Читать книгу: «Комментарии к Бхагавадгите»

Лекция I. Великое раскрытие

Бхагавадгита кажется нам сложной и непонятной, и это естественно. Ибо она написана не человеческой мудростью, а божественным Учителем, который учит иначе, чем учит человек. Природа, являющаяся внешним отражением Бога, учит нас такими поучениями, которые облечены в легко понятные слова. И мы видим, что вначале Арджуна в горьком смятении обращается к божественному Учителю с тревожной и страстной мольбой: «С сердцем, пронзённым тоской, с помутившимся разумом, я больше не вижу свою дхарму. Молю Тебя: скажи определённо, что лучше? Я, Твой ученик, умоляющий Тебя, научи меня!» (II, 7). За этим тревожным вопросом следует длинное объяснение Кришны, после которого Арджуна вновь восклицает: «Непонятной речью Ты смущаешь мой ум. Поведай с уверенностью, каким образом могу я достигнуть блаженства!» (III, 2). Снова начинает свои объяснения божественный Учитель, и снова после двух пространных бесед тот же страстный возглас: «Отречение от действия Ты восхваляешь, о Кришна, а также и йогу! Что же из этих двух следует предпочесть? Скажи мне об этом окончательно!» (V, 1). Значит ли это, что речь Учителя не даёт света? Нет, это значит, что ум ученика невосприимчив, тёмен, не способен отразить те потоки света, которые льются на него из божественной речи. В этом заключается первый великий урок Бхагавадгиты. Урок этот в том, что ученик должен создать себя. Человеческое учение поучает внешним вещам, но из божественной Мудрости нельзя познать даже единой буквы, если она не сделается содержанием нашей жизни, если дух не проникнется ею. Чтобы понять Бхагавадгиту, нужно сделать её содержанием своей жизни, и тогда постепенно раскроется её глубокий смысл для внимающего сердца. Читать её нужно так, чтобы все окружающие могли прочитать её и в самой жизни ученика и узнать, что в его жизни воплотилась вот эта или вот та часть Гиты. Только такое чтение приносит плоды.

В Бхагавадгите заключены два различных и, тем не менее, тесно связанных смысла, которые следует различать. Сперва – исторический. Для западного ума все древние предания с их необъятными периодами, с их необыкновенными царями, с величественными битвами кажутся аллегорией, а не историей. Но что такое история и что аллегория? История есть осуществление плана Логоса для эволюции человечества, и точно так же история – процесс эволюции Мирового Логоса, который будет господствовать над новой мировой системой, которая возникнет в грядущем. Это и есть история: повесть эволюционирующего Логоса в осуществлении плана господствующего, правящего Логоса.

Аллегорией можно назвать меньшую повесть, которая представляет собою отражение большей, повесть каждого индивидуального воплощённого Духа. Внутреннее значение, аллегорическое, близкое для каждого человеческого сердца, – это повторение того же смысла в маленьком виде, в каждой индивидуальности. В первой – Бог живёт в Своём мире с грядущим Логосом, облекаясь в этот мир, как в Своё тело. Во второй – Он живёт в индивидуальном человеке, имея Своим Телом его Монаду (Дживатма) с её проводниками. Но и в той, и в другой повести – одна и та же Жизнь и один и тот же Господь, и понимая одну, поймёшь и другую.

Никто, кроме мудрого, не в состоянии прочитать страницы истории зрячими глазами. Никто, кроме мудрого, не в состоянии проследить в своём собственном развитии могучее развитие мировой системы, в которой будущий Логос является Монадой (Дживатма), а правящий Логос – высшим Я. И поскольку малое является отражением великого, постольку повесть развивающейся индивидуальности есть слабая копия эволюции грядущего Логоса, почему во всех Писаниях и скрывается всегда этот двойной смысл – развитие Единого Я и раскрытие индивидуальных Я.

И если в том, и в другом развитии встречаются черты сходства, не следует забывать, что не великое руководствуется малым, а малое есть слабое отражение великого. Таким образом, в Бхагавадгите мы имеем великое раскрытие, поднятие покрывала, которое даёт проникновение в смысл и цель человеческой истории, развёртывает перед глазами, способными видеть, панораму великих событий, совершавшихся то в одной, то в другой человеческой расе. Кто способен таким образом читать Бхагавадгиту в человеческой истории, тот сможет устоять непоколебимо на обломках разбивающихся миров. Наряду с таким чтением можно читать в Бхагавадгите и аллегорию нашего собственного Духа, раскрывающегося внутри нас самих. В первом смысле Бхагавадгита раскрывает нам смысл настоящей Индии и Индии будущего, а во втором – её учение выражено в «Махабхарате» в таких словах: «Я есмь Учитель, а ум есть мой ученик». Следовательно, Шри Кришна является в этом втором смысле Учителем, а Арджуна – умом, низшим манасом, обучающимся у Учителя.

Проникая в первый, исторический смысл, мы увидим, что появление Аватара есть появление Логоса мировой системы в физической форме в момент какого-нибудь великого кризиса в эволюции. Аватар – в данном случае Шри Кришна – появляется, скрываясь под человеческой формой, чтобы иметь возможность дать новое направление человеческой истории с такой могучей властью, на которую не способна меньшая сила. Но Аватар есть также Логос и человеческого Духа, его высшее Я, относительно которого каждый индивидуальный Дух есть лишь его частица (амша). Таким образом, Аватар одновременно и Господь нашего мира, и Господь нашего человеческого Духа, и если мы смотрим на Него под этими двумя видами, истина начинает светить нам и мы начинаем понимать.

