Читать книгу: «Хранитель Тайн»

Художественные рассказы

Клуб хамов

У Джереми день не задался. Честно сказать, день был просто дерьмовый. Началось с того, что он поругался со своей девушкой. Она назвала его лицемерным, тщеславным и пустым — и это после двух лет знакомства! Он взбесился, сказал, что ей пора бы повзрослеть, мыслить шире, а потом ещё кое-что, что предпочёл бы не вспоминать. На этом разговор и кончился. Расстались они душевно: она послала его к чёрту, а он обозвал сукой. Это стало для Джереми настоящим шоком — он ведь всегда был таким вежливым.

В три часа дня он стоял на перекрёстке улиц Канал и ДеВулф. Трёхэтажные кирпичные здания мерцали в жаре. Знак STOP почти качался под палящим солнцем. Джереми почувствовал первые приступы голода.

На ДеВулф он заметил чёрно-белую вывеску: «Набей брюхо, жирная свинья». Это был единственный ресторан в поле зрения, так что он подумал: ладно, зайду. Подойдя ближе, он заметил, что ресторан, в отличие от других домов, был деревянным, а на двери красовались надписи: «Входи на свой страх и риск», трёхлучевой знак биологической опасности и нацарапанное ручкой «Пошёл ты». В окне он увидел обеденное меню, где все стоило около шести баксов. «Нормально», — решил он и толкнул дверь.

Его встретил светловолосый парень с глазами, упёртыми в пол. В его голосе звучала сухая досада: «Один?» — «Да, один», — произнёс Джереми.

Официант, на голову выше Джереми, был в роскошном смокинге, чёрных брюках и с красным галстуком-бабочкой у подбородка. Он швырнул Джереми меню и удалился к стойке администратора. Когда Джереми осторожно открыл меню, он не видел людей вокруг, не обратил внимания на грубость официанта — он просто был очень голоден. «Ужин: поешь перед сном и больше не просыпайся».

— Простите, я бы хотел обеденное меню, — твёрдо сказал Джереми и помахал своему официанту. Официант метнул на Джереми взгляд, полный ненависти. Он посидел немного на своём месте, скрестив руки. Затем, не меняя выражения лица, медленно направился к Джереми, его светлые волосы развевались под вентилятором. Он остановился в футе от Джереми и стоял в абсолютной тишине около минуты.

— Простите, но сейчас только три часа, а обеды подают до четырёх, так что могу я получить обеденное меню? — выдавил из себя Джереми, искоса поглядывая на грозную фигуру перед ним.

— У тебя проблемы, чувак? — выпалил официант. Дыхание официанта стало тяжёлым, кровь бросилась ему в лицо.

— Нет, просто я бы хотел, чтобы вы…

— «Ну ты и жмот», — процедил официант, вздёрнув подбородок.

Теперь все смотрели на Джереми. Все, буквально все в ресторане смотрели на него — официанты, менеджер, посетители. Джереми обычно едва замечали в общественных местах, ему всегда приходилось говорить громко при заказе и кричать «Спасибо, до свидания!» при уходе. Теперь он был посмешищем и главной достопримечательностью всего заведения. Но Джереми знал, как постоять за себя.

— Какого чёрта?! — ответил он обиженно и посмотрел на официанта.

— Вот твоё гребаное меню, засранец. — Тот достал из заднего кармана мятую бумажку, сунул её Джереми и злобно добавил: — Плюнуть тебе в еду, что ли? В горячее или в холодное?

Джереми был потрясён. Официант вернулся на своё место и начал что-то рассказывать молодой официантке, всё время усмехаясь в сторону Джереми и демонстративно тыкая в него пальцем. Официантка хихикала. Все по-прежнему смотрели на него — открыто, без стеснения, кто-то усмехался, кто-то хмурился. Тёмный, крупный менеджер что-то бормотал себе под нос. Джереми посмотрел на мятое меню:

Набей брюхо, жирная свинья

ДеВулф 57

Обеденные блюда:

Чёртов стейк6.99

Сэндвич с несвежим тунцом.5.99

Яйца с луком...........5.85

Блевательная лазанья с томатами.5.99

Вегетарианский костный мозг с тофу..5.85

Закуски

Рыбные палочки (можешь засунуть их себе в)3.99

Буйволиные крылышки (куриные) ..3.99

Уродский греческий зелёный салат..2.99

Чипсы «Кровь из глаз» (острые)...2.99

Сальные фрикадельки (высокий холестерин) .3.99

Напитки

Грязная Мэри.4.99

Ссаный лимонад1.99

Пиво старое, тёплое..2.50

Виски односолодовый «От братана»..4.99

Чаевые 20% начисляются автоматически для всех гребаных клиентов.

