Читать книгу: «Сталин! Нет, Коба»

Ценой разорения Пётр сделал Россию великой державой

П. Н. Милюков

© Б. Келехсаев, 2025

Предисловие

Это моя третья книга на исторические темы. Первая, под названием «Помню Арбат», содержит стихи, воспоминания о детских дворовых играх на Арбате и в деревне Рязанской области 50-х годов XX века, о жизни в пионерском лагере, а также исторические отступления о Брестском мире, старой Москве, парадах на Красной площади, Эдуарде Стрельцове, появлении игральных карт, лото, велосипедов и др.

Следующее издание, под названием «Помни Былое», содержит некоторые воспоминания о Москве 60-х годов XX века, но в основном посвящена событиям, связанным с именами Сталина, Жукова, Хрущёва, министра Абакумова, Лысенко, Вавилова и др. Подробно освещены некоторые эпизоды с участием Наполеона, рассказывается о воинах и незаслуженно забытых участниках Отечественных войн. Повествуется также о жизни в России перед Февральской революцией, а также после Октябрьской революции.

Данное сочинение во многом перекликается с содержанием предыдущих моих книг. Оно состоит из четырёх разделов и включает в себя некоторые воспоминания о 70-х годах XX века, но в основном посвящено малоизвестным страницам из истории нашей страны, где участвуют Иосиф Виссарионович Сталин и его современники.

Первый раздел освещает события, относящиеся к его детству, учёбе в духовном училище города Гори и духовной семинарии города Тифлиса, рассказывает об истории появления его основных псевдонимов Коба и Сталин, о первых годах после Октябрьской революции, а также роли Иосифа Виссарионовича в годы Гражданской войны.

Во втором разделе повествуется о борьбе Сталина за власть в сложные 20-е годы XX-го века со своими политическими оппонентами, главные из которых: Лев Троцкий, Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Николай Бухарин.

Третий раздел посвящён самым трагическим эпизодам в жизни нашей страны 30-х годов: 58-я статья и закон о «трёх колосках», «голодомор», убийство Кирова, принятие конституции первого в мире Социалистического государства, появление «троек» НКВД, В эти годы не только проводились репрессии против многих политических и военных личностей в условиях зарождающихся заговоров против «сталинской» линии ВКП(б), но и ускоренно шла подготовка к будущей кровопролитной войне с фашистами.

В четвёртом разделе рассказывается о политических событиях накануне Великой Отечественной войны, а также о некоторых незаслуженно забытых военачальниках, кто внёс огромный вклад в Победу Советского Союза над врагом.

В книге много исторических подробностей, фотографий, в том числе ярких личностей той сложной эпохи. Надеюсь, книга будет интересна нашей молодёжи, особенно любителям истории, а также заинтересует многих читателей, которым нравятся позабытые факты, кто захочет разобраться в противоречивых чертах великого правителя государства.

Б. Г. Келехсаев

Раздел 1
От церковности к революционности

1.1 Детство. Юность

Родился будущий вождь народов в семье бывшего крестьянина. Его отец Виссарион (Бесо) Джугашвили, переселившись в Тифлис, работал на кожевенной фабрике. Когда предприниматель Иосиф Барамов (Барамянц) открыл в Гори сапожную мастерскую, то нанял в Тифлисе работников, среди которых оказался и Виссарион, ставший впоследствии самостоятельным сапожником. Бесо был красивым мужчиной, работящим, хорошо зарабатывал, считался видным женихом. Со временем он посватался к молодой, грамотной невесте, получившей хорошее домашнее образование в семье своих родственников в Гори. Сапожник Бесо читал по-грузински, мог по памяти цитировал фрагменты из поэмы Ш. Руставелли «Витязь в тигровой шкуре», понимал также армянский, русский, азербайджанский языки. Обвенчались молодые в мае 1874 года в Успенском соборе, сыграли пышную свадьбу, где шаферами были Яков Эгнаташвили и Михо Цихитатришвили.

Мать Иосифа, Екатерина Георгиевна Джугашвили (Кеке Геладзе) после смерти отца переехала к родственникам в Гори с матерью и двумя старшими братьями, где она прожила до свадьбы около пяти лет. Маленький Иосиф (Сосо) был в семье третьим ребенком. До него Екатерина Георгиевна родила двух сыновей, у которых крёстным отцом был Яков Георгиевич Эгнаташвили, но они умерли в младенчестве. Когда родился третий мальчик, Екатерина вспоминала слова мужа по поводу крёстного: «Рука Якова не оправдала, должны попробовать руку второго шафера». Друг их семьи Яков Эгнаташвили, к счастью, на это не обиделся.

После смерти первого ребёнка, Бесо сильно горевал, начал крепко пить, а после смерти второго сына, запил ещё больше. Выполнив очередной заказ, сапожник выпивал, даже рождение третьего сына не остановило Виссариона, его часто видели за распитием в компании дружков.

Со временем Бесо потерял заказчиков, денег стало не хватать. Екатерина Георгиевна переехала подальше от дружков-собутыльников, сняла комнату в доме священника Христофора Чарквиани, думала, может, это поможет, но всё было зря, муж и тогда не бросил пить. Екатерина хотела отдать ребенка в школу, но Виссарион противился этому, начал обучать ребенка своему ремеслу. Иосиф заболел. Очень уж свирепствовала оспа в тот год, почти в каждой семье стоял плач. Яков Эгнаташвили потерял троих детей в один день. Почти каждая семья в Гори пострадала. Маленький Иосиф переболел оспой, оставившей уродливый след на лице мальчика до конца жизни.

В период пьянства Виссариона семья жила в бедности, и Екатерина начала работать прислугой и прачкой в богатых домах. В середине 80-х годов Виссарион, оставив жену и сына в Гори, перебрался в Тифлис, где вновь стал работать на обувной фабрике. В августе 1909 года Виссариона Джугашвили, продолжавшего пить и ставшего к тому времени нищим бездомным, доставили из ночлежного дома в Михайловский госпиталь Тифлиса, где он и умер.

В 1957 году отец взял меня с собой к родственникам в Грузию, где мы посетили музей Сталина в Гори. Город Гори у меня в памяти сохранился, как небольшое село с пыльными дорогами среди гор. Музей Сталина представлял собой маленький деревянный домик на отшибе, где с трудом могли проживать три жильца, и места для сапожной мастерской с наёмными рабочими я там совсем даже не разглядел. Запомнилось мне почему-то на стене небольшое фото или изображение отца Сталина.

Виссарион Джугашвили

Родственники, живущие в Южной Осетии, говорили мне тогда, что его мать (Кеке Геладзе) – грузинка, а предки Сталина по отцовской линии – осетины, носившие когда-то фамилию – Дзугаевы, в связи с чем, они считают Иосифа Виссарионовича осетином по национальности.

Начиная с XV по XVII век, территория Грузии управлялась мусульманскими Ираном и Турцией. В XVIII веке в Закавказье появилась новая сила – христианская Российская империя.

В 1783 году Ираклий – правитель царства Картли-Кахети подписал Георгиевский трактат, по которому эти земли перешли под протекторат Российской империи, а в 1801 году территория превратилась в губернию Российской империи, оставаясь до 1917 года в составе России.

Признав свою вассальную зависимость от России, грузинское царство сохранило широкую самостоятельность, получив даже право чеканить собственные монеты. Все основные сословия грузинского царства – дворянство, духовенство и купечество – были уравнены в правах с такими же русскими сословиями. При этом все фамилии жителей губернии старались записывать на грузинский или русский лад с соответствующими окончаниями.

На территории грузинского царства всегда проживало множество народностей, образующие языковое и культурное многообразие грузинской нации. К этим народностям относятся: картлийцы, кахетинцы, сваны, мегрелы, аджарцы, имеретинцы, хевсуры и др. С некоей долей достоверности можно говорить, что грузинский язык в своей основе включает диалекты: картлийский и кахетинский.

В Грузии всегда старались показать, что жители с грузинскими фамилиями имеют преимущества перед другими народностями: при устройстве на государственную, военную службу; в торговле или во время всякого рода назначения. В итоге фамилия Дзугаев превратилась в Джугашвили, а предприниматель Барамянц стал Барамовым.

Однако вернёмся в детские годы Иосифа Виссарионовича.

Его мать и бабушка очень хотели отдать ребёнка учиться. Обе мечтали, чтобы Сосо поступил в духовное училище, при этом всегда вспоминали епископа, приезжавшего из Тбилиси, которого встречали колокольным звоном. Набожные женщины мечтали, чтобы их Сосо стал епископом. Но к этой мечте были препятствия – в духовное училище брали только тех, кто говорил по-русски, и обязательно из семей священнического сословия, к тому же, был против Виссарион.

Опять начались раздоры, а ребенку шёл уже восьмой год. Ради денег Екатерина решила стать прачкой, печь хлеб, чтобы сын учился. Виссарион обижался, возмущался, но переспорить свою решительную жену не мог.

Осуществить мечту о школе помогла семья Чарквиани, точнее Кота, старший сын священника Христофора, обучавшийся в духовном училище, да при этом учивший младших сестру и брата грамоте. Подруга Кеке, Софья Чарквиани сочувствовала Екатерине Джугашвили. Вот эта Софья и попросила Котэ: «Сынок, вместе с нашими Пета, Сона научи и Сосо грамоте, чтобы как-нибудь приняли его в школу». Взрослый мальчик Котэ не отказал, и вскоре начал удивляться способностям маленького Иосифа.

Ближе к осени Софья начала упрашивать священника Христофора: «Дорогой, похлопочи. Помоги этим людям и как-нибудь устрой мальчика в духовное училище». В то время в туда принимали только детей священников и дьяконов. Христофор на свадьбе Джугашвили пел в соборе, поддерживал дружеские отношения с сапожником Бесо – они часто выпивали вместе после выполнения обувного заказа.

Подумав, Чарквиани нашёл выход из положения. Сам написал заявление о том, чтобы сына дьякона, (дружка Бесо он представил как своего дьякона) очень способного мальчика, приняли в училище. Такое прошение помогло, ребёнка допустили к экзаменам. После успешной их сдачи Иосифа приняли сразу во второй подготовительный класс духовного училища. Екатерина с матерью были счастливы.

Сосо в духовном училище

Но Виссарион продолжал настаивать на том, чтобы мальчик помогал ему в мастерской, заявляя, что в его годы он сам был уже правой рукой своего отца. Однажды, когда Сосо учился уже второй год, Виссарион пришёл в училище и силой увёл мальчика в свою запущенную мастерскую. В ответ на это, Екатерина обратилась за помощью к соседу, уважаемому в городе Якову Эгнаташвили, имевшему влияние на Бесо, помогли также учитель Давыдов и директор училища Беляев. Долго уговаривали Виссариона, но в итоге вернули Иосифа матери, мальчик смог продолжить обучение.

Бесо считал позором, что он (хозяин в доме) отступил от своего желания сделать сына сапожником, сгоряча он решил оставить семью. Виссарион ушёл в город Тифлис, где устроился работать на кожевенной фабрике Адельханова.

Екатерина осталась одна с маленьким сыном, стало труднее жить. По-прежнему существенную помощь им оказывала семья Эгнаташвили. Его супруга Мариам очень любила семью Джугашвили, жалела маленького Сосо, часто присылала полную корзину продуктов. Хотя ни Яков, ни Мариам ни разу не попрекнули Екатерину, всё же ей не хотелось жить, как иждивенка, и она начала работать сама в чужих семьях – стирала, убиралась, готовила еду.

В церковный праздник «Крещение» 1890 года (по свидетельству учителя пения С. П. Гогличидзе) лошади фаэтона (открытая конная повозка) понесли с горки, повозка врезалась в участников церковного хора, при этом сильно пострадал Сосо. У мальчика оказалась разбита голова, колёса переехали ноги, была повреждена левая рука, которая до конца жизни полностью не разгибалась. Травмы оказались очень серьёзные, потребовалось лечение в Тифлисе. Тогда то и помог Виссарион, который увёз сына из Гори, устроил его в больницу Тифлиса.

А когда Иосиф выздоровел, отец привёл его на фабрику, где Сосо проработал несколько месяцев, и мог бы стать со временем сапожником, если бы вновь не вмешалась мать. Она проявила решительность, не слушая никаких возражений, забрала Сосо с фабрики и увезла его к себе в Гори, а там осенью Иосиф снова сел за парту.

В духовном училище Сосо усердно учился, числился в первых учениках, пел в церковном хоре, участвовал в торжественных молебнах. Со временем он начал проявлять интерес к произведениям грузинской литературы. Самое сильное впечатление на него произвела повесть Александра Казбеги «Отцеубийца». Смелый охотник по имени Коба из этого произведения боролся с несправедливостью и отомстил за друга. Коба стал одним из партийных псевдонимов Иосифа Виссарионовича. Его друзья детства вспоминали, что Сосо настаивал, чтобы все окружающие его именовали именем Коба. Он хотел походить своими делами на героя из книги.

В училище Иосиф начал сочинять стихи, научился хорошо рисовать. Принимал активное участие в церковном хоре, обладая превосходным музыкальным слухом.

Горийское духовное училище он окончил в 1894 году практически на круглые пятерки. Хотя Иосиф был уже взрослым юношей, многое в жизни за него решала мама.

