Читать книгу: «Похищенные таланты»

В Сибири есть поверье: если бросить десятирублёвую монету в Обское озеро, у тебя появится какой-нибудь талант. Эта история для тех, кто хочет узнать, откуда взялась эта примета и работает ли она.

Художник: Зиля Шинова

© Зимова А. С., текст, 2026

© ООО «Феникс», 2026

Глава 1

– Папа, она пустая! – Василиса смяла бело-зелёную коробочку и бросила под ноги.

– Подожди ты. Зачем так кричать?

– Мне срочно нужен леденец! Ты же знаешь! Горло…

– Где-то ещё были, кажется.

– Где?

– Там посмотри, – папа потянулся к бардачку.

– Не отвлекайся! Сама найду. Господи, сколько тут всего!

Василиса стала копаться в ящике: носовые платки, жевательная резинка, перчатки, пачка каких-то счетов и чеков, скомканный пакет. Уф. Нашла. Целая пачка леденцов от боли в горле. Распечатала. Выковыряла один.

– Не переживай ты так.

– Я и не переживаю!

Минута прошла в тишине.

– Распеваться будем? – спросил папа.

– Будем, конечно.

– Давай: ла-ла-ли-ли-ла!

– Я знаю, как распеваться!

– Ну мало ли.

Василиса сглотнула и, осторожно набирая громкость, затянула:

– Ла-ла-ли-ли-ла… Ла-ла… Ла-ла-ла…

– А это, как его, «ма-мэ-ми-мо-му» будешь петь?

– Ма! Мэ! Ми! Мо!..

Педагог по вокалу подсказала рассосать леденец строго за час до пения. Тогда голос к началу выступления будет в максимально хорошей форме. Это что-то типа разрешённого допинга для певцов, отлично смягчает горло.

Папа повернул на оживлённый проспект.

– Успеваем? Сколько времени?

– Прибудем как курьерский поезд. Точно по расписанию.

– Блин, я плохо распелась.

– Ты прекрасно распелась. Как обычно. Копи силы.

Возле Дворца культуры они кружили ещё минут пятнадцать, прежде чем папе удалось найти такое местечко, чтобы не выходить прямо в грязь.

– Василиса! Шапка!

– Какая шапка? Причёска! – мама навертела ей кичку, такую тугую, что глаза, кажется, стали косить. И попшикала на волосы лаком.

– Капюшон хотя бы накинь!

– Какой капюшон! Давай скорей!

Папа достал с заднего сиденья платье – из-под чёрного чехла выбивалось голубое облачко кружев – и, держа его на вытянутых руках, поспешил к входу. Василиса семенила следом и всё-таки угодила ногой в лужу.

В вестибюле собрался десяток конкурсантов и ещё больше родителей. Они поправляли на девочках платья, приглаживали мальчикам волосы. Василиса прямо почувствовала, как её сканируют недоброжелательные взгляды. Не дать неуверенности ни одного шанса! Не смотреть по сторонам. У неё самое красивое платье. Самый лучший голос. Она не боится. Она в форме. Она в форме…

На входе их остановил охранник: «Измерим температуру… Покажите, что в сумочке… Бахилы наденьте…»

– Где бахилы? – Василиса стала оглядываться. Сколько возни! Зачем это всё? Уже пора переодеваться.

– Бахилы можно купить вон в том автомате.

Василиса пошарила в одном кармане, потом в другом, мелочи-то и нет.

– Папа, дай десять рублей!

Папа тоже поискал – безрезультатно – и пред-ложил:

– Подожди, я схожу в машину.

– Нет! Некогда. Так пойдём.

Василиса решительно взглянула на охранника, он недовольно хмыкнул, но пропустил их без бахил.

У гардероба папа положил платье на стойку, чтобы снять куртку.

– Папа, платье не клади! Помнётся!

– Да, точно. Тогда я в куртке пойду.