— Я бы хотел стейк и лимонад, — громко сказал Джереми.

Официант встал и снова придвинулся к нему вплотную.

— Ладно, говнюк. Сейчас принесу.

Джереми разозлился. Такого хамства хватило бы на целый месяц.

— Чёрт возьми, я хочу поговорить с менеджером.

— Ага, чувак, и что ты ему скажешь? Как будто кому-то не пофиг.

— Просто позовите менеджера, — чётко произнёс Джереми и почувствовал, как у него напряглась шея.

— Понял, я тебе не нравлюсь, да? Говнюк. Чёртов придурок. Сукин сын. Ну и пошёл ты. Джейн будет твоим официантом. Так что закрой варежку. Она сейчас подойдёт, — процедил он. Джереми скрестил руки и ждал официантку. Унижение и смущение отступили, ему стало легче. Как ни странно, слова официанта оставили его с чувством победы и гордости. Джейн была той самой хихикающей официанткой. Она подошла к столику уверенной походкой. Под 175 сантиметров ростом, с прекрасной фигурой, в туфлях на высоком каблуке. Полупрозрачная блузка кокетливо приоткрывалась на груди, а зелёные глаза смотрели из-под длинных, нежных ресниц.

Джереми обомлел, ощутив, как бешено колотится сердце. Ладони его вспотели, а взгляд забегал, выхватывая обрывки: Джейн, окно, Джейн, менеджер, Джейн, официант, Джейн, Джейн.

Расстояние между ними таяло: она была в двух метрах, одном, потом почти вплотную. Его глаза жадно следили за каждым её движением.

— Не обращай внимания на Тома, он в последнее время не в духе. Обращаться с клиентами не его конёк. Я обслужу тебя как следует. Ты правда такой милый мальчик, — промурлыкала она и нежно взъерошила его волосы. — Я скоро вернусь с твоим заказом.

— Ну, спасибо вам! — воскликнул Джереми, когда она отошла. Он сидел, теребя мятую бумагу, которую никто не удосужился забрать. Спустя полчаса Джереми начал терять терпение. Наконец Джейн пришла с его заказом на чёрном подносе. Она поставила стакан с лимонадом ближе к Джереми, а затем положила тарелку с шипящим стейком ближе к себе. И тут с ней словно припадок случился: руки заходили ходуном, а лицо перекосило от гнева и сосредоточенности.

— Этот стейк проклят навеки. Пусть едок этого стейка никогда не познает земных радостей. Тело его да будет немощным, жизнь — жалкой, и да будет он скитаться нищим по сточным канавам. Все, кто знал его, отвергнут его, и никто не посмеет обратиться к отверженному. Отныне не страшны будут женщинам ни помутившийся от голода разум его, ни угасшая мужская сила. Не суждено ему прикоснуться к моей груди или бёдрам. Никогда не напрягутся мускулы его от прикосновения ко мне, никогда не сольются его губы с моими, и никогда не будут ласкать пальцы его шею мою. Когда же мы с Томом предадимся утехам в укромном уголке, ему навеки суждено быть лишь ревнивым псом на цепи и несчастным скитальцем. Так сожри же ныне сей стейк проклятого духа, и да погибнет душа твоя.

Джереми был раздавлен и лишён дара речи. Джейн смотрела ему в глаза, но он не мог разобрать её выражения:

— Ешь и наслаждайся, — сказала она и отошла.

Что это, я сплю? Или сегодня наступил «День травли Джереми?»

Что он сделал? Почему он? Почему незнакомка проклинает его душу?! Как они посмели смешать его с дерьмом!

Он взял холодный стакан — это должно успокоить. «Холодный лимонад освежит меня, — подумал Джереми. — Прочистит горло. Успокоит и позволит действовать хладнокровно и рационально». Но как только он поднёс стакан к губам, почувствовал резкий запах мочи.

Джереми резко вскочил, пролив немного жидкости на стол.

— Менеджера! — заорал он так громко, что сам испугался. Затем энергично замахал рукой, жестом приглашая менеджера подойти. Менеджер был атлетического сложения высоким мужчиной лет тридцати пяти. Короткие тёмные волосы, маленький нос, холодные карие глаза, угловатый подбородок.

— В чём проблема, сэр? — тактично поинтересовался менеджер.

— Это… это же моча! Мой лимонад — в него нассали! — заикаясь, выдавил Джереми и поднял стакан.

