Читать книгу: «100 великих историков»

Name: 100 великих историков
Author: Борис Соколов
ISBN: 978-5-4484-8922-8

Шрифт:

Геродот
(около 484 до н. э. – около 425 до н. э.)

Древнегреческий историк Геродот Галикарнасский, по крылатому выражению древнеримского философа Цицерона, был «отцом истории». Его главное и единственное дошедшее до нас сочинение – «История» – посвящена описанию греко-персидских войн (500–449 годы до н. э.). Это первое полностью сохранившееся историческое и вообще прозаическое произведение европейской литературы. «История» не была завершена Геродотом.

Геродот родился в Галикарнасе, городе в Карии на средиземноморском побережье Малой Азии. В то время Галикарнас входил в состав Персидской империи. Возможно, Геродот в молодости слышал рассказы галикарнасцев о персидских приготовлениях к вторжению в Грецию и об участии во вторжении местного флота под командованием Артемизии I из Карии. Галикарнас был основан дорийцами, поэтому Геродот, скорее всего, принадлежал к этому древнегреческому племени. Тем не менее он писал свои исторические труды на ионийском диалекте, который, возможно, выучил еще в юности, проживая на острове Самос, куда он бежал со своей семьей от притеснений Лигдамида, галикарнасского тирана и внука Артемисии. Впрочем, ионийский диалект использовался и в официальной переписке в Галикарнасе, так что Геродот вполне мог выучить ионийский диалект и в родном городе. Он происходил из богатого и знатного семейства Ликса, имевшего обширные торговые связи. Отца Геродота звали Ликсом, а мать – Дрио, или Рео. Геродот поддерживал партию, боровшуюся против тирана Лигдамида. Возможно, Геродот участвовал в неудавшемся восстании против тирана. По одной из версий, он позднее вернулся в Галикарнас, чтобы возглавить новое восстание, в результате которого Лигдамид был свергнут. В дальнейшем, около 464 года до н. э., Геродот отправился в путешествие, одной из целей которого был сбор сведений о греко-персидских войнах. Историк стремился побывать на местах основных сражений. Он посетил Вавилон, Ассирию, Египет, Малую Азию, Геллеспонт, Северное Причерноморье и Балканский полуостров от Пелопоннеса до Македонии и Фракии. Около 446 года до н. э. Геродот поселился в Афинах, где сблизился с приближенными Перикла. Он искренне восхищался царившими в Афинах при Перикле демократическими порядками. Геродот публично читал в Афинах отрывки из своей «Истории». Он получил финансовое вознаграждение от афинского народного собрания в знак признания его исторических трудов. В 444 году до н. э. Геродот принял участие в основании общеэллинской колонии Фурии в Великой Греции, в современной Калабрии. По одной из версий, в Фурии он и умер около 425 года до н. э. По другой версии, Геродот умер в Пелле (Македония), а по третьей версии – успел вернуться в Афины и скончался там во время эпидемии чумы 430/29 года до н. э. В качестве доказательства этой версии рассматривают то, что в «Истории» есть подробные сведения о некоторых событиях первых лет Пелопоннесской войны. Но эта версия считается маловероятной.

Геродот. Античный бюст

Главный труд Геродота дошел до нас в списках X–XI веков. Кроме того, в начале XX века были найдены папирусные отрывки «Истории», относящиеся к I–III векам н. э. и совпавшие с позднейшими списками. Впервые она была издана в конце XV века. «История» Геродота содержит сведения не только по истории, но и по географии, этнографии, естественной истории и литературе. В первой половине своего труда Геродот рассказывает о возвышении Персидского царства, о Вавилонии, Ассирии, Египте, Скифии, Ливии и других странах Востока. Он также дал первое систематическое описание жизни и быта скифов. 1‐я и 3‐я книги посвящены Ассирии, Вавилону и Персии, 2‐я – Египту, 4‐я – Скифии, а остальные пять – греко-персидским войнам. Основная тема «Истории» – борьба эллинов с варварами. Хотя симпатии Геродота были на стороне греков и он стремился доказать справедливость войны, которую греки вели против персов, впоследствии Плутарх, ненавидевший персов, называл Геродота «варваролюбом», поскольку тот не изображал персов только как злодеев. Главная цель Геродота – чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они вели войны друг с другом. Геродот пытался дать хронологически стройную и правдоподобную версию исторических событий. Однако он порой не различал действительно происшедшие события и сказки и мифы. Геродот опирался на устную традицию и неизбежно привнес в свою «Историю» те искажения, которым подвергаются исторические факты при устной передаче сведений о них, когда на основе фактов создаются мифы, которые далее развиваются уже по своим собственным законам, все более отдаляясь от породившего их исторического события. Пытаясь создать стройную хронологию описываемых событий, Геродот чаще всего не располагал достоверными данными, когда речь шла о событиях далекой древности. Поэтому датировки Геродота зачастую не совпадали с датами открытых впоследствии исторических памятников – материальных и литературных. Также позднейшие исследования доказали фантастичность данных о численности персидских армий, приводимых Геродотом. Автор «Истории» нередко объяснял те или иные исторические события действием иррациональных сил, вроде воли богов или веления судеб. Много внимания уделял исполнению различных предсказаний и предзнаменованиям, что отражало уровень самосознания греков того времени. Геродот придерживался принципа – максимально точно передавать то, что ему сообщают, но не всему верить. Другое дело, что в те времена приемов исторической критики еще не существовали и историк вынужден был руководствоваться интуицией, здравым смыслом (а тогда греки верили в чудеса, приметы и предсказания оракулов) и собственным жизненным опытом. Геродот верил, что боги завидуют людям и потому судьба преследует тех, кто, по мнению богов, достиг слишком большого успеха. Произведение Геродота стало первым по времени историческим трудом, созданным в рамках европейской цивилизации. Он содержит уникальную информацию по истории VI–V веков до н. э. Геродот первым в истории попытался провести систематическое исследование исторических событий, свидетелем которых он был или о которых слышал предания. «История» включает в себя главным образом рассказы о жизни царей, правителей и полководцев и описание крупных сражений, повлиявших на исход войн. При этом результаты деятельности исторических личностей Геродот порой объясняет их собственными свойствами. Иной раз для объяснения принимается во внимание политический опыт и анализ реальных исторических и географических условий – настолько, насколько их знал Геродот. Фукидид обвинял Геродота в сочинении истории для развлечения читателей. Вместе с тем многое из того, что сообщил Геродот, было впоследствии подтверждено историками и археологами. По признанию Геродота, он писал только о том, что сам видел или о чем ему рассказывали. Для географической и этнографической частей «Истории» главным источником послужило «Землеописание» Гекатея Милетского (VI век до н. э.).

Фукидид
(между 470 и 455 до н. э. – между 400 и 396 до н. э.)

Фукидида, древнегреческого историка и полководца, считают основоположником истории как науки. Согласно разным источникам, он родился между 470 и 455 годами н. э. в Галимунте, в Аттике, примерно в 6,2 км к югу от Афин. Фукидид к богатой и знатной фамилии. Его предком был фракийский царь Олор, и он находился в родстве с семьёй афинского государственного деятеля и полководца Мильтиада (около 550–489 год до н. э., победителя в битве при Марафоне) – аристократическим родом Филаидов. Сам Фукидид был очень богатым человеком, так как владел золотыми приисками во Фракии. По всей вероятности, он также был близок к правителю Афин Периклу. Фукидид был хорошо образованным человеком. В первые годы Пелопоннесской войны (431 год до н. э. – 404 год до н. э.) он находился в Афинах, в 430 году до н. э. в ходе эпидемии переболел чумой. Во время боевых действий во Фракии Фукидид командовал афинской эскадрой у острова Фасос, но не сумел предотвратить переход города Амфиполя на сторону спартанцев, хотя ему и удалось защитить Эйона от спартанского полководца Брасида. За это поражение Фукидид был изгнан из Афин и поселился в своём фракийском поместье. Там он писал «Историю Пелопоннесской войны», наблюдая за военными действиями уже только в качестве зрителя. Он посетил ряд мест сражений, побывал при дворе македонского царя Архелая и, возможно, наблюдал неудачную атаку Сиракуз афинянами в 415 году до н. э. После поражения и капитуляции Афин в 404 году до н. э. Фукидид был амнистирован и вернулся в Афины. Он, по всей вероятности, умер между 400 и 396 годами до н. э.

При написании «Истории Пелопоннесской войны» главной целью Фукидида было, по его собственным словам, «отыскание истины». Он был очевидцем многих событий, отразившихся в истории. Фукидид стал создавать свой труд сразу после начала войны. «История Пелопоннесской войны» состоит из 8 книг. 1‐я книга является введением и включает в себя очерк древнейшей истории Греции, изложение поводов к войне и её действительных причин, а также очерк 50‐летней истории от Платейской битвы 479 года до н. э., в которой греки разгромили персидскую армию (этой битвой заканчивается «История» Геродота), до начала Пелопоннесской войны и разрыва отношений между Афинами и Спартой. Описание Пелопоннесской войны доведено до зимы 411 года до н. э.

Фукидид. Мозаика из Джераша. Иордания, III в. н. э.

При создании «Истории» Фукидид стремился включать в нее только достоверные сведения, а не сказочные истории, в отличие от Геродота, предназначенные для развлечения читателя. Фукидид хотел, чтобы его труд признали полезным те, «кто пожелает иметь ясное и верное представление о прошлом, ввиду того что, по свойствам человеческой природы, и в будущем когда-нибудь может произойти нечто подобное». Своё произведение он считал достоянием вечности. Фукидид старался использовать либо собственные наблюдения, либо сведения, полученные от других людей, но проверенные по нескольким источникам (показаниям свидетелей). При этом он учитывал, что об одном и том же событии, даже будучи его очевидцем, люди будут рассказывать по-разному и всегда могут иметь собственные пристрастия и намеренно или непредумышленно искажать события. Кроме того, свидетели часто подвержены ошибкам памяти. Тем самым Фукидид впервые изложил основы исторической критики. Он также первым стал цитировать документы и некоторые из них целиком включил в свою историю (в частности, текст перемирия 423 года, т. н. Никиева мира). Фукидид также использовал надписи-эпитафии и старался извлечь зерно истины из мифов и преданий. Он расспрашивал очевидцев событий и записывал их рассказы. Он стремился реконструировать события древнейшей истории, свидетелями которых не мог быть ни он сам, ни его современники. Этой цели служили надписи, мифы и легенды, а также сочинения предшественников, эпос, географические названия, материальные памятники, быт отсталых в культурном отношении греческих племён и варваров, обычаи, праздники и обряды. Перечислив все события, послужившие предлогом к началу Пелопоннесской войны, он подчеркивает, что действительной причиной послужило возвышение Афин, в котором Спарта видела угрозу. Фукидид верил, что одинаковые причины и условия вызывают одинаковые следствия. Понимание того, что в ряде случаев одинаковые причины и условия могут порождать разные следствия, пришло к историкам лишь много веков спустя. Тем не менее Фукидид полагал, что история слишком иррациональна и непредсказуема и поэтому невозможно предсказать даже ближайшее будущее. И в частности, начиная войну, нельзя предсказать ее исход. Фукидид полагал, что до тех пор, пока не изменится человеческая природа, будут происходить войны, восстания, междоусобицы и прочие жестокости. Так, одичание и деморализацию общества на острове Керкира он связывал с жестокой междоусобной войной, поскольку «вследствие междоусобиц множество тяжких бед обрушилось на государства, бед, какие обыкновенно бывают и всегда будут, пока человеческая природа остаётся тою же». Фукидид объяснял исторические события, не принимая во внимание волю богов, предсказания и предзнаменования. Он упоминает те же предсказания оракулов, но только в качестве фактора, воздействующего на исторический процесс, потому что массы людей верят предсказаниям. Историк отрицал божественное вмешательство в человеческие дела. Фукидид верил, что на будущее могут влиять не оракулы, а ум и знание людей. В политическом плане историк был сторонником умеренной демократии, которая, по его мнению, может вступать в союз с умеренной олигархией, и противником как крайней демократии, так и крайней олигархии. Поведение же отдельных лиц он объяснял личными интересами.

Пятую часть от общего объема труда Фукидида составляют речи исторических деятелей, некоторые из которых историк слышал лично, а другие ему передали люди, их слышавшие. Историк писал по этому поводу: «Что касается речей, произнесенных отдельными лицами или в пору приготовления к войне, или во время уже самой войны, то и для меня трудно было бы запомнить сказанное в этих речах со всею точностью то, что я слышал сам, да и для тех, которые передавали мне сказанное в каком-нибудь другом месте. Речи составлены у меня так, как, по моему мнению, каждый оратор, сообразуясь всегда с обстоятельствами данного момента, скорее всего, мог говорить о настоящем положении дел, причем я держался возможно ближе общего смысла действительно сказанного». Естественно, ни одна из речей в «Истории» не является дословным воспроизведением сказанного оратором. Ведь стенографии и тем более аудиозаписи тогда еще не существовало. Но нет оснований предполагать, что Фукидид вкладывал в речи исторических личностей собственные домыслы. По всей видимости, он лишь пытался заполнить лакуны или «темные места» в тех речах, которые записал непосредственно или от тех людей, которые их слышали, наиболее вероятными высказываниями соответствующих исторических деятелей. Поскольку других сколько-нибудь пространных сочинений в древнегреческой историографии о периоде Пелопоннесской войны, описанной Фукидидом, не сохранилось, у нас нет возможности проверить, насколько приведенные Фукидидом речи аутентичны. И тем более невозможно вычленить, какие суждения в речах принадлежат ораторам, а какие – самому Фукидиду. Отсутствие других современных Фукидиду сочинений об описанном им периоде Пелопоннесской войны также делает весьма затруднительной научную критику «Истории» Фукидида. Такую критику можно осуществлять, только исходя из неких логических построений и экстраполяции позднейших исторических знаний. Тем не менее, принимая во внимание его метод, предполагающий поиск рациональных причинно-следственных связей между историческими событиями, многие историки последующих поколений склонны были считать Фукидида «отцом научной истории». Австрийский и британский философ и социолог Карл Поппер (1902–1994) полагал, что Фукидид был «возможно, величайшим историком, который когда-либо жил на свете».

Полибий
(около 200 до н. э. – около 120 до н. э.)

Древнегреческий историк, государственный деятель и военачальник Полибий прославился своей «Всеобщей историей» в 40 томах, охватывающей события, происходившие в Риме, Греции, Македонии, Малой Азии и в других регионах в период с 220 по 146 год до н. э. Из 40 книг его «Истории» полностью сохранились только первые 5 и большая часть 6‐й, опубликованные не позднее 150 года до н. э. Остальные книги дошли до нас в более или менее подробном изложении и фрагментах, приводимых византийскими энциклопедистами X века. Полибий родился около 200 года происходил из знатного аристократического рода городской общины Мегалополя в Аркадии. Его отец Ликорт неоднократно занимал важные должности в Ахейском союзе – гиппарха (начальника союзной конницы), стратега, начальника вспомогательного войска союза и участвовал в ряде посольств. В 169 году до н. э. Полибий тоже был избран на пост союзного гиппарха. Он пытался наладить отношения с союзниками Рима и предпринял дипломатическую поездку в римский военный лагерь в Македонии с предложением военной помощи. Полибий служил начальником конницы при римском полководце Луции Эмилии Павле Македонском. Павел возглавлял союзные римско-греческие войска, сражавшиеся с македонским царём Персеем в ходе Третьей Македонской войны (171–168 годы до н. э.). После сокрушительного поражения Персея в битве при Пидне в 168 году до н. э., в ходе которой македонский царь был пленен, Полибий в числе тысячи знатных ахейцев был отправлен в Италию. Их обвинили в недостаточной помощи римлянам в войне. В Рим ахейцы прибыли в 167 году до н. э. и были оставлены там в качестве заложников. Полибий поселился в Риме, так как Луций Эмилий Павел предложил ему стать наставником своих сыновей. Во главе исследовательской экспедиции Полибий побывал в Александрии Египетской, Гадесе, Керне и Атлантическом океане. В 151 году до н. э. Полибий использовал своё влияние на римского полководца и политика Публия Корнелия Сципиона Эмилиана Африканского (185/184—129 до н. э.), в кружок единомышленников которого историк входил и воспитателем которого был, и добился освобождения оставшихся в живых заложников-ахейцев с разрешением им вернуться на родину. К моменту завершения Третьей Пунической войны Полибий вернулся из экспедиции и стал свидетелем падения Карфагена весной 146 года.

Со 145 года до н. э. Полибий участвовал в сенатской комиссии из 10 человек для политической реорганизации Греции и добился того, что скульптурные изображения Ахея и Арата не были отправлены в Рим. Он отказался получить в дар от римлян конфискованное имущество лидеров антиримских выступлений и призывал своих друзей также не делать этого. Греки воспринимали Полибия как защитника своих интересов перед римлянами. Предполагают, что Полибий сопровождал Сципиона в Испанию, выступая в качестве его военного советника во время Нумансийской войны 143–133 годов до н. э. Этой войне Полибий посвятил не дошедшее до нас сочинение. Будто бы, когда Сципион выполнял советы Полибия, дела шли хорошо, когда же он пренебрегал его указаниями, то совершал ошибки и терпел поражения. Последним событием, упомянутым в его трудах, вероятно, является строительство дороги Виа Домиция на юге Франции в 118 году до н. э. Известно, что Полибий упал с лошади и умер от приобретенной в результате падения болезни в родном Мегалополе в возрасте 82 лет, однако в каком году это произошло, неизвестно до сих пор.

Во «Всеобщей истории» Полибий главным образом уделял внимание военной и политической истории. Свою задачу он видел в том, чтобы не только описывать, но и объяснять исторические события, выявлять причинно-следственные связи между ними. Полибий допускал вмешательство судьбы, но только тогда, когда не удавалось найти рационального объяснения тех или иных событий. Он считал, что история – это полезное знание, поскольку она воспитывает человека, учит его достигать успеха и мужественно переносить все превратности судьбы. Он сравнивает государства македонян, персов и римлян и отдает предпочтение победителям-римлянам. При описании событий последнего полувека Полибий опирался главным образом на воспоминания очевидцев. Хронологически его «История» охватывает период с 220 года до н. э., когда карфагеняне покорили Испанию, до 146 года до н. э., когда Карфаген был взят римлянами, а вся материковая Греция оказалась под властью Рима после Ахейской войны. Начальную дату повествования Полибий обосновал следующим образом: «Раньше события на земле совершались как бы разрозненно, ибо каждое из них имело своё особое место, особые цели и конец. Начиная же с этого времени история становится как бы одним целым, события Италии и Ливии переплетаются с азиатскими и эллинскими, и все сводятся к одному концу». Оптимальным государственным устройством историк считал древнеримское, сочетающее в себе элементы монархии, аристократии и демократии. Движущей силой истории Полибий считал судьбу, которая помогает римлянам за их добродетели и ведет их к единой цели – гегемонии в Ойкумене, под которой тогда понималось Средиземноморье. Но действующими лицами истории, по мнению историка, являются люди. Историю Полибий рассматривал как процесс смены повторяющихся циклов. В ходе цикла последовательно осуществляется смена шести форм государственности: монархия (единоличное правление вождя или монарха, основанное на разуме) перерождается в тиранию, на смену которой посредством насильственных способов (восстание, переворот или убийство тирана) приходит аристократия (власть немногих в интересах общего блага), которая вырождается в олигархию (царство беззакония, стяжательства, интриг мелкой группы против всего народа), народ восстает против олигархов и устанавливается демократия, которая вырождается в охлократию (господство черни, толпы). Охлократия, как считал Полибий, является наихудшей и последней ступенью, а потом цикл повторяется снова. Преодолеть цикличность может только мудрый правитель, который способен принять хорошие законы, сочетать положительные черты монархии, аристократии и демократии и создать новую смешанную форму государства. Идеалом такого государственного устройства Полибий считал Рим, где наиболее последовательно проведен принцип смешанной государственности и разделение властей. Консулат отражает монархический принцип, сенат – аристократический, а народное собрание – демократический. Их равновесие обеспечило процветание и могущество Рима.

