Читать книгу: «Мальчик, перешагнувший время»
Anna Ciddor
The Boy Who Stepped Through Time
© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025
© Anna Ciddor, text and internal illustrations, 2021
© Т. Ю. Покидаева, перевод, 2024
* * *
Эта книга никогда не появилась бы на свет без моей замечательной сестры и соавтора Тамары Леви, которая вдохновляла меня, помогала обдумывать сюжетные линии, критиковала каждое слово по ходу работы и применила свои блестящие навыки профессионального историка и археолога, чтобы раскопать необходимые для книги подробности о древних римлянах.
Вилла Рубия
Арелат
Глава 1. Камилла… как-то там
– Я это не надену! – взвыл Перри, когда мама достала из чемодана его костюм.
– Такую одежду носили все мальчики в Древнем Риме, – сказала она и натянула на него рубашку через голову.
– Но…
Перри посмотрел на себя в зеркало и застонал. Это была не рубашка, а девчоночье платье до колена, ярко-жёлтое, с большими красными кругами на юбке и рукавах.
– Почему мне нельзя быть солдатом? – проворчал он.
– Потому что мы идём на древнеримский исторический фестиваль сбора винограда, а не на реконструкцию битвы, – сказала мама. – Будет странно, если ты нарядишься легионером.
Перри закатил глаза.
– Я сделала твой костюм по изображению мальчика времён поздней Римской империи, – продолжила мама. – Это…
– Аутентично! – выкрикнули в один голос Перри и его старшая сестра Мелисса.
«Аутентично» было любимым маминым словом.
– Это действительно аутентично, – возразила мама. – Я даже ткань сама сделала на мастер-классе по ткачеству.
Теперь понятно, почему шерсть такая колючая и комковатая, – подумал Перри.
– Вообще ты выглядишь круто, – сказала Мелисса и принялась снимать его на телефон.
Мама снова склонилась над чемоданом.
– Теперь переоденемся мы с Мелиссой, а ты подожди нас в гостиной.
Перри сердито вытаращился на неё.
– Я не…
– Можешь пока снять тунику, – сказала мама, вынимая из чемодана что-то синее и красивое. – Наденешь на месте, когда приедем.
Вздохнув с облегчением, Перри переоделся в футболку и шорты, а костюм сунул под кровать. Если ему повезёт, мама забудет это жёлтое платье в отеле и ему не придётся его надевать.
В гостиной папа смотрел спортивные новости.
– Наши выиграли? – спросил Перри.
Папа кивнул, улыбнулся и откинулся на спинку скрипучего кожаного кресла.
– Да! – радостно выкрикнул Перри, победно вскинув кулак.
Единственный минус поездки во Францию на каникулах – невозможность ходить на футбольные матчи в Австралии.
– А ты почему не в костюме? – спросил папа.
– Надену на месте, – хмыкнул Перри. – А как тебе удалось избежать костюма от мамы?
– Она знает, что я никогда ни в кого не переодеваюсь, – усмехнулся папа и вернулся к чтению новостей.
Глядя на заманчивые просторы кафельного пола в гостиной, Перри нащупал в кармане каучуковый мячик. Вынул его, бросил на пол, поймал на отскоке и огляделся по сторонам. Никто на него не смотрел. Он улыбнулся и бросил мячик ещё раз, теперь посильнее. Ой… ярко-зелёный мячик отскочил в сторону. Перри бросился за ним и врезался в стену.
– Это не место для баловства, – раздался сердитый голос с аристократическим английским акцентом.
Перри поднял мячик с пола и выпрямился с виноватым выражением на лице. Крошечный старичок, почти утонувший в огромном кресле с высокой спинкой, смотрел на него сквозь стёкла очков.
– Ты мог повредить картину. – Старичок указал пальцем на стену за спиной Перри. – Это редкий фрагмент древнеримской фрески. Ему почти две тысячи лет.
Перри обернулся.
Часть стены закрывало квадратное стекло, за которым виднелся участок старой, потрескавшейся штукатурки с вкраплениями цветной краски. Перри присмотрелся, пытаясь понять, что там нарисовано. Выцветшие зелёные пятна могли быть листьями, коричневые линии – тонким, изогнутым стволом дерева, а…
Перри вернулся к отцу.
– Папа, иди посмотри. Там древнеримская картина. Но осторожнее… – Он понизил голос до шёпота. – Рядом сидит сердитый старик.
Папа выключил планшет, потянулся до хруста в спине и пошёл смотреть.
Старик проводил их с Перри хмурым взглядом, но вернулся к чтению своей книги.
Перри указал на фреску.
– Видишь? – прошептал он. – Это вроде бы дерево, а из-за него выглядывает кошка.
Папа склонил голову набок.
– Хорошее у тебя воображение, – сказал он. – Я вижу только зелёные и коричневые пятна.
Был уже почти обед, когда мама с Мелиссой наконец спустились.
Увы, у мамы в руках была жёлтая туника Перри.
– Как мы выглядим? – спросила Мелисса, и они обе закружились на месте, демонстрируя висячие серьги из бусин и длинные платья с широкой разноцветной каймой.
Папа поднял брови.
– Я думал, древние римляне ходили в таких вроде как простынях. Как они называются? Тоги?
– Тоги! – Мама закатила глаза. – Женщины не носили тоги. И в любом случае… – Она оглядела своё платье. – Это стиль поздней Римской империи. К тому времени тоги вышли из моды.
Перри поймал взгляд сестры.
– Это аутентично, папа, – произнесли они хором.
Папа улыбнулся.
– Я даже не сомневаюсь. Кстати, нам пора ехать, если мы хотим успеть на фестиваль до того, как он кончится.
Мама уселась за руль арендованной машины.
– Ты говори, куда ехать, Мартин, – сказала она папе. – Только так, чтобы мы снова не заблудились.
– Э…
Как обычно, папа вертел в руках телефон, пытаясь разобраться с навигатором.
– Ой, пап, – фыркнула Мелисса и отобрала у него телефон. – Дай мне. Мам, пока поезжай прямо.
Другой рукой Мелисса подняла свой телефон.
– Кстати, Перри, всем нравится твой костюм, – сказала она, повернув к брату экран.
– Мелисса, куда теперь? – крикнула мама, подъезжая к перекрёстку.
– Так, погоди… здесь направо. Хотя нет. Объезжай эти древние римские руины.
– Это же бани. Константиновы термы, – сказал Перри. – Мы вчера их проезжали, когда ходили в музей.
– Не вспоминай этот музей, – простонала Мелисса. – Мне до сих пор не верится, что вы с мамой два часа разглядывали мертвецов.
– Это не мертвецы, а древнеримские каменные гробы, – возразил Перри.
– По-моему, одно и то же.
– Ну, они интересные. Я видел гроб девочки, которая умерла, когда ей было ровно столько же, сколько мне: одиннадцать лет, два месяца и один день. Её звали…
– Давай без подробностей, – перебила его сестра. – И вообще, откуда ты знаешь? Ты не умеешь читать по-латыни.
– Немного умею. Мама учила меня в самолёте, но…
– Мама, сворачивай на шоссе! – закричала Мелисса.
Мама повернула руль и выехала на автостраду.
Перри всё ещё думал о вчерашнем походе в музей. Он пытался вспомнить имя той девочки, выбитое на каменном гробе. Оно начиналось на «К». Камилла… как-то там. Но тут он отвлёкся, заметив, как мимо них проносятся другие машины. Так быстро, что их почти не было видно!
– Ого! А какое здесь ограничение скорости? – спросил он.
– Кажется, его здесь нет! – воскликнула мама.
– Мне нужно что-нибудь съесть, – сказала Мелисса, что-то печатая в телефоне. – Завтрак был сто лет назад. Я поищу, где тут есть хорошее кафе.
– Может быть, мы сначала хотя бы выберемся из Арля? – взмолился папа.
Глава 2. Исторический фестиваль
Но не успел папа договорить, а его голова уже склонилась к груди.
– Уснул! – рассмеялся Перри.
Папа всегда засыпал, когда садился в машину.
– Если бы он был штурманом, мы бы оказались в Италии! – фыркнула Мелисса.
Чуть погодя она велела маме свернуть с автострады на дорогу, ведущую к городку под названием Экс.
– Здесь можно перекусить, – сказала Мелисса, глядя в окно, пока мама кружила по мощёной площади с искрящимся в лучах солнца фонтаном и кафе с разноцветными столиками на открытой веранде.
Когда мама нашла место, чтобы припарковаться, Мелисса решила, что ей вовсе не хочется бродить по городу в длинном платье, похожем на полосатый халат, и с зелёно-золотой сеткой на голове.
Поэтому они разбудили папу и отправили его за едой. Перри пошёл с ним, а мама с Мелиссой остались в машине.
– Только не пиццу! – твёрдо сказала Мелисса брату. – Кроме неё есть и другая еда, если ты вдруг не в курсе.