— Вы заказали ссаный лимонад, сэр. Моча недостаточно свежая, как вы говорите? — спокойно ответил менеджер, изобразив на лице озабоченность.

— Я заказал лимонад, а не мочу. Какого чёрта кто-то нассал в стакан?

— Сэр, ссаный лимонад содержит два ингредиента: лимонад и мочу. Оба должны быть свежими, но точные пропорции держатся в строжайшей тайне. Секрет компании, можно сказать.

— Это шутка?! Можете забирать свою мочу и мясо тоже. С меня хватит этого ублюдского места!

— Сэр, вы должны оплатить свой заказ. Если желаете, будем рады предложить вам бесплатно чипсы «Кровь из глаз» с дополнительным перцем, — с любезной улыбкой сказал менеджер, поправляя галстук. Всё в его облике было безупречно: классический смокинг, галстук, клетчатые брюки.

Дыхание Джереми участилось, шею свело. Его использовали, унизили по инструкции, превратили в посмешище, сделали мишенью для всего этого кухонного сброда.

Он плеснул жидкостью в лицо менеджеру и добавил с усмешкой:

— Попробуй-ка сам.

Тут же тяжёлый удар повалил Джереми на пол. В ту же секунду Том схватил его сзади.

Менеджер стоял с пятном на рубашке, лицо его было спокойно, лишь брови сдвинуты в немом укоре.

— Плати, мудак, и вали отсюда к чёрту, — скомандовал он.

Джереми, стиснув зубы, кивнул. Том отпустил одну руку. Джереми швырнул десятидолларовую купюру.

— Подними и отдай мне в руки, — прогремел менеджер.

Джереми так и сделал.

— Вот ваша членская карта. Вам присвоено звание «Мудак», это начальный уровень. От лица всего коллектива имею честь передать вам наши искренние ненависть и проклятия. Следующий визит сулит вам новые приключения. А теперь вон отсюда, пожалуйста, немедленно! — воскликнул менеджер.

Кто-то дважды похлопал Джереми по плечу, когда он выходил.

— Ты настоящий мудак, сынок. Чтоб тебе всю жизнь пусто было, — затем подмигнул и расплылся в улыбке.

— Сам мудак! — крикнул Джереми и энергично пожал ему руку. Затем он хлопнул дверью и прошёл несколько кварталов, прежде чем решился взглянуть на карту:

Серебряная клубная карта в «Набей брюхо, жирная свинья»

Уровень: Мудак.

Возраст: Молокосос.

Предъявлять карту перед обслуживанием. Если кто-либо из официантов или официанток обратится к вам иначе или, не дай бог, будет с вами вежлив, сообщите администрации. — Менеджер Тисмон.

Обладатель золотой карты переходит на уровень «Ублюдок», платиновой — на «Эй ты».

Он позвонил. Позвонил снова и снова. Она спустилась, его любовь. Она так и стояла, слегка приоткрыв дверь, и смотрела недоверчивым взглядом, точно на незнакомого пса, который ни с того ни с сего подал голос.

— Шлюха! Я встречался с тобой два года, а ты меня даже не поцеловала. Нам давно пора трахнуться. Я бы отымел тебя жёстко, зайка моя.

Она распахнула дверь, обняла его и повела в спальню.

Мистер Шмук

— Вам когда-нибудь приходили в голову странные мысли? — спросил доктор.

— Мне? Никогда. Мои мысли все такие скучные, обыденные и однообразные. Я думаю о начальнике, жене, детях, погоде, пробках на дорогах. Иногда — о клиентах, я ведь страховой агент. Но ничего странного — всегда одни и те же темы, идеи, мнения, — ответил мистер Шмук, и его правый глаз дёрнулся.

Доктор сидел в своём удобном кресле, обтянутом кожей, с массивными деревянными подлокотниками. «Какой же он невыносимо заурядный, — подумал он. — Если бы не этот тик. Он куда хуже того лунатика, который как-то ночью избил свою тёщу». Доктора поразила сложность задачи лунатика — вызвать такси, проникнуть в дом, где живёт тёща, найти её квартиру и напасть на неё.

«Мне нравится этот тик, — продолжил он размышлять. — Не может этот человек быть совсем нормальным. Может, он импотент и год не прикасался к жене. Может, его дети — наркоманы, а он делает вид, что не замечает. А вдруг начальник его домогается, заставляет носить короткие шорты и красную обтягивающую футболку? Или… или что ещё? Может, он кого-то убил — ну ладно, непредумышленно. Или у него роман — пылкий, страстный — с той маленькой девочкой, что на CNN погоду и пробки объявляет… чертовски хороша собой», — размышлял доктор в лучших фрейдистских традициях.

