еще объявили конкурс, — кивнул Вильд. — Интересно, много желающих?

— На гарантированную компенсацию авансом и вознаграждение по итогам? За зверя, которого никто толком не видел? Давай забьем на это письмо.

Я понимал, что это легче сказать, чем сделать. Сумма, которая стояла в конце, обозначенная как «вознаграждение по итогам», могла бы заставить прослезиться любого. Я не был уверен насчет, например, отца или матери Шумелки, но что касалось простых смертных…

— Как думаешь, многие уже подали заявку? — спросил Вильд.

— Думаю, там уже очередь, — изрек я, всеми силами стараясь себя убедить, что нам это не надо.

Терраплазма — вещество, которое используют в производстве дешевых гиперов. Залегает она не везде, и к тому же ее запрещено добывать на планетах категории А — обитаемых разумно, к которым относятся что Земля, что Ангра… Я открыл браузер, забил «В-140», все больше мрачнея, рассмотрел карту планеты.

— Четыре места добычи, — подсказал Вильд. — Красное — собственно, сама зона добычи, оранжевое и желтое — мертвая зона. Хотя в светло-зеленой я тоже бы не искал.

Я кивнул. Обычно на биокартах красный, оранжевый и желтый цвета обозначали территории, где под влиянием технологий или из-за внешнего вмешательства сильно изменился либо климат, либо экосистема. В-140 еще повезло, видимо, потому, что измененных территорий должно было быть не более семи процентов.

— Добыча терраплазмы — межпланетная коллаборация, — сказал я. — Кой черт Институт изучения редких видов вообще сюда полез? Где добыча и где редкие виды?

— В письме не сказано, — пожал плечами Вильд. — Полагаю, что они хотят расширить добычу до максимальных пятнадцати процентов, а для этого нужно заключение, что увеличение количества платформ не повлияет на экосистему. Ну или не на что там влиять. Сам понимаешь, такое не пишут, но подразумевают всегда.

«Им нужно животное, а не заключение», — подумал я. Задача была из разряда «поди туда, не знаю куда».

— Институт — одно из тех учреждений, которое дает разрешение на увеличение добычи, в числе прочих, — подсказал Вильд. — Но я согласен, в лучшем случае мы просто скатаемся забесплатно. А Кэп бы сказала, что мы в любом случае уйдем в минус, потому что расходы всегда превышают то, что платят с гарантией.

— Я не согласен уходить в минус, — проворчал я. — Нам как-то нужно ответить на эту срань?

— Не обязательно, — Вильд почесал висок. Вид у него был сомневающийся. — Но лучше да, потому что запросто можно попасть в черные списки. Мол, раз тебе работать не надо, то и сиди как сидел. Все равно кто-то выставит совсем копеечную цену и получит заказ, это же конкурс, а так мы хотя бы покажем свой интерес. Типа мы рады, но не прошли по деньгам, жаль.

Я открыл новую вкладку и забил слово «акварус». По названию можно было догадаться, что это рыба или более развитое животное типа земного дельфина или кита, ну, на редких фото примерно это и значилось. Все-таки животное, метра три в длину, плавники, хвост, симпатичное рыльце…

— Ага, — сказал я, вчитываясь в справку.. — Вот в чем дело. Их популяция, по данным пятилетней давности, сдвинулась еще больше к югу. Смотри, — и я повернул монитор к Вильду, процитировав по памяти: «Произошла массовая миграция вида ближе к экватору за последние пятнадцать лет, в момент старта строительства платформ ареал обитания акваруса составлял семьдесят процентов водной площади».

— А сейчас всего тридцать, — согласился Вильд. — Им нужен хотя бы один возрастной экземпляр, чтобы понять, как сильно на акварусов влияет добыча. Это высший хищник, так что его поведение отражает состояние экосистемы в целом.

— Зато мы с тобой явно не на высоте, — я повернул монитор обратно, кликнул на самое крупное фото зверя и опять показал Вильду. — Симпатичное кусало. Если ты ему чем-то не угодишь, сожрет и даже этого не заметит.

— На вид вроде не слишком опасный, — не согласился Вильд. — И по размеру небольшой.

— Поверь, лисы тоже милашки, пока пасть не разинут. Раз это хищник, то я тебя уверяю, он не зализывает до смерти. Давай напишем им что-нибудь вроде «Спасибо большое за предложение, не пошли бы вы в задницу, но нам все равно очень лестно»?

— Главное, — заметил Вильд, поднимаясь, — написать им гарантированные затраты на такую сумму, чтобы они не смогли прочитать это число. Я пошел мыть цепракса.

— Про число — это к Кэп, — заартачился я, — я такого не знаю.

— Позвони ей, — попросил Вильд. — У меня после цепракса еще сам знаешь…

Я знал. И вздохнул. Вильд брал на себя огромное количество физической работы — и не столько потому что приходилось экономить на работниках, а потому что наемные рабочие приносили больше вреда, чем пользы, не умея обращаться в животными и не знаю даже элементарных основ ветеринарии. Как например, что нельзя мыть миски для воды хлоркой, или что обработка стен от паразитов должна производиться в ПУСТЫХ вольерах. От того случая меня трясло до сих пор. Главное, на себя, сволочи, маски надели, а несчастного дриматура пришлось под капельницей три дня держать и лечить ожог слизистой.

— А она видела это уже?.. — запоздало спохватился я.

Но Вильд уже ушел. Я подумал — в самом деле, никто не заставляет нас ввязываться в заведомо гиблое дело, и сел творить дипломатию.

Глава 2, в которой Кэп учит меня математике

— Нет, док, так не пойдет, — Кэп устало отерла пот со лба, вот только, к счастью, усталость была никак со мной не связана: решая сложные математические задачи, Мартина совмещала приятное с полезным и потела на суперсовременной беговой дорожке с суставопротекторной системой. — Ты считаешь по минимуму. А надо считать по максимуму. Нет отеля? Обеспечьте нас автономной гидростанцией. Обязательно с функцией погружения — как мы водную среду-то изучать будем? Нет посадочной площадки? Будьте добры космический челнок-амфибию. И да, это входит в предоплатный аванс, так как наш корабль подобным модулем перемещения не оснащен и не должен. Да, в случае поломки ремонт за ваш счет, либо, если не хотите, передавайте челнок сразу в безвозвратное пользование.

— Тебе не кажется, что это слишком? — осторожно спросил я. — Фактически, ты просишь их купить и подарить тебе космический корабль.

— Челнок! — поправила Кэп решительно. — И да. И нет. В смысле, да, прошу, и нет, не кажется. В конце концов, мы все равно не собираемся всерьез участвовать в конкурсе. А если вдруг не дай бог выиграем, то на наших условиях.

— Ладно… — я взял паузу, во время которой тишину нарушало только отрывистое дыхание бегущей Мартины, а потом озвучил получившуюся сумму аванса.

— Вот, хорошо, — Кэп кивнула. — А теперь докинь еще тысяч триста сверху и можешь отправлять.

— Триста?! — поразился я. — Там и без того почти миллион.

— Так правильно же, — Кэп пожала плечами. — Ладно, все у нас? Я в душ тогда. Пока.

Она отключилась, а я немного подумал и добавил пятьсот. Ну мы же действительно не собирались никуда лететь, какая разница?

С чистой совестью отправив ответ Вильду, я пробежал глазами другие нераскрытые письма и, не найдя в них ничего интересного, поспешил заняться делами клиники.

***

— Они согласны.

Похоронный голос Вильда никак не вязался с сообщаемыми им новостями.

— Готовы перечислить аванс немедленно. Все два миллиона.

— Как два? — мой впавший в ступор мозг уцепился за странное число. — Мы с Кэп насчитали полтора.

— Я чуть-чуть добавил. На непредвиденные расходы. Ну и чтобы гарантированно отказали.

— А они не отказали… — я медленно опустился в кресло. — И что теперь?

— А я не знаю! — Вильд упал в соседнее кресло, и я на секунду испугался за его жизнь. Не Вильда, конечно. Кресла. — От вас зависит. Точнее, от тебя.

— От меня?! — ужаснулся я. — А я-то тут причем? Ты ведь главный в том, что касается охоты.

— Да, но на планету-то ты попрешься со мной, — резонно возразил Вильд. — Кэп нас только высадит на орбите — и все. Дальше вдвоем.

— И что? — я обреченно посмотрел на него. — Отказаться мы уже не можем, да?

— Можем, — кивнул Вильд, но я видел, что он колеблется.

— Но нас занесут в черный список?

— Могут.

— Но подумать-то можно?..

— Можно.

Я кинул в него карандаш. Ну а что еще я мог сделать?

***

Думали мы три дня и три ночи. И надумали.

— А может, не надо, Док?.. — протянула Шума, когда я все ей рассказал. — Звучит очень опасно. Если, конечно, ты не мечтаешь о славе пророка Ионы.

— Да как-то не стремлюсь, — фыркнул я. — Но на самом деле все не так опасно. Мы высадимся рядом с местом добычи терраплазмы, в красной зоне. Там давно уже нет ничего живого. И будем потихоньку обследовать планету оттуда. Ну и челнок, который нам купят, будет иметь хорошую систему защиты от хищников. А в крайнем случае — самом крайнем — там будет мощный лазерный резак.

— То есть все-таки Иона, — хмыкнула Шума. — Или кто там еще побывал во чреве кита и выбрался наружу?

— Вильд выбил отличное финансирование, — заметил я неуверенно. — Постараемся подготовиться ко всему.

— Но там не будет Вуцу, которому это финансирование можно будет предложить, — вздохнула Шума. — Может быть, возьмете его с собой?

Мы посмеялись над шуткой, а я даже припомнил песенку про “ноги в зад хвоста”.

