Читать книгу: «Пророчество тьмы»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Анви Рид, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Вам.

За то, что не испугались тьмы.

И помните: страх – это выбор.

Он заставляет нас бояться того, чего нет и, вероятно, не будет никогда

Глава 1. Юстин

Он убил ее. Или же это были тени, что тянулись черными щупальцами по полу, касаясь обездвиженного тела? Густая кровь растекалась, попадая в стыки мраморных плит, и быстрыми ручьями приближалась к ногам Юстина. Тошнота обжигала горло, и он, громко сглотнув, посмотрел на девушку, лицо которой расплывалось перед глазами.

– Я была права. Ты жалкий трус, – шипела она.

Юстин потер глаза и, сделав шаг назад, ударился спиной о стену. Комнату, будто парящую в воздухе, окружала темнота, но девушка светилась, точно солнце. Яркая вспышка не давала рассмотреть ее лицо, а пышные, необычайно длинные волосы, казалось, одеялом окутывали тело.

– Светлячок… Я… Я не мог поступить иначе, – вырвалось у Юстина.

Он не узнал собственный голос. Тот надломился, став грубее и жестче. Услышав хозяина, сэтхи недовольно заерзали и поползли к нему. Обвив его руки, они коснулись черных длинных пальцев с острыми когтями. Юстин ужаснулся, увидев это, но, не контролируя себя, подался навстречу клубящейся тьме. Сэтхи сливались с ним воедино и, пронзая холодными стрелами, смешивались с кровью, которая черными ручьями текла теперь по вздувшимся венам.

«Пора прекратить ее страдания, господин».

Голоса сэтхов эхом проносились в голове. Тело Юстина дернулось, и, ступив в багровые лужи, он медленно двинулся вперед.

– Думаешь, убив меня, ты победишь? – Девушка попыталась отползти назад, держась за рану в животе. – Нет… Тебе суждено быть последним. Обреченным, одиноким и никому не нужным. Ты проиграл.

– Это не игра, светлячок. Это судьба, которая была нам предначертана. Мы не властны над ней, но я буду тем, кто сможет это изменить.

– Ты глупец.

Рука, будто измазанная в дегте, замахнулась. Юстин все еще не видел лица жертвы и не понимал, что происходит. Застыв в ожидании, он приготовился к удару, который должен был стать последним.

– Убей меня, не тяни! Ты же за этим сюда пришел!

В то же мгновение когти Юстина пронзили ее кожу, разрывая мягкую плоть под ребрами. Девушка согнулась и громко закричала, ослепив его яркой вспышкой, которую сумела излучить в последний раз. Крик эхом разбился о медленно разрушающиеся стены. Камни крошились, осыпаясь и разгоняя по полу пыль.

– В том, что ты сейчас умрешь, лишь твоя вина! – Дернув рукой и впиваясь когтями в горячие мокрые внутренности, Юстин сорвался на яростный крик: – Твоя! Слышишь!? – Он надавил еще сильнее и, обхватив ее печень, выдернул руку. – В этом виновата только ты!

Жертва обмякла на полу. Длинные волосы, впитавшие растекшуюся кровь, стали багровыми, а тело, еще секунду назад ярко светившееся, замерцало, как потухающий огонь. Юстин сжал в руке горячую скользкую печень и, не сдержав дикий голод, жадно разорвал ее зубами. Металлический горький вкус растекся по нёбу, и ликующие сэтхи объяли хозяина густой темнотой.

«Осталось убить остальных, господин. Кто будет следующим?»

– Защитник людей и богов. Правосудие и правда, что прикрывались едкой ложью. Самый слабый, что притворялся сильным и суровым, – шептал он. – Жди меня, северный воин. Я иду за тобой.

Глаза закрылись, и Юстин провалился во тьму.

Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тучи, попадали в распахнутое окно и будили Юстина. Он приоткрыл глаза и, сощурившись, увидел рядом с собой под шелковым одеялом девушку. Она тихо сопела, улыбаясь, видимо, приятному сну. На ее шее остались красные следы, а зацелованные губы опухли. Юстин с наслаждением подумал о страстной ночи, но не вспомнил ни имени девушки, ни того, как она сюда попала. И неудивительно: в его постели, да и не только там, побывало уже много красавиц – Похоть об этом позаботилась.

Лениво поднявшись с кровати, он сел на ее край и осмотрел свои руки. Черных когтей и вздувшихся вен не было. Холодные пальцы обжигал теплый воздух, а кожа под ногтями нестерпимо зудела. Сжав кулаки, Юстин обратился к теням, покорно ждавшим его пробуждения.

– Опять этот сон… Почему я его вижу?

– Это прошлое, настоящее и будущее, ягненочек. Обрывки мыслей, секунды воспоминаний и жажда мести. – Похоть, спрятавшаяся в темноте под кроватью, метнулась к шкафу и скрылась за ним. – Правда, приятное зрелище?

– Оно ужасно.

– Оно прекрасно, щенок. – Гнев заерзал под ногами. – Смерть всегда прекрасна, особенно если человек ее заслуживает.

– Та девушка…

– Та девушка согрешила и за это принесла свою душу в жертву тьме, – перебили Юстина сэтхи.

Юстин ощутил уколы совести, которая душила его, до сих пор плохо спавшего по ночам. Не сумевшего забыть ту единственную, рыжие волосы которой пахли ягодами и ванилью. И даже Тщеславие, поселившееся внутри, не могло избавить его от мук и терзаний. Юстин все еще винил себя. Он должен был убить ее. Найти в себе силы и задушить, зарезать, вырвать сердце из груди, скормить душу тьме. Но любовь стала его слабостью. Ни одни губы, ни тысячи страстных поцелуев, ни вино и ни тени, вселявшиеся в него, не могли помочь забыть Далию. Он ждал. Но чего, не знал сам. Ее смерти или ее возмездия? Истинная королева, наследница трона, которая вернется в Эверок и заберет свое место по праву. Выдаст Юстина, казнит его и никогда не простит. Он надеялся, что Куан разберется с ней, а если нет, то это сделают сэтхи. Но какая участь была бы лучше для нее, не знал даже он.

Юстин тяжело вздохнул и уже было встал с кровати, когда его кисть обхватили тонкие пальцы.

– С кем вы говорили, мой король?

– Уходи немедленно. – Юстин небрежно отдернул руку.

– Вернитесь ко мне в постель, и я укрощу вашу злость. – Сонная девушка села на колени, обнажая свое тело.

– Как тебя зовут?

– Как же? Забыли? Мое имя слетало с ваших уст всю эту ночь.

Юстин обошел кровать и, подойдя к девушке, схватил ее за подбородок.

– Имя. – Он приблизился к ее лицу.

Их губы почти сомкнулись, и она подалась вперед, но Юстин не позволил себя поцеловать. Сейчас она была ему отвратительна. Мерзкая и грязная.

– Не заставляй меня повторять.

Сдавливая пальцами скулы, он причинил ей боль, от которой она заскулила, будто щенок.

– Тэя, – быстро ответила девушка.

– Ты понимаешь, кто стоит перед тобой, Тэя?

– Да, мой король. – Ее тело задрожало.

– Верно. Твой король.

Большим пальцем он обвел ее губы и, приоткрыв их, коснулся зубов. Он играл с ней, завлекая в свою ловушку.

– Я красив. Не так ли?

Она кивнула.

– И ты хотела бы стать моей верной служанкой? Каждый день ублажать меня в покоях? Делать все, что я тебе прикажу?

Она кивнула, и на ее лице дрогнула улыбка. Клетка, в которую она полезла сама, вот-вот захлопнется.

– Ты думаешь, что достойна этого? Достойна меня?

Она кивнула.

Рука Юстина скользнула вниз по ее шее и, обведя ключицу, остановилась на плече. Тэя расслабилась и неуверенно потянулась за поцелуем. Она закрыла глаза, готовясь провалиться в наслаждение. Юстин почувствовал горячее дыхание и позволил девушке коснуться его губ.

– Неверный ответ, – слизав остатки уже кислого вчерашнего вина, прошептал он.

С силой толкнув Тэю на кровать, он ловко сел на нее сверху. Она засмеялась и потянулась к нему, но он грубо перехватил ее руки и, сжав их над ее головой, вновь наклонился к лицу. Тэя хотела коснуться кончиком носа его щеки и, расслабившись, готовилась к ласкам, которые так мечтала получить. Она тонула в пышном одеяле и улыбалась, показывая зубы. А Юстин лишь злился от ее наивности и зверел от азарта, будоражащей волной разливавшегося по телу. Вот оно – желанное и опьяняющее чувство власти.

– Глупая, глупая Тэя… Ты никогда еще так не ошибалась.

Напоследок он лукаво улыбнулся и, схватив подушку, начал душить девушку. Сначала она молчала, думая, что это королевская прихоть и игра, но вскоре, ощутив нарастающий страх, громко закричала. Гусиные перья, набитые в шелковую наволочку, заглушили вопль. Тэя барахталась, пытаясь скинуть его с себя. Впиваясь ногтями в руки Юстина, она царапала его, он же с довольной улыбкой смотрел на ее умирающее нагое тело.

– Меня достойна только одна. Та, чью душу я должен скормить Сэтилу. – Он надавил сильнее, и от напряжения его руки задрожали. – Но сегодня его завтраком станешь ты.

Яростно вжимая ее в кровать, он зарычал. Окаменевшие пальцы Юстина побелели, горячая кровь обожгла щеки, а в глазах начинали лопаться сосуды. Еще секунда – и шея Тэи звонко щелкнула, позвоночник надломился. Хруст сломанной кости эхом пронесся по комнате. Тело девушки тут же обмякло, руки тяжело упали на постель, крик стих. Разжав пальцы, Юстин выпустил подушку и встал.

– Приятного аппетита! – сказал он сэтхам, которые, предвкушая пир, уже крались к мертвому телу по смятым шелкам.

В тронном зале было холодно. Погода менялась, будто ощущая неладное. Ночи в Эвероке стали дождливыми и холодными. Даже этим утром серые тучи, медленно тянущиеся из-за горизонта, прятали за собой яркое солнце и голубое небо, а Черный океан бушевал, разбиваясь высокими волнами о скалы. Зал был пуст, лишь слуги, отныне носившие черные одежды, поклонились вошедшему королю.

– Ваш завтрак подан. Позвольте сопроводить вас в обеденный зал.

– Я не хочу есть, Трестер. Налей мне вина и подай его к трону.

– Как пожелаете, господин.

Поманив за собой несколько слуг, управляющий удалился, громко захлопнув высокие двери. Сквозняк пронесся вдоль пола, срывая лепестки с увядающих георгинов и рассыпая их по бархатному ковру. Вальяжной походкой Юстин прошел по золотому вышитому узору, вжимая цветки в пол и растирая их носком ботинка о жесткие ворсинки.

«Веселишься, щенок?»

– Ты правда считаешь это весельем, Гнев? – Юстин поймал взглядом сэтха, который уже клубился у трона.

«Это ты мне скажи, почему с твоего лица не сходит улыбка».

Георгины. Цветы Эверока. Символ правящей семьи и великое признание единственной дочери. Далия – второе название этих красивых цветов с пышными бутонами и лепестками разных оттенков. Они росли везде: в королевском саду, на улицах Франа, в деревенских полях и горшках, стоявших на окнах домов. Выращивать георгины несложно, но им требуется особенный уход. Вначале нужно запастись терпением и силами, чтобы раскрыть всю их красоту, а после беречь и любить, боясь дня увядания. В точности как с принцессой, ранимой, избалованной и капризной, требующей заботы и внимания. И сейчас, вминая в ковер лепесток увядающей георгины, Юстин понадеялся, что принцессе стало больно. Он хотел растоптать ее душу так же легко и властно. Теперь он будет вершить ее судьбу и лишь от него будет зависеть ее жизнь.

Двери тронного зала распахнулись. Сэтхи, ликующие от мыслей своего господина, быстро слились с его тенью, прячась от незваных гостей.

– Вы уже тут, наш король, как славно! – Сэльмон и недовольная толпа советников вошли внутрь, окружая Юстина. – Мы несем важные вести, не терпящие отлагательств.

– Что может быть важнее моего завтрака?

– Война.

Советники громко дышали, пытаясь перевести дух из-за новости, которая заставила их оторваться от важных дел в своих кабинетах. Переминаясь с ноги на ногу, они впивались в Юстина взглядами, полными страха и отчаяния.

– Что? Уже?

Советники непонимающе переглянулись.

– Это не подождет? Я бы предпочел сначала выпить вина.

– Юстин! – позволив себе такую вольность, грубо окликнул его Ларкс.

Королю это не понравилось. Он нахмурился и испепеляющим взглядом осмотрел советника с головы до ног.

– Я сделаю вид, что ослышался. Ты – моя правая рука, а я – твой король. Не забывай об этом.

Поправив корону и воротник темной мантии, Юстин поднялся на трон. Сэльмон, извиняясь, глубоко поклонился ему, а советники осуждающе цокнули языками.

Прочистив горло и похлопав себя по раскрасневшимся от стыда щекам, Ларкс продолжил:

– Рыцарь Бакис не вернулся из Рокрэйна, как и наши гонцы. Прошло уже слишком много дней. Думаю, их убили.

– Или держат в плену, – добавил один из стариков.

– Нам нужно готовиться к нападению. Необходимо придумать план наступления, улучшить оборону и вернуть принцессу. – Рыцарь, которого Юстин ранее не видел, вышел в центр. – Прикажете расставить патрули по городу, отправить отряды на границу и собрать добровольцев среди мужчин и женщин? Север просто так этого не оставит. Война уже на пороге, мой король.

Развалившись на троне, Юстин закинул ногу на ногу и покачивал одной из них. Сэтил был рад войне с Рокрэйном, и развязать ее не составило труда. Хорошее стечение обстоятельств и искусное вранье. Убийство королевской семьи, подаренный кинжал Рокрэйна, платок Далии в ответном подарке Северу и сбежавшие гости. План будто уже давно продумали, Юстину требовалось лишь сделать свой ход. Пешка в руках святого, которая съедает всех на своем пути. Будущий ферзь и самая сильная фигура. Сейчас Юстин пытался понять, как нападать и отбиваться. На войне погибнет много людей, но нужны ли эти жертвы? Стоит ли так рисковать?