— Ну а как насчёт ваших детей? Вас что-то тревожит? — спросил доктор.

— Мне приходится отвозить их по утрам в школу. Младший, Питер, ему семь. С ним всё в порядке. Я также вожу его на футбол по четвергам. Он хороший мальчик — всегда улыбается. Питер легко сходится с людьми — может, вырастет и станет продавцом, как я. Моей дочери Саре двенадцать. Немного неуверенна в себе. По вторникам она ходит на балет, это двадцать минут езды. Но с ней всё будет хорошо, она просто немного стеснительная. Сара рисует забавные картинки мелками — однажды даже нарисовала слона, играющего на саксофоне «Happy birthday to you», а вокруг — слонята, подпевающие хором. Это был подарок на день рождения жены. Сара очень творческая, с ней всё в порядке. Дети меня не тревожат, доктор.

Доктор внимательно осмотрел пациента: тик прекратился. Он видел перед собой приятное лицо со спокойными карими глазами, тонкими бровями, длинным ртом, небольшими оттопыренными ушами и вьющимися каштановыми волосами. Пациент был среднего роста и телосложения, ничем не примечательный, кроме этого тика. На нём был тёмный костюм и классические туфли с чёрными кожаными шнурками. Он выглядел абсолютно нормальным. — Типичный офисный серый человечек. Штампованный никто, — подумал доктор.

— А как насчёт вашей жены?

— С ней всё в порядке. Мы прекрасно ладим. Она работает в бухгалтерской фирме. Я и Сьюзи планируем через четыре месяца поехать на Багамы. Пробудем там неделю. Моя жена очень хорошо ко мне относится — не могу пожаловаться. Она прекрасная мать и супруга. Сьюзи всегда помнит расписание детей и никогда не забывает обо мне. Наша сексуальная жизнь тоже в порядке. Всё нормально — так было последние пятнадцать лет — всё замечательно.

— А работа? Вы сказали, что продаёте страховки. Мистер Шмук, у вас нет никаких трений с клиентами, коллегами или с начальством?

— Нет. Я уже девять лет работаю в этой страховой компании. С коллегами у меня прекрасные отношения. Мне удаётся привлекать клиентов — я очень убедителен. Я назначаю встречи с потенциальными клиентами в местном ресторане морепродуктов. Еда там отличная. Я объясняю им, что в случае их смерти семья останется без источника дохода. Затем показываю, как наша компания может решить такие проблемы и что мы предлагаем лучшие условия на рынке страхования жизни. В прошлом году я стал Сотрудником месяца по привлечению клиентов.

— А начальник? — поинтересовался доктор.

— Нормальный. Я в основном работаю сам. Единственное, что меня заставляет делать начальник, — это посещать похороны бывших клиентов. Похороны могут угнетать; вдруг осознаёшь, что люди умирают каждый день. Но я хожу на них не так часто, раз в три-четыре недели, чтобы клиенты оставались довольны. Честно, жаловаться не на что.

Доктор взглянул на часы — без пятнадцати восемь. У пациента осталось пять минут. Доктору захотелось запереть дверь и продержать этого мистера Шмука взаперти неделю.

— Зачем же вы здесь, мистер Шмук? Сеанс почти окончен, а мы не нашли никаких проблем. Объясните, пожалуйста, что вас беспокоит, иначе зачем вы вообще сюда пришли?!

— Я пришёл просто потому, что раз в пять лет хожу к психологу, чтобы убедиться, что я живу счастливой, полноценной, правильной жизнью, доктор. Я просто хотел узнать, все ли со мной в порядке.

Доктор помрачнел и замолчал на пару минут. Он что-то записал в своём толстом жёлтом блокноте и проверил лекарства в ящиках стола. Затем аккуратно вынул по одной таблетке из каждой коробки, разложил их по отдельным пластиковым пакетикам и подписал: «Понедельник», «Вторник», «Среда», «Четверг», «Пятница». Доктор протянул мистеру Шмуку все пять пакетиков с разноцветными таблетками.

— Мистер Шмук, мне жаль, но у вас тяжёлый случай патологической гипернормальности и пугающе ясного счастья. Вы страдаете от комплекса заболеваний, совокупно именуемых Эпидемией Нормального Человека, и это нужно исправить немедленно. Принимайте каждый день по таблетке — вы, к сожалению, ненормальны. Инструкции на них исчерпывающи.

