Читать книгу: «Приключения в Древнем Риме»

© Анна Сальватори, 2025

© Лидия Сальватори, 2025

ISBN 978-5-0068-3412-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается Антонио и Марко, самым дорогим и любимым

О книге «Приключения в Древнем Риме»

Книга для настоящих литературных гурманов. Авторы филигранно описывают повседневность Древнего Рима, великолепно используя свойственную итальянской классике декоративность. Необычная школа в старинном палаццо, волшебная книга — и читатель вместе с героями оказываются на улицах Древнего Рима в самой гуще исторических событий. Как выглядели люди античности, древнеримские боги и храмы, народные приметы и экзотические праздники, какой была школа, что там изучали, детские игры и игрушки, римский пир и обычная еда римлян, какими были шутки и анекдоты того времени, связь культуры Древнего Рима и Древней Греции, форум, рынок и порт, а также знаменитые места Рима, многие их которых сохранились и сегодня, – всё это вы узнаете из книги!

Фразы на итальянском и латинском языках, а также цитаты древнеримских мыслителей, органически вписанные в ткань повествования, запоминаются сами по себе. Не удивляйтесь, если после прочтения книги Ваши дети (а возможно, и Вы сами) начнёте цитировать Цицерона.

Дети увидят здесь увлекательное путешествие с приключениями, а взрослые — как в поворотные моменты истории совокупность незначительных событий, случайностей и действий отдельных людей, по принципу домино, влекут глобальные изменения, меняющие ход истории и будущее человечества.

Книга состоит из коротких глав, которые легко читать, и дополнена уникальными авторскими фотографиями из Рима.

Глава 1. Новая школа

У Рима есть особая атмосфера, наивная и несравнимая. В Риме можно стать главным действующим лицом в драме собственной жизни. Но это, разумеется, не более чем иллюзия…

Роберт Шекли

Тому, кто не видел Рим, трудно понять, как жизнь может быть прекрасна.

Итальянская поговорка

– Привет! Buongiorno! Меня зовут Лидия, хорошо, для вас можно просто Лидочка.

Да, именно с тобой я и разговариваю, дорогой друг, ведь если ты читаешь мою книгу, мы же уже друзья, верно?

– У тебя имя как лилии на картине Клода Моне!

– Или как ливень весной с запахом цветущей сирени!

– Нет, Лидия – это как «lido», побережье в Италии, где волны с шелестом гладят берег, оставляя на цветных камушках и ракушках белую ажурную пену, а изумрудное море сливается с небом.

Дети из моей новой школы в Риме – маленькие и элегантные синьоры и синьорины – обступили меня со всех сторон, сверкая радостными черными глазами и белозубыми улыбками, наперебой обсуждая моё имя, каждый стараясь меня обнять или хотя бы сказать что-нибудь приятное. Трогательные complimenti так и посыпались, как из рога изобилия.

Алессандро, Леонардо, Амели, Маттиа, Илария, Анна, Лоренцо и другие – в тот момент такие незнакомые, но впоследствии ставшие моими лучшими друзьями. Мы стоим в большом giardino перед нашей школой, я всем стараюсь ответить, но немного стесняюсь. А кто же не стесняется, знакомясь с новыми друзьями? Мама купила мне новое платье лавандового оттенка на первый школьный день, а на ночь мы заплели косички, чтобы утром их распустить и волосы лежали красивыми волнами. Мои плечи уже устали от тяжёлой сумки с книгами, а в платье мне жарко – жгучее итальянское солнце начинает припекать, хотя на дворе уже сентябрь, а тени становятся все тоньше, пока не исчезнут, прячась в самих предметах, чтобы к вечеру появиться вновь, но уже с другой стороны.