«Стоит», – ответил Гнев.

«Маленькие жертвы для большой цели, ягненочек».

Партия началась, ход сделан. Все думают, что Далия в Рокрэйне. Бедная и несчастная, томится в темнице и ждет своего спасителя – их нового короля. Где она на самом деле, знают только Юстин и Куан, уже ищущий ее по всей Схиале. Пока Далия жива, Юстин будет во власти тьмы. Но что изменится, когда принцесса умрет? Останется ли он королем? Уйдут ли сэтхи? Покинет ли его Тщеславие, глубоко сидевшее внутри, слившееся с ним воедино? Страх покинул Юстина давно, но тревога осталась внутри, сворачивая желудок в тугой узел. Нужно быть рассудительнее и сделать выбор, не забывая о том, что в этот раз ошибка станет для него последней.

«Не смей говорить нет, Юстин!» – голос Гнева оглушил его.

«Я не знаю, что мне делать», – мысленно отвечал Юстин теням.

«Сон, что явился тебе. Вот твой ответ».

«Тебе нужно убить северного воина, ягненочек. Выбора у тебя нет!»

«Я король! У меня есть власть, а значит, есть и выбор!»

«Да? А я вот думаю, что твоя сестричка согласится на это быстрее. Особенно если припугнуть ее смертью. Как считаешь? Кто-то же должен выполнять приказы Сэтила».

«Не трогайте мою сестру!»

«Значит, делай, что тебе говорят. Убей короля Рокрэйна. Пришла его очередь».

Юстин закрыл глаза, впиваясь руками в холодный камень обитого бархатом трона. Его опять обманули. И какой выбор бы он ни сделал сейчас, он знал, что не ошибется. Все ошибки остались в прошлом: когда на Схиале он доверился старику, когда скинул Далию с балкона, когда заключил сделку с тенями. Теперь терять нечего, обратного пути уже нет. Юстин должен предпринять все возможное, чтобы спасти Юриэль. Он устал бояться за нее; и чем быстрее он покончит со сделками, тем быстрее обретет власть над своей жизнью.

– Отправьте в Рокрэйн гонца с письмом, – наконец нарушил тишину Юстин. – Я хочу видеть Олафура Скаля лично. Нам нужны переговоры.

Один из стариков подбежал к небольшому письменному столику, на котором стояла чернильница с пером; длинный свиток, развернувшись, скатился на пол. Второй лорд, следуя за писцом, принялся диктовать послание для короля Севера.

– Нужно ли усилить охрану в столице? Вдруг они нападут на Фран? – уточнил Сэльмон.

– Расставьте смотрителей по всем улицам, – обратился Юстин к рыцарю, замещавшему Бакиса. – Жителям прикажите сидеть по домам до заката солнца. Проверяйте все корабли и, если увидите товары для Севера, отправляйте их в погреба нашего замка.

– Но, мой король, тогда Рокрэйн останется без провизии, одежды, металла и юн, ведь только так они их получают. Если мы сделаем это, то нарушим договор, подписанный многие столетия назад, – насторожился, склонившись к королю, советник.

– Маленькие жертвы ради большой цели, – произнес Юстин и щелкнул его по носу.

Глава 2. Эвон

Они уснули на палубе. Накрытые густым туманом и холодным утренним воздухом, пытаясь согреться, они жались друг к другу. Святой Ар укачивал их на волнах, напевая тихую мелодию, разбивающуюся о борт корабля. Сил спуститься в каюты у них не нашлось. Жутко уставшие, они медленно провалились в сон, один за другим. Первая уснула Юри. Борясь со слипающимися глазами, она старалась отвлечь себя абсолютно бессмысленными занятиями: ковыряла ногтем деревяшки, развязывала и завязывала шнурки на ботинках, пыталась заплести себе косички. Но стоило начать пересчитывать звезды, как голова Юри тут же коснулась плеча Соно, а он аккуратно, чтобы не разбудить ее, снял свое хаори и накинул ей на плечи.

Следом уснула Далия. Всю ночь до этого, подтянув к себе колени и уткнувшись в них лицом, она плакала. Ее тело дрожало, а руки сжимали подол испачканной юбки. Эвон больше не трогал ее, как и другие. Они молча давали ей время осознать смерть родителей и попытаться успокоиться. Принцесса задремала сидя, но позже, провалившись в глубокий сон, сползла на пол и сжалась клубочком. Эвон был не прочь прилечь рядом, но азарт, полыхавший внутри, не давал ему сомкнуть глаз. Соно же не спал, а лишь смотрел на ночное небо, расплывшись в блаженной улыбке, которую прятал, когда замечал шевеления или улавливал шорохи. Эвон хотел узнать, кто из них двоих продержится дольше, и все пытался найти знакомые созвездия.

– Куда ты смотришь, ниджай? Что за звезда тебя так притягивает?

Соно промолчал.

– Ну же, давай поговорим. – Эвон не представлял, как к нему подступиться. – Ты вот знаешь, как найти в небе звезды великих олхи?

Соно, не шевелясь, кинул косой заинтересованный взгляд на Эвона. Ухмыльнувшись, тот поднял руку, указывая на черный горизонт, тянувшийся беспросветной полоской слева от них.

– Говорят, на юге, где губительная пустошь раскинула свои зыбучие пески, нет звезд. Они погасли в день, когда Сэтил погубил свой народ. Там черное чистое небо окутало опустевший материк и сама тьма похоронила в руинах грехи свергнутого с небес святого.

Соно смотрел вдаль, внимательно слушая Эвона. Тот улыбнулся его сосредоточенности.

– А вот над Эвероком небо совершенно другое. Звезды сияют даже днем, представляешь?

Соно промолчал, повернув голову туда, где виднелась Большая земля.

– Эвер есть само солнце. Ее свет рождает жизнь и создает другие звезды – рассыпанные по всему небу осколки души великой святой, сверкающие и сопровождающие нас по ночам.

Эвон замолчал и выдержал паузу. Ему хотелось заинтересовать Соно, который хмуро смотрел вдаль.

– А знаешь, как называется самый яркий осколок ее души? Подаренная другому олхи звезда?

Эвон лукаво посмотрел на Соно и, готовясь вновь ответить, опешил, когда услышал шершавый низкий голос:

– Юриэль.

– Да, верно. Твою подругу родители наградили чудеснейшим именем. Она должна быть особенной, раз носит его.

– Она и есть особенная.

– Ты прав, ниджай. А знаешь ли, кому Эвер даровала этот подарок? – Эвон указал на восток. – Святому Ару, что яркой звездой сияет рядом с ней.

Соно удивился и нахмурился. Он посмотрел на Юри, затем перевел взгляд на небо, а после – вновь на девушку. Его суровое лицо тронула улыбка, и, поправив хаори, он аккуратно взял руку Юриэль в свою. Она поежилась во сне и переплела их пальцы. Эвону показалось это чем-то сокровенным. Тем, что он не должен был видеть, о чем не должен был никому рассказывать.

– Теперь эта звезда стала ориентиром для моряков, что бороздят Черный океан, – решил продолжить он. – И спасением для тех, кто потерялся. Когда-то она и мне помогла найти верный путь.

Холодный ветер, кусая пальцы и лицо, прокатился по палубе. Далия заворочалась, пытаясь нащупать, чем ей укрыться, но, коснувшись спиной Эвона, утихла и вновь уснула. Только травник обрадовался не этому: Соно все же начал засыпать раньше него. Его голова покачивалась, наклоняясь вниз, а глаза слипались. В этой выдуманной игре Эвон планировал одержать победу. И чтобы усыпить Соно еще быстрее, он продолжил рассказ:

– А вот на Севере звезда олхи сверкает синим светом и венчает длинное созвездие, тянущееся вдоль Незамерзающей реки. Двенадцать маленьких голубых точек, словно бисер, нанизаны на нитку, синим узлом завершающую свой путь у самой высокой Рэкенской горы. Чтобы защитить свою страну, святой Рэй забрался на нее и, опрокинув небо на землю, накрыл ее белым одеялом. Сейчас на снегу сверкают тысячи, нет, миллионы таких же звезд. Скоро вы увидите эти чудеса своими глазами.

Эвон тяжело вздохнул, и улыбка сошла с его лица. Детские воспоминания, которые должны были быть самыми счастливыми в его жизни, зудом отдались в затылке. Он любил свою страну, но возвращаться не хотел. За высокими горами прячутся не вечные снега, высокие сосны, непролазные леса и воинственные люди. Там прячется отец, которого он презирал, король, которого боялся.

– Спасибо за рассказ, травник, – шепнул ему с закрытыми глазами Соно.

– Я еще много чего расскажу тебе, ниджай. Ты внимательный слушатель, а главное – молчаливый.

Эвон устроился поудобнее и, закрыв глаза, провалился в сон. Все-таки они сыграли вничью.

Утром их разбудили крики двух матросов, которые что-то между собой не поделили. Лорд Паунд быстро согнал их вниз и захлопнул крышку трюма, спустившись по ступеням. Беглецы проснулись на мокрых из-за тумана досках. Кости ломило, а затекшие из-за твердого настила тела болели. В желудке заурчало, и, растирая холодными руками живот, Эвон облокотился на борт корабля. Соленый ветер, играясь с прядями, растрепал его волосы. Холод и свежесть. Такого контраста с горячей, пропахшей специями Схиалой он не ощущал уже давно.

Корабль сбросил якорь, который тотчас скрылся в черном песке. Они стояли на месте, покачиваясь на волнах, а на горизонте виднелись Эверок и высокая статуя святой Эвер, руками тянувшаяся к солнцу, которое скрылось за собирающимися в пасмурном небе тучами.

– Далия, как ты себя чувствуешь? – откашлявшись, заговорила Юриэль.

Она протянула к Далии руку, чтобы помочь встать, но та грубо оттолкнула ее:

– Не трогай меня. Отойди.

– Эй, спокойнее, я не желаю зла. – Юри вновь потянулась к ней.

– Я сказала: уйди, грязная лгунья!

– Следи за своим языком, принцесса. Ты не во дворце, и нянчиться с тобой тут никто не будет. Хочешь утонуть в своих слезах и горе? Тогда могу добавить немного соли, скинув тебя за борт прямо сейчас.

Соно пустил смешок и, скрестив руки на груди, откинулся на высокую мачту. Юри оценивающе осмотрела поднявшуюся с пола Далию и, цокнув языком, подошла к Эвону.

– Ну что, принц Севера, как нам попасть к твоему отцу?

– Это ты нам скажи, сиаф! – громкий голос Далии разнесся эхом по кораблю и, улетая вдаль, слился с криком чаек. – Это тебе снятся вещие сны, а не нам.

– Они снятся мне очень редко, и я их не контролирую. Неужто ты не знаешь? Я не первый сиаф, которого ты повстречала. Не поверю, что при королевском дворе нет такой веселой игрушки.

– Господин Левиранс заглядывает в будущее человека, касаясь руки и невидимых нитей судьбы, переплетенных между пальцами. Эти нити, как струны, натягиваются и рвутся, и он может увидеть это. Узнать, что нас ждет.

– Что королевская семья Эверока умрет, он тоже предсказал?

– Я… Я не знаю… Он уже стар. – Далия обняла себя руками и отвернулась, пряча слезы.

Эвон не решился подойти к ней, чтобы успокоить. Он понял с первого раза: помощь ей не нужна, а значит, пусть справляется сама.

– Я не призываю сны, а вижу их, только когда святые этого хотят.

– Ты лгунья. Мать с отцом еще живы. Ты говоришь это специально, чтобы разозлить меня. А Юстин… Юстин пытался меня защитить. Я уверена в этом!

Соно, Юри и Эвон переглянулись. Они непонимающе искали ответ в глазах друг друга, надеясь, что им послышалось.

– Дэл, но ты же видела…

– Я не знаю, что видела. Но знаю Юстина, который никогда бы так со мной не поступил, – перебила Эвона Далия.

Все замолчали. И в этой тишине услышали скрип закрывающейся крышки трюма.

Завтрак был скудным. Лорд захватил последние припасы с кухни, и всем пришлось давиться зачерствевшим хлебом и кислыми зелеными яблоками. Совсем маленькая команда матросов во главе с капитаном сразу же разбежалась подготавливать корабль. Подняв якорь, они поймали попутный ветер и направились в сторону Большой земли.

Берк так и не вышел на завтрак: по словам лорда, он плохо переносил качку. Эвону пришлось спуститься в пропахшую рвотой маленькую каюту, где Берк сидел в углу и крепко обнимал деревянное ведро. Травник принес ему воду и мяту, которую заставил разжевать. Попросив у Паунда ненужный свиток, он оторвал от него кусочек бумаги, а затем, скатав его в шарик с острыми, почти как иглы, углами, примотал его к запястью Берка. Тот долго сопротивлялся, но все же поддался, когда почувствовал, что ему становится лучше. Этому Эвона научил придворный целитель Рокрэйна. Так он с легкостью мог отправляться в плавания по Незамерзающей реке на небольшом дракаре¹. Острые края давили на точку, в которой соединялись нити, ведущие к голове и желудку, – тошнота и головокружение проходили почти мгновенно. Но Берку понадобилось время, чтобы до конца очистить желудок, который вчера он набил почти всей едой, спрятанной на корабле. Паунд и Ресей вернулись к Берку сразу после завтрака. Гладя сына по голове, лорд вытирал ему испачканные губы, а брат отвлекал его интересными историями, которые придумывал на ходу.

– Как нам вылечить его, травник? Как избавить от мук? – Лорд напомнил Эвону о разговоре на Схиале.