Полибий. Вена, Австрия, конец XIX в.

Сыма Цянь
(145 или 135 до н. э. – около 86» до н. э.)

Сыма Цянь, потомственный историограф китайской династии Хань, был также известен как астроном и поэт. Главный труд Сыма Цяня «Ши цзи» («Исторические записки») описывает историю Китая от мифических родоначальников до времени жизни историографа. Название «Ши цзы» труд Сыма Цяня получил уже после смерти автора; сам Сыма Цянь называл свое сочинение «Книгой Придворного историографа» («Тайшигун шу»). Сыма Цянь, которого называют «отцом китайской историографии», родился в Лунмэне, в нынешней провинции Шаньси. А вот насчет года его рождения разные источники указывают либо на 145 год до н. э., либо на 135 год до н. э. Отец Сыма Цяня был историографом при императоре У (Хань У-ди). Он также заведовал императорской библиотекой и наблюдал за календарем. Сыма Цянь уже к десяти годам изучил древние сочинения. В возрасте 20 лет он отправился в путешествие по владениям Хань для сбора местных исторических свидетельств, преданий и легенд. Сыма Цянь посетил территорию современных провинций Шаньдун, Юньнань, Хэбэй, Цзянсу, Цзянси и Хунань. После путешествия он сопровождал императора в инспекционных поездках. В 110 году до н. э. Сыма Цянь отправился в военную экспедицию против западных «варваров», однако из-за смертельной болезни отца вынужден был вернуться в столицу Чанъань. В 108 году до н. э. он начал работу над «Историческими записками» – трудом, который был задуман его отцом. К историографу попадали все документы, поступавшие из провинций в столицу. Кроме того, он выполнял при императоре функции астролога и астронома. «Исторические записки» были завершены в 91 году до н. э., после почти 20 лет напряженной работы. В 105 году до н. э. Сыма Цянь был назначен руководителем комиссии по реформе календаря, осуществленной в 104 году до н. э. Год в календаре Тайчу, представленном Сыма Цянем, составлял 365,25 дня. Этот календарь стал основой современного китайского лунного календаря. В 99 году до н. э. Сыма Цянь заступился за военачальника Ли Лиина, который был пленен хунну. За это историк попал в немилость к императору и был приговорен к смертной казни, которую можно было заменить либо большим денежным штрафом, либо кастрацией. У историка не было средств на выплату штрафа, и он вынужден был согласиться на кастрацию, после которой провел в тюрьме еще три года. После выхода на свободу Сыма Цянь был назначен на должность хранителя императорской печати. Это была гораздо более высокая должность, чем придворный историограф, но на нее назначали только евнухов. Точная дата смерти Сыма Цяня неизвестна. Предполагается, что он умер около 86 года до н. э. Внук Сыма Цяня Ян Юнь впервые опубликовал грандиозный труд своего деда во время правления императора Сюаня (91–48 до н. э., правил в 74–48 годах до н. э.).

Сыма Цянь

Сыма Цянь был первым в Китае, кто предпринял попытку систематизировать исторические данные и установить закономерности исторического процесса. В «Исторических записках» Сыма Цянь охватывает две тысячи лет истории Китая, от мифических времён и до II века до н. э., от мифического Желтого императора и до империи Западная Хань. В книге насчитывается 130 глав и более 500 тысяч иероглифов. Сыма Цянь считал, что добрая воля человека, если ей помешали претвориться в жизни, может воплотиться в литературном произведении, которое прославит своего автора. Историк считал воздаяние за добродетельные или дурные поступки важным фактором истории. Воздаяние может последовать и при жизни человека, и через много поколений. Заслуги предков становятся источником благ для рода, дают ему запас благодати, которая охраняет потомков, но этот запас конечен и постепенно иссякает. Сыма Цянь пытался понять, почему возвышаются и приходят в упадок правящие династии. Некоторые разделы его труда представляют собой изложение событий в исторической последовательности, тогда как другие разделы освещают различные темы: музыку, церемонии, календари, верования, экономику, а также подробные биографии исторических деятелей – правителей, полководцев, дипломатов, поэтов, ученых, крупных торговцев и ремесленников. Жизнедеятельность народа на протяжении всего цикла его исторического существования, как считал Сыма Цянь, основана на трех принципах – прямодушии, почёте и культурности. Прямодушие, искренность, становясь самоцелью, неизбежно вырождается в дикость. Становится необходимым переход к другому строю государства, основанному на принципе почета, уважения. Но если почет трансформируется в суеверие, обожествление правителя, который этого не стоит, то на смену ему приходит принцип культурного начала, цивилизованности. Но безоглядное следование этому принципу ведет к тому, что он вырождается в суррогат культуры, в псевдоученость, фальшь. И происходит возвращение к принципу прямодушия и начало нового цикла. Сыма Цянь считал, что историк должен не только добросовестно записывать факты, но и «исправлять» историю во имя утверждения того идеала, которому он следует. Мир Сыма Цянь делил на две области – Ян, где живут «этические люди», китайцы, и Инь, место обитания воинственных варваров и воинственных китайцев. Вмешательство Неба в дела людей он объяснял смену династий, нарушение закона воздаяния, редкостное везение людей. Сыма Цянь считал, что историки должны быть беспристрастными и иметь право на суждение, независимое от мнения правителей. Свой труд он называл «записями только правды». Сыма Цянь писал только то, что сам считал правдой.

Гай Саллюстий Крисп
(87 или 86 до н. э. – около 34 до н. э.)

Гай Саллюстий Крисп, древнеримский историк, реформатор античной историографии, родился в городе Амитерне в Сабинской области (к северо-востоку от Рима) в 87 или в 86 году до н. э. От его главного труда, «Истории», сохранились лишь небольшие фрагменты. Саллюстий происходил из состоятельной плебейской фамилии сабинского происхождения, которая имела римское гражданство и принадлежала к всадническому сословию. Он провел в Риме бурную молодость. В 55 или в 54 году Саллюстий был квестором, т. е. чиновником, помощником консула, занимавшимся финансовыми вопросами и архивом. В 52 году Саллюстий стал народным трибуном. В 50 году до н. э. его исключили из сената. Обычно это делалось за недостойное поведение. Возможно, Саллюстию припомнили случай, когда политик Тит Анний Милон уличил свою жену Фаусту Корнелию в измене с Саллюстием и его выпороли розгами. После исключения из сената Саллюстий стал поддерживать Гая Юлия Цезаря в борьбе за власть. В гражданской войне 49–45 годов до н. э. будущий историк участвовал на стороне Цезаря, выполняя его поручения. Цезарь направил Саллюстия в Иллирию, где он командовал одним из легионов, но потерпел поражение от помпеянцев. По одним данным, Цезарь повторно сделал Саллюстия квестором на 48 год до н. э., что позволило ему вернуться в сенат, по другим данным, его возвращение произошло только в 46 году до н. э., когда Саллюстий стал претором, т. е. чиновником, совершавшим правосудие в Риме по гражданским делам.

В 46 году до н. э. Саллюстий, будучи претором, принял участие в африканской кампании Цезаря, командуя частью флота и снабжая армию продовольствием через Керкенну. На этом острове вблизи побережья Африки он захватил большие запасы зерна, собранные там помпеянцами. После победы Цезаря Саллюстий в середине 46 года был назначен управлять провинцией Новая Африка в ранге проконсула. В его распоряжении было три легиона, но он прославился не военными победами, а вымогательством взяток с населения и конфискацией имущества тех, кто подозревался в связях с противниками Цезаря. В конце 45 года Саллюстий вернулся в Рим, где ему грозил суд за лихоимство, но избежал суда при содействии Цезаря. Крисп удалился из политики после убийства в 44 году Цезаря. Благодаря нажитому в Африке богатству Саллюстий разбил в Риме роскошный парк (Сады Саллюстия) у северного подножия Квиринальского холма. Предполагаемая дата смерти Саллюстия – 13 мая 34 года до н. э. Он умер в Риме.

Гай Саллюстий Крисп

Главный труд Саллюстия, «История», предположительно был начат в 39 году до н. э. До нас дошло около 500 фрагментов «Истории», большинство из которых – короткие фразы и небольшие отрывки из трудов более поздних авторов. Из крупных фрагментов сохранились четыре речи и два письма. «История» описывала события 78–67 годов до н. э. Речи вряд ли были дословной записью, но передавали политические позиции ораторов и сделанные ими предложения в сенате. Ранее «Истории» Саллюстий написал две небольшие исторические книги – «О заговоре Катилины» и «Югуртинская война», которые дошли до нас в полном виде. Считается, что «О заговоре Катилины» – первое из исторических сочинений Саллюстия и что оно было написано между 44 и 40 годами до н. э. Скорее всего, в момент заговора Саллюстий в Риме не был, а служил в армии за его пределами. Поэтому он опирался на свидетельства очевидцев, опубликованные публичные речи и сочинение «О своём консульстве» Марка Туллия Цицерона, главного противника Луция Сергия Катилины, и, возможно, на протоколы сената. Историк считал, что причиной кризиса Римской республики стал отход от традиционных добродетелей к господству честолюбия и жадности. Стоит отметить, что его собственный опыт наместничества в Новой Африке наглядно иллюстрировал эту историю. «Югуртинская война» описывает события 111–105 годов до н. э., когда римляне вмешались в междоусобную войну в Нумидии на стороне царя Адгербала против царя Югурты. Точная дата написания «Югуртинской войны» неизвестна, но она была создана после книги «О заговоре Катилины». Главными источниками для «Югуртинской войны» послужили мемуары двух легатов в Нумидии Публия Рутилия Руфа и Луция Корнелия Суллы и переводы неких «книг царя Гиемпсала», написанных на пуническом языке. Вероятно, имелся в виду Гиемпсал II, царь Нумидии в 88–60 годах до н. э. В отличие от Полибия, Саллюстий придавал меньше значения удаче и гораздо больше – действию объективных факторов. В своих работах историк проводит теорию упадка нравов, согласно которой завоевание обширных территорий привело к забвению традиционных римских добродетелей и к кризису римского общества. Саллюстий делил историю Рима на три периода – эпоху царей (до 510/09 года до н. э.), «золотой век» Республики (до 146 года до н. э.) и начало упадка (современность). Главное достоинство политика для Саллюстия – это доблесть (virtus), которая достигается посредством славы (gloria), для которой необходимо совершить деяния, полезные государству. В двух письмах Цезарю историк предложил меры для исправления нравов, в том числе борьбу с чрезмерным богатством и тратами на предметы роскоши, введение такой системы голосования на выборах магистратов, при которой первые центурии (самые богатые) не играли бы решающей роли, а богатые не имели бы преимущества перед способными.

Тит Ливий
(59 до н. э. – 17 н. э.)

Тит Ливий, автор частично сохранившейся «Истории от основания города», еще в Античности обрел славу крупнейшего римского историка. Он родился в 59 году до н. э. в Патавии (современная Падуя) в богатой семье. Его отца звали Гай. Время его переезда в Рим точно неизвестно. Тит Ливий с начала 20‐х годов до н. э. посвятил занятию историей всю оставшуюся жизнь. Он никогда не занимал никаких государственных должностей. Слава пришла к нему еще при жизни, и публичные чтения Ливием своих сочинений привлекало много народу. Кроме «Истории» он создал несколько небольших философских сочинений, которые до нас не дошли. Ливий познакомился с Октавианом Августом, первым римским императором, который ему покровительствовал и с которым историк подружился. А будущему императору Клавдию Ливий посоветовал заниматься историей. Клавдий последовал этому совету и создал несколько довольно объемных исторических сочинений. Ливий умер в родной Патавии в 17 году н. э., будучи прославлен на всю империю.

Главный труд Ливия – «История от основания города» в 142 книгах. Если бы до нас дошли все книги, объем этого сочинения должен был составлять около 8 тысяч печатных страниц и порядка 2 млн слов. Но полностью или почти целиком сохранились только 35 книг: книги 1—10 о событиях от мифического прибытия Энея в Италию до 292 года до н. э. и книги 21–45 (41‐я и 43‐я – не полностью) о событиях от начала Второй Пунической войны до 167 года до н. э. На сохранность сочинений Ливия мог повлиять приказ римского папы VI века Григория I сжечь все книги историка за многочисленные рассказы об «идольском суеверии». Для навигации по огромному труду Ливия были составлены периохи (др. – греч. περιοχή – «извлечение из текста, выдержка») – краткое, от нескольких строк до 2 печатных страниц, перечисление основных событий, о которых подробно рассказывалось в каждой книге. Периохи сохранились целиком, за исключением извлечений из книг 136 и 137. До наших дней также дошли многочисленные сокращения труда Ливия, сделанные различными авторами во времена поздней Античности. Работу над «Историей» Ливий начал около 27 года до н. э., а завершил уже после смерти Августа, последовавшей в 14 году н. э. Книги 121 и последующие появились уже после этой даты. Хронологически «История» охватывает период от мифического прибытия Энея из Трои на Апеннинский полуостров до 9 года до н. э. Другие народы появляются на страницах «Истории» только при их соприкосновении с римлянами. Ливий опирался преимущественно на сочинения предшественников и в гораздо меньшей степени – на документы. Ливий не ставил на первый план исследование истинности описываемых событий и установление причинно-следственных связей между ними. Чаще всего из нескольких существующих версий того или иного события он следовал той, которая казалась ему наиболее правдоподобной. Ливий утверждал: «Раз дело касается столь древних событий, я буду считать достаточным признавать за истину то, что похоже на истину». Если единственный доступный Ливию источник сведений сообщал сомнительную информацию, историк делал соответствующую оговорку: «Хотя приводимые этим писателем [Валерием Анциатом] чи́сла [потерь римлян и лигурийцев] не вызывают доверия, ибо никому не превзойти его в преувеличениях (Валерий Анциат многократно преувеличивал потери врагов Рима, чтобы подчеркнуть доблесть римских солдат и полководцев, сообщая, что на одного убитого римского солдата приходились десятки и даже сотни убитых врагов. – Б.С.), тем не менее очевидно, что победа была великая». Ливию оставалось только цитировать в своем труде явно фантастические цифры, поскольку альтернативными источниками информации с более правдоподобными цифрами он не располагал. Ливий упоминал о гибели почти всех записей о событиях раннеримской истории из-за разграбления Рима галлами в 390 году до н. э. Одной из своих главных задач он видел передачу потомкам римской традиции и поэтому записывал даже то, с чем не был согласен. Ливий был убежден в существовании циклов римской истории, вследствие чего события, случившиеся в древности, могут повторяться. Хотя Ливий не имел доступа к документам в сенатских и жреческих архивах, поскольку не занимал никаких должностей, дружба с императором Августом могла открыть историку двери государственных архивов. Надписям на военных трофеях, статуях, семейным изображениям выдающихся предков, а также записям погребальных речей он не доверял, обосновывая свое недоверие следующим образом: «Непросто одно сообщение предпочесть другому. Я думаю, [историческое] предание искажено из-за надгробных хвалебных речей и лживых подписей к изображениям предков, ибо каждое семейство старается с помощью вымыслов присвоить себе и подвиги, и должности; отсюда, конечно, и эта путаница в том, кто какие подвиги совершил, и в том, что значится в государственных записях. И нет к тому же ни одного писателя, современника тех событий, на свидетельства которого мы могли бы положиться со спокойной душой». Для характеристики современных событий, которые еще не были описаны предшественниками, Ливий проводил самостоятельные исследования. Он был убежден в праве историка на реконструкцию поступков людей прошлого, исходя из собственного понимания их характера. Детальное изучение всех многочисленных противоречий между источниками сделало бы невозможным завершение «Истории» в задуманном объеме при жизни Ливия, но в ряде случаев Ливий подвергал источники критическому анализу и фиксировал разногласия во мнениях между источниками. Некоторые мифы он включал в историю из-за их популярности, но рядом помещал и рационалистические толкования тех же мифов. Так, Ливий изложил легенду, будто младенцев Ромула и Рема выкормила волчица, но затем привел другую версию: будто приёмная мать братьев, Ларенция, «звалась среди пастухов «волчицей», потому что отдавалась любому» (в латинском языке «волчица» и «проститутка» – омонимы и пишутся lupa, отсюда лупанарий – публичный дом). Рассказывая же о зачатии Ромула и Рема девственной весталкой, Ливий опускает известную историкам-предшественникам легенду о явлении ей бога Марса в виде облака. Ливий считал историю средством воспитания и набором примеров для подражания. Свобода, мир и единство были для него важнейшими ценностями, но Ливий был противником власти толпы. Он был убежден, что боги помогают благочестивым и мешают неправедным людям. Они не сходят с неба и не вмешиваются непосредственно в земные дела, но предоставляют удобный случай для победы или создают условия для поражения. Ливий считал, что боги особенно покровительствуют римскому народу, но пренебрежение к богам может обернуться для римлян многими бедствиями. Он записывал в «Истории» все чудесные знамения (продигии), считая их проявлением воли богов. В связи с этим ученый писал: ««Мне небезызвестно, что из-за нынешнего всеобщего безразличия, заставляющего думать, будто боги вообще ничего не предвещают, никакое знамение не принято теперь ни оглашать для народа, ни заносить в летописи. Однако же, когда пишу я о делах стародавних, душа моя каким-то образом сама преисполняется древности и некое благоговение не дозволяет мне пренебречь в летописи моей тем, что и самые рассудительные мужи почитали тогда важным для государства».

Тит Ливий. Рисунок XVIII в.

