Читать книгу: «Страж Мёртвых», страница 3

– Ты точно с ними незнаком? – проворчал Кидд, глядя на Крокера.

– Нет. Но они меня знают. И пытались убить.

– Что за фигня?! Крокер, Кидд, гляньте сюда, – проговорил Виллис, что ползал на коленях и собирал пули, выпущенные из пистолета-пулемёта неудавшихся убийц. – Ты смотри что тут.

Крокер, Кидд и Элдридж подошли к Вильямсу и заглянули в его блюдо, куда он скидывал пули. И сами удивились.

– Чтоб меня. Это же серебро, – Крокер поднял одну из пуль и повертел её в пальцах. – Они меня что, за оборотня приняли?

– Тут не все пули из серебра. Вообще часть – простые пули из свинца. Но есть и серебряные, – прогудел Виллис. – Я бы так вам сказал, что там на каждые пять простых патронов приходился один с серебряной пулей.

– Не, ну это уже чушь какая-то. Я им что – упырь какой?

– Упырь? – удивился Кидд.

– Ну… я на Великой Войне общался кое с кем… В общем с русскими и сербами. В Европе есть верование, что оборотня или живого мертвеца – упыря, можно убить серебряным оружием.

– А не осиновым колом?

– Осиновый кол вбивают в труп в могиле, чтобы он встать не мог. А так – серебром пуляют.

– Что за чушь?!

– Чушь не чушь, Кидд, но эти ребята, похоже, в неё верили и считали, что меня можно завалить только серебром. И знаешь, если такая пуля попала бы в меня или Элдриджа, то мы бы смело могли себя записывать в покойники.

Виллис приподнял пинцетом одну пулю и долго всматривался в неё. Затем повернулся к оружию неудавшихся убийц, сложенных кучкой на старом одеяле и, выудив из него пистолет-пулемет, осмотрел его.

– Если это не новое оружие, то можешь обозвать меня дурнем и звать так, до скончания времён. Смотри, ствол чистый, грязи нет. Приклад не поцарапан, – Виллис почесал в затылке. Ничего не понимаю! А пули, чтоб ты знал – самодел. Словно они серебро на домашнем тигле расплавили и отлили пули.

– Дома такую температуру не создать, – проговорил Элдридж. – Это только в ювелирных салонах или на сталеплавильных предприятиях.

– Или на кузне… – Крокер повертел патрон в пальцах. – Вот его до ума доводили. Шлифовали. И, похоже, простым кузнечным напильником. Видишь, сбоку заметны следы шлифовки? Эта пуля была отлита вручную, но при отливке часть металла попала в воздухоотводы и получился брак – его убирали напильником, уже после отливки. Вообще-то не могу понять, что тут творится? Это ж бред какой-то. Они что реально думали, что я живой мертвец или оборотень?

– Ну чисто теоретически тебя, после того ранения, что ты на фронте получил, можно к живым мертвецам отнести

– Хочешь дурное предположение, Всевидящий? – поинтересовался Элдридж. – Мне кажется, мы имеем дело, с какими то наёмниками. И, похоже, что они в этом странноприимном доме выпытывали у вашего батюшки, или кто он тут, какую-то информацию важную. И скорее всего касающуюся тебя. В церкви они по тебе, почему-то палить побоялись.

– Скорее всего, им просто было нечем стрелять, – Крокер указал на «Томпсоны». – Сильно сомневаюсь, что они с ними бы попёрлись в странноприимный дом. Да и я сразу бы их заметил и тогда бы нас пристрелить было труднее – они и врасплох-то нас застав не сумели ничего сделать… Кстати. Хорошо стреляешь.

– Да… Мой батя, чтоб его, был солдатом во время Гражданской Войны. А после Гражданской Войны подался в «ганфайтеры», и в какой-то заварухе его жутко ранило. Так, что он стал простым пекарем. С моей мамой познакомился поздновато, и меня родили уже в старости. Однако папаня решил, что меня стоит воспитать «настоящим янки» и всё детство гонял и муштровал. Такие дела.

– Ну что скажешь. Хорошо, что он тебя так воспитал.

Крокер прикрыл глаза и «осмотрел» толпу, отметив, что почти все люди излучают, спокойный жёлтый свет миролюбия. Однако от Уолдорса, что шагал к ним, расталкивая людей, исходило сияние дикой, с трудом сдерживаемой ярости.