— Кстати, смотри, — я перекинул ей фото малыша халедотона, который за это время уже перестал быть малышом.

— Да, я оплачиваю ВИП-доступ к камере наблюдения в их вольере, — улыбнулась Шума.

Я мысленно присвистнул: цены на такое удовольствие были немаленькие.

— Как ты там вообще? — поинтересовался затем.

— Да все отлично, — улыбка Шумы стала чуть-чуть грустной. — Учусь хорошо, времени свободного почти нет. Но очень скучаю по клинике. Как там дела?

— Все хорошо, времени свободного почти нет, — усмехнулся я. — Но персонал в итоге подобрался грамотный. Почти не страшно улетать.

— То есть вы уже все решили? — Шума посмотрела на меня с сомнением. — А что Вильд?

— А что Вильд? — я пожал плечами. — Собирает вещи.

— Понятно, — Шума хмыкнула. — Связи там не будет, да?

— Только экстренная, — покачал я головой. — Но я обещаю подробный фотоотчет.

— Ну хоть так, — согласилась Шума. Она обернулась — кто-то зашел в помещение, где она готовилась к завтрашним занятиям.

— Беги, — сказал я, когда она снова посмотрела в камеру.

— Ага. Прости, — Шума тепло мне улыбнулась. — Обязательно позвони перед вылетом. Ладно, Док?

— Ладно, — я тоже улыбнулся. — Думаю, мы успеем вернуться до твоих каникул.

— Хорошо бы! Ну все, пока, — Шумелка послала мне воздушный поцелуй и отключилась.

Я по инерции махнул рукой темному экрану, а потом тоже поспешил собирать вещи.

Глава 3, в которой выясняется, что Вильду не чуждо ничто человеческое

Удивительно, как меняется отношение бюрократов к простому смертному, когда за спиной этого смертного стоит печать Института изучения редких видов — организации неповоротливой и мало кому известной, но зато межгалактической, очень богатой и очень влиятельной. По сути, без его визы ни построить космопорт, ни начать добычу, ни снести этот космопорт не получится, особенно если речь идет о планетах, освоенных недостаточно или не освоенных вообще. Таких институтов на самом деле прорва, но я, понятное дело, сталкивался только с одним из них.

А вот чиновникам повезло меньше, они наверняка имели опыт общения и с Институтом добычи и разработки, и с Институтом стандартизации, и с Бюро территориальной — то есть общепланетарной — безопасности, поэтому мы не то что прошли все формальности влет: мне показалось, что нас готовы либо на руках из космопорта вынести, либо выкинуть пинком. Стоило чиновнику увидеть на любой бумаге проклятый логотип, как его подрывало — чиновника, разумеется, — он менялся в лице и, в зависимости от личного опыта, либо лебезил, либо начинал подскакивать на месте от злости.

Но, так или иначе, через полчаса после того, как Кэп подала первые документы на проверку, мы уже были готовы к взлету.

— Я поняла, как можно совершать любые преступления, — хмыкнула Кэп.

— Знаешь, чем прикрыться? — ухмыльнулся Вильд. Я промолчал: слишком свежи были воспоминания, как один бодрый ангрун зарабатывал деньги. Самое смешное, что наибольший барыш он получил, когда сдал с потрохами своих подельников.

— Остин-наземный, «Зуботряс», Терра-одиннадцать — В-140, к запуску готов, — проговорила Мартина в динамик.

— «Зуботряс», Остин-наземный, запуск разрешаю, — немедленно откликнулся диспетчер. Мартина подтвердила получение команды, защелкала тумблерами — несмотря на повсеместное внедрение тачпадов, тумблеры и переключатели были признаны наиболее надежными с точки зрения безопасности перелетов.

— Остин-наземный, «Зуботряс» к старту готов.

— «Зуботряс», Остин-наземный, старт разрешаю. Работайте с Остин-орбита, до скорого.

Мне всегда нравились эти переговоры, хотя не так много я их и слышал, но сейчас от нас рады были избавиться.

Корабль затрясся, меня вдавило в кресло. Перегрузки ощущались все равно, несмотря на развитие технологий, потому что человеческий организм никуда не девался и если и эволюционировал за прошедшие века, то больше в сторону унификации внешности. То-то на Вильда часто глазели, а вообще, насколько я знал, люди стали похожи настолько, что сервисы знакомств использовали порядка пятидесяти общих типажей, и те больше касались телосложения…

— О чем ты задумался? — спросила Кэп в перерыве между переговорами с диспетчерами.

— О людях, — неопределенно ответил я.

— О да, — она хохотнула. — Пока проклятый институт выносил мне мозг, я триста раз вспомнила ту книжку. Где «ненавижу, блин, людей».

— Интересная, наверное, — повернул к нам голову Вильд.

— Очень. Стащила ее у Брайса — дружба, спасение котенка, приручение собаки, путешествия, лошади…

— Доку понравится.

— Не сомневаюсь. Там про три убийства, — кивнула Кэп. — Остин-орбита, «Зуботряс», Терра-одиннадцать — Б-140, высота сто тысяч восемьдесят километров, ускорение один-три, запрашиваю выход на гипер.

— «Зуботряс», Остин-орбита, выход на гипер разрешаю на высоте триста двадцать. Всего доброго.

Такое движение было лишь на освоенных, крупных планетах. На Ангре, куда было наше первое путешествие, все было проще: куда смог, туда и плюхайся.

Но Б-140 была намного дальше Ангры. И намного более дикой.

***

Всю глубину ямы, в которую мы попали, я осознал две недели спустя.

Мы все еще летели. Я прочитал все, что нашел, спал столько, что меня начало пошатывать, ел и в один прекрасный момент заметил, что разожраться можно даже синтемясом, а Кэп даже не выполнила ни одного разворота.

— Да его и не будет, — пояснил Вильд в ответ на мой вопрос. — Здесь прямая. Сядем в желтой зоне — ближе в месту добычи нам высадку не подтвердили, — точнее, Кэп нас высадит и улетит. Даже посадка будет на челноке — кораблю там просто невозможно сесть. Все по-спартански, не переживай.

— Я за другое переживаю, — признался я и украдкой осмотрел подтянутый торс Вильда и свое такое уже намечающееся брюшко. — Тебе не кажется, что мне надо меньше есть?

— Мне не кажется, — пожал плечами Вильд, — но если ты так считаешь… — и он схватил сэндвич, на который я успел положить глаз.

Сам виноват, подумал я, к тому же третий сэндвич явно был бы лишним.

Итак, я умирал со скуки. Вильд решил мне помочь — я начал умирать от переутомления. Я понимал, конечно, что такое физические нагрузки и какую пользу они мне принесут, и понимал, что Вильд вообще не зверствует, а делает все в пределах, допустимых медициной, но как же у меня отваливалось просто все!

— Может, лучше книжку почитаешь? — сочувственно поинтересовалась Мартина, когда я на четвертый день с начала тренировок выполз поесть буквально на полусогнутых. Мало того — я даже сидеть прямо не мог. — Или как, лучше пусть тело перекосит, чем мозги?

— У тебя там про котов и собак? — с надеждой спросил я.

— Нет, у меня тут про парня, который попал в другой мир, и из него должен был выйти властелин этого мира. Это то, что я уже дочитала. А еще есть про драконов. Тебе какое?

Я выбрал все, но это не спасло меня от домогательств Вильда.

— Ты смеешься? — заорал я, когда он протянул мне скакалку. — Я и так еле стою, а если я начну прыгать?..

— Ничего нет лучше, — серьезно заметил Вильд. — Я не шучу. Кардио — то, что тебе сейчас нужно. Ты же врач, должен понимать.

— Я ветеринар, — буркнул я, но скакалку взял. — И вообще, мои пациенты хороши тем, что никогда не гуглят симптомы.

— Зато их хозяева гуглят, — не согласился со мной Вильд. — Помнишь калебану? Ее хозяйка звонила трижды, уверяя, что у ее девочки депрессия.

Я так и застыл с растопыренными руками.

— Почему ты мне не сказал?

— А зачем? У тебя даже сейчас на лице написано «да вы охренели». Такой диагноз я в состоянии поставить и сам.

— Калебане? Депрессию?

— Хозяйке. И не депрессию, а охренизм в терминальной стадии. Правда, я очень вежливо ей объяснил, что существа с настолько примитивной нервной деятельностью не подвержены психическим заболеваниям. Там просто нечему болеть. Как у мужчин не может быть беременности.

— Очень доходчиво, — отмер я. Не совсем правильно по сути, но верно по смыслу. — С чего она решила, что у калебаны депрессия?

— Она весь день лежит и не хочет есть. Так, прямо встань, не ной, пожалуйста, локти ближе к торсу… не моему. Начали, скорость высокую не бери.

— О-на так и долж-на ле-жать, — выдыхал я. Ну а куда ей еще деваться, если весь смысл жизни у этих, без сомнения, очень милых существ — размножиться и отойти в мир иной. Зато, будучи стерилизованными, они запросто переходили еще по наследству. — Тьфу, мне неудобно.

— Нет, тебе просто лень, — поправил Вильд, и я понял, что он с меня так просто не слезет.

***

На двадцать третий день нашего путешествия у меня все еще не было никаких признаков спортивной фигуры, но мы наконец-то замедлились. Я припал к иллюминаторам — впереди, и пока можно было рассмотреть только в телескоп, — там был сияющий синий сапфир.

Б-140 была планетой земного типа — как объяснила Кэп, это значило, что у нее примерно такая же орбита и скорость вращения, центральное металлическое ядро, силикатная мантия. Кислород, как и на Земле, производил фитопланктон — на В-140 нам можно было находиться без скафандров. Чем ближе мы подлетали, тем чаще я прилипал к иллюминатору, и тем страннее становился Вильд.