Иосиф Флавий
(около 37 – около 100)

Иосиф Флавий (Йосеф бен Матитьяху), древнееврейский историк и военачальник, известен сохранившимися на древнегреческом языке трудами «Иудейская война» (о восстании 66–71 годов) и «Иудейские древности» (где изложена история евреев от Сотворения мира до Иудейской войны). Его отец принадлежал к иудейскому духовенству, а мать была в родстве с иудейскими царями. Он родился в Иерусалиме в 37 году и получил хорошее еврейское и греческое образование. В 56 году Флавий присоединился к фарисеям, религиозной партии приверженцев законам и традициям еврейского народа. В 64 году он ездил в Рим, чтобы защитить нескольких знатных евреев, обвиненных римским прокуратором Иудеи в измене. Благодаря еврею Алигуру, придворному актёру императора Нерона, Флавий познакомился с женой Нерона Поппеей и через неё добился освобождения арестованных. Вернувшись в Иерусалим, он обнаружил, что евреи готовятся восстать против римского владычества. Считая борьбу с Римом безнадежной, Флавий поддержал фарисеев, призывавших к миру, вскоре ему была поручена оборона Галилеи на севере против наступавших римских войск. Когда будущий римский император Веспасиан в 67 году вступил в пределы Галилеи и сильные крепости почти без боя, одна за другой переходили под власть римлян, Иосиф со своим отрядом заперся в крепости Йотапата, где выдержал 47‐дневную осаду, прежде чем сдаться. Перед сдачей крепости Иосиф успел вместе с 40 товарищами скрыться в пещере, вход в которую был из глубокой цистерны. Но римляне нашли пещеру, и Веспасиан предложил Иосифу сдаться. Тот согласился, но не мог склонить к тому же своих соратников, собиравшихся убить его за измену. Тогда он предложил умерщвлять друг друга по жребию. Последними остались в живых Иосиф с товарищем, которого он убедил сдаться римлянам. Представленный Веспасиану в римском лагере, Иосиф предсказал ему императорскую власть. Тот сперва не поверил пленнику, но потом, узнав о смерти Нерона и гибели других претендентов на престол, поверил в свою звезду и осыпал Иосифа подарками. Отправляясь в Рим добывать трон, Веспасиан оставил Флавия со своим сыном Титом, будущим императором, в качестве переводчика и даровал ему свободу. Иосиф как вольноотпущенник принял фамильное имя своего господина – Флавий. При штурме крепости Гамла Флавий показал римлянам слабые места крепостной стены, постройкой которой ранее руководил. Во время осады Иерусалима Иосиф несколько раз выступал в качестве парламентёра, безуспешно убеждая иудеев сдаться. После взятия Иерусалима в 70 году Тит по просьбе Иосифа отдал ему священные книги и освободил 190 человек, укрывшихся в Храме. В дальнейшем Флавий жил при дворе императора Веспасиана, который даровал ему римское гражданство, пожаловал ему поместья в Иудее и помещение в Риме в своём прежнем дворце. Императоры Тит и Домициан также покровительствовали Флавию. Иосиф Флавий умер в Риме. Чаще всего годом смерти историка указывают 100‐й. Однако эта дата условна. Точно известно только, что летом 96 года он ещё был жив, а к осени 117 года уже умер.

Иосиф Флавий. Гравюра XVIII в.

Первое сочинение Флавия, «Иудейская война», было написано примерно в 75 году. Историк рассказывает о войне римлян с иудеями и о разрушении Иерусалима. В первых двух книгах кратко сообщается о событиях со времени взятия Иерусалима сирийским царем Антиохом IV Епифаном в 168 году до н. э. и вплоть до отступления от Иерусалима Цестия Галла, римского наместника Сирии, и разгрома его войск иудеями в 67 году н. э. Собственно Иудейской войне посвящены последние пять книг. Другое сочинение Иосифа Флавия, «Автобиография», было написано в царствование Домициана, который правил в 81–96 годах. В нем излагаются факты жизни Иосифа. Здесь он защищает свои распоряжения в должности правителя Галилеи и отрицает обвинения в том, что он первым поднял восстание против римского господства в Иудее. Третье и самое известное сочинение Иосифа Флавия – «Иудейские древности». Этот труд, состоящий из 20 глав, предназначался для греков и охватывал всю историю иудейского народа на протяжении десятков веков. Флавий включил в него извлечения из иудейских священных книг. Три последние книги описывают события со смерти Ирода Великого до прокураторства Гессия Флора, т. е. до начала Иудейской войны. Также Флавий написал сочинение в двух книгах «О древности иудейского народа. Против Апиона», направленное против александрийского грамматика Апиона, который от лица греческой общины Александрии Египетской обвинил местную иудейскую общину, что она не чтит императора Калигулу как бога. Флавий опровергал эти обвинения. Труды Флавия являются основным источником по истории евреев начиная с эпохи Маккавеев и вплоть до завоевания Иерусалима римлянами и истории древней Палестины. «Иудейские древности» дают независимый от Евангелий рассказ о таких исторических личностях, как Понтий Пилат, Ирод Великий, Иоанн Креститель, Иаков Праведный и Иисус Христос.

«Иудейская война» существовала в двух версиях – арамейской и греческой. Арамейский вариант, созданный в 75 году, предназначался для еврейской общины в Месопотамии и был написан на «языке отцов», т. е. на западноарамейском диалекте. В 78 году был создан вариант на древнегреческом, предназначенный для греков в Римской империи и для образованных римлян, владевших греческим. Есть также переводы на старославянский и иврит, причем в переводе на иврит есть фрагменты, отсутствующие в греческой версии, и, наоборот, отсутствует ряд фрагментов, имеющихся в греческом варианте.

Флавий критиковал современных историков, которые превозносили подвиги римлян и умаляли достижения иудеев. Он опровергал антииудейские утверждения о том, что иудеи служили побежденному богу и были естественно враждебны римской цивилизации. В войне он винил «чрезмерно усердных фанатиков» среди иудеев, а также римских прокураторов, которые отличались чрезвычайно большим мздоимством и выдающейся некомпетентностью. Флавий утверждал, что иудеи признавали власть Рима, потому что их Бог дает власть империям. Сам он декларировал свое намерение излагать события максимально точно, хотя и не беспристрастно, поскольку не может равнодушно писать о событиях войны, в которой сам участвовал.

«Иудейские древности» были завершены в 93 или 94 году. Здесь Иосиф Флавий пересказывал Библию и цитировал или пересказывал большое количество письменных источников, многие из которых не дошли до наших дней. Он приводит тексты указов правителей Иудеи и договоры между государствами. При этом Флавий старается представить иудеев в наиболее выгодном свете и смягчает или опускает компрометирующие их факты. Самое знаменитое место «Иудейских древностей» – это то, где Флавий говорит об Иисусе Христе: «Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлёк к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любил его, не прекращали этого и теперь. На третий день Он вновь явился им живой, как возвестили о Нём и о многих других Его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне ещё существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по Его имени». Флавий здесь пишет об Иисусе как о мессии, что было совершенно невозможно для правоверного приверженца иудаизма. Это обстоятельство позволяло сторонникам мифологической школы, отрицавшим историчность Иисуса Христа, считать данное место позднейшей вставкой христианских редакторов. Но еще в 1912 году русский ученый, профессор Дерптского (ныне Тартуского) университета Александр Александрович Васильев (1867–1953) опубликовал во французском журнале «Восточная патрология» текст и перевод хроники Агапия Манбиджского – христианского епископа и арабского историка Х века. В этой хронике цитируется и посвященная Иисусу часть труда Флавия, причем Агапий использовал сирийский перевод с недошедшего до нас греческого оригинала. В его изложении данное место звучит следующим образом: «В то время жил мудрый человек, которого звали Иисусом. Образ жизни его был достойным, и он славился своей добродетелью. И многие люди из иудеев и других народов стали его учениками; Пилат приговорил его к распятию и смерти. Но те, кто стал его учеником, не отреклись от его учения. Они сообщили, что он явился им через три дня после распятия и что он был живым. Полагают (или возможно), что он был мессией, относительно которого пророки предсказали чудеса». Здесь о том, что Иисус был мессией, Флавий говорит лишь со ссылкой на мнение, распространенное среди учеников казненного, отнюдь не солидаризуясь с ним. В примечании к своему переводу хроники Агапия Васильев указал, что данное место восходит к сочинению Иосифа Флавия, однако, похоже, более об этом своем открытии нигде не упоминал.

Луций Местрий Плутарх
(между 45 и 50 – между 119 и 125)

Луций Местрий Плутарх (греческое имя – Плутарх), древнегреческий историк, писатель и философ римской эпохи, родился в беотийском городе Херонея между 45 и 50 годами до н. э. Он был жрецом храма Аполлона в Дельфах. Плутарх стал основоположником биографического жанра в историографии. Самый известный и большой по объему его труд, «Сравнительные жизнеописания», состоит из 22 биографий 46 выдающихся греческих и римских политиков. «Сравнительные жизнеописания» оказали большое влияние на развитие биографического жанра, сделав имя Плутарха нарицательным.

Плутарх происходил из состоятельной и образованной семьи, но не принадлежавшей к старой аристократии. Отца его звали Автобул. В возрасте около 20 лет Плутарх уехал учиться в Афины, к александрийскому философу-платонику (академику) Аммонию, а потом вернулся в родную Херонею, занимал должность избираемого на год эпонимного архонта (высшая должность в городе; именем человека, занимавшего эту должность, называли год, когда он был в должности) и другие местные магистратуры. В доме Плутарха собиралась молодёжь, которую он учил философии и другим наукам. В конце 90‐х годов его избрали одним из двух пожизненных жрецов храма Аполлона в Дельфах. Он также был посвящён в мистерии Диониса и, возможно, Исиды. Плутарх много путешествовал, главным образом по Греции, и посетил места многих знаменитых сражений. Он также побывал в Македонии, на Крите, в Италии, Египте, Малой Азии и неоднократно посещал Рим. В Италии он прочёл несколько публичных лекций по философии. Благодаря соратнику императора Веспасиана Луцию Местрию Флору Плутарх получил римское гражданство под именем Луция Местрия Плутарха. В Риме у него было много влиятельных друзей. Плутарх владел латинским языком, но книге на латыни стал читать только в зрелом возрасте, а свои сочинения писал на древнегреческом. Император Траян даровал Плутарху консульское достоинство и некий аналог права вето в отношении всех действий наместника Иллирики. А в 119 году Плутарх стал прокуратором Ахайи (Греции). Он умер между 119 и 125 годами.

Плутарх. Античная скульптура из Дельф

Внук или племянник Плутарха Секст Херонейский был одним из наставников будущего императора Марка Аврелия. 78 философских, педагогических и литературных сочинений Плутарха на рубеже XIII и XIV веков были объединены византийским учёным Максимом Планудом в сборник «Моралии». Крупнейшее сочинение в этом сборнике – «Застольные беседы» – является частично автобиографическим.

Главное сочинение Плутарха «Сравнительные жизнеописания» создавалось между 96 и 110 годами. До наших дней дошли 22 парные биографии (включая одну тетраду). Кроме того, Плутарх написал парную биографию Эпаминонда и Сципиона Эмилиана, которая не сохранилась. Таким образом, из 48 биографий нам доступны 46. Каждая парная биография «Сравнительных жизнеописаний» состоит из пролога, биографий греческого и римского персонажей, а также их сравнения, хотя прологи и сравнения составлялись или сохранились не для всех пар биографий. Плутарх собирался также написать биографии спартанского царя Леонида и Метелла Нумидийского, но не успел этого сделать. Все персонажи «Сравнительных жизнеописаний» – политики или полководцы. Отсутствуют философы и деятели искусства. Плутарх четко разделял своих персонажей на положительных и отрицательных, но при этом он не скрывал недостатков идеализируемых положительных персонажей и не демонизировал отрицательных, признавая за ними определенные достоинства. Он утверждал: «Мы пишем не историю, а жизнеописания, и не всегда в самых славных деяниях бывает видна добродетель или порочность, но часто какой-нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромными армиями и осады городов». Плутарх сосредоточивался на биографиях своих героев и только сквозь призму биографий описывал великие исторические события, вроде битв или осад. В прологе к биографии афинского политика и военачальника Никия он подчеркивал: «…мы должны сразу же настоятельно просить тех, пред кем лежит наше сочинение, не думать, будто, повествуя о событиях, с недосягаемым мастерством изложенных у Фукидида, превзошедшего самого себя в силе, ясности и красочности описаний, мы поддались тому же соблазну, что и Тимей, который, надеясь затмить Фукидида выразительностью, Филиста же выставить полным невеждой и неучем, погружается в описание боев, морских сражений и выступлений в народном собрании, про которые по большей части уже существует удачный рассказ у этих историков… Нельзя, конечно, обойти молчанием события, описанные у Фукидида и Филиста, а потому я вынужден бегло коснуться их, и прежде всего тех, которые выявляют характер и природные качества Никия, трудно распознаваемые в пучине бедствий; во избежание упреков в небрежности и лени я попытался собрать то, что большинству остается неизвестным, – беглые упоминания, содержащиеся в разных сочинениях, надписи на древних памятниках, решения народных собраний. Я старался избежать нагромождения бессвязных историй, а изложить то, что необходимо для понимания образа мыслей и характера человека». А в трактате «О злокозненности Геродота» Плутарх критиковал «отца истории» за недостаточное внимание к благородным деяниям и речам. Для Плутарха биографический жанр имел прежде всего воспитательное значение и должен был побудить читателей к этическому самосовершенствованию. Биографии рассматривались как практическая иллюстрация моральных принципов и способ передачи опыта, набор как положительных, так и отрицательных примеров. Плутарх намеренно опускал многие важные в историческом отношении факты, которые не имели большого значения для раскрытия личности и характера персонажа. Он уделял большое внимание личной жизни, привычкам, анекдотическим ситуациям. Поэтому в биографиях встречаются отступления от хронологической последовательности изложения. Всего в качестве источников для «Жизнеописаний» Плутарх использовал сочинения 135 авторов, большинство из которых дошли до нас через тексты написанных Плутархом биографий. При цитировании источников Плутарх чаще всего прибегал к их пересказу, сокращая малозначимые и расширяя важные фрагменты, а также излагая события в иной последовательности. Он демонстрирует мастерство критического анализа, когда разбирает противоречащие друг другу свидетельства об одном и том же событии, а следуя одному из источников, порой также брал отдельные детали, которые казались достоверными, из альтернативного источника. Вслед за Платоном Плутарх писал о необходимости доверять управление государством философам, хотя и отмечал ошибки, совершенные политиками с философским мышлением. Он высоко ценил политическую доблесть и безоговорочно осуждал любые братоубийственные войны.

Кроме «Сравнительных жизнеописаний», Плутарх создал также «Жизнеописания цезарей» – биографии первых восьми римских императоров, от Октавиана Августа до Вителлия, из которых сохранились только биографии Гальбы и Отона. Еще Плутарх написал биографии исторических деятелей, связанных с Грецией, – политика Арата Сикионского, Артаксеркса, Сципиона Африканского, Геракла, Гесиода, Пиндара, Кратета, Даифанта, Аристомена и поэта Арата, из которых сохранились только первые две.

Плутарх видел смысл человеческой жизни в уподоблении себя богам путём развития добродетельности. Он также отличался любовью к животным, которые, как он верил, обладают разумом, и потому был вегетарианцем и пропагандировал это.

Публий (Гай) Корнелий Тацит
(около 55 – около 120)

Публий (или Гай) Корнелий Тацит – один из самых известных древнеримских историков, автор капитальных исторических трудов «История» и «Анналы» и трех небольших сочинений «Агрикола», «Германия» и «Диалог об ораторах». Он родился предположительно между 55 и 58 годами, скорее всего, в Нарбоннской Галлии. По всей вероятности, отец историка Корнелий Тацит был прокуратором Белгики, хотя нельзя исключить, что эту должность занимал сам историк. Предполагается, что он происходил из всаднического рода, хотя есть версии, что род Тацита принадлежал к патрициям или вольноотпущенникам. Он получил хорошее риторское образование и стал популярным оратором. В 76 или 77 году Тацит обручился с дочерью полководца Гнея Юлия Агриколы. Тогда же началась его государственная карьера при императорах Веспасиане, Тите и Домициане. В 81 или 82 году Тацит был квестором, спустя два или три года стал трибуном или эдилом, а в 88 году – претором. В 97 году Тацит назначен одним из консулов-суффектов (консулов для замещения выбранных консулов) по заранее утверждённому списку. С лета 112 до лета 113 года Тацит был проконсулом в Азии. Он умер в 120 году или позднее, в 120‐х годах. Место смерти Тацита неизвестно.

Тацит считал, что историк должен писать «без гнева и пристрастия». Первым сочинением Тацита стала биография его тестя Гнея Юлия Агриколы, где основной упор был сделан на его военные кампании на Британских островах. Предположительно оно было создано в 98 году. Тацит пытался убедить своих читателей, что умеренный и добродетельный человек, олицетворяющий римскую доблесть, способен достичь успеха при любом, даже самом суровом, императоре. Книга также содержит этнографические и географические отступления о Британии. Уже в этой книге есть краткий очерк о терроре эпохи Домициана и раболепстве сената перед тираном. Об этом времени он писал: «Мы же явили поистине великий пример терпения; и если былые поколения видели, что представляет собою ничем не ограниченная свобода, то мы – такое же порабощение, ибо нескончаемые преследования отняли у нас возможность общаться, высказывать свои мысли и слушать других. И вместе с голосом мы бы утратили также самую память, если бы забывать было столько же в нашей власти, как безмолвствовать». Сменившего же Домициана императора Нерву Тацит хвалил за то, что он «в самом начале нынешней благословенной поры совокупил вместе вещи, дотоле несовместимые, – принципат и свободу». В своем следующем сочинении – «О происхождении и расположении германцев», также написанном в 98 году, Тацит описал германские племена, с которыми римляне постоянно воевали. Нравы германцев Тацит оценивает достаточно высоко и представляет этот народ как грозного противника. Но в тексте нет никаких указаний на то, что он лично побывал в германских землях. В своем первом большом труде «История» Тацит описал события римской истории 68–96 годов, начав повествование с года четырёх императоров (68–69 год), когда после свержения и самоубийства императора Нерона у власти оказались сразу четыре императора в один год: Гальба, Отон, Вителлий и Веспасиан. «История» состояла из 14 книг и была закончена около 109 года. От этого труда Тацита сохранились четыре первые книги и начало пятой, в которой повествование доведено до 70 года. В своих работах Тацит старался не называть точную численность сражающихся армий и количество военных потерь. При описании битв и военных походов он редко давал топографию местности и почти не говорил о тактике сторон. В «Истории» Тацит утверждал, что правитель-император не должен быть глупцом, как Гальба, который из-за приверженности юридическим формальностям и отсутствия политического реализма упустил контроль над легионами и погиб. Но правитель не должен быть и тираном, каким был Домициан. Положительный пример Тацит видел в том, как император Марк Кокцей Нерва усыновил популярного полководца Марка Ульпия Траяна, сделав его своим соправителем и наследником. О периоде правления императоров Нервы и Траяна Тацит отзывался как «о годах редкого счастья, когда каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает», поскольку «Нерва в самом начале нынешней благословенной поры совокупил вместе вещи, дотоле несовместимые: принципат и свободу». Траян смог сохранить единство армии и предотвратить новые гражданские войны. Тацит считал, что будущее Рима – за наследниками, которых императоры будут выбирать не из своих родственников, а из наиболее достойных граждан, способных обеспечить политическую стабильность, внутреннюю и внешнюю безопасность Римской империи, сохранить престиж и роль сената как противовеса тирании. Эту систему правления позднее назвали адоптивной монархией. «История» написана с точки зрения аристократа, который презирает и боится толпы, но также презирает и тех сенаторов, которые запятнали себя участием в заговорах, лестью и беспринципностью, на публике же выставляя себя защитниками интересов римского народа. Сенаторов Тацит считал коррумпированными, разложившимися и готовыми удовлетворить любую прихоть императора. В главном и наиболее известном своем труде «Анналах», законченном около 119 года и охватывающем период 14–68 годов, от смерти Августа до смерти Нерона, Тацит, как и в «Историях», в качестве источника использовал протоколы сената, к которым имел доступ.

Тацит. Гравюра 1829 г.

