Читать книгу: «Частоты»

© Артём Рамазанов, 2025

ISBN 978-5-0067-4062-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ревность-яд

Ревнивец в муках сам себя казнит,

В кошмаре подозрений утопает.

И каждый вздох любимой он винит,

И в каждом слове ложь он угадает.

Он строит замок из пустых обид,

Где страх и боль фундамент и опора.

И ревность, словно змей, в груди шипит,

Лишая сна, покоя и укора.

Он видит в каждом встречном лишь врага,

И в каждом взгляде тайное влеченье.

И бедная душа его строга,

К себе, к любимой, словно на мученье.

О, дайте сил ему освободиться,

От пут сомнений, ядовитой жажды.

И вновь любовью чистой насладиться,

Забыв про ревность, про былые тяжбы.

Твои глаза вселенная

В глазах твоих вселенной глубина,

Где тайна каждых звезд сокрыта,

И чувств палитра яркая видна,

Душа теплом и светом вся залита.

В них боль и радость сплетены в узор,

Как в танце ветра и морской волны,

И взгляд твой лечит самый жгучий вздор,

Все раны сердца, что судьбой полны.

В них вижу я надежды тихий свет,

Что сквозь туман сомнений пробивался,

И веры луч, дарящий свой обет,

Что лучшее лишь впереди случается.

В глазах твоих любви немой приют,

Где можно позабыть про все тревоги,

Где нежность и забота вечно ждут,

И где сердца сливаются в восторге.

И в этой бездне чудной, неземной,

Я растворяюсь, словно в океане,

Где находя в ней пристань, и покой,

В глазах твоих, что словно в дивном храме.

Ушедшая муза

Отец святой, я страшно оступился,

Талант зарыл в болото, сгинул в нём.

Душа тоской и мраком обернулась,

И путь мой освещается огнём.

Пьянящий яд, палёная отрава,

Меня пленила в липкий свой капкан.

Забыта муза, угасает слава,

И слышен только водки горький стан.

Прошу, отец, прости мою погибель,

Дай сил порвать греховную петлю.

Верни мне веру, что талант мой выйдет,

Из этой ямы, где я так гнию

Вишневое вино

 
      Вишневое вино в бутылке темной ночи,
      И скрипка плачет, сердце теребя.
      В глазах твоих, как в омуте, пророчу
Судьбу свою, навек забыв себя.
 
 
      Твой аромат, как сад весенний в мае,
      Пьянит меня, лишает разума и сил.
      И музыка в наш мир, как луч, врываясь,
      О том, как я тебя боготворю, твердит.
      В руках дрожащих я бокал сжимаю,
      И каждый звук, как исповедь души.
      Как я люблю, ты, может, и не знаешь,
      Но этот взгляд мне шепчет: Не спеши…
Забыть готов я все свои печали,
 
 
      Лишь видеть свет в сиянии лица.
      В вишневом омуте мы вместе причащали,
      Два сердца, бьющихся в симфонии конца
 

Марионетки

 
      У марионетки вага, истертый древесины край,
      Их танцы кончены, умолкли звуки вдруг.
      Устали нити от больших тяжений рук,
      В глазах пустых застыла тихая печаль.
      Как много жизней прожили они на сцене, Страстей бушующих, любви и горьких мук.
      Теперь лишь пыль, забытый всеми звук,
      Их мир затих, в бессилии, как в плене.
      Истерты лица, краска облетела вся,
      Как будто время их коснулось злобно вдруг.
      Их души ждет последний, долгий круг,
      В забвенье, где не будет больше дня.
      О, куклы бедные, как я вас понимаю!
В нас тоже нити, и мы пляшем, как умеем,
 
 
      Пока не сломимся, пока еще горим,
      Пока не станем тем, что вы, у края.
 