Наша школа уютно разместились в старинном palazzo в стиле… А вот стиль не так-то просто и описать: сначала palazzo был построен известным римским аристократом в стиле эпохи Возрождения, потом переделан и украшен завитушками и лепниной барокко, а позже дополнен орнаментами позднего либерти и сказочными башенками. В giardino перед входом в обрамлении ярко-сиреневых шапок гортензий и нежных сульфиний, кивающих своими головками от ветра, высятся стройные кипарисы – как будто стойко охраняют дорожку, ведущую ко входу. Кованую ограду вокруг школы оплёл дикий виноград, его листья уже начали наливаться алым – их коснулось приближение осени. Местами встречаются колючие ветви бугенвиллеи с тяжёлыми охапками фиолетовых и розовых цветов. В центре разросшегося сада высится каскадный фонтан с морскими конями из мрамора, кое-где покрытый мхом, видно, что уже много лет он не работает. Сейчас в его заполненной чаше с водой в виде огромной раковины плавают маленькие красные рыбки и живут крошечные чёрные черепашки.

Здание школы немного обветшало, но, думаю, следы времени и аристократическая небрежность ему только к лицу. Вот оно высится из тёплого, нагретого солнцем камня на фоне лазурного неба со штрихами перистых облаков.

Лёгкое дуновение ветерка с запахом цветов и хвои покачнул занавески на окнах, прошелестел в ветвях деревьев, и, кажется, старинный palazzo вдруг вздохнул и взглянул на детей, стоящих в цветущем саду, своими тёмными окнами в старых узорных рамах. А меня вдруг на миг пронзило ощущение, что именно сегодня или даже прямо сейчас обязательно случится что-то невероятное! Что-нибудь такое, чего на самом деле не бывает. А у тебя когда-нибудь было такое же чувство, скажи честно, дорогой читатель?

Если бы кто-то меня спросил, чем вызваны такие предчувствия, я бы даже не знала, что ответить. Но спросить меня было уже некому, все дети гурьбой побежали ко входу в школу – на порог вышла всех встречать наша новая maestra. Впереди всех летел, конечно же, Антонио.

Как, вы разве ещё не знакомы?

Это мой младший брат, он тоже пошёл со мной в одну школу. Знаете, ему всегда надо быть самым первым и самым ловким, но свою повышенную активность ему удаётся совмещать с правилами хорошего тона. Его первая maestra по шахматам сказала, когда ему было ещё три года, что он настоящий джентльмен. С тех пор он решил не сворачивать с данного пути, что и вам советую. Может быть, этим и объясняется его неотразимое действие на всех дам от нуля до ста лет? Или всё дело в его галстуке-бабочке, который он так любит носить, или его глазах, таких необыкновенных, которые, кажется, всегда смотрят прямо в душу.

О наших с ним приключениях можно написать роман из десятков томов. Возможно, именно этим я и займусь в глубокой старости, сидя в плетённом кресле у камина, когда стану очаровательной старушкой-божьим одуванчиком с копной кудрявых седых волос и счастливыми детскими глазами доброй колдуньи.

Глава 2. Старинный palazzo и школьное эхо

Maestra провела нас в школу через огромный прохладный холл. Его своды, украшенные росписью в виде звёздного неба, подпирали арки. На стенах местами ещё остались старинные фрески, а мраморный пол, выполненный в характерной для римского Средневековья технике косматеско, с узором из кусочков мрамора и мозаики, отражал и дробил мягкий свет, льющийся из высоких окон с цветными витражами периода Belle Époque. Во всём сквозил любимый мною стиль либерти – с причудливо извивающимися узорами, ирисами, орхидеями, тюльпанами, нарциссами, павлинами, совами.

Мне нравится, что в орнаментах либерти каждая деталь является символом, – ведь так интересно их разглядывать, читая тайный смысл: ирис – свет и надежда, плющ – бессмертие и упорство, подсолнухи – жажда жизни и солнце, орхидеи – роскошь и любовь, папоротник – тишина, тень и покой, мак – переход между явью и сном, лилия – девственность и чистота, совы – тайна, мудрость и одиночество.

– Сейчас мы пройдем в нашу классную комнату и каждый сможет занять место, которое ему больше понравится, – мягкий голос нашей учительницы лёгким эхом разнёсся по коридору.

