Читать книгу: «Предел прочности»

Глава

«Наши входные двери впритирку,

окна с видом на окна, и так у каждого.

Одни и те же на одежде бирки.

Одна и та же внимания жажда.»

— Грот, «Братья по умолчанию»

Глава 1. Старт

Солнце стояло в зените, от раскалённого асфальта парковки поднималось марево. Пахло разогретой хвоей, пылью и новой синтетикой — рюкзаки громоздились на обочине, яркие, как конфетные фантики. Автобус, который притащил их сюда из города, уже скрылся за поворотом, оставив после себя сизый выхлоп и чувство предвкушения чего-то невероятного.

В описании тура, которое Артём скинул в общий чат, было написано: «Вас ждёт путешествие в край нетронутой природы, где время течёт иначе, а каждый рассвет меняет вас навсегда. Дыхание гор, вкус настоящей свободы и огни костров под звёздным небом — это не просто поход. Это встреча с собой. Оставьте город, оставьте суету. Здесь вы узнаете, кто вы есть на самом деле».

Артём стоял в центре этой суеты, как дирижёр перед оркестром. Он поправил шнурок на левом ботинке, слегка поморщился — показалось, давит — но тут же улыбнулся и выпрямился. На нём была идеальная жёлтая мембранная куртка — слишком чистая для похода, слишком яркая для леса. Но именно для этого он её и покупал: в кадре будет смотреться отлично.

— Ребята, внимание! — он сказал легко, с той самой улыбкой, которая у многих вызывала доверие. — Минуту — и снимем общий кадр. Потом уже будем не такие красивые.

Он вытянул руку с телефоном, поймал удачный угол, где в кадр попали и горы, и улыбающаяся группа. Марго тут же оказалась рядом, поправила волосы, встала в пол-оборота, чтобы солнце падало на лицо. Она была бариста из хорошей кофейни, в её ушах всё ещё играл вчерашний плейлист — какой-то грустный инди-рок про любовь и одиночество. Ей хотелось, чтобы в кадр попал не только Артём, но и всё это величие на заднем плане. И чтобы все увидели, какая она счастливая.

— Всем улыбнуться! — попросил Артём, нажимая на спуск.

Вадим и Лина послушно замерли. Вадим — в новых, не разношенных ботинках и трекинговых штанах, которые он выбирал по гайду из интернета. Лина — с чуть уставшим лицом, потому что собирала рюкзаки всю ночь, пока муж спал. Она не хотела в этот поход. Но семейный психолог сказал, что это будет полезно для отношений, и она, сжав зубы, согласилась на эту авантюру.

Кадр готов. Артём опустил телефон, посмотрел на получившийся кадр и улыбнулся уже по-настоящему.

— Так, народ, — Палыч шагнул в центр, и его негромкий голос перекрыл суету. — Через десять минут выходим. Короткие привалы каждые 40 минут, там перекусим, отдышимся. Остановка на обед через три часа.

Он обвёл группу взглядом — цепким, без улыбки.

— Знакомьтесь прямо на ходу. Времени на раскачку нет. Идём плотно, не растягиваться. Отстал — кричи. Увидел, что кто-то отстал — скажи мне. Воду пить на подъёмах по глотку, не заливать в себя литрами. Ноги беречь. Новые ботинки — первая мозоль к концу дня, так что клейте пластырь заранее, не дожидаясь, пока натрёте.

Вадим невольно посмотрел на свои идеальные, ещё не разношенные ботинки.

— На перевалах — ни шагу без команды. Идём строго днём. Ночевок на перевалах не будет, успеваем до темноты спуститься в низину.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда последнее, — Палыч достал из кармана несколько ярких бандан с логотипом тура и сунул их в руки Артёму. — Раздай. Это не только для красоты — от солнца, шею прикрывать.

А дальше — уже лично Артёму, почти шёпотом, чтобы слышал только он:

— Ну и давай, начинай гонорар отрабатывать. Команда должна чувствовать эйфорию путешествия всю дорогу. Ты ж у нас лицо компании.

Артём принял банданы с лёгкой, чуть заметной усмешкой — дескать, без меня бы вы тут завяли. И уже через секунду его голос зазвучал снова, громко и бодро:

— Так, народ, кто без банданы — подходи! Яркие цвета, хорошее настроение и защита от ультрафиолета в одном флаконе. Марго, держи, тебе особенно пойдёт!

Марго взяла бандану, смущённо улыбнулась, тут же повязала на шею. Вадим с Линой подошли следом, послушно, как дети в очереди за мороженым. Яна осталась на месте, докуривала, глядя в сторону — ей бандана была не нужна, она и так знала, кто она и зачем здесь, а для защиты шеи у неё была своя косынка.

Палыч отошёл к краю стоянки, закинул рюкзак на плечо, бросил коротко:

— Выходим через десять минут.