– И не берите много всего, – добавила мама. – На фестивале будет много еды. Аутентичной древнеримской еды.
Вернувшись в машину, Перри поставил бумажный пакет с круассанами на сиденье между собой и сестрой и протянул ей напиток.
– Уф, как же там жарко! – сказал он.
– Мы в машине вообще почти сварились, пока вас ждали. – Мелисса нахмурилась, наблюдая, как Перри вытащил из пакета сразу два круассана. – У нас впереди целый пир. Древнеримский, аутентичный.
Перри взглянул на маму, которая пила кофе и разговаривала с папой, и наклонился к сестре.
– Древние римляне ели мышей, – сказал он хриплым шёпотом, – и какой-то вонючий соус из гнилой рыбы. Так написано в книге, которую нам дала мама.
Мелисса сморщила нос и вытащила круассан.
Перри прижал к щеке банку с холодным лимонадом и открыл её, умудрившись не расплескать напиток по всей машине.
Мама обернулась к ним и улыбнулась.
– Ага, узнаю эту улыбку, – сказала Мелисса. – Сейчас будет любопытный факт.
Мама рассмеялась. Она была убеждена, что отдых должен быть познавательным, и при любом случае делилась с ними «любопытными фактами».
– Экс основали римляне, – объявила она. – Но они называли его Аквы Секстиевы. «Аква» – это «вода» на латыни, а…
– Я надеюсь, – перебил её папа, – что мы не будем обследовать здешние римские руины. Иначе мы никогда не доедем до фестиваля.
– Нет-нет, – быстро ответила мама.
– Тогда поехали, – сказал папа. – До винодельни Тарадель ещё час пути.
– Хорошо-хорошо. – Мама завела двигатель. – Уже едем. Назад в прошлое!
Пока они мчались по автостраде, Перри снова распереживался из-за своего костюма.
– Наверняка у всех остальных мальчиков будут костюмы солдат, – пробормотал он Мелиссе. – А мне придётся напялить девчоночье платье.
Но сестра сосредоточилась на навигаторе.
– Мам, сейчас будет съезд с автострады.
Через несколько минут они уже ехали по грунтовой дороге, вдоль которой по обе стороны тянулись виноградники.
– Что это? – спросил Перри, указав на сломанную каменную колонну, одиноко стоящую у обочины.
Мама сразу же оживилась:
– Это, наверное, милевой столб. Во времена Древнего Рима на этом участке тоже была дорога. Римляне ставили вдоль дорог каменные столбы с высеченными на них цифрами, чтобы… Ой, нет!
Она резко ударила по тормозам. Из-за поворота прямо перед ними вырулил какой-то старый сельскохозяйственный агрегат, ехавший посередине дороги.
– Zut!1 – воскликнула Мелисса. Во Франции она набралась местных ругательств.
Они наблюдали, как ярко-оранжевое механическое чудовище проехало несколько метров, свернуло в ворота ближайшего виноградника и покатилось вдоль ряда лоз на широченных, как у трактора, колёсах. Ряды тоже располагались довольно широко, так что колёса их не задевали.
– Это виноградоуборочный комбайн, – сказал Перри.
Их машина снова набрала скорость, и буквально через пару минут впереди показался дорожный знак: Шато Тарадель 100 метров. Под знаком висела афиша, прикреплённая скотчем:
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ
1 СЕНТЯБРЯ
UNE JOURNÉE ROMAINE2
– Вот оно!
– Пап, просыпайся. Почти приехали!
Перри выглянул из окна. Мама свернула на длинную гравийную дорожку. Среди виноградных лоз справа он заметил голый участок земли размером с футбольное поле, размеченный линиями из камней.
– Это, наверное, древнеримская вилла, – сказала мама.
– Я думал, что вилла – это большой особняк, – удивился Перри.
– Тысячу семьсот лет назад здесь и был особняк, – объяснила мама своим наставительно-лекторским голосом. – Большой, двухэтажный. С внутренним двориком, амбарами, свинарником…
– Как у тебя в спальне, Перри, – хихикнула Мелисса.
– …баней, голубятней, отдельными зданиями, где делали вино и оливковое масло, – продолжила мама. – И, конечно, здесь жили люди. Десятки рабов! Они возделывали поля. Ухаживали за животными. Прислуживали хозяину и его семье…
Они объехали ещё один виноградник, и перед ними предстало шато. Внушительный каменный особняк с большой лестницей, ведущей к широким двустворчатым дверям. Окна со ставнями. Во дворе – каменный фонтан с головой льва.
Мама остановила машину и открыла свою дверь.
– Вот мы и на месте.
Мимо пробежали два мальчика в маскарадных римских шлемах и с пластмассовыми мечами в руках.
Перри сердито зыркнул на маму и пробормотал:
– Я же тебе говорил.
– У них совершенно неправильные костюмы, – сказала мама.
На широкой зелёной лужайке перед шато толпились люди и белели шатры. В воздухе витали запахи готовящейся еды. Стрекотали цикады.
– Быстро, Перри. Надевай свой костюм, – велела мама.
Перри нехотя протянул руки.
– Нет, сначала сними футболку. И кеды тоже. Наденешь плетёные сандалии, я их тоже захватила. – Мама надела на него тунику и подвязала верёвкой вместо пояса. – А теперь снимай шорты.
– А зачем их снимать? – Перри подтянул тунику повыше, чтобы она меньше походила на платье.
– Затем, что в паре с костюмом они выглядят глупо.
Перри с завистью взглянул на папу в бейсболке, шортах и тёмных очках.
– С этими длинными рукавами я сжарюсь, – пробурчал он.
– Держись в тенёчке, – сказала мама. – И намажь лицо и ноги. – Она протянула Перри тюбик с солнцезащитным кремом. – Мелисса, я взяла для нас зонтик от солнца. На самом деле зонтик китайский, из магазина уценённых товаров, но он смотрится вполне по-римски.
Она развернула маленький розовый зонтик из бумаги на палочках, с кисточками по краю.
– Ну и где тут обещанный пир? – спросил папа.
На краю парковки стояло огромное бетонное корыто.
– О! – воскликнула мама. – Это для давки винограда. Пойду спрошу, когда начало.
Она нашла в толпе мужчину с ярко-оранжевым бейджем «Информация» и обратилась к нему на своём ломаном французском. Перри с Мелиссой увидели, как она разочарованно сморщилась.
– Виноград давили с утра, – сообщила она. – Мы опоздали. Уже всё закончилось.
Перри нисколько не удивился. Его семья вечно везде опаздывала.
– Но поесть-то мы можем, – сказал папа.
– Там печь для пиццы! – Перри указал на проход между ближайшими шатрами. – Пойдёмте.
– Древние римляне не ели пиццу, – заметила мама.
Рядом с куполообразной печью стояла женщина и что-то помешивала в терракотовом горшке на решётке. Мама с интересом разглядывала варево, зловеще бурлящее на углях, а остальные наблюдали за мужчиной, который засунул в печь деревянную лопату на длинной ручке и вытащил круглую буханку хлеба.
– Давайте попробуем, – предложил Перри.
Хлеб был специально надрезан сверху, чтобы его было легче ломать на части. Мама оторвала от буханки четыре дымящихся куска и раздала всем по одному, предварительно завернув их в салфетки, чтобы никто не обжёгся.
– Аутентичные древнеримские бумажные салфетки! – усмехнулась Мелисса.
Перри подул на свой кусок и с нетерпением откусил.
На вкус было похоже на пресный цельнозерновой хлеб.
– На него нужно что-нибудь положить, – сказала мама. – Я попробую гарум. – Она зачерпнула немного коричневой кашицы из глиняной миски.
Перри с Мелиссой переглянулись.
– Это тот самый рыбный соус, – прошептал он.
– Как паштет из анчоусов, – сказала мама. – Попробуйте сами.
– Ну уж нет, – в один голос ответили Перри с Мелиссой.
– Ненавижу анчоусы, – добавила Мелисса.
На сцене заиграли музыканты: мальчик стучал в большой бубен, старик дул одновременно в две деревянные дудки, больше похожие на длинные свистки, а молодая девушка пощипывала струны какого-то странного инструмента.
– Звучит даже хуже, чем ваш школьный оркестр, Перри, – заметил папа.
– Это аутентичная древнеримская музыка, – сказала мама.
Мелисса закатила глаза.
– Мам, давай пройдёмся по ювелирным рядам, – предложила она.
– Погоди, – сказал папа и указал на вывеску на французском. – Тут говорится о дегустации вин?
– Я так и думала, что ты заметишь, – фыркнула мама. – Да, дегустация в винном погребе. Но там ещё есть небольшой музей.
– Я остановлюсь на дегустации, – решил папа.
– А я пойду в музей! – заявил Перри.
Глава 3. Сокровища Древнего Рима
– Римляне хранили вино в больших глиняных бутылях забавной формы, с ручками и острыми донышками, – сказал Перри, вспомнив картинки из книги о Древнем Риме. – Они назывались амфорами, – добавил он, гордый тем, что запомнил латинское слово.