– Дайте мне время, и к прибытию я принесу вам свитки с рецептами настоек, которые вы сможете изготавливать сами. Но самое главное – разговоры. Не позволяйте ему замкнуться в себе: спрашивайте о самочувствии, делайте что-то вместе, обучите ремеслу. Чаще обнимайте и повторяйте, что он нужен и важен. Он не должен думать, что отличается от других. Он такой же, как мы. Просто помогите ему это понять. Ваши слезы и сожаления только все ухудшают. Поверьте мне: я говорю вам это не как лекарь, а как сын. Вы нужны ему.

И дав Берку новую порцию мяты, Эвон поднялся на палубу, где на бочках сидели его новые друзья.

– Я хочу спасти Юстина. Он все еще мой брат.

– Ты хочешь его погубить! Обвиняешь в убийстве королевской семьи. Его казнят из-за тебя и слухов, которые ты разнесешь, как ступишь на землю моей страны.

Юриэль и Далия опять ругались. А Соно, сидя дальше всех, несмотря ни на что пытался сконцентрироваться и насладиться медитацией. На удивление, у него хорошо получалось.

– Нам опасно плыть в твою страну, как ты не поймешь?! Ты забыла про Куана, который пришел убить тебя? Он пересек океан из-за сделки с Юстином. Думаешь, тебя радушно встретят во Фране?

– Он… Он тоже врал! Вы же из одного клана! Сектанты и убийцы. Вас учат обманывать людей. Я не могу и не хочу тебе верить, сиаф.

Эвон покашлял, привлекая к себе внимание. Далия сразу изменилась в лице, стоило ей увидеть травника. Она раскраснелась – то ли от стыда, то ли от смущения – и, поправив волосы, вздернула подбородок. Отмахнувшись от Юри и намекая, что не хочет с ней говорить, Далия в конце концов повернулась к ней спиной. Сиаф же в ответ лишь показательно на нее шикнула. Эвону не хотелось разногласий, и, решив всех помирить, он вернулся к разговору.

– Мы приплывем в порт Эверока уже вечером. Нужно решать, что делать и куда идти. Послушай, Дэл, во все, что сейчас происходит, сложно поверить. Тебе страшно. Я знаю. Но, чудесная, ты не одна. Мы все здесь для того, чтобы помочь тебе.

– Я здесь не для этого, – буркнула под нос Юриэль.

– Мы все поможем тебе, – поправил Эвон. – Ты в опасности. Король с королевой мертвы, а Юстин приказал Куану убить тебя. Пойми, наконец, что это не сон. Ты не станешь королевой Эверока, потому что умрешь раньше, чем дойдешь до замка.

Эвон нежно коснулся рукой ее подбородка и поднял поникшую голову. По щекам Далии текли слезы, а мокрые глаза покраснели от усталости. Потерянная и беззащитная, она стояла перед ним. Эвон вспомнил себя. Как убегал от семьи, как остался один, не зная, что делать и куда идти. Эвон с легкостью представил, каково это – в одночасье потерять все, что у тебя есть: мать с отцом, возлюбленного, корону, власть и дом. Она стала чужой там, где росла. Стала одинокой. Стала ненужной. Так же, как когда-то и он.

– Мы вернем тебе твою страну и узнаем правду. Обещаю. Но в этом нам может помочь только мой отец. Добраться в Рокрэйн не составит труда. Нужно лишь найти лошадей, запастись едой и теплой одеждой. Если не задерживаться долго на привалах, то у Рэкенской горы мы будем уже через пару дней.

– А эти? – Далия кивнула в сторону Юри и Соно. – Я не хочу, чтобы они шли с нами.

– Будто мы этого хотим, – ответила вместо травника Юриэль.

– Они нам нужны. Как можно отказаться от помощи шпиона и убийцы? С Соно мы точно будем в безопасности. Да и Юри может быть полезна. Она все-таки видит будущее, хоть и не контролирует сны.

Далия на секунду задумалась, но быстро кивнула, давая свое согласие, и покосилась на Юри. Та искренне улыбнулась, но принцесса в ответ лишь закатила глаза.

«Нас ждет интересное путешествие», – подумал Эвон.

Глава 3. Соно

Хикаро научил Соно медитации, когда тому было четырнадцать. Тогда же в клан попала Юри, и минуты тишины и спокойствия ниджаю стали просто необходимы. Она была громкой и любопытной. Все время что-то спрашивала, лезла к Соно под руку во время тренировок, отвлекала учителя и требовала его внимания. Это раздражало. Соно считал ее назойливой, а Хикаро, наоборот, ставил в пример, говоря, что с таким упорством она многому сможет научиться.

Первый урок медитации закончился шишкой на голове Ин Лика. Соно долго пытался расслабиться в неудобной ему позе, услышать внутренний голос, но посторонние звуки мешали сосредоточиться. Никак не получалось выровнять дыхание, а затекшая спина отзывалась болью в позвоночнике. Последней каплей стала Юри, которая радостно вбежала в минку с хворостом, собранным в лесу. Соно нервно схватил плошку с рисом и кинул в окно, но попал в голову советника, идущего проведать старого друга. Хикаро не стал ругать его тогда, лишь сказал: «Тебе будет сложно, пока ты не поймешь, насколько это легко». В тот момент Соно счел эти слова бредом. Как обычно, слишком заумно и совсем не понятно.

Ниджаю казалось, что ему проще подраться с наемником, стереть кулаки до костей и, задыхаясь от усталости, упасть на песок, залитый его же кровью, чем остаться на пару часов в одиночестве со своими мыслями. Ему больше нравились тренировки врукопашную и сражения на катанах. Хотя и они поначалу давались с трудом. Он бил наотмашь, без тактики, с одной целью – причинить боль противнику. Хикаро научил его выдержке. Рассказал, что сражение – это в первую очередь защита. Неважно, чего или кого. Главное – не нападать без необходимости и ждать, ведь чаще всего соперник оказывается трусом, бросающим слова на ветер. Не стоит тратить силы на того, кто убежит, увидев взмах катаны. Соно понадобилось пару лет, чтобы понять это. Учитель говорил, что ниджай быстро учится, но, наверное, это был единственный раз, когда он соврал.

Другое дело – заказы, которые раздавал клан. Там не было места размышлениям. Холодный расчет, не более. Свое первое задание Соно получил в шестнадцать лет. Он думал, что убьет человека легко и быстро, ведь Хикаро брал его с собой на вылазки. Пока учитель допрашивал жертву, наемники избавлялись от свидетелей, а позже и от того, чью смерть купили у клана. Соно думал, что запах чужой крови и предсмертные стоны больше ему не противны, и, отправляясь на свое личное задание, он был готов ко всему. Если бы он знал, как сложно будет сделать этот шаг и что обратного пути нет, он бы прыгнул с обрыва. Ощущения наверняка одинаковые. Сначала чувствуешь страх, он пожирает тебя, будто голодный дикий пес, рвет плоть, грызет кости и терзает череп, пытаясь добраться до мозга. Он рычит, скалится и вынуждает прыгнуть вниз… И ты делаешь шаг.

Но стоит сорваться, как появляется легкость: выбор больше не обременяет тебя. Ты сделал, как хотели, и оправдал чужие ожидания. Кажется, что все закончилось, но потом тело достигает дна. Секунды счастья сменяются невыносимой, медленно мучающей болью. Вот и Соно лежал на дне, захлебываясь в своей крови и крови жертв, которых убивал одних за другими. Невинные люди, неугодные кому-то. Для него они были просто заданиями. Их жизни в обмен на его. Вот чему его научил клан. Жестокости, которой Соно сопротивлялся каждый день.

Его первым заданием стал молодой аристократ из Ньюри по имени Тэмишо. Единственный сын чиновника Шисуно и будущий приближенный слуга императора. Веселый парень, мечтавший о путешествиях. Он хотел стать исследователем, океаноплавателем или картографом, но никак не рётоку². С детства его интересовали другие страны и живущие там люди. Другие святые и другие законы, но Тэмишо не мог пойти против семьи. Набожный отец готовил его к вступлению в «Клан веры», и преданный сын не имел права сопротивляться.

Тэмишо было семнадцать, а значит, близилось время к посвящению в рётоку. Тогда на улицах Арасы зрел бунт. «Клан чистокровия» протестовал и просил закрыть порт, который каждый день принимал иноземцев. Куоку³ запрещали смешивать кровь жителей разных стран и силой забирали детей тех, кто нарушал запрет. Отчаявшиеся люди приходили в храмы за помощью, но, получая отказ, винили во всем святого Ара. Тэмишо был первым рётоку, который, набравшись смелости, пошел к императору Арасы с просьбой остановить это. Он собрал письма людей, у кого забрали детей, и у тех, кого куоку изгоняли из страны. Комей Ку прислушался к Тэмишо и приказал распустить «Клан чистокровия». Тогда-то один из куоку и пришел к Ренрису Баду, а Тэмишо стал первым заданием Соно.

Ночью, посреди пустой улицы, освещаемой одним затухающим фонарем, Тэмишо шел домой, весело размахивая корзинкой с подаяниями из храма. Он торопился к отцу и радовался новости, которую хотел рассказать. Соно подкрался к нему со спины, прижал к себе и полоснул лезвием по горлу. Тэмишо выронил корзинку, его ноги подкосились, но Соно не дал ему упасть. Он поймал умирающее тело. Хикаро запретил жалеть жертву, но Соно ослушался. Тэмишо был напуган, держался руками за шею, пытаясь остановить бьющую фонтаном кровь, кряхтел и звал на помощь. Но стоило найти глазами убийцу, как он улыбнулся и его страх испарился.

– Ты… На-наконец-то… вернулся до-м-м-мой, Соно, – захлебываясь кровью, проговорил Тэмишо.

Расслабившись в руках ниджая, он закрыл глаза. Он принял смерть с гордостью и умер на руках лучшего друга.

– Прости меня, Тэм. Прости… – сквозь сжатые зубы бормотал Соно. – Прости, что я вернулся к тебе так поздно.

Соно не думал, что заплачет, но тогда он позволил себе эту слабость и, сидя на земле, давился слезами, умоляя о прощении и желая смерти самому себе. Ниджая вырвало, как только он вновь взглянул в незакрытые глаза Тэмишо. На мертвом лице застыла улыбка, которая после многие годы снилась Соно. Он винил себя и ненавидел. Мечтал о возмездии и копил злость, которую хотел обратить в месть.

Другие задания давались ему легче. Он перестал видеть в каждой жертве друга детства. Кровь, стекающая по лезвию катаны, закалила его. Соно больше не ощущал ее металлический запах, внутренности жертв не отвращали, а предсмертные крики людей не взывали к совести.

– Ты сможешь победить любое зло, если станешь сильнее. Я знаю, что ты хочешь мести, но она не спасет тебя, Соно. Расплата – это вечные сожаления. Твои детские раны затянутся, мысли сотрутся, и ты забудешь о той боли, которую тебе причинили. Измени свое будущее и не держись за прошлое, мой мальчик, но помни: ты не сможешь сделать первый шаг, если у тебя не будет опоры. Сначала ты должен бросить все силы на ее создание.

Соно запомнил слова учителя и каждую ночь повторял их, словно молитву святому Ару, в которого не верил. Тогда Хикаро, как и обычно, оказался прав, и сейчас ниджай выбрал не месть, а спасение.

– Ваше высочество, – обратился он к Далии.

Все удивленно повернулись к нему. Он сидел на деревянном полу на носу корабля, скрестив ноги, и, закрыв глаза, продолжал медитировать.

– Он умеет говорить? – Далия вздрогнула.

– Да. В первый раз все так удивляются.

Эвон улыбнулся и, запрыгнув на бочки, сел поудобнее, но, испугавшись неожиданного пристального взгляда ниджая, чуть не упал.

– У меня есть условие. – Басовитый голос Соно был похож на шум волн, он заставил всех наклониться и прислушаться. – Я сделаю все, что прикажете. Буду защищать и помогу вернуть трон. Но…

– Ты смеешь ставить мне условия, ниджай? – Скрестив руки на груди, Далия насторожилась.

– Смею, – коротко ответил ей Соно. – Без меня и Юри вы не справитесь. Путь полон опасностей. За вами все еще гонится Куан, и вам нужен тот, кто сможет за вас сразиться. И если потребуется, умереть.

– И это явно не Эвон, – добавила Юри.

Травник задумался – видимо, хотел возразить, но, оценив положение, лишь кивнул.

– Я помогу вам, а вы – мне.

– Что ты хочешь взамен?

Соно быстро встал и отряхнул широкие штаны. Он двинулся к Далии, и та, оробев, шагнула назад. Ниджай не хотел ее напугать, а лишь протянул ладонь для рукопожатия.

– Сделка: я исполню любые ваши просьбы взамен на одну мою.

Далия забегала глазами по Эвону и Юри. Она явно боялась принять решение и все смотрела на руку ниджая.

– О чем ты хочешь меня попросить?

– Скажу, когда придет время. Сейчас это неважно.

На пару мгновений она задумалась, пытаясь найти в этом выгоду, ждала, что кто-то поможет ей решить, но в итоге коснулась мозолистой ладони и шершавых пальцев:

– Да будет так.

Когда на океан опустилась тьма и воды стали чернее самой ночи, корабль подплыл к берегу Эверока. На невысоких скалах стоял замок с красивыми острыми шпилями и лозами, ползущими по стенам. Казалось, он вот-вот сорвется в воду, потянув за собой улицы с маленькими разноцветными домиками. В центре Франа возвышалась статуя их святой. Соно удивился, увидев ее. Подобное он встречал лишь в Ньюри, где вокруг дворца, словно защищая его, лежал змееобразный дракон. Его раскрытый рот с устрашающим оскалом служил входом в императорский сад. Арасийцы ухаживали за статуей, вычищая каждую каменную чешуйку от прорастающего на ней мха. Во время праздников украшали лотосами и свечами, горевшими по ночам, а днем – лепестками сакуры и благовониями, что едким сандаловым ароматом отгоняли злых духов. Все заботились о святом Аре и каждый день, принося дары ко входу во дворец, молились ему.