Симфония отыгранного лета

 
      Я отделился от слоев зеркальных чисел,
      Где тишина, как саван, душит шепот ниш,
      И камни мраморных источников повисли,
      В плену воспоминаний, горечь лишь.
      Из паутины вяжут пряжу для одежды,
      Холодные узоры ткут по полотну,
      Надежды гаснут, словно искры прежде,
      И сердце рвется в горькую струну.
      Седьмой симфонии отыгранного лета,
      Звучит печальный, скорбный, тихий плач,
      В нем отзвуки последнего привета,
      И боли острой, как колючий мяч.
      Я слышу эхо прошлых обещаний,
      В пустых глазницах вечности звеня,
      Остались только тени расставаний,
      И скорбь, что не отпустит никогда меня.
 

На разных частотах

 
      На разных мы частотах здесь живём,
      И мир мы видим в красках не похожих,
      Как будто каждый пишет свой псалом,
      И сердце бьётся в ритмах нам не схожих.
      Ты слышишь вальс, а я гитарный блюз,
      Ты видишь солнце, я лишь тени ночи,
      Но разве это повод для разлук,
      Иль повод, чтоб друг другу не помочь?
Ведь в глубине души у нас огонь,
 
 
      Горящий жаждой счастья и любви,
      Пусть разный путь, пусть разный перезвон,
      Но чувства те же только позови.
      Я чувствую твою тоску и боль,
      Как будто сам её я проживаю,
      И пусть меж нами сложная та роль,
      Я в сердце боль твою воспринимаю.
      Не осуждай меня за мой аккорд,
      И я же твой не стану порицать,
      Ведь каждый звук, как жизни эпизод,
      И каждый вправе сам их выбирать.
 

Каждому психологу нужен свой психолог

 
      Когда душа других врачует раны,
      И свет надежды дарит сквозь туман,
      Вдруг сам себе он кажется незваным,
      В мир собственных, неисцеленных травм.
      Он слышит боль, как эхо в тишине,
      Сочувствует, советует, поймет,
      Но кто услышит плач его в себе?
Когда усталость сердце обожжет.
 
 
      Ведь он, как все, подвержен тем же мукам,
      Как все, боится одиночества и лжи,
      И ищет руку помощи в разлуке,
      Чтоб кто-то смог сказать: Ты мне скажи.
      Пусть каждый, кто несет другим спасенье,
      Найдет того, кто выслушает, ждет,
      Ведь даже в самом сильном проявленье,
      Живет душа, что помощи зовет.
      И пусть психолог, исцеляя души,
      Найдет поддержку, друга и родство,
      Чтоб в мире этом, полном тьмы и муки,
      Он сам познал душевное тепло.
 

Гештальт закрыт

 
      Гештальт закрыт. Остался только прах,
      И тишина, что режет словно сталь.
      Разбиты в кровь надежды впопыхах,
      Ушла любовь в неведомую даль.
      Который разнесет не зримый ветер
По уголкам забытых, горьких снов.
 
 
      И шепчет эхо, больше не ответит,
      Сжигая в сердце пламя без основ.
      Погасли свечи, что когда-то раздувал,
      В дыхании любви, в сиянье глаз.
      Теперь лишь пепел, скорбный пьедестал,
      И горечь слез, что льются невпопад.
      Я сохранял святой очаг,
      В нем веры луч нетленно трепетал.
      Теперь лишь пустота, холодный мрак,
      И крик души, что в вечности пропал.
      Остался только шрам на полотне,
      Где было счастье, радость и покой.
      И сердце бьется в траурном огне,
      Оплакивая мир, что стал чужой.
 

Смотрю на мир с чужих глаз

 
      Порой бывает что я с глаз чужих
Невольно на себя смотрю, как псих.
 
 
      Где речь и поведение моё
С экрана словно старое кино.
 
 
      Я вижу жесты, слышу тонкий звук,
      В поступках странных угасает дух.
      Как будто кукловод мной управляет,
      А я смотрю, и сердце замирает.
      Узнать пытаюсь, кто же там внутри?,
      В той маске, что напялена, смотри.
      Не я ли это? Иль чужое «Я»,
      Что жизнью правит, будто бы змея.
      И в зеркале чужих я отражен,
      Сомнениями, страхом окружен.
      Но может быть, сквозь этот странный взгляд, Понять себя, я наконец и рад.