Вот теперь он был угрюм и неразговорчив. Меня это настораживало — я знал, что нередко люди ведут себя так тогда, когда переживают что-то тяжелое. Например, когда у нас на операции была зверюшка, потому что это для меня — рутина, а для владельца — что-то непонятное, что делают с его любимцем. Я видел, как люди на часы прилипали к стене, потом, конечно, у нас появилась комната ожидания, но многие владельцы все равно не лучились дружелюбием и желанием поплакаться. Просто — «пошли все вон», и я даже написал и прилепил короткую памятку: «Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к тому, что кто-то хочет побыть в одиночестве».

Ладно. Но для Вильда ничего не менялось? Или я что-то пропустил? Когда я забил на тренировку, а Вильд не явился, вот тогда я забил тревогу.

— Вильд? — я просунул голову в каюту. — Слушай… она такая красивая. То есть я не знаю, насколько там все паршиво, но планета из космоса просто невероятная. Там сплошная вода.

Все же люди, когда хотят кому-то помочь, иногда напрашиваются на летящие в голову сапоги. Вильд только повернул голову и нехорошо скривился.

— Тебе плохо?..

— Там вода, — выдавил он. — В том и дело, Док. Там чертова сплошная вода.

— Да, — повторил я. — А что не так?

— Я ненавижу воду. Просто ненавижу, — признался Вильд и с облегчением закрыл глаза.

Глава 4, в которой мы меряемся страхами

У великих людей большие странности. Но…

— А как же Ангра? — прислонившись к стене, чтобы не сползти, спросил я.

— Там не вода. Там болото. Это то же самое, как человек, который всю жизнь проводит в космосе, ненавидит выходить на балкон десятого этажа и никогда не катается на аттракционах.

Ого, подумал я. Наверное, это о Мартине. Впрочем…

— У тебя, Док, есть страхи?

Я ошарашенно замолчал, и, видно, надолго, потому что Вильд уточнил:

— Ты их считаешь?

— Я даже не рискну, — ответил я. — Это займет слишком много времени, и я не уверен, что что-нибудь не забуду. Но это все… я справляюсь. А ты? Что будешь делать ты и нафига, скажи мне, ты вообще согласился на это дело?..

Последняя фраза у меня вышла слегка фальцетом, потому что у меня тоже имелись страхи, с которыми я справляться не мог. Я просто избегал мест и ситуаций, где они могли бы поднять головы и зашипеть. При мысли, что я добровольно, все прекрасно осознавая, сам устроил бы себе шоковую терапию, мне подурнело.

Да, черт возьми, даже за деньги.

— Что буду делать, что буду делать… — проворчал Вильд, кажется, сознательно игнорируя второй вопрос. — Ловить акваруса. Когда сосредотачиваешься на какой-то проблеме поменьше, большая не так беспокоит, — он помолчал, а потом невесело усмехнулся. — Два миллиона тоссов, Док. И это только задаток. Поймаем эту чертову рыбу, и можно будет наконец отстроить дом.

Значит, все-таки деньги… Я вдохнул. Дом для персонала был моей мечтой и основной целью с тех пор, как мы вернулись с Ангры. Сейчас я просто не мог предложить людям достойные условия, а зарплата совсем не компенсировала необходимость жить в пустых кабинетах и мыться в мойке для наших пациентов.

А еще мне хотелось спальню. Вот прям настоящую спальню с панорамных окном на окружающие клинику зеленые холмы и речку. И большую-пребольшую кровать.

— Ладно, — я уныло уставился в иллюминатор. — Давай поймаем эту чертову рыбу… Но ты ведь знаешь, что это не рыба? — добавил просто на всякий случай.

— Знаю, — мрачно буркнул Вильд.

— Так, мальчики, давайте-ка по насестам, — крикнула с мостика Кэп. — Сейчас будем вас приводнять.

Вильд поморщился, как от зубной боли, но послушно встал, а я схватился за блистер с таблетками от укачивания.

— Вот же… — Вильд посмотрел, как я спешно глотаю большую капсулу, и криво усмехнулся. — Весело нам там будет, похоже.

— Угу. Очень.

***

Из космоса водяной шарик планеты без толкового названия казался ярко-голубым, а вот из окон нашего водно-космического дома бескрайний местный океан оказался темно-темно-синим, почти черным. Правда, приводнились мы под чутким руководством Мартины, управляющей челноком удаленно, в самое ненастье. Тучи, дождь, молнии… И, конечно, огромные, просто гигантские волны.

Мое лекарство справилось. Вильд еще на “Зуботрясе” опустил шторки всех иллюминаторов со своей стороны, а я на всякий случай опустил и свои — кроме одного, возле самого моего уха. Туда я мог смотреть, только неудобно выгнув шею, но смотреть на самом деле было особо не на что — разве что на многометровые цунами, которые играли нашим корабликом в футбол.

О том, чтобы покинуть специальные амортизационные кресла, сконструированные именно для таких случаев, не могло быть и речи, так что мы с Вильдом, не сговариваясь, решили предаться единственно возможному времяпрепровождению: поспать.

Честно говоря, я очень надеялся, проснувшись, увидеть голубой спокойный океан и солнце. Но увы. Стоило мне открыть глаза, узреть за окном стену черной воды, как меня немедленно скрутила тошнота. Трясущимися руками я выудил из кармана блистер и кое-как насухую проглотил таблетку. Пара минут борьбы с собственным желудком за право оставить таблетку там, куда я ее только что поместил, — и вуаля, я снова похож на человека.

— Полегчало? — сухо, но вместе с тем заботливо поинтересовался Вильд.

Он расстегнул верхние фиксаторы и отвернулся от единственного открытого окна.

— Да, вполне, — выдавил я. — Не боишься вывалиться?

— Они вполне оправдывают свою цену, — Вильд похлопал по подлокотнику. — Можешь тоже расстегнуться, не бойся.

— Я не боюсь, — хмыкнул я. — Но расстегиваться не буду… Ой, мама!

В стекло шлепнулась чья-то зубастая морда, испугав меня до полусмерти. На самом деле ничего особо страшного в ней не было — просто какое-то не слишком крупное животное, похожее — как неожиданно! — на рыбу, но вот элемент неожиданности всегда работал на мне безотказно. Именно поэтому я никогда не ходил на классические хорроры, где пугали исключительно скримерами, но зато совершенно спокойно и с большим интересом смотрел так называемые “анатомические ужасы”.

— Закрой его, — попросил Вильд, поморщившись.

Для этого все же пришлось отстегнуться — и да, кресла оказались просто замечательными: корабль болтало как паспортную карту в стиральной машине, а в кресле ощущалась лишь легкая качка. Которой, впрочем, было вполне достаточно, чтобы отравить мне жизнь.

Впрочем, раньше, чем мне понадобилось обновить действие таблетки, неожиданно ожила переговорная система.

— Эй вы, там, на корабле! — гаркнул зычный мужской голос. — Вы в зеленой зоне. Повторяю, вы в зеленой зоне! Немедленно ныряйте и тащите свою задницу в желтую, пока вас кто-нибудь не сожрал.

— Кто говорит? — не менее зычно гаркнул в ответ Вильд.

— Да какая разница? — судя по звуку, мужчина сплюнул куда-то в сторону. — Уходите оттуда, потом поговорим. Координаты я вам скинул.

И связь оборвалась — или, точнее, неизвестный добродетель ее прервал.

Вильд сжал кулаки так, что побелели костяшки, а потом подтянул к себе пульт управления. Для удобства тот располагался на гибком штативе, так что до него могли дотянуться мы оба, не вставая с кресел.

— Ну ладно, нырять так нырять… — пробормотал Вильд и решительно активировал механизмы, поднимающие шторки, на всех окнах сразу.

Необузданная морская стихия предстала перед нами во всей красе. Вильд побледнел, и я вместе с ним.

Несколько секунд мы каждый думали о своем, а потом Вильд нервно застучал пальцами по пульту, отдавая кораблю команды, а я полез в карман за таблетками.

***

Я восхищался Вильдом каждую секунду нашего не слишком долгого путешествия сквозь морские глубины. Если бы я не знал, что он совершенно равнодушен к любой качке, то решил бы, что его поразил мой недуг — таким бледно-зеленым, с бисеринками пота был его лоб. Но на тех глубинах, на которые мы спустились, совершенно не трясло, а от “болезни” бравого охотника так и не придумали лекарств. Я мог только удивляться, как отважно Вильд борется с паникой. Удивляться и восхищаться.

— А на глубине остаться нельзя? — поинтересовался я с надеждой.

В сине-черной бездне было хорошо и спокойно — я смог наконец-то встать с кресла, размять ноги, нормально сходить в туалет и даже немного перекусить. К креслу были подведены все необходимые системы жизнеобеспечения, но они были только экстренными. Два шланга — вода и синтемасса, — шланг мочеотвода и специальный туалет-подгузник, если приспичит скинуть балласт. Им я еще не пользовался и от всей души надеялся, что и не придется.

— Сначала переговорим с буровиками, — ответил Вильд, немного подумав. — Если в желтой зоне нет крупных хищников, то опустимся и переждем шторм.

— А тебе как лучше, когда внизу или когда наверху?.. — спросил я участливо.

Вильд мрачно на меня покосился и буркнул:

— Одни яйца, только в профиль… — и начал постепенно скидывать глубину.

С регулятором давления в нашем кораблике все было отлично, так что наверх мы поднялись довольно быстро — и даже уши не заложило.

Вильд немедленно хлопнул ладонью по пульту, снова опуская шторки на всех иллюминаторах, и сидел зажмурившись, пока работал не слишком шустрый механизм. И только когда они опустились полностью, поспешил связаться с буровиками.

— Да! — далеко не сразу, но все-таки откликнулся на вызов все тот же мужской голос. — Вы в желтой зоне?