Во Фране же святая была в своем истинном облике. Потерявшееся в каменных складках одежды тело изящно изгибалось, а руки стремились ввысь. Они будто пытались коснуться самого солнца, но сейчас, в полумраке наступающей ночи, собирали звезды, сияющие на небе. На пустом лице были лишь глаза – зеркала, отражающие свет. А на самом верху статуи сидела стайка птиц – кажется, чаек, – чей крик раздавался на пристани.

Корабли тянулись медленной вереницей. Выстраиваясь в очередь, они причаливали к помосту и, постояв там, плыли дальше в порт, в котором оставались на ночь.

– Через два корабля подойдет наша очередь, – капитан судна обратился к лорду, который стоял у борта и смотрел вдаль.

– Что ждет нас на пристани? Почему мы стоим так долго?

– Не знаю, мой лорд. Обычно, чтобы остаться на ночь, нужно заплатить пять тысяч юн и купить пару бумажек. А если на корабле есть скоропортящийся товар или то, что нужно доставить ко двору, то корабль разгружают без очереди. Может, праздник какой… Вот и везут угощения да украшения в замок.

Подслушав разговор, Соно бесшумно прошелся вдоль корабля, вернувшись к беглецам.

– Нам нужно подготовиться к побегу, – заявил ниджай, но все понимали это и без него.

На пристани мельтешили огоньки и черные силуэты людей. Их было так много, что, казалось, еще чуть-чуть – и деревянный мост загорится ярким пламенем. Предчувствие чего-то плохого не покидало Соно. Юриэль тоже нервничала, расхаживая туда-сюда по палубе.

– Я принцесса Эверока, и меня с радостью встретит мой народ. – Далия чувствовала себя увереннее всех.

– Ты ошибаешься.

Соно нахмурился, ища глазами впередсмотрящего с биноклем. На мачте корабля сидел очень худой парень невысокого роста. Махая ногами, он качался из стороны в сторону и рассматривал город.

– Эй! – крикнул ему Соно, но тот будто не услышал.

– Он глухой и немой, – ответил за мальчишку лорд Паунд.

– То есть вы взяли больного матроса, еще и впередсмотрящим? – Юри говорила громко, чтобы лорд услышал ее на другом конце корабля, и от этого ее вопрос казался грубее. – Вы в своем уме?

– Он отлично справляется со своей работой. – Паунд наконец подошел к ним. – И я не боюсь, что всем растреплет, на кого работает. Я смогу купить молчание всех смотрителей на пристани, но молчание всего Эверока – нет, – перешел на шепот лорд.

– Пусть спустится и доложит о том, что видел. – Юри нервничала.

Соно аккуратно коснулся ее плеча. Она не на шутку распереживалась и, словно кошка, вздыбилась, готовясь напасть.

– Найди Ресея, – обратился к Соно Паунд. – Он знает молчаливый язык и переведет тебе все, что скажет матрос.

Ниджай недовольно шикнул. Ему не хотелось оставлять подругу, да еще и тратить время на бессмысленные поиски.

Спустившись по небольшой скрипучей лестнице, Соно оказался в узком коридоре с несколькими дверцами, ведущими в каюты. Яркая лампа освещала его почти до самого конца. Спертый влажный воздух с запахом мокрого дерева защекотал нос. Прислушавшись к тишине, Соно уловил неразборчивое бормотание.

– Берк, – догадавшись, откуда исходит звук, прошептал он.

Весь день семья Паунда сидела в комнатке с больным сыном. Соно спускался к ним с водой, но дверь ему так и не открыли, и, оставив ведро рядом с ней, он поднялся обратно на палубу. Сейчас, увидев воду на том же месте, он насторожился. Должно быть, младший брат с Ресеем до сих пор в каюте. За дверью раздался крик. Кровь в жилах застыла, и, рисуя в голове самые ужасные картины, Соно сорвался с места, подбегая к закрытой комнатушке.

– Откройте!

Крик затих.

– Ресей? Открой!

Ниджаю ничего не оставалось, кроме как выбить шаткую дверь ногой. Щеколда сорвалась, и, слетев с петель, дверь разлетелась на щепки. Соно приготовился спасать Ресея от больного брата, но, увидев, что тот играл с Эвоном в карты, молча застыл на месте. Травник, похоже, проиграл партию и, показательно закричав, раскидал по полу колоду.

– Стучаться не учили? – спросил полуголый Ресей, поднимая с пола королеву солнца и рыцаря гончих. – Зачем сразу выбивать дверь? Незримый…

– Мы тут в карты на юны играли, но они кончались, и теперь на кону наша одежда… Не желаешь присоединиться? – Эвон улыбнулся.

Ресей покосился на мешок монет под столом и огорченно вздохнул. Видимо, расстаться со своими сбережениями ему было трудно. Травник, заметив это, потер ладони и осмотрел Соно, пытаясь понять, в каком из карманов он прячет кваны.

– Ну же, давай, будет весело. Этот кон я проиграл, а пока я буду снимать рубашку, готовь свои деньжата, ниджай. Они тоже сейчас станут моими. – Эвон потянулся к пуговицам на груди.

– Мы скоро будем на пристани. Там что-то неладное, нужно поговорить с впередсмотрящим. – У Соно не было настроения смеяться над глупыми шутками.

– Сколько перед нами кораблей?

– Два.

– Тогда мы еще успеем поиграть. Или ты не знаешь правил? Я научу. – Эвон, сидевший на ящике, ловко спрыгнув, подошел к Соно.

– Я… Я сейчас поднимусь, ниджай, – накинув на себя рубашку, пробубнил Ресей. – Давай заканчивать, Эвон. Ты победил.

Травник потянул к Соно руку, почти касаясь ленты хаори, но тот сделал шаг назад, ударив его по кистям.

– Не играй с огнем, травник.

– Мне нужны лишь твои деньги, ниджай. Где ты их прячешь? – Эвон продолжал смеяться.

– Ащ-щ-щ… – Соно лишь зашипел на него и поторопился выйти из комнаты, дверь которой лежала на полу.

– Где вы были?

Друзья поднялись на палубу. Рассерженный Паунд подлетел к сыну, поправил ему воротник и взъерошенные волосы. В их семье все должно быть идеально. Не подобает выходить в свет в таком виде.

– Я относил Ресею свитки с рецептами и рассказывал, как изготавливать настойки для Берка.

Эвон отряхнул руки, будто где-то успел их запачкать. Делал вид, что упорно работал, хотя… В его упорстве Соно не сомневался.

– Спасибо, лекарь, спасибо! Мы все благодарны тебе и никогда не забудем о твоей помощи.

Эвон поклонился, застегивая распахнутую рубашку, а теперь обедневший Ресей закатил глаза и тяжело вздохнул.

Один из кораблей медленно отплывал от причала, уступая место плывущему за ним небольшому судну с одной мачтой и порванным парусом. Группа матросов уже готовила мешки юн и отвязывала трап, который ловко перекинула на мост к смотрителям. Соно поторопил Ресея. Тот постучал по мачте – и глухонемой парнишка спрыгнул вниз. Сын лорда указал сначала на пристань, а затем на бинокль, который висел на груди впередсмотрящего. Тот кивнул, поняв, о чем сейчас должен рассказать. Его пальцы начали изгибаться, а руки заходили вдоль тела, показывая странные фигуры. Ресей задвигался так же. Они говорили на понятном только им языке. Матрос мычал, пытаясь издать какие-то звуки, а Ресей часто вертел головой и мимикой выделял детали.

– Два листа… Шли сюда… Смотрят… – поспевая за движениями рук, перечислял несвязные слова Ресей. – Да… Понял… Далеко…

Матрос мычал и улыбался, когда видел, что Ресей правильно его понимал, а тот несколько раз указал на пристань и, напоследок что-то уточнив, повернулся к беглецам.

– Рун видел рыцарей на пристани. Они осматривают не только товар, но и людей. Особенно девушек. В руках у них разыскной лист, но что на нем написано, разглядеть не удалось. Слишком далеко.

Матрос закивал, будто слыша, о чем они говорят. Видимо, сумел считать их эмоции. Хикаро учил Соно подобному целых пять лет. Сейчас ниджай с легкостью мог предугадывать действия людей, за которыми следил. Их выдавали не только губы и нахмуренные брови, но и раздувающиеся ноздри, морщины, дрожь ресниц, зрачки и даже уши. Так Соно читал и Юриэль, самую эмоциональную, как казалось ему, девушку. И Ренриса Бада с его свитой. И людей, которых приходилось убивать. Но не Хикаро. Учителя превзойти он так и не смог.

Матрос достал бинокль и, засмотревшись в него, чуть не упал за борт, но Ресей успел поймать его за пояс. Рун обернулся на Далию и, щурясь, осмотрел ее лицо.

– М… мм… – поняв, что на листах ее портрет, замычал он, тыча пальцем прямо ей в лицо.

– Они ищут Дэл, – подытожил Ресей.

– Нужно ее спрятать.

Юриэль схватила принцессу за локоть, чтобы увести в трюм, но та выдернула руку и показательно отошла. В этот раз матрос пригляделся уже к сиафу. Еще до того, как Рун развернул к себе Ресея, желая вновь заговорить с ним жестами, ниджай понял, чей еще портрет держали рыцари.

– У них два листа. Рун видел, как смотрители увели одну девушку с короткими темными волосами. Прямо как у тебя, Юри.

У Соно похолодели руки. Не от вечернего морского ветра, не от крепко сжатых кулаков, а от того, что кровь застыла во всем его теле. Она будто смешалась с мерзкой обжигающей тревогой и страхом, осевшим в легких. Чувства, давно неподвластные ему. Чувства, которые Хикаро старательно пытался помочь ему уничтожить. Соно не страшился никого и ничего, даже самой смерти, но сейчас, глядя на сиафа, он боялся потерять ее. Однажды он уже не смог спасти Юри, и его затошнило от воспоминаний, которые все еще остались в голове. Он часто к ним возвращался и до сих пор винил себя. Жил с этим, обещал себе и ей всегда быть рядом, защищать и никогда не оставлять в одиночестве.

Соно подошел к борту корабля и посмотрел вниз, оценив расстояние до воды.

– Надеюсь, вы умеете плавать, – сказал он.

Глава 4. Юриэль

Последний месяц осени в деревне на окраине Ньюри выдался очень холодным. Соседи семьи Мао уже готовили скот к зимовке, запасались едой и крупами, пряча их в небольших, обитых войлоком амбарах. Пифа, мачеха Юри, вязала из овечьей шерсти теплый свитер для Юстина и высокие носки на продажу. Отец колол дрова, а брат вырезал из красивых поленьев дудочки в виде птиц. Маленькой Юри тоже захотелось принести подарок Комей Ку, и, собрав нужные ингредиенты для паровых булочек, она отправилась на кухню.

Сегодня вся Араса праздновала Перерождение дракона. В этот день чиновники и аристократы приезжали в провинции с подарками от самого императора. Поэтому местные жители украшали дома, готовили ответные дары и письма с молитвами, которые чиновники увозили в главный храм Ньюри. Люди ждали вечера, вычищая главную дорогу, покрытую замерзшей грязью, ходили вдоль нее с горящими благовониями и привлекали добрых духов. Скоро к ним приедет карета, и они должны быть готовы к пышной встрече аристократов из столицы.

Прыгая по широким следам отца, оставленным на покрытой инеем земле, маленькая Юри торопилась к нему. Неся в руках горячий, замотанный в ткань мешочек, она хотела как можно скорее угостить папу и брата мясными пирожками, неумело приготовленными и неаккуратно слепленными, но ароматными и теплыми. Самое то, чтобы согреться. Хоть она и порезала палец острым ножом, пока измельчала зеленый лук, обожглась горячим паром, доставая тесто, рассыпала муку на пол и перепачкала почти всю посуду в доме, но главное – она делала это с любовью, надеясь порадовать родных и хоть как-то помочь им в делах по дому.

– Не беги, Юри, а то упадешь. Земля уже становится скользкой! – крикнул ей Юстин, который сидел на пеньке, вырезая маленьким ножиком дудочку.

– Ю, малышка, что ты нам такое несешь?

Увидев ее, папа широко заулыбался и присел на корточки, раскинув руки для объятий.

– Пирожки! Сама сделала!

– Сама? – Его тяжелая рука легла на ее растрепанные длинные волосы. – Ты так быстро взрослеешь…

– Потому что кушаю хорошо! Юстин сказал: «Чем больше ешь, тем больше становишься».

Отец с братом тихо засмеялись. Юри смотрела на их улыбки, и ей становилось теплее. Холод больше не кусал щеки и нос, а руки не хотелось прятать в карманах. Хотелось лишь обнять отца и уткнуться в его щетинистую щеку. От него всегда пахло хвоей и древесной стружкой. Ей казалось, что именно так должен пахнуть настоящий мужчина.

– Ну давай скорее свои пирожки, а то сейчас остынут.

Юстин взял из ее маленьких рук теплую ткань и, размотав ее, достал два пирожка, один из которых сразу запихнул в рот, а второй протянул отцу. Тот, приблизив к носу, понюхал его, да так громко, что Юри заулыбалась.

– Запах отличный. Проверим на вкус.

Внутри у Юриэль все сжалось. Она заволновалась: вдруг ее старания были зря. Только бы им понравилось. Только бы сказали, что вкусно. Отец откусил теплое тесто и медленно разжевал. Переглянулся с сыном. Юри не понимала их. Они будто общались без слов, пытаясь что-то скрыть от нее. От нетерпения затряслись руки; стоя будто на иголках, она хотела прыгать и громко кричать.

«Ну быстрее. Скажите уже хоть что-нибудь!»

– Очень вкусно, Ю! Ты такая молодец! Иди скорее, обниму.

– Мне тоже понравилось! Отлично готовишь, сестра.

Юри радостно подскочила и прыгнула в объятия отца, который чуть не упал на спину.

– Правда вкусно? Правда-правда?

– Да, малышка. Вкусно. В следующий раз получится еще лучше, я уверен.

– Я так рада!