Если взять историческую драму, которая имеется в виду в Бхагавадгите, то мы увидим Индию, проходящую через долгий период величия и процветания. Шри Рама Чандра правит её землями, как образец божественного Царя-Правителя, дающего определённую форму юной цивилизации. Позднее наступают иные времена, когда Правители ослабели и начали возникать разнообразные распри и столкновения. Великая каста кшатриев была уничтожена почти до основания Аватаром Парашуром. Но затем она расцвела сильнее прежнего. В эту эпоху истории Индии первый отпрыск великой арийской расы основался в её северной части. Этот отпрыск послужил образцом для господствующей нации. Великая религия, обнимавшая вершины и глубины человеческой мысли, способная наставлять и земледельца в поле, и философа в тиши его уединения, – такая всеобъемлющая религия была провозглашена риши, святыми этого первого отпрыска арийской расы. И не только религия, но и образ правления, и экономический, и общественный порядок были созданы мудростью Ману и проведены в жизнь вначале самим Ману. Но и этого мало: с необыкновенной мудростью была распределена и отдельная жизнь индивидуумов, она была разделена на различные ступени, через которые жизнь человека проходила между рождением и смертью, и ступени эти были со своей стороны воспроизведены в системе каст. Так глубоко была продумана эта младенческая цивилизация, данная всей расе как образец того, что должно явиться там, где правит Мудрость и где вдохновляет Любовь.

Основная нота этого порядка была дхарма, Долг, праведный Порядок. Постепенно, как все преходящие вещи, образец этот портился, становился всё слабее и слабее. Так бывает всегда, когда задача исполнена.

Затем настала иная задача для Индии, ещё более великая и божественная. Сослужив свою службу как образец благоустроенности и сознания долга, она должна была в далёком будущем, которое было ясно видно для божественных очей Шри Кришны, сослужить иную службу, и эта служба – спасение мира, в этом – ключ ко всем последующим событиям. Ни одна нация не может подняться до такого высокого назначения, как перейдя через долину смерти и скорби, и испив до последних капель горькую чашу уничижения. С этой целью и пришёл Шри Кришна, чтобы сделать это возможным, чтобы сделать это неизбежным… Только благие руки Аватара могли направить индусский народ на этот путь, путь унижения и страдания. Менее любящие и мудрые руки не могли бы сделать этого. И если внимательно всмотреться в историю жизни Шри Кришны, мы увидим, что всё дело этой жизни, в которую Он влагает свою несравненную силу, направляется Его далеко видящей, неуклонной и неизменной волей. Его воля в том, чтобы создать из этой страны, из этого народа Спасителя мира.

Как же идёт это создание?

Прежде всего через уничижение, а какая страна прошла через глубину такого уничижения, как Индия? Кто взглянет назад на неё, на величие её прошлого, когда она неограниченно царила над миром в своём тройном венце духовного познания, интеллектуальной силы и безграничного процветания, и кто взглянет на неё теперь, развенчанную и выплакавшую все свои слёзы… И всё же строителем её судьбы был не кто иной, как Господь Любви, который на поле Курукшетра сделал эту ее судьбу неизбежной. Он разбил вдребезги оплот древней Индии, касту кшатриев, направив их мечи на собственную погибель. Он выражает свою миссию так: «Я – время, что несёт отчаяние в мир; что истребляет всех людей, являя свой закон на их земле. Никто из воинов, которые, готовясь к битве, строились в ряды, не ускользнёт от смерти. Ты один не перестанешь жить» (XI, 32). Час пробил на поле Курукшетра: борьба за преобладание кончилась разрушением двух царств, и это было часом рождения современной Индии. Сила её была сломлена, и сделались возможными вторжения народов. Появился Александр Македонский. Он пронёсся по северной Индии, и армии его вернулись в Грецию, обогащённые восточной мыслью. А затем, волна за волной, монголы, турки и другие народы, исповедующие ислам, пронеслись над ней, и кончилось тем, что на троне Юдхиштхиры воссел монгольский властитель. А ещё позднее представители европейских наций, одни за другими, домогались власти над Индией. Все её оплоты пали. Настало время её крестного страдания. И это страдание длилось несколько веков. Но это страдание и это унижение, это распятие народа – лишь одна часть повести Спасителя мира. После распятия следует воскресение так же неизбежно, как день следует за ночью. И если посмотреть на всё совершившееся зрячими глазами, не замутившимися состраданием, мы увидим, что каждая волна иноплемённого нашествия в действительности не уничтожала Индию, а взяв от неё сокровища её духа и оплодотворив им свою страну, она также оставляла в Индии новые представления, свежие идеи и этим обогащала и душу самой Индии. Любовь и Мудрость Аватара, направляющая события мира, превращает кажущееся зло в непрекращающееся благо. Эта Любовь и Мудрость ведёт избранный народ через долину страдания и горького уничижения для того, чтобы очищенный страданием и обогащённый опытом, он мог восстать, сильный и светлый, в день Воскресения, дабы разносить свет по всему миру, а не светить только одному себе.

Таков был смысл появления Шри Кришны, и такова была Его миссия. Изучая Его историю, мы выносим ещё один урок. Мы знаем, что Господь Любви и Мудрости, хотя и знал, что война и гибель для воинов неизбежны, хотя Он провидел всё будущее и судил не человеческим судом, видящим только ближайшие последствия, Он всё же сделал всё возможное, чтобы люди избежали войны и праведными средствами поддержали порядок своей жизни. Он делал это, чтобы исполнен был долг, зная, что все усилия, направленные к хорошей цели, никогда не бывают потеряны, что правильные действия должны быть совершаемы постоянно, хотя бы их ожидала неизбежная неудача. Эти усилия Шри Кришны для избежания войны хотя и разбились о самодовольство Дурьйодханы, они не погибли, а пошли – как часть – в ту добрую силу, которая со временем вызовет вселенский мир, когда уроки от войны уже не понадобятся больше и белые крылья мира развернутся над успокоенной землёй.