Учитель С. П. Гогличидзе перешёл в 1894 году преподавать из Горийского духовного училища в Тифлисскую учительскую семинарию и предложил забрать своего ученика Сосо с собой, чтобы устроить его в эту семинарию на казённый счет. Однако Екатерина отказалась от помощи, она хотела, чтобы её любимый сын посвятил себя служению богу. В итоге Иосифа Джугашвили рекомендовали к поступлению в духовную семинарию, где за обучение пришлось платить деньги.

Иосиф Джугашвили, 1894

По свидетельству Г. В. Паркадзе, когда Сосо поступал в семинарию, «за него хлопотал историк-археолог Фёдор Жордания», который преподавал в Тифлисской православной семинарии. Кроме Ф. Жордании Иосифу содействовал также Георгий Чагунава, который занимал должность эконома в Тифлисской духовной семинарии. В конце августа Сосо успешно сдал экзамены по восьми предметам, и 2 сентября «на общих основаниях» его зачислили в семинарию.

Обучение там обходилось в 40 руб. ежегодно, при этом требовалось возмещать расходы за содержание семинаристов: проживание их в общежитии, питание и приобретение одежды. Из общих правил допускались исключения – разрешалось принимать на казённое содержание «сирот, а также из имеющих родителей тех, которые представили надлежащее удостоверение о своём недостаточном имущественном положении и которые, кроме того, оказали лучшие успехи и поведение, преимущественно из воспитанников духовного звания».

Сосо подал прошение на имя ректора семинарии, в котором просил принять его «на полу казённое содержание».

«На счастье, – вспоминал С. П. Гогличидзе, – у Кеке среди преподавателей оказались знакомые, они знали, как нуждается Кеке, сказали об этом ректору, заявив также на собрании, и Сосо был принят…». 3 сентября его зачислили в качестве полупансионера, что позволяло ему бесплатно проживать в общежитии и пользоваться столовой. При этом от Иосифа требовалось выплачивать 40 руб. в год за обучение, а также одеваться за свой счёт.

Срок обучения в семинарии составлял шесть лет, при этом преподавались не только богословские, но и общеобразовательные дисциплины. За первые четыре года обучения учащиеся проходили гимназический курс, а два последних года посвящались преимущественно освоению богословских дисциплин. Выпускник семинарии имел право поступить на любой факультет университета при условии успешной сдачи туда экзаменов.

Первый класс Иосиф окончил в основном на «хорошо», помогали незаурядные способности: блестящая память, пытливый ум, целеустремленность, упорство.

По окончании первого класса Сосо посетил редакцию газеты «Иверия», куда он принёс свои стихи. Его принял сам Илья Чавчавадзе, который направил Иосифа к секретарю редакции Григорию Федоровичу Кипшидзе. Тот отобрал пять стихотворений, и вскоре они появились на страницах газеты.

Второй класс Сосо окончил неплохо, передвинувшись по итогам года в списке класса с 8-го на 5-е место.

В годовых оценках за второй класс пятерка была лишь по церковнославянскому пению и поведению, по остальным предметам – четверки.

В архиве духовной семинарии сохранился «Журнал поведения» за 1896 год, в котором есть записи о чтении семинаристом Джугашвили «запрещенных книг», в частности, романа Виктора Гюго «93-й год».

Иосиф в семинарии, 1896

Юноша проводил много времени в книжном магазине, принадлежавшем некоему Челидзе, куда молодые люди приходили почитать современную литературу, в том числе и политическую. Сосо стал регулярно посещать частную «Дешёвую библиотеку», хотя это запрещалось семинарским уставом. Наведывался он и в букинистический магазин, но там книги были дорогие. Он читал их в самом этом магазине, благодаря своей прекрасной памяти, многое усваивал.

За чтение запрещённой в семинарии литературы Иосифа неоднократно наказывали карцером. Третий класс семинарии Сосо окончил хуже первых двух. В списке учеников он перешёл с пятого места на 16-е (из 24-х).

Инспектор семинарии Гермоген в марте 1897 года записал в «Журнале поведения», что «Джугашвили уже в 13-й раз замечен за чтением книг из "Дешёвой библиотеки”, и у него отобрана книга "Литературное развитие народных рас"».

В 1897 году Иосиф Джугашвили вступил в первую в Грузии социалистическую организацию, которую возглавляли Жордания, Чхеидзе и Церетели, позже ставшие широко известными меньшевиками. На следующий год Иосиф возглавил марксистский кружок для рабочих. К тому времени юноша уже читал труды Плеханова, работы Ленина.

В это время Сосо начал читать нелегальную литературу и посещать кружки марксистов. В августе 1898 года он стал членом социал-демократической организации.

В четвертом классе, когда ему исполнилось уже двадцать лет, он заметно охладел к учёбе в духовной семинарии, получал тройки почти по всем предметам и занял двадцатое место в списке успевающих (из 23-х).

В «Журнале» за учебный 1898–1899 годы число записей о нарушении порядка Иосифом резко увеличилось.

В октябре его наказали два раза карцером за нарушения во время церковных служб, а также один раз он получил карцер за опоздание из отпуска на три дня. В ноябре юноша получил два строгих выговора за нарушение дисциплины в семинарии. С декабря 1898 года по апрель 1899 год Иосифа два раза наказывали карцером за дисциплинарные нарушения, один раз его лишили права выхода в город, а 7 апреля (последняя запись в кондуитном журнале) он не поздоровался с преподавателем А. П. Альбовым, за что получил очередной выговор.

В последние годы учёбы в семинарии Сосо предложил арендовать комнату, где ученики собирались два раза в неделю. Там они обменивались мнениями о прочитанных книгах, спорили, делились своим пониманием о решении политических проблем.

Духовная семинария, Тифлис

Иосиф также редактировал созданный им рукописный журнал, (передавался из рук в руки участниками их кружка) где он освещал и разъяснял спорные политические вопросы.

В семинарии обучались также и свои осведомители, доносившие о запрещенных действиях учеников. В связи с этим Сосо уже тогда уделял много внимания конспирации, не спешил доверять даже ближайшим соратникам.

В статьях и речах юноши постепенно стали проявляться своеобразные речевая стилистика и манера аргументации, немного похожие стилю изложения богословских сочинений. Он часто использовал такие риторические приёмы, как неоднократное повторение особо важных мыслей.

Помимо обычных школьных дисциплин Иосиф преуспел также и в пении в составе хора. Преподаватель пения духовной семинарии Г. И. Елисабедашвили вспоминал о своём ученике Сосо: «У этого очень одарённого мальчика был приятный высокий голос – дискант. За два года он так хорошо усвоил ноты, что свободно пел по ним. Вскоре он стал иногда помогать дирижировать хором…». Приобщение к классическим произведениям русской музыки (в юности) способствовало в дальнейшем пониманию Иосифом Виссарионовичем наследия мировой классической музыки.

Весной 1899 года на выпускные экзамены Иосиф не пришёл, за что был исключён из семинарии. В документе об исключении И. В. Джугашвили значится: «Увольняется из семинарии за неявку на экзамены по неизвестной причине».

В апреле 1899 года бывший семинарист Иосиф Джугашвили временно вернулся в родной Гори.

«Когда Сосо исключили из семинарии, – вспоминала Мария Махароблидзе, – мать очень рассердилась на него, и Сосо прятался несколько дней в садах селения Гамбареули. Я со своими товарищами ходила тайком к Сосо и носила ему пищу». Исключение Иосифа из духовной семинарии для его мамы было сильным потрясением, она долго переживала.

В конце лета Сосо вернулся в Тифлис. 2 октября 1899 года ему выдали свидетельство об окончании четырёх классов, где говорилось, что он «при поведении отличном оказал успехи», и шёл перечень оценок по 20-и предметам.

В конце свидетельства об окончании четырёх классов семинарии имеются записи о долгах бывшего семинариста:

«Вышепоименованный Джугашвили во время обучения в семинарии содержался на счёт епархии, которой остался должен четыреста восемьдесят руб. (480 руб.)». В соответствии с Уставом духовной семинарии, в случае отказа дальше нести духовную службу или работать учителем, Сосо задолжал семинарии 680 руб. Скорее всего, свой денежный долг семинарии, Иосиф Джугашвили не вернул.

Некоторое время Иосиф занимался репетиторством. В конце 1899 года он получил работу и служебную квартиру в Тифлисской физической обсерватории, которая являлась обыкновенной метеорологической станцией, при этом его оклад составлял всего 20 рублей в месяц. Сохранилась «Выписка из отчёта Тифлисской Главной физической обсерватории о поступлении на службу Иосифа Джугашвили 26 декабря 1899 года».

В начале 1900 года к нему в Тифлис приехала мать, некоторое время она жила вместе с сыном в обсерватории. «В конце января 1900 года, – вспоминал друг детства Владимир (Ладо) Кецховели, – приехал к нам Бердзеношвили», а «через некоторое время…мать т. Сосо Екатерина Георгиевна».

Проявив незаурядный ум и великолепную память, Иосиф за счёт упорного труда и самообразования со временем расширил свой кругозор, повысил политические знания.

Стремясь принизить значение деятельности Иосифа Виссарионовича, многие антисоветские авторы повторяют злобные измышления Льва Давидовича Троцкого: «…политический горизонт (Сталина) ограничен, теоретическая оснастка примитивна… У него ум упрямого эмпирика, сторонящегося созидательного воображения».

1 мая 1900 года Иосиф выступил на нелегальном собрании в присутствии около 500 рабочих в горах недалеко от Тифлиса (Тбилиси). Они слушали его речи на грузинском, армянском и русском языках, некоторые держали в руках портреты Маркса и Энгельса. В следующие три месяца на заводах Тифлиса и на железной дороге вспыхнули забастовки, их вдохновителями являлся и Сосо. В начале 1901 года Иосиф участвовал в первом выпуске нелегальной газеты «Искра», издававшейся Лениным в Лейпциге.

21 марта 1901 года полиция произвела обыск в физической обсерватории. «Когда Сосо работал в обсерватории, – вспоминал Г. И. Елисабедашвили, – к нему пришли неожиданно с обыском». Узнав об этом, Иосиф перешёл на нелегальное положение – началась жизнь профессионального революционера. Мать продолжала трудиться в Гори, а её сын Сосо в редких случаях на короткое время заглядывал в родной дом.

1 мая 1901 года две тысячи рабочих впервые в Тифлисе организовали открытую демонстрацию, которую разгоняла полиция. Ленин писал в «Искре»: «Это событие имеет историческую важность для всего Кавказа». В том же году Иосиф, Кецховели и Красин возглавили радикальное крыло социал-демократов в Грузии. Удалось приобрести печатные машины, перепечатывавшие «Искру» и выпускавшие первую нелегальную грузинскую газету «Брдзола» (Борьба). В первом номере лидеры левого крыла защищали единство партии и атаковали «умеренных», призывавших к созданию независимой Грузинской партии, которая действовала бы в союзе с Русской партией.

В ноябре 1901 года Иосифа избрали в Центральный комитет Российской социалистической демократической рабочей партии и направили в Батум (Батуми), где половину населения составляли турки. К февралю 1902 года ему удалось организовать 11 тайных кружков –на крупных предприятиях города.

Иосиф Джугашвили, 1901

А 27 февраля, уже 6 тысяч рабочих нефтеперегонного завода прошли маршем через весь город. Солдаты открыли огонь, убив 15 человек, арестовали около 500 демонстрантов.

Месяцем позже Иосифа арестовали, отправив в тюрьму до апреля 1903 года, когда суд приговорил его к трём годам высылки в Сибирь. Будучи в Сибири, Иосиф написал письмо своему другу в Лейпциг, где выразил поддержку ленинской позиции и попросил выслать ему копии работы «Письма товарищу о наших организационных задачах».

На II съезде РСДРП в августе 1903 года произошёл раскол на большевиков и меньшевиков, при этом грузинские делегаты выступали за меньшевиков. Иосиф, много читавший политическую литературу, без особых колебаний поддержал мнения большевиков. Такое решение молодого революционера потребовало не только внутренней убеждённости, но и смелости пойти против своих земляков. Ведь на тот период времени большевики во главе с Владимиром Ильичем Лениным имели мало сторонников, в том числе и в Закавказье.

В январе 1904 года Сосо бежал из сибирской ссылки, и уже в феврале добрался до Батуми, откуда в апреле он отправился на родину в Гори. По воспоминаниям Марии Катиашвили, он нашёл убежище в доме своего дяди Глаха Геладзе, так как полиция вела постоянные наблюдения за домом матери. Пребывание Иосифа весной 1904 года в Гори подтверждается и воспоминаниями В. Кецховели: «В апреле 1904 года я вторично встретился с т. Сосо в Гори».

Только в июле Иосиф Виссарионович выехал в Кутаиси, о чём вспоминал Сергей Кавтарадзе, отмечая, что «не то в конце июля, не то в начале августа 1904 г., в Кутаис приехал представитель Кавказского союзного комитета Сосо Джугашвили. Он взял кличку Коба».

До осени 1905 года И. В. Джугашвили много времени проводил в разъездах по Закавказью (Батуми, Чиатуры, Кутаис, Тифлис, Баку, сёла Кутаисской губернии). Находясь на нелегальном положении, Коба переезжал с места на место, меняя адреса своего жительства, фамилии, имена.