Сердце было готово разорваться на части. Им понравилось, и теперь она будет готовить им всегда. Помогать и ждать похвалы.

– Агуми, скажи ей, чтоб перестала кричать. У меня болит голова.

Из-за угла дома вышла мачеха – она принесла пустое ведро для новых щепок. Отец сразу помрачнел и, похлопав Юри по спине, прошептал ей:

– Спасибо, Ю, теперь у меня появилось много сил, чтобы наколоть еще больше дров! Иди в дом и не мерзни.

– Она что-то приготовила?

Пифа остановила Юри и посмотрела на пирожок в руках Юстина. Он сразу протянул его матери.

– Святые… Надеюсь, ты не испачкала мне всю кухню? Я убирать за тобой не буду, Юриэль, – теперь Пифа обратилась к ней и, откусив пирожок, скривила лицо, выплюнув остатки. – Что за дрянь…

– Пифа…

Отец встал и, будто пытаясь защитить дочь, спрятал за собой.

– Что, Агуми? Хочешь сказать, что это вкусно? Да это есть невозможно! В мясе хрящи, от соли аж скулы сводит, тесто сырое. Продукты мне только испортила. Бесполезная девчонка. Одни беды от нее!

Недоеденный пирожок полетел на землю. Юри, не сумев сдержать обиду, заплакала.

– Посмотри на моего сына, Юриэль. И красив, и умен, и по дому помогает. – Пифа начала гладить Юстина по голове. – Хотела бы я, чтобы в моей семье был только один ребенок.

Мачеха взяла наполненное деревяшками ведро и зашла в дом, чтобы развести очаг, но спустя секунды громко закричала. Наверняка увидела рассыпанную по полу муку.

– Ю, сходи-ка собери цветов да кореньев для чая. Хорошо? – Он подтолкнул дочь в сторону чащи.

Кивнув отцу, она вытерла нос рукавом и убежала в мшистый лес, тянувшийся вдоль всей деревушки. Слезы жгли щеки, лицо царапали ветки, через которые Юри пробивалась, а сердце бешено стучало от обиды. Почему ее не любят? Почему не принимают? Она чувствовала себя лишней и ненужной. Брошенный ребенок, который мечтал о матери и ее руках, которые плели бы ей косы перед сном. Юри бежала, не видя дороги, но ноги не желали останавливаться. Ком в горле пытался вырваться из нее криком, но, сглатывая через боль, она неслась вперед, пока не выбежала к маленькому водопаду, бьющему из горы. Юри испугалась его шума и мороси, осевшей на ее раскрасневшихся щеках. Воздух тут был чистый и холодный, будто сами облака спустились на землю. Пламя, разгоревшееся в груди, сразу потухло. Юри стало легче, и, свалившись на увядшую траву, она посмотрела в небо.

– Мама, ты там? – все еще дрожащим голосом спросила она, но в ответ получила лишь молчание. – Надеюсь, святые заботятся о тебе. Ты только не болей и жди меня. Когда-нибудь мы встретимся там. Наверху.

– «Наверху»? – мужской голос напугал Юри.

Она вскочила с земли и сразу оглянулась, но никого так и не увидела.

– Кто вы? Вы… меня пугаете.

Юриэль искала глазами тропинку, приготовившись бежать обратно к семье.

– Я всего лишь странник, девочка. – Среди деревьев мелькнул силуэт. – Тебе не стоит сейчас возвращаться домой. В деревне может быть опасно.

– Я боюсь только вас, дядя.

– И шума водопада, не так ли?

Он действительно пугал. Но откуда… Откуда чужак знает об этом? Силуэт скользнул вдоль стволов деревьев и остановился у кустарника с кучей маленьких веток. На голове его Юри заметила странную соломенную треугольную шляпу, скрывавшую лицо. А широкие рукава хаори прятали длинную катану, красный наконечник которой торчал из-за его спины.

– А ты не такая, как другие дети. Сколько тебе лет?

– Шесть, дядя.

– Боишься меня, но отвечаешь на вопросы, – хмыкнул он и поправил головной убор.

– Зачем вы тут?

Страх Юри смешался с любопытством. Ей хотелось узнать больше, увидеть и услышать все тайны, которые скрывал этот человек.

– Сегодня в деревне праздник. К вам едут почетные гости и приближенные императора. Мы пришли, чтобы убить их, девочка.

– Убить? З… Зачем? – Юри медленно шагнула назад.

– А я думал, ты перестала меня бояться.

– Ваши слова страшнее вашей катаны.

Чужак усмехнулся, но не зло, а будто оценивающе и даже с одобрением.

– Ты особенный ребенок. И мы с тобой еще встретимся. Ты не вспомнишь меня, но я буду рядом.

– Я пойду домой, дядя…

Юри хотелось убежать отсюда как можно скорее. Вечер, спускающийся темным небом прямо им на головы, испугал ее еще сильнее. Ей показалось, что в лесу загораются глаза, а листья начинают шептать странные вещи.

– Скажи своей семье, что вам надо уходить. В деревне сегодня будет опасно. Она будет гореть ярким огнем вместе с душами тех, кто не успеет спрятаться.

Сказав это, он скрылся в темноте.

Юриэль мчалась обратно, спотыкаясь о коряги, которые, как ей казалось, вырастали прямо под ногами. Ветки вновь царапали лицо, а паутина прилипала к волосам. Будто сам лес хотел схватить Юри и утащить в свое логово, где полулюди-получудища издевались бы над ней. Как в страшных историях, которыми ее пугала мачеха. Юриэль не понимала, чего боялась больше: жутких существ или мужчину, который говорил с ней у водопада.

– Папа! Папа!

Юри выбежала к их домику, из дымохода уже валил дым. Отец вышел навстречу и, сразу подхватив на руки, прижал ее к себе.

– Ты где так долго была, малышка? Я начал переживать. Уже темнеет. – Он посмотрел на ее заплаканное поцарапанное лицо и, нахмурившись, поставил на землю. – Почему ты плачешь, Ю?!

– Надо спрятаться. Деревня сегодня сгорит, а императорских гостей убьют.

Отец громко сглотнул. Он посмотрел на нее и, ни секунды не думая, схватил за руку и утащил в дом.

– Собирайте самые нужные вещи! Мы уходим сейчас же!

– Агуми, ты что несешь?

– Сегодня тут будет много трупов, Пифа. Мы должны уйти – и быстро!

Юстин, испугавшись, забился в угол комнаты, обняв свою любимую игрушку из лоскутов ткани и пуговиц. Отец открыл скрипучий шкаф и, накидывая вещи в льняной мешок, подгонял супругу.

– Это все она? – Пифа указала на падчерицу. – Она тебе сказала?

Все посмотрели на Юриэль, отчего ей стало неловко. Ей хотелось объяснить, что это дядя из леса, а не она, но тяжелый взгляд мачехи словно приковал ее к полу и зашил рот толстой нитью.

– Да, Пифа. Она. Поэтому собирайся быстрее.

– Нам нужно предупредить деревню… – тихо прошептал Юстин, но отец все равно услышал его.

– Да, да, хорошая идея, сын. Так и сделаем!

И, собрав четыре тяжелых мешка с вещами и один с запасами еды, они вышли на главную улицу. Колея от повозок тянулась вдоль леса и домиков, у дверей которых уже готовили алтари святому Ару.

– Народ! Собирайтесь и убегайте! Тут опасно!

Голос папы срывался на хрип. Он громко кричал, созывая всех на улицы. Люди нехотя выходили к нему и осуждающе смотрели. Винили, что он отвлекает их.

– Хватит орать, сумасшедший!

– Уходите быстрее! Если хотите жить, уходите! – крикнул тонким голосом Юстин.

Народ стал толпиться, подходя ближе. Старик с кривой палкой вышел вперед.

– Вы чего тут шумите?

– Деревня в опасности. Произойдет что-то страшное. Бросайте дома и уходите!

– Ну и шут, вы посмотрите на него, – переговаривалась между собой толпа. – К нам едут важные гости, Агуми. Уйди с дороги и не пугай их.

– Всем молчать! – Старик ударил палкой рыхлую землю. – Что ты несешь, Мао?

– Просто поверьте нам. Мы хотим спасти вас.

Толпа молчала, ожидая объяснений, но, не услышав их, люди стали расходиться по домам, крутя пальцем у виска. Отец так громко дышал и так сильно сжимал ладонь дочери, что ей казалось, будто та сейчас сломается.

– Стойте!

Люди остановились.

– Моя дочь – сиаф, и она сказала, что деревня будет гореть, а императорских гостей убьют.

Все охнули, бросив взгляд на ребенка. Юри шагнула назад, прячась за ногой отца, а Юстин, подойдя с другой стороны, взял ее за вторую руку.

– Сиаф?

– В нашей деревне?

– Она опасна! Она проклянет нас!

– О, святые, спасите и помогите избавиться от зла!

– Предатели! Изменники!

Крики доносились со всех сторон. Люди испугались Юриэль. И она понимала их, потому что тоже боялась. Боялась себя и будущего, которое предсказала даже не она.

– Забирай свою семью, Агуми, и уходи. Нам не нужны проклятые девки и предатели Арасы. Мы дадим вам уйти спокойно и не расскажем императорской страже об измене. Ты помогал деревне, и это наша плата за твою доброту, – произнес старик и, плюнув им под ноги, вернулся в дом.

И они ушли, спрятавшись в пещере за холодным водопадом, глубину которого Юри боялась представить.

– Я умею плавать, – сказала Юри, отталкивая в сторону принцессу, которая, наклонившись, смотрела за борт.

– И я, – ответила Далия.

– Небось, учили в дворцовом садике в неглубокой луже? – попыталась съязвить Юриэль.

– Нет. Скинули с балкона в океан.

Все обернулись на Далию. Она лишь пожала плечами и посмотрела на Эвона, который обнял себя руками. Кажется, он тоже что-то вспомнил. Воду тут не любили все, и у каждого на то были свои причины.

– Я… Я нет. Не умею, – Эвон сомневался в своих словах.

– Тебе и не нужно. Останешься на корабле.

Кажется, слова Соно немного успокоили его.

– А вы?

– А мы поплывем до берега и позже встретимся у статуи святой.

Все это время Ресей стоял позади Эвона, слушая их разговор, и от волнения трепал рукава своей рубашки. Он понимал, что ему предстоит тяжелое прощание с травником. Ресей хотел оттянуть этот момент и побыть с Эвоном подольше, а может, и напроситься на путешествие.

– Вы можете остановиться у нас, – перебил Соно Ресей. – У нас с отцом во Фране есть домик. Мы поместимся там все. Да, пап?

– Эм… – Лорд замялся, но, стиснув зубы, ответил: – Да. Да, конечно.

Юри видела, что он врет. Ему хотелось поскорее расстаться с попутчиками. Вернуться к обычной жизни в своем роскошном доме и забыть о Схиале как о страшном сне. Один из моряков подозвал Паунда к себе, и тот радостно удалился от надоевшей ему компании.

С пристани раздался крик, и, получив разрешение отшвартоваться, моряки соседнего корабля забегали по палубе, взяв обратный курс.

– Вы собираетесь прыгать? – Эвон оценил расстояние до воды и обеспокоенно прикусил губу. – Высоко…

– Мы не разобьемся. – Привстав на носочки, Юри заглянула вниз.

Соно аккуратно придержал ее за пояс.

– А шум? Удар будет громким. – Эвон заозирался по сторонам и, когда нашел, что искал, заулыбался.

– Ты что-то придумал?

– Да. Будьте готовы прыгнуть, когда я скажу.

Далия молча ждала их решения. Она что-то обдумывала и, иногда поглядывая на Эвона, казалось, хотела обратиться к нему. Обняв себя руками, принцесса поникла. Видимо, она поняла: их путешествие только начинается.

– Боишься? – Эвон погладил ее по плечу.

– Нет… Просто не верю, что должна скрываться в своей же стране. Это… Это неправильно.

– Все наладится, Дэл. Верь нам.

Корабль перед ними отчалил от пристани, уступая место их небольшому паруснику. Беглецы тогда еще не знали, что вместе с ними на борту была крыса. Крыса, которая с легкостью их предаст.

Глава 5. Эвон

Корабль медленно подплывал к причалу, на котором гостей уже ждали смотрители. Команда моряков, работающая на Паунда, поднялась из трюма и, готовясь к осмотру, переглядывалась с капитаном. Соно уже прыгнул за борт и, повиснув на нем, готовился спускаться. А Далия и Юри послушно стояли и ждали команды Эвона.

– Вы же меня не бросите? Да? – испуганно спросил он.

Травнику казалось, что он знает ответ, но сейчас, когда Соно молча спрыгнул, зацепившись за огромную цепь, Эвон подумал, что не стоит так легко доверять беглецам.

– Незримый…

– Ты мне казался умным, – Юриэль толкнула его локтем. – Мы не оставим тебя, пока ты нам нужен.

– Не забывай, кто мой отец. Я всегда могу покарать вас как предателей Севера, – улыбнулся Эвон.

– Боюсь, тебе надо встать в очередь. Нашей смерти хочет слишком много людей.

Они тихо посмеялись и, переглянувшись в последний раз, кивнули друг другу.

– Когда я скажу, вы одновременно спрыгнете. Раньше нельзя, позже нельзя, по очереди нельзя. Поняли?

– С первого раза, Эвон.

– Тогда начнем.

Эвон подошел к носу корабля и поднял бочку. Она была тяжелее, чем он думал. Кряхтя, дрожащими руками он поставил ее на самый край и, поймав на себе внимательный взгляд девушек, вновь им подмигнул.

Корабль подходил все ближе к причалу, и, когда лица смотрителей стали отчетливее, Эвон дал отмашку Далии и Юри, толкнув бочку вниз. Та ударилась о воду, крышка отвалилась, и мертвая рыба рассыпалась по поверхности воды. Смотрители, испугавшись неожиданного громкого звука, подпрыгнули на месте, устремив на корабль ружья.