В юности своей Арджуна живёт при дворе, подчиняется старшим, что было вполне правильно, так как только благодаря подобному подчинению ум преодолевает свою инерцию и таким преодолением развивает свои силы. В ранние дни эволюции так и бывает со всем человечеством. Под опекой старших и следуя без колебаний импульсам, возникающим из естественных влечений, ум следует по своему течению без колебаний или сомнений, и здесь нет никакой борьбы. Затем следует период борьбы, принадлежащий переходной ступени, когда человек начинает различать, что удовлетворение страстей (Кама) приносит не только радости, но и страдание, что разочарование и пресыщение идут по пятам за удовлетворёнными желаниями, и тогда возникает жажда понять: отчего? Тогда настаёт время борьбы, время раздоров, страдания и сомнения. Ум смущён, он не видит своей дхармы, не знает, по какому направлению идти. Ум взывает к Учителю за помощью, но ответ только смущает, ибо манас ещё не в состоянии видеть правду и его сбивает с толку всё, к чему ещё чувствует влечение его сердце. Правда кажется сухой, жесткой, отталкивающей, согласоваться с ней – равносильно уничтожению всех радостей жизни, более того – уничтожению самой жизни.

Затем наступает видение Всевышнего, который один может погасить вкус к радостям, доставляемым внешними объектами. Только когда высшая, более полная жизнь затопляет низшую жизнь, вся привлекательность последней исчезает (II, 59). Только тогда манас восстаёт торжествующий, просветлённый светом высшего Я, ясный, проницательный, иллюзия разрушается, воин становится победителем над своими врагами, он – Парантапа.

Это и есть путь души кшатрия, по этому пути надлежит идти душе воина. Друзья по обеим сторонам поля битвы, ибо когда на Курукшетре души возникает битва, которая должна принести и конечную победу, просветление и единение с Всевышним, никогда не бывает, чтобы все друзья, возникающие из связей прошлого, находились на одной стороне; они и на дружественной, и на вражеской стороне, сражающиеся одни против других. И тогда возникают противоречивые требования, противоречащие обязанности всякого рода. Недостаточно ещё пожелать действовать по правде; нетрудно действовать, когда знаешь, куда идти. Но трудно различать дорогу, когда стоишь среди взметаемого праха битвы и среди облаков не видишь истинного направления пути долга. Друзья по обеим сторонам: как отречься от них? И не только друзья, и учителя, гуру, те, к кому в прошлом душа воина обращалась за помощью, за руководством – Бхима и Дрона, являющие собой тип руководителей и учителей. Старшие против него, друзья и родственники тоже, и младшие также критикуют, осуждают и презирают по неведению.

Душа воина должна остаться одинокой, как Арджуна стоял в пустом пространстве между двумя войсками. Одинокий и всё же не один, ибо Учитель, божественный Возничий, был рядом с ним, высшее Я, ожидающее признания. В битву он должен ринуться один: своей сильной рукой, своей собственной непоколебимой волей, своим собственным несдающимся мужеством должен он довести сражение до самого конца, как бы горек ни был этот конец. Он должен почувствовать себя одиноким до последнего предела одиночества. И в этом одиночестве, в этой страшной покинутости он должен найти своё высшее Я. И именно там, в пылу сражения, когда он так одинок, когда всё соединилось против него, свет высшего Я начинает светить над ним, и тогда он познаёт воистину, что он не один.

Несмотря на раны, из которых течёт кровь, несмотря на измятые латы, на загрязнённые одежды и сломанное оружие – душа воина осталась непоколебимой до конца, хотя и не знала, что щит Учителя был всё время распростёрт над ней в минуты величайшей опасности, хотя не знала, что, когда в неё был брошен метательный снаряд, грозивший неминуемой гибелью, Учитель направил его на свою собственную грудь, и тогда смертельное орудие превратилось в гирлянду цветов на шее божественного Возничего. Он ничего не знал о невидимом щите, который отводил от него потоки огня, выдержать которые мог только господь. Он не знал и не мечтал, что Высочайший Воин, скрытый в Возничем, охраняет его, ибо знай он это во время борьбы, как мог бы он научиться доверять высшему Я внутри себя? Я, действующее вне, должно исчезнуть прежде, чем явится сознание того «Я», которое действует внутри.

В этом состоит опыт каждой борющейся души. Через этот опыт должен пройти каждый, вступающий на путь, который ведёт к Богу. Только в этом высочайшем одиночестве отчаяния возможно для Арджуны найти своё высшее Я. И потому не бойтесь все вы, желающие быть воинами, если друзья порицают и покидают вас. Не бойтесь даже тогда, когда старшие осуждают вас, когда младшие презирают, когда равные глумятся над вами. Идите прямо непоколебимо, ибо высшее Я внутри вас. Вы можете сделать много ошибок, ибо высшее Я воплощено, а ошибки – принадлежность воплощённого. Помните только, что они от формы, но не от заключённого в ней Духа, и что благодаря страданию, которое следует за этими ошибками, всё грубое сжигается, а высшее Я выявляется всё яснее.

Продолжайте бороться и сражаться с неустрашимым сердцем, и тогда, в конце вашего сражения на Курукшетре, для вас также займётся заря Единого Я во всём его величии, и для вас также будут разрушены все иллюзии, и вы увидите вашего Господа в Его истинном виде.

Лекция II. Йога-шастра

В этой лекции будет изложена природа Гиты в её сущности, как Йога-шастра, как Св. Писание йоги. В нём возбуждается вопрос о деятельности, какова природа деятельности, какова её связующая сила и как можно избавиться от её цепей посредством йоги. Это поведёт нас к рассмотрению значения йоги и к тому, как следует понимать йогу, а позднее мы постараемся определить, какие средства для достижения йоги возможны для нас. Прежде всего, мы должны ясно знать, что Бхагавадгита в своей сущности есть то, что называется на востоке Йога-шастра (религиозная система или философия йоги). Это Св. Писание йоги дано Самим Господом йоги.