Холл школы устроен таким удивительным образом, что каждое слово, сказанное даже шёпотом, отдаётся эхом в самых неожиданных местах – каждый раз разных, произвольно усиливая или понижая любой звук. Поэтому ученики, бегущие впереди всех по лестнице, уже почти достигшие второго этажа, аж вздрогнули от неожиданного громкого хохота, который раздался прямо у них под ухом – это группа отставших ребят, которые всё ещё топтались внизу у входа, тихо усмехнулись над чьей-то шуткой.

Все вошли в класс. Я выбрала себе место рядом с окном – мне всегда нужен красивый вид для вдохновения. А какая же учёба без вдохновения, не так ли? А где обычно садитесь в классе Вы, мой юный друг?

Прямо за окном на расстоянии вытянутой руки растёт лимонное дерево, а над ним возвышается пиния, протягивая к нам свои мохнатые колючие ветви так близко, что я могу разглядеть даже отдельные иголки и шишки, а также сидящих на ней зелёных попугайчиков. Среди ветвей видно дорогу через сад, ведущую к воротам, и я представляю на ней своих родителей, как будто они уже пришли за мной и Антонио, чтобы вместе идти домой.

– Как же я рада вас всех видеть, мои дорогие! – у нашей учительницы тихий голос и невероятные лучистые глаза. А ещё от неё исходит сияние доброты, тепла и уюта. Наверное, каждый рядом с ней чувствует себя, как странник, вернувшийся в родной дом. Одета она сдержанно и элегантно – чёрный низ, белый верх, а вьющиеся от природы волосы живописно спадают на плечи.

Глава 3. Наши уроки

Сегодня у нас должны быть занятия по истории, литературе и латыни, потом большая перемена, а после неё математика. А уж почему всё пошло не так, вы скоро узнаете!

– Если бы в прекрасный весенний день конца апреля 753 года до нашей эры случайный наблюдатель оказался на вершине холма рядом с берегом Тибра, – даже историю нашей учительнице удаётся рассказывать, как самую увлекательную сказку, – то стал бы свидетелем того, как Ромул проложил по земле борозду, символизирующую первые границы Рима, а также дальнейшей ссоры между братьями-близнецами Ромулом и Ремом, – продолжала она. – Никто из присутствующих не смог бы вообразить, что именно этот день войдёт в историю как дата основания самого могущественного государства античности…

Потом была литература и «Юлий Цезарь» Шекспира:

«Будь я как вы, то я поколебался б,

Мольбам я внял бы, если б мог молить.

В решеньях я неколебим, подобно

Звезде Полярной: в постоянстве ей

Нет равной среди звезд в небесной тверди…»

Насколько мне понравились история и литература, настолько же не понравилась латынь. Основную часть урока я просидела, глядя в окно, – место в классе было выбрано стратегически верно. Из открытого окна доносился хвойный еловый запах, зелёные попугайчики, разместившись на ветвях рядом со своим гнездом, вели неспешные беседы, а стрекот цикад, в качестве аккомпанемента к латинскому языку, действовал усыпляюще.

– «Divide et impera» – разделяй и властвуй.

– «Cogito ergo sum» – я мыслю, следовательно, я существую.

– «Fortes fortuna adiuvat» – храбрым судьба помогает.

Мы старательно выписываем в тетради латинские фразы. Окинув взглядом класс и увидев несколько зевающих лиц, я и сама от этого чуть не заснула. Наверное, вы замечали, когда кто-то рядом зевает – сразу хочется спать. Тут мой взор упал на дверь, которая, тихо скрипнув, незаметно приоткрылась. Нет, не от ветра – в образовавшейся щели появился чей-то прищуренный глаз, мелькнул злобный взгляд, скользкий и неприятный, как слизняки. Не успела я поделиться своим наблюдением, как раздался звон колокола, знаменующий полдень, с ближайшей базилики – очертания её купола можно было увидеть вдалеке из школьного сада. Долгих двенадцать ударов, и после них – тишина. Да, с такими часами и звонок не нужен!

– «Quid quid latine dictum sit, altum viditur» – всё, что сказано на латыни, звучит как мудрость! – этой изящной фразой maestra завершила наш урок.

Глава 4. Перемена!

Второй раз ей повторять не пришлось. Поспешно запихивая на ходу книги и тетради в школьные сумки, все быстро вылетели из класса, стараясь обогнать друг друга на лестнице.