— Точно по вашим координатам.

— Хорошо. Вот там и оставайтесь, — буровик явно не был особо настроен на разговор. — Надо еще че? У нас тут ночь, вообще-то.

— Глубины безопасны? — быстро спросил Вильд, и не подумав извиниться.

— Для вашей посудины-то?.. — усмехнулся буровик. — Я бы на вашем месте на границу красной перебрался бы. Но в принципе, если ниже полутора километров не опускаться…

— До полутора километров безопасно там, где мы сейчас? — уточнил Вильд.

— Да, вполне, — уверенно ответил буровик. — Там один криль. Был, во всяком случае, может, уже и вымер.

— Хорошо, спасибо, — на это слово вежливости Вильда все же хватило.

— В общем вы это… — буровик помялся, но неохотно продолжил: — Обращайтесь, если вдруг что. За вами присмотреть просили.

— Хорошо, — за это Вильд благодарить уже не стал — раз просили, значит, заплатили. Ну или заплатят позже. — Конец связи.

— Ага. Бывайте, — буровик с облегчением отключился, а Вильд, не открывая шторок, дал кораблю команду на погружение.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся я ему. Хоть таблетка и действовала, постоянная болтанка все равно крутила кишки.

Вильд отмахнулся, мол, не стоит благодарности, и я чуть-чуть приоткрыл шторку на своем окне.

Глава 5, в которой шторм не кончается, не кончается и не кончается

— Ты не перестараешься?

Я по инерции сделал еще два прыжка и остановился.

— А что мне еще делать? — тоскливо ответил я. — Спать и есть? Читать я уже не могу — мне эти проклятые дамочки из наших веков в магическом прошлом уже снятся.

— Какие кошмарные у тебя сны, — посочувствовал Вильд. — Ну, смотри, зато от тренировок есть плоды.

— М-да? — я критически оглядел себя со всех сторон. Мне так не казалось. Да, когда я скакал, посудина наша, похоже, подпрыгивала и шугала проплывающий мимо криль. — А что, уже время ужинать?

УС1

— Нет, — мотнул головой Вильд. — Я там косяк увидел.

Я вздохнул, покачал головой, аккуратно смотал скакалку и положил ее возле своей койки.

— Большой? — уточнил я с еще большей тоской.

— Ну, немаленький, — а вот Вильд выглядел изумленным. Что за косяк мог его так удивить? — Пойдем, сам посмотришь.

Бормоча, что я как-то не обладаю подходящей квалификацией для исправления косяков, которые могут в нашей ситуации обнаружиться, я поплелся за Вильдом. Мы болтались на глубине пятый день… шторм не стихал, делать было нечего. Я ел, спал, тренировался, читал — все, что я перекачал на корабле, кончилось, а кроме того, я был потрясен, что наша суровая Кэп обожает приключенческие сказки о прогрессе, который несли в прошлое оказавшиеся там после смерти наши современницы. Сказки, кстати, временами были довольно жесткими, видимо, автор рассчитывал именно на Кэпов. На меня же они навевали сон, но альтернативой были только скачанные по ошибке «Высшая математика в астронавигации» и «Опасный вакуум. Космическое пиратство» — и если с математикой было все ясно, то «Вакуум» оказался публицистикой, и у меня его тут же отжал Вильд.

— Ну смотри, — объявил он, обводя рукой почему-то окно. — Его там должно быть уже видно.

— Что? — не понял я.

— Косяк.

— Да не пугай ты меня так, — запаниковал я, — какой косяк может быть снаружи?

На самом деле какой угодно. Например, с пастью размером больше нашего челнока, и поминай как звали. Но Вильд закатил глаза и рассмеялся:

— Рыбий, Док. Рыбий косяк. Смотри!

Ах, рыбий… Да, за всем этим я уже успел позабыть, что именно рыбий косяк должен интересовать меня больше всего. Хотя… Сейчас я не рыбий доктор, а злой и страшный охотник на акварусов. Ну, может, не такой уж злой и не очень страшный, но, по крайней мере, на этой планете рыбы меня интересуют только в гастрономическом смысле.

Кстати!

— А они съедобные? — поинтересовался я, глядя на ленту серебристых тел, приближающихся к кораблю.

— Наверное, — пожал плечами Вильд. — Проверять в любом случае запрещено, так что какая разница.

Между тем косяк уже закружил, завертел нас в серебристом вихре, и Вильд немедленно нахмурился — приборы навигации заполошно заорали на все голоса.

— Что случилось? — я с недоумением обернулся на панель управления.

— Да рыбы эти… — Вильд нажал пару кнопок, и писк систем смолк. — Экранируют, похоже. Мы как в вакууме зависли — ослепли, оглохли и непонятно где находимся.

— Интересно… — протянул я. — То есть для хищника с каким-то механизмом типа эхолокации они невидимы?

— Скорее всего, — Вильд кивнул и уселся в кресло. “Вид за окном” был очень даже неплох, и можно было пока перекусить, наслаждаясь переменчивым серебристым сиянием рыб — или, вернее, того, что здесь называлось “крилем”. Буровики же сказали, что больше тут никого нет.

***

Вильд глухо выругался — уже в который раз за утро, и я его не винил.

Косяк кружил вокруг нас третий день. Третий — ангрун всех их задери! — день!

— Вильд?.. — позвал я. — Может, все-таки включим двигатели?..

Эта мысль витала в воздухе со вчерашнего утра, когда мы проснулись и увидели все тот же серебристый “пейзаж” за сверхпрочным суперпластиковым окном. Но делать этого нельзя было сразу по нескольким причинам, о которых знали мы оба. Во-первых, часть косяка непременно погибнет, и можно было нарваться на огромный штраф, если мы что-то случайно нарушим в экосистеме. Во-вторых, если мы раним кого-то, неизвестно, кого сюда привлечет запах крови. Желтая зона или не желтая — запах крови заставлял хищников забывать об осторожности.

Вильд покосился на меня. Некоторое время он напряженно размышлял.

— Включу маневровые, — решил он наконец и потянулся к пульту.

Включать ничего не пришлось. Стоило пошевелить закрылками, как косяк испуганно отпрянул в сторону от корабля, выпуская нас из серебряного плена, а Вильд выругался снова.

— Ну не идиот ли?.. — вздохнул он.

Я махнул рукой — да ладно, с кем не бывает. Тем более что снова лихорадочно запищавшие — на этот раз радостно сигнализируя о восстановлении функций — приборы тут же показали, что шторм еще не кончился. А еще…

— Вильд?.. — выдавил я, и голос мой против воли дрогнул. — Мы ведь в желтой зоне?..

Пока Вильд возился с приборами, я смотрел в окно. Да, наш косяк…. В смысле рыбий косяк, конечно, крутился поблизости, но помимо него…

Вокруг нас кипела рыбья жизнь.

Я с изумлением различил несколько плоских, почти сливающихся с толщей воды рыбин. Мимо них, как яркие разноцветные пузырьки, поднималась со дна стайка красочной мелочи. Словно по заказу, чтобы порадовать нечаяного зрителя, рыб становилось все больше и больше — в основном сплющенные с боков, не глубоководные, либо яркие, либо, наоборот, обладающие потрясающей мимикрией… ага, точно, это хищники, кивнул я сам себе, когда ближайшая ко мне темная рыбина схарчила кого-то аппетитного. Это точно была не желтая и даже, возможно, не зеленая зона, потому что передо мной были представители самых разных уровней пищевой цепи. Зрелище не для слабонервных, кстати: одна рыбина целиком заглотила другую, размером не меньше, и начала медленно опускаться на дно, зато справа появились очень интересные создания. Очень.

— Как выглядит акварус, помнишь? — спросил я, забыв о том, чем нам грозит сие разнообразие морской жизни. — Насколько его фотография соответствует тому, что ты тут видишь?

— Ну, — прикинул Вильд, — если фотограф не перебрал, то все же оно покрупнее, чем все, что мы видим. Ты сам говорил — кусало.

— Вон те, — я потыкал пальцем вправо и убедился, что Вильд увидел существ, о которых я говорю, — очень похожи. Только, ты прав, размер.

Размер смущал. Я бы сказал, что по сравнению со взрослым акварусом это был как ребенок лет десяти и взрослая горилла. То есть — человеческий ребенок и половозрелая мощная обезьяна. Да, акварусы были не самыми милахами, но вид — их вид и вид этих малышей — определенно был одним.

— Ты знаешь, что человек — это узконосая обезьяна? — рассеянно пробормотал я. — Я серьезно. Гоминоиды, затем гоминиды, потом гоминини, потом хоминина…

— Ты при женщинах так не выражался, — заметил Вильд, — это похвально. Хоминина… Значит, я — хоминина, и ты хочешь сказать, что мне теперь с этим жить? — Я кивнул. — Ну спасибо…

— Они забавные, — сказал я. — Я про этих… не знаю, как их назвать. Очень милые малыши. Почему Институт запросил акварусов, а не эту прелесть? Смотри, они ведь наблюдают за нами!

Два малыша, размером не больше афалины, действительно замерли в отдалении, не сводя взгляда с челнока. Я даже тряхнул головой — казалось, они понимали, что это нечто чужое и незнакомое. Неужели здесь водятся настолько высокоорганизованные животные?

— Вильд, — позвал я, — мне, кажется, кое-что стало ясно. Если на планете есть высокоорганизованные виды хотя бы класса Д, расширить добычу не разрешат?

— Нет, — он мотнул головой. — Могут даже и сократить. Да, они действительно напоминают наших… дельфинов? По реакции?

Я снова кивнул. И уже хотел было включить запись, как картина за бортом начала меняться.