«Анналы» состоят из 16 книг, но книги с 7‐й по 10‐ю не сохранились, а 5, 6, 11 и 16‐я дошли до нашего времени только частично. Название «Анналы» – позднейшее, вытекающее из разбивки описания по годам. Оригинальным, скорее всего, было название «Книги истории от смерти Божественного Августа». Главную заслугу Августа и императорского строя в целом историк видел в прекращении кровопролитных гражданских войн, а гражданскую войну «нельзя ни подготовить, ни вести, соблюдая добрые нравы». Происхождение гражданских войн Тацит связывал с превращением Рима из города-государства, чья власть не простиралась дальше Италии, в мировую державу: «Жажда власти, с незапамятных времен присущая людям, крепла вместе с ростом нашего государства и наконец вырвалась на свободу. Пока римляне жили скромно и неприметно, соблюдать равенство было нетрудно, но вот весь мир покорился нам, города и цари, соперничавшие с нами, были уничтожены, и для борьбы за власть открылся широкий простор». Тацит так сформулировал цель своего труда: «Я считаю главнейшей обязанностью анналов сохранить память о проявлениях добродетели и противопоставить бесчестным словам и делам устрашение позором в потомстве». Императоров Тиберия и Нерона Тацит изображает тиранами, которые внушали ужас подданным. Но если за Тиберием он признает прежнее величие, то Нерона считает достойным лишь презрения. Тацит был также автором «Диалога об ораторах», где речь идет об упадке ораторского искусства в Риме.

Гай Светоний Транквилл
(около 70 – после 122)

Гай Светоний Транквилл, древнеримский историк, учёный-энциклопедист, личный секретарь императора Адриана, наиболее известен сборником биографий «Жизнь двенадцати цезарей» на латинском языке. Он родился около 70 года и происходил из сословия всадников. Его отец Светоний Лет был военным трибуном в XIII легионе, до 67 года расквартированном в Верхней Германии, затем в Паннонии, а с 68 года – в Италии. Во время гражданской войны 69 года легион выступил на стороне Отона, но в битве у Кремоны потерпел поражение от войск Вителлия, который заменил офицеров в XIII легионе своими сторонниками. В молодости Светоний познакомился с государственным деятелем, писателем и юристом Плинием Младшим, который ему покровительствовал. Он вошел в кружок Плиния Младшего, игравшего видную роль в культурной жизни Рима. Вероятно, Светоний был знаком с историками Публием (или Гаем) Корнелием Тацитом и Луцием Местрием Плутархом. Он занимался адвокатской практикой, самостоятельно ведя дела, и преподавал риторику. В 101 году Плиний выхлопотал у Нератия Марцелла трибунские полномочия для Светония, но тот в последний момент отказался от должности, попросив передать ее своему родственнику Сильвану. Возможно, Светоний не хотел ехать вместе с Марцеллом в Британию на несколько лет. Около 112 года Траян ввёл Светония в число «избранных судей», у которых было исключительное право становиться присяжными. Историк также стал членом двух небольших жреческих коллегий. В начале правления Адриана, около 119 года, Светоний начал работу в императорской канцелярии в должности заведующего письмами (секретаря, ведавшего императорской корреспонденцией). Также в его ведении находились публичные библиотеки и канцелярия по учёным делам. Основные же обязанности Светония сводились к рассылке приказов императора по всей империи, назначениям офицеров и сбору назначенных к императору. Секретарь получал все вести от легионов и вспомогательных войск, а также сведения о важных событиях, влияющих на сельское хозяйство (разлив Нила, дожди в Северной Африке и т. п.). В обязанности секретаря входило знакомство со всей входящей корреспонденцией и составление писем от имени императора. Поэтому секретарями становились люди с литературными способностями. Жалованье секретаря было очень высоким, поэтому Светоний был в состоянии устроить жене пышные похороны и установить ей памятник, похожий на дворец. Однако в 121 или 122 году Светоний был отправлен в отставку. Точное время и место его смерти неизвестно, но она произошла после 123 года.

Светоний. Рисунок XVIII в.

Главное сочинение Светония, «Жизнь двенадцати Цезарей» (в 8 книгах), включает в себя биографии римских императоров от Цезаря до Домициана. Труд посвящён покровителю Светония префекту претория Гаю Септицию Клару. Все биографии построены по единой схеме: происхождение и молодость императора, его политическая, военная, судебная деятельность, черты характера, внешность, образ жизни, обстоятельства смерти и погребение. Хронологическая последовательность соблюдается только в разделе о жизни императоров до начала правления. Светоний стремился не к поиску причин явлений и не к историческим обобщениям, а к оценке событий. Он подчеркивает как положительные, так и отрицательные качества императоров. Главное внимание он уделяет личности правителя, а не историческим событиям времени его правления. Крупные восстания и войны становятся лишь поводом для рассказа об интересных событиях в жизни императоров. Лучшими правителями Светоний считал Августа и Тита, положительно относится к Веспасиану и Отону.

Работа была завершена не ранее 119 и не позднее 121 года. Она дошла до нашего времени практически полностью, за исключением самого начала 1‐й книги. Историк опирался на труды предшественников, многие из которых не сохранились (всего он упоминает около 30 авторов), и на документы. В жизнеописаниях Цезаря и Августа цитируется их переписка, причем больше всего – личная переписка Октавиана Августа. В жизнеописаниях Тиберия, Калигулы и Клавдия также встречаются выдержки из их личной переписки. Кроме того, использована личная переписка Нерона. Возможно, значительную часть своего сочинения Транквилл написал уже после отставки, когда не имел доступа к императорским архивам. В биографии Клавдия Светоний оставил одно из самых ранних упоминаний об Иисусе Христе и о христианах в римской литературе: «Иудеев, постоянно волнуемых Хрестом, он изгнал из Рима». Упоминаемый Светонием Хрестос, как правило, отождествляется с Иисусом, так как написание «Хрестос» через «e» было распространено в латиноязычной среде как по фонетическим причинам, так и в силу традиции, существовавшей ещё и в IV веке. Светоний также использовал такие малодоступные первоисточники, как автобиография Тиберия, его речи и письменные заявления в сенате, а также протоколы сенатских заседаний. Помимо того, он собрал эпиграммы на императоров и бытовавшие в Риме анекдоты про них. Наряду с этим Светоний использовал свидетельства очевидцев, в том числе рассказы своего деда и отца, воспоминания мальчика-раба, который присутствовал во время убийства Домициана, воспоминания других лиц, а также собственные воспоминания. Он цитирует высказывания императоров, особенно их шутки и остроты.

Другое широко известное сочинение Светония – «О знаменитых людях» (или «О знаменитых мужах») – представляло собой сборник биографий известных деятелей римской культуры и состояло из пяти разделов: жизнеописаний поэтов, ораторов, историков, философов, грамматиков и риторов. Предполагается, что оно было завершено и издано раньше «Жизнеописаний двенадцать цезарей», между 105 и 114 годами. Раздел о грамматиках и риторах сохранился фрагментарно, а остальные разделы труда до нас не дошли. Кроме того, Светоний является автором сохранившихся до наших дней лишь в небольших фрагментах 23 сочинений – «О знаменитых гетерах», «О царях», «О Риме (нравы и обычаи; римский год; римские праздники; одежда)», «Об играх греков» (это сочинение дошло в позднем пересказе), «Об общественных должностях» и др.

Аммиан Марцеллин
(около 330 – после 395)

Аммиан Марцеллин, древнеримский историк и офицер римской армии, родился в Антиохии Сирийской между 325 и 335 годами и был сирийским греком, но свое единственное сохранившееся сочинение «История», или «Деяния», написал на латыни. Он считается последним крупным античным историком. Его называли «последним великим историком Рима». Предки Аммиана были выходцами из Малой Азии и принадлежали к провинциальной аристократии. Будущий историк получил хорошее образование. В 354 году Аммиан уже являлся одним из протекторов-доместиков, т. е. офицером императорской охраны и телохранителем императора. Поэтому он был в курсе важнейших событий и хорошо разбирался в военном деле. В 353 году он по указанию императора Констанция II был прикомандирован к магистру конницы Урсицину, направленному в Антиохию для расследования обстоятельств, связанных с делом о возможной государственной измене. С 353 по 359 год Аммиан в свите Урсицина находился сначала в Антиохии, а затем в Италии и Галлии. В 357 году шахиншах Шапур II Аммиану было поручено, используя своё знакомство с сатрапом Кордуэны Иовинианом, тайным сторонником Рима, разведать планы персидской армии. В дальнейшем, в 359 году, Аммиан находился в римской крепости Амида, осаждённой персами, и был одним из организаторов обороны. Во время взятия Амиды персами Аммиану чудом удалось спастись под покровом ночи и добраться до Мелитены, где в это время находился и Урсицин. Вместе они отправились в Антиохию. В 363 году император Юлиан предпринял поход за Евфрат, в котором участвовал и Аммиан. Через некоторое время после похода Аммиан вышел в отставку и предпринял поездку по Египту и Греции. В 371 году он был в Антиохии, где пережил террор, захлестнувший восток империи при императоре Валенте. В дальнейшем Аммиан переехал в Рим, где в 371 году, во время голода, подвергся репрессиям. Он умер в конце IV или в начале V века в Риме.

Сочинение Аммиана, скорее всего, называлось «Деяния в тридцати одной книге», но чаще всего его называют «Историей», или «Римской историей». Оно было написано до 391 года. Из 31 книги сохранились книги с 14‐й по 31‐ю, где описываются события 353–378 годов, от подавления восстания Магненция до битвы при Адрианополе и гибели императора Валента II. Разгром римлян в этой битве готами обычно считается началом распада Римской империи. В этих книгах Аммиан, по своему же признанию, больше полагается на собственные воспоминания и устные свидетельства современников, чем на труды других историков. Вообще же начинается повествование с 96 года. Аммиан излагает события в хронологическом порядке, но делает ряд экскурсов, непосредственно не связанных с политической историей. Среди них – описания отдельных географических объектов, стран, регионов и народов, в том числе сведения о нравах жителей города Рима, а также сообщения о землетрясениях, чуме, солнечных и лунных затмениях и других необычных природных явлениях, о судьбе, о способах предсказания будущего, о магах, о военных машинах. Кроме того, в «Историю» включены биографии императоров Цезаря Галла, Констанция II, Юлиана Отступника, Иовиана, Валентиниана I и Валента II. Аммиан поместил в свою «Историю» в текст речи и письма персонажей, хотя и не слишком обильно: в сохранившихся 18 книгах всего лишь 12 речей и 3 письма. Он также использовал большое количество трудов своих предшественников – едва ли не все литературное наследие Античности. Но, используя традиционный исторический материал, Аммиан вносил в него собственные мысли и идеи. Основной принцип ученого сводился к максимальной достоверности сообщаемых сведений. Он избегал вымысла и старался не умалчивать обо всех значимых событиях, о которых имел информацию, казавшуюся правдивой. Историк утверждал: «Я обещал в труде своем дать истину и нигде, как думаю, сознательно не отступил от этого обещания умолчанием и ложью». Аммиан был язычником, но терпимо относился к христианству, являвшемуся государственной религией. Он считал христианство «простой и понятной» религией, хотя утверждал, что «дикие звери не так враждебны к людям, как христианские секты друг к другу». Для Аммиана характерно всеобъемлющее и в целом беспристрастное изложение событий, очевидцем которых он был. Аммиан подробно описывает сражения, но глазами полевого командира, а не полководца, и порой из его описания трудно понять, почему битва закончилось победой той или другой стороны. Аммиан уделяет основное внимание конфликтам – военным и социальным. Главной причиной социальных разногласий он считал голод или угрозу голода. Римская империя представлялась историку как сплав римской организации и греческой духовности. Он критиковал как пороки аристократии, так и террор против аристократии и презирал «праздную и ленивую чернь». Аммиан крайне негативно относился к варварам и особенно кочевникам – главным врагам Римской империи в IV веке – и делает упор на мужестве римских воинов. Поход Юлиана против персов он рассматривает как превентивное действие, призванное нейтрализовать возможность персидского вторжения на римскую территорию. Для Аммиана характерно сравнение событий настоящего и прошлого. Преклоняясь перед славным героическим прошлым римского народа, Аммиан рисует яркие сатирические картины упадка нравов в настоящем. По его мысли, «добрый правитель должен ограничивать свое имущество, бороться с порывами страсти и с побуждениями сильного гнева и знать, как говаривал диктатор Цезарь, что воспоминание о жестокости – плохая подпора в старости». Идеальными правителями он считал императоров Траяна, Марка Аврелия и Юлиана.

Анналы Марцеллина. Издание 1693 г.

Прокопий Кесарийский
(между 490 и 507 – после 565)

Прокопий Кесарийский, один из наиболее ярких византийских историков и секретарь полководца Флавия Велизария, был эллинизированным сирийцем и родился в Кесарии Палестинской между 490 и 507 годами. Он прославился историческими сочинениями «История войн римлян с персами, вандалами и готами» и «Тайная история» и панегирическим трактатом в честь Юстиниана I «О постройках», где описаны наиболее известные здания, возведенные в его царствование. Он получил образование в местной риторической школе, а затем учился на юриста. Историк и поэт VI века Агафий писал, что Прокопий «изучил необыкновенно много и, так сказать, перерыл всю историю». Прокопий знал восточные языки, в том числе персидский. Не исключено, что он происходил из сенаторской аристократии. В 527 году он был назначен на должность секретаря и советника Велизария. В 527–531 годах Прокопий вместе с Велизарием участвовал в войне с Персией, в 532 году пребывал в Константинополе, где наблюдал восстание Ника, вместе с Велизарием в 533–536 годах завоевывал королевство вандалов в Африке, а в 536–540 годах – королевство остготов в Италии. В 541 году Прокопий опять побывал в восточных провинциях, куда в 540 году вторглись персы, в 542 году – в Константинополе, где свирепствовала чума, а в 542–546 годах – снова в Италии, где сражался с готами. Прокопий вёл переписку Велизария, составлял доклады полководца Юстиниану и участвовал в переговорах. Он обильно цитирует в своем главном сочинении «История войн» письма и речи Велизария, которые сам же и написал. Умер Прокопий после смерти великого полководца, скончавшегося в 565 году.

В «Истории войн» Прокопий приводит сведения по этнографии народов и географии областей, в которых побывал, а также психологические портреты персонажей. Две первые книги этого сочинения повествуют о походе Велизария против персов, две следующие – о войне Велизария с вандалами, а затем три книги посвящены войнам с остготами в Италии, которую вели Велизарий и Нарцесс. Он так описал цели своего труда: «Прокопий Кесарийский описал войны, которые вел василевс римлян Юстиниан с варварами Востока и Запада, рассказав, как прошла каждая из этих войн, с тем, чтобы огромная вечность не поглотила оказавшиеся незапечатленными великие дела, предав их забвению и не оставив от них следа. Он считал, что память о них станет делом значительным и очень полезным как для ныне живущих, так и для тех, кто будет жить после них, если людям и впредь будет суждено испытать подобную участь. Для тех, кто стремится к войне или прочим подвигам, изложение сходных исторических событий принесет известную пользу, поскольку укажет им, к чему приводила их предшественников такая борьба, как бы предсказывая, каков будет ее исход, по крайней мере, для тех из них, кто надлежащим образом обдумывает свои дела. Кроме того, он сознавал, что более, чем кто-либо другой, способен описать эти события, хотя бы по той причине, что, будучи избран советником полководца Велизария, он оказался очевидцем почти всех происходивших тогда событий. Он убежден, что риторике подобает красноречие, поэзии – вымысел, истории – истина. Поэтому он ничего не скрыл из дурных поступков даже тех, кто был ему особенно близок, но тщательно описал все так, как происходило, независимо от того, хорошо ли им случалось поступать или нет. Тому, кто желает судить по справедливости, покажется совершенно очевидным, что нет ничего более мощного и грандиозного, чем те события, которые произошли в этих войнах. В ходе их были совершены дела более достойные удивления, нежели все те, о которых нам известно по преданию, разве только кто-нибудь, читая наш рассказ, не отдаст предпочтение старым временам и не посчитает события своего времени не заслуживающими внимания… И все же есть люди, которые, пренебрегая всем этим, благоговеют перед древностью и дивятся ей, не отдавая дани новым изобретениям. Однако вопреки этому мнению в ходе этих войн произошли дела величайшие и достопамятные». Велизарий – главный герой «Истории войн», он показан талантливым военачальником и мудрым государственным деятелем. Вокруг его личности сосредоточены события войн, призванных восстановить Западную Римскую империю под скипетром византийского императора. Но Прокопий сомневался, что по своим моральным качествам Юстиниан может стать тем правителем, который восстановит Римскую империю. Велизарию противостоит в «Истории войны с персами» антигерой – шахиншах Хосров, злой гений как персов, так и византийцев. Семь книг «Истории войн» завершаются событиями 550 года и были опубликованы в 551 году. В 8‐й книге дан обзор последующих событий до 553 года. Прокопий верит в судьбу, которая правит миром, но реализуется она через Божью волю. По поводу разрушения Антиохии персами он восклицает: «У меня же кругом идет голова, когда я описываю такое бедствие и передаю его памяти грядущих поколений, и я не могу понять, какую цель преследует Божья воля, так возвеличивая человека или место, а затем вновь низвергая их и стирая с лица земли по причине нам совершенно неясной. Ибо нельзя же сказать, что все совершается у Него беспричинно, хотя он попустил, чтобы Антиохия, красота которой и великолепие во всем даже и теперь не исчезли бесследно, оказалась разрушена до основания рукой нечестивейшего из смертных». Поиск истины Прокопий считал главной целью историка.

Иллюстрация из трехтомного издания трудов Прокопия Кесарийского в Италии, XVIII в.

Второе знаменитое сочинение Прокопия – памфлет «Тайная история» – носит мемуарный характер. Он так объясняет задачи этого труда, прямо противоположные «Истории войн»: «Обо всем том, что вплоть до сегодняшнего дня выпало на долю римского народа в ходе войн, я рассказал, как смог, расположив изложение событий в соответствии со временем и местом происходившего. Отныне, однако, мое повествование пойдет иным путем, ибо теперь я буду описывать все, что произошло в самых разных частях Римской державы. Причина же заключается в том, что пока были живы вершители этих дел, «я не мог описать их должным образом. Ибо невозможно было мне одному укрыться от множества соглядатаев, а если бы я был изобличен, не избежать мне было бы самой жалкой смерти. Ибо даже на самых близких родственников я не мог положиться. Более того, я был вынужден скрывать причины и многих из тех событий, которые были изображены мной в прежнем повествовании. Поэтому я считаю своим долгом рассказать в этой книге о том, о чем доселе не было сказано, и раскрыть причины уже описанного мной. Но, обращаясь к этому новому предприятию, весьма тяжкому и трудновыполнимому, касающемуся жизни Юстиниана и Феодоры, я дрожу от страха и испытываю желание отступиться от него, стоит мне лишь помыслить, что то, о чем я ныне собираюсь написать, покажется будущим поколениям невероятным и неправдоподобным, особенно когда неумолимый ход времени сделает молву совсем древней… Однако в дальнейшем написать историю этих деяний меня побудила мысль, что для тех, кто в будущие времена окажется тираном, станет вполне очевидным, что им самим никак не избегнуть кары за собственные прегрешения подобно тому, как пришлось претерпеть ее и этим людям, а кроме того, их дела и нравы тоже окажутся навеки запечатленными, вследствие чего они, возможно, с большим опасением станут совершать свои беззакония…» Историк обличает деспотическое правление Юстиниана и его жены Феодоры, их жестокость и коварство, а также чрезмерный налоговый гнет, который привел к упадку империи. Прокопий осуждает Юстиниана и его супругу за разрушение государственных устоев. В Юстиниане же он вообще видел воплощение дьявольского начала. Прокопий также обличает характерные для императорского двора борьбу за власть, клевету и погоню за наслаждениями. Российский историк Византии Ф.И. Успенский так охарактеризовал его вклад в мировую историографию: «Значение Прокопия в историографии VI в. обуславливается, с одной стороны, шириной затрагиваемой его трудом области, с другой – в высокой степени умными, подробными и основательными его сообщениями. Большая часть тогдашних германских племен имеет в нем лучшего знатока их истории. Славянская история и древность черпают у Прокопия единственные по своей важности известия о быте и верованиях славян. За Прокопием осталось громадное, непоколебимое и несравненное преимущество: он относился к современному ему варварскому миру если не с любовью, то без обычного, свойственного византийцам пренебрежения. Иногда у Прокопия нет предшественников и руководителей в изучении предметов, о которых он пишет; тут ему помогали личные сношения, расспросы и наблюдения – таковы многие прекрасные главы о внутреннем быте варваров».