– Дай мне! Сама понесу! – Василиса подхватила платье и спросила у гардеробщицы: – Где тут переодеваются?

Та показала пальцем вглубь коридора, где виднелась табличка «Гримёрная для участников конкурса».

Конечно же, перед дверью раздевалки выстроилась очередь конкуренток. Одна вообще два платья с собой притащила. У неё что, два номера будет? А у Василисы почему один? Хотелось почесать глаз, но нельзя: на лице – макияж. В свете софитов ненакрашенные ресницы выглядят белёсыми, а веки – болезненно-розовыми. Кто не ходил на мастер-класс по сценическому гриму, этого не знает, а Василиса в курсе. И кудри лучше не завивать и не оставлять на свободе, а гладко зачёсывать. Ни одна волосинка не должна выбиваться, ничто не должно отвлекать. Грамотный образ складывается из мелочей.

– Постой минутку. Я куртку всё-таки сдам в гардероб, – папа положил руку ей на голову.

– Осторожно! Причёска!

Папа ушёл. Очередь рассосалась, Василиса осталась одна перед дверью гримёрной.

– Это что такое? – раздался за спиной голос. Жуткий, какой-то жестяной, будто говорят в цинковое ведро.

Василиса обернулась и вздрогнула, увидев эту женщину. Маленькие цепкие глазки смотрели из-под косматых бровей. Будто в самую глубину смотрели, прямо в душу. Из-за этого взгляда Василиса даже не сразу рассмотрела её лицо целиком. А оно тоже было примечательным. Всё, что может быть неприятного в человеческой физиономии, оказалось собрано в одном лице. И исполинский баклажанный нос, и бугристая бородавка на нём, и глубокие борозды по краям ввалившегося рта, и подбородок, выдающийся вперёд могучим бугром. Седые волосы кое-как забраны в кичку, из которой спешат вылезти. Руки коричневые, в пигментных пятнах, пальцы скрюченные, узловатые. Застиранная, растянутая, неопределённого цвета кофта свисает почти до колен, под ней ноги в трениках, а на ногах не то чуни, не то валенки, в общем, что-то старомодное и непривлекательное, зато удобное.

– Кто натоптал, я спрашиваю? – проскрипела женщина своим «несмазанным» голосом, указывая шваброй на лужицу.

Вопрос, в принципе, риторический. Понятно, что лужа натекла с Василисиных сапог, да и следы, которые она оставила по дороге, её выдают. Итак, девочка, тебе предстоит пережить нападки злобной уборщицы. Как известно, эта разновидность женщин любит докапываться до всех с вопросом «кто напачкал?». Это всё, что в основном интересует их в жизни.

Василиса постаралась всем видом показать, что это не она: поджала губы, приподняла плечи в немом недоумении. И с независимым видом поспешила встать поближе к двери раздевалки, не трогайте, мол, меня, женщина, видите, я тут стою по очень важному делу.

– Я только что протёрла, – уборщица подошла к ней вплотную и снова уставилась прямо в глаза. – А она уже натоптала! Я тру – они топчут! Я тру – они топчут! Да чтоб вас всех!..

– Извините!

– Ноги вытереть, значит, нам сложно? Зачем вытирать? Уборщица же за всеми приберёт, не переломится, так?

– Я на конкурс просто опаздывала…

Уборщица неожиданно заинтересовалась:

– Конкурс? Это который певческий?

– Вокальный. Эстрадные номера.

– Ладно. Вокальный так вокальный. Но без бахил мне тут чтобы не шарахалась! Певцы… Родителям твоим нажалуюсь.

– Я скоро туфли надену.

– Сразу надо было! Мне мыть теперь! У!..

Чёрт бы побрал эту уборщицу.

И неловко как, и злость взяла. Хорошо, что никто не видел, как её отчитывали.