– Кажется, ты унаследовал мамин мозг, – рассмеялся папа. – Звучит точно как один из её любопытных фактов.
В винный погреб они спустились по длинной лестнице. Внизу оказалось прохладно и сумрачно. Пол из булыжников напоминал уличную мостовую, под потолком проходили несущие балки из тёмного дерева. Вдоль стен стояли огромные деревянные бочки, вернее лежали, – в диаметре они были больше папиного роста.
Но в центре комнаты стоял самый обычный стол с самыми обычными стеклянными бутылками с вином. И человек – не в римском костюме, а в современной одежде – обслуживал посетителей.
– Что месье пожелает попробовать первым?
– Все вина из местного винограда? – спросил папа.
– Конечно, месье. Все из Шато Тарадель. Здесь делают вина уже две тысячи лет.
Папа отпил вина, на пару секунд задержал его во рту, а затем выплюнул в миску. Перри заметил, что все остальные, кто пробовал вина, делают точно так же.
– Всё так плохо? – прошептал он.
Папа рассмеялся.
– Нет. Просто так принято делать на дегустации вин, – объяснил он. – Ты берёшь его в рот, пробуешь на вкус, а потом выплёвываешь, чтобы не опьянеть.
Перри сморщил нос и отправился дальше исследовать погреб.
В дальнем конце помещения стояла древняя деревянная повозка, но, как назло, к ней было не подойти. Из-за верёвочного ограждения, как в музее. Рядом с повозкой лежал обтёсанный камень – больше журнального столика у них дома. Камень выглядел старым, затёртым. В нём были выбиты отверстия и канавки. Перри озадаченно сморщил лоб. Для чего такая громадина могла использоваться? Он наверняка весит целую тонну! Перри присел на корточки и прочитал надпись на табличке. Французского языка он не знал, но там был перевод на английский.
Давильный камень для рычажного пресса, обнаруженный при раскопках руин древнеримской виллы. Отверстия были добавлены позже, около 300 года н. э., когда на вилле стали использовать винтовые прессы. Винт вставлялся в большое центральное отверстие и удерживался деревянным бруском, закреплённым четырьмя железными скобами. Восемь маленьких отверстий в каменном блоке использовались для крепления скоб. Девятое отверстие, вероятно, выбили по ошибке.
Перри уставился на лишнее отверстие. Вот это да! Тысячу семьсот лет назад какой-то бедняга ошибся, а теперь эта ошибка выставлена на всеобщее обозрение, да ещё и указана на табличке!
– Но что это за рычажный пресс… и винтовой? – пробормотал он.
– Что ты сказал, милый? – раздался голос у него за спиной.
Перри вскочил на ноги, жутко смутившись. Женщина, стоявшая перед стеклянной витриной с какими-то экспонатами, улыбалась ему. На ней была белая простыня, обмотанная вокруг тела.
Мама точно бы не одобрила такой костюм, – подумал Перри.
– Э… Мне интересно, что такое рычажный пресс.
– Извини, милый, тут я тебе не подскажу, – произнесла женщина с тягучим американским акцентом. – Но посмотри на сокровища в этой витрине. Какая прелесть!
Перри посмотрел.
Он увидел потрескавшиеся глиняные горшки, обломки каких-то инструментов и множество проржавевших кусочков металла, которые раньше могли быть булавками или монетами – а может, кольцами или браслетами. Драгоценных камней или золота не было и в помине.
– И где тут сокровища? – спросил он.
– Ох, милый, этим предметам почти две тысячи лет, – ответила женщина с восхищением в голосе. – Это исторические сокровища. Их нашли под землёй на той древней разрушенной вилле. Только представь, что почувствовали археологи, когда откопали их!
Она указала на фотографии, висевшие на стене рядом с витриной. На них были изображены люди среди руин. На одном снимке они расчищали мозаичный пол. На другом мужчина в соломенной шляпе демонстрировал большой осколок разбитого горшка.
– Будь я моложе, – сказала женщина, – я бы бросилась прямо туда и попыталась бы что-нибудь найти. Это было бы незабываемое приключение. Ну что ж, до свидания, милый. Было приятно с тобой познакомиться. – Она кивнула Перри и пошла прочь.
Перри остался рассматривать фотографии. Женщина сказала правду. Было бы здорово порыться в земле и найти старый горшок или ещё что-нибудь, сохранившееся с древнеримских времён.
Он вернулся к отцу и сказал:
– Пап, я хочу посмотреть те руины, которые мы проезжали.
– Для меня там слишком жарко, – ответил папа. – Пусть с тобой сходит Мелисса. Или мама.
Мелисса болтала с каким-то мальчишкой – во всяком случае, делала вид, что болтает, потому что он, кажется, говорил по-французски, – а мама, едва не пища от восторга, окунала клубки шерстяной пряжи в огромные чаны с красками самых разных цветов.
– Смотри, какие цвета! – воскликнула она, когда Перри к ней подошёл. – Все краски сделаны из кореньев и листьев. И тут есть ткацкий станок. Аутентичный, как в Древнем Риме.
Вокруг станка толпились нетерпеливые посетители, но Перри все же сумел разглядеть высокую деревянную раму и длинные нити.
– Я жду своей очереди! – радостно объявила мама.
Перри тяжко вздохнул. Мама явно тут застрянет.
– Можно мне сходить на виллу? – спросил он.
Мама вытащила из чана моток теперь уже красной шерсти и посмотрела в сторону виноградника и руин.
– Хорошо. Но ненадолго. Там совсем нет тени.
Перри решил пройти прямо через виноградник. По обе стороны от дорожки тянулись, как невысокие зелёные стены, виноградные лозы. Тёмные гроздья казались заманчивыми и сочными…
Сорву одну ягодку, – решил он.
Перри сорвал одну виноградину, подбросил повыше и поймал её ртом на лету.
Потом он уставился себе под ноги в поисках палки или чего-то другого, чем можно копать. Почти сразу же он заметил тонкую тёмную палочку, торчащую из земли возле корней виноградной лозы. Присел на корточки и взял её в руки. Размером и формой палочка походила на карандаш, заострённый с одного конца и плоский с другого.
Перри поскрёб её ногтем и с удивлением обнаружил металлический блеск.
Он принялся с нетерпением оттирать грязь подолом своей туники. Вскоре в его ладонях лежала уже чистая и блестящая вещица.
– Бронза! – воскликнул он, вспомнив один из папиных теннисных трофеев.
Он повертел странную штуковину в пальцах, пытаясь понять, что это такое.
Может быть, ручка, которыми пользовались в старину, – подумал он. – Которые надо макать в чернила.
И тут до него наконец дошло. Он видел точно такую же «ручку» в выставочной витрине в винном погребе. На ярлычке было написано, что это стилос. Специальная палочка, которой писали, выцарапывая слова на восковых табличках, в те времена, когда ещё не было ни бумаги, ни карандашей.
Перри радостно улыбнулся. Он ещё даже не добрался до руин, а уже нашёл древнеримское сокровище!
Глава 4. Вилла
Перри дошёл до руин и огляделся по сторонам, пытаясь представить виллу, как её описала мама. Что она там говорила? Двухэтажный особняк с внутренним двориком, амбары, голубятня… Сейчас он видел лишь несколько каменных блоков в земле. Скорее план здания.
Он решил обойти виллу по кругу. Жалко, что никто не догадался поставить таблички с обозначением комнат. Где здесь были спальни? Где гостиная? Где кухня?
Один прямоугольный участок был заметно больше остальных. По трём его сторонам равномерно располагались обломки колонн. Перри встал посередине участка и увидел линии камней, напоминавшие очертания комнат поменьше, которые все выходили на этот самый прямоугольник.
– Кажется, я нашёл внутренний двор! – взволнованно воскликнул он.
В комнате слева кто-то накрыл пол брезентом, аккуратно прижав его по краям большими камнями.
Может быть, там мозаика? – подумал Перри, вспомнив снимок с раскопок.
Он подошёл ближе, положил стилос на низкий кусок разрушенной стены и приподнял уголок брезента.
– Да!
Под брезентом оказался мозаичный пол.
Крошечные квадратики цветного камня были покрыты коркой грязи, некоторых не хватало, но Перри сумел разглядеть узор. Переплетённые змеи по периметру и что-то похожее на цветок.
Опустив брезент на место, он вскочил на ноги. Может быть, археологи осмотрели ещё не всё? Может быть, ему удастся найти ещё один мозаичный пол!
Перебравшись в соседнюю комнату через разрушенную стену, он принялся вырывать сорняки, чтобы расчистить участок земли. Потом схватил свой стилос. На свету бронза сверкнула почти как золото. Перри секунду помедлил. Древние инструменты в витрине были сломанными и тусклыми, а этот стилос блестел как новенький. Его жалко портить, используя вместо лопаты…
Перри задумчиво уставился в землю. Может, он просто напишет что-нибудь стилосом, а потом найдёт что-то другое, чем можно копать.