Лев Диакон
(около 950 – около 1000)

Лев Диакон, византийский историк, принадлежал к придворным кругам, автор «Истории» в 10 книгах. Он родился в сельской местности, в Калоэ на реке Каистр во Фракии, около 950 года. Его родители были богатыми людьми и направили сына учиться в Константинополь. Отца будущего историка звали Василием. После окончания школы риторики Лев некоторое время был патриаршим диаконом, а к 975–980 годам стал императорским придворным дьяконом. Он сопровождал императора Василия II в его походах и в 986 году чуть не погиб в бою с болгарами. Около 996 года Лев Диакон выступил с речью, прославляющей императора, текст которой дошел до наших дней. В нем он хвалит Василия II за воздержанность, проявившуюся с юных лет. Он отмечает, что империя в 970–980‐х годах была на краю гибели и-за появления множества узурпаторов, и хвалит императора за то, что тот проявил милосердие и пощадил заслуживавших казни и ограничил своеволие знатных, грабивших чужое имущество. Лев Диакон прославлял воинскую доблесть императора и его заботу о делах государства. После 996 года достоверных данных о жизни историка нет. По одной из версий, Лев Диакон умер вскоре после произнесения похвальной речи императору и не успел включить период правления Василия II в свою «Историю». Согласно второй версии, после панегирической речи император приблизил историка к себе и Лев Диакон – это известный по переписке с Василием II Лев, которого император отправил с дипломатической миссией в Италию в 996–998 годах. Позднее он, возможно, стал епископом Синады. Согласно третьей версии, Лев Диакон стал митрополитом Карийским. Время его смерти неизвестно. Возможно, он умер около 1000 года.

«История» Льва Диакона в 10 книгах описывает события 959–976 годов, но содержит ряд экскурсов в более ранние времена, а также некоторые факты более позднего времени. Наиболее позднее событие, упомянутое в «Истории», – это землетрясение 26 октября 989 года, когда пострадал храм Святой Софии в Константинополе. По всей вероятности, главный труд Льва Диакона был завершен в 989 или в 990 году. «История» была написана на греческом языке. В ней автор противопоставлял славные времена Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия неудачному началу правления Василия II. Он писал как о тех событиях, которые наблюдал лично, так и о события, сведения о которых почерпнул из официальных документов. Лев Диакон также использовал труды других историков и житийную литературу. Он верил, что Божественный Промысел влияет и на историю, и на природу, в частности вызывая землетрясения, и вмешивается в судьбы людей. Историк был сторонником сильного государства и сильной власти в нем, поскольку при слабых правителях Византийской империи грозит гибель. Лев Диакон полагал, что судьба никогда не дает людям полного счастья – она всегда к чему-то доброму присовокупляет какое-то несчастье. «Если бы завистливая судьба не прервала жизнь Никифора Фоки, ромейское государство достигло бы высшего могущества, но ведь Провидение презирает заносчивый дух человека, укрощает его, обращает в ничто!» Историк был убежден, что народ должен быть пассивен и подчиняться власти императора. Балканские войны киевского князя Святослава в 968–971 годах занимают важное место в «Истории». В предисловии к своему главному труду Лев Диакон писал, подчеркивая дидактическое значение описания событий прошлого: «Если и имеется какое-либо из благ, приносящих пользу в жизни, то, во всяком случае, не меньше, а больше всего оказывает нам услуги, является необходимой и полезной история. Она вскрывает разнообразные и многоразличные деяния, которые возникают и естественным порядком, под влиянием времени и обстоятельств, и в особенности по произвольному решению лиц, занимающихся государственными делами, и учит людей одно одобрять и ставить себе в качестве образца, другого же гнушаться и избегать, чтобы не осталось в неизвестности и проводилось в жизнь все полезное и ценное и чтобы никто не делал попыток ввергнуть себя в ужасные и вредные начинания. Таким образом, история словно воскрешает или вдыхает новую жизнь в умершее, не позволяя ему погрузиться и исчезнуть в пучине забвения, и признана важнейшей среди всех полезных людям вещей. В мое время произошло много необычайных и чудесных событий: на небе являлись устрашающие видения, случались ужасные землетрясения, разражались бури, проливались неистовые ливни, бушевали войны и по всей вселенной бродили вооруженные полчища, города и страны сходили со своих мест, так что многим казалось, будто наступает перемена жизни и к порогу приближается ожидаемое второе пришествие Бога-спасителя. Я решился не умолчать о полных ужаса и достойных удивления событиях, но поведать о них в назидание потомкам, если Провидению не будет угодно уже теперь привести паром жизни к пристани смерти и изменить образ мира сего». При этом историк стремился писать только то, что ему казалось правдой: «Но приступим к рассказу об общественных делах, стараясь как можно ближе держаться истины, ибо правдивость больше всего приличествует истории. Люди, сведущие в науке, говорят, что риторике присуща сила выражения, поэзии – мифотворчество, истории же – истина».

Советское издание «Истории» Льва Дьякона, 1988 г.

Михаил (Константин) Пселл
(1018–1078 или после 1096)

Михаил Пселл, византийский монах, приближённый ко многим императорам, историк, философ, богослов и математик, родился в 1018 году в Константинополе в семье чиновника средней руки и жены его Феодоты. Его родители были людьми небогатыми, тем не менее, доверившись бывшим им во сне предзнаменованиям, что их сына ждет карьера ученого, дали ему хорошее образование. Пселл учился в школе известного ритора, поэта, а в дальнейшем своего ближайшего друга Иоанна Мавропода, где изучал риторику, философию и юриспруденцию. В 1037 году он поступил на службу в феме Месопотамия, где благодаря приобретенным в школе Мавропода связям получил место судьи. В 1041 году Пселл вернулся в Константинополь и занял должность одного из секретарей императора. До пострижения в монахи Пселл носил имя Константин. При Михаиле V он был асикритом (чиновником императорской канцелярии) и усердно занимался науками, особенно философией. В 1043 году Пселл написал панегирик Константину IX Мономаху, который очень понравился императору, и, получив несколько придворных чинов, был возведен в ранг вестарха (высший придворный чин в Византии XI века). В дальнейшем Пселл сочинил еще 4 панегирика Константину и в награду получил право управлять несколькими монастырями и собирать подати с города Мадита. Он выступал как первый оратор на всех торжественных дворцовых церемониях и произносил похвальные речи в честь императора. Пселл входил в кружок «первого царского министра» Константина Лихуда, человека просвещенного и образованного. Однако около 1050 года положение Константина Лихуда при дворе пошатнулось, и Пселл счел за благо постричься в монахи (он принял имя Михаил), а после смерти Константина, последовавшей в январе 1055 года, удалился на малоазиатский Олимп в монастырь. Но вскоре Пселл был вызван оттуда императрицей Феодорой, дочерью Мономаха, вновь приближен ко двору и удостоен титула ипертима, одного из высших в православной церкви. В 1057 году Пселл был послан престарелым императором Михаилом VI Стратиотиком к восставшему полководцу Исааку Комнину, чтобы уговорить его согласиться на мир. Пселл очень понравился Комнину, который в том же году сверг Михаила и стал императором. Пселл сделан был проэдром (председателем синклита, т. е. совета, состоящего из высшего, занесенного в специальные списки чиновничества; один из высших византийских чинов) и стал очень близок к императорскому дому Комнинов. По приказу императора он составил обвинительный акт против прежнего своего друга, низложенного патриарха Михаила Кируллария. В 1059 году Пселл способствовал возведению на императорский престол Константина Дуки и в награду получил следующий титул – протопроэдра. Для сына императора, Михаила Дуки, Пселл написал несколько учебников. С воцарением Романа Диогена в 1068 году влияние Пселла упало, но уже в 1071 году армия Романа была разгромлена турками-сельджуками в битве при Манцикерте, а сам он вскоре был изложен. С воцарением Михаила Дуки Пселл дал ему совет разослать по всей империи указы с объявлением, что Роман Диоген лишён престола. При новом императоре Пселл играл видную роль, писал письма от его имени, составлял хрисовулы (декреты), разбирал тяжбы и т. п. Он также был преподавателем основанной им в Константинополе школе, где обучал риторике, философии и истории права. В течение более 30 лет историк почти бессменно находился при дворе и, несмотря на короткие периоды опалы, пользовался милостями сменявших друг друга императоров, хотя и никогда не был на первых ролях в политике. Однако в последние годы царствования Михаила VII Дуки Пселл утратил влияние и устранился от придворной жизни. Год смерти Михаила Пселла неизвестен. По одной версии, он умер в 1078 году или около этого года, по другой – был жив еще в 1096 году.

Михаил Пселл и император Михаил VII Дука. Миниатюра XII в.

Пселл написал два исторических труда – «Краткая история царей старшего Рима, а также младшего с опущением тех царей, которые не совершили ничего достопамятного, начинающаяся с Ромула» и «Хронография». В первом произведении история республиканского Рима описана весьма лаконично. Остальное повествование разбито на отдельные главки, каждая из которых посвящена царствованию одного из римских императоров. Основное внимание уделяется характеристике героев, внешние же события упоминаются редко и случайно. Изложение истории царствования Василия II неожиданно прерывается на середине фразы, и оставшаяся часть страницы не заполнена. Следующая же страница начинается на середине фразы с рассказа о царствовании Романа IV Диогена, и этот текст совпадает с текстом «Хронографии». Таким образом, конец «Краткой истории» и заключительная часть «Хронографии» практически идентичны. Но описание царствования Василия II в «Краткой истории» и в «Хронографии» сильно различается. «Краткая история» была создана в 1070‐х годах. Но славу Пселлу принесла именно «Хронография», которая охватывает правление четырнадцати византийских императоров и императриц XI века – с 976 по 1075 год. Пселл большую часть жизни провёл при императорском дворе и непосредственно участвовал во многих событиях, которые описывает. Царствования Василия II (976—1025) и Константина VIII (1025–1028) излагается по каким-то не дошедшим до нас письменным источникам, царствования же остальных императоров – на основании свидетельств очевидцев и по собственным воспоминаниям историка. При этом Пселл не приводит никаких дат и порой путает последовательность событий. Первая часть «Хронографии», кончающаяся царствованием Исаака Комнина, была издана между 1059 и 1063 годами. Вторая часть была начата после 1071 года, а окончена не ранее 1075 года. Как полагал историк, в XI веке произошел упадок и «болезнь» Византийской империи. Начало «болезни» Пселл отнес к царствованию Константина VIII (1025–1028), когда император начал «безобразить и вздувать тело государства. Одних подданных он раскормил деньгами, других – по горло набил чинами и сделал их жизнь нездоровой и пагубной». Константин Мономах застал государство тяжело больным и сам «добавил к давно уже больному телу множество новых частей и членов, влил в его нутро еще более пагубные соки, лишил его естественного состояния, отвратил от благообразной и гражданской жизни, ожесточил и чуть не превратил в дикого зверя, а большинство подданных обратил в сторуких и многоглавых чудищ». В государстве, как и в человеческом теле, полагал Пселл, все члены должны занимать положенное им место. В качестве образца для идеального государственного устройства историк приводит пример афинской демократии, где имелись гражданские списки как людей «лучших и благородных, так и безродных», тогда как в современной Пселлу Византии правителем мог стать человек самого низкого происхождения. Критику Пселла вызывают Михаил V, «по своей прихоти все переставлявший и перетасовывавший», и Михаил VI, безмерная щедрость которого привела к «самой настоящей неразберихе». Досталось и Константину IX Мономаху, который еще до прихода к власти представлял себе «будущие перемены и перетасовки без всякого смысла и порядка, а как только получил царство, сразу стал на деле осуществлять свои фантазии». Романа III он упрекал в том, что тот тратил деньги не на военные нужды, а на строительство роскошного храма. А Михаила IV хвалил за то, что этот император не только обеспечивал благоденствие городов внутри границ, но и отражал натиск соседних народов не только посредством дипломатии, но и ежегодными военными экспедициями. Михаил укреплял армию, так как без сильной армии Византийская империя не могла существовать. А основной заслугой Константина Мономаха Пселл считал заботу о воинском сословии. Всякое же пренебрежение нуждам этого сословия историк считал опасным деянием, которое может привести к упадку и гибели Византии. Пселл полагал, что государственные дела нужно поручать философам, поскольку философ, занимающийся политикой, – идеальный советник для монарха. И одним из главных пороков византийских императоров историк считал нежелание слушаться мудрых советников и стремление решать все самим. Пселл был уверен, что пороки – неотъемлемое свойство почти всех монархов и пороков чаще всего бывает больше, чем добродетелей. Удары судьбы и неблагоприятных обстоятельства преследуют императоров на всем их жизненном пути и меняют к худшему их душевные свойства.

Пселл был также автором ряда математических и богословских сочинений, в частности трактата «О смерти», посвященного теме предвидения Божиего и предопределения. Пселл был убежден, что Бог знает и предвидит все и нет ничего, что остается или могло бы быть ему неизвестно. Но судьба человека, хотя и находится под Промыслом Божиим, подчиняется физическим законам, а человек наделен свободой воли. Он был убежден, что «наше естество не является каким-то простым, но мы – множественны и по существу, и по рождению и управляемся как Промыслом Божиим, так и природными законами, а также – и свободной волей. И я говорю это не в том смысле, что что-либо стоит вне Промысла и Бога, но в том, что есть и нечто иное, что оказывает влияние на нашу жизнь и действует либо по законам природы, либо в силу свободного выбора нашей воли. Так, например, и сильный мороз и сильный зной лишают нас жизни, потому что мы причастны природе; и опять же неуместные решения губят нашу жизнь в результате нашего произволения (свободы воли)». А в одном из писем Пселл утверждал уникальность собственной личности и своего видения истории: «Мне не нужно, чтобы меня мерили чужие руки, я сам для себя и мерило, и норма».

Нестор Летописец
(около 1056–1114)

Нестор Летописец, называемый также Нестором Печерским и Нестором Киевским, считается первым русским историком, автором древнейшей русской летописи – Повести временных лет. Он также известен как агиограф, т. е. составитель житий святых. Предполагается, что Нестор родился около 1056 года. Место его рождения неизвестно. Имя при рождении тоже неизвестно, Нестором будущий летописец был назван при постриге. Русский историк В.Н. Татищев считал, что Нестор родился на Белом Озере, но неясно, на какие источники он опирался. Из написанного Нестором «Жития Феодосия Печерского», основателя Киево-Печерского монастыря, известно, что он был пострижен в Киево-Печерском монастыре при игумене Стефане (1074–1078) и возведен в сан иеродиакона. До «Жития Феодосия» он составил «Житие Бориса и Глеба». Из текста Повести временных лет можно предположить, что в конце XI века Нестор жил в Киево-Печерском монастыре: в известии под 1096 годом о набеге половцев на монастырь сказано: «И приидоша на манастырь Печерьскый, нам сущим по кельям почивающим по заутрени». Летописец был жив в 1106 году, так как в этом году в Повести временных лет сообщается, что умер «старець добрый» Янь, «у него же аз слышах многа словеса, яже вписах в летописиць». Нестор скончался в Киево-Печерской лавре. Точный год его смерти неизвестен. Предполагают, что Нестор умер около 1114 года, вскоре после завершения в 1112–1113 годах Повести временных лет. Нестор канонизирован Русской православной церковью в лике преподобных как Нестор Летописец.

Повесть временных лет – наиболее ранняя из сохранившихся в полном объёме русских летописей, созданная в Киеве в 1110‐х годах и ставшая основой большинства более поздних русских летописей. В ней описываются события с библейских до 1117 года в третьей редакции. Датированная часть истории Древней Руси начинается с лета 6360 (852) года, к которому отнесено начало правления византийского императора Михаила III. В Лаврентьевском списке (1377) Повесть временных лет озаглавлена: «Се повести времяньных лет…» В Ипатьевском списке (начало 1420‐х годов) после слова «лет» написано: «…черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго», т. е. монах Киево-Печерского монастыря. В более позднем Хлебниковском списке (конец 1550‐х – начало 1560‐х годов) читаем: «Нестера черноризца Федосьева манастыря Печерского». Здесь в нём на листах 2–7 имеются собственноручные правки киевского митрополита Петра Могилы от 1637 года, в том числе им внесено в заголовок имя «черноризца Федосьева монастыря Печерьскаго» Нестора. Теоретически можно было бы допустить, что Повесть временных лет написал какой-то другой монах Киево-Печерского монастыря, но практически очень трудно себе представить, чтобы в одном и том же монастыре в одно и то же время параллельно существовали летописец и агиограф (а написание Нестором житий не вызывает сомнений) с одним и тем же именем Нестор. Аргумент же против авторства Нестора, основанный на том, что слог Нестора-агиографа не похож на слог автора-составителя Повести временных лет, вряд ли справедлив. Различие слога определяется различием жанров летописи и жития. Поэтому, на наш взгляд, нет серьезных оснований ставить под сомнение авторство Нестора по отношению к Повести временных лет. Нестор Летописец дважды упоминается в сочинениях жившего в XIII веке печерского инока Поликарпа, дошедших в составе Киево-Печерского патерика. В датируемом 1214–1226 годами послании Поликарпа к архимандриту Акиндину прямо указывается на Нестора как автора летописи («Нестер, иже тъй написа Летописец»). Второй раз Нестор упомянут в сочинении Поликарпа о Дамиане, Иеремии, Матфее и Исакии: «Блаженный Нестер в Лѣтописци написа о блаженых отцихъ: о Демиане, и Еремѣи, и Матфѣи, и Исакыи». В Лаврентьевском, Радзивилловском и Московско-Академическом списках Повести временных лет текст обрывается на статье 1110 года, за которой следует запись игумена киевского Михайловского монастыря на Выдубичах Сильвестра о том, что в 1116 году при князе Владимире Мономахе им был написан «летописец» (летопись). Филолог А.А. Шахматов считал Нестора автором первой, несохранившейся, редакции Повести временных лет. По гипотезе Шахматова, первая русская летопись, названная им «Древнейшим сводом», была составлена при Киевской митрополичьей кафедре в 1039 году. В 1070‐х годах «Древнейший свод» был продолжен и дополнен монахом Никоном из Киево-Печерского монастыря. Летопись Никона, дополненная описанием событий до 1093 года включительно, легла в основу так называемого Начального свода, составленного, по предположению Шахматова, в 1093–1095 годах игуменом Киево-Печерского монастыря Иоанном. По Шахматову, первая, несохранившаяся, редакция Повести временных лет была составлена Нестором в 1110–1113 годах в Киево-Печерском монастыре. Исследователь относил труд Нестора к 1110 году, но допускал, что этот труд мог быть продолжен до 1112 года, а также полагал, что до этого года его мог довести и сам Нестор. Согласно Шахматову, Нестор существенно переработал Начальный свод и дополнил его историографией, ввёл русскую историю в рамки традиционной христианской картины мира. Считается, что летописный текст за вторую половину XI – начало XII века был написан Нестором единолично. В качестве источников Повести временных лет Нестор использовал предположительно существовавшие в то время предшествующие русские летописные своды и сказания, монастырские записи, византийские хроники Иоанна Малалы и Георгия Амартола, различные исторические сборники, рассказы старца-боярина Яна Вышатича, торговцев, воинов и путешественников. Рассказ Начального свода об основании Киева Нестор предварил сведениями о происхождении и древнейшей истории славянских племён с указанием границ славянских земель и новых территорий, ими освоенных. Можно сказать, что Нестор был первым норманистом в истории, так как он отождествил варягов и русь в рассказе о призвании варягов: «И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти. И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «Поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словенѣ, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нѣтъ. Да поидете княжить и володѣть нами». Для Нестора история – это борьба добра со злом, добрых начал человеческой души с соблазном сил зла, борьба добрых и злых людей, причем злые люди опаснее бесов, поскольку «беси бо Бога боятся», а злые люди не боятся ни Бога, ни человека. Основные идеи написанных Нестором житий – незыблемость иерархии, повиновение старшим и – покорность судьбе.