Говорящий есть Йогишвара, Господь йоги, и мы читаем в конце книги, когда всё уже было сказано, как тот, к которому была обращена речь, говорит: «Милостью Вьясы, я услышал эту тайную и высочайшую йогу из уст господа йоги, самого Кришны, говорившего перед моими очами» (XVIII, 75). Таким образом, мы имеем здесь учение йоги, передаваемое самим Йогишварой. «Как мне познать тебя, о йог?» (X, 17) – вот крик Арджуны. Он думает о Нём, как о йоге, и в ответ на этот вопрос раскрывается перед ним божественная Форма – факт величайшего значения для проникновения в истинный смысл йоги, как мы это узнаем позднее. И далее мы увидим, что Арджуна снова возобновляет свою просьбу: «Подробно поведай мне о твоей йоге» (X, 18). Вот чего Арджуна ищет, чтобы покончить со своими колебаниями и иллюзиями. «Кто знает по существу это Моё превосходство и йогу Мою, тот будет приведён к гармонии устойчивой йогой. В этом не должно быть никакого сомнения» (X, 7). Таким образом, все мольбы ученика к Господу йоги сводятся к желанию понять внутреннее значение йоги. В этом и кроется истинная суть Гиты.

Но каким образом сочетается это учение йоги с тем, что рассказывается в самом начале Гиты? Ибо вы должны помнить, что говорящий и ученик стоят в середине между двумя армиями, которые готовятся вступить в бой. Как раз когда «выстроившиеся в бой сыны Дхритараштры были готовы к сражению» (I, 20), сердцем героического Арджуны овладело великое отчаяние. Целью всего, что говорится и что делается в Бхагавадгите, является один и тот же мотив: придать Арджуне мужество и решимость, вовлечь его в действие, принудить его, если нужно, к сражению, и все аргументы постоянно сопровождаются одним и тем же припевом: «и потому сражайся!». Всё равно, о чём бы ни шла речь, о природе ли Дживатма, нерождённой, неумирающей, неизменной и постоянной, или же о значении Единства и Многообразия, о строении миров, о значении единой Жизни, проникающей всё сущее, – в конце всех философских разъяснений опять звучит всё тот же припев: «И потому постоянно думай обо Мне одном и – сражайся!» (VI, 7). Или когда речь идёт о благоговейной преданности, и ученику указывается на необходимость делать всё во имя Господа, и всё же, «устремив свои мысли на Высочайшее Я… сражайся, Арджуна!» (III, 30). И когда видение божественной Формы раскрывается перед Арджуной, мы слышим то же самое: «Бейся же без страха, Арджуна, рази!» (XI, 34).

И под самый конец, когда Кришна говорит: «Погрузи свой ум в Меня, будь предан Мне, жертвуй Мне», всё та же прежняя мысль звучит в вопросе: «Уничтожено ли твоё неведением рождённое заблуждение?» (XVIII, 65,72), и результатом всего этого является решимость Арджуны сражаться: «Я поступлю по слову Твоему», – говорит он и бросается в битву.

С первого взгляда всё это кажется очень странным и очень неожиданным. Ожидается учение йоги, предполагается воспитание истинного йога, а между тем, при каждом новом рассуждении, при каждой смене аргументов звучит всё тот же припев: «И потому сражайся!», «Восстань и будь готов к битве» (II, 37). Вот что приказывает Господь йоги. Всюду в этом Писании йоги мы видим самое сильное настояние действовать, слышим воззвание к битве; в битве же заключается самая квинтэссенция деятельности, её порыв, её натиск, её устремление. И в самом деле, какая деятельность может быть деятельнее сражения героев на поле битвы? И всё же как раз здесь, на поле битвы должна быть усвоена йога. Как раз здесь появляется Йогишвара во всей полноте своей силы и своего великолепия. Не удивительно, что всё это кажется странным для современного ума, даже в Индии. Ибо в современной Индии усиленная деятельность и практика йоги кажутся несовместными. Мне приходилось слышать даже от индусов, что человек не может быть йогом, если он не живёт отдельно от всех людей в пещерах, или джунглях, или в пустыне, где-нибудь в уединении в высоких Гималаях, под священным небом Индии. Я слышала от них такое мнение, что никто не может стать йогом среди деятельной жизни, среди труда и старания помогать во всём добром, что происходит в мире; слышала, что йога означает уединение, безмолвие, бездеятельность. Таковы мысли многих современных индусов, и нужно отметить тот факт, что в течение человеческой эволюции между деятельностью, возникающей благодаря стремлению к предметам мирским, и той благородной, неустанной деятельностью, которая возникает единственно из стремления содействовать воле Бога, существует промежуточная ступень, когда деятельность кажется ненавистной, как принадлежащая миру сему, и когда высший урок «действие в бездействии» ещё не усвоен учеником.

Но Сам Господь йоги видит йогу в совершенно другом свете: «Кто деятельно исполняет свой долг, не рассчитывая на плоды своей деятельности, тот есть йог» (VI, 1). Он идёт даже ещё дальше и объявляет: «Йога есть искусство в действиях» (II, 50). Таким образом, в мыслях Господа йоги, йога соединяется с чем-то совершенно отличным от современной идеи, по которой необходимо уединяться от людей, прятаться в пещерах, джунглях, удаляться от населённых мест.

Вот что значит быть истинным йогом. Он может быть писателем или купцом, воином или земледельцем, он может быть царём или государственным деятелем, философом или ещё кем-нибудь – дело не в том.

«Он живет во мне, каков бы ни был его образ жизни», если он видит единство всех вещей и все вещи видит в Боге. В этом – смысл всей йоги. Дело не в том, чем вы занимаетесь, дело в том, как вы думаете. Важна не наша внешняя деятельность, а то настроение, с которым вы относитесь к миру. Важно не то, что вы делаете, а то, каковы вы в ваших чувствах и помыслах. Вот что определяет – можете ли вы быть йогом, или нет.