В середине 1905 года, перед поездкой на Первую конференцию РСДРП в Финляндию, Сосо остановился у своего друга в Тифлисе, дом № 3 на Фрейлинской улице, где часть большого дома снимала семья Сванидзе. Там-то Иосиф и познакомился со своей будущей женой Като.

1.2 Венчание. Като Сванидзе

Во главе семейства Сванидзе стояли азнаур (грузинский дворянин) Семион Сванидзе и Сепора (Саппора) Двали-Сванидзе. Представители сословия азнаури не платили податей, но имели права владения землями, а также строительства крепостей на своих землях, при этом они состояли в царских и княжеских дружинах. После вхождения Грузии в Российскую империю грузинское дворянство имело все права российского дворянства. В 1850 году списки дворянских родов Имерети и Гурии также были внесены в «Бархатную книгу» дворянских родов Российской Империи.

Сёстры Сванидзе занимались шитьём модной одежды, пользовавшейся в Тифлисе большой популярностью.

М. М. Монаселидзе, с которым И. В. Джугашвили был знаком по семинарии, писал: «В 1904 г. я женился на старшей дочери Сванидзе Александре и взял квартиру на Фрейлинской улице, № 3 в доме Байсогулова. Наша квартира располагалась со стороны двора и смотрела во двор Закавказского военного штаба». «Жена моя Александра и сестра её Като были известными во всём городе портнихами. Кто только не ходил к ним шить платья».

Екатерина (Като) Сванидзе

«Приходили жёны генералов, крупных чиновников канцелярии наместника, жёны офицеров и тому подобных лиц, которых во время примерок сопровождали их мужья. Поэтому наша квартира была гарантирована от всяких подозрений со стороны полиции».

«Как-то мой шурин (Александр Сванидзе.), – вспоминал Михаил Монаселидзе, – отозвал меня в сторону и сообщил, что желает привести к нам на ночёвку товарища Сосо Джугашвили.

Я был согласен. С этой поры товарищ Сталин начал проживать в нашей квартире. Это было в 1905 году. Сюда к нему приходили Камо, Миха Бочаришвили, Миша Давиташвили, Г. Елисабедашвили, Г. Паркадзе, М. Цхакая, Ф. Махарадзе, С. Шаумян и др.».

Общепартийная конференция (РСДРП) в Таммерфорсе (Финляндия) проходила с 12 по 17 декабря 1905 года, на ней присутствовал Коба, где он впервые встретился с Лениным.

В Тифлис Коба вернулся в конце декабря, на улицах уже развернулись бои. Позднее двоюродный брат Е. С. Сванидзе (К. Т. Двали) утверждал, что 24 декабря 1905 года, когда в Тифлисе в районе железнодорожного вокзала ещё шла стрельба, «Сосо уже находился на квартире Сванидзе. На четвертый день, тов. Коба уехал в Баку».

С 10 по 25 апреля 1906 года Коба присутствовал в Стокгольме на IV (Объединительном) съезде РСДРП. 21 апреля из Стокгольма Иосиф отправил открытку в Тифлис на имя Монаселидзе (муж Александры Сванидзе), в которой сообщал, что намерен заехать в Германию, чтобы встретиться там со своим другом Александром Сванидзе (Алёшей). Возможно, там он хотел сообщить Александру о намерении жениться на Като, надеясь на помощь Александра в организации свадьбы.

20 июня 1906 года Иосиф вернулся в Тифлис. Александра Семёновна Сванидзе (Сашико), младшая сестра Като, вспоминала: «Когда Сосо вернулся, его нельзя было узнать. В Стокгольме товарищи заставили его купить костюм, фетровую шляпу и трубку, он был похож на настоящего европейца. Мы впервые видели его так хорошо одетым».

Иосиф, готовясь к свадьбе, хотел произвести впечатление не только на невесту, но и на её родственников. Именно в таком наряде он и попросил руки у родителей своей избранницы Като. Семион и Сепора Сванидзе, воспитывали своих детей в строгих правилах грузинского общества, поэтому они сразу заговорили о венчании. Сделать это оказалось непросто. Ни один священник не соглашался венчать их в церкви, так как Иосиф не имел собственных документов, жил нелегально по паспорту с фамилией Галиашвили. «Спустя несколько дней, – вспоминал М. Монаселидзе, – я встретился на улице со священником церкви Святого Давида Кита Тхинвалели, однокурсником Сосо по семинарии.

Я ему сообщил про наше дело, и он дал согласие, но с условием, что об этом ничего не должен был знать первый священник церкви, ввиду чего в церковь надо было подняться в один или два часа пополуночи и в небольшом количестве».

«После убийства генерала Грязнова», – вспоминал М. Монаселидзе, – большевики задумали издание в городе Тифлисе легальной газеты. Первый номер этой газеты, называвшейся «Ахале цховреба», что означает «Новая жизнь», вышел в свет после возвращения И. В. Джугашвили с партийного съезда – 20 июня. Однако газета просуществовала всего менее месяца, и 14 июля, после разгона I Государственной Думы, она была закрыта». А всего через пару дней Иосиф и Екатерина обвенчались.

Венчание в церкви i Святого Давида состоялось в ночь на 16 июля. Из метрической книги церкви следует, что венчание совершал священник Тхинвалели, свидетелями были: от; жениха Монаселидзе и Елисабедашвили, а со стороны невесты – Михаил Давидов и Михаил Цхакая.

Храм Св. Давида на горе Мтацминда

Обвенчавшись, Екатерина Сванидзе не только сохранила свою девичью фамилию, но и не стала делать отметку о браке в паспорте, ведь Иосиф жил под чужой фамилией.

В эту же ночь состоялась свадьба, на которой присутствовали чуть более десяти человек. Кроме жениха и невесты, а также их свидетелей, присутствовали: Васо и Георгий Бердзеношвили, Арчил Долидзе, Александра и Михаил Монаселидзе, С. А. Тер-Петросян.

Молодые обвенчались в церкви, хотя для революционера церковный брак считался неправильным поступком. Но Иосиф Джугашвили на это пошёл, потому что любил свою Като. А до этого, по свидетельствам его соратников, за свою любовь Сосо пришлось побороться с прежним её женихом.

Некий Давид Сулиашвили, красавец, отчаянный парень, давно уже, как говорили в ту пору, «наносил визиты» в дом Сванидзе, и дело зашло настолько далеко, что женихом Екатерины считался именно он.

Но Иосиф проявил настойчивость, и красавица Като предпочла его. Многие, знавшие Кобу, вспоминали, что он, имевший невысокий рост и следы оспы, был весьма привлекателен, в нём чувствовалась внутренняя энергия, чьё магическое влияние ощущали на себе многие женщины.

Като и её прежний жених

«Он нравился женщинам», – вспоминал Вячеслав Молотов, многолетний сподвижник Сталина, знавший его лучше многих. Сосо, решившись создать семью, понимал, что более преданной, верной, образованной и красивой жены не найдёт, он действительно был счастлив.

Молодые снимали комнату на нефтепромыслах в Баку, Като работала швеёй, Иосиф продолжал революционную деятельность. К сожалению, это жильё не стало их семейным домом, оно оказалось лишь его подобием, денег не хватало.

В конце лета 1906 года Коба принял участие в подготовке партийной конференции закавказских организаций РСДРП, о которой стало известно охранке. 23 августа 1906 года начальник Тифлисского охранного отделения доложил генерал-губернатору о том, что её проведение с участием Н. Жордании планируется в Тифлисе. Начавшись в Тифлисе в начале сентября, партийные собрания завершились 14 сентября уже в Баку, на Красноводской улице в гостинице «Дворцовые номера». На конференции присутствовали 42 человека, из них всего шестеро – большевики. Возможно, по возвращении в Тифлис Коба участвовал в организации новой большевистской газеты, но затем снова уехал в Баку.

На беду, 20 октября во время ареста членов конференции Областного бюро Центрального района РСДРП – «у задержанной в Москве на квартире Зверева Мечниковой был обнаружен следующий адрес: „Фрейлинская 3, швейка Сванидзе, спросить Сосо».

В связи с этим 23 октября начальник Московского охранного отделения обратился в Тифлисское жандармское управление с рекомендацией о проведении обыска на квартире Сванидзе. Жандармы появились там 13 ноября.

Как писала в мемуарах А. С. Монаселидзе, они «спросили Екатерину Сванидзе и её мужа Сосо». «Жандармы обвинили Като в том, что она, будучи женой Сосо, явила им свой девичий паспорт без отметки о браке. Произведя обыск, жандармы арестовали Екатерину, забрав с собой и два пятипудовых мешка книг».

«Я, – вспоминала Александра Монаселидзе (Сванидзе), – отправилась к жене жандармского полковника Речицкого, которой шила платье, с просьбой, чтобы… Като освободили как невинно арестованную. Она обещала помочь».

«После многих страданий и с помощью знакомых, – вспоминал М. М. Монаселидзе, – мы сумели уберечь Като от тюрьмы по причине беременности, но взамен тюрьмы её присудили к 2-месячному аресту в полицейской части. Жена пристава, начальника полицейской части, шила платья у нас и хорошо знала Като и мою жену.

Когда Като привезли в полицейскую часть, она навестила её и не разрешила своему мужу держать её в отведённой для неё комнате полицейской части, а перевезла её сейчас же на свою квартиру».

Когда «…Сосо вернулся из Баку, – писал в своих воспоминаниях Михаил Монаселидзе, – он был сильно удручён случившимся. Настаивал на том, что должен повидать Като. Нечего было делать, моя жена отправилась к жене пристава и заявила ей, что из деревни приехал наш двоюродный брат, который желает повидать Като, если будет дано разрешение. Пристав дал это разрешение по настоянию своей жены.

Сосо Джугашвили, 1906

Мы взяли Сосо на квартиру пристава ночью и устроили ему свидание с Като. На наше счастье, ни пристав, ни его жена не знали Сосо в лицо. Затем в результате нашей настойчивой просьбы жена пристава добилась для Като ежедневного отпуска на два часа по вечерам на нашу квартиру, где Сосо и Като виделись друг с другом».

29 декабря 1906-го начальник Тифлисского ГЖУ полковник Михаил Тимофеевич Заушкевич обратился к приставу 5-го участка с письмом: «Прошу с получением сего содержащуюся под стражей во вверенном вам участке Екатерину Семёновну Сванидзе из-под стражи освободить и о последующем меня уведомить». В конце января 1907 года Като освободили, а вскоре она, наверняка, переехала жить в дом своих родителей семейства Сванидзе под Тифлис.

18 марта 1907 года, через восемь месяцев после свадьбы Иосифа и Като у них родился сын, которого родители назвали Яков. Возможно, такое имя предложил Иосиф в честь уважаемого в семействе Джугашвили – Якова Егнатошвили.

Та что, ребёнок Иосифа Виссарионовича Джугашвили, скорее всего, родился в доме родителей Като в селе Баджи (под Тбилиси). Мальчик оказался слабым, выхаживать его Екатерине, которой и самой требовалась помощь, помогала вся её семья – отец, мать, сёстры, братья, которые жили рядом с ней в родном селе.

То, что прошло восемь месяцев, а не девять, как обычно, послужило поводом для непорядочных намёков недоброжелателей о беременности Като ещё до церковного венчания. Но почему-то ненавистники забывают, что дети рождаются и семимесячные, и восьмимесячные, а через месяц обнаружить беременность в те времена не представляло возможным (задержки в месячных у женщин иногда случаются, но не всех это сильно беспокоит).

В марте 1907 года состоялись выборы на V съезд РСДРП, который планировали провести через месяц в столице Дании Копенгагене, а в Тифлисе преобладали меньшевики, они избрали делегатов только из своей среды. В связи с этим 28 марта Бюро большевиков опубликовало на страницах газеты «Дро» призыв к рабочим-большевикам, объединившись, делегировать на съезд своего представителя. К 8 апреля большевики Баку избрали И. В. Джугашвили делегатом на этот съезд, куда из Тифлиса Коба выехал не позднее 16 апреля, а вернулся в Тифлис не ранее 3–4 июня.

Глава полиции на Кавказе, полковник В. А. Бабушкин сообщил в Департамент полиции, что в Баку из Тифлиса 12 июня 1907 года прибыли два видных социал-демократа, грузины: один по кличке Михо, о другом известно, что он участвовал в Лондонском съезде РСДРП. Возможно, что это были Михаил Давиташвили и Иосиф Джугашвили.

13 июня 1907 года среди бела дня в самом центре Тифлиса на Эриванской площади состоялось дерзкое нападение на почтовый дилижанс, из которого похитили 250 тыс. руб. Непосредственно руководил и участвовал в этой экспроприацией не Коба, как многие считают по сей день, а его друг Камо (Симон Аршакович Тер-Петросян)…

Сосо находился на нелегальном положении, полиция его искала. Это обстоятельство, скорее всего, заставило забрать любимую Като с сыном из её родительского дома. Такое решение Иосифа, наверняка, не одобрили все родсвенники Екатерины. Тем не менее, через месяц, в середине июля молодая семья покинула село Баджи. Иосиф отвёз Като и сына в Баку, поселив их на конспиративной квартире в доме Максимова, где ему удалось прожить с Като и сыном считанные дни, вскоре Иосиф вновь уехал за границу.