– Старший капитан! – рявкнул он на Кидда. – Я требую у вас арестовать этого урода и немедленно посадить его в камеру, пока он тут полгорода не перестрелял!

– Эй! Потише, святой отец. С чего я тут буду Всевидящего закатывать на нары? – Кидд выудил грязноватый платок и вытер им лысину. – Совсем спятили. Его, значит, тут убивать буду, а он и не отбивайся? Ты извини, но так дело не пойдёт. Мне Крокер так то, живым нужен.

– Послушайте, старший капитан, неужели вам не видно, что всё это по вине вашего подчинённого? Он сумасшедший колдун! Его надо нейтрализовать и остановить.

– И не подумаю, – проворчал Кидд. – Да и ты подумай сам, святой отец – в прошлом году кто тебе помог от злых наветов избавиться? А? Крокер тех воров сумел взять за шиворот, а не я. Крокер спас тебя. Так поимей хоть чуть-чуть благодарности.

– Благодарности? От кого? От какого-то человека, с демоническими способностями? Да даже если бог его выбрал что бы его руками спасти меня, то это не значит, что я должен перед ним пресмыкаться!

– Никто не просит тебя пресмыкаться, – прорычал Кидд, и ткнул Уолдорса в грудь. – Имей немного благодарности. А теперь давай, расскажи, кто эти типы и что они у тебя делали.

Крокер улыбнулся, посмотрев на Уолдорса, безо всякого своего «всевиденья» – всё равно люди не могли увидеть, когда он смотрит обычными глазами, а когда – не совсем простыми

– Я видел их впервые. Они пришли ко мне в странноприимный дом, с пожеланием пообедать и узнать, нельзя ли тут переночевать, – Уолдорс смерил Крокера взглядом, полным ярости и ненависти. – И они были совершенно нормальные люди – ты, грязный убийца!

– И лгуны, – проворчал Крокер. – У них в кошельках было достаточно денег, чтобы купить весь ресторан «Лэнгфорд» на улице Персефоны. Однако ты не врёшь. Я – вижу.

– Много ты видишь… – Уолдорс с трудом сдерживал ярость. – Всё! Разговор закончен.

– Эй! – Кидд начал было поднимать руку, чтобы остановить Уолдорса, но Крокер схватил капитана за руку.

– Не трясись, кэп. Для меня понятно, что он что-то скрывает. Однако он не лжёт. Он не знает, кто это.

– Больно ты спокоен, Всевидящий. В тебе тут попытались дыр навертеть, а ты даже ухом не ведёшь.

– Так тебе-то, откуда знать? Я, может, полные подштанники навалил. Вот и хожу так спокойно…

Элдридж сильно закашлялся и постучал себя по груди ладонью. Затем вытер вспотевший лоб и повернулся к Крокеру.

– Ну что, попробуем потрясти местное население и узнать, что тут за чушь творилась?

– Здешний народ тебе ничего не скажет. Вон. Смотри. Видишь там, меж двумя домами. Стоит тип в костюмчике?

Элдридж посмотрел через плечо и увидел рослого мужика, облачённого в довольно дорогой костюмчик в полосочку.

Мужчина стоял в тени, меж двумя домами и покручивал в руках длинный мундштук с сигаретой.

– Это сутенёр из тех, что служат Цвергу. В его присутствии никто со мной говорить не будет. Цверга боятся.

– Угу, сейчас разберёмся, – проворчал Элдридж, засучивая рукава.

– Эй, ты, куда это собрался?

– Да счас схожу и ему рыло начищу. Я быстро.

– Эй! – Киддс схватил Элдриджа за рукав, – не так быстро. Не строй из себя бизона. Не надо нарываться на всякие неприятности.

– Если их бояться, то на кой мы тут нужны?

Элдридж пошёл к сутенёру с самым что ни на есть агрессивным видом. Крокер откинул полу плаща, и, очень демонстративно, вогнал в пистолет новую обойму с патронами.

Сутенёра он знал – это был мелкий шулер, по прозвищу Каджун. Он был из начинающих шулеров – и очень хороших, пока не напился до «зелёных чертей» и не подрался с не вовремя подвернувшимся автомобилем. По итогам драки – автомобиль одержал убедительную победу, переломав пальцы шулеру. Переломы оказались очень значительные, и руки Каджуна так и не восстановились после этого.