В следующей главе мы рассмотрим три пути, по которым должны идти ищущие йогу. Эти три пути – путь Мудрости, путь Любви и путь Деятельности, три пути, соответствующие различным темпераментам и сливающиеся под конец в единый путь, так как Единое Я за всеми темпераментами – одно и то же. Идущий по пути мудрости называется джнани. Идущий по пути преданной любви – бхакта. Идущий по пути деятельности – карма.

Но что сказал Шри Кришна об этих людях, когда он приводил к одному выводу всё, заключающееся в шестой Беседе? Он сказал: «Йог выше аскетов, даже выше мудрецов, он выше человека действия» (VI, 46). Совершенный йог выше идущих по тому или иному отдельному пути, он выше, чем джнани, чем бхакта и карма, ибо заключает в себе все их особенности, обладает всеми их свойствами в полном равновесии, ни одним из них не больше и ни одним из них не меньше. Он научился одновременно праведно мыслить, праведно желать и праведно действовать, и потому он выше тех, которые преимущественно мудры, или исключительно преданны, или особенно деятельны. Он их всех соединяет в себе. «Поэтому будь йогом, о Арджуна» (VI, 46).

Лекция III. Методы йоги

Мы рассматривали в прошлой беседе природу йоги, а также средства для достижения её. Как достигнуть йоги? Изучая её суть, мы убедились, что суть эта состоит в осуществлении единства. Истинный йог стоит на незыблемой скале, и из сознания единства исходит всё его действие.

А так как этот устойчивый центр, это равновесие достигается с величайшим трудом, не удивительно, что первой мыслью Арджуны было сознание великой трудности такого равновесия. Ему казалось невозможным оставаться спокойным среди вихря жизни, и отсюда его вопрос, который задаётся, по-видимому, всеми ищущими. И каждый из них испытывает одно и то же горькое чувство, что именно перед ним становится эта трудность, только его путь так тяжел, что он тяжелее всех других путей. «Для этой йоги, которая, по твоим словам, достигается душевным равновесием, о Мадхусудана, я не вижу прочного основания ввиду тревожности ума, ибо ум воистину беспокоен, о Кришна, он бурный, упорный и трудно сдерживаемый. Мне думается, его так же трудно обуздать, как трудно сдержать ветер» (VI, 33, 34). Ответ следует немедленно: «Без сомнения, о мощно вооруженный, ум беспокоен и его трудно обуздать. Но его можно покорить постоянным упражнением и бесстрастием. Йога трудно достигается, думается Мне, человеком, который не овладел своим Я, но кто покорился высшему Я, тот без труда достигает её верно направленной энергией» (II, 35, 36). Это постоянно повторяемый ответ Учителя йоги на постоянно повторяющиеся сомнения ученика. Каждый из нас знает, до чего трудно подчинить ум, как трудно его сдержать. Чем больше мы стараемся обуздать его, тем более неудержимым кажется он в своих вечных переменах. И всё же Господь йоги объявляет, что возможно достигнуть внутреннего равновесия, и Он даёт два указания: постоянное упражнение и бесстрастие. Вы помните, что Он дает такой совет: «Сколько бы раз тревожный и непостоянный ум ни рассеивался, обуздывай его каждый раз и подчиняй его своему Я» (VI, 26). В этом и состоит постоянное упражнение, и без этого невозможно равновесие; и это естественно, ибо в течение многих тысячелетий ум привык разбегаться по всем направлениям. И эта беспокойная деятельность ума будет служить признаком его развития до тех пор, пока он не поднимется на высшую ступень. На низших ступенях эволюции ум остается равнодушным и дремлющим внутри человека, пока его не пробудит то или другое сильное физическое желание; и только позднее, вместе с прогрессом человека, ум становится тревожным и деятельным. На высшей ступени является новая задача – привести всю эту тревожную деятельность к спокойствию, к равновесию, что достигается только постоянным упражнением, великим терпением и неутомимой настойчивостью.

Пусть стремящийся к йоге подражает великому терпению, которое составляет свойство ученого на Западе. Пусть он подражает той несравненной настойчивости, с которой ученый целыми годами производит один и тот же опыт, пока не рассеются все его сомнения и результат не выяснится для него вполне. Совершенно такое же терпение требуется от йога, потому что йога – такая же наука и подчиняется таким же законам. Но именно потому, что она подчиняется законам, она вполне надежна. А так как закон в данном случае состоит в том, что постоянное упражнение создает привычку, а привычка строит характер, то можно быть вполне уверенным, что последствием постоянных усилий будет спокойный и уравновешенный характер. Что касается средств для достижения этой цели, то они для каждого человека не одинаковы; и потому Шри Кришна говорит о различных методах, хотя он и не разделяет их определённо и быстро переходит от одного метода к другому. В одном стихе говорится об одном методе, в следующем – о другом, и требуется очень внимательное изучение, чтобы каждый из них поставить на своё собственное место. Три главных средства, или пути к йоге, определены так: йога отречения– отречения от желания. «Уравновешенный йогой отречения, ты сам придешь ко Мне» (IX, 28).

Йога распознавания приводит к единству посредством знания: «Этим Я дарую йогу распознавания, посредством которой они достигают Меня» (III, 10). Затем йога жертвы, которая приводит к единению посредством действия: «Единение йогой через действие» (III, 3).

Это – те три пути, которые, как мы увидим ниже, в совершенстве приспособлены к своим особым целям, когда же цель достигнута, шедший по одному из них убеждается, что он овладел всеми тремя путями и что по какому бы он ни пошел, он достигнет той же самой цели. Как сказано по отношению путей санкхья и йога, только «дети, а не мудрецы, говорят о санкхье и о йоге как о чем-то разном. Тот, кто постоянен хотя бы в одном из них, достигает плодов обоих» (V, 4).

Мудрый признаёт все три пути за один, хотя они называются различно по причине, которую мы сейчас увидим. Начнём с того, что представим себе круг эволюции из нисходящей и восходящей дуги, из Правритти Марга и Нивритти Марга, пути Выступления и пути Возврата.