Он разровнял землю ладонью и начал выводить своё имя: П… Е… Р…
Он написал своё полное имя: ПЕРЕГРИН. Секунду подумал и добавил ещё две буквы. ПЕРЕГРИНИЙ. В самолёте мама сказала, что Перегриний означает «странник» на латыни. Если он пишет старинным стилосом, значит, надо писать на латыни.
Перри выучил несколько слов и записал все, которые сумел вспомнить.
PATER – папа.
MATER – мама.
AVE – здравствуй.
Он почувствовал запах дыма и поднял голову. Но ни огня, ни дыма поблизости не наблюдалось. Перри пожал плечами. Наверное, запах доносится с места проведения фестиваля, – подумал он и снова склонился над надписями.
Солнце пекло ему голову, в ушах стоял стрекот цикад.
Внезапно у него за спиной раздались грохот и крики. Перри вскочил на ноги. Между виноградными лозами тянулась вереница крытых повозок. Каждую тянули мулы – по восемь мулов на одну повозку, – из окон высовывались какие-то люди в красочных древнеримских одеждах и что-то кричали.
Сунув стилос за пояс, Перри поспешил к ним, перепрыгивая через руины разрушенных стен. Но когда он перебрался через последнюю стену, то чуть не врезался в ворота. Тяжёлые деревянные ворота выше его головы. Он замер на месте и уставился на них во все глаза. Ещё секунду назад здесь не было никаких ворот! Он по-прежнему слышал крики людей и грохот повозок на той стороне, но видел перед собой только толстые деревянные брусья ворот и высоченную каменную стену. И тут он услышал яростный собачий лай.
Испуганно обернувшись, Перри увидел двух чёрных огромных собак, рвущихся на цепях. Их когтистые лапы били по воздуху буквально в нескольких метрах от него, а ещё дальше…
Он задохнулся от изумления. Из-под земли вырастали камни… Прямо у него на глазах они превращались в высокие стены… все выше и выше…
Интересно, как это сделано?
Как 3D-фильм, только круче! – подумал он.
За считаные секунды перед ним выросло целое здание.
– Особняк! – выдохнул Перри.
Да, особняк в два этажа в форме буквы «П». Открытый внутренний дворик. Веранда вдоль нижнего этажа с высокими каменными колоннами, которые поддерживали крышу из красной черепицы. Перри смотрел во все глаза. Казалось, чьи-то невидимые руки замазали стены каким-то известковым раствором, и они сделались белыми и гладкими.
Во дворе прорастали деревья. Сначала – только стволы, потом – ветки и листья. В центре вырос длинный прямоугольный бассейн, выкрашенный в красный цвет. Вернее, не бассейн, а фонтан с каменным дельфином, пускающим изо рта струйки воды. Перед виллой сам собой появился низкий деревянный забор со входом. Беседка, – подумал Перри, вспомнив деревянную арку, увитую розами, которую установила в их саду мама.
Из беседки выскочил рыжеволосый мальчишка в точно таком же костюме, как у Перри.
– Tu… demove! Adveniunt!3 – крикнул он на бегу.
Кажется, он кричит на латыни! – подумал Перри.
Рыжий налетел на него, толкнул в сторону и помчался открывать ворота.
В следующий миг мимо прогрохотали повозки, и Перри пришлось отскочить ещё дальше, чтобы огромные деревянные колёса с железными ободами не отдавили ему ноги.
Процессия направлялась к внутреннему дворику. Люди сбегались со всех сторон, чтобы встретить вновь прибывших. Перри и рыжий мальчишка тоже побежали.
Мулы, везущие первую повозку, замедлили ход, и из неё на ходу выпрыгнул мужчина в жёлто-янтарном плаще, застёгнутом брошью на одном плече. Под развевающимся плащом Перри успел разглядеть пурпурно-белую тунику и светлые вязаные рейтузы. Мужчина раскинул руки как для объятий. К нему подбежали женщина и девочка в длинных нарядных платьях.
– Pater! – крикнула девочка.
Папа! – мысленно перевёл Перри. – Она тоже говорит на латыни.
Девочка напоминала людей с древнеримских мозаик в музее. У неё были огромные карие глаза, густые брови и длинные волнистые волосы цвета жареного каштана.
Вереница повозок остановилась, их пассажиры высыпали наружу и принялись выгружать мешки, сундуки и корзины. Мужчина в коротком плаще с капюшоном поймал Перри за руку и что-то крикнул ему по-латыни. Потом указал на деревянный сундук с бронзовыми ручками, стоявший на земле.
Перри уставился на него. Неужели этот мужчина хотел, чтобы он в одиночку поднял тяжеленный сундук и куда-то его потащил?!
– Эйя! – Рыжий мальчишка протиснулся сквозь толпу, взялся за одну ручку на сундуке и кивнул в сторону дома.
Перри схватился за другую ручку, они вместе подняли сундук и понесли ко внутреннему дворику виллы.
– Ты кто такой… когда не стоишь как прибитый баран? – пропыхтел мальчик. – Я Марковий.
– Я Перри. В смысле, Перегриний. Я… Погоди, ты сказал Марковий? Марковий! – Перри расхохотался и выпустил свою ручку. – Прикольно придумано! Тебя зовут Марковий, потому что у тебя волосы рыжие, как морковка? А как зовут того дядьку? – спросил он, указав на толстого мужчину с корзиной в руках. – Наверное, Толстий? А того Бородатий? А это, видимо, Коротыший?
Его взгляд заметался туда-сюда: по двухэтажному особняку, деревьям во внутреннем дворике… по статуям, фонтану с водой, казавшейся настоящей…
– Как это сделано?! – спросил он. – Какая-то голограмма? Я и не думал, что на фестивале будет так круто.
Рыжий смотрел на него открыв рот.
– Отец-Юпитер, ты чокнутый, – сказал он. – И говоришь как-то странно. И волосы у меня совсем не морковного цвета.
Перри улыбнулся и покачал головой.
– Ладно, продолжим игру, – сказал он и снова взялся за ручку сундука. – Куда нести эту штуку?
– В хозяйскую спальню. Вон туда.
Они направились в дальний угол двора. Гравий у них под ногами хрустел очень даже реалистично.
И всё-таки интересно, как это сделано? – подумал Перри.
Все двери, выходившие на крытую веранду, были чуть приоткрыты.
Перри с любопытством заглядывал в комнаты.
– Не налети на колонну, – предупредил Марковий, поднимая сундук на ступеньку.
Перри усмехнулся.
– Не забывай говорить на латыни.
– Ну ты и дурень. Я говорю на латыни. И ты тоже.
Перри рассмеялся, но сразу осёкся. В голове всплыли слова, которые он только что произнёс: «Latine loqui, memento». Он говорил на латыни!
Но… как получилось, что он понимает латынь и говорит на латыни?
В недоумении он оступился и врезался плечом в колонну.
– Ой! – вскрикнул он и потрясённо уставился на колонну.
Почему он ударился? Это же голограмма… или нет?
Он так изумился, что почти не заметил, как Марковий втащил его в дверь. В следующий миг они оказались в просторной комнате, стены которой были расписаны красным и чёрным орнаментом. Пол из розового бетона с тёмными крапинками. Запах цветов…
Перри посмотрел в окно – просто квадратное отверстие в стене, – но Марковий потащил его вглубь комнаты.
По подоконнику ползла самая настоящая пчела, а за окном раскинулся сад с яблонями и кустами лаванды.
– Ставь сюда, – велел Марковий, опуская сундук у изножья кровати.
Но Перри застыл истуканом, не в силах пошевелиться. Он потрясённо озирался по сторонам. Эта вилла – не 3D-фильм. Она настоящая.
Он попытался сглотнуть, но в горле образовался комок, такой же твёрдый, как камни в стене. Если все настоящие, значит… прошлое ожило в этих руинах. Невероятно, немыслимо – и тем не менее…
Он посмотрел на рыжего мальчишку со смешным именем Марковий.
Ты не актёр, – подумал Перри, – ты настоящий. Настоящий мальчишка из прошлого. Получается, я перенёсся на тысячу семьсот лет назад!
Глава 5. Девочка с кошкой
– Эй, дурная башка, я сказал: ставь сундук, – повторил Марковий.
Трясясь от волнения, Перри неловко отпустил ручку, и сундук грохнулся на пол. Изголовье кровати украшала резьба в виде лошадиных голов. Покрывало было соткано из пурпурных и золотых нитей, и…
Вот бы мама всё это увидела! – подумал он. – На фестивале она только зря тратит время. Здесь, на вилле, всё настоящее!
– Эйя, ты куда собрался? – спросил Марковий.
– Я…
– Разожги лампу.
– Лампу? – Перри растерянно огляделся по сторонам и не нашёл никакой лампы.