– Пойдем в giardino на воздух? – предложил мне Антонио.

– Отличная идея! Только об этом и мечтаю последние пару часов.

Мы минуем холл, где наши новые одноклассники развлекаются тем, что по одиночке и группами «тестируют» эхо, пытаясь уловить в принципах его действия хоть какую-то закономерность.

– Я здесь, – задорно крикнула, выглядывая из-за мраморной колонны, Амели, сверкая огромными, невероятно красивыми глазами.

– Здесь, здесь, здесь, здесь, – оглушительно раздалось справа в углу коридора.

– Есь-есь-есь, – тихо прошелестело с другой стороны, под лестницей.

Антонио ей улыбнулся и кивнул, а я помахала рукой.

В школьном дворе каждый нашёл себе занятие. Почти все просто весело носились, стараясь друг друга догнать. За пышными кустами гортензии, низко наклонившись к земле, с огромным увеличительным стеклом и пробиркой, наполненной какой-то синей жидкостью, засел Алессандро – наш необыкновенный эксцентричный гений. Он решил устроить там laboratorio.

Прямо перед ним сражаются на шпагах (вместо шпаг у них, конечно же, палки, но это ведь не имеет никакого значения) два статных красавца, каждый из которых выглядит как прекрасный принц из сказки – это Леонардо и Маттиа, лучшие друзья и соперники в любой игре, обоих отличает благородное сердце и искромётный юмор.

– En garde! – выкрикивает Леонардо, делая смелый выпад.

– Защищайтесь, синьор! – парирует Маттиа, успевая на ходу мне подмигнуть.

Мы с Антонию пошли вокруг школы неспешным шагом. Большой старый сад сильно разросся и в знойный осенний день представлял собой просто очаровательное зрелище. Я погладила рукой ствол высокой ели, так дружественно махавшей мне во время уроков своей зелёной лапой. По потрескавшейся коре с капельками смолы спешили муравьи по своим муравьиным делам, возможно, не менее важным, чем дела наши, человеческие.

В тени оливкового дерева, расположилась с толстой книгой в руках Анна из нашего класса. Она знает абсолютно всё и разбирается в любых науках лучше всех в классе, но ведь нет пределов совершенству.

Знойный полуденный воздух утомляет, и даже тень деревьев не приносит облегчения. Я села на край фонтана и опустила руку в ледяную воду с красными рыбками. Так здорово смотреть, как они медленно плавают, следуя каждому движению руки. Как бы я сейчас хотела залезть в эту холодную воду с головой.

– Может быть, пойдём в библиотеку? Ну и жара! – воскликнул Антонио. – Давай наперегонки!

Он быстро срывается с места, рывком преодолев ступени у входа. Звук его удаляющихся бегущих шагов уже разносится далеко впереди – мне остаётся за ним только поспевать. Я нагоняю его у входа в библиотеку. Странно, что здесь никого нет. Мы шагнули в огромную комнату, все стены которой до потолка были заставлены рядами книг. Царство полумрака и столь долгожданной прохлады! Судя по всему, когда построили palazzo, здесь был первый этаж, а спустя столько лет он оказался почти наполовину под землёй.

Что может быть прекрасней, чем запах книг! Что сравнится с этим предвкушением, когда открываешь новую книгу, чувствуешь на руках шероховатость её обложки и аромат типографской краски, готовясь погрузиться в неизведанное, отправиться в новое путешествие, улететь в другие невероятные миры.

– Il paradiso. – изрекает Антонию, уютно устраиваясь на честерфилдском кожаном диване и, взяв с полки первую попавшуюся книгу, начинает её листать.

– Несомненно, – подтверждаю я, разглядывая корешки книг на полках, читая на них имена авторов и названия.