Он на секунду задержался у кучи с общим снаряжением, расстегнул гермомешок и достал из него оранжевый цилиндр — ракетницу. Проверил взвод, сунул обратно, плотно затянул клапан.

— Сигналка здесь, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — В гермомешке, с едой. Чтоб не намокла. Если что — я знаю, где она.

Артём мельком глянул на мешок и отвернулся к группе.

— А кофе на привале? — тихо спросила Марго Артёма, поправляя лямку.

— Без кофе нельзя, — Артём подмигнул. — Я ж обещал.

В стороне от всех, у старой обшарпанной остановки с облезшей зелёной краской, стоял Игорь. Он не снимал на телефон, не позировал и не улыбался на камеру. Он просто затягивал лямки своего рюкзака — старого, не брендового, с застарелыми пятнами от масла на тканевых вставках. В его руках было что-то неуклюжее, тяжёлое. Не для красоты. Для дела.

Сестра всучила ему билет в этот тур три дня назад. Сказала: «Игорь, ну съезди, хоть раз в жизни отвлекись от гаража, посмотри на горы». Она купила путёвку для себя, но заболела, а деньги терять не хотелось. Игорь молча взял билет — спорить с сестрой было бесполезно.

Рядом с остановкой, привалившись к ржавому столбу, стояла Яна. Она курила — быстро, жадно, как будто это была последняя сигарета в её жизни. Лина уже два раза окликнула её: «Ян, иди к нам!», но та лишь отмахнулась. Она приехала сюда не за «единением с природой» и не за бодрыми речами Артёма. Она приехала, потому что дом стал невыносимым после разрыва с тем, кто три года «кормил её завтраками», а потом просто исчез. Ей нужно было другое небо. И, чёрт возьми, она его получит!

Палыч — невысокий, коренастый, с лицом, которое видело все виды погоды — молча перебирал рюкзаки с общим грузом. Необходимо было распределить его так, чтобы у каждого был свой запас «на всякий случай», но, и чтобы вес ложился по силам. Он покосился на Артёма, который в сотый раз переснимал банданы, и тихо вздохнул.

— Народ, подходи за «общаком», — сказал Палыч, улыбнувшись краем губ. — Сейчас каждому подкину в рюкзак по паре килограмм.

Рюкзак Игоря глухо лёг на землю. Он подошёл к куче общего снаряжения, молча взял из рук Палыча несколько банок тушенки, топор, газовый баллон и начал утрамбовывать их в свой рюкзак. Без лишних слов.

Артём, заметив это, крикнул:

— Игорь, друг, давай я возьму горелку, ты столько не утащишь.

Игорь даже не поднял головы:

— Некогда уже перекладывать. Выходить пора.

Артём пожал плечами, достал свой лёгкий рюкзак и демонстративно закинул его на плечо. Марго посмотрела на Игоря с лёгким недоумением — ну что за человек, только настроение портит. Вадим поправил колонку на лямке, из которой уже доносились тихие биты, и зачем-то повторил:

— Да, выходить пора.

Палыч, ни на кого не глядя, поднял руку и махнул в сторону тропы:

— Группа — за мной. Не растягиваться.

Игорь закинул рюкзак на плечо, поправил лямки и пошёл следом. Не оглядываясь.

Внутри было пусто и спокойно, как в цеху перед большой работой.

И тропа приняла их. Солнце стояло высоко, обещая долгий, тёплый день.

Глава 2. Первый сбой

«Моя крепость со временем станет прочной, как камень»

— 25/17, «Моя крепость»

Ровно через сорок минут после старта Палыч поднял руку, не оборачиваясь. Группа остановилась сама собой — ноги уже гудели, лямки впились в плечи, а обещанный «лёгкий перегон» почему-то всё шёл в гору.

— Малый привал, — коротко бросил Палыч. — Десять минут. Воду попить, перекусить. В туалет — вон за те камни.

Рюкзаки попадали на землю с глухими ударами. Вадим тут же сел прямо в траву, отстегнул колонку, и тишина утра взорвалась битами. Из динамика попёрло что-то танцевальное, ритмичное, совсем не подходящее к хвойным вершинам и тяжёлому дыханию.

Лина, не глядя на мужа, отошла к камню и села спиной к группе, закрыв глаза. Яна, заметив это, перевела взгляд на Вадима — тот довольно откинулся на рюкзак, подставил лицо солнцу и даже не посмотрел в сторону жены. Яна сжала губы, но промолчала. Пока.

Артём присел рядом с Марго на корточки, пока она пила воду из фляги.

— Терпишь?

— Терплю, — она улыбнулась, вытирая губы.

— На обеде будет тебе кофе. Честное слово джентльмена.

— А ты прям джентльмен?

— А ты сомневаешься?

Он легко поднялся и побежал помогать Палычу с рюкзаками. Марго осталась сидеть, проводила его взглядом.