Предположительно, в августе Коба присутствовал на Штутгартском конгрессе II Интернационала, который проходил на территории Германии с 5 по 11 (18–24) августа. Во второй половине августа Коба вернулся в Баку к семье.

Екатерина Сванидзе в начале октября внезапно заболела скоротечной чахоткой. Во второй половине октября Сосо тайно привёз жену в Грузию, а сам вынужден был скрываться в Баку, где 25 октября состоялась городская партийная конференция, где в новый состав Бакинского комитета РСДРП избрали Иосифа Джугашвили.

Узнав о тяжёлом состоянии жены, он вернулся в Грузию буквально за несколько часов до смерти своей любимой. Она умерла у него на руках. Их брак продолжался немногим более года, но по воспоминаниям современников Иосиф искренне любил свою Като.

22 ноября 1907 года Екатерина умерла от туберкулёза (возможно, причиной смерти был брюшной тиф или воспаление лёгких).

Иосиф у гроба Като

Сообщение о смерти Като было опубликовано в № 22–24 местной газеты «Цкаро»: «С сердечной скорбью извещают товарищей, знакомых и родных о смерти Екатерины Семёновны Сванидзе, Джугашвили Иосиф – своей жены, Семён и Сефора – дочери, Александра, Александр и Марико – своей сестры. Вынос тела в Колоубанскую церковь 25 ноября в 9 часов утра, Фрейлинская, 3. Похоронена она в Тбилиси на Кукийском кладбище Святой Нины».

Заботу о ребенке взяли на себя сестра Екатерины, Александра с мужем, брат Александр (Алёша), сестра Марико и дед, Семён Сванидзе. Своё детство Яков провёл в семье деда Семёна Сванидзе в селе Баджи под Тифлисом.

Двали-Сванидзе Сепора (мать Екатерины) крестила Якова в 1908 года. По свидетельству родственников Екатерины Сванидзе: «1908 год рождения в документах Якова Джугашвили появился в результате договорённости бабушки Сепоры Двали-Сванидзе с местным священником для того, чтобы её внук-сирота имел годовую отсрочку от службы в царской армии». Похоже, что запись о дате рождения в те времена часто не соответствовала действительности. Этим объясняется некоторые непонятные даты рождения детей Семёна Сванидзе, указанные в разных источниках. При этом называют различный возраст Екатерины, когда она вышла замуж (от 19 до 26 лет).

Позволю себе высказать свои соображения на этот счёт. Миха Монаселидзе, родившийся в 1879 году, вспоминал, что он женился на старшей дочери из семьи Сванидзе в 1904 году, когда она с сестрой Екатериной работала в своей мастерской пошива женского платья. Думаю, глава семейства Сванидзе мечтал о мальчике, поэтому дал своему первенцу (девочке) любимое для него имя – Александра. На Кавказе по традиции обычно жена не старше мужа, поэтому Александра, скорее всего, родилась в 1880 году.

Александра Сванидзе с мужем

Известно, что первый мальчик у Семёна Сванидзе родился в 1884 году, которого он с радостью назвал Александр. Между дочкой Александрой и сыном Александром родилась дочка Като, поэтому с большой долей вероятности могу утверждать, что год рождения Екатерины Сванидзе -1882-й, и Като было 24 года, когда она вышла замуж за Иосифа. Кстати, Александр Сванидзе (партийная кличка Алёша) не учился в семинарии, а был знаком с Иосифом Джугашвили по революционным делам.

1.3 Ссылки. Псевдонимы. Первые Политбюро

В 1905–1908 годах Кавказ был местом бурных революционных событий, полиция расследовала 1150 «террористических актов». В 1907–1908 годах Коба вместе с Орджоникидзе и Ворошиловым возглавлял секретариат союза рабочих-нефтяников Баку, объединявшего около 50 тысяч человек. Союз добился права для своих представителей обсуждать трудовые соглашения: размеры жалования и условия труда. В то время, большинство рабочих ячеек в России ещё не проявляло активности.

(Для ознакомления с подробной биографией Сталина можно рекомендовать книги бельгийского историка Людо Мартинса).

В марте 1908 года Коба был второй раз арестован и приговорён к трём годам заключения. В июне 1909 года ему удалось бежать, вернувшись в Баку, он узнал, что партийная газета уже не издаётся.

Однако через три недели ему удалось возобновить выпуск газеты, заявляя в ней, что «…было бы странно полагать, что орган, издающийся за границей, может объединить _. —_ «_ работу в партии».

Людо Мартенс, (1946–2011)

Нелегальную социал-демократическую газету «Правда» издали в октябре 1908 года в Женеве, затем несколько номеров она печаталась во Львове, затем в Вене. Первоначально газета являлась органом Украинского социал-демократического союза «Сптка», редактором печатного издания был Лев Троцкий. В 1910 году некоторое время газету считали органом ЦК РСДРП, тираж газеты составлял несколько тысяч экземпляров. Иосиф Джугашвили настаивал на необходимости издания в России общероссийской газеты для координации революционной деятельности.

Во время подготовки к проведению всеобщей забастовки рабочих нефтяной промышленности в марте 1910 года Кобу арестовали в третий раз и выслали в Сибирь на пять лет. В феврале 1912 года ему вновь удалось бежать из ссылки и вернуться в Баку, где Коба узнал, что на Пражской конференции большевики создали свою независимую партию с Российским бюро, членом которого избрали и его.

Перебравшись в Санкт-Петербург, 22 апреля 1912 года Иосиф участвовал в выпуске первого номера большевистской газеты «Правда». В тот же день он был арестован вместе с редакционным секретарём Вячеславом Михайловичем Молотовым. Их выдал платный агент-провокатор Малиновский, состоявший в ЦК партии большевиков.

(После выпуска одноимённой газеты, за старым изданием закрепилось наименование «Венская „Правда"»).

Высланный на три года в Сибирь, Коба снова бежал, вернувшись в столицу, он принял на себя руководство изданием «Правды», при этом он расходился с Лениным на некоторые моменты политической борьбы. Тактика, которую защищал в то время Коба, вынуждала не критиковать жёстко меньшевиков, поскольку предполагала важным сохранять единство среди рабочих. В этот период времени тираж «Правды» вырос до рекордных 80 тысяч экземпляров.

В конце 1912 года Ленин вызвал Джугашвили, других региональных лидеров в Краков, настаивая на немедленном разрыве с меньшевиками. Лидер большевиков послал Иосифа в Вену с поручением написать работу «Марксизм и национальный вопрос», которую автор подписал «Сталин». В ней Иосиф критиковал «национально-культурную автономию» в партии, разоблачая её как путь к сепаратизму и подчинению социализма национализму. Он защищал единство всех национальностей внутри централизованной партии.

До 1813 года Иосиф Джугашвили имел свой любимый партийный псевдоним – Коба, так звали одного из действующих лиц повести Александра Казбеги (1848–1893) «Отцеубийца». По незнанию, ещё при жизни Сталина, а также многие годы после его смерти, среди многих людей считалось, что этот самый Коба и есть отцеубийца.

На самом деле, в повести рассказывается о трагической истории любви между бедной девушкой Нуну и её возлюбленным юношей Иаго, друга охотника Кобы. На пути возлюбленных встаёт предводитель местной банды Гиргола, который хочет женить своего младшего брата на Нуну.

При этом живёт красавица Нуну без отца и матери, как «бедная родственница», у своего дяди-крестьянина.

Её отец когда-то убил жену, мать Нуну, и теперь ему приходиться скрываться от наказания местных властей.

Родственники рады выдать девушку замуж за человека из богатой и влиятельной семьи. Гиргола легко договаривается о женитьбе брата, а также платит выкуп за невесту.

Фрагмент обложки книги, 1937

Но красавица Нуну не хочет выходить замуж за нелюбимого человека. Чтобы устранить её возлюбленного Иаго, Гиргола подло оговаривает юношу и отправляет его в тюрьму, при этом вместе со своей бандой Гиргола решает похитить Нуну, чтобы силой забрать девушку в свою семью.

Когда Нуну и её подруга Марине шли по тропинке, вооружённая банда нападает на них, желая похитить Нуну. На крики девушек о помощи прибегает молодой охотник Коба, завязывается схватка, в результате которой Коба убивает одного из бандитов, но Гиргола всё-таки похищает Нуну, а смелый юноша теперь должен будет скрываться в горах.

Впоследствии выясняется, что Гиргола обманывал всех, говоря о свадьбе Нуну со своим братом. На самом деле он нарушает кавказский обычай уважительного отношения к женщине, а также предает брата, насилует его невесту.

Коба, пытаясь восстановить справедливость, устраивает побег из тюрьмы для Иаго, а также с трудом освобождает саму Нуну и привозит её к Иаго. Однако их преследуют не только абреки Гирголы, но и казаки.

В результате Иаго погибает, а Нуну бежит во Владикавказ. Там она встречает своего отца, который рассказывает ей о гибели её матери, оказавшейся в схожей ситуации, когда бандиты, оговорив отца Нуну, похитили мать девушки и овладели её. Со временем отцу удалось бежать из тюрьмы, спасая честь своей семьи, он убил обидчиков и мать Нуну.

Гиргола находит сбежавшую Нуну во Владикавказе, после чего, желая отомстить ей, убивает её отца, при этом в убийстве обвиняет саму Нуну. Её приговаривают к бессрочной каторге в Сибири, но перед этим она должна пройти через процедуру «позорной казни». Для этого на площади города её привязывают к столбу с табличкой «Отцеубийца» на груди. Не выдержав этого последнего испытания, Нуну умирает от сердечного приступа…

На следующий день Гиргола со своим спутником ехали, сидя в повозке, а впереди скакали казаки. Он сам присутствовал при позорной казни Нуну, совесть проснулась в нём. Постоянно лицо Нуну преследовало его, он не находил себе покоя, осунулся и помрачнел. Вдруг раздался выстрел. Пронзённый пулей спутник вывалился из повозки, а другая пуля смертельно ранила Гирголу в бок.

– Это я, Коба! За жизнь Иаго вы расплачиваетесь! – послышался голос из леса, и крикнувший исчез бесследно.

Когда раненого Гирголу довезли до Степанцминды, Гиргола тотчас же попросил привести к нему священника.

Пришёл священник и хотел причастить умирающего.

– Не достоин я, отец! Позволь мне сначала исповедаться!

И он поведал служителю бога, что ложно донёс на Иаго, чтобы самому завладеть Нуну.

– И теперь тоже… Я сам убил отца Нуну, и свалил вину на неё…Молись, отец, о моей душе, молись… – шептал умирающий. – Ты объяви всем, что я убил отца Нуну. Я хочу, чтобы все знали об этом. Она отвергла меня, любила другого…Попрала мою гордость… И я хотел отомстить ей за всё…Думал, что успокоюсь, когда обреку её на вечные муки. Но, увы!.. Не нашёл я покоя… «Через некоторое время предсмертный хрип вырвался из его горла, он судорожно вытянулся на своём ложе и умер…».

После прочтения этой повести А. Казбеги, по словам Иосифа Иремашвили, приятеля детских лет Сталина, "…Сосо начал именовать себя Кобой и настаивать, чтобы мы именовали его только так".

Я старался подробно привести некоторые эпизоды из книги, чтобы обратить внимание на то, что Коба: убивает человека, защищая честь девушки и свою жизнь в неравной схватке с бандитами; пытается восстановить справедливость, освобождая из тюрьмы друга и помогая возлюбленным; мстит за погибшего друга, убивая его убийц. И ещё важный момент финала повести – в итоге убийца признаётся в своих злодеяниях и убийстве, раскаиваясь на исповеди священнику.

Иосиф хотел походить своими делами на Кобу, при этом на протяжении всей жизни иногда предоставлял своим оступившимся оппонентам признать свои ошибки и покаяться.

В 1913 году Иосиф взял себе псевдоним Сталин, но в душе, думаю, навсегда остался Кобой.

– Объясняя происхождение псевдонима «Сталин», Молотов говорил: «Он сам себя так назвал. И я сам себя назвал Молотов. И Ленин. Берешь себе кличку, меняешь кличку. Сталин – индустриальная фамилия. Видимо, по тем же причинам, что и я». До сих пор нет однозначного мнения по поводу происхождения псевдонима, но часто называют самые распространённые версии.

Молотов (Скрябин) и Сталин

Обычно псевдоним связывают со словом «сталь», говорят, что этот псевдоним придумал себе сам Сталин, звучит по-русски, легко произносится, фонетически близкий к псевдониму Владимира Ильича…

По возвращении из Европы в Санкт-Петербург Сталина, вновь выданного Малиновским, арестовали уже в пятый раз. Теперь его сослали в посёлок Курейка Туруханского края Сибири, где он провёл три года. В посёлке он иногда встречался с Яковым Свердловым, несколько дней они даже жили в одном доме. Окончательно Иосиф поселился в доме сирот семьи Перепрыгиных, где он завёл себе собаку Тишку.

А. Тощев из Игарки рассказывал, что там жили 5 мальчиков и 2 девочки, старшей из которых исполнилось 15 лет. С ней-то Иосиф со временем и сошёлся. Вначале 1917 года эта девушка Лида родила от Сталина сына, назвав его Александром.