Е. П. Блаватская придавала большое значение этому «нисхождению Духа в материю» и последующему его восхождению. По обоим этим путям неизбежно проходит вся человеческая эволюция. Каждое человеческое существо подвигается по одному их этих путей, и о них сказал Шри Кришна: «Свет и Мрак – таковы два вечных пути мира: по одному идет тот, кто не возвращается, по другому тот, кто возвращается вновь» (VIII, 26).

Это не буквально относится к путям Выступления и Возврата, так как человек может быть на пути Возврата в течение многих воплощений, прежде чем он вступит на последнюю ступень, о которой говорит Шри Кришна, и уже не вернется более назад. Но, идя по этому пути, он более не удаляется, а возвращается домой, хотя бы дом этот находился ещё далеко впереди. На пути Выступления человек рождается снова и снова, толкаемый к рождению желанием, он рождается в условиях, подходящих для удовлетворения его желания, и каждое новое рождение куёт новые звенья в удлиняющейся цепи, которая связывает его.

На пути Возврата человек рождается для того, чтобы выплатить долги, совершенные в прошлом, и каждое рождение уничтожает несколько звеньев в укорачивающейся цепи, которая связывает его.

На пути Выступления – сознание во власти материи, оно стремится захватить как можно больше материи и удержать её для своей пользы. Но по мере того, как сознание начинает все яснее распознавать окружающую среду, оно становится всё разборчивее, всё разумнее делает свой подбор. Путём опыта в области материи оно дифференцирует свои собственные способности, и функции этих последних специализируются всё более и более. Функции эти строят постепенно органы для более полного выражения приобретенных способностей. Путём упражнения этих органов функции становятся всё отчётливее, туманное делается определенным, массивное – обостренным. Неопределенное «ощущение» внешнего мира на первых ступенях эволюции становится позднее зрением, слухом, осязанием, вкусом и обонянием. Ощущения дают материалы для познавания, и сознание развивается. Всё это необходимо, чтобы обеспечить сознанию господство над материей, и ради этого человек идёт по пути Выступления. Под конец насыщение заменяет чувство голода, и медленно, возвращаясь время от времени на покинутый путь Выступления, сознание начинает поворачивать внутрь, и уменьшающийся интерес к не-я позволяет вырастать увеличивающемуся интересу к высшему Я.

Человек вступает окончательно на путь Возврата, и все поучения Гиты обращены к сознанию, уже вступившему на этот путь. Они не только бесполезны, но даже вредны для того, кто всё ещё на пути Выступления.

Обе половины полного круга эволюции дают нам первое разделение человечества на два больших класса, на тех, которые выступают, и на тех, которые возвращаются, на тех, которые дифференцируются, и на тех, которые объединяются. Первый класс заключает в себе огромное большинство. Второй, на нашей ступени эволюции, заключает в себе лишь немногих.

На том и другом пути, спускающемся и поднимающемся, можно отметить три подразделения, которые различаются по основному темпераменту людей. Под «темпераментом» я подразумеваю преобладание – среди множества разновидностей – одного из трёх аспектов сознания, которому соответствует одно из трёх свойств материи, одна из трёх гун. Аспекты сознания называются джнанам, крийя и иччха, гуны – саттва, раджас и тамас, т. е. мудрость, деятельность и воля, ритм, движение и инерция.

Это распределение переносит нас снова в область тройственности, которым отличается наша Вселенная. Мы уже знаем, что троичность Логоса отражается в человеческом сознании – Дживатме, и в материи – упадхи.¹

Если вместо изучения сознания мы начнем изучать проводники, мы увидим ту же троичность и убедимся, что она соответствует трем гунам материи (пракрити): ритму (саттва), энергии (раджас) и инерции (тамас). Всюду мы видим ту же троичность; и если одно из трех свойств преобладает, остальные два тоже присутствуют, только они временно скрыты, подавленные первенствующим свойством. Нет ни единого атома материи, в котором не заключались бы одинаково все три гуны, нераздельные и неразделимые. И только когда возникают соединения, молекулы, ткани, органы и тела, благодаря взаимным соотношениям атомов и молекул, одно свойство может выделиться как преобладающее, и тогда такое соединение называется по преобладающей гуне или саттвическим, или раджасическим, или тамасическим. Но не нужно забывать, что все три гуны всегда налицо, и если одна и них резко выявилась, обе остальных могут быть вызваны к жизни соответствующими стимулами. Но при этом никогда не следует терять из виду единства, не следует впадать в заблуждение благодаря троичности гун. Как только мы вступаем в область множественности, мы не найдем ни единой вещи абсолютно чистой: все перемешано между собой, всюду частичное проявление, и отсюда – многообразие всего проявленного. Возьмём для выяснения моей мысли аналогию с магнитом. Мы знаем, что магнит имеет положительный и отрицательный полюсы и что в центральной части магнит проявляет очень мало магнетизма, в этой своей части он почти не притягивает и не отталкивает. Значит ли это, что весь положительный магнетизм находится на одном конце магнита, а весь отрицательный на другом, и в середине нет ни того, ни другого? Совсем нет. Но в середине положительный и отрицательный токи по существующей гипотезе взаимно уничтожают друг друга, тогда как на концах токи проходят без противодействия. Отсюда представление, что положительное электричество вытекает из положительного полюса, а отрицательное – из отрицательного, тогда как на самом деле ток тот же самый, циркулирующий всё время вокруг молекул. Таким образом появляется разнообразие, которое мы принимаем за разделенность, но которое на самом деле не есть разделенность, а только временное явление, производимое направлением токов. Подобным же образом и три аспекта сознания всегда налицо в каждом индивидууме, причём один или другой аспект преобладает, как уже упомянуто выше.