Как же я люблю книги! Мой мир и моя стихия! Я начала читать с четырёх лет, с тех пор не могу остановиться. Что и Вам советую, дорогой читатель и друг. Можно посетить любые эпохи, прожить сотни судеб – разве это не чудо? Ещё вчера ты страдаешь от любви в викторианской Англии, сегодня – любуешься антоновскими яблоками и тёмными аллеями в старой русской усадьбе, завтра… А завтра может быть всё что угодно, если перед тобой шкаф с рядами книг. А мир вокруг? Кажется, что его будто протёрли влажной тряпочкой и он засиял во всей своей красе и насытился красками. Вот идёт по улице простая девушка, а вдруг у неё в душе бушуют тургеневские страсти – какой трогательный у неё взгляд, а этот нищий у церкви – чем не персонаж Достоевского или Диккенса, с тяжёлой трагичной судьбой и возвышенными чувствами, а очаровательная итальянская улочка перед нами, пригретая солнцем, с котами и цветочными горшками – прямо со страниц Пиранделло.

Так я размышляла, прогуливаясь среди бесконечных книжных рядов. Первые шкафы у входа занимали новые красочные издания, было видно, что их часто берут и читают. Но, чем дальше я уходила вглубь библиотеки, тем темнее здесь становилось, так что скоро уже сложно было разобрать надписи на обложках, а они были всё запутаннее, некоторые из них были на латыни и на непонятном мне языке. Было видно, что здесь расставлены всё более и более старые книги, а полки щедро покрыла пыль. Очевидно, что эту часть библиотеки посетители редко балуют своим вниманием. Тут на верхней полке моё внимание привлекло одно редкое старое издание, которое мне захотелось разглядеть поближе. Я встала на цыпочки, пытаясь до него дотянуться, но у меня ничего не получилось.

– Ты где? – окликнул меня Антонио.

– Иди скорей сюда!

– К чему такая поспешность?

Я слышу его приближающиеся шаги. Антонио начал чихать от пыли.

– Ты только посмотри, какая там стоит книга, – восклицаю я, – на ней написано «Subiaco»!

– Ну что ты так кричишь! Что ещё за «субяко»?

– Да ты что, Subiaco – это же первая итальянская типография, созданная в 15 веке в одном из монастырей недалеко от Рима, – не удержалась я от назидательного тона. – Италия того времени стояла впереди всех европейских государств, и именно итальянцам вся Европа обязана развитием книгопечатания. Неужели может быть, что здесь книга из этой типографии? Ну-ка попробуй меня подсадить – я до неё дотянусь!

– Ну тогда совсем другое дело! – Антонио встаёт на свою школьную сумку, поднимает меня на руках, не забывая всем своим видом демонстрировать, какой каторжной работой ему приходится из-за меня заниматься.

Мне удается быстро дотянуться до книги и взять её с полки. Но тут случилось то, что никто из нас никак не ожидал. Мы кубарем покатились по полу, а книга отлетела в сторону. Прямо над нами стена дрогнула и высокий шкаф медленно и со скрипом поехал вправо, открывая вход в полутьму. На несколько минут мы просто замерли на месте и смотрели на это зрелище, не решаясь даже пошевелиться.

– Посмотрим, что там? – робко предложила я, заглядывая в темный проём. Ступени уходили вниз под землю.

– Ну уж нет, я на это не подписывался – попятился он. – Давай лучше всех сюда позовём. Представляешь, как все удивятся?

– Ещё успеем, не переживай. Давай, удивимся первыми! Мы сейчас быстро посмотрим, что там, а уж потом всех позовём. Вдруг там старый чулан со сломанной мебелью, а мы людей обеспокоим, да и будем выглядеть смешно.

– А вдруг там сокровища? Я хочу первым их найти! – взгляд Антонио засверкал огнём. – Хорошо, идём! Только будем осторожными.

Он начал медленно спускаться вниз, а я за ним. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Короткая лестница кончалась крошечной комнаткой. Стены её были заставлены чучелами зверей, картинами в тяжёлых рамах и рамами без картин, ёмкостями с каким-то непонятным травами и корешками, старыми-престарыми книгами и рукописями. Толстый слой пыли, паутина и затхлый запах явно извещали, что сюда годами, если не столетиями, никто не наведывался.

В самом центре на деревянном инкрустированном столе лежала потемневшая от времени небольшая книжка.