Да и автомобиль, с которым он подрался, принадлежал аж самому Цвергу, который как раз закатывал в гости к своему знакомому в карточном доме, где на Каджуна накинулась «белая горячка»

К счастью для горемыки, Цверг отнёсся к драке с его автомобилем очень положительно, и знатно посмеялся над таким поединком, поскольку всё происходило прямо на его глазах. После чего велел как следует полечить Каджуна (в самом что ни есть хорошем смысле – отправил к своему врачу – «изгнать «белку» и полечить пальцы) и поставил «пасти девок.

– Привет, фараон. Что тебе нужно? – поинтересовался Каджун, когда Элдридж подошёл к нему с самым что ни на есть грозным видом.

– Видал что творится? Мне пытались навертеть в организме кучу дырок, дабы была несовместимость с жизнью. Не знаешь ничего, что с этим связано?

«Сфера» Каджуна резко поменяла свой цвет с спокойно-напряжённого на ОЧЕНЬ напряжённый. При этом Каджун стрельнул глазами в сторону Крокера, но от попытки удрать воздержался.

– Слушайте. Сэр… – слово «сэр» было сказано с хорошо различимой издевкой. – Моё дело не за всякими дураками с пушками следить, а сигаретками торговать. Кстати…

– Не курю. Курение вредит здоровью. Может тебе показать как? – Элдридж усмехнулся и потёр костяшки пальцев.

Из подворотни, у которой стоял Каджун, плавно вышло несколько крепких парней, с не очень-то обременёнными интеллектом и ангельской добротой лицами, что, осуждающе, уставились на Элдриджа. Причём один, так же осуждающе, принялся чесать костяшки пальцев покрытые мрачными мозолями. Впрочем, в «бутыль» пока не лезли, поскольку уже видимо были в курсе, чем кончаются попытки «накинуть рога» на Крокера и его помощника.

– Ты ведь знал тех, кто меня и Крокера убить хотел. Я тоже это хочу знать. Не скажешь – пожалеешь.

Если бы Крокер не «видел» сферу Элдриджа, то ни на секунду бы не засомневался в том, что тот говорит правду. Однако Элдридж говорил очень умело играя, разыгрывая холодную ярость человека, которому, в общем, то нечего терять, он, тем не менее, держал себя в руках.

Правда, говорить с полицией в присутствии своих держиморд Каджуну тоже не хотелось…

– Уважаемый Всеглаз, я могу вам чем то помочь?

Крокер повернулся и несколько секунд рассматривал старого, сгорбленного китайца, лысого как бильярдный шар, с длинной бородкой и клюкой из какой-то ветки. Одет, сей китаец был в балахон, состоящий из сплошных заплат, а на его ногах были простые соломенные сандалии.

– Привет, Угорь. Ты здесь, какими судьбами?

– Так уж получилось, что я, недостойный, случайно услышал о ваших неприятностях и спешно, теряя тапки и шляпу, прибыл сюда, дабы удостовериться, что с вами, уважаемый, всё в порядке, – Угорь отвесил низкий поклон и посмотрел на «горилл» Каджуна. – Ребятушки, шли бы вы… чайку попить? Дайте нам поболтать о делах скучных и вам неинтересных.

«Горилл» словно ветром сдуло, а Каджун, явно мечтавший «сдуться» с ними за компанию, остался один, перед Элдриджем и Крокером.

– Не наши это были, вот хоть чем тебе поклянусь, – проговорил Угорь, складывая руки на тросточке и глядя на Крокера умильным, спокойным взглядом доброго дедушки. – Типы эти появились тут три недели назад. Вели себя тихо, никуда не лезли. Один из них, правда, в карты проигрался, но денежки изволил отдать без убеждений. В общем, если ты мне позволишь так подумать, эти трое тут кого то ждали. И я тебя уверяю, что мы тут не причём.

– Эти типы крутились вокруг этого дома, – проворчал Каджун. – Ходили туда, смотрели. Один раз с какой-то девкой приезжали. Такой молодой, кудрявой. Рыжей, кстати. Походили тут и ушли. Наркоту или выпивку ни у кого не покупали.

Крокер кивнул – Угорь и Каджун не врали. Совсем. Уж в этом-то он мог поклясться.