Нестор Летописец. Миниатюра Радзивилловской летописи, XV в.

Ян Длугош
(1415–1480)

Ян Длугош (Ян Длугош Старший, Ян Долгий, Иоганн Лонгин), польский историк и дипломат, церковный деятель, автор «Истории Польши» в 12 томах, считается первым историком Польши. Он родился в селении Бжезница (ныне Паенченский повят Лодзинского воеводства) в рыцарской семье герба Венява Яна Длугоша, бжежницкого каштеляна, и Беаты, дочери Марцина из Боровны. Всего у каштеляна было, не считая дочерей, 14 сыновей, в том числе четверо сыновей с именем Ян. Поэтому будущий историк уже в зрелом возрасте подписывал свои письма как Ян Длугош Старший. Его отец, отличившийся в Грюнвальдской битве 1410 года, получил в награду земли в Бжежницком старостве. В 1428–1431 годах Ян Длугош учился в Краковском университете, где изучал диалектику и философию. В 1436 году он стал краковским каноником, а в 1439 году – секретарем краковского епископа Збигнева Олесницкого и оставался на этой должности вплоть до смерти Олесницкого в 1455 году. Весной 1440 года, во время возвращения из Венгрии, Длугош спас епископу жизнь во время нападения разбойников. В том же году он был посвящен в священники. Длугош пользовался неограниченным доверием епископа и вел его финансовые дела. В середине 1440‐х годов он был делегатом на Базельском церковном соборе, а в 1448 году отправился в Италию, чтобы убедить папу Николая V в пожаловании Олесницкого кардинальским саном, и успешно справился с этой миссией. Длугош также неоднократно выполнял дипломатические поручения польского короля. После смерти Олесницкого Длугош попал в кратковременную опалу, так как в споре между королём и краковским капитулом о праве выбирать епископа поддержал капитул. Однако в 1464 году он уже вёл переговоры с Тевтонским орденом, а в 1466 году был в числе польских уполномоченных при заключении Торуньского мира, по которому Тевтонский орден признал себя вассалом польского короля. В 1467 году Длугош стал учителем королевских детей. Когда в 1471 году старший сын короля Казимира IV Владислав был избран чешским королём, Длугош вместе с ним отправился в Чехию в качестве наставника, но вскоре из-за болезни вынужден был вернуться в Польшу. Незадолго до смерти Длугош стал львовским архиепископом, но умер до посвящения, 19 мая 1480 года, в Кракове.

Ян Длугош. Художник Антонуш Грамматика, 1878 г.

Наиболее известное сочинение Длугоша – это «Анналы, или Хроники великих королей Польши» в 12 книгах, обычно называемые «Хроникой Длугоша». Они писались с 1455 по 1480 год на латинском языке по образцу сочинения Тита Ливия. Первая редакция «Хроники» составлена была в 1458–1461 годах, но впоследствии неоднократно редактировалась и дополнялась. Повествование начинается от библейских времен и доводится до 1480 года – года смерти Длугоша. Впервые «Хроника» была опубликована в 1614 году в сокращенном виде, а полностью – только в 1711–1712 годах. Длугош называет Леха, мифического отца и прародителя поляков, современником императора Карла Великого, а Руса, столь же мифического отца и прародителя русских, – племянником Леха. Длугош использовал материалы государственных и церковных архивов, польские, чешские и венгерские хроники, русские и литовские летописи, «Прусскую хронику» Виганда Марбургского, «Хронику пап и императоров» Мартина Опавского, «Церковную историю» Птолемея из Лукки, «Историю великой схизмы» Дитриха из Нихайма, жития святых, народные предания, мемуары Збигнева Олесницкого, которому Длугош посвятил свой труд, а также свидетельства очевидцев и участников событий. Он собрал практически все доступные тогда сведения о прошлом Польши. В посвятительном письме памяти Олесницкого Длугош сообщал о намерении «обратить труды моих стараний к похвале, превосходству и славе благословенной Троицы, к величию истинной веры и во украшение и прославление нашего отечества и тебя самого, я взялся письменно изложить память о погодных событиях польских и прочих соседних с Польшей народов, охватив деяния, совершённые в мире и на войне, желая даровать спящему и покрытому долговременным мраком людскому праху известность и память и представить отдельным читателям и слушателям их деяния; не полагаясь на возможности таланта (ибо он мал и скуден, и для совершения настоящего труда слаб и недостаточен, чтобы можно было прославить и украсить славные деяния героев и выдающиеся победы) и не в намерении превзойти простое повествование древних манерой изложения, но потому что скорблю, что многие славные и достойные известности деяния и предыдущих, и наших времён уйдут в вечное забвение (ибо существуют выдающиеся и достойные упоминания деяния некоторых сиятельных польских мужей, касающиеся то ли мира, то ли войны, обременённые достойными примера событиями, в которых можно обнаружить мечи, обагрённые из-за слепой жажды власти братской или родственной кровью, а также смуты, мятежи, различные изгнания, различные потрясения общественной жизни и избиения вельмож и граждан, требующие, чтобы их осветили светом поэмы)». Некоторые из использованных им летописей и хроник до наших дней не дошли. Длугош также является автором жизнеописаний святого Станислава и святой Кинги; каталогов и жизнеописаний польских епископов и книги имений краковской церкви и трактата «Знамена пруссов» – о трофейных знаменах Грюнвальдской битвы.

Никколо Макиавелли
(1469–1527)

Никколо Макиавелли, итальянский политик, историк и философ, считается отцом современной политической философии и политологии и известный прежде всего такими своими сочинениями, как «История Флоренции», «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия». Он родился 3 мая 1469 года в семье адвоката Бернардо Макиавелли во Флоренции. Макиавелли получил хорошее образование. В 1494 году он стал помощником секретаря Второй канцелярии Флорентийской республики. 18 февраля 1498 года Макиавелли баллотировался на пост секретаря Второй канцелярии (второго канцлера), но, будучи противником фактического правителя Флоренции монаха-доминиканца Джироламо Савонаролы, проиграл выборы его стороннику. Но уже 23 мая того же года Савонарола был казнен, а уже 28 мая Макиавелли был избран секретарем Второй канцелярии, которая ведала делами подконтрольных республике земель и городским ополчением. 14 июля 1498 года Макиавелли был также избран секретарем Комиссии Десяти, ведавшей военными делами. Он выполнял дипломатические поручения при дворах короля Людовика XII во Франции, короля Фердинанда II в Неаполе и при Папском дворе в Риме, вел государственную переписку и в течение 14 лет ежегодно переизбирался секретарем. В 1502 году пожизненным гонфалоньером Флоренции избирается Пьеро Содерини, и Макиавелли становится его советником. В 1502–1503 годах он был послом при главнокомандующем папской армией Чезаре Борджиа, сыне папы римского Александра VI, который стал одним из прототипов для его трактата «Государь», где он писал о правителе-диктаторе, но одновременно – реформаторе, создателе новых законов, ведущих к справедливым порядкам. В отчёте правительству Флоренции о переговорах с Борджиа Макиавелли отметил: «Этот государь прекрасен, величествен и столь воинственен, что всякое великое начинание для него пустяк. Он не унимается, если жаждет славы или новых завоеваний, равно как не знает ни усталости, ни страха… а также снискал неизменную благосклонность Фортуны». В 1506 году Макиавелли впервые в истории Флоренции смог организовать боеспособное городское ополчение, с помощью которого флорентийцы смогли захватить Пизу, ранее отпавший от Флоренции город. По поводу создания Флоренцией собственной армии, которую он фактически возглавил, Макиавелли писал: «Вот почему все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли, ибо, в добавление к сказанному, следует иметь в виду, что нрав людей непостоянен и если обратить их в свою веру легко, то удержать в ней трудно. Поэтому нужно быть готовым силой заставить верить тех, кто потерял веру». Он низко ценил наемные отряды и их предводителей, предпочитая им городское ополчение: «Он (предводитель наемников. – Б.С.) таков же, как и все другие грабители… Это скорее воришки, чем воины. Их услуг ищут больше из внимания к их имени и связям, а вовсе не ввиду их доблести и числа солдат, какими они располагают. Поэтому союзы, с ними заключаемые, длятся лишь до тех пор, пока эти люди не найдут случая нарушить их». К 1512 году под руководством папы Юлия II Священная лига вытеснила поддерживавшие Флоренцию французские войска из Италии. Папа назначил правителем Флоренции кардинала Джованни Медичи, восстановив власть семейства Медичи над городом. Республика была упразднена, и Макиавелли был лишен всех должностей и привилегий. Ему запретили покидать владения Флоренции и даже входить во дворец правительства. В 1513 году Макиавелли был арестован по обвинению в заговоре против Медичи. Он отрицал свою вину, но был приговорен к смерти. Его спасла только амнистия. Макиавелли вынужден был из Флоренции уехать в своё поместье в Сант-Андреа-ин-Перкуссина, где и написал прославившие его книги. Он честно писал своим друзьям, что лишен средств к существованию, так как не умеет ни торговать, ни заниматься производством чего-либо, а умеет только рассуждать о политике. Но получить какую-либо должность Макиавелли долго не удавалось. Только в ноябре 1520 года он был возвращен во Флоренцию и получил должность историографа с приличным жалованьем. За два года Макиавелли должен был написать «Историю Флоренции», что приходилось делать с осторожностью, чтобы не вызвать гнев правившего Флоренцией семейства Медичи. Поэтому, как признавался Макиавелли, «если у меня вырываются иногда обрывки истины, я прячу их под таким слоем лжи, что их трудно бывает отыскать». А еще он жил по принципу: «Сначала жить, потом философствовать». Работа затянулась, но заказчик не возражал и даже увеличил историографу жалованье. В мае 1525 года Макиавелли лично представил работу Джулио Медичи, ставшему к тому времени папой под именем Климент VII. Ему и был посвящен этот труд. Работа тому понравилась, и Макиавелли получил денежную премию. В ответ на приглашение эмигрировать во Францию, исходившее от французских дипломатов, он сказал: «Предпочитаю умереть с голоду во Флоренции, чем от несварения желудка в Фонтенбло». Медичи начали давать Макиавелли разовые дипломатические поручения. Когда Флоренции стала угрожать империя Габсбургов, Климент VII поручил Макиавелли вместе с военным архитектором Педро Наварро, бывшим пиратом, но также специалистом по проведению осады, проинспектировать крепостные стены Флоренции и укрепить их в связи с возможной осадой города. 9 мая 1526 года по требованию папы Совет Ста учредил в правительстве Флоренции Коллегию Пяти по укреплению стен, и Макиавелли был назначен её секретарем. Однако 6 мая 1527 года Рим был взят и разграблен войсками императора Карла V. После этого Климент VII утратил какое-либо влияние на Флоренцию. В городе к власти вернулись республиканцы. Макиавелли выдвинул свою кандидатуру на пост секретаря Коллегии Десяти, но не был избран из-за прежних связей с семейством Медичи. 22 июня 1527 года он умер в пригороде Флоренции Сан-Кашано.

Никколо Макиавелли. Художник Санти ди Тито, вторая пол. XVI в.

«История Флоренции» была опубликована посмертно в 1532 году. Макиавелли сосредоточил внимание в ней на поворотных моментах истории города – войнах, восстаниях, заговорах и постарался вскрыть их причины. Первая книга «Истории» охватывает период от Древнего Рима до XV века. В следующие три книги вошли описания событий с начала XV века и до установления во Флоренции власти Медичи в 1434 году. В последних четырех книгах, составляющих вторую часть «Истории Флоренции», Макиавелли доводит повествование до смерти Лоренцо Медичи в 1492 году. В предисловии к «Истории Флоренции» он подчеркивает дидактическую роль своего труда: «…Если в истории что-либо может понравиться или оказаться поучительным, так это подробное изложение событий, а если какой-либо урок полезен гражданам, управляющим республикой, так это познание обстоятельств, порождающих внутренние раздоры и вражду, дабы граждане эти, умудренные пагубным опытом других, научились сохранять единство. И если примеры того, что происходит в любом государстве, могут нас волновать, то примеры нашей собственной республики задевают нас еще больше и являются еще более назидательными. И если в какой-либо республике имели место примечательные раздоры, то самыми примечательными были флорентийские. Ибо большая часть других государств довольствовалась обычно одним каким-либо несогласием, которое в зависимости от обстоятельств или содействовало его развитию, или приводило его к гибели; Флоренция же, не довольствуясь одним, породила их множество». Макиавелли признавал необходимость решительных и крайних мер в политике для укрепления централизованной государственной власти. Он утверждал, что «принципат легко становится тиранической формой правления, власть оптиматов с легкостью становится правлением немногих, а народ без труда склоняется к вольному поведению». При этом смена государственных форм происходит под воздействием «действительного хода вещей, а не воображаемого». В одном из писем Макиавелли так охарактеризовал принцип работы над «Историей Флоренции»: «Я свободен от всяких авторитетов; я скажу о том, как Козимо успешно овладел государством, но не буду говорить о том, какими средствами он достиг таких высот. А кто хочет узнать об этом, пусть внимательно посмотрит на то, что я вкладываю в уста его противников, так как то, что я не хочу сказать от себя, я заставляю сказать его противников». Трактат «Государь» был создан около 1513 года, но опубликован только посмертно, в 1532 году. Макиавелли различал три формы прихода к власти: оружие, сила или насилие, удача или фортуна и добродетель. Поскольку удача не во власти человека, Макиавелли останавливает своё внимание на силе оружия и добродетели, отмечая, что одно дополняет другое. Макиавелли считал, что лишение власти правителя происходит вследствие потери внешней силы или народного презрения. Государь теряет власть, если обнаруживает явные пороки или нарушает «образ жизни» той страны, которой правит. В «Государе» содержится призыв к борьбе за ликвидацию господства чужеземцев и спасению Италии.

«Рассуждения на первую декаду Тита Ливия» были написаны около 1517 года, а опубликованы в 1531 году. Здесь Макиавелли рассматривал историю как способ извлечь полезные уроки из прошлого для настоящего. Он считает, что государь – это «форма», народ – «материя», а «форма, подобная материи, не может быть совершенно противоположна ей».

Трактат «Искусство войны» был начат в 1519 году и опубликован в 1521 году. Это единственная историческая работа Макиавелли, увидевшая свет при его жизни. Он разработал философию «ограниченной войны», согласно которой, когда дипломатия терпит неудачу, война становится продолжением политики. Макиавелли также подчеркивает необходимость создания государственного ополчения «вооруженных граждан» и отрицательно относится к профессиональной армии из наемников.

Василий Никитич Татищев
(1686–1750)

Василий Никитич Татищев, российский инженер-артиллерист, историк, географ, экономист и государственный деятель; автор первого капитального труда по русской истории – «История Российская», родился 19 (29) апреля 1686 года в поместье своего отца Никиты Алексеевича Татищева в Псковском уезде. Наиболее вероятное место рождения – сельцо Копытово (Барсуково) Крекшинской губы Выборского уезда Псковской земли, ныне – деревня Барсуки Выборской волости Новоржевского района Псковской области. Татищев служили при дворе царицы Прасковьи Фёдоровны до смерти царя Ивана V Алексеевича в 1696 году. В 1706 году он был зачислен в полк Автонома Иванова и произведен в поручики. В 1709 году Татищев участвовал в Полтавской битве и был ранен. В 1713–1716 годах получал образование в Берлине, Дрездене и Бреслау и также приобрёл множество дорогостоящих книг по всем отраслям знания. Обучался Татищев преимущественно инженерному и артиллерийскому делу. В 1716 году был произведен в инженер-поручики артиллерии. В 1720 году Татищев был послан «в Сибирской губернии на Кунгуре и в прочих местах, где обыщутся удобные места, построить заводы и из руд серебро и медь плавить». В эту поездку он основал Екатеринбургский завод на реке Исеть – и тем положил начало нынешнего Екатеринбурга – и выбрал место для строительства медеплавильного завода около деревни Егошихи, ставшей позднее городом Пермью. В 1724–1726 годах Татищев был в Швеции, где осмотрел заводы и рудники и собрал сведения о торговле стокгольмского порта и о шведской монетной системе. Осенью 1734 года был послан на Урал в должности начальника горных казённых заводов и фактически управлял всем Уральским краем. Был произведен в тайные советники. В 1739 году был обвинен во взяточничестве и иных должностных преступлениях и в сентябре 1740 года приговорен к лишению чинов. Однако вследствие смерти императрицы Анны Иоанновны приговор не был исполнен, и в 1741 году Татищев был назначен управлять Астраханской губернией. В 1745 году был отстранен от должности по обвинению во взяточничестве и жил в своей подмосковной деревне Болдино, где и умер 15 (26) июля 1750 года.