– Numa Pompilius, – прочитала я на обложке еле разборчивую надпись. В мрачном подземелье на какой-то момент мне показалось, что от книги исходит лёгкое сияние – но это всего лишь слабый луч из витражных окон наверху проникал через вход, скользил по ступеням и слабо освещал стол.

– Так я и знал! Здесь всего лишь разное старьё, какие уж тут сокровища, ха-ха! – воскликнул Антонио, взял в руки книгу и открыл её.

Я хотела заглянуть на страницы книги через его плечо, но не успела.

Глава 5 Полёт и приземление

Неожиданно, буквально в долю секунды, меня вновь пронзило ощущение, – как там на солнце во дворе, только ещё сильнее, – что именно сейчас случится что-то небывалое! Но я даже не успеваю об этом подумать. В глазах у меня резко темнеет, а комната начинает крутиться вокруг нас, всё быстрей, и быстрей, я лечу в чёрную пропасть, а в ушах звенит непонятный свист и странная мелодия ветра.

– Вот тебе и ха-ха, – говорю я Антонио, очнувшись, и пытаюсь осмотреться по сторонам.

Нас окружает мрак, который пронизывают тонкие лучи света. Они слабо просачиваются через узкие щели в деревянных стенах. Я пытаюсь привстать, но руки и ноги проваливаются, как в песок.

– Ты здесь? – крикнула я в темноту.

– Я-то здесь, – неуверенно отзывается Антонио, – только вот где…

Рядом послышались его неуверенные движения.

– И правда, где это мы? Похоже на какой-то амбар или склад, – глаза уже почти привыкли к полутьме, и я оглянулась вокруг. Мы сидели на огромных горах зерна, у стен стояли высокие глиняные кувшины, повсюду лежали вязанки сена.

– Тихо! По-моему, тут ещё кто-то есть, – прошептал где-то рядом Антонио.

Мы, стараясь двигаться бесшумно, на корточках подползли к охапкам соломы, которые возвышались почти до потолка, и осторожно заглянули за них в отдалённый тёмный угол, откуда слышался шорох.

– Ах, да это же пони! – с облегчением воскликнул Антонио, рассмеявшись. Он встал на ноги и распрямился во весь рост.

Нашим глазам предстали три маленьких жеребёнка: серый, вороной и рыжий, стоящие в загоне и мирно жующие сено, изредка потряхивая головами и хвостами, чтобы отогнать надоедливых мух.

– Это, конечно же, очень мило, – я потрепала самого маленького рыженького за гриву, а он будто кивнул мне головой и продолжил свой обед, – но как всё это понимать? Где наша школа и библиотека?

Двое других с удивлением воззрились на нас, но не прервали своей трапезы.

– Давай выглянем наружу, действительно очень странно…

Мы стали пробираться к приоткрытой двери, на каждом шагу проваливаясь почти по колено в горы зерна, натыкаясь на какие-то наваленные мешки и охапки засушенных пахучих трав. Старая рассохшаяся дверь амбара была неплотно прикрыта, но оказалась тяжёлой и двигалась очень туго. Навалившись всем телом, мы с трудом сдвинули её с места и приоткрыли, высунувшись наружу.

Глаза, только что привыкшие к темноте, тут же ослепило яркое солнце.

Помимо солнечного света, бьющего прямо в лицо, на нас обрушился стремительный вихрь звуков и запахов. Вокруг сновала толпа причудливо одетых людей среди прилавков и корзин с виноградом, оливками, яблоками, красными гранатами, персиками, абрикосами, инжиром, орехами, яркой зеленью, стояли повозки с лошадьми под самодельными навесами, мимо пробегали кричащие дети, кудахтали куры, вдалеке блеяли овцы. Слышался говор тысяч голосов, среди которых ничего не возможно было разобрать. В нос ударял сладкий и острый запах специй – гвоздики, кардамона, лаврового листа, и древесный, пряный запах шафрана. Мимо прошла группа мужчин в одинаковых белых одеяниях с венками на голове из лохматых колосьев. Над всем этим столпотворением, гвалтом и толчеей, над снующей толпой, добавляя нереальность всему происходящему, возвышалась статуя гигантского золотого слона, сверкающая на солнце.