Вода вокруг нас забурлила, и рыбы кинулись врассыпную. Наши дельфины исчезли тоже — будто бы их и не было. Стало темнее, еще темнее, Вильд кинулся к панели, но обеспокоенность на лице сменилась удивлением.

— Мы как дрейфовали, так и дрейфуем. Может, какой-то хищник всех распугал?

— Может быть, — с сомнением сказал я. — Но тогда он, получается, где-то сни… Бластер мне в очко! Вильд!..

— Что происходит? — проорал он мне в ухо. Нас протащило по всей рубке, Вильд умудрился одной рукой зацепиться за переборку, а второй — за меня. За окном что-то мельтешило, и нас волокло куда-то ко всем чертям. — Док, что это такое?

— Это косяк, — нервно хохотнул я. — Другой. Посмотри в окно. Мы с тобой снова попали в косяк. И это другой косяк, гораздо больше размером и особями.

— Молись, чтобы он не расшиб нам челнок вдребезги, — процедил Вильд.

Мне очень хотелось на это надеяться.

— Двигайся, куда и твой сосед, будь ближе к соседу, не сталкивайся с соседом, — процитировал я. — Так плавают рыбы в косяке. На нас это правило не распространяется. Мы можем попробовать выбраться, пока нас не раздолбали и пока меня не начало мутить?

Рыбины были примерно полметра длиной и очень мощные. Мы были преградой у них на пути, но не опасной, и потому наша участь была решена — мы болтались как теннисный мячик в стиральной машине. Я сглотнул вставший в горле ком.

— Косяк, — я опять сглотнул, — может нас так тащить еще несколько суток. И да, пару раз нас так мотнет, и меня начнет выворачивать. Я и так еле держусь — хуже мне почти уже некуда.

Нас, конечно, мотало, но баланс челнока не нарушался, и все равно я чувствовал себя, как таракан в старинной неваляшке. Мне было не по…

— Вильд, пожалуйста, разожми руку, я сейчас поползу в гальюн…

— Я попробую что-то придумать, — пообещал Вильд и отпустил меня. Я тут же пролетел в другой конец рубки — на мое счастье, вот она, вожделенная дверь, так что я не опростоволосился и успел обнять лучшего друга человека. — Док! Тут твои таблетки попались, нести?..

— Мгу, — невнятно поблагодарил я.

Вильд чем-то погремел, затем прямо мне под нос просунулась его рука с капсулами.

— Я сейчас врублю двигатели, — утешающе сказал он. — Вернемся в желтую зону и будем держаться подальше от…

Договорить он не сумел. В борт челнока с нечеловеческой силой врезалось что-то громадное.

Глава 6, в которой мы все-таки Иона

— Пей таблетки, Док! — прорычал Вильд и бросился к своему креслу.

Прежде чем его послушаться, я сел прямо на пол рядом с унитазом. От внезапного страха руки затряслись, заставляя испугаться еще больше — вот что я буду делать, если сейчас рассыплю все свои таблетки по полу тесного гальюна?..

От страха тошнота немного отступила, и я смог нормально принять таблетку, закрыть коробочку с моим золотым запасом и даже подняться на ноги. А потом удар раздался вновь — намного сильнее, чем до этого.

— ДОК! — заорал Вильд. — В кресло, живо!

Наш корабль задрожал, загудел всеми двигателями. Я в считанные секунды добрался до своего места и буквально упал в него, когда Вильд дернул челнок с места.

— Что там за тварь? — выдавил я, борясь с очередным приступом тошноты.

— Хочешь, чтобы я остановился и вышел посмотреть? — рыкнул Вильд, напряженно всматриваясь в морскую темноту.

Я посмотрел тоже. На самом деле темнота была не такой уж темной: нас окружали миллионы живых существ, и многие из них ярко светились в водной толще. В этом-то свечении я, обернувшись назад, и разглядел преследующую нас гигантскую тень.

Возглас ужаса, что у меня вырвался, не произвел на Вильда никакого впечатления… А может, и произвел. По крайней мере, он активировал принудительное закрепление, и меня спеленало защитным покрывалом, лишая возможности не только оглядываться, но даже вертеться — система защиты мягко, но крепко зафиксировала шею. А в следующую секунду начался ад.

По-моему, я не заблевал все вокруг только потому, что желудок потерялся в пространстве, и его содержимое — то, что еще осталось — не нашло выход. Не знаю, каким Вильд был пилотом — за штурвал “Зуботряса” он не садился ни разу, — но сейчас маневрировал просто мастерски, уходя от столкновения с крупными и совершенно не желающими убираться с пути существами и зубами преследующего нас монстра. Тот, кстати, не отставал ни на секунду, и Вильд вынужден был петлять, крутиться, нырять и взмывать вверх, сбивая по пути существ поменьше — уклоняться еще и от них не было никакой возможности. Двигался он при этом четко к желтой зоне, и это давало надежду, что все еще может кончиться хорошо.

— Свяжись с буровиками! — крикнул он мне.

— Как?! — взвыл я в ответ.

Система защиты, конечно, имела внутренние кнопки для отмены, но их нужно было еще найти, а я напрочь забыл, где они расположены.

А потом это стало уже и неважно.

Я далеко не сразу понял, что за странный белый предмет ударился в лобовое стекло, на секунду замер неподвижно, а потом с громким хрустом проколол его, как иголка воздушный шарик. Да-да, тот самый челнок, который должен был защитить нас от всех опасностей мира, суперсовременный, супердорогой и супернадежный как космический танк.

Неизвестное науке животное решило его судьбу одним укусом — и нашу заодно.

Собственно, нас не разорвало на части от скачка давления только потому, что Вильд успел хорошенько сбросить глубину в слабой надежде, что монстр глубоководный и ближе к поверхности отстанет. И это же обстоятельство все еще давало надежду на спасение — несмотря на то, что прямо сейчас нас активно ели.

— В скафандр, живо! — Вильд хлопнул по панели управления ладонью, отключая истошный визг датчиков. И без них был понятен весь ужас ситуации.

Он отключил мою систему безопасности и, спрыгнув с кресла, заметался по катеру, собирая какие-то вещи. Я же бросился к одной-единственной: старой доброй “Прионике”.

Никогда еще я не упаковывался в скафандр так быстро. Вильд то и дело совал мне что-то в рюкзак, а, увидев, что я уже загерметизировал шлем, начал совать и в руки. Какие-то сумки, свертки, футляры… Я не спрашивал. На это не было времени. Катер трясло — его пытались пережевывать, но обшивка была все же крепче окон. Впрочем, по швам трещала и она.

— Давай сам в скафандр! — крикнул я Вильду, когда где-то что-то лопнуло, и вода потекла внутрь из еще какого-то отверстия.

Вильд чертыхнулся, бросил мне под ноги еще какой-то сверток и достал наконец скафандр.

Мое сердце отсчитывало секунды под погребальный хруст нашего корабля.

— Я выпущу воздушные буйки, — сказал Вильд отрывисто, прежде чем опустить шлем. — Нас резко потащит вверх. Этот урод, скорее всего, погонится за катером. Или испугается и уплывет, если нам повезет. Мы с тобой сядем в “амфибию” и постараемся незаметно отплыть подальше.

— Он же нас проглотит… Как таблетку, — выдохнул я с ужасом.

— Если заметит, — возразил Вильд. — Но “амфибия” быстрая и маленькая. Может, останется терзать катер. Все, давай за мной.

Он загерметизировал шлем, схватил вещи с пола и часть свертков из моих рук и бросился к багажному отсеку… Точнее, попытался. Стоило Вильду открыть дверь, как из-за нее сплошным потоком ливанула вода, едва не сбив нас с ног.

— Меняем план… — выдохнул Вильд. — Держись за косяк. Я выпущу буйки, и будем выбираться вплавь. Только, Док! — он ухватил меня за руку и буквально заставил схватиться за косяк. — Крепко держись! — и помчался обратно к пульту уже по колено в воде.

Мне пришлось бросить все, что было в руках. И некстати вспомнилось, что Вильд панически боялся воды. И главное… Выбираться вплавь — куда? В открытое море? Где не было ни связи, ни кораблей — ничего…

Тут с хрустом лопнуло еще одно стекло, и я понял, что это все неважно. Склеить ласты и помереть прямо сейчас я в любом случае не готов.

— На счет три, — раздался в шлеме напряженный голос Вильда. — Раз. Два. Три!

Конечно, я не удержался. Плюхнулся прямо в воду, но кое-как снова зацепился за косяк, буквально повисая на нем. Буйка должно было быть четыре, но так как кораблю, по всей видимости, откусили хвост, сработало только два буйка на носу. Так что нас перевернуло на девяносто градусов, швырнуло на то, что было стеной позади наших кресел, а дверь в багажный отсек оказалась дыркой в “полу”. В нее-то мы и нырнули, словно в прорубь.

Задумка Вильда сработала. Чудище погналось за катером, не обращая на нас внимания, но что-то мне подсказывало, что в безопасности мы были ненадолго.

— Давай на поверхность, — скомандовал Вильд. — Только не вверх, а вбок.

И мы поплыли вбок — подальше от терзаемого так толком и не рассмотренным чудищем корабля.

Глава 7, в которой мы одни посреди океана

— И что теперь?

Я не знаю, что чувствовал Вильд, глядя на бесконечный океан вокруг нас и, что важнее, под нами. Даже в обычном, знакомом до самого дна Марианской впадины земном океане человеку грозит бесчисленное количество опасностей от акул и медуз до переохлаждения, что уж говорить о совершенно чужом, кишащем неизученными хищниками?

Не говоря уже о том, что вода тут была совершенно непригодна для питья. Конечно, с опреснением легко справяться опреснители скафандра, но заряд батарей, питающих системы жизнеобеспечения, тоже был не вечен.