Не дождавшись ответа – да он и не требовался, – уборщица ушла по коридору. Только напоследок оглянулась и стукнула шваброй об пол, запомни меня, мол. Дверь гримёрной наконец распахнулась, и из неё выпорхнула девочка в блестящем платье, затянутая в талии, как стрекоза. Того и гляди переломится. И веки накрашены в тон платью дерзкими тенями. Ревниво отметив эти подробности, Василиса ломанулась внутрь.

Кое-как закрыла дверь и плюхнулась на скамейку. Сбросила сумку. Стянула колготки. Рванула вверх кофту и бросила её на лавку. Настроение всё-таки испорчено! Настрой сбит! Дыхание неровное! Горло сдавило.

Ей петь меньше чем через полчаса. Надев и расправив платье, она стала, вытянувшись по струнке, вдыхать на «раз-два-три-четыре» и выдыхать на «раз-два».

«Участников конкурса просят собраться у сцены», – раздался мелодичный женский голос из динамиков. Василиса насильно натянула на лицо улыбку, которую они репетировали с педагогом по сценическому мастерству, и осмотрела себя в зеркале. О НЕ-Е-ЕТ! Одна прядка выбилась и, склеенная лаком, торчит, как птичье перо. Она достала из сумки расчёску, стала спешно приглаживать волосы, но сделала только хуже.

«Последний, третий звонок», – сказали динамики. Василиса закусила губу и приняла непростое решение. Прядь тонкая, и, раз её невозможно вернуть на место, от неё нужно избавиться. Дёрнула раз – в руке осталось несколько волосков, снова дёрнула. Ну вот. Немножко волос утрачено, но оно того стоило, теперь голова гладкая, как яйцо. Только глаза покраснели и слёзы выступили. Василиса достала из сумочки флакон и закапала по две капли в каждый глаз. Проморгалась. Пощипала себя за щёки, для улучшения артикуляции несколько раз сложила рот буквой «о». Размяла шею.

– Лисушка, отлично выглядишь, – сказал папа, когда она вышла.

– Спасибо, папа, – улыбнулась она и по-взрослому взяла его под руку. Стараясь глядеть перед собой приветливо и уверенно, она шла с папой по коридору, не забывая держать спину ровно и тянуть носок. Сегодня тут фотографы, так что надо думать, как будешь выглядеть на фото.

– Селивёрстова Василиса, – сказала она женщине, которая отмечала конкурсантов по списку у входа. На прощание поцеловала папу в щёку и упорхнула за кулисы.

– Дорогие друзья! Мы открываем последний отборочный этап всероссийского конкурса начинающих исполнителей эстрадной песни «До-ми-соль». Уважаемое жюри выберет трёх претендентов, без преувеличения лучших из лучших. А финал конкурса пройдёт в мае в Санкт-Петербурге. Сегодня перед вами выступят…

«Вот так-то, – повторяла Василиса слова мамы, стоя на сцене в свете софитов, пока участников представляли зрителям. – Этот конкурс не для галочки, это первое твоё всероссийское соревнование». Позади три страшных отборочных тура, сотни соперников остались не у дел.

После общего поклона каждый, как говорится, сам за себя. Её номер – десятый. Хороший номер. Жюри ещё не успеет устать. Но уже не будет придерживать высокие баллы и не позабудет её выступление к концу конкурса. За кулисами распеваться и рассасывать леденцы не стоит, тут надо дышать и медитировать. Беречь силы, беречь энергию. Большинство участников она знала, всё-таки не первый конкурс, да и репетируют все в одних и тех же местах. С ней шёпотом здоровались, она всем улыбалась. За кулисы всё-таки пробрались несколько мам. Одна из них (её сын как раз выступал) пристально смотрела на сцену, её губы шевелились – она повторяла слова песни за ребёнком, пела вместе с ним. Остальные постоянно поправляли на детях наряды. Совали им носовые платки и переговаривались между собой. Говорят тут обычно об одном. «Вы у кого в этом году?» – спрашивали мамы друг у друга. Это означало: «У какого педагога занимается ваш ребёнок?»