– Mamma mia! – моему изумлению не было предела. Мы просто стояли и смотрели во все глаза.

– Ничего не понимаю! Похоже на какой-то рынок, – пробормотал недоумённо Антонио.

– Ничего не замечаешь?

– Ещё как всё замечаю! Только что конкретно ты имеешь в виду?

– Посмотри ещё раз – тебе ничего не кажется очень странным?

– Тут проще сказать, что мне не кажется странным.

– Обрати внимание – на этом рынке одни мужчины!

– А ведь правда… Хотя, смотри, там вдалеке идёт женщина в цветастом балахоне.

– Да, но ведь в том-то и дело, что она одна, а мужчин вокруг сотни – и продавцы, и покупатели. Можно заметить лишь парочку женщин-торговок.

– Уж не попали мы случайно на какой-то восточный базар?

– Но как это могло произойти?

– Как это случилось – вопрос второстепенный, хотя и не менее важный, а вот где мы – хотелось бы узнать прежде всего.

– Смотри, там вдали возвышается храм с колоннами, как у нас в Риме. Римский храм ни с чем не спутаешь!

– У нас в Риме? А это ты как объяснишь? – проговорил Антонио, указывая взглядом на странную процессию.

Медленно продвигаясь среди толпы, будто плывя или паря над ней, покачивался паланкин – крытые носилки на длинных шестах, похожие на белоснежный шатёр. Четверо крепких рослых мужчин несли их на своих плечах – двое впереди и двое позади шатра. Путь им расчищал невероятно высокий, очень смуглый черноволосый охранник, с беспощадным взглядом воина, кривым носом и шрамом через всё лицо. Он был в тёмной тунике, длинные жёсткие волосы были забраны сзади в хвост. Громким резким голосом он отдавал приказы и расчищал дорогу – народ немедленно перед ним расступался. Особую весомость ему придавал меч, на рукоятке которого лежала одна рука, а также хлыст – в другой.

Ветер всколыхнул лёгкую ткань шатра, и мы успели лишь мельком заметить тонкий профиль сидящей там молодой прекрасной женщины, одетой в белое, с покрытой головой. На солнце блеснул круглый медальон на шее, но её рука, украшенная браслетами, задёрнула штору.

– Вот это да! Похоже, что мы, и правда, где-то на Востоке, – не переставал изумляться Антонио.

– Подожди, а разве там до сих пор ездят на паланкинах?

– Давай послушаем, на каком языке здесь говорят, и сразу всё станет ясно.

Мы высунулись из-за двери, всё еще опасаясь выйти наружу. В царящем вокруг шуме и гаме понять и разобрать отдельные слова было сложно.

– Слушай, по-моему, это итальянский, но какой-то странный, похожий на диалект. Я даже почти всё понимаю – вот эти двое обсуждают цены на инжир и яблоки, – сказала я, указывая на ближайший лоток с фруктами, у которого шла бойкая торговля и образовалась очередь.

– А ещё похоже на латынь.

– Вот эти трое, которые только что прошли, говорили на греческом, я сразу узнала язык, хотя и не поняла ни слова…

Не успела я договорить, как вдалеке послышались крики, потом грубая ругань и вопли. Толпа заволновалась, все головы повернулись в одном направлении – в сторону удаляющегося паланкина.

– Ты что-нибудь видишь? Что происходит? – Антонио вытянул шею и поднялся на цыпочки.

Вдруг прямо на нас, быстро и ловко лавируя среди торговых рядов, выбежал парень с перепуганными глазами. Он спасался от преследователей, которые, будучи менее деликатными, сшибали всё на своём пути и легко расталкивали народ. Расстояние между ними быстро сокращалось.

Ни минуты не колеблясь, и даже не успев подумать, кто тут прав, а кто виноват, мы поспешили ему на помощь.

– Сюда! Иди за нами, здесь можно спрятаться, – схватил его Антонио за руку.

– Скорее, пока нас не увидели!