– Случайно уронил. Тяжелая была, – крикнул Эвон, поднимая руки.

Смотрители крикнули ему в ответ, что он болван, а моряки недовольно запричитали. Травник развернулся и, не обнаружив на корабле беглянок, облегченно выдохнул. Хорошо сработали. Их прыжок в воду слился со звуком бочки. Эвон загордился своей идеей и подумал, что он наверняка один из самых умных людей и никто его в этом не переплюнет. Он подошел к борту, где секунды назад стояли Юри и Далия, и посмотрел в черную, будто ночное небо, воду. Еле заметные фигуры тихо плыли рядом с кораблем. Эвон надеялся, что Юри не соврала и они действительно вернутся за ним.

Тем временем матросы уже спустили трап, который с грохотом упал на причал. Смотрители поднимались, выискивая глазами тех, чьи лица и имена значились в разыскных листовках. Эвону казалось, что раньше эти люди носили одежду синего цвета, но сейчас они были во всем черном. Словно сама тьма окутала Фран. Неужто это дело рук Юстина? Если да, то у него явно отсутствует вкус.

– Добро пожаловать в Эверок. С какой целью прибыли к нам?

Пока один из смотрителей общался с командой, другие бесцеремонно рыскали по бочкам, а третьи, спустившись в трюм, видимо, осматривали каюты.

– Да вот, вернулись домой. Мы с сыновьями путешествовали, – ответил Паунд.

– Корабль ваш? Команда?

– Да, работают на меня.

– Тогда все по очереди называйте свои имена, из какого вы рода, страны и как долго собираетесь оставаться во Фране.

Капитан начал первый, он же представил глухонемого матроса. Другие судорожно доставали помятые бумажки и показывали их смотрителю. Лорд Паунд был напуган. Он бегал глазами по кораблю, изредка останавливая взгляд на Эвоне и Ресее. Видимо, боялся, что из трюма сейчас выведут Берка.

– Теперь ваш лист жизни⁴, – смотритель обратился к Эвону.

– Я… А я потерял его на Схиале. Меня там обокрали, и вот я вернулся домой, чтобы сделать новый.

На самом деле его лист лежал в дубовом сундуке отца вместе с другими важными свитками. Эвон так и не смог украсть его, да и решил, что все к лучшему. Счел это шансом начать жизнь заново, забыв о прошлом и шагнув в светлое будущее.

Смотритель прищурился, оглядывая Эвона. Его рука медленно потянулась к револьверу, торчавшему из кобуры на поясе.

– Ребята, осмотрите этого блондина. У него нет листа.

Один из них подошел к Эвону и, хлопая тяжелыми руками по его карманам, стал что-то искать. Смотритель крутил его, изучал лицо и, когда ничего не нашел, наклонился к уху.

– Готовь три тысячи юн, и тогда мы подумаем, забирать тебя в темницу или нет.

– Темницу?!

От страха зазвенело в ушах, колени предательски подкосились. В темницу Эвону точно нельзя.

– Ты нарушил закон, потеряв лист. Пока тебе не сделают новый, ты будешь сидеть в темнице Дома рождения – это может затянуться надолго. Пока найдут твои свитки и свитки родителей, пройдут недели, если не месяцы. А дашь нам три тысячи юн, мы закроем на это глаза.

Эвон зашипел. Уходя из борделя, он забрал деньги, которые долго и усердно откладывал, что давалось ему с трудом: получая каждый месяц новый мешок юн, он хотел потратить его как можно скорее. Купить одежду, украшения или вкусные арасийские сладости. С этим необузданным желанием было сложно жить, но все-таки, заставляя себя откладывать монеты в мешок под кроватью, Эвон смог что-то накопить. Он хотел потратиться на лошадей и теплую одежду, но, похоже, их путешествие затянется, и до Рэкенских гор придется идти пешком.

– Мои юны лежат в каюте, – сквозь сжатые зубы процедил он.

– Значит, поторопись и скорее принеси их сюда.

Стоило Эвону развернуться, как он врезался в спину лорда Паунда, тот медленно отходил назад с поднятыми руками. Приглядевшись, Эвон увидел дуло ружья, направленное прямо на мужчину.

– Так это ты тот самый лорд с безумным сынком, который перерезал полдеревни?

– С чего ты взял? – Главный смотритель подошел ближе.

– Так это… В листе написано.

Паунд напряженно улыбнулся и пожал плечами. А Эвон сделал несколько шагов назад.

– Где ты скрывался все это время? Твоего сына ищет суд!

– Я заплачу вам. Каждому. Только не трогайте нас.

«Незримый, во что я вляпался?»

Мысли Эвона сбились в кучу. Казалось, что помочь сейчас может только он, но ноги не слушались, а рот не открывался, поэтому он лишь молча наблюдал.

– Нам заплатят гораздо больше, если мы приведем твоего сына на суд. Где он, кстати? Прячешь его в трюме?

– Нет! Нет… Я заплачу вам. Много! Забирайте все мои деньги!

– Отец! – голос Ресея разорвал накаляющуюся атмосферу, уже готовую заискриться. – Нам пора сдаться. Сколько можно бегать?

– Замолчи! Мы спасем его! Теперь у нас есть рецепты настоек. Ему станет лучше, и он больше никого не тронет.

– Хватит болтать! – крикнул смотритель с ружьем.

– А вот и дурачок.

Два мужчины ростом ниже Берка вывели его на палубу. Он не сопротивлялся, видимо, все еще плохо чувствуя себя после качки.

– Смотри, какой страшнющий.

– Во уродец. Ха-ха-ха, – заливались смехом смотрители. – И так косой, да еще и со шрамами.

– Прекратите оскорблять моего сына!

– Вы-то вроде ничего, сын ваш младший тоже, так этот чего родился таким убогим? В кого пошел? В мамашу, что ль?

Эвон понял: «Сейчас что-то будет. Что-то очень плохое». В спор встревать не хотелось, хотелось лишь уйти отсюда поскорее. Смотритель, пославший его за юнами, уже забыл о нем и сам с удовольствием разглядывал Берка, словно диковинное чудище из цирка на Схиале. Эвон медленно, стараясь не издать ни звука, зашагал к трапу. Он пытался не привлекать к себе внимания и надеялся сбежать до того, как начнется драка. А она точно начнется. Паунд вздыбился не на шутку, когда один из смотрителей ударил Берка по лицу.

– Оставьте моего мальчика! Ресей, останови их!

– Мы забираем вас на суд, лорд. – Криво улыбнувшись, смотритель обратился к другим: – Взять их и заковать в цепи.

Лицо Паунда покраснело. Он посмотрел на Эвона с безнадегой и мольбой в глазах, будто извиняясь.

– Вы ищете принцессу? Не так ли?

«Незримый…» – Сердце Эвона остановилось.

– Что ты сказал, старик? – смотритель рассмеялся, но, увидев серьезное лицо Паунда, переспросил: – Принцесса?

– Я знаю, где она, но скажу, только если отпустите мою семью.

– С чего вдруг мы должны тебе верить?

Ресей понял намерения отца и, мотая головой, шепотом попросил остановиться. Эвон шел к трапу. Он готовился бежать и глазами выискивал дорогу, которая уведет его подальше от корабля.

– Говори, старик! – Главный смотритель был нетерпелив.

– Они были на моем корабле. Все те, кого вы ищете. Я слышал их разговоры и знаю, куда они направляются.

Смотритель оглядел отряд и, свернув листы жизни, сунул их в мешок, висящий на поясе. Видимо, решил перестраховаться и взять с собой то, без чего преступники не смогли бы сбежать.

– Отпустите сыновей! – скомандовал старший. – Где принцесса? – На этот раз он смотрел на испуганного лорда.

– Спрыгнула с корабля.

Ресей громко и разочарованно вздохнул, а Берк, испугавшись, спрятался за спину отца.

– Все за мной. Будем искать беглецов на берегу. – Отряд сорвался с места и убежал по трапу на пристань. – А ты, Гуди, останься тут и не спускай с них глаз.

Низкорослый смотритель, кивнув, принял приказ и наставил ружье на Паунда.

– А еще я знаю, где сбежавший принц Севера и младший сын Олафура Скаля. Отдайте листы жизни, тогда я расскажу вам и об этом. – Лорд поднял руки и, не спуская взгляда с дула, заговорил со старшим.

– Отец, остановись! – Ресей подбежал к отцу.

Главный смотритель цокнул и недовольно закатил глаза. Ему не нравилось, что он терял контроль над ситуацией и слепо поддавался на уловки преступников. Он сунул руку в мешок и, достав листы жизни, покрутил ими в воздухе.

– Они будут у Гуди.

Паунд кивнул и вновь посмотрел на лекаря.

– Нет… – губами произнес Эвон.

Предатель. Только посмей сказать им, только посмей. Ярость вскипала в Эвоне, и сейчас ему хотелось громко закричать, чтобы выплеснуть гнев. Палец лорда поднялся, указывая прямо на него.

– Вот он. Травник, прячущийся на Схиале.

Глава 6. Далия

Они уже почти подплыли к песчаному берегу недалеко от пристани и, нащупав ногами дно, медленно отталкивались от него, когда на корабле раздался громкий выстрел. Наступающая ночь содрогнулась от свистящего шума и будто рябью пронеслась по воде.

– Эвон.

Встревоженная Далия обернулась и увидела мелькающие огни. Она надеялась, что с травником ничего не случится. Мелководье тянулось несколько метров, и уставшие, тяжелые ноги уже не слушались Далию. Она вспомнила детство и то, как сильно любила теплый соленый океан, который летом грело яркое солнце. Он казался ей огромным, не имеющим начала и конца. Он манил и звал, но больно бил раз за разом. Приводил в чувства, демонстрируя свою власть. Далия любила и ненавидела воду, хоть каждый раз и желала вернуться в ее пучину. Сейчас же все казалось Далии сном. Долгим и отвратительным.

Чем ближе они подходили к берегу, тем холоднее становилось. Ветер терзал их намокшие тела, пуская мурашки по коже. Юриэль обняла себя, пытаясь согреться, а Соно, отряхнувшись от воды, стал всматриваться в сторону причала. Длинные волосы Далии липли к ее спине, окутывая плечи. Ей не хотелось двигаться. Хотелось лишь слиться с песком, чтобы телу поскорее стало тепло.

– Там что-то случилось.

Далию удивляло то, как безэмоционально говорил ниджай.

– Думаешь, стреляли в Эвона? – Зубы Юриэль так громко стучали, что разобрать ее слова было трудно.

– Не знаю, но нужно поторопиться. Огни движутся к нам.

По лицу Соно стекали капли, его пучок растрепался, выбившиеся черные пряди налипли на лицо и, будто щупальца осьминога, обхватили шею. В темноте это выглядело жутко.

– Чего встала, принцесса? Бежим скорее. – Дрожащий от холода голос Юри вновь кольнул слух.

– На песке останутся наши следы. – Соно смотрел под ноги. – Надо их запутать и бежать в разные стороны.

– Мы не знаем этот город. Легко потеряемся.

Соно, нахмурившись, осмотрел небольшой лес за ее спиной и, развернувшись, взглянул на пристань, пытаясь придумать новый план. Он молчал, внутри его будто что-то терзало.

– Эвон остался на корабле… – Далия решила помочь ему сделать правильный выбор. – А до статуи мы с ней уж как-нибудь дойдем.

Соно вздохнул, закусив щеки изнутри.

– Мы будем осторожны. – Юри взяла его за руку. – Иди за травником и не думай о нас. Я смогу защитить себя и принцессу.

– Пф… Я сама себя защищу, – огрызнулась Далия.

– Незримый…

Юри хотела развернуться к ней, но ниджай перехватил ее подбородок, вновь направив лицо на себя.

– Я скоро вернусь. – Он погладил ее скулы.

Между ними искрился воздух, и Далия чувствовала себя лишней. Она ждала продолжения драмы, но ниджай молча сорвался с места и побежал вдоль берега в сторону корабля.

– Ну теперь-то мы можем идти? – Далии хотелось стереть из памяти то, что она увидела сейчас. Это было… слишком мило.

– Веди меня к своей святой. – Юри закатила глаза.

Они побежали по песку, который попадал Далии в туфли и больно натирал пальцы. Ей было стыдно признаться, но она не знала пути к статуе олхи. Оставалось лишь надеяться на чутье, которое редко ее подводило.

– Этот сад мы растили для тебя, мой свет. Наш подарок к твоему десятилетию.

Король с королевой стояли позади дочери, которая восторженно осматривала пышные цветы и деревья. Изящные, тонкие стволы росли вдоль мощеной камнем дорожки, а ветви переплетались между собой и создавали настоящую природную арку. В их зелени прятались маленькие птички, и стоило Далии сделать пару шагов, как они взлетали в голубое небо.

– Это георгины, – сказал отец, подходя к клумбе с пышными бутонами. – Цветы нашей страны и твой талисман. Весь этот сад будет твоим оберегом.

Он гладил руками лепестки, касался зеленых листьев и улыбался, рассматривая их красоту.

– От чего же вы хотите меня уберечь?

– В мире много зла, мой свет. – Мама подошла к отцу и положила руку ему на плечо. – Мы хотим оградить тебя от тьмы и злых людей. От лжи и предательств.

– Ты ведь наша единственная дочь. Сама святая Эвер подарила нам тебя.

– От меня же нет толка – королевой мне не стать.

Далия села на мраморную лавочку. Она знала все законы, хоть и была совсем юна для политики.

– Нет, но мы найдем тебе достойного мужа. У Олафура два прекрасных сына, а у императора Арасы еще больше достойных наследников.

– Но я не хочу замуж, отец. Я хочу править страной одна.

– Ты еще слишком мала, чтобы понять нас, мой свет. Но сейчас тебе не нужно думать об этом. Любуйся садом, читай книги и никогда не выходи из замка.

– Но почему? Фран – мирный город, а люди в нем добрые и честные…

– Мы сказали: нет, Далия. Святая Эвер не сможет защитить тебя от изгнанного олхи.