Главным трудом Татищева стала «История Российская с самых древнейших времён» в 4 частях. Она начинается с древней истории славян и доведена до 1577 года (непрерывные летописные известия доведены до 1558 года). Сохранились также наброски по истории XVII века. Работу над «Историей Российской» Татищев предположительно начал в 1720‐х годах. Опубликована же она была в 1768–1784 годах. Татищев знал только польский и немецкий языки и для знакомства с источниками на латыни и древнегреческом пользовался услугами переводчиков Академии наук. Как писал Татищев, он собрал в своей библиотеке более тысячи книг, однако большей их частью воспользоваться не смог из-за незнания языков. Татищев писал свою «Историю» в форме летописи – в виде хроники датированных событий, явной связи между которыми нет. Первая редакция «Истории», сохранившаяся для второй части в одном из списков, была написана языком, стилизованным под древнерусский язык летописей. В дальнейшем Татищев собирался перевести на язык XVIII века весь свой труд, но успел сделать это только для второй части. Первые две части историк успел оснастить примечаниями, содержащими ссылки на источники, тогда как в двух последних частях такие ссылки отсутствуют. Только в материалах по истории XVII века сохранились эпизодические ссылки на источники. Татищев обнаружил и опубликовал два таких важнейших правовых памятника, как Русская Правда и Судебник Ивана Грозного 1550 года. Источниковедческую проблему составляют так называемые «татищевские известия», содержащие информацию, не имеющую аналогов в известных в настоящее время других исторических источниках. Порой это довольно большие фрагменты текста, включающие пространные речи князей и бояр. Иногда Татищев комментирует эти известия в примечаниях, ссылаясь на летописи, неизвестные современной исторической науке, – Ростовскую, Голицынскую, Раскольничью, Летопись Симона-епископа. В большинстве же случаев источник известий не указывается. В «Истории» также фигурирует Иоакимовская летопись – вставной текст, снабжённый особым введением Татищева и представляющий собой краткий пересказ особой летописи, повествующей о древнейшем периоде истории Руси IX–X веков. Автором Иоакимовской летописи Татищев считал первого новгородского епископа Иоакима Корсунянина, современника Крещения Руси. А.Л. Шлёцер и особенно Н.М. Карамзин считали источники «татищевских известий» подложными. Так, Карамзин Иоакимовскую летопись называл «шуткой» (мистификацией) Татищева, а Раскольничью летопись рассматривал как «мнимую» и не использовал «татищевские известия» в своей «Истории государства Российского» и в примечаниях опроверг ряд из них. Отметим, что известия Иоакимовской летописи имеют параллели в других летописных и нелетописных источниках, что может свидетельствовать как о древности её сведений, так и о позднейшем заимствовании фальсификаторами. Большинство историков считает Иоакимовскую летопись компиляцией конца XVII века. В то же время допускается, что в этой компиляции могли присутствовать фрагменты действительно очень древних источников.

В.И. Татищев. Гравюра 1802 г.

Герхард Фридрих (Федор Иванович) Миллер (Мюллер)
(1705–1783)

Герхард Фридрих Миллер, русский и немецкий историк, естествоиспытатель и путешественник, автор «Истории Сибири», родился 29 октября 1705 года в Херфорде (Вестфалия, королевство Пруссия) в семье ректора гимназии Томаса Мюллера и Анны Марии Боде, дочери профессора права и восточных языков и теологии. Он получил образование в гимназии своего отца, а с 1724 года учился в Лейпцигском университете, где в 1725 году получил степень бакалавра. В ноябре 1725 года Миллер приехал в Россию и был определён адъюнктом по истории в только что основанную Академию наук и художеств. Он преподавал латинский язык, историю и географию в Академической гимназии, вёл протоколы академических заседаний и канцелярии (1728–1730), редактировал «Санкт-Петербургские ведомости» с «Примечаниями» и немецкоязычную газету «St. Petersburgische Zeitung». В июле 1730 года Миллер был назначен профессором истории академии, а уже в августе отправился в путешествие в Европу. Посетив Германию, Голландию и Англию, он привлек ученых из этих стран для работы в России. Вернувшись в Россию в 1732 году, он стал издавать журнал статей, касающихся России, «Sammlung Russischer Geschichte», выходивший вплоть до 1765 года. Этот журнал на многие годы стал основным источником по русской истории для всей Европы. В 1733 году академия начала готовить «Вторую Камчатскую экспедицию», в которой участвовал и Миллер. Он объездил главнейшие пункты Западной и Восточной Сибири в пределах: Берёзов – Усть-Каменогорск – Нерчинск – Якутск и тщательно исследовал местные архивы, обнаружив, в частности, сибирскую летопись Ремезова. Миллер находился в Сибири с 1733 по 1743 год и вывез оттуда ценную копию архивных документов. После возвращения из Сибири он написал историю российских исследований, изданную на французском языке. В 1747 году Миллер принял русское подданство и был назначен историографом Российского государства, а также и на должность ректора университета при академии. В 1749 году он подготовил речь «Происхождение народа и имени российского» для торжественного заседания академии. Она была написана на латыни и переведена для выступления и издания на русский язык. Однако она так и не была произнесена. М.В. Ломоносов и некоторые другие русские академики обвинили Миллера в том, что он «во всей речи ни одного случая не показал к славе российского народа, но только упомянул о том больше, что к бесславию служить может, а именно: как их многократно разбивали в сражениях, где грабежом, огнём и мечом пустошили и у царей их сокровища грабили. А напоследок удивления достойно, с какой неосторожностью употребил экспрессию, что скандинавы победоносным своим оружием благополучно себе всю Россию покорили». Миллер, рассмотрев все имевшиеся теории происхождения Русского государства, склонился к той, согласно которой его создали скандинавы-варяги и само слово «росс» – скандинавское, заимствованное славянами от завоевателей. По мнению Миллера, только энергия и воля варягов-руси создали государственность у восточных славян. Уже напечатанная речь была уничтожена, но появилась в 1768 году в «Allgemeine historische Bibliothek». В октябре 1750 года Миллер за ссору с Ломоносовым был разжалован на год из профессоров в адъюнкты академии. Но вскоре он с условием подать прошение о прощении был восстановлен в звании профессора и в прежнем жалованье. Миллер принимал участие в составлении Вольтером истории царствования Петра Великого. В 1755–1765 годах Миллер редактировал «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» – первое периодическое учёно-литературное издание на русском языке. В 1761 году он был избран иностранным членом Шведской королевской академии наук. В 1765 году Миллер был назначен главным надзирателем Московского воспитательного дома, с оставлением при Академии наук и художеств в звании историографа, а в 1766 году стал начальником Московского архива Коллегии иностранных дел, где составил «Собрание русской дипломатики». В 1772 году Миллера разбил паралич, но он продолжал работать вплоть до смерти, последовавшей в Москве в ночь на 11 (22) октября 1783 года. Незадолго до смерти ученый был произведен в действительные статские советники и награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени.

Г.Ф. Миллер

В 1750 году Миллер напечатал первый том «Описания Сибирского царства», который рецензенты охарактеризовали как «первый правильный учёный труд по сибирской истории». Второй том увидел свет лишь в отрывках, напечатанных в «Sammlung russischer Geschichte» и «Ежемесячных сочинениях». «История Сибири», написанная на немецком языке, состояла из 23 глав. Это был первый научный труд по истории Сибири, содержащий критику источников и строгую логику изложения. Миллера заслуженно называли «отцом сибирской истории». Работа была разбита на 5 томов, каждый из которых сопровождается обширными приложениями в виде документов, извлеченных из сибирских архивов. В 1‐й том, изданный в 1750 году на русском языке под названием «Описание Сибирского царства и всех произошедших в нём дел, от начала и особливо от покорения его Российской державе по сии времена», вошли главы с 1‐й по 5‐ю. В 1756 году в журнале «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» была опубликована работа Миллера «Описание о сибирских торгах», посвященная экономике Сибири, описывающая состояние сибирской коммерции, ее торговлю с близлежащими странами и регионами и являющаяся частью «Истории Сибири». В 1764 году в том же журнале были опубликованы главы 6–8 труда. В 1761 году в «Sammlung Russischer Geschihte» были изданы на немецком языке главы 1–5, а в 1763 году – главы 6—10 «Истории Сибири». В 2005 году впервые был опубликован 3‐й том работы Миллера (главы 10–13). 4‐й и 5‐й тома «Истории Сибири», содержащие главы с 14 по 23, не изданы до сих пор. Как писал С.В. Вахрушин к первому советскому изданию «Истории Сибири» в 1937 году, Миллер «превосходно выполнил свою миссию в вопросе об экспансии России на юг и на юго-восток – на Иртыш и в Приамурье. Сам Миллер откровенно объясняет причину особенного своего интереса к истории захвата верхнего течения Иртыша: он угадывал, что целью Петра при постройке здесь крепостей было «себе и своим наследникам открыть путь в страну калмыков, в Бухару, в Индию, чтобы присвоить золотой песок, в изобилии доставляемый тамошними реками». Миллер считал, что «история, не довольствуется одними критическими рассуждениями (гипотезами), она должна показать дела (факты), из которых иные утверждаются на подлинных, а иные на вероятных доказательствах». В одном из частных писем он изложил свое кредо как историка: «Я не требую, чтобы историк рассказывал все, что он знает, ни также все, что истинно, потому что есть вещи, которые нельзя рассказывать и которые, быть может, мало любопытны, чтобы рассказывать их перед публикою, но все, что историк говорит, должно быть строго истинно, и никогда не должен он давать повод к возбуждению к себе подозрения». Он утверждал: «Лучше будет, чтоб древние истории о народах, за неимением основательных доказательств, в прежней темноте оставить, нежели сообщать к ним ложное изъяснение». Кроме «Истории Сибири» Миллер опубликовал еще целый ряд работ: «О летописце Несторе» (1755), «Известие о запорожских казаках» (1760), «О начале Новгорода и происхождении российского народа» (1761), «Опыт новой истории о России» (1761) и др. Он издал ряд важных исторических памятников: Судебник царя Ивана Грозного 1550 года, Степенная книга, «Письма Петра Великого графу Б.П. Шереметеву», «Ядро Российской истории» А.И. Манкеева, «История Российская» В.Н. Татищева, «Географический словарь» Ф.А. Полунина, «Описание Камчатки» С.П. Крашенинникова. Миллером была собрана коллекция документов и мемуаров по восстанию Емельяна Пугачёва, известная как «Пугачёвский портфель Миллера». В 1784 году в немецком ежегоднике А.Ф. Бюшинга была издана анонимная статья «Достоверные известия о мятежнике Емельяне Пугачёве и поднятом им бунте», которая предположительно была написана Миллером. Русский историк К.Н. Бестужев-Рюмин (1929–1897) так характеризовал Миллера: «Неутомимый собиратель, строгий и точный в своих ученых работах, Миллер был настоящим отцом русской исторической науки, которая до сих пор еще не исчерпала всего богатства собранного им материала».

Август Людвиг Шлёцер
(1735–1809)

Август Людвиг Шлёцер, немецкий историк, публицист и статистик, родился 5 июля 1735 года в Гагштадте, графство Гогенлоэ-Кирхберг (ныне земля Баден-Вюртемберг), в семье пастора Иоганна Георга Фридриха Шлёцера. Отец умер через 5 лет после его рождения, и Шлёцера воспитал пастор Гайгольд, отец матери. В 1751 году, окончив школу, будущий историк поступил на богословский факультет Виттенбергского университета. В 1754 году Шлёцер защитил диссертацию «О жизни Бога» и перешёл в Гёттингенский университет, где изучал географию и языки Востока в рамках подготовки к поездке в Палестину, а также медицину и политику. В 1761 году по приглашению Г.Ф. Миллера Шлёцер приехал в Россию и занял место домашнего учителя и его помощника в исторических трудах с жалованьем 100 рублей в год. В 1761–1767 годах он работал в Императорской академии наук, в 1762 году стал адъюнктом, в 1764 году – ординарным академиком, а с 1765 года – ординарным профессором академического университета по русской истории. Шлёцер изучил русский и церковнославянский языки и занялся изучением русских исторических источников. Он объяснял, что тот, «кто не знаком с греческим и славянским языками и хочет заниматься летописями, тот чудак, похожий на того, кто стал бы объяснять Плиния, не зная естественной истории и технологии». В 1767 году Шлёцер предложил написать научную русскую историю, для чего требовалось критическое изучение русских летописей как с исторической, так и филологической точки зрения. Наряду с этим необходимо было столь же критическое изучение иностранных источников, главным образом хроник: польских, венгерских, шведских, особенно византийских и монголо-татарских, даже немецких, французских и папских, поскольку начиная с Х века они содержат сведения о России. Историю нужно было разделить на отделы, лучше по великим князьям, и для каждого отдела составить отдельную книгу. Шлёцер также предлагал выпустить несколько популярных учебников по русской истории. В 1765 году он был командирован в Германию для сбора иностранных источников, а также для осмотра домов для умалишенных, которые собирались заводить в России. В 1767 году он был отпущен в отпуск на родину на три года, но больше в Россию не вернулся, хотя в Гёттингене продолжал заниматься с русскими студентами. В академии он имел двух сильных противников – М.В. Ломоносова и Г.Ф. Миллера. Ломоносов отозвался о Шлёцере крайне непочтительно: «Каких гнусных пакостей не наколобродит такая допущенная к русским древностям скотина». Миллер же считал, что бесполезно сообщать Шлёцеру сведения, которыми он впоследствии мог бы воспользоваться в Германии, поскольку в России он надолго не задержится. Видя такое к себе отношение, Шлёцер предпочел остаться в Германии. Вернувшись из России, он занял в Гёттингене кафедру ординарного профессора философии, в 1772 году – кафедру истории и статистики, а в 1787 году – кафедру политики. Шлёцер считал, что «история – это статистика в движении, статистика – это неподвижная история». Он настаивал, что история должна охватывать не только политические и дипломатические события, но и экономические факты. До Шлёцера статистика занималась только собиранием цифр и фактов по различным вопросам общественной жизни. Он же потребовал, чтобы статистические данные использовались для выводов и заключений. В 1803 году за свои труды на ниве российской истории, и прежде всего за «Нестора», историк был награждён орденом Святого Владимира 4‐й степени и возведён в дворянское достоинство. На его гербе был изображен на золотом поле Нестор с книгой в руках и с надписью «Memor fui dierum antiquorum». Шлёцер умер 9 сентября 1809 года в Гёттингене.

А.Л. Шлёцер. Гравюра 1809 г.

В Гёттингене ученый издал в 1769 году подробный лист летописей под заглавием «Annales Russici slavonice et latine cum varietate lectionis ex codd. X. Lib. I usque ad annum 879». Другие работы его по истории России: «Das neue veränderte Russland» (1767–1771), «Geschichte von Lithauen» (1872), «Allgem. Nord. Geschichte» (1772) и др. В последние годы жизни Шлёцер признал и доказывал аутентичность «Слова о полку Игореве». В 1802–1809 годах он издал свое главное сочинение – «Нестор. Russische Annalen in ihrer Slavonischen GrundSprache: verglichen, von SchreibFelern und Interpolationen möglich gereinigt, erklärt, und übersetzt, von August Ludwig von Schlözer» («Русские летописи на древнеславянском языке, сличенные, переведенные и объясненные А. Шлёцером»). Оно было посвящено императору Александру I. Шлёцер понимал историю как изучение государственной, культурной и религиозной жизни, сближал её со статистикой, политикой и географией. Он утверждал: «История без политики даёт только хроники монастырские да dissertationes criticas (критические диссертации)». Ученый отстаивал идею всемирной истории, согласно которой следует изучать одинаково все народы мира, и идею исторической критики, когда надо анализировать все источники информации о событиях прошлого. Сперва появляется историк-собиратель, изыскивающий и систематизирующий материалы. Затем приходит историк-исследователь, который подвергает материалы критической проверке на подлинность и достоверность. Высший уровень науки представлен историком-повествователем, который излагает проверенные факты в связанном рассказе. На практике часто один историк сочетает в себе все три уровня. Но, по мнения Шлёцера, для историка-повествователя применительно к древности время ещё не наступило. Особенно резко он выступал против искажения истории с патриотической целью, в чем он подозревал Ломоносова и его сторонников. Шлёцер настаивал: «Первый закон истории – не говорить ничего ложного. Лучше не знать, чем быть обманутым». Он стремился, вслед за Лейбницем, сгруппировать народы по их языку. Шлёцер выдвинул гипотезу об искажении текста Повести временных лет переписчиками и считал необходимым восстановить первоначальный текст, очищенный от искажений и добавлений. Он собрал и сличил между собой двенадцать списков первоначальной русской летописи. Только ближе к концу жизни Шлёцер признал невыполнимость этой задачи. Он делил историю России на четыре периода: «Россия зарождающаяся», 862—1015 годы; «Россия раздробленная», 1015–1216 годы; «Россия под игом», 1216–1462 годы; и «Россия торжествующая», 1462–1762 годы. Помимо изучения русской истории он занимался историей Литвы, историей Севера, историей Мекленбурга, Гамбурга, родного Гёттингена, Швейцарии и даже Азии и Африки, а также историей главнейших открытий: огня, хлебопечения, бумаги, пороха, письма и историей торговли и почт. Шлёцер был сторонником конституционной монархии с сохранением как ряда демократических свобод, и в первую очередь свободы слова, так и сильной власти монарха. Он был противником революций и надеялся, что Германия никогда не переживет ничего подобного Великой французской революции.

Эдуард Гиббон
(1737–1794)

Эдуард Гиббон, британский историк, автор «Истории упадка и разрушения Римской империи» (1776–1788), которого называли «английским гигантом эпохи Просвещения», родился 16 января 1794 года в Патни (ныне район на юго-западе Лондона). Он был выходцем из древнего дворянского рода, представители которого активно занимались коммерцией. Он рос болезненным мальчиком и потому много времени проводил дома, что способствовало увлечению чтением. Гиббон воспитывался дома, а также посещал частные школы. При поступлении в Магдален-колледж Оксфордского университета в 1752 году он уже обладал обширными знаниями по истории различных народов и географических открытий. В университете Гиббон стал заниматься теологией и перешел из англиканства в католичество. За переход в католичество он был удалён из университета и в 1753 году отправлен отцом к кальвинистскому пастору Даниэлю Павильяру в Лозанну, под влиянием которого, а также тяжелых условий жизни в Швейцарии вскоре вернулся в лоно англиканской церкви. В Лозанне будущий историк пробыл 5 лет и хорошо выучил французский язык и литературу, а также познакомился с французскими энциклопедистами, в том числе с Вольтером, и усвоил идеи Просвещения. Он также читал в Швейцарии латинскую литературу и изучал конституции швейцарских кантонов. Гиббон на всю жизнь был очарован Швейцарией, в которой он впоследствии прожил еще, с перерывами, почти 10 лет, в 1783–1793 годах. Историк писал: «Я перестал быть англичанином. В гибкий период юности, от шестнадцати до двадцати одного года, мои мнения, привычки и чувствования приняли иностранную окраску; слабое и отдаленное воспоминание об Англии почти изгладилось; мой родной язык стал менее близким; и я с радостью принял бы предложение небольшого независимого состояния на условии вечного изгнания». В 1758 году, по возвращении из Швейцарии, Гиббон поступил капитаном в английские войска, набранные в связи с Семилетней войной. В 1759–1762 годах Гиббон состоял в подразделении самообороны в Южном Гэмпшире, дослужившись до чина полковника. Военный опыт помог ему в дальнейшем при описании походов римских и византийских полководцев. Во время посещения Рима у Гиббона возникла идея его главного труда. Он вспоминал: «15 октября 1764 года, сидя на развалинах Капитолия, я углубился в мечты о величии Древнего Рима, а в это же время у ног моих босоногие католические монахи пели вечерню на развалинах храма Юпитера: в эту-то минуту во мне блеснула в первый раз мысль написать историю падения и разрушения Рима». В конце 1774 года Гиббон был посвящен в масоны в ложе «Дружба» № 3 при «Востоке Лондона». В 1774–1784 годах Гиббон был членом парламента от партии вигов. В 1779–1782 годах в правительстве Фредерика Норта он возглавлял Совет по делам торговли и колоний. Гиббон умер в Лондоне 16 января 1794 года.