— Хорошо, доктор. Спасибо. Надеюсь, эти таблетки помогут. Когда мне назначить следующий приём? — спросил мистер Шмук, доставая маленький кожаный ежедневник.

— Лечение будет долгим. Запишитесь снова на 18:30 ровно через год, — ответил доктор.

— Хорошо, я запишусь завтра. Ещё раз спасибо, доктор. Спокойной ночи, — сказал мистер Шмук и медленно закрыл за собой дверь.

Доктор снял очки, глотнул виски из фляжки, которую вытащил из потайного кармана пиджака, и затянулся сигарой из верхнего ящика.

— Ну вот, теперь с ним всё будет в порядке. Понедельник — таблетка, вызывающая панические атаки. Вторник — мания преследования с тираном-начальником и неверной женой. Среда — глубокая депрессия с риском суицида и членовредительства. Четверг — полное отстранение. Пятница — острое, опасное чувство радости — резкие скачки пульса и риск сердечного приступа. Суббота и воскресенье без таблеток — обычные дни.

«Теперь он станет нормальным человеком», — подумал доктор и проглотил пятничную таблетку. Рабочий день окончен. Доктор схватил пальто, подпрыгнул, выпалил что-то непотребное и рванул к выходу.

Ещё один человек исцелён; мир становился лучше.

Гамбургер

Мужчина заходит в «Макдональдс», устраивается за стойкой.

Изучает меню и произносит:

— Прошу прощения, мне бы гамбургер. Но только жареный. Такой, знаете, чтобы котлета была с чёрными полосочками от гриля, а уж булочка-то… просто сказка! Мягкая-премягкая, прямо как подушка. И котлета, ну, она должна быть…

— Это всё?! — перебивает официант.

— Да, пожалуй, всё… и котлета должна сочиться соусом. Обожаю соус, моя бабушка говорила: «Чем больше соуса, тем лучше». И была права. Она лила его щедро, ага, я помню, потом у меня весь рот был перемазан. И ещё она должна…

— Девяносто девять центов, — отчеканил официант.

— Что ж, заплачу, хорошо, что так дёшево, «Макдональдс» — действительно недорогое заведение. Помню, я смотрел рекламу, поэтому и включал телевизор каждое воскресенье в 2:40, чтобы увидеть эту великолепную…

— Платите уже! — оборвал его официант.

— Ох, да, сейчас девяностые, людям важны только деньги, вам нужны ваши чёртовы девяносто девять центов. А на мою душу вам наплевать. Слушайте, а ещё я люблю, когда по краям котлеты выступают маленькие пузырьки мяса, чтобы хрустело… так умел только мой дядя…

— Ваш гамбургер уже готов! — простонал официант, теряя терпение.

— Только он, да… То были добрые старые времена, когда гамбургер был больше чем просто гамбургер, это был гамбургер с картошкой. Картошкой-фри, понимаете? А вы знаете, какие они восхитительные, эти хрустящие палочки? Я бы жизнь отдал за пакетик. Ох. — Он мечтательно закатил глаза.

— Вы хотите заказать картошку?! Закажите! Если нет — не надо! — Официант был в ярости.

— Вы меня не понимаете. Знаете, почему я сижу здесь?

Официант подумал: «Нет и знать не хочу».

— А потому, что вам наплевать на мою душу. И знаете, что моя бабуля говорила? «Кто о других не заботится, тот и не человек вовсе, а эгоист». Так вот, о картошке… у неё был особый вкус, невыразимый. О, и запах… потрясающий запах. Я чувствовал его за милю. Помню, однажды…

— А я — нет! —перебил официант.

— У вас память плохая. Так вот, однажды я бродил по очумелым улицам Нью-Йорка и уловил этот запах. Пошёл на него, прямо как собака. И знаете что? В трёх четвертях мили нашёл ларёк с картошкой. Я рассказал продавцу свою историю. У меня, мальчишки, не было ни гроша, но торговец дал мне коробочку и засмеялся. А я не понял, почему он смеётся, это же правда. Странно, взрослые смеются, когда совсем не смешно. Но знаете, я не чувствую здесь запаха картошки, хотя я прямо тут. Странно, да? Может, сейчас её как-то иначе готовят, или…

Он вдруг замолчал, заметив, что официант уходит.

— Эй, ты рехнулся?! Так нельзя, эгоист! Я душу тебе изливаю, а ты…

— Он замолчал, расстроенный. Взял свой гамбургер, пересел за столик, поел и ушёл.