– Вон там, на столе, – раздражённо воскликнул Марковий и указал на странную глиняную вещицу на маленьком столике, выкрашенном в красный.
Перри подошёл к столику. По форме лампа напоминала сплющенный заварочный чайник с рельефным изображением орла и двумя отверстиями наверху, где должна была быть крышка. Внутри носика мерцало крошечное жёлтое пламя, но как разжечь его ярче?
– Вах, ты глупый? – фыркнул Марковий.
Он протопал мимо Перри и схватил со стола что-то похожее на бронзовый гвоздь. Воткнул его в носик и резко дунул на пламя. Оно вспыхнуло и разгорелось, едва не опалив ему брови, и он отпрыгнул.
Перри с трудом сдержал смех.
Марковий вышел из комнаты через другую дверь, и Перри поспешил за ним.
– Уже совсем поздно, – воскликнул Марковий, спускаясь по лестнице, ведущей в сад. – Скоро ужин.
Перри взглянул на солнце, стоящее высоко в небе.
Древние римляне ужинают как-то рано, – подумал он. – Сейчас ещё даже не вечер.
Но Марковий смотрел не на солнце, а почему-то на землю у себя под ногами.
– Как ты определил время? – спросил Перри с искренним любопытством.
– Вот по ней. – Марковий указал на свою длинную тень. – А как его определяешь ты?
– Наверное, никак, – признался Перри. И действительно, как определить время без часов или телефона?
Марковий закатил глаза.
– Я так и подумал. Ладно, давай соберём цветы. – Он взял корзину с каменной скамьи и опустился на корточки рядом с клумбой.
Перри на секунду замялся и тоже присел. Можно побыть здесь ещё немножко, а о том, как вернуться домой, он подумает позже.
– Собирай бархатцы. – Марковий сорвал несколько ярких оранжево-жёлтых цветков и швырнул их в корзину. – Сегодня будет особенный ужин. В честь возвращения хозяина.
Перри нервно взглянул на него. Особенный ужин… Он надеялся, что им не придётся есть мышей!
К его удивлению, Марковий перестал рвать цветы и принялся рассматривать листья.
– Ты что-то ищешь? – спросил Перри.
Марковий издал тихий смешок.
– Увидишь.
Через пару минут он издал победный крик и резко поднялся на ноги.
– Пойдём в столовую. Надо успеть до Габрины. Это здешняя домоправительница, – пояснил он. – Старая грызма, коровья морда.
Они вихрем промчались по крытой веранде. Перри успел лишь мельком взглянуть на маленькое святилище со статуями богов, сверкавшими в лучах солнца, а потом они с Марковием ворвались в большую, богато украшенную комнату.
Это столовая? – удивился Перри.
В комнате не было ни обеденного стола, ни стульев. Только круглый низенький столик и опоясывающая его с одной стороны изогнутая кушетка. На кушетке лежала женщина, обмахивая себя веером из слоновой кости с золотом. У неё была очень бледная кожа и одета она была в длинное платье цвета морской волны.
– Это Доната, хозяйка, – шепнул Марковий.
– Валентия, – проговорила Доната, – сядь и не ползай по полу как рабыня.
Раздался слабый звон, а затем из-за кушетки поднялась девочка. У неё были большие карие глаза и тёмные густые брови. Я её уже видел, – понял Перри. – Это та самая девочка с длинными волосами, которая выбегала встречать повозки.
Сейчас её волосы были собраны в пучок на затылке. И платье на ней тоже было другим – цвета ржавчины, со спущенными с плеч рукавами. Тонкие браслеты у неё на руках тихонько звенели при каждом движении.
Она с любопытством взглянула на Перри. Потом посмотрела на Марковия и широко улыбнулась.
– Марковий, смотри кого привёз папа с севера!
Как по команде, из-под кушетки выскочила кошка. Самая толстая кошка из всех, каких видел Перри. Пушистый шар в тёмно-коричневую и белую полоску.
Девочка провела длинным рукавом по мордочке кошки, но та лишь зажмурилась и зевнула.
– Ленивое создание, – пробормотала Валентия и наклонилась погладить кошку.
– Валентия, – строго проговорила Доната, – этому зверю не место в столовой. Твой отец привёз его не для забавы, а для ловли мышей. Марковий, отнеси его в амбар.
Девочка сердито надула губы. Марковий ей подмигнул, и уже в следующую секунду они с кошкой носились по комнате как угорелые, перепрыгивая через низкие табуреты и ныряя под столики на высоких ножках. Валентия буквально каталась по полу от смеха.
– Марковий! – возмущённо прикрикнула на мальчика Доната.
Рыжий парнишка бросил на Валентию извиняющийся взгляд, поймал кошку и понёс её к двери. Кошка громко мяукала и вырывалась.
Доната перевела взгляд на Перри.
– Стало быть, ты из новых рабов, привезённых с севера, – сказала она.
Перри изумлённо уставился на неё. Вот почему никто не удивился его присутствию! Но… раб?!
Спасибо, мама, – кисло подумал он. – Ты мне сшила костюм раба.
– Надеюсь, ты не такой проказливый, как юный Марковий, – продолжила Доната, поднимаясь с кушетки.
Ха! Значит, Марковий тоже раб.
– Валентия, я только надену те изумрудные серьги, которые мне привёз твой отец, и сразу вернусь, – сказала Доната. – Он скоро придёт на ужин. Мальчик… – Она махнула Перри. – Займись цветами.
Она тоже вышла из комнаты.
Перри шагнул к двери. Пора возвращаться домой, в своё время. Он сделал ещё один шаг, а потом передумал. Будет весело притвориться рабом. Ненадолго…
Глава 6. Раб
На высоком пристенном столике стоял серебряный кувшин. Перри пересёк комнату, чувствуя на себе пристальный взгляд Валентии. С бронзовых ножек стола на Перри смотрели рельефные львиные головы, а мраморная столешница была такой высокой, что доставала ему почти до подбородка. Он поднял тяжёлый кувшин и заглянул внутрь. Да, там была вода. Перри поставил кувшин на пол рядом с корзиной, вытащил несколько цветов и принялся запихивать стебли в узкое горлышко.
У него за спиной раздался смех.
– Это тёплая вода, не для цветов. Она для питья, глупый, – сказала Валентия.
Перри покраснел и обернулся к ней.
Валентия стояла, прислонившись к кушетке. Её большие карие глаза искрились от смеха.
– Ты меня понимаешь? – спросила она. – Ты говоришь по-латыни? Или… по-гречески? Или… на каком языке говорят северяне? На варварском?
– Я говорю по-латыни, – пробормотал он.
– Их надо сюда. – Она подошла к нему, вытащила из кувшина цветы, скрутила стебли в букетик и положила среди пурпурных подушек на полукруглой кушетке. – Вот так, видишь? Будет красиво. Там, откуда ты родом, такого не делают?
– Э… Нет.
– А у нас делают. – Она с любопытством взглянула на Перри, склонив голову набок. – Интересно, зачем отец привёз тебя из Августа Треверорума? Как тебя звать?
– Перри… Перегриний.
– Я Валентия, – сказала она. – Мне почти одиннадцать. А тебе сколько лет?
– Мне уже одиннадцать.
В коридоре послышался шум, и в комнату величаво вплыла невысокая женщина с сердитым взглядом.
Следом за ней шёл Марковий, держа в руках блюдо с едой. Поймав взгляд Перри, он скорчил рожу за спиной строгой женщины.
Это, наверное, Габрина, грымза-домоправительница, – подумал Перри.
За Марковием семенила маленькая девочка, пошатываясь под тяжестью огромного блюда, для неё слишком большого. С виду ей было лет семь или восемь, не больше.
– Что сегодня на ужин? – спросила Валентия, бросившись им навстречу.
Перри тоже шагнул вперёд.
– Улитки, – заулыбалась Валентия, глядя на блюдо, которое нёс Марковий.
Улитки?! Фу! – подумал Перри.
– А это что? – спросил он, указав на три маленьких бугорка на тарелке у девочки.
Девочка бросила на него робкий взгляд.
– Голуби в горчично-инжирном соусе, – прошептала она.
Фу! Ничем не лучше мышей, – подумал Перри.
Девочка грохнула свою ношу на маленький столик у двери.
– Нет, Риттия, – рявкнула на неё Габрина. – Поставь на обеденный стол, глупая девчонка!
Но здесь нет обеденного стола, – очень удивился Перри.
Затем он увидел, как Марковий направился к низкому столику перед кушеткой. Видимо, за ним здесь и обедали.
Малышка Риттия изо всех сил пыталась поднять тяжеленное блюдо.
Перри было больно на это смотреть.
– Давай помогу, – предложила он.
– Оставь её! – прикрикнула на него сердитая Габрина. – Слабым рабам здесь не место. А ты… давай неси-ка остальное.