Вильд ничего мне не ответил, напряженно, чрезмерно работая ногами, будто с трудом удерживаясь на плаву.

Это все-таки была очень плохая идея, подумал я. Очень плохая. Шторм продолжался, хотя и поутих, меня мутило. Действие таблеток скоро кончится, и я начну блевать в скафандр, забью все системы жизнеобеспечения, потом сядут батареи, и мы останемся медленно умирать в своих скафандрах от холода и жажды. Сперва я, затем Вильд, и никто не узнает, что с нами случилось. Ни связи, ни берега, ничего. Ни-че-го.

— Вильд? — хрипло позвал я, но не получил ответа. Я его не видел… Связи нет или что-то случилось? — Вильд!..

— Здесь я, — наконец раздался ответ. — Ненавижу воду. Док, как ты думаешь, у нас шансы есть?

— Тебе честно ответить?

— Не надо, — хохотнул Вильд в динамик. — Честно я и сам все знаю. Просто скажи, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо…

— Неубедительно.

Я распознал среди волн белую сферу купола скафандра и как мог погреб к Вильду. Ему сейчас хуже, чем мне, подумал я, да… нам обоим очень фигово. Очень. И Вильд прав, я крайне неубедителен. Все, на что мы можем рассчитывать, это на чудо.

— Жрать хочу, — сказал вдруг Вильд.

— Ну, значит, пока что не умираешь, — улыбнулся я. Вильд меня не видел, но должен услышать, распознать тон. — Я сейчас подплыву. По крайней мере, попытаюсь.

Волна накрыла нас обоих, опустила на несколько метров вниз, но воздуха в скафандре еще было полно, и мы оба вынырнули из воды как поплавки, стукнувшись куполами.

— Зато теперь мы вместе, — заметил я невесело, хватаясь за Вильда.

— И только смерть разлучит нас, — продекламировал Вильд. — Прости, Док, думал пошутить, но вышел прогноз. Учти — он сбудется.

Волны смачно плевали нам в лицо, периодически окуная нас в воду.

***

Если верить тому, что я видел, мы болтались посреди океана третий день.

Темнело здесь как-то стремительно — раз, и ночь, — и так же стремительно рассветало. Шторм утих, оставив какие-то смешные два балла, и, с одной стороны, меня начало это радовать, с другой, живность всплывала на поверхность. Я заметил даже акул — что-то похожее, но или мы не представляли для них интереса как пища, или то, что наши скафандры выбрасывали, слишком здорово несло химикатами. Я подумал и нажал кнопку выброса отходов жизнедеятельности — «Прионика» предупредительно пискнула.

— Вильд? — позвал я. — Вильд, как твой скафандр?

— Держится, — прохрипел Вильд. — Как твой?

— Отлично, — соврал я. На сутки, может, его еще хватит. Я сам виноват, надо было проверить заряд, но кто знал, кто, черт возьми, знал, на что вся эта срань будет похожа?

Нас сносило течением. Оно было теплым — удивительно, тридцать два градуса. Вопрос — куда и кто живет там, в этих теплых водах. Компас указывал, что мы в зеленой зоне, нас того и гляди пустят на закуску. Что-то в этом есть: мы пьем пиво с соленой рыбкой, а на В-140 пьют соленую воду с хуманами.

— Хоминина, — сказал я хрипло.

— Что?

— Я говорю — хоминина. Хоминина — это еда. Говядина, свинина, курятина, оленина…

— Хоминина, да, — согласился Вильд. — Теперь я понял.

Мы замолчали. В самом деле у меня тоже получился какой-то всратый прогноз. Кто тянул меня за язык, что с этим делать?

«Прионика» снова пискнула. Я даже не повернул головы. Какая разница? Какая разница вообще все, когда наша смерть — лишь вопрос времени, и интересно, как это будет? Быстро и безболезненно или…

— Голоса.

— Да, — согласился я. — Я их тоже слышу.

Это были галлюцинации, и я был к ним готов. Мы не спали все эти сутки — так, проваливались на пару минут то и дело, и только. Иногда я открывал глаза с ощущением, что я выспался, но смотрел на часы и понимал, что прошло всего полторы минуты. Судя по тому, что Вильд начинал заговариваться, с ним было все еще хуже.

— Вильд?..

Нет ответа, но это неважно.

— Посмотри сатурацию, — попросил я. Похоже, что у него неполадки с системой подачи воздуха. На В-140 можно находиться и без скафандров, но без скафандров, без герметизации, мы тотчас захлебнемся — и все.

— Девяносто четыре.

Я не поверил. Какая разница? Мы все умрем.

— Мы будем жить долго и счастливо, — заупрямился я. Вильд потерянно засмеялся:

— И умрем в один день. Док, я тебя немного расстрою…

— Сколько? — выдавил я.

— Девяносто два.

— А если честно?..

Вильд не ответил. Я хотел заорать… но смысл? «Прионика» пискнула.

— Что нам сделать с пьяным матросом? Что нам сделать с пьяным матросом? Что нам сделать с пьяным матросом с самого с ранья? — хриплый и неожиданно веселый голос Вильда резко ударил по ушам.

Кажется, у него начинался бред. И у меня тоже, потому что все, о чем я подумал — что у бедолаги матроса тоже были так себе перспективы — трезветь в шлюпке, лакать в трюме морскую воду… Нет.

— Я сейчас спою вам песню, отличную морскую песню, эй-хей, поднять паруса! — предложил я альтернативу. Вильд рассмеялся.

— Кинем в шлюпку, пусть протрезвеет, кинем в шлюпку, пусть протрезвеет, хей, смотри, она сама плывет!

— Вы со мной споете хором, я уверен, споете хором, эй-хей…

— Побреем ему пузо ржавой бритвой?..

— Это все никуда не годится, нас поглотит морская водица… Вильд? Ты слушаешь?

— Стихоплет из тебя как из Вуцу…

Вуцу? Черт, нет, тысяча чертей, как я мог забыть?

— Вильд! — заорал я. — У тебя есть деньги? Покажи ему! Ему же плевать, он увидит! Ради денег он притащится куда угодно!

— Ты гений, Док, — устало ответил Вильд. Я закрыл глаза и расхохотался. Ну вот и все, оказывается, спасение было так близко, и что мы столько времени потратили зря? Наш старый знакомый, жадный до заработка ангрун, неважно, где мы находимся, главное — предложить ему денег и ждать! Под писк «Прионики»…. как у меня болит от него голова.

— Хей-хо, плывем далеко! Вуцу быстро бегать космос!

— Двигать ноги зад хвоста… Вильд, он пришел!

Мне показалось, что я вижу, как Вильд улыбается. Потом я открыл глаза.

Передо мной видела улыбчивая физиономия ангруна. Вуцу прядал ушами и что-то говорил, но я его отчего-то не слышал. Ах да, аккумуляторы. Придется снять скафандр.

— Вильд?..

У меня просто нет связи. Я подергал его за плечо. Ну куда он денется, вот же он. Почему-то молчит. Или я молчу.

— Вуцу, вытащи нас отсюда? — предложил я. — Опять. Мы дадим тебе много денег.

Вуцу медленно раскачивался, и у него вырастало несколько голов. Одна, другая, третья…

— Куда тебе столько? У нас денег не хватит!

— Хей-хо!

Я закрыл глаза. Дышать становилось все труднее. С каждым вдохом я худел, кажется, килограмма на три.

— Я скоро здесь потеряюсь, — пожаловался я. — В скафандре. Он, — я указала рукой куда-то себе за спину, — со мной говорит… я только не слышу. Вуцу, а где Вильд? Где Вильд? Вуцу?..

Я на мгновение вынырнул из потока бреда. Никакого Вуцу не было, только вода, и Вильд — вон он, я его вижу, совсем рядом. Пусть он ответит мне. Вильд!

— Ви-и-ильд!

Что-то сильно подкинуло меня в спину, перевернуло, я, не успев снова оказаться в бреду, отметил, что ряха Вуцу все-таки совсем рядом. Странно выглядит для ангруна, он себе что, пластическую операцию сделал?

— Вильд!

Что-то происходит и…

— Вильд!..

Кричать бесполезно. Вуцу нас сейчас съест, ведь заплатить ему нам совершенно нечем.

***

Как ни странно, но я не умер. Не умер и Вильд.

Была ночь, но парочка лун прекрасно освещала пространство и нас, лежащих на мокрой каменной плите. Я даже умудрился снять шлем с себя и Вильда, и, если не считать того, что мы оба в свете лун казались двумя покойниками, имели в общем-то неплохой цвет лица.

— Вильд?

— Да. Док, здесь хорошо пахнет.

— Очень, — согласился я. Он со мной говорит, это отлично. Мы живы, вода ушла, мы…

— Вильд!

Я задергал рукам и ногами в попытке перевернуться. Вильд не понимал, почему я ору и дергаюсь, все же прекрасно, чего вопить? Но я хотел видеть, что, черт побери, происходит.

— Вильд! Это… суша?..

Я стоял на четвереньках и смотрел на маяк. Или что это было? Скала, на скале высокая каменная башня. Ну как высокая — метров десять, но на В-140 ничего подобного нет.

Я зашагал… нет, черт, для этого надо подняться на ноги. Да, вот так. Вильд лежал на спине, раскинув руки и ноги, и блаженно улыбался.

— Ты выглядишь как супергерой.

— Как дурак, — хмыкнул я. — Вильд, очнись, я не шучу. Здесь скала, и на скале постройка. Это не бред. Ну или встань и скажи мне, что у меня поехала крыша.

Вильд кивнул и начал подниматься. У него вышло куда более ловко, чем у меня, а все благодаря спортзалу. Я так и стоял спиной к маяку, лицом к Вильду и смотрел за его реакцией. А он оставался непрошибаем. Так все же — у меня крыша течет?..