Вадим, достав из рюкзака бутерброды, которые Лина собирала вчера до полуночи, с трудом стянул левый ботинок.

— Чёрт, — пробормотал он, растирая пятку. — Продавщица в магазине сказала — «это модель с анатомической колодкой, разносятся за день». Разносились, блин.

Он покосился на жену — Лина сидела к нему спиной, не оборачиваясь. Вадим пожал плечами, надкусил бутерброд, прожевал и снова посмотрел на ногу.

— И нафига я послушал того блогера с Ютуба, — буркнул он уже вполголоса, но достаточно громко, чтобы Яна, стоящая в двух метрах, услышала и скривилась.

Палыч обходил группу, проверяя, кто как перекусывает, кто пьёт, кто уже разулся и растирает ноги. Игорь с рюкзаком не расставался — отошёл чуть в сторону, присел на корточки, молча достал флягу с водой, сделал несколько глотков.

Вадим посмотрел на свою пятку, потом поднял голову к Палычу:

— Палыч, может, мазь есть какая-нибудь? А то я чувствую — натрёт до волдырей, потом идти не смогу.

Палыч остановился, глянул на ногу Вадима, на его совершенно новые, ещё не мятые ботинки.

— Ты их вообще разношивал до похода?

— Ну… пару раз надевал дома. Они же удобные, — неуверенно сказал Вадим.

— Дома и в лесу — разные вещи, — Палыч достал из кармана маленький тюбик с цинковой мазью. — Намажь сейчас, сверху — пластырь. Через два часа повторно. И чтобы никакой мази в аптечке у меня больше не просил. Это на экстренный случай, а не для нежных ног.

Вадим взял тюбик, обиженно поджал губы, но промолчал. Лина, сидевшая спиной, вздохнула, но не обернулась.

Палыч взглянул на часы:

— Всё, собираемся. Сейчас ещё два перехода по 45 минут, потом большой привал, там и пообедаем.

Вадим, намазав ногу и заклеив пластырем, с кряхтением напялил ботинок обратно, затянул шнурки — слишком туго, как показалось, — но перешнуровывать было лень. Он поднялся, и первый шаг у него вышел неуклюжим, с лёгкой хромцой. Лина мельком глянула на него, но промолчала.

Яна уже стояла с зажжённой сигаретой, опершись спиной о сосну. Она смотрела на Вадима долгим взглядом — не злым, скорее, изучающим. Потом перевела глаза на сестру и покачала головой, едва заметно. Лина увидела, отвела взгляд.

Лина подошла к Яне, когда та тушила окурок о камень.

— Нормально всё, — сказала она сестре тихо, почти шёпотом. — Я сама выбрала это. Психолог сказал — совместный поход укрепляет.

— Психолог — идиот, — тихо ответила Яна, убирая окурок в гермомешок. — Так что теперь — мне терпеть его музыку?

— Ян, не начинай, — Лина положила руку на плечо сестре. — Пожалуйста.

Яна вздохнула, но больше ничего не сказала. Взяла свой рюкзак и отошла к тропе первой.

Рюкзаки снова заскрипели лямками. Вадим вздохнул, поправил лямки, которые с утра уже впились в плечи.

— Спина болит, — буркнул он негромко, но никто не ответил.

Через час, на втором привале — коротком, десятиминутном — Вадим опять включил колонку. На этот раз тише, но достаточно, чтобы ритм пульсировал в сыром воздухе.

— Вадим, убери, — устало попросила Лина. Она сидела на камне, обхватив колени, и выглядела так, будто не спала неделю.

— Ну тихо же, — удивился он. — Я специально громкость прикрутил. Чтобы не мешать.

Палыч, услышав разговор, подошёл и сказал негромко, но твёрдо:

— Вадим, выключи. Мозги кипят от твоей музыки. И не только у меня.

Вадим пожал плечами, обиженно ткнул кнопку. Тишина заполнила поляну — резкая, непривычная после битов. Стало слышно ветер в вершинах, редкий птичий крик, и как где-то далеко шумит ручей.

И тут Яна, которая до этого молча сидела на корточках, развязывая шнурки, подняла голову.

— А ты вообще слышишь себя? — спросила она негромко. Спокойно. Но в этом спокойствии было что-то липкое, опасное.

Вадим замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Музыка, — Яна выпрямилась. — Ты считаешь, что если сделать тише — то это уже «не мешать». Это как дома: ты убавляешь звук на телевизоре, когда Лина готовит, и думаешь, что помогаешь. Она тебе рюкзак собирает до двух ночи — а ты хвалишься, что «сам купил ботинки по гайду из интернета». Ты спину натёр? — А кто, по-твоему, рюкзаки собирал до двух ночи, пока ты выбирал очередную ненужную хрень в интернете? Я смотрела, как она по всему дому суетится, а ты в телефоне сидишь и даже не спросил, нужна ли помощь.