– Вы же говорили, что это легенда…

– Это не значит, что ее не нужно бояться.

Отец подошел к дочери, его большая тяжелая ладонь легла ей на спину. Подтолкнув Далию к перилам смотрового балкончика, он обвел улицы Франа рукой.

– Любуйся столицей отсюда. Тут тебя не достанет никакое зло.

Перемежающиеся красные и синие крыши каменных домов блестели на солнце. Деревья, что росли по всему городу, зелеными пятнами выделялись среди двухцветной черепицы. Из каких-то дымоходов валил дым, где-то недалеко пекарни готовили хлеб, запах которого долетал до замка. Завтра день рождения Далии, и яркий город с этим садом скрасили его ожидание.

Сейчас Фран уже не казался ей таким завораживающим, как тогда. И в этом не было вины наступающей ночи. Город больше не украшали голубые ленты, повязанные на столбах и деревьях. Вместо аромата выпечки в воздухе витали запахи алкоголя и рыбы, которую, казалось, теперь продавал в столице каждый. Многие дома опустели. Внутри не горел свет, очаг не согревал жильцов, а вечернее небо не украшали серые столбы дыма. В тусклой тишине хмурые люди, которые все еще не решились покинуть столицу, торопились домой. Далия не хотела смотреть на черные ленты, которые заметила, выйдя на городскую улицу. Она знала: они означали смерть кого-то из дворца. Люди оплакивали ее или отца с матерью?

– Пошевеливайся, Далия.

Юриэль окликнула ее и, не дождавшись, пошла вверх по каменной улице к статуе олхи, которая становилась все ближе и больше. Мерзкая девчонка, никакого уважения.

– Твоя страна скорбит. Вся столица облачена в черное. Надеюсь, хоть сейчас ты все поняла и больше не будешь отрицать очевидное?

– Мы не знаем наверняка.

Тяжелый вздох. Так же когда-то вздыхала недовольная мачеха, бранившая Юри за своевольное поведение.

– Твоя наивность меня убивает, – разочарованно произнесла сиаф.

Она оглядывалась по сторонам, ища смотрителей с причала. Несколько раз Юри с Далией прятались в кустах, забегали в узкие улочки между домами и ждали, пока отряд рыцарей, патрулирующих город, пройдет мимо них. Одежда все еще не высохла, и люди озирались, осматривая беглянок с ног до головы.

– Почему тебя никто не узнаёт?

– Потому что всю свою жизнь я провела в замке.

– Ну тогда это многое объясняет. Твою доверчивость, неуклюжесть, капризность…

– Может, ты уже замолчишь? – перебила Далия.

На себя бы посмотрела! Она ничем не лучше. Заносчивая, упрямая и глупая. Юстин точно ее брат? Они не могут быть настолько разными.

Поднимаясь по полупустой улице, они все ближе подходили к великой олхи. Далия видела ее только из сада, но сама сюда никогда не спускалась. В замке был собственный маленький алтарь, куда они приносили свои дары. Сейчас же Далия удивилась тому, насколько она, оказывается, большая. Высокая, почти как замок, и широкая, как его бесконечные коридоры. Стоя у ее ног, Далия не могла разглядеть лицо, так далеко оно было. Этот холодный мрамор, покрытый дорожной пылью и заросший мхом, оберегал их столицу. Их страну. Свою святую люди могли увидеть из разных уголков Эверока и, помолившись ей, вспомнить о свете, что однажды рассеял тьму.

– Вот какая она, твоя святая. – Юриэль запрокинула голову, пытаясь что-то рассмотреть наверху.

– А какой святой у тебя? Ар?

– У меня нет святого, принцесса. Я сама себе олхи, сама себе свет, воздух и правосудие.

– Они наградили тебя твоим даром! Так будь благодарна за это, сиаф. Ты должна молиться каждому из них.

– Я не просила их об этом, – огрызнулась Юриэль, будто Далия была в этом виновата. – Они испортили мне жизнь. Они погубили мою семью. Если бы я была… обычной, такой же, как все, отец не умер бы, а брат бы не пропал.

Скрестив руки на груди и уставившись под ноги, замерзшая Юриэль рыла носом ботинка землю. Она злилась.

«Ведет себя как маленький ребенок. Ее явно никто не воспитывал в детстве. Неужто родители не учили ее молитвам?» Она не уважает святых. Отец с матерью уже давно бы выпороли Далию за это.

– Я помолюсь святым вместо тебя. Поблагодарю за дар и извинюсь за грубые слова.

– Если вдруг они ответят тебе, то передай, что они – те еще ублюдки.

Сидеть на холодной земле было не лучшей идеей, но так у них хотя бы получилось спрятаться от смотрителей, которые часто проходили мимо. Беглянки сели с обратной стороны святой олхи, где красивые кусты с цветами опоясывали пьедестал, и лишь иногда выглядывали, ища глазами Соно и Эвона.

– Надеюсь, он… – Далия замялась, ведь ее интересовал только один из них, но вовремя исправилась: – Надеюсь, они в порядке. Их долго нет.

– В порядке. – Юри плохо удавалось скрыть свои переживания, но Далии отчего-то стало легче.

Принцесса вновь наклонилась вбок, аккуратно выглядывая. Фонари освещали лица мимо проходящих людей. Все они были уставшими и грустными. Далия пробежалась по прохожим взглядом и остановилась на одном очень знакомом силуэте. Невысокий пухлый человек накинул на голову черный капюшон. Это был Сэльмон Ларкс, правая рука отца и главный советник королевской семьи.

Глава 7. Соно

Соно не чувствовал вечернего холода. Тело не дрожало, мурашки не бегали по коже, а мокрая одежда лишь тянула его вниз. Оставляя за собой глубокие следы на белом песке, он надеялся сбить с толку смотрителей, которые уже приближались. Доверить Юри Далии было плохой идеей. Она хоть и принцесса, но сама сейчас нуждается в защите. Пытается оправдать убийцу своих родителей, боясь посмотреть правде в глаза. Ничем хорошим это не кончится.

Приближаясь к земле, на которой росли высокие деревья и кусты, Соно почувствовал себя на своем месте. Запах водорослей и соли сменился знакомым холодным ароматом листьев и коры. Зная наизусть все Арасийские леса, Соно понял, что все они одинаковые. Запах, мох, следы диких животных, колючие кустарники и птицы, напевающие свою мелодию. Лишь один раз ему удалось увидеть лес другим – полыхающим ярким огнем.

Тогда ему исполнилось девять. В этот же день Араса праздновала Перерождение дракона. Пока император Комей Ку принимал гостей во дворце, верная свита со стражей и вереницей лошадей одаривала деревни, помогая подготовиться к холодной зиме. Люди же взамен молились им, прося передать их просьбы Ару – тому самому дракону, что окружал дворец. Тогда родители первый раз взяли Соно с собой. Отец был одним из ближайших советников императора, его левой рукой, его голосом и совестью. Вторым после придворного сиафа, которого Соно никогда не видел, но папа говорил, что тот был хорошим человеком и верным другом… Пока не предал весь имперский двор. Его имя нельзя было произносить, обсуждать его самого запрещалось. Отчего-то император держал сиафа в тайне, которую хранил от жителей Арасы весь двор.

В тот день Соно спал на коленях матери в трясущейся на кочках карете. Раньше она оставалась вместе с сыном, не бросала его на попечение нянюшек, а праздновала Перерождение дракона вместе с ним. Но в этот раз отец настоял и пригласил в поездку всю семью.

– Правильно ли мы сделали, взяв его с собой? – липкий сон прорезал тихий женский голос.

– Он уже стал взрослым, Кио. Когда-нибудь он займет мое место, и после праздника дракона я наконец смогу привести его во дворец.

– У меня плохое предчувствие, Такеро. Нам надо было остаться. Мы с Соно пошли бы к Шисуно. Тэмишо был бы рад увидеть своего лучшего друга.

Отец взял ее за руку, оставляя холодный след на животе Соно: ее теплая ладонь больше не согревала его.

– Все будет хорошо. Сиаф предсказал хорошую поездку, да и нас окружает стража. Не бойся ни за себя, ни за Соно – я вас защищу.

– Я не верю ему, Такеро. Прошлый сиаф императора уже предал вас, обокрал своего господина и сбежал.

– Да. И мы никогда ему этого не простим. Но сейчас не думай об этом. Мы наконец-то встретим праздник вместе, помолимся Ару и к ночи вернемся домой.

Соно делал вид, что спит, подслушивая родителей, которые, похоже, начали целоваться. Мерзкий звук смутил его, и, не желая даже представлять это, он неестественно зевнул и потянулся.

– Как ты вовремя проснулся, мы почти подъехали к деревне.

– Я так хорошо поспал. – Кивнув, Соно поклонился матери, а она в ответ потрепала его по волосам.

Ее белое от пудры лицо озарила улыбка, а на щеках появились ямочки, в которые Соно сразу же захотелось ткнуть пальцем. Но отец опередил его, нежно погладив маму по щеке. Она была красива: длинные черные волосы, собранные в высокий пучок, украшали кандзаси⁵, а дзюни-хитоэ⁶ цвета ириса, сине-зеленое со сливово-розовой подкладкой, идеально подходило ее тонкому телу и белому лицу.

– Мне тоже сложно оторвать от твоей матери взгляд, Соно.

– Спасибо, Такеро, – сказала мама смущенно.

Отец, поправив очки на переносице, отряхнул свой сокутай⁷. Притянув сына к себе, он обнял свою семью, и Соно уткнулся носом в слои шелка. Он любил своих родителей. Ему казалось, что этим всепоглощающим чувством можно затопить Арасу. Сердце полыхало огнем, громко отдаваясь в ушах. Улыбка вот-вот порвала бы его щеки, но повозка остановилась, и дверь в карету открыл один из стражников.

– Мы прибыли, Такеро-асэй⁸.

Он глубоко поклонился и шагнул в сторону, ожидая, когда они выйдут. Холодный ветер наступающего вечера сразу остудил покрасневшее лицо Соно.

– Не отходи далеко, сын. Держись рядом с матерью и присматривай за ней, пока я буду принимать жителей деревни.

Отец покинул карету и, подав руку маме, помог ей спуститься. Соно нехотя вышел следом. Толпа людей уже ждала их и, окружив повозку, поклонилась советнику императора.

– Приветствуем вас, Такеро Ито-асэй, и благодарим за то, что этот праздник вы встретите вместе с нами, – старик с палочкой, видимо самый старший, заговорил раньше всех.

– Я принимаю ваши приветствие и благодарность, взамен обещаю выслушать молитвы, которые покорно донесу святому Ару и императору Арасы Комей Ку. Это моя супруга, госпожа Кио Ито. – Мама поклонилась всем жителям. – А это мой сын Соно Ито. – Он повторил за мамой, поклонившись так низко, как только мог.

Жители поклонились им в ответ.

– Наши кони загружены подарками от императора, стража отнесет их к вашим домам. А сейчас давайте пройдем в святилище для общего молебна.

Отец, сопровождаемый толпой, ушел в небольшую часовенку. Одни из смотрителей пошли за ними, другие же принялись разгружать мешки и ящики, которые волокли на повозке лошади. Маму сразу окружили женщины. Они восхваляли ее красоту, трогали шелковые пряди волос, гладили ткань одежды и причитали о том, что хотели бы быть хоть немного на нее похожими. Вся деревня пропахла сандалом, и от этого у Соно начинала болеть голова. Запах впитался в одежду, въелся в легкие, и организм пытался избавиться от него, заставляя Соно чихать и кашлять. Эти зажженные палочки виднелись везде. Лучше бы он остался дома и пошел в гости к Тэмишо, с ним было бы гораздо веселее коротать время, воображая, что они императорские шпионы, искатели реликвий или драконьи наездники. Здесь же все дети ушли в храм за его отцом или вовсе разбежались по домам, спеша развязать кули с арасийскими сладостями. Соно же не хотелось ни идти на молебен, ни присоединяться к маме, которая направилась на прогулку с женщинами из деревни. Рассматривая дома и улицу, она медленно удалилась, и силуэт ее слился с огнями, освещающими дорогу. Соно ничего не оставалось, кроме как перехватить один из небольших мешков с подаяниями для людей. Помогая смотрителям, он побежал к одному из домов, двери которого были распахнуты, но внутри все еще хранилось тепло потухшего очага.

– Я Соно Ито, сын Такеро-асэя. Принес вам императорские подарки.

Соно сразу понял, что дома никого нет, но все же решил соблюсти приличия и поздороваться, перед тем как войти. Ему никто не ответил, и, перешагнув сбитый порожек, он зашел в темную комнату. Вещи в ней были разбросаны, а все шкафы открыты – будто кто-то торопился, а то и вовсе сбегал. Мама всегда называла Соно любопытным, и сейчас ему было интересно: куда же делись жители этого дома? Зачем они ушли? Тем более во время праздника.

– Эй, есть кто?

Попытав надежду еще раз, Соно крикнул в пустоту. Тишина.

– Тогда я могу пройти в ваши комнаты?

Он не знал, почему продолжал задавать вопросы, но бурная детская фантазия не на шутку разыгралась. В своем воображении Соно изменился. Стал высоким и сильным искателем в туго затянутой одежде, позволявшей забраться куда угодно. На его поясе висели ножи, которые он мог применить в любую секунду, а впереди ждали монстры – хранители древних реликвий. Они, клыкастые, словно волки, рычали в темных углах. Любопытство пересилило страх, и, пройдя вдоль стены, Соно зашел в комнату. Вероятно, то была детская: на это указывали соломенные игрушки, глиняные куклы и две маленькие заправленные кроватки. Соно представлял, что этот дом был пещерой, в которой когда-то давно жили предки святых.