— Ну, — наконец изрек Вильд, — это точно скала. А вот что это там такое — не знаю. Пойдем посмотрим?

Глава 8, в которой мы находим то, чего не может быть

Сказать оказалось проще, чем сделать. Ноги заплетались, вестибулярка бунтовала, а все вокруг кружилось и качалось, норовя опрокинуть на твердые камни. Я заставил себя сосредоточиться на незыблемом камне под сапогами скафандра… а потом согнулся и с облегчением опорожнил желудок в лижущие камень волны.

Мне мгновенно полегчало. Передохнув пару минут, я выпрямился и уже вполне уверенно прошел те несчастные пару метров, что оставалось до башни. Вильд стоял у входа и с интересом рассматривал убегающие вверх стены, не спеша зайти внутрь неровного провала вместо двери.

— Это не камень, — заметил он. — И не металл.

Я подошел поближе и тоже пригляделся. Стены выглядели неровно, тут и там были наросты, но при этом — никаких сочленений, швов или спаек. Словно они были монолитными, как выросший из земли гриб. А еще они тускло переливались в свете хмурого штормового неба мутными разноцветными разводами.

— Знаешь, на что это похоже? — спросил я и тут же сам себе ответил: — На жемчуг. Или, точнее, перламутр.

— Хочешь сказать, там внизу, — Вильд топнул сапогом по такой же “перламутровой” плите, — сидит огромная устрица?

— Я ничего не хочу сказать… — устало вздохнул я. — Но я очень хочу зайти внутрь.

Возможность хоть ненадолго укрыться от ветра, воды — что морской, что льющейся с неба — казалась мне просто королевской роскошью, так что внутрь башни я входил с настоящим благоговением, как верующий в храм.

Внутри оказалась лестница… ну или что-то на нее похожее. Простыми ступенями, высеченными в камне, она точно не была, как и какой-то архитектурной постройкой. Скорее башня внутри напоминала полый рог, а ступени — мембранообразные костяные выросты, расположенные по спирали этого “рога”, прекрасно выдерживающие вес даже крупного Вильда, не то что мой. Выглядели они, как и многие биологические образования, слегка неряшливо и несимметрично, но функцию свою выполняли — позволяли подняться на самый верх “маяка”. Ничего особо интересного там, правда, не было — крохотная площадочка и очередной неровный проем, на этот раз окна.

— Так, посмотрели и хватит, — решительно возвестил Вильд, едва только выглянув наружу — на пресловутое и осточертевшее нам море. — Займемся делом.

“Каким?” — хотел было спросить я, но у Вильда явно был какой-то план, и разумнее было просто ему не мешаться. Нужна будет помощь — попросит.

Мы спустились вниз, вышли наружу, и тут оказалось, что Вильд заметил то, что благополучно просмотрел я: помимо наших полумертвых тушек на перламутровой плите таинственным образом оказались наши вещи — те, что собирал в спешке Вильд, пока нас ели, и даже те, что, по всей видимости, выпали из растерзанного катера. Все они были свалены аккуратной кучкой, и Вильд сразу же выудил из нее тот самый длинный чехол, с которым не хотел расставаться до последнего.

В нем оказались удочки. Удочки! Я нервно рассмеялся и так же нервно выругался. Нет, я, конечно, знал, что Вильд умный, опытный и все такое. Но чтобы взять с собой удочки… Это было так очевидно, учитывая, что мы направлялись на водную планету, но при этом так архаично и примитивно, что мне бы и в голову не пришло. Рыбалка на Земле давно была скорее видом спорта, чем увлечением и тем более — способом добычи пищи. А тут, гляди ж ты, удочки… Да еще и обращаться с ними Вильд явно умел — собрал удилище, присоединил катушку с какой-то суперпрочной леской, которой при желании камень можно было пилить, и нацепил что-то очень похожее на ложку без черенка, но зато с тройным крючком.

— Попробуем сначала на блесну, — бросил он коротко. — Если не получится, будем искать наживку.

Так как толку от меня в такой рыбалке не было никакого, я решил принести пользу и подумать стратегически. Мы были на плите. Плита была в море. А в море, как говорится, свято место пусто не бывает. Поэтому я встал на колени, опустил руку в воду и стал шарить ладонью по плите. Дальше сразу три события произошло одновременно: у Вильда клюнуло, я нащупал на плите какого-то моллюска, захлопнувшего от прикосновения свою раковину, и меня накрыло внезапной волной.

Все-таки Вильд — сверхчеловек, я в этом лишний раз убедился. И рыбак отличный: умудрился поймать одновременно два трофея: большущее рыбообразное существо с плавниками-крыльями и меня. Одной рукой держа трещавшую от напряжения удочку, другой он схватил меня за шиворот и выволок обратно на плиту. И, пока я откашливался, отфыркивался и разбирался, как дать скафандру команду слить всю лишнюю воду, Вильд вытащил из волн наш будущий ужин — первый за три, а то и за четыре дня.

Скафандр справился и без моей помощи. Все-таки “Прионика” есть “Прионика” — спасибо Шуме еще один, тысячный или тысяча первый раз. А пока он гудел, избавляя меня от риска переохлаждения и мерзкого ощущения воды на теле, я думал о том, чем мы рискуем, собираясь сожрать местную рыбу.

Но я снова, уже в который раз, недооценил Вильда. У него оказалась походная горелка. Какая-то хитрая, со специальными реагентами, преобразующими воздух в горючую водородную смесь, а потому почти вечная. И со специальным котелком, выдерживающим сверхвысокие температуры. Выставив определенные настройки, в этом агрегате можно было сварить и суп, и, к примеру, сталь — в зависимости от потребностей.

Пока Вильд чистил рыбу, я заставил хорошенько поработать опреснители и нацедил полкотелка воды. В ней-то мы и сварили за считанные минуты прекрасный наваристый рыбный суп, спрятавшись от непогоды в башне.

— Ну, если что, хотя бы умрем быстро… — сказал Вильд, разглядывая свой кулинарный шедевр.

Мне было уже совершенно все равно, умру я после этой рыбы или нет — главным было наконец-то согреть уже и без того умирающий желудок горячим супом.

Ели мы прямо из котелка. Обжигаясь, шипя, дуя на ложки, пальцы и куски рыбы. На вкус та, к слову, была совершенно не похожа на рыбу, а, скорее, напоминала сладкую курицу, почему-то с привкусом попкорна. В любом случае, это было вкусно, сытно и просто замечательно. И, к счастью, мы голодали не настолько долго, чтобы сильно ограничивать себя в еде.

— Если и умрем, то умрем счастливыми, — усмехнулся Вильд и вытер рукавом покрывшийся испариной лоб.

Я тоже чувствовал себя наконец-то сытым, удовлетворенным и спокойным… до тех пор, пока не заметил, что Вильд тянется ко лбу уже в третий раз, а пот все течет и течет по его вискам.

— С тобой все в порядке? — спросил я тогда.

— Да, а что? — удивленно посмотрел он на меня. — Жарко только.

— Ну-ка дай-ка… — я протянул руку и коснулся мокрого лба. И, нахмурившись, потянулся активировать биометрическую панель на его скафандре.

И, не сдержавшись, выругался, когда ожившая автоматика немедленно замигала красным, оповещая о серьезных проблемах.

“Внимание! — оповестила бегущая строка. — Температура тела 39,9! Срочно обратитесь к врачу!”

Глава 9, в которой я остался один. Совсем один!

К утру температура не спала. Не помогли ни жаропонижающие, ни антибиотики. Вильд храбрился, отмахивался от моих вопросов о самочувствии и даже наловил рыбы, но я видел, что с каждым часом эта храбрость дается ему все труднее.

Я буквально изнасиловал свою биометрическую панель, проверяя собственную температуру каждые полчаса… или каждые десять минут — будет вернее. Но даже когда мне казалось, что вот сейчас-то точно весь горю, скафандр неизменно выдавал тридцать шесть и шесть с небольшими вариациями.

Самым странным было то, что я не мог понять, чем именно заболел Вильд. У него не было ни насморка, ни кашля, ни расстройства пищеварения — только несбиваемая высокая температура, от которой ломило тело и бросало в пот.

Опреснители я больше не использовал — в котелок достаточно быстро набиралась дождевая вода. Когда набрался полный котелок, я вскипятил воду — пусть и дождевая, но вряд ли она была стерильной, — остудил ее и разлил в мягкие пластиковые емкости, которые специально для этого имелись в ранце моего скафандра. Потом, когда вода набралась снова, я кое-как почистил рыбу — а точнее, снял с нее шкуру, как с кролика, — и сварил суп. Рыб на этот раз Вильд поймал разных, но я выбрал такую же, как мы ели вчера — она вполне благополучно переварилась без каких-либо видимых последствий.

А после еды Вильд забылся болезненным тяжелым сном, а я остался один.

***

Я предпочел бы сдохнуть там, посреди волн. Там все было как-то яснее. И еще я там был не в полном одиночестве.

Но лучше бы я был в полном одиночестве, потому что находиться рядом с дорогим тебе человеком, видеть, как он умирает, быть при этом не при смерти самому и не иметь возможности ничего сделать…

Вот так и выглядел мой ад, понял я. Море, скала, безлюдье — никаких шансов вызвать помощь — и умирающий Вильд. Выкинь скалу, шлепни нас обоих опять в воду, и будет легче — мне будет легче, потому что там я и сам практически умирал.

Какая. Срань. Какая. Срань.

Я пнул ни в чем не повинную волну, которая, как живая, отбежала и обиженно зашипела, и побрел к нашему логову.