Жилище Перепрыгиных в Курейке

Жители Курейки об этой истории открыто не сплетничали. Их население составляло мужчин – 38, а женщин – 29. Чтобы взять девушку в жёны, местные мужчины обычно давали хороший выкуп, поэтому старшие братья Перепрыгины остались недовольны женихом – нищим Джугашвили. Возле поселения стояли юрты кетов, с которыми Иосиф быстро подружился, они его научили ловить рыбу, звали ссыльного меж собой не Иосиф, а Осип.

В конце 1916 года вместе с другими ссыльными Сталина пытались мобилизовать на фронт – шла Первая мировая война. В декабре он прибыл в Красноярск на медкомиссию, но получил белый билет из-за своей сухорукости. Сталин знал, что в Курейке осталась его беременная невеста, но возвращаться туда, видимо, не собирался.

Сталин,1915

До 1917 года Иосиф отбывал ссылку в Ачинске, а его Лида со временем вышла замуж за местного рыбака, который усыновил мальчика и дал ему свою фамилию – Давыдов.

В Ачинске Иосиф сблизился с Верой (Ревеккой Лейзеровной) Швейцер, вдовой ссыльного Спандаряна, умершего от чахотки в сентябре 1916 года. Описывая быт своего квартиранта, В. П. Филиппова отмечала: «Из дома он уходил или утром рано и приходил после обеда, или же после обеда и приходил поздно ночью», «к нему часто приходила женщина, чернявенькая, нос греческий, в чёрном жакете, и они подолгу сидели, а потом он выходил её провожать и сам закрывал двери».

Их столь близкие отношения в Ачинске товарищи по партии не могли не заметить – по городу стали ходить слухи, будто бы Вера Швейцер – жена Иосифа Джугашвили.

В марте 1917 года монархический режим рухнул, власть перешла к Временному правительству, политических ссыльных амнистировали, Иосиф и Вера сразу стали собираться в дорогу – в Петроград. Хозяйка квартиры в Ачинске Филиппова вспоминала: «Мы долго не ложились спать – эта женщина (В. Швейцер) в этот вечер была с ним. Поздно ночью, часов в 12 они вышли, попрощались с нами…». На дребезжавшей телеге вместе с группой местных жителей Яков Крюков довёз их до станции к красноярскому поезду. О том, что Джугашвили уехал из Ачинска в Петроград, свидетельствовал М. К. Муранов: «Выехали из Ачинска днём. Мы ехали на лошадях, до вокзала 4 версты, а ехали мы шагом, потому что много было провожатых, которые шли пешком. Около меня ехали Сталин, Каменев, Швейцер и ещё несколько человек. Мы ехали на разных извозчиках».

«12 марта 1917 года, – вспоминала В. Л. Швейцер, – утром тов. Сталин приехал в Петроград. Шёл мягкий пушистый снежок. Стоило нам выйти из вагона на платформу, как на нас пахнуло политической и революционной жизнью столицы. Сливаясь с толпой, мы пошли по Невскому».

«Вечером на квартире Ольминского состоялось расширенное заседание ЦК большевиков… Джугашвили, Каменева и Муранова ввели в состав редакции «Правды.

Иосиф Джугашвили поселился на Васильевском острове, в доме 46 на Среднем проспекте, на квартире баронессы, дочери адмирала Марии Штакельберг.

Сюда его привёл профессор В. Г. Котельников».

Так позже вспоминала в своей книге Вера Швейцер.

Иосиф Виссарионович Джугашвили, 1917

В отличие от большинства большевистских лидеров Сталин редко бывал в Европе, а находился всегда в гуще революционной борьбы в России. Он знал многих активных бойцов с царизмом, встречаясь с ними, в том числе в тюрьмах и ссылках. Иосиф чувствовал себя особенно уверенно в руководстве вооруженной борьбой на Кавказе. Он был на руководящих ролях в подпольной деятельности, активно участвовал в редактировании партийных газет, хорошо знал национальные меньшинства.

В апреле 1917 года он получил третье по количеству голосов при выборах ЦК партии. Во время июльских событий, Временное Правительство закрыло газету «Правду». В это же время некоторых лидеров большевиков арестовали, когда Ленину пришлось вынужденно скрываться в Финляндии, партию временно возглавлял Сталин.

В августе на VI Съезде партии он оказался основным докладчиком от ЦК, доклад единодушно одобрили 267 делегатов при четырёх воздержавшихся. Сталин говорил: "Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму. Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего".

23 октября 1917 года, на заседании ЦК было образовано первое Политбюро ЦК РСДРП(б) с Лениным во главе для политического руководства вооружённым восстанием, начало которого назначили на 25 октября (7 ноября) 1917 года.

В состав этого образованного Политбюро вошли: Бубнов А. С., Зиновьев Г. Е., Каменев Л. Б., Ленин В.И Сокольников Г. Я., Сталин И. В. и Троцкий Л. Д.

С 29 ноября Политбюро переименовали в Бюро ЦК РСДРП(б), куда вошли всего четверо членов: Владимир Ленин, Свердлов Я. М., Сталин И. В. и Троцкий Л. Д.

На VII съезде партия была переименована в РКП(б), поэтому 8 марта 1918 года сформировали Бюро ЦК РКП(б), в состав которого включили пятого члена – Сокольникова Г. Я.

В 1919–1921 годах в Политбюро входили: Лев Каменев, Крестинский, Ленин, Сталин, Троцкий; с 1921 Зиновьев заменил Крестинского; в 1922 году ввели Алексея Рыкова, М. П. Томского; в 1924 году, уже после смерти Ленина, ввели Бухарина. Состав Политбюро избирался на пленумах ЦК.

1.4 1917–1919 годы. Форт «Красная Горка»

Во время событий октября 1917 года Сталин входил в состав военно-революционного центра, состоявшего из пяти членов Центрального комитета. Каменев и Зиновьев открыто выступили против захвата власти партией большевиков, заявляя: «…объявлять сейчас вооруженное восстание – значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции…».

После взятия власти эти «осторожные большевики» настаивали на коалиционном правительстве с меньшевиками и эсерами, но под угрозой исключения из партии, они подчинились требованиям партийной дисциплины.

Во время жарких споров и обсуждений важных вопросов Сталин не мог наравне с другими членами Политбюро отстаивать своё мнение, так как быстро говорить по-русски у него не получалось. Обычно он внимательно слушал других, покуривая трубку, а в конце дебатов выступал со своим неторопливым лаконичным мнением, принимая, как правило, сторону Владимира Ильича.

Сталин, став первым Народным комиссаром по делам национальностей, понимал, что международная буржуазия поддерживает буржуазию национальных меньшинств. Он писал: «…право на самоопределение (что само по себе верно) не для буржуазии, а для трудящихся масс данной нации. Принцип самоопределения должен использоваться, как средство в борьбе за социализм и должен быть подчинён принципам социализма». Но вернёмся к весне 1917 года.

В марте Император Николай II отрёкся от престола, власть в стране перешла к Временному правительству, но мировая война продолжалась. Соединённые штаты Америки, как всегда выжидали, вступив в Первую мировую войну только 6 апреля 1917 года (потеряв в войне 117 465 человек).

Немцы, следуя советам Парвуса, ставили на Ленина, они организовали его возвращение из Швейцарии в вагоне с соратниками через фронт в Россию, надеясь на скорый выход её из войны. Желания Германии совпадали с ближайшими целями Ленина, поэтому он не противился горячему участию вражеской державы в своём возвращении на Родину.

А вот США ставили на Троцкого, кого обхаживали многие годы – финансировали, и в итоге успешно организовали его возвращение в Россию. Не только Германия нуждалась в сепаратном мире, он устраивал и Соединённые Штаты Америки. (Заключив такой мир, Россия выбывала бы из числа победителей, её можно тогда объявить союзницей немцев, приступив без неё к разделу огромных территорий).

В декабре 1917 года начались сепаратные переговоры. (Подробности о Брестском мире, убийстве графа Мирбаха, мятеже левых эсеров в 1918 году, см. книгу «Помню Арбат».)

В. Ленин утверждал: «Для революционной войны нужна армия, а у нас армии нет… Несомненно, мир, который мы вынуждены заключать сейчас, – мир похабный, но, если начнётся война, то наше правительство будет сметено, и мир будет заключён другим правительством».

Первый раунд переговоров, когда делегацию от России возглавлял А. Иоффе, закончился ничем. Второй раунд переговоров, проходивших с 9 января по 10 февраля 1918 года, возглавил уже Лев Троцкий. Немцы не приняли предложения делегации России. В ответ советская делегация покинула заседание. При этом Лев Троцкий превысил свои полномочия, спровоцировал кайзера начать 18 февраля наступление по всему восточному фронту, после чего Россия получила от немцев жёсткий ультиматум.

22 февраля хитрый Троцкий подал в отставку с поста наркома иностранных дел.

3 марта 1918 года советская делегация в Бресте пошла на унизительный мирный договор, который подписал нарком финансов Григорий Сокольников.

Россия тем самым потеряла 2 млн. кв. км и 56 млн. населения. От неё отторгались Финляндия, Польша, Прибалтика, Крым, Украина, Закавказье. Разоружался военный флот. Налагались большие выплаты – около 7 млрд, марок золотом.

Г. Я. Сокольников (Гирш Бриллиант)

Оккупированные Псковские земли и Белоруссия оставались под немцами до конца войны. Добавлялись также кабальные таможенные тарифы при торговых договорах. Однако 11 ноября 1918 года Германия капитулировала, Первая мировая война закончилась. 13 ноября 1918 года постановлением ВЦИК был аннулирован Брестский договор.

Сталин поддерживал мнение Ленина, что всегда раздражало Троцкого. Лев Давидович пытался принизить революционное прошлое Сталина, а многие буржуазные авторы и недоброжелатели Советской власти по сей день повторяют ложь Льва Троцкого заявлявшего в своей книге: «Сталин…наиболее выдающаяся посредственность нашей партии», но, говоря о большевиках, Троцкий забывал о том, что сам вступил в партию лишь в июле 1917 года.

Лев Давидович замечал: «…в рутинной работе Ленину было удобнее опираться на Сталина, Зиновьева или Каменева. Я не подходил для исполнительных комиссий… Ленину нужны были услужливые, исполнительные помощники. Эта роль была не для меня». Принижая деятельность Сталина, Троцкий пытался приписать Ленину свою собственную бонапартистскую манеру в партии – роль лидера, окруженного послушными ассистентами, занимающимися текущими вопросами.

Сталин не участвовал в переговорах в Брест-Литовске по заключению Сеператного мира, отсутствовал он и в Москве во время мятежа левых эсеров 6 июля. В эти тяжёлые дни, в тех городах, где правили большевики, ситуация с сельхозпродукцией становилась катастрофической. Для решения вопросов с продовольствием, а также для выяснения общей обстановки ещё 6 июня 1918 года в Царицын прибыл И. В. Сталин. Совнарком назначил его чрезвычайным уполномоченным ВЦИК по заготовке и вывозу хлеба с Северного Кавказа в промышленные центры, а по сложившейся обстановке ему дали полномочия комиссара Южного фронта. Поехав за хлебом, Сталину пришлось первое время возглавлять оборону «красного» Царицына. Военспецы, стоящие во главе штаба обороны города, рассуждали о невозможности отстоять его, считали целесообразным оставить город для сохранения войск.

А в это время продолжалась спекуляция хлебом по завышенным ценам, а местные советские органы власти занимались саботажем, проявляя недееспособность.

Сталину пришлось вмешиваться в работу местных советских властей, ставить своих комиссаров для управления ими. Всего из Царицына необходимо было вывезти до 1 млн. пудов хлеба. Однако с помощью ж/д транспорта Иосиф Сталин успел отправить в Москву лишь 0,5 млн. пудов хлеба и 1,5 тыс. голов рогатого скота. После этого, наступление «белых» прервало ж/д сообщение. Тогда оставшийся хлеб начали отправлять по реке Волге, для чего по большей части реки были мобилизованы баржи и грузовые суда.

В июле 1918 года атаман Краснов, окрылённый успехами Донского восстания, бросил казачьи полки в наступление за пределы Области Войска Донского. Казаки совсем не хотели воевать и погибать за пределами своего родного края, но с неохотой всё же подчинялись этой инициативе. Продвигаясь вдоль железной дороги, Донская армия перерезала связь Царицына с Северо-Кавказскими регионами, блокировав город с трёх сторон, нарушила связь большевистского руководства Царицына с Москвой.

Пётр Николаевич Краснов

10 августа по инициативе И. В. Сталина арестовали начальника штаба Северо-Кавказского военного округа, бывшего царского генерала Анатолия Носовича, подозревавшегося в контрреволюционных действиях. Вместе с ним арестовали бывших офицеров царской армии («военспецов»). На барже для них создали плавучую тюрьму, при этом многих расстреляли, а Носовичу повезло – по указанию Льва Троцкого, комиссия председателя Высшей военной инспекции Николая Подвойского взяла генерала Носовича на поруки и увезла на допрос в Балашов.

В это время в Царицыне назревал контрреволюционный мятеж, во главе которого стоял прибывший из Москвы инженер Алексеев с сыновьями. Начало восстания они назначили на момент подхода белоказаков к городу.

В экстренном выпуске газеты «Солдат революции» сообщалось: «21 августа 1918 г. в 17 час. в Царицыне раскрыт заговор белогвардейцев. Видные участники заговора арестованы и расстреляны». Заговорщики рассчитывали, что в мятеже примут участие не менее трёх тысяч человек, вооружённые 6 пулемётами и 2 орудиями.