Однако так и оставалось непонятным, для чего было совершенно нападение на него.

…Элдридж прислонился к грязной стене дома, и втер лицо рукавом пиджака.

– Что-то меня знобит, – проворчал он. – Не привык к тому, что в меня стреляют. Это батяня мой был тем ещё головорезом. Он бы сдюжил под пулями. А я что-то совсем расклеился.

– Какие твои годы, – Крокер провёл по руке пальцами. – Кстати, ты познакомился с самим Угрём. Это правая рука самого Цверга. Очень опасный тип. Поменьше с ним лайся.

– Ага, не вопрос. О, смотри, кто прибыл в гости…

По улице, распугивая прохожих, промчался громадный автомобиль, с длинным капотом, украшенным золотой гравировкой. Мощное колесо со спортивной покрышкой, тихо и бесшумно раздавило валяющуюся на дороге куклу. Затем бесшумно раскрылись двери, и на улицу выбрался судья Аберкхит.

Один из Отцов Сент-Шилдса, судья Аберкхит, был широкоплечим мужчиной, седыми волосами, уложенными в дорогую, сверкающую от лака и бриллиантина, причёску. Его дорогой костюм из шерсти, и обувь их шагреневой кожи были сшиты на заказ и со стороны выглядели скорее частью тела судьи. Сам Судья ничуть не напоминал судей из газет и книжек – он был плечистый, мускулистый и поддерживал в себе спортивную форму постоянными тренировками.

Несмотря на это, его лицо выглядело несколько необычно – большие, чуть-чуть выпуклые глаза, и длинные губы, делали его похожим на не до конца, превратившегося в человека Принца-Лягушку.

За Аберкхитом на свет Божий, щурясь ёжась, выбрался его помощник и секретарь – Шон Пасюк, низенький, серенький мужчина, с длинным носом и тонкими пижонскими усиками, которые делали его лицо похожим на крысиную мордочку.

Увидев Крокера, Пасюк расплылся в широчайшей улыбке, а затем, поймав взгляд детектива, чуть-чуть мотнул головой, указывая в сторону ближайшей подворотни.

Крокер, удивлённо, прикусил губу – обычно Пасюк мало с кем болтал, предпочитая предоставлять болтовню своему хозяину. А вот такое откровенное предложение поболтать наедине, было для него совсем уж «за гранью лояльности». И явно свидетельствовало о чём-то в высшей мере невероятном.

– Крокер! – рявкнул судья так, что в радиусе квартала замолчали даже дорвавшиеся до интересного дела кумушки, отчаянно трепавшие языками. – Да тебя из дома надо в наручниках выпускать! Не успел выйти из отделения – троих убил!

– Если бы я этого не сделал, то они бы убили меня, – отрезал Крокер. – За самозащиту у нас пока не карают.

– Ой, ли? – прищурился Аберкхит. – И это ТЫ говоришь?

– Я, – отрезал Крокер таким тоном, что в пот бросило всех, кто слышал. – И хватит… не старые времена. Эти ребята хотели убить и меня и Элдриджа, и отмечу, во время этой стрельбы убили троих и ранили четверых. Им было плевать на жертвы. Ну и мне стало плевать на их жизни.

– Знаешь, Крокер, – Аберкхит сбил пылинку со своего дорогого шёлкового галстука. – Ты конечно смелый, сильный и проницательный. Я знаю, за что тебя ценят… но у всего есть свои границы и свои пределы. Не переступай их.

– Хорошее дело! – проворчал Элдридж, что уже сидел у стены и утирал пот со лба. – То есть что нам? Помереть нужно было? Не на тех напали, сударь.

– Поквакай мне ещё тут, стажёр!

Крокер развёл руками, мол, я не виноват – меня заставили. И немного призадумался над тем, почему Аберкхит сегодня какой то нервный. Обычно судья, конечно, за языком редко следил, но сегодня у него прямо из всех щелей так и лезло глубокое презрение, что было как-то странно.

Судья, цокая ботинками с серебряными подковками, отправился к Кидду, а Крокер зашёл в подворотню и принялся ждать там Пасюка.

Помощник Судьи прибыл буквально через пару секунд и напряжённо осмотрелся по сторонам.

– Тут никого нет, уверяю вас, кроме крыс, – пожал плечами Крокер и демонстративно осмотрелся. – Что случилось?