Она дёрнула подбородком в сторону двери, но Перри застыл на месте, уставившись на неё. Он помнил, что говорила мама: на вилле служили десятки рабов, – но ему даже в голову не приходило, что рабами могли быть и дети. Совсем малыши вроде Риттии.
Марковий отвесил ему пинка.
– Делай, что говорят, – пробормотал он, – а не то…
– Мальчик! – взревела Габрина.
Перри послушно помчался к двери.
Стоявший в коридоре мужчина протянул ему блюдо с какой-то едой.
Почему он не может принести его сам? – удивился Перри.
Но он без единого слова взял блюдо. Возможно, у рабов были разные обязанности.
Блюдо из серебра было украшено рельефной каймой с изображением леопардов и львов. Лежавшая на нём еда опознанию не поддавалась.
Надеюсь, рабы не едят эту дрянь, – подумал Перри, поставив блюдо на обеденный стол.
Марковий наклонился к нему и показал пальцем на какие-то мелкие бледно-жёлтые корнеплоды, плавающие в маслянистом соусе с зелёными крапинками.
– Перегриний, вот это морковь, – сказал он.
Жёлтая морковь! Теперь понятно, почему Марковий решительно заявил, что его волосы совсем не морковного цвета.
Получается, в Древнем Риме морковные волосы скорее у меня, – подумал Перри.
– Валентия! – раздался радостный голос.
Это был тот самый мужчина, который вышел из первой повозки. Перри узнал его загорелое лицо, вьющиеся тёмные волосы и такую же тёмную бороду, но теперь он был одет в свободную тунику медово-коричневого цвета, с длинными рукавами, с большими чёрно-белыми кругами, вытканными на подоле и на плечах.
Он подошёл к Валентии и взял её за локти.
– Дочь моя, ты уже совсем взрослая и настоящая красавица. – Он заключил её в объятия. – Когда я уезжал, ты была маленькой девочкой.
Валентия прижалась к его груди.
– Отец, я так рада, что ты вернулся! – прошептала она.
В комнату торопливо вошла Доната, с её ушей свисали красивые длинные серьги с зелёными камнями.
– Максим, давай ужинать, – сказала она. – Ты, наверное, проголодался после стольких часов пути.
– Риттия, принеси чашу для омовения, – распорядилась Габрина. – Марковий, ты разливаешь вино, а ты… – Она сунула в руки Перри кувшин с питьевой водой. – Ты подаёшь воду.
С этим я справлюсь, – подумал Перри. – Уж всяко лучше, чем есть голубей и улиток.
Валентия подтащила к столу табурет, а хозяин с хозяйкой улеглись на кушетку, приподнявшись на локте лицом к столу.
Они будут есть лёжа! – понял Перри.
Свободной рукой Максим потянулся к столу и схватил голубя с блюда. Перри с изумлением наблюдал, как он подносит птицу ко рту, капая соусом и на стол, и на себя, рвёт мясо зубами и швыряет косточки на пол.
Доната с Валентией тоже взяли себе по голубю.
У них нет тарелок! – подумал Перри. – И ножей, и вилок!
Когда хозяева расправились с голубями, Риттия облила водой их липкие пальцы, с трудом удерживая под ними серебряную чашу для омовения.
Затем Максим потянулся к блюду с орехами.
– Папа! – воскликнула Валентия. – Когда я была маленькой, ты раскалывал их для меня голыми руками!
Он улыбнулся, взял два ореха и стиснул их в кулаке. Раздался хруст. Максим разжал пальцы.
– Да, вот так! – Валентия принялась выбирать ядрышки из расколотой скорлупы.
Перри почувствовал толчок под рёбра.
– Не спи, – прошептал Марковий. – Давай за работу. Я наливаю вино, а ты – воду.
Пряча усмешку, он направился к обеденному столу.
И что тут смешного? – не понял Перри.
На столе стояло два винных кубка из зеленоватого стекла, и Перри наблюдал, как Марковий наливает вино для Максима.
– Теперь давай воду, – шепнул он Перри.
– Что, прямо в вино?!
– Ну конечно!
Когда Перри дошёл до Валентии, он уставился на зелёную гусеницу, извивавшуюся в её кубке. Неужели древние римляне не только ели улиток и мышей, но ещё и запивали их гусеницами?!
Он взглянул на Марковия. Тот тихонько хихикал, наблюдая за тем, как Валентия поднимает свой кубок.
Это розыгрыш, – понял Перри, – и…
– Эй… – выпалил он, когда Валентия уже поднесла кубок к губам.
Валентия застыла, заглянула в свой кубок и сердито уставилась на Марковия.
В следующий миг на Перри набросилась Габрина.
– Держи рот на замке, – прошипела она как сердитая змея. – Ты разве не знаешь, как вести себя в столовой?
Валентия посмотрела на него с сочувствием, но Перри лишь пожал плечами. Неважно, что о нём думает сварливая домоправительница. На самом деле он не был рабом и собирался при первой возможности выскользнуть с виллы и вернуться домой, в своё время.
Максим издал громкий довольный вздох.
– Как хорошо наконец-то вернуться домой! – Он шумно высосал мякоть из улитки и бросил раковину на пол. – Ничто не может сравниться по вкусу с едой, выращенной на моих собственных полях. Кстати, о земледелии. Салутис говорит, что виноград готов к сбору. Завтра уже можно начинать.
Перри заметил, как Валентия и Марковий взволнованно переглянулись.
– Боги к тебе благосклонны, муж мой, – отозвалась Доната. – Как удачно, что ты вернулся домой к сбору урожая. Ну что, дорогой, ты закончил первое блюдо? Не пора ли восхвалить богов?
Максим кивнул, и Доната обратилась к Марковию и Перегринию:
– Мальчики, нам нужны свежие гирлянды для святилища.
Святилище! – подумал Перри. – Это мой шанс!
Он помнил, что святилище располагалось прямо за дверью. Он видел его на веранде…
Марковий направился к выходу. Перри бросился за ним.
Глава 7. Хвала богам
Спрыгнув с веранды, Перри помчался к выходу с внутреннего двора.
– Эйя! – крикнул ему вслед Марковий. – Ты куда?
– На фестиваль, – бросил Перри через плечо. – Сразу за виноградником. Я вернусь…
– Совсем сдурел?! – Марковий бросился за ним вдогонку. – Стой!
Когда Перри выскочил на внешний двор, сторожевые собаки вскочили на ноги и громко залаяли.
– Тихо! – прикрикнул на них Марковий.
Перри уже добежал до ворот и даже их приоткрыл, но Марковий схватил его за рукав.
– О чём… во имя Юпитера… ты говоришь? – выдохнул он.
– Фестиваль! – снова крикнул Перри.
– Какой фестиваль? – не понял Марковий.
– Там! – Перри повернулся и махнул рукой.
И тут ему показалось, что его сбросили в замёрзший пруд и он пробил собой лёд…
За виноградником не было ни шато, ни торговых шатров, ни толп людей. Виноградные лозы тянулись до самого горизонта.
– Какой фестиваль? – снова спросил Марковий.
– Э… Куда всё подевалось? – прохрипел Перри.
Марковий закатил глаза.
– Ничего там и не было, – сказал он. – Ты точно чокнутый. Пойдём, нам надо плести гирлянды. Для святилища. И лучше поторопиться!
Но Перри прижался к воротам, глядя на виноградник. Если там нет фестиваля, то… что случилось с его семьёй? Что случилось с его собственным миром… и как теперь туда вернуться?!
– Пойдём, нас уже ждут!
В полном оцепенении Перри позволил Марковию оттащить себя прочь от ворот. Они вернулись во внутренний дворик.
Марковий снял что-то с пояса и принялся срезать плющ. Затем он сорвал с куста несколько крупных роз.
– Быстрее! Пойдём! – крикнул он и побежал на веранду.
Перри бросил последний отчаянный взгляд на ворота и поспешил за новым другом.
Марковий сидел на полу перед нишей святилища и плёл цепочку из длинных побегов плюща.
– Я пока займусь следующей, а ты впупыривай розы. – Он протянул Перри гирлянду и охапку цветов.
– Ой, они колются, – сказал Перри.
– Конечно, колются. Это же розы!
Перри посмотрел на цветы и листья.
– Я не умею… – пробормотал он.
Марковий поднял голову.
– Вах, ты не умеешь плести гирлянды?
Перри просто уставился на гирлянду. Все его мысли были заняты только одним: как вернуться домой.
Марковий выхватил у него гирлянду, быстро украсил её розами, доплёл вторую и развесил их на стене над статуями богов.
– Вот так, – сказал он. – Пойдём, нас уже ждут.
В столовой Максим и его жена как раз поднялись из-за стола.
– Рабы, несите жертвенную утварь, – велел Максим и вышел из комнаты.
Доната с Валентией вышли следом за ним. Габрина повернулась к буфету и отперла дверцу большим железным ключом. Внутри блестели кувшины и чаши, шкатулки и блюда – все из серебра!