К концу августа казаки были остановлены на ближних подступах к Царицыну, а затем красноармейцы пошли в контрнаступление, вытеснив 7 сентября казачьи войска за Дон. Но 17 сентября донцы под командованием генерала Святослава Денисова вновь попытались захватить Царицын, лишь к началу октября их наступление удалось отбить. Помогла инициатива Сталина – проведение в городе для пополнения обороняющих его красноармейских отрядов добровольно-принудительной мобилизации населения.

На допросах в комиссии под председательством Николая Подвойского генералу Носовичу удалось оправдаться от выдвинутых против него обвинений, после чего Троцкий в октябре 1918 года назначил Анатолия Носовича помощником командующего Южным фронтом Павла Сытина. А против назначения Сытина стоял Сталин, о чём в сентябре докладывал Ленину.

18 октября Иосиф Сталин телеграфировал Ленину о разгроме войск Краснова под Царицыном.

Анатолий Носович

Для разрядки обстановки Сталина отозвали в Москву. А Носович, прихватив секретные документы, в конце октября перешёл на сторону Белой армии на участке 8-й Красной армии, при этом весь штаб СКВО был арестован. Это предательство помогло успеху Добровольческой армии в боях 1919 года против красных на юге России.

Анатолий Носович в своей книге «Белый агент в красной армии» отмечал гибкость и отсутствие шаблонного мышления у комиссара из Москвы, чуть не погубившего его: "Сталин – образованнейший, умный, хитрый, весьма изворотливый и не стеснявшийся в средствах большевик…".

В дальнейшем предпринятое наступление красных войск Южного фронта в направлении города Балашова из-за плохой подготовки успеха не имело. Павла Павловича Сытина отозвали с фронта и назначили сначала начальником отдела управления делами РВСР, а затем в 1920–1921 годах его определили военным представителем при полпредстве РСФСР в Грузии…

В январе 1919 года Сталина и Дзержинского в качестве «антикризисных управленцев» послали в Вятку, где они расследовали причины поражения красноармейцев под Пермью и сдачи города колчаковцам. Посланцы обеспечили восстановление боеспособности разбитой 3-й армии, направив туда подкрепление и наладив их снабжение.

17 мая 1919 года Совет Обороны назначил в Петроград чрезвычайным уполномоченным И. В. Сталина, миссия которого заключалась в организации отражения наступления белогвардейских войск, наведении революционного порядка в городе, а также очистке фронта и тыла 7-й армии от контрреволюционных заговорщиков.

Уже 19 мая в Петрограде началась мобилизация трудящихся в возрасте от 18 до 40 лет. За двадцать дней на мобилизационные пункты явилось 24 тысячи человек.

Сталин пытался укреплять 7-й армию надёжными партийными и пролетарскими кадрами, для этого организовали Петроградский коммунистический батальон с ускоренным военным обучением. С 20 мая ремонт судов Балтийского флота начали производить в три смены. По распоряжению Сталина все отряды авиаторов, имевшие на тот момент в своём составе 89 самолётов, объединили под единым командованием начальника авиации 7-й армии.

В создании оборонительных сооружений приняли участие тысячи рабочих и работниц Петрограда. Все мосты заминировали на тот случай, если врагу удалось бы прорваться к городу. Все запасы топлива и промышленного сырья удалось взять под жёсткий контроль и учёт.

Бывшие царские офицеры (в ночь с 28 на 29 мая) организовали мятеж 3-го Петроградского полка, в котором служило немало выходцев из кулацких семей. Мятежники убили командира, комиссара полка, верных Советской власти бойцов и перешли на сторону врага – положение на фронте стало меняться в пользу частей генерала Юденича.

В ночь на 9 июня Сталину пришлось телеграфировать Ленину: «Опасность угрожает непосредственно Петергофу. С его падением Питер висит на волоске. Для спасения Питера необходимо тотчас же, не медля ни минуты, три крепких полка». И Владимир Ильич Ленин немедленно отдал приказ послать для пополнения в 7-ю армию три полка.

По их прибытии 12 июня атаки врага, рвавшегося к Гатчине и Царскому Селу, удалось успешно отбить. Однако белогвардейским частям генерала Юденича удалось приблизиться к Красной Горке – ключу Кронштадта.

Артиллерия форта Красная Горка

В этой сложной и тревожной обстановке заговорщики форта Красная Горка подняли мятеж. В ночь на 13 июня его главари, которым удалось склонить на свою сторону основную часть гарнизона из крестьян, разоружили и арестовали всех коммунистов и преданных Советской власти бойцов и командиров. Всего на Красной Горке в это время мятежники арестовали более 350 коммунистов и беспартийных бойцов, при этом коммунистов расстреляли.

Измена в воинских частях, падение дисциплины и дезертирство повсеместно умножались. Гарнизоны фортов Красная Горка и Серая Лошадь открыто выступили против Советской власти. Уже 13 июня руководители мятежа обратились к остальным фортам и Кронштадту с призывом присоединиться к мятежу.

Однако Кронштадт остался верен Советской власти, поэтому артиллерия мятежной Красной Горки начала обстреливать, как им казалось, «красный Кронштадт».

По инициативе Иосифа Сталина, Реввоенсовет Балтийского флота предъявил гарнизону Красной Горки ультиматум следующего содержания: «Вас обманули прислужники генералов и помещиков, заставляют вас стрелять по рабочим и матросам Кронштадта…Если вы сдадитесь, вы будете прощены, если нет, то уничтожены».

В это время в самом Петрограде власти нанесли удар по контрреволюционным ячейкам. Органы ВЧК произвели массовые обыски в буржуазных кварталах города и в иностранных посольствах. Во время этих обысков чекистам удалось изъять несколько тысяч винтовок, до полутора сот тысяч патронов, более 600 револьверов.

Сталинский план военной операции предполагал проведение одновременных действий с суши, моря и воздуха. Весь день советские линкоры «Петропавловск» и «Андрей Первозванный», форт Риф Кронштадта вели артиллерийский обстрел «Красной Горки» и форта «Серой Лошади». Самолёты сбрасывали на мятежников бомбы и листовки. Рано утром Береговая группа войск, поддерживаемая бронепоездами и бронемашинами с суши, авиацией с воздуха и огнём эсминца «Гайдамак» с моря, перешла в наступление. И в ночь на 16 июня части Береговой группы овладели «Красной Горкой», что повлекло падение форта «Серая Лошадь», в результате чего контрреволюционный мятеж удалось полностью ликвидировать.

Иосиф Виссарионович лично руководил военными действиями, после которых телеграфировал Ленину: «Вслед за «Красной Горкой» ликвидирована «Серая Лошадь», идёт быстрый ремонт всех фортов и крепостей…».

Шесть дней спустя Иосиф Сталин продолжил отчёт Ленину: «Дезертиры возвращаются тысячами. Перебежки из лагеря противника в наш лагерь участились. За неделю к нам перебежало человек 400, большинство с оружием. Вчера днём началось наше наступление…Нами взяты пленные, два или больше орудий, автоматы, патроны. Неприятельские суда не появляются, видимо боятся «Красной Горки», которая теперь вполне наша…».

К началу июля боеспособность фортов «Красная Горка» и «Серая Лошадь» удалось полностью восстановить, и в дальнейшем они сыграли важную роль в борьбе против сильного флота интервентов.

Овладев на восточном берегу Ладожского озера белофинским плацдармом, Красная армия захватила склады с боеприпасами, снаряжением, обмундированием и продовольствием, которые белофинны получили от англичан.

В начале июля Пленум ЦК признал полномочия, данные И. В. Сталину 17 мая 1919 года Советом Обороны Республики по оказанию помощи в организации обороны Петрограда, оконченными, выразив полное удовлетворение его деятельностью. ЦК назначил Сталина членом Реввоенсовета Западного фронта. А до конца лета того же года Иосиф Виссарионович успел поучаствовать и в организации отпора польскому наступлению под Смоленском.

По совокупности его деятельности, в знак заслуг по обороне Петрограда, а также и самоотверженной работы на Южном фронте постановлением Президиума ВЦИК от 27 ноября 1919 года И. В. Сталина наградили орденом Красного Знамени.

В целом, Сталин проявил себя в эти трудные для страны время, как властный, жёсткий руководитель, сторонник репрессивных мер, умелый организатор, обладающий огромной энергией, исключительной работоспособностью, и требующий того же от окружающих его соратников..

И. В. Сталин с орденом "Красное Знамя"

А до этих событий на Западе радовались буржуазной революцией. Из дневника английского посла во Франции Лорда Берти после Февральской революции: «Нет больше России. Исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры».

«…Если только нам удаться добиться независимости буферных государств – Финляндии, Польши, Эстонии, Украины – и сколько бы их ни удалось сфабриковать – то, по-моему, остальное может убираться к черту и вариться в собственном соку».

Сергей Кремлёв пишет так: «23 декабря 1917 года Клемансо, Пишон и Фош от Франции, лорды Мильнер и Сесиль от Англии заключили тайную конвенцию о разделе сфер влияния в России: Англии – Кавказ, Кубань, Дон; Франции – Бессарабия, Украина, Крым. США формально в конвенции не участвовали, хотя фактически держали в руках все нити, особо претендуя на Сибирь и Дальний Восток…».

Многие противники Советской власти находились в России, но и за её пределами их хватало. Брестский мир способствовал тому, что врагам удалось организовать интервенцию на различных рубежах бывшей Российской империи, помог им и мятеж чехословацкого корпуса.

Первая мировая война на полях сражений завершилась Компьенским перемирием 11 ноября 1918 года. А её дипломатическим завершением стала Парижская мирная конференция в 1919 году, участниками которой являлись 27 государств-победителей, входивших в блок Антанта.

Парижская мирная конференция в 1919 году

Конференция проходила в Париже с 18 января 1919 по 21 января 1920 года, в итоге был заключён Версальский мирный договор с Германией.

На географической карте американской делегации, подготовленной госдепартаментом США для Парижской конференции, Российское государство занимало лишь Среднерусскую возвышенность. Прибалтика, Белоруссия, Украина, Кавказ, Сибирь и Средняя Азия обозначались, как независимые государства. (К сожалению, через 82 года их планы во многом воплотились в жизнь).

Американцы контролировали Транссиб, важнейшую железнодорожную артерию континента. Англичане завладели русской нефтью в Баку. Французы заняли Одессу, главный порт русского экспорта. Японцы оккупировали Дальний восток. Чехи отобрали половину хранившегося в Казани золотого запаса Российской империи. Даже итальянцы ухитрились, оказавшись в Тифлисе, взять под своё управление местные марганцевые месторождения.

США позволили себе наложить торговые санкции на Россию при советской власти (почти так же, как и сейчас). А еще Россию в 1920 году не позвали на Олимпийские игры, состоявшиеся в Бельгии. Первые три места в командном зачёте заняли США, Швеция, Великобритания.

Однако происшедшие революции и печальные их итоги не снимают большой вины и с царя-батюшки, допустившего такие крутые повороты судьбы России.

Николай II и его жена Александра Фёдоровна

Он оказался весьма неудачным правителем в тот трудный для государства период времени. Его неспособность адекватно управлять огромной страной вскоре стала очевидной для окружающих его людей.

Генерал М. И. Драгомиров, преподававший Николаю II тактику, так говорил о своём ученике: «Сидеть на престоле годен, но стоять во главе России неспособен». Французский историк Марк Ферро констатирует: «Николай II был воспитан как принц, но не научен тому, что должен уметь царь».

Николай II оказался самым либеральным монархом в России и не обладал талантами ни политика, ни администратора. Будучи человеком слабым и подверженным чужому влиянию, он, тем не менее, пытался управлять государством, ничего особенно в нём не меняя. При этом ему посчастливилось жениться по любви.

Этот брак, к сожалению, стал несчастьем не только для него самого, но и для династии Романовых, а главное, для всей великой империи. Николай II позволял своей супруге вмешиваться как во внутреннюю, так и во внешнюю политику огромного государства. Усугубилась ситуация с появлением возле царской семьи «божьего человека» старца Распутина, который успешно помогал наследнику престола маленькому Алексею бороться с гемофилией, болезнью, перед которой медицина была бессильна.

Русско-японская война (Цусима, сражение в мае 1905 года) нанесла сокрушительный удар не только русскому флоту, но и всему самодержавию. Царь, не сделав нужных выводов, в 1914 году, после некоторых колебаний, опрометчиво ввязался в Первую мировую войну.

5 сентября 1915 года Николай II, сместив с поста Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, лично возглавил армию и флот. Принятое решение об отстранении своего родственника привело к появлению новых недоброжелателей, в том числе и в окружении царя.

Великий князь Николай Николаевич, справа

Находившийся в Ставке с осени 1915 года Николай II фактически уже не управлял страной, в столице всем заправляла непопулярная и нелюбимая в обществе царица, находившаяся под безграничным влиянием Распутина, слепо выполнявшая его рекомендации. При этом началась «министерская чехарда» в правительстве – министры тасовались, как карты в колоде, не успев даже вникнуть в суть дела (всё это списывали на влияние Григория Распутина). Царь и царица прислушивались к рекомендациям «старца», поэтому столичная знать старалась тайно договариваться с Распутиным, чтобы решить свои проблемы, но не всегда получалось на пользу государству.