– Так-так…Слушай, Крокер, ты наверное в курсе, что у судьи Аберкхита, есть некий «любимчик», некий Джон Смит-Младший, коий не так давно стал баллотироваться в Сенат? Причём сразу в Вашингтон, в помощники самого Рузвельта.

– Да кто-ж об этом не слышал.

– Ну, в общем, всё так вот случилось… – Пасюк потёр руки и нервно осмотрелся по сторонам. – Помнишь ту девицу, которую вы сегодня утром в гостевой комнате, в компании трупа нашли?

– Хотел бы я такое забыть… А что?

– Наш Бараньи Семенники, решил из неё сделать «трамплин» для своего «любимчика».

– Эм-м-м-м… – не совсем понял Крокер.

– В общем, судья вбил себе в голову то, что она – шпионка Москвы. И планирует её признать шпионкой. И на этом основании – отправить на «иголку», – Пасюк сделал пальцами движение, словно ставил кому-то укол с отравляющей смесью.

– Он что, сбрендил? Какая шпионка? Какая Москва?

– А вот… – Пасюк покачал головой и скривился в отвращении. – В общем Аберкхит уже сегодня назвонил всем своим приятелям и готовится, раздуть шпионский скандал, что «был раскрыт благодаря Джону Смиту-Младшему, представителю Сент-Шилдса в Сенате США».

– Хм… А вы мне почему об этом рассказываете?

– Крокер! – Пасюк испугано заткнул рот после немного нервного вскрика, и огляделся. – Крокер… Это дело «шито белыми нитками». По всему видно, что тут подстава. А если кто-то копаться в нём будет? Если будут искать нестыковки? Если раскопают, что Аберкхит отправил на смерть невиновного человека ради политической карьеры своего «любимчика»? Что тогда? Ты представляешь скандалище, какой будет? И «по шапке» схлопочет не только Судья, но и куча народу. И я – в том числе. Мне только под старую свою задницу такого скандала и обвинений в подлоге не хватает.

До Крокера начало доходить – Пасюк волновался вовсе не за девушку, которую судья Аберкхит хотел выставить советской шпионкой и отправить на смертельную инъекцию. Пасюк боялся за себя. Скандал такого уровня – фабрикация дела со смертельным приговором – это ужасный риск. Действительно могли ухватиться за него конкуренты и журналисты, и, раздуть жуткий скандал. И тут уже Пасюк был прав – не поздоровилось бы никому. Аберкхит и Джон Смит-Младший ещё могли выкрутиться из этого дела с минимальными последствиями, но вот с такой мелкой рыбёшки как Пасюк точно бы «шкурку стянули».

В таких условиях точно немного напугаешься.

– А почему вы мне это говорите?

– Если честно – то ты единственный, кто может остановить Аберкхита. Я в этом совершенно уверен, – спокойно проговорил Пасюк, потирая руки, и пытаясь раскурить тонкую, женскую сигаретку. – Судья совершенно сошёл с ума. Он считает, что эта девка шпионка… Бред!

– А что его так думать заставляет?

Пасюк немного пожевал губами, и затянулся папироской, набираясь смелости.

– Короче помнишь того парня, которого вы нашли? Мёртвого… Так вот, Судья считает, что его отравили. И отравили каким то хитрым ядом, что не оставляет никаких следов в организме. Вообще никаких. А откуда такой яд может взяться у простой девушки? Тут и опоссум поймёт – она шпионка. Шпионила за тайнами или чем там ещё у нас в Сент-Шилдсе можно разжиться. А этот убитый узнал об этом. Вот его и… Того, траванули…

– Ага, а потом она потеряла сознание и впала в кому. Так что ли?

– Аберкхит уверен, что она притворяется. Или выпила чего-то слабоотравлящего, для отвлечения внимания. Какое-то вещество… Я не знаю, Всевидящий… это вне моего понимания. Просто разберись с этим. Ладно?

– Хорошо, – кивнул Крокер и, прикрыв глаза, огляделся вокруг.

И почти сразу же натолкнулся на странную парочку людей – их «сферы» сияли странным свечением, холодной и жёсткой целеустремлённостью и решительностью. Они настолько странно смотрелись на фоне остальных уличных зевак, что Крокер шагнул вперёд и уставился на эту парочку.