Лекция IV. Путь распознавания и жертвы

На пути бхакти, на пути любви к Богу, желание преходящих предметов переходит постепенно в желание вечного, в стремление к Богу, и это ведет человека к осуществлению йоги.

В этой главе будут рассмотрены два другие вида йоги – йога распознавания, связанная с аспектом знания (джнанам), и йога жертвы, связанная с аспектом деятельности (крийя) человека.

Первый аспект, аспект знания, представляет собой большую опасность для стремящегося к Мудрости, и опасность эта коренится в его чувствах. Ибо для него, более чем для кого бы то ни было, чувства являются тормозом, между тем как те же самые чувства были для него средствами познания. Вот почему должен он стремиться к полному господству над своими чувствами прежде, чем даже что-либо похожее на истинную йогу станет доступным для него.

Вот почему Шри Кришна говорит, обращаясь к человеку, стремящемуся к Мудрости: «О сын Кунти, возбужденные чувства неудержимо увлекают разум даже мудрого человека, хотя бы он не переставал бороться. Укротив все чувства, он должен сесть уравновешенный, поставив себе высшей целью Меня, ибо понимание того установлено, кто владеет чувствами своими» (II, 60, 61). А чтобы показать, что не только чувства вообще, но и каждое отдельное чувство есть источник опасности, Господь йоги говорит: «То из налетающих чувств, которому поддается разум, уносит разумение подобно буре, гонящей корабль по морским волнам. Поэтому, о мощно вооруженный, у того, кто совершенно отвлек свои чувства от предметов чувств, понимание у того вполне устойчиво» (II, 67, 68).

Начинается йога распознавания с той первой ноты, которая дается в диалогах Бхагавадгиты. «Ты скорбишь о тех, о которых не следует скорбеть, хотя и говоришь слова Мудрости» (II, 11). По поводу этих слов: «Ты скорбишь о тех, о которых не следует скорбеть», в Гита Карадиньяса, которая представляет собой введение к упражнениям йоги, сказано, что слова эти являются исходной точкой (биджам) всей Гиты. Слово «биджам» можно перевести и как семя. Биджам есть звук, слово или изречение, произносимое в начале мантры с целью произвести желаемое действие. Оно изменяется для различных индивидуальностей, и особые звуки, которые даются как мантрабиджам, придают мантре её особую, отличительную силу, так что общая мантра становится особенной, благодаря прибавлению к ней определенного биджам (семя). В таком биджам заключается вся суть мантры. Плод мантры вырастает для индивидуума из этих основных звуков, которые предшествуют повторению мантры. Слова «Ты скорбишь о тех, о которых не следует скорбеть» и являются таким основным звуком (биджам) для мантры Гиты. Они являются её сутью, они раскрывают её цель, они придают ей её особое значение. Вся Гита заключена в них, как растение в семени. Они же служат и вступлением к учению о йоге распознавания.

«Ты говоришь слова Мудрости», говорит Учитель, ибо рассуждения Арджуны отличаются чрезвычайной разумностью, как это упоминалось в 1-й главе. Его нежелание убивать своих родственников было вполне естественно. Его чувство, что никакое царство не стоит цены человеческой крови, было похвальное чувство. Его отвращение от пролития крови показывало лишь его вдумчивость и сострадание. И всё же Учитель сказал: «Ты скорбишь о тех, о которых не следует скорбеть». Почему это? «Мудрые не оплакивают ни живых, ни мертвых». Но почему же мудрые не оплакивают?

Ответ на это дается на пути истинного познания (джнани), он заключается в учении, которое рассыпано во всех Беседах Господа Мудрости. Он начинает, как помните, удивительными стихами, которые вкратце выясняют причину, почему не следует скорбеть, причину, которая выясняется в течение всего учения Мудрости. О мертвых не следует скорбеть потому, что в действительности нет никакой смерти. Реальное не перестает быть, и то, что может потерять бытие, в сущности не имело его никогда (II, 16). «Пребывающий в теле каждого всегда неуязвим» (II, 30). Оружие не рассекает его, и никакой вред не коснется его (II, 23—25). «Он не рождается и не умирает… Нерожденный, постоянный, древний и вечный» (II, 20), зная его таким, «ты не должен скорбеть» (II, 30).

В этом – первое указание, даваемое великим учением, которое следует затем, ясное, определенное и точное, чтобы Арджуна понял природу мира и природу человека, живущего в этом мире, ибо, познав его, проникнув в неё, утвердившись в Мудрости, он уже не будет скорбеть, как скорбит неведающий и неразумный. Он утвердится в Едином Я, и все сомнения его улетят прочь.

Посмотрим же, в чем состоит эта йога распознавания, это глубокое учение Мудрости, которое должно поднять своего ученика над всеми скорбями мира.

Прежде всего это учение о природе мира, о природе Владыки мира и о различных частях Его природы, которую мы различаем здесь, как высшую и низшую, как Верховного Господа и Его проявленный мир.

Учение это предназначается прежде всего для тех, которых Арджуна упоминает в своем вопросе, говоря о наиболее подвинутых в йоге: «Те ли это, которые, всегда уравновешенные, поклоняются тебе, или те, которые поклоняются Непроявленному, Неразрушимому» (XII, 1). На что Господь отвечает: «Те, которые устремив свой ум на Меня, всегда гармоничные, исполненные верховной веры, поклоняются Мне, те в Моих глазах наиболее совершенны в йоге. Те, которые поклоняются Неразрушимому, Неизреченному, Непроявленному, Вездесущему, Неисповедимому, Неизменному, Незыблемому и Вечному, победившие чувства свои, с равным спокойствием относящиеся ко всему, радующиеся благу всех, те также приходят ко Мне. Но труднее достижение для тех, чьи мысли устремлены на Непроявленного, ибо трудно воплощенному достигнуть пути Непроявленного» (XII, 2-5).