1.5 Золото. Витте. Плеве. Николай II

В 1914–1917 годах около трети золотого запаса России царь Николай II отправил на временное хранение в Англию и Канаду, а ещё почти половину запаса вывезли на хранение в Казань.

Часть доставшегося после Октября 1917 года Советам золотого запаса, хранившегося в Казани (более 500 тонн), оказалась захвачена 7 августа 1918 года войсками Народной армии Комитета членов учредительного собрания (Комуча) при взятии Казани, золото отправили на хранение в Самару, где располагалось их правительство.

Затем из Самары эти ценности на некоторое время перевезли в Уфу, а в конце ноября 1918 года— в Омск, передав их в распоряжение правительства Колчака. Здесь золотой запас и хранился в виде золотых монет и слитков, а также ювелирных изделий, платины, серебра и ценных бумаг. В мае 1919 года подсчитали, что всего в Омске находится 505 тонн золота на сумму 650 млн. рублей по довоенному курсу.

31 октября 1919 года золотой запас под усиленной охраной погрузили в ~40 вагонов поезда, ещё ~12 вагонов второго поезда занимал сопровождавший персонал.

Транссибирская магистраль на протяжении следования поездов до Иркутска контролировалась в то время чехами, которые заботились о собственной эвакуации из России.

Только в середине декабря 1919 года штабной поезд и поезд с золотом прибыли на станцию Нижнеудинск, где командовали чехи и представители Антанты (генерал Жанен).

Почти две недели составы стояли на рельсах – красные не решались отбить золото (мало сил), интервенты не могли договориться с Колчаком. В итоге вагон с адмиралом под охраной чехов двинулся в Иркутск, где адмирала выдали в руки Военно-Революционного комитета, и 7 февраля 1920 года А. В. Колчака расстреляли по приговору ревкома.

7 февраля Чехословацкий корпус передал представителям советской власти 409 миллионов рублей золотом в обмен на гарантии беспрепятственной эвакуации корпуса из России. За период правления адмирала Колчака золотой запас России сократился на 235,6 миллионов рублей, или на 182 тонны. Ещё 35 миллионов рублей из золотого запаса пропало, возможно, при перевозке из Иркутска в Казань. Судьба золотого запаса, вывезенного Колчаком, доподлинно неизвестна. Однако вернёмся в август 1918 года.

Взятием Казани, где находилось около половины золотого запаса России, командовал 35-летний подполковник Владимир Оскарович Каппель, который у многих ассоциируется с «психической атакой» из фильма «Чапаев».

Безусловно, Сталин знал, что кадры с атакой каппелевцев под чёрным флагом с черепом под барабанную дробь, это выдумка авторов фильма. Войска Чапаева и Каппеля воевали на разных направлениях и друг с другом никогда не сталкивались. Вероятно, сделать Каппеля противником Чапаева означало возвысить легендарного комдива. ____

Владимир Каппель родился в семье выходца из Швеции Оскара Каппеля, потомственного дворянина Московской губернии. Сам Владимир Оскарович, выпускник элитной Николаевской академии Генерального штаба. В марте 1916 года он капитан, а в августе уже в звании подполковника, занял престижную должность помощника начальника оперативного отделения.

После Октябрьской революции он из Красной армии перешёл в Народную армию КОМУЧ. ___

Владимир Каппель

При этом он часто находился среди простых солдат, на передовой. Служивший с Владимиром Оскаровичем полковник Вырыпаев вспоминал: «Добровольцы отряда, видя своего начальника всё время перед глазами, живущего с ними одной жизнью, с каждым днём всё более и более привязывались к Каппелю».

Владимир Оскарович проявил также глубокое понимание людской психологии: «Гражданская война – это не то, что война с внешним врагом… Эту войну нужно вести особенно осторожно, ибо один ошибочный шаг, если не погубит, то сильно повредит делу… В Гражданской войне победит тот, на чьей стороне будут симпатии населения… И кроме того, раз мы честно любим Родину, нам нужно забыть о том, кто из нас и кем был до революции».

Неудивительно, что попавших в плен простых красноармейцев Каппель обычно разоружал и распускал по домам. Интересен факт, что при взятии Казани весь 5-й Латышский полк, во главе с командиром сдался в плен. Это был единственный случай за всю Гражданскую войну, когда латышские части сдавались. Однако военно-полевой суд в августе 1918 года приговорил их как иностранцев к расстрелу, сделав многих латышей сторонниками большевиков.

После взятия Казани Каппель предложил, не теряя времени, продолжить наступать на Нижний Новгород, после чего открывалась бы дорога на Москву. Но правительство КОМУЧ отвергло этот план, в результате белогвардейцы упустили удачный момент для наступления.

Вскоре, 14–17 августа красные войска под командованием Михаила Тухачевского попытались взять город Симбирск, но Владимир Каппель разбил противника, и Тухачевскому пришлось отступить с большими потерями.

За два месяца боёв имя Владимира Каппеля уже зазвучало по всей стране. Из обычного подполковника он превратился в полководца, талант Владимира Оскаровича признавали даже в Красной армии – в статье газеты «Красная звезда» его называли «маленький Наполеон».

Незадолго до смерти Владимир Оскарович передал командование войсками генералу Сергею Войцеховскому.

Вскоре, узнав, что Александр Васильевич Колчак в Иркутске расстрелян, Войцеховский, отказавшись от идеи штурма города, поспешно увёл остатки армии в Читу, соединившись там с войсками атамана Семёнова.

При отступлении белой армии генерал Каппель зимой провалился в полынью, обморозил ноги, ему ампутировали часть ступни. Но иногда он ехал на коне во главе своей армии, а чтобы держаться на лошади, его привязывали к седлу, в итоге он сильно простудился. Каппель скончался от воспаления лёгких 26 января 1920 года в возрасте 36 лет…

С первых лет создания Красной армии большинство царских офицеров Николаевской академии Генерального штаба воевали на стороне белых, поддерживающих интервенцию. Однако в начале 20-х годов ситуация начала меняться – офицеры стали переходить на сторону «красных».

Отвечая на обвинения своих «однокашников» по академии Генштаба, начальник штаба верховного главнокомандующего с 20 ноября 1917 года генерал Бонч-Бруевич, стоявший у истоков создания Красной армии, писал: "Суд истории обрушится не на нас, оставшихся в России и честно исполнивших свой долг, а на тех, кто препятствовал этому, забыв интересы своей Родины и пресмыкаясь перед иностранцами, явными врагами России в её прошлом и будущем".

Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич

Западные державы не скрывали тот факт, что Россия несправедливо владеет неисчерпаемыми природными ресурсами, огромной территорией и др.

В 1884 году на конференции в Берлине недруги России говорили, что те страны, которые сами не могут освоить свои ресурсы или делают это слишком медленно, должны позволить, чтобы им помогли развитые страны, а если они не хотят сделать это по доброй воле, то их нужно принудить к такому шагу. Для этого, как им казалось, необходимо использовать агентов своего влияния. Через десяток лет в этой роли мог оказаться министр финансов Сергей Юльевич Витте, оставивший яркий след в истории России.

Со второй попытки Витте поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета в Одессе, который он окончил в 1870 году. Знакомый, знавший его ещё в университетские годы, указывал, что научной деятельностью Сергей не стал заниматься, так как не хватало усидчивости для систематических занятий наукой.

Сергей был односторонне образован, интересовался точными науками, литературу не знал, мало читал, очень часто выражался грамматически неправильно, он плохо также говорил и на французском языке.

По оценке писателя И. И. Колышко: «Витте и на бумаге был столь же косноязычен, как на словах». Южный акцент, ужасный французский вызывали насмешки в среде аристократии. Возможно, это сыграло свою роль в карьерном продвижении Сергея Витте – Александру III импонировала «внешнее проявление прямоты и искренности».

В своё время отец и дед С. Ю. Витте неудачно вложили деньги в угольные копи, в результате семья оказалась почти нищей. Из-за этого Сергею Юльевичу пришлось поступить на государственную службу Одесской железной дороги, поработав там на многих должностях.

Успешная карьера Витте могла оборваться в декабре 1875 года в связи с крушением поезда недалеко от Одессы – Тилигульской катастрофой, в которой пострадало более двухсот человек. С. Ю. Витте судили и приговорили к тюремному заключению, которое заменили двухнедельной гауптвахтой. В дальнейшем ему помог русский учёный-механик И. А. Вышнеградский, вовремя оказавший ему покровительство, и уже в 1886 году Витте занял должность начальника эксплуатации, а в 1887 году стал управляющим Юго-Западными железными дорогами. В это время он поддерживал И. А. Вышнеградского в интригах и закулисной борьбе против министра финансов Н. X. Бунге за министерское кресло. В 1889 году С. Ю. Витте назначили директором Департамента железнодорожных дел и председателем тарифного комитета.

В 1892 году Витте становится управляющим Министерством путей сообщения. В этой должности он активно поддерживает идеи И. А. Вышнеградского по выкупу государством частных железных дорог, но одновременно строительстве казённых. Сергей Юльевич пользовался большим доверием Александра III.

По инициативе Витте на Российских железных дорогах в 1892 году в вагонах первого класса для пассажиров появились серебряные, иногда с украшениями подстаканники. Пользовался ими и сам царь Александр III. Со временем в вагонах поездов стали появляться недорогие подстаканники из простого металла, за что мы должны быть благодарны купцу Александру Кольчугину, эти подстаканники получили его имя "кольчугинские". Они и сегодня используются пассажирами поездов дальнего следования.

В связке с министром финансов Вышнеградским Витте работал над едиными железнодорожными тарифами, планируя создание железной дороги до Дальнего Востока, но также они инициировал финансирование строительства Транссибирской магистрали, которую считали важнейшим государственным делом.

Однако путём всяческих интриг и оговоров С. Ю. Витте подсидел своего покровителя И.А. Вышнеградского, занял его место, возглавив Министерство финансов. Эту должность Витте занимал 11 лет до 1903 года. Для пополнения казны России, Сергей Витте ввёл винную государственную монополию, обязав владельцев винокурен продавать спирт-сырец только государственным предприятиям для изготовления водки, называемой тогда хлебным вином (виноградных вин монополия не затрагивала).

Сергей Юльевич Витте

При этом удалось установить эталонную 40-градусную спиртовую крепость напитка, в определение значения которой принимал участие великий химик и товарищ Сергея Витте – Дмитрий Менделеев.

Сергей Юльевич много сделал для становления России как индустриального государства, он говорил: «В России теперь происходит то же, что случилось в своё время на Западе – она переходит к капиталистическому строю».

«Россия должна перейти на него. Это мировой непреложный закон». Витте понимал, что для развития промышленных предприятий нужны свободные руки, которые можно найти только в деревне. А для этого следовало, окончательно освободив крестьян и разрушив общину, капитализировать сельское хозяйство, в этом вопросе Витте бросал вызов помещикам-землевладельцам (впоследствии Столыпин продолжит воплощать эти идеи в своих реформах).

Еще одним достижением Сергея Витте стала финансовая реформа, которая заметно укрепила и стабилизировала рубль, сделав его конвертируемой валютой. Министр замышлял отказаться от серебряного эквивалента, перейдя на золотой, поскольку в Европе цена серебра начала падать, так как его добыча существенно выросла.

Со временем Сергей Витте стал настойчивей отстаивать идеи введения золотого рубля. Хотя в 1892 году он ещё стоял за бумажное обращение денег, но уже в 1895–1897 годах ему удалось провести денежную реформу.

Здесь следует сделать некоторое отступление, рассказав о жёнах Сергея Юльевича. Женат он был дважды, оба раза влюблялся в замужних дам, они отвечали ему взаимностью, а затем он решал все проблемы с мужьями с помощью денег. Ведь по законам Российской империи развестись разрешалось при доказательстве измены одного из супругов.

В первый раз любовью чиновника ж/д транспорта Витте оказалась формально замужняя Надежда Андреевна Спиридонова – супруги жили раздельно. В итоге молодые поженились в 1879 году, затем переехали в Петербург, куда Сергея Юльевича пригласил Александр III. Витте в своих мемуарах скромно сообщил, что он «хлопотал о разводе», но конкретно о деньгах не сообщил (дело было в Одессе).

Оказавшись вдовцом в 42 года, ещё не старый Витте влюбился в 29-летнюю даму, замужнюю Марию Ивановну Лисаневич (урождённая Матильда Исааковна Нурок), которая ответила ему взаимностью – возраст не помеха. Однако женитьбе предшествовал скандал из-за конфликта с её мужем, ведь Сергей Юльевич начал встречаться с Матильдой до её развода. Это могло стоить Сергею Витте карьеры, так как женитьба на разведённой еврейке (хотя и принявшей православие) многими в те времена не приветствовалась. В результате и без того не самые тёплые отношения Витте с высшим светом ещё более ухудшились.

Свою женитьбу с разведённой госпожой Лисаневич настораживало и пугало и самого Сергея Юльевича, поэтому он захотел получить дозволение Александра III. Витте попросил разрешить ему жениться на разведённой еврейке и подал прошение, на котором Император собственноручно начертал: «А хоть бы и на козе».

Проблемы с прежним мужем закончились после того, как Лисаневич получил «отступные» в размере 20000 руб., чтобы взять вину за развод на себя, что он и сделал, дав и разрешение Витте об удочерении своей дочки Верочки.