Их было двое. И оба – рослые, плечистые мужчины. Один был очень загорелым, с выгоревшими на солнце волосами.

Второй был каким-то элегантным мужчиной, с седыми волосами и красивым, породистым лицом, словно у «южного аристократа».

Крокер прищурил глаза и вспомнил, где видел их – они были у комнаты, в которой нашли труп странно погибшего парня.

Странно погибшего. Со странным перстнем на пальце.

Крокер присел на корточки и призадумался.

Мамук говорил, что сюда заходил этот парень с перстнем. Кваджун и Угорь тоже упоминали о том, что эти трое несостоявшихся убийц следили за кем-то. Может за этим парнем – с перстнем и девушкой?

И… почему все, кто видел этот перстень, говорят, что в нём был рубин, если там был алмаз?

Неожиданно Крокер кое-что понял.

Перстень. Вот что в этом деле центральное, как пастуший столбец, к которому привязаны овечки.

***

– Что-что тебе выдать? – Пэрис, отставив в сторону кружку чая, с плавающим там лимончиком, посмотрел на Крокера поверх очков. – Не хочу казаться нахалом, Крокер, но ты понимаешь, ЧТО ты просишь? Это вещественное доказательство. С меня шкуру снимут, если я тебе его выдам.

– Слушай меня внимательно, – проговорил Крокер, упираясь кулаками в стол и нависая над дежурным. – Давай ты мне тут не будешь строить из себя крутого дровосека? Я не ворую этот перстень. Он мне нужен на пару дней – показать кое-кому. Потом верну. Не трясись, как сосна перед Поль Бадьяном.

– Крокер! Ну ты ведь меня в приют для бездомных гонишь! (аналог русского «под монастырь подводишь).

Крокер криво усмехнулся и дежурный, молча, выложил на стол проклятущий перстень. После чего шумно отхлебнул из чашки чаю с лимоном, и мрачно посмотрел на Крокера, явно намекая, где он видел его с его идеями.

С дежурным у Крокера были свои, особые отношения – пять лет назад племянника Сэма задержали по обвинению в весьма мерзком деянии – растлении малолетних. Причём всё было против него – улики и даже показания свидетелей.

Крокеру удалось распутать это дело и найти настоящих виновных, сняв с молодого парня все обвинения. Пэрис после такого дела относился к Крокеру с уважением и мог кое-чем помочь. Так, по мелочи, но всё же.

Перстень ничуть не изменился – он был очень лёгкий и, что странно, чуть-чуть тёплый, даже извлечённый из пакета, что лежал в складе вещественных улик, он был тёплый. Крокер повертел его в пальцах, пытаясь понять, что за чертовщина тут творится, но так и ничего не сумел придумать. Поэтому он просто убрал пакет с перстнем в карман и побрёл к телефону.

…К счастью дозвониться удалось сразу.

– Эм-м-м-м… Всевидящий? Это вы? Я так рад вас слышать… – голос у профессора Арджейнла был несколько сбивчивым и запутанным. – Что-то случилось?

– Да, случилось, – Крокер осмотрелся по сторонам. – У меня появилась странная вещь, я бы хотел, что бы вы дали ей профессиональную оценку. Только строго конфиденциально и в частном порядке.

– Так-так! – в голосе Арджейнла появились заинтересованные нотки. – Что-то важное? Интересное?

– Старинный перстень, итальянской, как я предполагаю, работы. Очень странный. Не могу определить, кто его мастерил.

– Можете подъезжать ко мне прямо сейчас. Заодно и пообедаете у меня, – оживился профессор. – Буду рад вам помочь, чем смогу!

– Да? Приятно слышать, – Крокер опустил трубку на рычаги и посмотрел на Немую Церковь. Её тень падала на ратушу – девять утра.

Выйдя из своей каморки, Крокер столкнулся с мрачной, как ночь, Сарой.

Домовладелицу было не узнать – она переоделась в довольно красивое, представительное платье, с большой лисой-горжеткой и шикарными сапогами. Правда вся одежда выглядела потасканной и потрёпанной, и сильно побитой временем и невзгодами. Одна лиса смотрелась красиво. Ну и запах духов – судя по нему, Сара вылила на себя ведро женских духов.