– Марковий… – Габрина вручила ему круглую неглубокую чашу. – Ты возьмёшь чашу для подношений, а я принесу благовония. – Она посмотрела на Перри и Риттию. – Риттия, ты бери чашу для омовения. А ты, новенький… Можно ли тебе доверить вино?
Не успел Перри ответить, как в его руках оказался высокий тонкий кувшин, и Габрина выпроводила всех из столовой.
– Тихо! – предупредила она.
Молча и торжественно они прошли по коридору и выбрались на веранду.
Максим, Доната и Валентия уже стояли перед святилищем. На их лицах плясали отблески красного пламени, горевшего в маленькой жаровне.
Риттия подошла к ним с чашей для омовения, а Перри обвёл взглядом внутренний дворик. Забор и открытые ворота на внешнем дворе казались чёрными силуэтами в сгущавшихся сумерках. А за забором… серое марево простиралось до горизонта, далеко в пустоту. Существовал ли всё ещё его собственный мир – где-то там?
Как мне вернуться домой, к папе и маме? – с тревогой подумал он.
Из святилища донёсся запах благовоний, и Перри обернулся.
Хозяин держал в руках серебряную чашу для подношений. Он повернулся лицом к Перри и протянул чашу ему. Перри растерянно уставился на неё.
Наступила долгая пауза.
– Плесни в чашу вина, – прошептал Марковий.
Перри наклонил кувшин, который держал в руках, но Максим убрал чашу практически сразу.
Перри едва успел поднять кувшин, чтобы не пролить вино на пол. Максим наклонил чашу над жаровней, и несколько капель упало в пламя. Затем он воздел руки над головой и начал молиться:
– Юпитер, бог грома, и духи предков, наши защитники, благодарю вас за то, что вы вернули меня домой целым и невредимым.
Перри снова взглянул на ворота и подумал: А что делать мне? Как мне вернуться домой?
Глава 8. На кухне
– Наконец-то закончили, – радостно объявил Марковий.
Последние голубиные кости были обглоданы дочиста, последняя сливовая косточка была брошена на пол. Семья хозяина завершила свой ужин и покинула столовую.
– Теперь наша очередь! – воскликнула малышка Риттия и схватила тарелку с остатками творога, политого мёдом.
– На кухню! – крикнул Марковий и сгрёб со стола все солёные финики и персики, тушёные в каком-то пряном соусе.
Смеясь и болтая, они направились к двери следом за суровой Габриной.
– Пойдём, Перегриний, – позвал Марковий.
Но Перри в ужасе смотрел вслед рабам. Они забрали со стола объедки, чтобы съесть их! У него в голове явственно прозвучал голос Мелиссы: «У нас впереди целый пир. Древнеримский, аутентичный».
Мелисса, ты бы видела настоящий древнеримский пир, – подумал он. – Угри, улитки, голуби… А рабы питаются объедками с хозяйского стола!
Он представил свою старшую сестру, возлежащую на застольной кушетке в длинном розовом платье, с серьгами-бусинами в ушах. Если бы она была здесь, то сразу вписалась бы в хозяйскую семью. Её бы не приняли за рабыню.
И если бы ты была здесь, Мелисса, – подумал он, – ты бы знала, как вернуть нас домой. Нашла бы дорогу в своём телефоне!
Едва не рассмеявшись, он сморгнул слёзы и тут же сообразил, что голоса рабов затихают вдали.
– Подождите меня! – крикнул он и бросился за ними.
Никак нельзя потерять Марковия! Ведь тогда Перри останется совсем один.
Он выскочил на веранду, спрыгнул со ступеньки и огляделся по сторонам. Куда они ушли? Марковий сказал, что на кухню, но где тут кухня? Все двери, выходящие на веранду, были открыты, но ни одна комната не походила на помещение для приготовления пищи.
Он помчался по саду, мимо клумб с розами и бархатцами, мимо фонтана, мимо статуи римской богини.
Наконец он снова услышал голоса товарищей и увидел их на внешнем дворе. Они повернули направо, к воротам в высоком заборе.
Куда они собрались? – удивился Перри. – Дом же здесь.
Он поспешил за ними и оказался в другом дворе. Но это был не красивый внутренний дворик с цветущим садом, а рабочий двор, мощённый крупным, бугристым булыжником. Со всех сторон его окружали постройки странных форм и размеров. У одной стены стояла большая метла из прутьев, похожая на бутафорскую ведьминскую.
Из небольшого белого здания слева валил дым, и Риттия как раз исчезала в его дверях.
Может быть, это и есть кухня?
Перри бросился за Риттией и застыл на пороге. Внутри царил полумрак, и Перри смог разглядеть только какие-то сгорбленные фигуры и что-то красное, светящееся в углу.
К нему подошёл какой-то мужчина. В тунике, присыпанной белой мучной пылью. Когда он двигался, эта белая пыль осыпалась с него облачками. Он похлопал Перри по плечу и сказал:
– Ты, верно, новый раб с севера. Пойдём, сядешь с нами. Поешь.
Перри прошёл вглубь помещения и увидел Габрину, величественно восседавшую во главе длинного стола. Стола нормальной высоты! – мысленно порадовался он. За столом собралось много народу, в том числе Риттия и Марковий, которые уже приступили к еде.
Марковий заметил его и улыбнулся.
– Тоже проголодался? – Он пододвинул к ногам Перри трехногий деревянный табурет. – Садись со мной.
Перри уселся за стол и понял, что ему некуда деть колени. Стол был дурацкой конструкции, очень неудобный. С деревянными перекладинами между ножками по всей длине.
– Марковий, познакомь нас всех с новым рабом, – попросил мужчина, который встретил Перри у двери.
– Его зовут Перегриний, – сказал Марковий. – Но он совсем ничего не умеет. От него пользы как… от второго хвоста у собаки.
Он рассмеялся собственной шутке, и несколько человек за столом присоединились к нему.
– Как не стыдно, Марковий! – раздался сердитый скрипучий голос.
Это был невысокий пузатый старик с лысиной на макушке в обрамлении тонких седых волос. С круглым лицом и крошечным носом пуговкой.
– Не забывай мудрые афоризмы, которые мы пишем на наших занятиях. Не злоязычествуй. Меньшого не презирай. Суди справедливо…
Он погрозил пальцем Марковию, и тот подтолкнул локтем Перри.
– Этот старый зануда, – сказал он, – был учителем ещё у хозяина. Его зовут Бальбус. Теперь он учит Валентию. И меня тоже, когда я прихожу на занятия.
Перри удивлённо уставился на него. Разве рабам разрешалось ходить в школу?
– А мне за все прегрешения выпало наказание быть дедом этого грубияна, – сказал мужчина в белой пыли. – Меня зовут Поппиллий.
Марковий ничуть не смутился.
– Дедушка – важный раб, – сказал он. – Он печёт хлеб!
– Кстати, о хлебе… – Поппиллий отломил кусок от буханки и протянул его Перри.
– Спасибо.
Этот хлеб выглядел точно так же, как пресный хлеб на историческом фестивале.
– Обмакни его в кашу, – предложила женщина, сидевшая по другую сторону от Перри.
Перри повернулся к ней. Малыш, который сидел у неё на коленях, возил пальцами по содержимому большой глиняной миски. Он зачерпнул полную горсть какой-то комковатой, желтоватого цвета массы и отправил её в рот.
– Э… – сказал Перри, когда женщина пододвинула миску к нему.
– Это ячменная каша, – пояснила она.
Марковий отобрал у Перри кусок хлеба и сам обмакнул его в кашу.
– На, держи, – сказал он.
Перри без всякой охоты откусил маленький кусочек. Каша была еле тёплой и склизкой, с комочками. К тому же все присутствующие за столом, похоже, макали свой хлеб в одну миску. Перри к такому не привык.
– Нужен гарум, – сказал Марковий, потянувшись за другой миской.
Перри уловил запах и зажал нос ладонью. Настоящий гарум вонял хуже, чем самые потные в мире носки!
– Я не люблю гарум, – выдавил он, стараясь не дышать.
– Все любят гарум.
– Все, кроме меня!
Марковий обмакнул свой хлеб в гарум и принялся жевать, с любопытством поглядывая на Перри.
Перри оглядел стол, пытаясь понять, что ещё можно съесть. Остатки хозяйского ужина переложили с серебряных блюд на грубые глиняные тарелки, отчего они стали смотреться ещё более неаппетитно. Он выбрал свежую сливу и съел её, украдкой рассматривая других людей за столом.
Сквозь дымное марево он разглядел что-то вроде печи: каменную скамью, на которой светились красным раскалённые угли. Какая-то женщина помешивала варево в закопчённом глиняном горшке, установленном на металлическом треножнике над углями. Рядом с ней у стены стояли две глиняные амфоры, их заострённые донца упирались в пол.
Ого, какие большие! – подумал Перри. – Я думал, они были меньше. Каждая амфора была высотой почти в его рост. Что в них может храниться? Может быть, растительное масло?