Долго его уговаривать не пришлось. Мы быстро юркнули в темноту амбара и, засев среди огромных гор сена, стали следить за происходящим на улице через щель. Мимо пробежал тот самый высокий тёмный охранник с шрамом, а за ним спешили ещё двое. Не разбирая дороги, сбивая корзины с фруктами, перепрыгивая через прилавки, они вновь исчезли в толпе, двигаясь в сторону золотого слона. Вокруг поднялся переполох. Одно яблоко из опрокинутой корзины докатилось почти до амбара. Антонио вытянул руку через щель и быстро схватил его.

– Я ведь с самого утра ничего не ел! – с хрустом надкусил он красное сочное яблочко.

Беглец повернулся к нам и с интересом нас разглядывал, а мы пытались рассмотреть в полутьме его самого.

Перед нами стоял совсем молодой парень, немного старше нас, невысокий, худощавый, но крепкий. Выгоревшие на солнце волнистые волосы были необычно подстрижены лесенкой и спадали до плеч, напоминая причёску на статуях Александра Македонского. В его внешности сразу бросался в глаза странный диссонанс – надетые на него драные лохмотья никак не сочетались с горделивой осанкой, самоуверенными манерами, особой одухотворённостью во взгляде и утончённостью всего его облика. Сразу привлекали внимание его руки – необыкновенно белые и ухоженные, которыми он постоянно поправлял своё съезжающее набок тряпьё.

«Не трудятся они и не прядут», – вспомнилось мне из Евангелия от Луки.

– Ты тоже заметила? – вполголоса сказал Антонио. Похоже я произнесла свои мысли вслух. Несомненно, сложно было представить, чтобы этот парень трудился или прял.

Он со вздохом облегчения снял через голову свои грязные лохмотья, похожие на старый мешок, отбросив их в угол сарая, и остался в яркой пурпурной хламиде, накинутой на плечи как лёгкий короткий плащ, расшитой золотыми звёздами, с золотистой каймой и кистями, надетой поверх белоснежного хитона и закреплённой драгоценной застёжкой на правом плече.

– Вы не представляете, как вы мне помогли, – воскликнул парень, отдышавшись. – Да вы просто спасли меня!

Он с любопытством смотрел на нас, всё больше удивляясь.

– Как же вы странно выглядите, то есть одеты странно, – в конце концов вымолвил он.

Антонио чуть не поперхнулся яблоком, которое продолжал жевать:

– Это мы-то странно выглядим?

– На себя бы лучше посмотрел, – добавила я, оглядывая его силуэт, как будто завёрнутый в разноцветную простыню. В это время он откуда-то из складок одежды достал дурацкую кожаную шапочку с широкими полями, похожую на блин, и нахлобучивал её на макушку.

– Кажется я понимаю о чём вы, просто я только на днях вернулся из Афин, поэтому и одет до сих пор по-гречески. Вы ведь это, наверное, имели в виду?

– Вообще-то не совсем это…

– Ах вот как, стало быть, теперь ходят в Греции. Ну и дела!

– А что вы здесь делаете на этом складе? – спросил он, озираясь по сторонам, оглядывая горы зерна, сена, и пони, мирно жующих в углу свой обед.

– Хотели бы мы и сами это узнать, – ответил ему Антонио.

Незнакомец усмехнулся, посчитав это шуткой. Он подошёл к двери и стал наблюдать за улицей через щель, а мы, в свою очередь, продолжали наблюдать за ним.

– Так что у вас там всё-таки случилось, из-за чего такой переполох? Почему ты бежал от них? – с любопытством поинтересовался Антонио.

Наш беглец оторвался от своего наблюдения и повернулся к нам. Глаза его неожиданно засверкали, а голос окреп от возмущения.

– Это ничтожество! Этот презренный раб позволил себе меня толкнуть! Тот самый, с шрамом на лице. Если бы он после этот принёс извинения, то, возможно, я и был бы готов простить, хоть я и человек гордый, – праведный гнев так и звучал в каждом его слове. – Но это еще не всё! Он замахнулся на меня хлыстом! Хлыстом! На меня!

– Надеюсь, слово раб здесь в смысле переносном, так сказать, в виде гиперболы, – прошептала я Антонио.