– Послушайте ка, уважаемый, я конечно понимаю, что вам не стоит толковать за всякие глупости… Но когда мою комнату, где этот Господин Рубиновый Перстень жил, откроют? Мне нужно пустить туда новых постояльцев. Так уж вышло, что мне деньги в карман не капают, – проговорила она, помахивая хвостом шикарной горжетки.

Крокер прикрыл глаза и всмотрелся – от домохозяйки веяло ложью и пренебрежением.

– Денег у вас пока достаточно, – припечатал Крокер. – А комнату вам нужно, как я полагаю не для постояльцев, а просто, чтобы снять печати. Так что отвечу вам просто – не скоро.

– Нет, ну что за жуть? Какой-то придурок и его дешёвая шлюшка, переборщили с наркотиками, занимаясь всякими непотребствами… а я – Я! Я должна через это страдать?

– Почему дешёвая? – удивился Крокер, припоминая красивую, измождённую девушку. – Как по мне, так она дорогая.

– Ой, видели бы вы дорогих типов… – Сара фыркнула. – Единственный человек, который выглядел серьёзно, и коего я видывала в своей весёлой жизни, был один тип из Калифорнии. Он был одет как дешёвый клоун. Но когда у меня спёрли сумочку, то он догнал вора и вернул мне сумочку быстрее, чем узнал моё имя. А эти двое… ну это знаете – из тех, что сильно быстро разбогатели, но при этом несильно поумнели. Это парень таскал драгоценности для женщин! Ха! А его рубин – ну ведь убожество, совсем к его пальцам и рукам не шёл.

– Рубин? – Крокер прищурился. – Но это не так, у умершего на пальце был перстень с ал-мазом.

– Алмаз? Ой. Таки не пытайтесь учить торговку с Одесского привоза, отличать красное от прозрачного. Я их и наощупь не попутаю. У него был рубин – такой громадный, как слива, и алый, как вишня в саду у моего непутёвого дяди. Так что там с моими комнатами? Когда я их назад получу?

– Я могу походатайствовать, и печати снимут дня через два. Кстати… – Крокер достал зажигалку и дал Саре раскурить тонкую сигаретку, в длиннющем мундштуке. – Эта девушка покидала когда-нибудь комнату, где нашли убитого?

– Вай, молодой человек… – Сара впустила в лицо Крокер кольцо дыма. – Вот мне уже тридцать пять лет, я уже достаточно навидалась людей, чем вы в свои… сколько вам там натикало на часиках Бога?

– Сорок восемь лет, – огорошил Сару Крокер, не без интереса увидев, как у той изумлённо раскрылись глаза.

– Сорок восемь лет? Но… я вам и тридцати бы не дала!

Крокер растянул губы в улыбке, он и сам знал, что выглядит необычно. С совершенно лысой головой, покрытой татуировками, без седых волос, низкого роста – это действительно делало его похожим на подростка.

– Так что вы там мне хотели сказать за эту девушку?

– Влюблена она была в покойного. До самых своих пяток. Если бы в меня кто так был бы влюблён, то вы бы меня видели бы только на седьмом небе счастья. Эта особа ходила за покойным, как жена за мужем, делая все, что он говорил. Я сама… слышала, – Сара запнулась на слове «слышала», – …как он приказывал ей делать разные… вещи для себя, и она делала их с превеликим наслаждением. Так же она следила за его хозяйством, убиралась, носила и готовила еду… В общем если кто вам скажет, что она была у него рабыней и он держал её на цепи против её воли – то плюньте тому в морду, лично от меня.

– Погодите-ка… а кому вы ещё рассказывали это? – насторожился Крокер. – Судье говорили?

– Этим Козлиным Бейцам? Конечно, говорила, он же меня припёр к стене, как озабоченный матрос, после двухгодичного плаванья и всю закидал вопросами. Ну я ему и ответила.

Крокер прикусил губу. Теперь ему стало понятно, почему судья так упорно вцепился в версию об отравлении покойного. Так же стало ясно, что дело запутывалось ещё больше и больше…

– Крокер! – в коридоре появился запыхавшийся Элдридж. – Крокер, я тебя везде ищу… уф! Пошли срочно в морг. У нас нашего покойного опознали…

***

Итальянский посол собственно послом не был, поскольку Сент-Шилдс не имел своего посольского квартала. Однако так уж получилось, что господин Мазерапани когда-то был самым настоящим послом Италии в одной из европейских стран, а потом эмигрировал в США. Для Крокера в голове не укладывалось, как в Италии могли выпустить столь важную персону, с головой, набитой дипломатическими тайнами. Однако это было так.