Марковий доел свой хлеб с гарумом и тоже потянулся за сливой.
– Кто все эти люди? – спросил Перри, указав взглядом на мужчин, женщин и детей за столом.
– Ну, этих двоих ты наверняка знаешь, – ответил Марковий, кивнув на мужчин, одетых, несмотря на жару, в тёплые шерстяные туники. – Плотники, которые прибыли с севера вместе с тобой. Да? – Он пристально посмотрел на Перри.
Перри почувствовал, что краснеет.
– А все остальные? – быстро спросил он.
Марковий принялся показывать пальцем на каждого поочерёдно и называть их странные имена.
– Это Тилувимпий, водонос. – Тилувимпий сгорбился над едой и молча жевал, не глядя по сторонам, но рядом с ним сидел мальчик, который улыбнулся и помахал Перри рукой. На вид ему было лет семь. – Это Лоллий, внук Габрины. Посыльный. Это Боника… – Марковий указал на девочку постарше, примерно ровесницу Мелиссы. – Личная горничная Донаты. А это… – теперь он указывал на улыбчивую женщину, сидевшую прямо напротив. – Это моя мама. Абита.
Перри уставился на Абиту. Её волосы были подвязаны плотной лентой, а её платье… Точно такое же, как у мамы, – подумал он, вспомнив синее платье с широкой жёлтой каймой, которое его мама сшила для фестиваля. – Она была бы довольна, что сделала настолько аутентичный костюм. – Перри напряжённо моргнул. – Если бы она была здесь… Если бы они все были здесь, вся моя семья!
Ужин закончился, рабы начали вставать из-за стола. Марковий тоже поднялся и вопросительно посмотрел на Перри.
– Где ты будешь спать?
Спать?! Перри уставился на него. Я не собираюсь здесь спать! Он оглядел полутёмную комнату, полную дыма, странных запахов и незнакомых людей. Я хочу вернуться в Арль, к своей семье, – подумал он, чувствуя, как у него в животе уплотняется ком тревоги. – Я хочу спать в отеле, а не здесь, в странном месте из прошлого!
Глава 9. Спокойной ночи
– Если хочешь, можешь лечь у нас с дедушкой, – предложил Марковий. – Все новые рабы спят где попало.
– Спасибо, – прошептал Перри.
На улице уже стемнело, и белые здания, окружавшие рабочий двор, превратились в бледные пятна по периметру мощёной площадки. Перри огляделся по сторонам.
– Э… а где здесь туалет? – спросил он.
– А, ну да. – Марковий остановился у невысокого одноэтажного домика сразу за кухней. – Уборные для рабов тут.
Он потянулся к двери, а Перри зажмурился. Пожалуйста, – мысленно взмолился он, – пусть это будет не общий для всех туалет, как в маминой книге о древних римлянах.
Но это был именно такой туалет! Перри приоткрыл один глаз и увидел, что там уже сидит женщина – на длинной деревянной скамье с тремя дырками, которой три человека могли пользоваться одновременно.
Он смущённо отвернулся.
– Ты же вроде хотел, – сказал Марковий, когда женщина встала и вышла наружу, даже не взглянув на мальчишек.
– Я… сейчас пойду, – пробормотал Перри.
Он бросился внутрь, стараясь сделать свои дела как можно быстрее. Туалетной бумаги, конечно, не было, но в деревянной бадейке стояла палка с губкой на конце, точно как в маминой книге.
Я здесь точно умру от какой-нибудь страшной заразы, – подумал Перри.
Он пулей выскочил из туалета и огляделся.
Его рыжего друга нигде не было видно.
– Марковий!
Перри отчаянно вглядывался в темноту.
– Марковий! – позвал он ещё раз.
Заливаясь смехом, Марковий выскочил из укрытия. Он прятался за кучей… непонятно чего.
– Думал, я тебя бросил, да? – выдавил он сквозь смех. – Пойдём.
Перри поспешил за ним, спотыкаясь о крупные камни мостовой. Когда они проходили мимо хозяйской виллы, из темноты донеслось грозное рычание сторожевых собак.
– Не бойся, они на цепи, – сказал Марковий. – Может быть, – добавил он, ухмыльнувшись.
Он скрылся в тени, и через пару секунд рык прекратился.
Перри осторожно двинулся вперёд. Вскоре он разглядел в темноте двух собак и Марковия, который гладил их по голове и что-то им шептал, успокаивая. Перри уставился на них во все глаза. Собаки были огромными, полностью чёрными, с гривами, как у львов. Увидев его, они разразились истошным лаем.
– Тише, Волчица! Лежать, Убийца! – прикрикнул на них Марковий.
Собаки послушно легли на землю, но их уши продолжали подёргиваться, и, когда Перри прошёл мимо, они глухо зарычали.
Марковий привёл его к маленькому двухэтажному зданию сбоку от виллы и указал пальцем на верхний этаж.
– Там живёт Габрина. И Бератий, управляющий на хозяйстве. И их семьи тоже. – Он толкнул входную дверь. – А здесь спим мы с дедушкой. Рядом с пекарней.
Они переступили через порог, и тяжёлая деревянная дверь захлопнулась у них за спиной.
Они оказались в большой комнате с огромной дровяной печью у боковой стены. Поппиллий и два раба помоложе месили тесто на каменной скамье. Он помахал им рукой, белой от муки.
– Я сказал Перегринию, что он может спать с нами, – объявил Марковий.
– Только не болтайте допоздна, – ответил его дед. – Завтра вам рано вставать на сбор винограда, не забывай!
– Не забуду! – радостно крикнул Марковий.
Мальчики прошли в дальний конец комнаты, и Марковий распахнул неприметную дверь, ведущую в тесную спальню с двумя узкими койками на земляном полу.
– Можешь спать тут, – Марковий указал на тонкую соломенную подстилку под ногами.
Перри подумал о гостевой постели, которую мама стелила, когда у него ночевали друзья: надувная двуспальная кровать с двумя настоящими подушками и мягким уютным одеялом.
Подумав о маме, Перри вспомнил и маму Марковия, сидевшую за столом в нарядном синем платье.
– А где твоя мама? – спросил он.
Уж конечно, любая мама устроила бы ему постель лучше, чем коврик на полу…
– Она спит на вилле, в комнате у Валентии, – ответил Марковий, опустившись на ближайшую к двери кровать.
– У Валентии? Почему? – озадаченно спросил Перри.
– Потому что… – Марковий принялся распускать ремешки своей кожаной сандалии. – Она её няня.
– Но… Ведь Валентия – это та девочка, которую мы видели в столовой, да? – уточнил Перри. – Ей почти одиннадцать лет! Зачем ей няня?
– Мама её одевает, купает, делает ей причёску и всё в таком духе. И спит в её комнате, на тот случай, если ночью Валентии что-то понадобится, – объяснил Марковий. – Валентия сама ничего не делает. Она дочь хозяина.
Сняв сандалии, мальчик-раб отправил их пинком через всю комнату, так что они стукнулись о стену.
– Марковий! – крикнул Поппиллий из пекарни. – Ты опять разбросал свою обувь?
Марковий усмехнулся и показал язык закрытой двери. Потом снял что-то с пояса и принялся вертеть в руках.
– Спорим, у тебя нет такого складного ножа, – сказал он.
– Э… нет, – ответил Перри.
У ножа было маленькое металлическое лезвие и рукоятка вроде бы из кости.
И тут Перри вспомнил, что есть у него, и похлопал рукой по поясу. Да, стилос на месте.
Сияя улыбкой, Марковий закрыл нож, положил его на деревянное изголовье кровати, улёгся сам и натянул на себя одеяло.
– Сбор винограда – это знаешь как весело! – сказал он. – В прошлом году я сам только сортировал виноград, но теперь я уже почти взрослый. Мне скоро двенадцать. Мне наверняка разрешат срезать грозди.
Он снова сел и показал пальцем на большую глиняную миску под кроватью деда.
– Ночной горшок там. Если ночью приспичит. – Марковий громко зевнул и лёг на бок спиной к Перри. – И ты давай… отодвинь коврик от двери… – сонно пробормотал он. – Чтобы дедушка на тебя не наступил… когда придёт спать.
Но Перри не стал двигать коврик. Застыв от волнения, он ждал, когда Марковий уснёт. Как только дыхание рыжего выровнялось, Перри дрожащей рукой вытащил из-за пояса стилос.
Вот он! Ключ к возвращению!
Наверняка именно этот древний инструмент перенёс его в прошлое. Перри помнил, как стоял на коленях среди руин, выцарапывая слова на земле… а потом вдруг почувствовал запах дыма… из-под земли выросли стены…
Надо снова что-нибудь написать этим стилосом, – подумал он, – но теперь по-английски. Я написал несколько слов на латыни – и попал в прошлое. Значит, если я напишу что-то на современном английском, то вернусь в своё время…
Бесплатный фрагмент закончился.