По словам современников, – в молодости Матильда Исааковна обладала весьма привлекательной внешностью, и умело ею пользовалась. К тому же она была женщиной незаурядного ума и, став женой Витте, в значительной мере влияла на мужа.

Возможно, в силу этого влияния Сергей Юльевич Витте решительно выступал против всех ограничительных мер в отношении «инородцев», в том числе и евреев. Свою позицию Витте не скрывал, а после того, как высказал её Александру III, приобрёл сомнительную репутацию «друга евреев».

Матильда Исааковна Нурок

Хотя Александр III на смертном одре наказывал наследнику престола Николаю II во всём слушать Витте и доверять ему, теплых, добрых отношений у нового царя с министром финансов не сложилось. Николаю не нравились покровительственный тон, отсутствие деликатности, манера не стесняться в выражениях, склонность к интригам.

В аристократическом обществе Марию Ивановну не приняли, позиции Витте стали ослабевать, хотя профессиональные претензия к нему отсутствовали.

В 1903 году Сергея Витте назначили председателем Комитета министров, что означало опалу – на новом посту он не имел никакого влияния на реальные процессы в стране.

Перед первой революцией 1905 года современники отмечали борьбу двух таких ярких политических деятелей, как С. Ю. Витте и Вячеслав Константинович Плеве.

Они по-разному смотрели на пути развития России и на то, как надо бороться с растущим недовольством. Но их объединяло стремление найти в сложной ситуации оптимальное решение для благоденствия любимого государства. При этом Плеве и Витте ненавидели друг друга – Витте в мемуарах называл Плеве «полицейским карьеристом», а Плеве со слов Льва Тихомирова, передававшего слова шефа, аттестовал в своих дневниках министра финансов «одесским полужидом». Не удивительно, что Плеве и Витте имели различные мнения в решении многих внутренних и внешних политических проблем, из которых в том числе присутствовал вопрос «инородцев».

Вячеслав Плеве убеждал Теодора Герцля: «Я не враг евреев. Я их знаю очень хорошо, я провёл среди них мои юношеские годы в Варшаве, я в детстве постоянно играл с еврейскими детьми. Я хотел бы, поэтому с большой охотой сделать что-нибудь для евреев. Я не хочу отрицать…, что положение русских евреев не является счастливым. Если б я был евреем, я, вероятно, был бы также врагом правительства».

Вячеслав Константинович Плеве

Образование собственного еврейского государства было мечтой Т. Герцля – основоположника мирового сионизма.

Однако министр подчеркивал, что Россия не желает «потерять всех наших евреев. Интеллигентные и состоятельные элементы, могущие ассимилироваться, мы охотно оставили бы у себя…».

Следует заметить, что одна из создателей Теософского общества Елена Петровна Блаватская приходится Сергею Юльевичу Витте двоюродной сестрой…

Впоследствии отставке Сергея Витте с поста министра финансов поспособствовал и Вячеслав Плеве, которого вскоре убили в ходе террористического акта. Известно также, что В. К. Плеве собирал сведения о связи Витте с масонами и революционерами. Существует версия, что в день убийства, Вячеслав Плеве вёз императору доклад с собранными материалами на Сергея Витте. По этому поводу современники поговаривали: «стоит какому-либо министру выступить против Витте, жди убийство от рук террористов».

Современники также допускали возможную связь Витте с революционерами, о чём докладывали Николаю II. Известно, что в институтские годы в городе Одессе С. Ю. Витте в студенческой компании общался с будущим революционером-народовольцем Андреем Желябовым.

В 1905 году император направил Сергея Витте в США для заключения Портсмутского мирного договора с Японией. Переговоры прошли успешно, Сергею Витте пожаловали графское достоинство, а также наградили высшим орденом Святого Александра Невского с бриллиантами. После заключения мира с Японией С. Ю. Витте получил прозвище «граф Полусахалинский», так как Россия потеряла половину острова Сахалин. Однако следует отметить и Николая II по итогам договора с Японией, проявившего редкую для себя твёрдость духа, не поддавшись на уговоры и угрозы ни со стороны С. Ю. Витте, ни Т. Рузвельта, ни японцев.

В дальнейшем в период пребывания на посту премьер-министра, 2 апреля 1906 года после сложных переговоров Сергею Витте удалось получить крупный французский заём, необходимый России, ослабленной проигранной войной и революцией. Были приняты также важные законы о выборах в Государственную думу. Однако по возвращении из Франции в конце апреля 1906 года С. Витте был отправлен в отставку.

Он весьма критично оценивал российскую политику после 1905 года. В своих воспоминаниях И. И. Толстой передаёт разговор по душам с Сергеем Юльевичем, состоявшийся в 1912 году. Витте говорил об императоре и считал, «что теперь делается чёрт знает что, ведут страну к революции, которая может разразиться и даже, вероятно, разразится неожиданно и раньше, чем он думает или ожидает».

Сергей Витте размышлял в таком духе: «Негодяи из левых совершают гадкие дела большей частью из принципа, из идеи, а негодяи из правых – всегда из корысти и из подлости, что мы видим и теперь в России». Для достижения своих целей сам Сергей Витте использовал все средства: лесть, интриги, распространение слухов и сплетен. По всей видимости, Сергей Юльевич не стеснялся давать и взятки.

Беспринципность Витте подтверждала и Александра Богданович. Она писала, что для Витте «все средства годны для достижения цели. Про Витте много тёмного рассказывают, хотя все единодушно признают, что он умён». Также А. В. Богданович отмечала, что именно Витте часто подкупал газеты для повышения своей значимости и популярности. Были веские основания считать, что Витте регулярно выдавал некоторым газетам «скрытые субсидии».

Вместе с тем современники отмечали, что Витте не было равных «в искусстве достигать ближайшие конкретные цели, будь то низвержение противника или заключение займа и даже договора».

Александра Викторовна Богданович

Чуть подробнее о золоте и деньгах. В XIX веке золотой стандарт в мире был навязан Ротшильдами, в руках которых сконцентрировалось огромное количество золота.

Думаю, им пришла неплохая идея продолжить профессию своих предков – ростовщиков, но в мировом масштабе. А для этого необходимо было ввести золотой стандарт Великобритании в денежное обращение многих стран. При этом всем желающим Ротшильды были готовы не продавать свой «жёлтый металл», а давать золотые кредиты, получая хорошие проценты, и таким образом, обращать в долговую зависимость от себя любые государства.

Россия в этот период времени, не имея устойчивой валюты, всё же ставила перед собой задачи быстрого экономического роста и равноправного взаимодействия с мировыми державами. Денежная реформа готовилась в России достаточно долго, почти 20 лет. Значительный вклад в её проведение внесли такие министры финансов, как М. X. Рейтерн, Н. X. Бунге, И. А. Вышнеградский, а также и Сергей Юльевич Витте. Суть реформы 1895–1897 годов заключалась в возможности свободного обмена ассигнаций в виде бумажных денег на золотые рубли.

Важным документом на пути к реформе считают доклад о необходимости введения золотого стандарта, поданный Николаю II в феврале 1895 года. В нём Витте обосновывает необходимость такого перехода, что, по мнению министра, должно ликвидировать неустойчивость денежной системы Российской империи. Предложения Сергея Витте по реформе были одобрены Комитетом финансов, Государственным советом и утверждены Государем. Саму же реформу осуществили уже в 1897 году, при этом в январе следующего года за полуимпериал (золотая монета достоинством 5 рублей) начали давать 7 рублей 50 копеек.

Основой русской денежной системы стал золотой рубль. Золотые монеты имели свободное хождение наравне с бумажными кредитными билетами. Стабильность золотого рубля опиралась на солидный финансовый фундамент – золотой запас Российской империи в 1897 году превысил 1 млрд, рублей. (Запас золота в Российской Империи до 1914 года насчитывал 1400 тонн драгоценного металла и считался крупнейшим в мире). Золотой рубль способствовал как развитию экономики России, так и стабильности финансовой системы, однако существовали и минусы реформы.

При переходе с серебряного рубля на золотой Российская империя увеличила государственный долг на полтора миллиона пудов серебра, что составляло около 40 % от прежнего объёма. Ведь на 1897 год Российское правительство имело 3 млрд, рублей долгов, для оплаты которых серебром по курсу к золоту, существовавшему с 1810 года, понадобился бы слиток серебра весом в 4.394.531 пуд (71.984.533,75 кг). Переведя 3 млрд, рублей на новый золотой рубль по новому курсу серебра к золоту, Россия добровольно увеличивала свой внешний долг в виде «серебряного слитка» до 5.976.000 пудов (97.889.757,44 кг), примерно на 36 %.

Преобразования, которые вводил Сергей Юльевич, не любили многие в России. Представители самодержавия считали его человеком, стоящим, как им казалось, на антирусских позициях. Но и революционеры не любили Витте, видя в нём сторонника монархии. Его не любили, но положительные результаты его деятельности видели все.

В конце XIX, в начале XX века отмечали, к примеру, заметное увеличение налоговых поступлений на 50 % за счёт повышения цен на косвенный налог.

Сергей Юльевич Витте

При этом монополия государства на продажу спиртных напитков обеспечила повышение дохода в казну Российской Империи на 28 % или 500 миллионов в год.

2,7 тысячи километров в год – таков был показатель строительства дорог для поездов. Россия вышла на 5-е место по общему показателю производства в этой отрасли.

Снятие ограничений на ввоз в Россию и вывоз иностранного капитала из страны привлекло новых инвесторов, а золотое обеспечение рубля привело иностранные инвестиции денег в валюту страны.

Увеличение таможенных тарифов на ввоз продукции позволил местным производителям вздохнуть свободнее, начать создавать новые рабочие места внутри страны.

Со временем начавшиеся изменения в деревни продолжил другой реформатор – Пётр Аркадьевич Столыпин.

Он тоже хотел помочь государству, но попытки быстрого построения капитализма в России без учёта её самобытности привели со временем ко многим отрицательным результатам. В стране усилились разногласия между крестьянством и рабочим классом, а также недовольства государственной властью, зрели революционные настроения.

Монополия на спирт кроме увеличения казны приводила к сильному росту производства алкоголя, пить стали больше.

Иностранных капиталов, вложенных в российские предприятия, к 1 января 1902 года стало чуть больше, чем на миллиард рублей. Но и доходы с этих капиталов вывозили из страны тоже в золоте, и это уменьшало наличие золота в стране, а не увеличивало.

По данным историка Александра Дмитриевича Нечволодова: «…за двадцать лет Россия уплатила процентов и срочного погашения на иностранные капиталы, вложенные в государственные и частнопромышленные бумаги, на сумму почти в 4,4 млрд, рублей.

Александр Дмитриевич Нечволодов

Если к этому добавить расходы русских за границей, составившие за те же 20 лет 1,37 млрд, рублей, то окажется, что Россия за период с 1882 до 1901 год перевела на Запад без малого 6 миллиардов рублей, и не абы в чём, а в золоте».

В итоге, открывшись мировому рынку, позволив вывозить свою валюту из страны, Россия, проиграла, а не выиграла.

Промышленность, особенно тяжёлая, стала бурно развиваться, строились и расширялись предприятия в городах. Быстрым темпом шло переселение крестьян из деревни в город, пополняя ряды пролетариата, который очень скоро встанет на путь революционной борьбы, потрясший всю Россию. А сельское хозяйство при этом останется по-прежнему отсталым.

Сергей Юльевич Витте умер в феврале 1915 года в своём доме в Санкт-Петербурге. Причиной его быстрой смерти объяснили менингитом или опухолью головного мозга.

По воспоминаниям бывшего посла Франции в России того времени Ж. М. Палеолога, император Николай II признал, что «большой очаг интриг погас вместе с ним» и добавил: «Смерть графа Витте была для меня глубоким облегчением. Я увидел в ней также знак Божий»…

В любимом нами интернете, рассказывая о Николае II, часто приводят ссылку на мемуары “Далёкое и близкое” бывшего хорунжего Лейб-гвардии казачьего Его Величества полка Евгения Ивановича Балабина, где упоминается посещение Государем в 1896 году Франции по приглашению президента Феликса Фора.

А точнее, приводится разговор с Ротшильдом, когда банкир задал вопрос Государю: “Как велик русский долг Франции?”.

Евгений Иванович Балабин

Государь ответил: “Столько-то миллиардов”. Ротшильд заявил: “Я весь этот долг беру на себя, если вы согласитесь дать в России равноправие евреям”. Государь отказал, говоря, что русский народ еще тёмный, очень доверчивый и при равноправии он немедленно попадёт в кабалу к евреям. Отойдя от Ротшильда, Государь произнёс: “Сейчас я подписал себе смертный приговор”.

Думаю, такого разговора не было, так как в это время сам Евгений Иванович Балабин обучался в Донском кадетском корпусе, хотя мемуарист, скорее всего, хотел показать, как ему казалось, отношение Государя к евреям в России.

Возможно, многие читатели также высоко оценили высказывания Государя, разделяя его справедливое мнение, однако, друзья мои, поменьше фантазий, больше фактов.

В предыдущей своей книге «Помни Былое» я рассказывал о реальных врагах Николая II, ими были «два Якова» – Якоб Шифф и Яков Свердлов.