Стоило Соно услышать рык воображаемых собак, как он перевоплотился в лучшего императорского воина. На его спине висела катана, и, если вдруг чудовища решили бы напасть, он готов был достать оружие из ножен и дать бой. Осматривая полупустую комнату, воин подошел к шкафу. Схватившись за деревянные потертые ручки, он распахнул скрипучие дверцы. Соно думал, что на него выпрыгнет черный волк, сотканный из тьмы, но оттуда лишь вывалились разрисованные бумажки. Странные каракули, какие-то чернильные пятна и несуразные человечки. Соно наклонился и взял один из листов. На нем была изображена маленькая фигурка девочки, состоящая из ручек, ножек и юбки. Девочка держала за руку человечка, подписанного словом «па». Они стояли около воды и, кажется, ловили рыбу.

– Похоже на нас с папой. Он тоже учил меня рыбачить, – с улыбкой на лице прошептал Соно, который вновь стал ребенком, забыв о своем воображаемом обличии. – А это… – Он взял новый рисунок, но уже не такой милый, как первый.

Маленькая девочка держала в руках тарелку. А злая фигура женщины кричала на нее: «Бесполезная девчонка» и «Почему я должна тебя кормить?»

– Бедная малышка… Твоя мама была зла с тобой.

Соно стало интересно, и, сев на колени, он принялся рассматривать остальные рисунки. Он стал свидетелем чужой жизни. Простой, деревенской, не похожей на его. Чудовища в темных углах перестали скалиться, а псы покорно прижали хвосты и, поняв, что останутся сегодня без лакомого ужина, ушли, растворившись во тьме.

Соно, увлеченный картинками, не заметил, как пролетело время и на улицу, будто иней, опустилась ночь. Видимо, люди еще молятся с отцом в святилище и, зачарованные песнопениями, слушают его подготовленную заранее речь. Отец не мог отвлечься от службы, а мама наверняка уже искала сына. Соно не хотел, чтобы она волновалась. Сложив все рисунки в одну стопку, он встал с колен, отряхнув затекшие ноги.

Поклонившись духам, охраняющим этот дом, мальчик поблагодарил их за гостеприимство и извинился, что без спроса нарушил их спокойствие. Они проводили его молчанием и вывели на задний двор. Тут кто-то рубил дрова. На земле лежал топор и бревна, сложенные вдоль стены сарая. Много следов, маленьких и больших, вились кругами, но в итоге уводили в темный лес, который казался бесконечным. Ветки качались от ветра и, переплетаясь листьями друг с другом, шумели. Будто шептали, звали в черную чащу. Монстры вновь появились и, сверкая глазами среди кустов, смотрели прямо на Соно. Но в этот раз они не казались выдумкой. Сейчас мальчик видел яркие огни и чувствовал наступающий страх. Прищурившись, он вгляделся в темноту.

Тогда Соно еще не знал, что эти огни, виднеющиеся в темноте, сожгут деревню и его родителей.

Соно спрятался в небольшом лесу, что рос вдоль берега. Ловко наступая на торчащие корни, ниджай обходил ветки, хруст которых мог выдать его. Огни на берегу стали четче, а голоса смотрителей – громче. Обхватив рукоять катаны, Соно приготовился дать бой. Смотрители были лишними свидетелями, от которых придется избавиться. Соно не терпелось выяснить, что же произошло на пристани, догадки терзали его. Кажется, крышка трюма, скрипнувшая во время их разговора, выдала предателя. С ним Соно тоже придется поквитаться.

Семь огней – столько насчитал Соно на берегу. Ниджай, словно сама тьма, слился с лесом и наблюдал из кустов за смотрителями, ожидая, когда же они попадут в его ловушку. Глупые кролики, которых съест арасийский дракон. Юри была бы против смертей, но чужаки слишком много знают, раз ищут сбежавших с корабля. Он должен убить смотрителей, чтобы спасти Юри и Далию, а может, и отомстить за Эвона. Соно надеялся, что хитрый травник не погиб от того выстрела, а все-таки изловчился и убежал. Скрылся, как трусливый пес, и ускользнул изворотливой лисой.

Наконец смотрители увидели следы на песке, которые Соно специально оставил за собой, и, обрадовавшись такой находке, побежали прямо в лапы к хищному зверю. Ловко взобравшись на дерево, Соно сел на ветку.

– Вы думаете, старик сказал правду? – Один из смотрителей остановился прямо перед лесом. – Ходят слухи, что ее похитили люди Севера или что она… уже давно мертва.

– Главный советник просил не прекращать поиски, – отозвался второй, опасливо оглядывая кусты и деревья.

– Лорд прибыл со Схиалы. Он не мог знать о том, что принцесса пропала. И вообще, о ее пропаже знает только ближний двор и мы, а значит, Паунд соврать не мог. Я ему верю. – Смотритель толкнул одного из товарищей в спину. – Вы просто представьте, как нас вознаградит королевский двор, если мы приведем принцессу. А сверху накинет еще мешок юн за сестру нового правителя.

– А про сына Олафура Скаля? Это правда?

– А в это я уже не верю. Он вроде и не пропадал. Никаких поисков и разыскных листов не было.

– Что встали, болваны?! – Наконец главный смотритель, который вглядывался в воду, ища в ней беглецов, вернулся к своему отряду. – Быстро пошли в лес!

Те замялись и стали коситься друг на друга в ожидании, кто первый шагнет в густую черную чащу.

«Трусы», – подумал Соно.

– Не злите меня! Или хотите каждую ночь драить вонючие полы в темнице? – пригрозил главный.

Смотрители переглянулись и неуверенно шагнули в лес. Медленно обходя кусты и треща ветками, они не давали Соно потерять их. Они разошлись в разные стороны – облегчили ему работу. Охота началась. Бесшумно спрыгнув с дерева на главного смотрителя, ниджай свернул ему шею. И, нападая на оставшихся смотрителей со спины, он быстро и бесшумно убил каждого из них. Так огоньки, мелькавшие среди стволов деревьев, потухли.

Соно спрятал трупы среди колючих кустов. Дикие животные и птицы с удовольствием полакомятся их плотью. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться с предателем, который ждет на корабле.

Холодный морской воздух бил в лицо. Ниджай бежал так быстро, как только мог. Плохое предчувствие не отпускало его, и Соно надеялся, что оно не связано с Юри, которую он отпустил с принцессой. Ведь если с Юри что-то случится, он себя не простит. Не в этот раз. Главное – найти травника и как можно скорее отправиться к статуе. Подбегая к пристани, Соно убедился, что на ней никого нет. На мосту в одиночестве стояли бочки, свет от фонарей не мельтешил на палубах, а вход в порт не охраняла дворцовая стража. Вероятно, все смотрители побежали на их поиски, и корабли, стоявшие в очереди, кажется, так и останутся тут до утра.

Забравшись по прогнившим от воды деревяшкам мостовой, ниджай побежал к кораблю. Их небольшой – а по сравнению с судном, на котором они с Юри плыли из клана, крохотный – корабль готовился к отплытию. Трап уже подняли, капитан громко раздавал приказы, и матросы, бегающие по палубе, подчиняясь им, натягивали паруса и вязали узлы. Облокотившийся на фальшборт Берк увидел ниджая на причале и стал громко звать его:

– Помоги! Мой брат… – он истерично плакал. – Помоги! Ресей!

– Берк, неси бинты! Быстро! – Лорд Паунд вскочил с колен.

Он был весь в крови. Его некогда идеально белая рубаха испачкалась, и вышитые на ней золотыми нитями узоры стали багровыми. Соно осмотрел палубу и бегающих по ней моряков. Они были напуганы и, озираясь на раненого Ресея, со страхом оглядывали смотрителя у мачты. Тот обмяк, завалившись на нее. Его густые волосы залила кровь, вытекающая из раны на голове, а закрытые глаза с бледной кожей объяснили причину тревоги всей команды. Соно понял, что смотритель мертв.

– Проваливай отсюда! – крикнул лорд, обращаясь к Соно. – Это все из-за вас! Незримый вас ослепи! – Если бы у него под рукой оказалось ружье, он бы точно выстрелил. – Зачем ты полез защищать этого болвана? Зачем кинулся на ружье? – Паунд начал кричать на сына.

– Отец! – Голова Ресея, лежащего на полу, показалась из-за фальшборта, и взглядом он нашел Соно, которого пытался прогнать отец.

– Лежи, не двигайся. – Паунд не смог сдержать слез, увидев, как его сын мучился от боли.

Корабль медленно отошел от причала, и Соно начал хуже разбирать голоса. Что Паунд бормотал себе под нос, он так и не понял, но признание Ресея все-таки разобрал.

– Это все мой отец! Это он вас выдал! А Берк… он… убил смотрителя. Брат… защищал меня.

– Знаю, – сжав зубы, тихо ответил Соно.

Ярости в его теле было предостаточно, запал остался даже после убийства семи смотрителей. Сейчас он был готов поквитаться с еще одной крысой, вот только на корабль попасть уже не мог. А жаль. Катана так и просила крови предателя.

– Отец бояться. Опасно оставаться нам! – неразборчиво кричал Берк. – Мы плыть в дом дракона. Араса.

– Замолчи и иди в трюм! Не высовывайся оттуда! – Паунд обратился к матросам: – Быстрее! Пока смотрители не вернулись, уплываем отсюда! Плачу каждому по три мешка золотых!

Ресей, держась за кровоточащую рану в груди и опираясь на отца, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Где травник? – Соно уже не надеялся получить ответа.

– Эвон… – Ресею было тяжело говорить, изо рта хлынула кровь. – Эвон убежал.

Травник жив. Ниджай облегченно выдохнул, но, поняв, что ему придется искать этого вульгарного лекаря по всему Эвероку, вновь напрягся. Развернувшись, ниджай осмотрел улицу, прикидывая, куда мог побежать Эвон, но Ресей вновь окликнул его:

– Соно!

Ниджай, не поворачиваясь полностью, лишь бросил взгляд в его сторону.

– Передай… Передай Эво… ну, что я… его… най…ду!.. – Кажется, последние слова ветер унес к волнам, шумно разбивающимся о корабль.

А может, Ресей так и не смог договорить. Закрыв глаза, он упал на отца, который, подхватив его, горько закричал. И если бы Соно верил в святых, то помолился бы сейчас за Ресея, пожелав ему светлого пути в ином мире, но, кажется, олхи уже давно от всех них отвернулись. Громкий звук ударившегося о деревянный мост трапа вытянул Соно из мыслей. Прибыл новый корабль, и матросы уже принялись выгружать бочки. Мужчина в черном плаще и капюшоне наблюдал за их работой, спустившись на причал. Соно сразу почувствовал угрозу, исходящую от него. Знакомое чувство тревоги зацарапало сердце, знакомый запах смерти ударил в нос. Ниджай попытался всмотреться в этого человека, но матросы закрыли его бочками, которые оставляли прямо перед ним. Ну и Незримый его ослепи. Надо найти травника как можно скорее.

Расправив плечи и выпрямив спину, Соно вновь посмотрел на перекресток. По главной улице, освещаемой фонарями, медленно шли люди. Вдоль задних дворов низких домиков тянулась узкая темная улочка. А небольшая дорожка вела к пабу, который светился яркими огнями и оповещал всю округу о шумном застолье. Соно огорченно вздохнул. Травник слишком предсказуем. И, шагнув в сторону паба, ниджай вновь слился с тенью домов.

Догадки Соно подтвердились. Лекарь уже сидел на лавочке перед пабом, рядом с напившимся до беспамятства мужчиной. Тот закинул руку на Эвона и громко рассказывал свою историю. Разобрать слова было трудно, но травник с увлечением слушал пьяницу, улыбаясь во все зубы. Соно разозлила его беспечность.

– Эй!

Двое обернулись на окрик. Пьяница обрадовался новому слушателю, а Эвон засиял еще ярче. Соно хотелось схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть. Как можно быть таким ветреным и безответственным?

– Не боишься попасться смотрителям, травник?

– Раз теперь ты нашел меня, то нет. Думаю, ты ловко обращаешься со своей острой палкой, – шутил Эвон, будто специально дразня Соно.

– Мальч… ик… Мальчики, только давайте без драк. Я сегодня не в той форме, чтобы разнимать вас.

Эвон похлопал пьяного мужчину по спине, негромко посмеявшись.

– Мы уходим.

Соно хотелось прийти к статуе как можно скорее. Он волновался за Юри и боялся, что если они придут хоть на секунду позже, то не найдут ее на месте. Будь его воля, ниджай бы бросил лекаря с пьяницей, которого явно заинтересовал их разговор, но без него они не попадут на Север. Вот же угораздило связаться с двумя капризными королевскими особами.

– А где Ресей? Они нас догонят? Я сбежал с корабля и не успел поговорить с ними, – нагнав Соно, спросил травник, а затем, развернувшись, попрощался с пьяницей, который вновь затянул бессвязную песню.

– Они уплыли в Арасу.

– Что? – Эвон остановился, но, поняв, что ниджай не будет его ждать, вновь поравнялся с ним. – Как уплыли?

– Предателям не место рядом с нами.

– Но Ресей не виноват! Это все его отец.

Слушать громкий голос Эвона и искать смотрителей было сложно. Соно никак не мог сконцентрироваться, ругая себя за это. Он пытался ускориться и скрыться где-то в тени деревьев, которые росли вдоль улицы.

– Соно, объясни мне! – не унимался травник.

Эвон схватил его за плечо и развернул к себе. Ладонь Соно сразу коснулась рукояти катаны, и, испугавшись этого, травник попятился.

– Паунд трус. И если его сын не осмелился сойти с трапа вместе с тобой, то и он тоже. Ресей… – Соно замолчал, решив, что не будет говорить Эвону о смерти друга. Он оставит это на потом. Сейчас нельзя отвлекаться.

– Ресей?.. – Травник ждал продолжения.

– Ресей сказал, что найдет тебя.

Эвон поник и замолчал. Соно не мог понять, расстроен он или рад. Да и плевать. Сейчас главное – найти Юриэль и принцессу.

– Я не буду за тобой бегать! Остановись!

Ниджай услышал знакомый голос. Сердце начало отбивать бешеный ритм о ребра, а ноги, не слушаясь его, сами сорвались с места, устремившись вслед за той, кто своим криком оглушил улицу.