А в другом месте, при перечислении четырех видов праведников, «поклоняющихся Мне» (VII, 16), мы находим указание на тех, которые по природе своей расположены вступать на этот труднейший из путей. «Их всех, – говорит Господь Мудрости, – превосходит уравновешенный и беззаветно преданный Мне мудрец. Воистину, Я дорог превыше всего для Мудрого и он дорог Мне. Все они благородны, но Мудрого я признаю подобным Себе» (VII, 17, 18).

Соединяя эти два места, в одном из которых говорится, что те, которые исполнены веры, «наиболее совершенны в йоге», а в другом – что превосходит всех Мудрый, которого «Я признаю подобным Себе», нужно признаться, что, читая эти два места, трудно понять, который же из двух совершеннее.

Ответ на это недоумение прост: тот путь наилучший для человека, который наиболее отвечает его натуре. Для человека, подобного Арджуне, полного чувства и страсти, самым лучшим будет путь Любви, но для того, кто по природе более склонен к мудрости, наилучшим будет путь Знания. Совершенно так же, как с любовью поклоняющийся достигнет соединения со своим Господом, так и мудрый, которого он признает «подобным Себе», приблизится к нему через полноту знания, ибо Господь есть и Мудрость, и Любовь, и Действие, и каждое из них наиболее пригодно в своём месте, каждое представляет наиболее совершенный путь для одного из трех темпераментов. Каждый из путей – наилучший для того, кто по природе своей склонен к нему, «Ибо путь, по которому люди идут со всех сторон, есть Мой путь, о Партха!»

А теперь послушаем, как Господь учит пути Мудрости, как выясняется, что знание есть основа праведного поведения.

Прежде всего Он разъясняет свой собственный состав и говорит нам, что состав этот троичный – божественный Дух, облеченный в Дух и Материю, Единое Я, одетое в Природу, которая двойственна. Учение об этом троичном составе повторяется во многих местах, и все эти отрывки прибавляют нечто к нашему знанию, если их связать вместе. Извлекаю их из различных частей Гиты, чтобы соединить в одно связное и понятное целое. Его низшая природа, апара пракрити, есть «земля, вода, огонь, воздух, эфир и рассудок, также и самость – это есть семеричное разделение Моей природы, природы низшей» (VII, 4, 5), апара пракрити. Нужно овладеть этой идеей вполне: низшая природа Господа содержит в себе все проявленное, всю видимую феноменальную природу. Вся она – часть Его. Все проявления физической Вселенной, все проявления сверхфизической Вселенной, все видимости, которые на каждом плане природы образуют собой существа этого плана, его внешние объекты, – всё это соединяется в одно великое обобщение: «Всё это – Его низшая Природа».

И нужно всегда помнить, что хотя всё это и низшая природа, но всё же она – часть Господа. И поэтому нельзя её отделить как самостоятельную. Нельзя её отделить от Него как враждебную или противоположную. Она – часть его природы, и «знание Моей преходящей природы» (VIII, 4) есть Адхибхута, наука об элементах, которые входят в состав форм.

Другая черта, снова и снова повторяющаяся в Гите по отношению к этой низшей природе, есть слово «проявленное». Где бы ни говорилось о проявленном, везде мы имеем дело с низшей природой Господа, с апара пракрити. Но, прежде чем идти дальше, посмотрим, что представляет из себя второе подразделение Его природы, апара пракрити, иногда называемая Дайвапракрити, которую он описывает в пятом стихе VII Беседы: «Познай Мою иную природу, высшую, которая есть элемент жизни, о мощно вооруженный, посредством которой держится Вселенная» (VII, 5). Эта пара пракрити, эта высшая природа, этот жизненный элемент, дживабхута пуруша философии санкхья, противопоставляется другим элементам. Знание этой высшей природы Господа, этой жизнедающей энергии, этой жизненной стороны природы, есть Адхидайва, познание Светозарных, которые являются жизнепроводниками, проводниками Его жизни; называемыми современной наукой энергиями природы.

Таким образом, перед нами две великие науки, которые необходимо изучить на пути Познания: одна, относящаяся к его «преходящей природе», а другая – к Его «жизнедающей энергии». Первая – проявленная, вторая называется непроявленной. Но здесь речь идет о низшей непроявленной природе: «Воистину превыше этого Непроявленного есть другое Непроявленное, которое остается в то время, как все сущее разрушается» (VIII, 20). И ещё: «Высочайшая же Сила (пурушоттама) есть воистину Другая, объявленная как Верховная, как тот непреходящий Господь, который, проникая Собою всё, поддерживает три мира» (XV, 17). Эта разница представляет собою величайшее значение, ибо кто потеряет её из виду, тому всё учение покажется неясным. Поистине эта Его низшая непроявленная природа проникает всё сущее и поддерживает Вселенную. «Мною, в Моём непроявленном виде, проникнут весь этот мир» (IX, 4). Это то, что скрыто за покровом материи, но это всё же низшая, а не высшая сторона Его природы.

И далее мы снова имеем Его заявление, что «в этом мире живут две силы – разрушимая и неразрушимая. Разрушимая живет во всех существах, неизменная – называется неразрушимой» (XV, 16). Здесь мы снова имеем два многозначащие слова, которые мы должны сохранять в уме: низшая, разрушимая, проявленная, то, что мы зовем феноменальное, а с другой стороны – высшая, неразрушимая, непроявленная, то, что мы называем жизнью, проникающей всю природу. В другом месте о них же говорится как о «Материи и Духе»: Материя – низшая, Дух – высшая, но «познай также, что Дух и Материя одинаково не имеют начала» (XIII, 19), ибо оба составляют природу Господа, оба образуют высшее и низшее подразделение его природы, и поэтому они разделяют бесконечность и безначальность Господа, оба образуют высшее и низшее подразделение Его природы, и потому оба разделяют бесконечность и безначальность Господа. То и другое должно быть рассматриваемо как «не имеющее начала и конца».