Вильду лучше не стало. Температура была 40,1 — еще градус, и начнутся необратимые повреждения клеток. Я постоял, не чувствуя вообще ничего, такая вот психологическая анестезия сработала в стрессовой ситуации… Потом все-таки попробовал еще раз уколоть жаропонижающее и сменил охлаждающую повязку у Вильда на лбу. Его скафандр был не такой умный, как моя “Прионика”, но знал, что при повышении температуры тела его нужно охлаждать, и делал это без моей помощи. Другой вопрос, насколько хватит заряда аккумуляторов… Поэтому я все время проверял, все ли в порядке и работает ли терморегулятор. Из-за этого Вильд еще и постоянно мерз, дрожал и сворачивался калачиком.

Я мог бы стоять неподвижно над Вильдом или сидеть рядом с ним, но сделать больше ничего не мог — лишь ждать, поднимется температура или опустится. И за двенадцать часов она выросла на две десятых градуса, несмотря на все предпринятые меры. Ого, это прекрасно, это обнадеживает! Зашибись, от меня, хотя и с почти медицинским дипломом, толку столько же, сколько от школьника, умеющего колоть витаминные уколы своей стареющей собаке.

Я понимал: еще немного, и моя психика не выдержит. Я не смогу держать себя под контролем, в какой-то момент прорвется паника, страх, ожидание конца, и меня благословенно переклинит. Чтобы не дать мне умереть от страха, мой мозг выключит во мне человека, я сяду и буду беззаботно смеяться, водить пальцем по скале и пускать слюни.

Я повернулся и пошел к скале-жемчужине.

Я сейчас еще раз все осмотрю, перетащу туда наши нехитрые снасти, что все еще мокли под дождем. Надо было бы посмотреть, что там еще интересного в мешках да непромокаемых сумках, но сил на это не было. Или, скорее, интереса. А, да, и не забыть про еду. Я остановился, обернулся, посмотрел на котелок и осознал, что не смогу проглотить ни куска. Да и надо ли?.. В конце концов, если нам суждено умереть здесь обоим, то, может, не затягивать агонию?.. Впрочем, пока были силы и разум, следовало позаботиться о последнем приюте.

Я не считал ритуальные традиции чем-то важным. Дело было в другом. Мы с Вильдом как представители другой экосистемы и в живом виде представляли угрозу для В-140. Что говорить, когда мы станем неживы…

Я опять затормозил у входа в башню. Я идиот? Ну, как сказать, потому что очевидный ответ не дает даже неочевидного ключа к решению. Да, Вильд заразился чем-то очень местным, что не берут наши антибиотики. Даже универсальные антибиотики не панацея, и не потому, что где-то сидят злобные рептилоиды и руководят всеми галактиками в своих интересах, простых смертных не пускают, куда им захочется. А для того, чтобы условно простые смертные не стали смертными безусловно. Бактерии, вирусы, неизвестные микроорганизмы — даже амебы могли принести смерть. Даже на Земле. Что говорить о далеких планетах…

Я вернулся к Вильду и убедился, что ничего не изменилось. Температура 40,1 — она повышается на четыре десятых градуса за сутки, к вечеру будет 40,3, завтра к вечеру — 40,7, а послезавтра… если ничего не изменится в лучшую сторону, послезавтра станет для нас с Вильдом последним днем. Хотя нет, я, наверное, протяну немного дольше.

Тут мне пришла в голову мысль, от которой я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и от души рассмеялся. Ответим на письмо — покажем свой интерес… Мы так переживали о своей репутации… Черт, лучше быть нищим и живым, чем богатым и мертвым!

Был такой старинный фильм — «Послезавтра». Я его никогда не смотрел, но думал — там тоже что-то неизбежное.

— Док?

Голос Вильда показался мне настолько привычным, что я вздрогнул и спросил:

— Тебе лучше?

Разумеется, нет, потому что температура никуда не исчезла, но хотя бы на полминуты я могу представить, что все обошлось? Хотя знаю прекрасно, что улучшения часто мнимые перед самым концом…

— Ты видел? — спросил меня Вильд, попытался приподнять голову, но сил у него не было. Я сел рядом. — Ты его видел?

Я помотал головой. Совсем плохо, начинаются галлюцинации. Болтаясь на волне, мы их тоже ловили… И все же от его голоса мозги наконец-то хоть немного прояснились и начали работать. Чем и как Вильд мог заразиться? Почему не заболел я?

Как все ветврачи, я ежегодно вакцинировался по определенной схеме. Но незадача — Вильд тоже, потому что он был профессиональным охотником. Разница между ним и мной была лишь в том, что его схема была еще сложнее. И что же, выходит, что какая-то вакцина в организме Вильда оказалась лишней и сработала против него?

Или было что-то еще? Какое-то различие?.. Люди в принципе все одинаковые в биологическом смысле, но кое-что все-таки отличалось. Цвет волос? Цвет глаз? Идиотизм. Группа крови?..

— Какой у тебя резус-фактор? — спросил я, уцепившись внезапную мысль. Можно подумать, что, имей я здесь стационарную лабораторию и докопайся до причины болезни, я бы сумел ее каким-то неведомым способом вылечить.

— Что? — Вильд с трудом разлепил покрасневшие набухшие веки. Помолчал и закрыл глаза снова. — Отрицательный, — выдохнул, вселяя в меня очередную порцию надежды — все-таки он не до конца еще впал в беспамятство.

— А у меня положительный… — различие, черт побери. Я нашел различие, но это было как найти пачку тоссов под одной из ступенек лестницы: что с ней делать, я все равно не знал.

— Я сейчас приду, — пообещал я. Мне нужно было еще перетащить с берега все, что у нас там было.

И, пока таскал, я смотрел вокруг. Ничего, никого, только волны. Правда, я заметил кого-то вдалеке — или крупную рыбу, или небольшого зверя, похожего на калифорнийскую морскую свинью. Свиньи нами интересовались мало, поэтому я подобрал остатки вещей и вернулся в башню.

40,1 градуса. Продержимся? Прорвемся? Делать мне уже было нечего, спать и есть я не мог, сходить с ума было больно. Физически больно — никогда не думал, что вот так оно может быть.

Вильд, однако, выпил воду, что меня порадовало. Я подождал полчаса, ввел еще дозу антибиотика. Он хочет жить, он справится, если не сдамся я.

Нужно было отвлечься. Выходить под дождь не хотелось, но можно было подняться наверх. Я стоял на площадке, открытый всем ветрам, и меня сдувало к чертям свинячим, я смотрел на горизонт, как проклятый всеми богами Робинзон, и выискивал хоть что-то… хоть кого-то. Никого и ничего.

А потом стемнело.

Я глянул в темноту провала лестницы и уныло подумал, что это будет чертовски идиотская смерть, если я сейчас просто навернусь вниз с высоты. Хотя, с другой стороны, она хотя бы будет легкой… Но преждевременной. Пока что нас еще двое, и я не имел права сдаться первым.

Поэтому спускался я осторожно, ставя ноги поближе к стене — у лестницы не было никакой ограды. Странное свечение на стене привлекло мое внимание, но я сначала удостоверился, что Вильд спит, не хочет пить, не хочет есть, дыхание тяжелое, температура не растет… и не падает. Черт. Потом я подошел к зеленоватому пятну над нижними ступенями и хрипло расхохотался.

Я считал, что уже в процессе умалишения, но это было как-то слишком. Светились не микроорганизмы, как я полагал, и не какие-то страшные призраки, которых могло породить угасающее подсознание, а кнопки. Самые обычные кнопки. Я, раз уж все равно свихнулся, нажал на одну из них, и ничего не произошло, если не считать звуковых галлюцинаций.

На которые я с чистой совестью решил не обращать внимания.

***

Утром я все еще не хотел есть, температура Вильда была 40,2, и мне удалось влить в него немного воды. Он исхудал, глаза ввалились, и мне показалось, что он меня не узнает.

Я уколол ему бесполезный антибиотик и заставил себя поесть. Сначала долго возился с удочкой, которую впервые в жизни взял в руки — и хоть бы какая мелочь клюнула после всех моих стараний. Но нет, я часа два пробегал по кромке воды, кроя местную природу матом. Наконец удочку потянуло, я извлек из воды трепыхающуюся тушку, с огромным трудом снял ее с тройного чертовски острого крючка и даже немного гордый собой вернулся в башню. Там чулком содрал с добычи кожу с мелкой гладкой чешуей и кинул тушку в котелок.

Рыба моментально покраснела.

— Ну извини, — сказал я. — Голая или нет, все равно ты уже еда.

Рыба была отвратительная — одни кости. Я опять матерился, теперь уже на нее. Вильд проснулся, но есть не стал, воду выпил — я немного приободрился. 40,2 — ждем, что дальше…

— Срань, — выплюнул я вместе с впившейся в губу рыбьей костью. Похоже, без Вильда я тупо с голоду двину кони, даже если крыша как-нибудь залатается. — Срань ты такая.

Я совершил еще две вылазки на неудачную рыбалку, и только на третий раз мне удалось поймать существо приличного размера. Что это было за существо, я даже не рассматривал — уже снова стемнело, и я потрошил его уже почти на ощупь. А жаль. На вкус оно было намного, намного лучше предыдущего и даже того, что поймал Вильд. Совсем как курица и даже без мерзкого привкуса попкорна.

Ел я, сев к лестнице спиной. Глюк оказался настырным, и зеленоватое свечение пугало меня до чертиков просто одним своим наличием. А потом я напоил Вильда рыбным бульоном — он даже проглотил пару кусочков рыбы… и не иначе как на волне эйфории страх вдруг сменился диким любопытством. У психов, подумал я, поднимаясь, так бывает: отшибает инстинкт самосохранения напрочь. Я шел навстречу собственным глюканам — к «кнопке», или что там было на панели, которая все так же горела зеленым, но теперь уже и мигала.

Больше того — она со мной разговаривала.