Главный труд Гиббона, «История упадка и разрушения Римской империи» в 6 томах, был опубликован в 1776–1778 годах и переведен на все европейские языки. Благодаря блестящему стилю и увлекательности изложения исследование обрело огромную популярность. Первое издание первого тома разошлось в несколько дней. Период упадка, по Гиббону, охватывает время с конца II века и до падения Византийской империи в 1453 году. Но «История» Гиббона имеет более широкие хронологические рамки – от прихода к власти династии Антонинов в 98 году и вплоть до 1590 года. Рассматриваются также арабские и монгольские завоевания. Гиббон использовал большое количество первоисточников и старался сохранять объективность при описании событий. Нередко «Историю упадка и разрушения Римской империи» называют «величайшим историческим трудом, написанным на английском языке». Гиббон пытался понять условия и причины падения великой империи. Одну из главных причин упадка историк связывал с распространением христианства. Успехи христианства он считал обусловленными действием следующих факторов: 1) нетерпимостью христиан; 2) чудесами, приписываемыми ранней христианской церкви; 3) учением о загробной жизни, 4) чистотой и строгостью морали верующих и 5) единодушием и твёрдой организацией членов христианской общины. Историк считал, что Римская империя стала жертвой нашествий варваров и постепенной утраты римлянами гражданских добродетелей. Он утверждал: «Упадок Рима был естественным и неизбежным последствием чрезмерного величия. Среди благоденствия зрел принцип упадка; причины разрушения размножались вместе с расширявшимся объемом завоеваний, и, лишь только время или случайность устранили искусственные подпорки, громадное здание развалилось от своей собственной тяжести. История его падения проста и понятна, и, вместо того чтобы задаваться вопросом, почему Римская империя распалась, мы должны были бы удивляться тому, что она существовала так долго. Победоносные легионы, усвоившие во время далеких походов пороки чужеземцев и наемников, сначала подавили свободу республики, а затем стали унижать величие императорского звания. Заботы о личной безопасности и об общественном спокойствии заставляли императоров прибегать к унизительным уловкам и, подрывая дисциплину, делать армию столько же страшной для ее государя, сколько она была страшна для врагов; прочность военной организации была поколеблена, а затем и окончательно уничтожена нововведениями Константина, и римский мир был поглощен потоком варваров». Гиббон самыми мрачными красками рисует византийскую историю, поскольку для него Византийская империя была воплощением нравственного и политического застоя. Гиббон видел в истории Византии продолжение Античности и с этой точки зрения рассматривал ее как полосу исторического застоя, завершившегося закономерным крахом. Историк утверждал: «Я описал торжество варварства и религии». Средневековье он считал «темными веками», когда общество находилось под влиянием суеверий, поддерживавшихся церковниками. Гиббон вообще полагал, что история – это в первую очередь «реестр преступлений, безумств и несчастий человечества». Он рассматривал историческую науку как синтез изложения фактов и философского анализа.

Эдуард Гиббон. Гравюра 1802 г.

Николай Михайлович Карамзин
(1766–1826)

Николай Михайлович Карамзин, автор «Истории государства Российского», родился 1 (12) декабря 1766 года около Симбирска, в родовом селе Карамзинке. Его отец, отставной капитан Михаил Егорович Карамзин (1724–1783), был среднепоместным симбирским дворянином. Мать Екатерина Петровна Пазухина также происходила из дворян. Первоначальное образование будущий историк получил в частном пансионе в Симбирске. В 1778 году был отправлен в Москву, в пансион профессора Московского университета И.М. Шадена. С апреля 1781 по январь 1784 года Карамзин служил в лейб-гвардии Преображенском полку, из которого вышел в отставку по прошению в чине поручика. В Симбирске Карамзин вступил в масонскую ложу «Золотого венца», а после приезда в Москву в течение четырёх лет (1785–1789) был членом «Дружеского учёного общества» – благотворительно-просветительного общества в Москве, созданного масонами И.Г. Шварцем и Н.И. Новиковым. В 1789–1790 годах будущий историк путешествовал по Европе и побывал во Франции в дни революции. В 1791–1792 годах Карамзин издавал «Московский журнал» – первый русский литературный журнал, где опубликовал повесть «Бедная Лиза» и «Письма русского путешественника» – первые произведения русского сентиментализма, признанным лидером которого стал Карамзин. Современники называли его «русским Стерном». В 1803 году он опубликовал историческую повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода». Император Александр I указом от 31 октября 1803 года пожаловал Карамзину звание историографа и 2 тысячи рублей жалованья. В дальнейшем он занимался почти исключительно написанием «Истории государства Российского». Поэтому он отказывался от предлагавшихся ему государственных постов, в частности от должности тверского губернатора. С 1804 по 1815 год Карамзин писал «Историю» в подмосковной усадьбе Остафьево. В 1811 году Карамзин написал «Записку о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях», предназначенную для императора. Историк критиковал предпринятые Александром либеральные реформы и пытался доказать, что никаких преобразований проводить в России не нужно. Он утверждал: «Самодержавие есть палладиум России; целость его необходима для её счастья». В «Записке» Карамзин также указал на тёмную сторону Петровских реформ и самого Петра: «Умолчим о пороках личных; но сия страсть к новым для нас обычаям преступила в нем границы благоразумия. Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости. Сей дух и вера спасли Россию во времена самозванцев; он есть не что иное, как привязанность к нашему особенному, не что иное, как уважение к своему народному достоинству. Искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к великим делам? Любовь к Отечеству питается сими народными особенностями, безгрешными в глазах космополита, благотворными в глазах политика глубокомысленного». В феврале 1818 года Карамзин издал первые восемь томов «Истории государства Российского», трёхтысячный тираж которых разошёлся за месяц. Издание финансировал сам император. Для того чтобы выпустить в продажу сразу все 8 томов, их печатали в нескольких типографиях в 1816–1817 годах. До конца жизни Карамзин успел издать еще три тома. 12‐й том не был завершен и был опубликован уже после смерти историка, в 1829 году. «История» была переведена на основные европейские языки. В своей прозе и поэзии Карамзин сознательно отказывался от использования церковнославянской лексики и грамматики, приближая язык своих произведений к обиходному языку эпохи и используя в качестве образца грамматику и синтаксис французского языка. Он ввёл в русский язык множество неологизмов («благотворительность», «влюблённость», «вольнодумство», «достопримечательность», «ответственность», «подозрительность», «промышленность» в современном значении, «утончённость», «человечный») и изобрел букву «ё». В 1818 году Карамзин стал членом Российской академии (занималась проблемами русского языка и словесности) и Императорской академии наук. Карамзин скончался от туберкулеза 22 мая (3 июня) 1826 года в Петербурге. В 1810 году Карамзин был пожалован орденом Святого равноапостольного князя Владимира 3‐й степени, а в 1824 году был произведен в действительные статские советники.

Н.М. Карамзин. Гравюра 1820 г.

В «Истории государства Российского» изложение начинается с обзора античных источников о племенах, обитавших на территории современной России, и доведено до 1612 года. В предисловии к «Истории» Карамзин писал: «История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего. Правители, законодатели действуют по указаниям Истории и смотрят на ее листы как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие. Но и простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явлением во всех веках; утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие и государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества». Историк утверждал: «Великие народы, подобно великим мужам, имеют своё младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению монархической власти». По словам А.С. Пушкина, «все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Колумбом». В «Истории государства Российского» Карамзин выступал не только как историк, но и как писатель. Описывая исторические факты, он в первую очередь заботился о красоте языка и лишь во вторую очередь стремился делать научные выводы из описываемых им событий. Но научную ценность вплоть до наших дней сохраняют комментарии Карамзина, которые содержат множество выписок из рукописей, большей частью впервые опубликованных Карамзиным. Некоторые из этих рукописей до наших дней не сохранились. Именно Карамзиным была найдена и названа Ипатьевская летопись. А попытка реконструкции Троицкой летописи, уничтоженной пожаром 1812 года, в значительной мере основывается на примечаниях Карамзина. Также Карамзин открыл «Хождение за три моря» Афанасия Никитина в рукописи XVI века и опубликовал его в 1821 году, которое охарактеризовал следующим образом: «Доселе географы не знали, что честь одного из древнейших, описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века… Оно (путешествие) доказывает, что Россия в XV веке имела своих Тавернье и Шарденей, менее просвещённых, но равно смелых и предприимчивых; что индийцы слышали об ней прежде, нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Африки к Индостану, наш тверитянин уже купечествовал на берегу Малабара…»

Жозеф Франсуа Мишо
(1767–1839)

Жозеф Франсуа Мишо, французский историк, политик и журналист, родился 19 июня 1767 года в Албенсе (Савойя, в то время – часть Сардинского королевства, ныне департамент Франции). Он принадлежал к древнему дворянскому роду, восходящему к X веку. Образование он получил во Франции, в коллеже Бурк-ан-Бресе, а затем занялся литературной деятельностью в Лионе, где его застала Великая французская революция. К революции он отнесся крайне негативно и сохранил это отношение на всю жизнь. В 1791 году Мишо переселился в Париж, где в газете «La Quotidienne» энергично агитировал за короля и королевскую власть. Он также основал «La Gazette universelle», которая пользовалась большим успехом, пока не была закрыта в августе 1792 года за ультрароялизм, и Мишо вместе с другими ее редакторами пришлось скрываться, чтобы избежать ареста. В 1796 году он стал редактором «La Quotidienne» и был арестован после подавления роялистского восстания, но смог сбежать и был заочно приговорен к смерти. Мишо перебрался в Швейцарию, где написал сатирическую поэму «Le printemps d’un proscrit» («Весна преступника»). После прихода к власти Наполеона Мишо вернулся в Париж и возобновил издание «La Quotidienne». Его симпатии к Бурбонам привели к аресту за анонимный памфлет «Les adieux à Bonaparte» («Прощание с Бонапартом») и кратковременному тюремному заключению в 1800 году, а после освобождения он временно оставил журналистику и занимался главным образом историей. Он написал «Histoire des progrès et de la chute de l’empire de Mysore» («История прогресса и падения Майсурской империи») (1801), «Histoire des croisades» («История крестовых походов») (1812–1822), «Bibliothèque des croisades» («Библиотека крестовых походов») (1822) в 4 томах, с выдержками из источников по истории крестовых походов. Его «Biographie moderne, ou dictionnaire des hommes qui se sont fait un nom eu Europe depuis 1789» («Современная биография, или Словарь людей, сделавших себе имя в Европе с 1789 года») (1806) была конфискован полицией. Постепенно Мишо стал относиться к Бонапарту более терпимо и написал две поэмы по случаю брака Наполеона с Марией-Луизой (1810) и рождения их сына, короля Италии (1811). Антинаполеоновская «Histoire des quinze semaines ou le dernier règne de Bonaparte» («Пятнадцатинедельная история, или Последнее правление Бонапарта») (1815), посвященная 100 дням императора, после свержения Наполеона за короткое время выдержала 27 изданий. В 1813 году Мишо был избран членом Французской академии, а в 1815 году стал членом палаты депутатов и был награжден офицерским крестом ордена Почетного легиона. Он получил место королевского чтеца, но лишился его в 1827 году за протесты против ограничений свободы печати. В 1817 году Мишо возобновил редакторство «La Quotidienne». В 1830–1831 годах Мишо совершил путешествие в Сирию и Египет, чтобы познакомиться с местами действия описанных им событий и для сбора дополнительных материалов по истории крестовых походов, и после издал «Correspondance de l’Orient» («Письма с Востока») (1833–1835). 25 000 франков на путешествие выделил король Карл X, который к моменту возвращения Мишо в Париж уже был свергнут в ходе Июльской революции 1830 года. Вместе с Жаном Жозефом Франсуа Пужула (1808–1880) он издал «Collection des mémoires pour servir à l’histoire de France depuis le XII siècle» («Сборник мемуаров, которые послужат описанию истории Франции с XII века») (32 тома, 1836–1839), где опубликовали массу неизданных рукописей. В 1837 году историк стал членом Академии надписей и изящной словесности. Жозеф Франсуа Мишо умер 30 сентября 1839 года в пригороде Парижа Пасси.

Ж.Ф. Мишо. Гравюра XIX в.

Наиболее полное издание главного сочинения Мишо – «Истории крестовых походов», состоявшее из 6 томов и 2 дополнительных томов библиографии, было подготовлено самим историком и издано уже после его смерти, в 1840–1846 годах, его другом Пужула. В течение 12 лет после первого издания, в 1812–1822 годах, «История» переиздавалась 6 раз. В предисловии к своему труду Мишо писал: «История Средних веков не знает эпопеи более величественной, чем походы, предпринятые для отвоевания Святой земли. Народы Азии и Европы, вооруженные друг против друга, две религии, сражаясь оспаривающие мировое господство, Запад, разбуженный мусульманами и вдруг обрушившийся на Восток, – какое зрелище! Люди, забыв о частных интересах, видят одну лишь землю, один лишь город, манящий Великой Святыней, и готовы путь свой к нему омыть кровью и усыпать развалинами. В этом грандиозном порыве высокие добродетели смешались с низменнейшими пороками. Воины Христовы презрели и голод, и непогоду, и козни врагов; ни смертельные опасности, ни внутренние противоречия поначалу не сломили их твердости и терпения, и цель, казалось, была достигнута. Но дух раздора, соблазны роскоши и восточные нравы, непрерывно снижая мужество защитников Креста, в конце концов заставили их забыть предмет священной войны. Царство Иерусалимское, руины которого они с такой яростью долго оспаривали, превращается в фикцию. Вооружившиеся ради наследия Иисуса Христа, крестоносцы прельщаются богатствами Византии и разграбляют столицу православного мира. С той поры крестовые походы радикально меняют характер. Лишь малое количество христиан продолжает отдавать кровь за Святую землю, основная же масса государей и рыцарей внимает только голосу алчности и честолюбия. Этому содействуют и римские первосвященники, гася прежний пыл крестоносцев и направляя их против христиан и своих личных врагов. Святое дело превращается в междоусобия, в которых равно поруганы и вера, и человечество. В ходе всех этих дрязг высокий энтузиазм постепенно угасает, и все запоздалые попытки снова его разжечь оказываются безрезультатными». За свои исследования крестовых походов Мишо был возведён в рыцари ордена Святого Иоанна Иерусалимского и рыцари Гроба Господня.

Бартольд Георг Нибур
(1776–1831)

Бартольд Георг Нибур, немецкий историк, считается выдающимся критиком и новатором в области филологических обоснований исторических исследований. Он родился 27 августа 1776 года в Копенгагене в семье известного немецкого путешественника и математика Карстена Нибура (1733–1815). Будущий историк получил домашнее образование, а потом учился в Кильском университете. Из Киля Нибур писал родителям 16 ноября 1794 года: «Меня, как я убежден, сама природа, индивидуальное направление моего духа и моих способностей предназначили стать элегантным писателем, историком нового и древнего времени, политиком и, возможно, светским человеком». Короткое время Нибур был секретарем датского министра финансов, а затем отправился в Англию, знакомство с которой, по словам историка, сильно помогло ему в занятиях античной историей: «Мое раннее пребывание в Англии дало мне один важный ключ к римской истории. Необходимо знать гражданскую жизнь путем личного наблюдения, чтобы понять такие государства, как государства древности. Я никогда не смог бы понять многие вещи в истории Рима, не наблюдая за Англией». В 1800 году Нибур вернулся на датскую службу и в 1804 году стал директором Национального банка. В 1806 году он перешел на прусскую службу, где также занимался финансами. В 1810–1812 годах, во время кратковременной отставки, Нибур читал лекции по истории в Берлинском университете и занимал должность прусского королевского историографа. В 1813 году он служил в прусском ландвере. Некоторое время он редактировал патриотический журнал «Прусский корреспондент», служил в штабе союзных монархов, был свидетелем битвы при Баутцене. В 1816 году Нибур был назначен посланником в Риме и в 1821 году заключил соглашение с папой. В 1823 году вышел в отставку. В 1824 году он стал членом Государственного совета Пруссии. С 1823 года Нибур жил в Бонне, где с большим успехом читал лекции по древней и новой истории, став в 1825 году профессором Боннского университета. В 1826 году историк был избран почётным членом Санкт-Петербургской академии наук. Нибур также являлся членом Американской академии искусств и наук с 1822 года. Ученый был полиглотом и свободно владел 12 языками. При изучении истории он наибольшее значение придавал политическому развитию древних народов. Все источники Нибур подвергал тщательному критическому анализу. Он заменял вероятным то, что в предании оказывалось недостоверным. Из лекций Нибура в Боннском университете родилась его «Римская история». Ученый скончался в Бонне 2 января 1831 года.

Б.Г. Нибур. Гравюра 1904 г.

Главное сочинение Нибура – «Римская история» (1811–1832) в 3 томах. Последний, 3‐й том, доводящий изложение до конца Первой Пунической войны, вышел уже после смерти ученого. Критическая работа Нибура применительно к источникам сохраняет свое значение вплоть до настоящего времени. Труд Нибура стал первым в Германии опытом воссоздания римского мира, сильно отличающегося от того, каким его представляла античная историография. Нибур считал необходимым искать зёрна достоверности в трудах римских историках, описывающих период до III века до н. э. Он использовал также все известные памятники римской словесности, а также данные эпиграфики, лингвистики и этнографии, широко применял метод аналогии с историей других народов. Историк придавал большое значение экономическим аспектам. Нибур открыл родовую организацию у римлян, которая с возникновением государства сменилась территориальной организацией. Многие его открытия, в частности утверждение о существовании комплекса оборонительных сооружений на Палатине, были подтверждены позднейшими археологическими исследованиями. Разработанный Нибуром критический метод работы с историческими источниками и фактами сводится к процедуре двоякой реконструкции. С одной стороны, необходимы выделение исторических зерен из массива древних мифологизированных преданий и поиск свидетельств древней аутентичной литературной традиции в массе более поздних сообщений, где элементы исторической правды соседствуют художественным вымыслом. С другой стороны, следует искать реликты древних институтов и правовых норм в позднейшей государственной и частной жизни. Эти принципы исторического исследования и сегодня остаются основой источниковедения и исторической реконструкции. Нибур сделал достоянием ряд источников – «Институции» римского юриста Гая, некоторые речи Цицерона и его сочинение «О государстве», кодекс со стихотворениями и панегириком консула Флавия Меробода. Также Нибур составил план полного собрания сочинений византийских историков, которое должно было представить их труды в критическом издании, с вариантами, латинским переводом, предисловиями и примечаниями. Для этой серии «Corpus scriptorum historiae Byzantinae» он лично и в сотрудничестве с другими историками подготовил труды Агафия, Дексиппа, Евпапия, Петра Патрикия, Приска, Малха и Менандра. Среди других работ Нибура необходимо назвать изданные посмертно «Лекции по древнему землеведению и этнографии», «Лекции по римской истории», «Лекции по римским древностям» и «Истории о греческих героях, рассказанные своему сыну». В 1827 году при его участии был основан новый научный журнал «Rheinisches Museum» («Рейнский музей классической филологии»).

Бесплатный фрагмент закончился.