Поскольку Мазеропани был послом, пусть и бывшим, то в городе его так и прозвали – посол. А потом привыкли, да и сам Мазерапани особо не возражал.

Мазерапани жил в Сент-Шилдсе как богатый, обеспеченный мажор, не нуждавшийся в деньгах и ведущий весьма роскошный образ жизни – на его званые завтраки, обеды и ужины в городе всегда была очередь из представительных горожан.

Крокера на такие «угощения» ни разу не приглашали, из чего он сделал вывод о своём социальном статусе в глазах бывшего посла.

– Да, да, это тот самый тип. Его зовут Карло-Ювелир, уж его фамилию я подзабыл, – проговорил Мазерапани, осматривая труп. – Это так называемый «сорока». Охотник за драгоценностями. Такой, знаете-ли тип, что ворует драгоценности.

– Не совсем так, они специализируются на похищении драгоценностей, но в простую уголовщину не вмешиваются, – проговорил Крокер. – И откуда вы его знаете?

– Полгода назад мне сообщили, что на меня вышел один из «сорок», с особым заказом – украсть мой семейный комплект драгоценностей. Эти драгоценности мой прадед сделал для любовницы моей бабушки. На заказ, с большими такими камнями.

– Любовницы бабушки? – удивился Крокер, переглянувшись с Судьёй, коий тоже был немного шокирован от такого признания.

– Ну, у нас были сложные отношения в семье… в общем этот комплект драгоценностей включал в себя восемь перстней, четыре браслета и кулон. Во время Великой Войны кое-что было украдено…

– Ага…

Крокер достал из кармана странный перстень и показал послу, прикрыв глаза.

Световая сфера посла, светилась тонкой тенью насмешки, пренебрежения и тщательно скрываемым смехом, словно Крокер показывал послу какую-то глупость или безделушку.

– Это бедняцкий перстень, – проговорил Мазерапани. – Посмотрите, он сделан из кости, а вместо алмаза там кусок простого стекла. Знаете, у нас в Италии такие перстни носят начинающие бандиты – девушкам из деревень или портовых районов в глаза пыль пускать. Он что, был у этого Карло-Ювелира на руке?

– Да. Но там были и другие украшения. Причём женские. Я сильно подозреваю, что это из комплекта вашей семьи. Но вот этот перстень – он совсем не похож на них.

– Дайте сюда! – Мазерапани выдернул перстень из пальцев Крокера и выбросил в урну для мусора. – Вот там ему место и нигде больше! Это мусор и дрянь, за которую вам, в некоторых районах моего города, дали бы не деньги – а по морде. Господин судья, я могу увидеть остальные драгоценности?

– Конечно! – расцвел в улыбке судья. – Пожалуйте в мой кабинет?

Проводив взглядом посла и с трудом сдержавшись чтобы не сплюнуть, Крокер полез в корзинку и вытащил оттуда перстень. Повертев его в пальцах, он покачал головой и сев на стул, призадумался.

Пока картина вырисовалась ясная – в Сент-Шилдс этот Карло-Ювелир приехал не просто так, а с целью «изъять» у Мазерапани драгоценности, на которые кто-то «сделал залог» – так в Сент-Шилдсе называли преступления, совершаемые по предварительному сговору, когда, например кто-то просил вора украсть для него строго определённые «побрякушки». У Мазерапани был ювелирный гарнитур, на который кто-то положил глаз. Так что этот кто-то нанял вора, тот приехал в город, начал искать «подходы» к «клиенту» и… погиб. Причём очень странно погиб – умер от чего-то неизвестного.

Пока всё что видел Крокер, говорило о том, что Карло-Ювелир умер от отравления ка-ким-то ядом. Его тело выглядело очень мрачно и, судя по всему, это таки был яд. Но Василиса была убеждена, что ядом там и не пахло, а смерть наступила от чего-то иного…

И – та девушка…

Крокер помнил её глаза, наполненные диким ужасом. Страхом и отвращением, прежде чем она потеряла сознание и впала в коматозное состояние. Представить, что такое можно подделать было трудно. Девушка и в самом деле была в глубочайшем шоке.