Цитаты из книги «Зов пустоты», страница 2
Зверь в глубинах души не верит в свободу. Добродушие – подозрительно. Тишина – угрожающа. Простор – ловушка. Стены не разошлись – они следуют за тобой, зажимают в углу и шепчут, что свобода – не дар, а экзамен, на котором нельзя ошибаться. Испытание силой воли, этой тишиной, этим простором, этой ужасающей возможностью… быть человеком.
Подхожу к окну. Стекло холодное, почти ледяное. На улице едва светает – лишь разбавленная тьма, размытая по краям серым. Такого неба я не видел тринадцать лет. Оно было слишком просторным, слишком пустым. Провожу пальцем по стеклу, оставляя жирный след. За этим запотевшим, блеклым стеклом – мир, который отнял у меня время. И люди, которые забрали всё остальное – имя, достоинство, будущее.
Здесь дома – белые, нахально белые, будто их каждое утро моют и красят заново. Дворы огорожены аккуратно подстриженными кустами – ни заборов, ни замков. Вся их жизнь, как на блюде. Ставлю последнюю сотку, что каждый из них знает, во сколько другой срал.
Свет от лампы колышется, заставляя тени на обоях кружится в танце, и каждый предмет – потёртая чашка с печеньем, почти увядший цветок на подоконнике, даже чайник, который негромко посапывает – кажутся свидетелями странной, тонкой перемены. Они наблюдают за тихой, почти неуловимой метаморфозой: как в каменную трещину одиночества по капле просачивается незнакомое чувство – простая, неумелая человеческая близость.
Мне интересен этот мир, интересны его создания, но так горько, так невыносимо горько на душе от того, что весь он с каждым днём всё ближе к падению, к пропасти, и толкают его туда не стихийные бедствия, а «человекоружие» – изощрённое, целенаправленное.
Мне не дано постичь архитектуру мозга, которая в одном случае рождает музыку, а в другом – холодную жажду крови, жажду мести, жажду предательства.
Картина выходит не хуже музейной: натюрморт «девочка с персиками», только вместо персиков – россыпь её вездесущих следов, её хаос, её беспомощность, а в место юной девчонки – старуха, что разъедает дом так же тихо и неизбежно, как плесень в углах камеры.
