Читать книгу: «Ушлёпок»

Глава 1

Дело было вечером

Тишину нарушил щелчок предохранителя. Палец вжал клавишу вызова.

– Стой! Кто идёт?

Усиленный динамиком окрик хлестнул темноту последним предупреждением.

– Это я, Шухер. Я тут с поисковым отрядом. Могу подойти?

Ещё щелчок – предохранитель ушел ниже.

– Выйди к линии досмотра!

На свет шагнула тощая долговязая фигура. Штопаная плащ-палатка, дырявый камуфляж под ней. Заляпанные грязью берцы застыли у выцветшей черты.

Долговязый стянул капюшон. Свет выхватил из темноты небритую физиономию. Действительно, Шухер.

Гость старательно удерживал руки над головой и щурился навстречу прожектору.

– Может погасишь «фару»?

Дозорный не ответил. Ему приходилось сталкиваться с этим типом в баре. И в списке утративших доверие он не значился – коммуникатор настойчиво мерцал зелёным. Но чутьё подсказывало, что дело нечисто.

– Пароль?

Шухер нахально улыбнулся.

– Ты в первый раз что ли? За «разломом» нет связи, а я неделями в поиске. Откуда мне знать пароль, который меняется каждые сутки?

Дозорный нахмурился. В его сознании сцепились два зверя: долг и желание. Первый не хотел пропускать незарегистрированный отряд на территорию контрольно-пропускного пункта. А второй мечтал поскорее избавиться от посторонних глаз и покинуть пост.

Поисковые отряды в обязательном порядке регистрируются перед выходом – это аксиома. Но коммуникатор утверждал, что все они уже вернулись. Возможно, этот покидал жилую зону через другой КПП?

Дозорный усмехнулся. Хватит себя обманывать. Гости не имеют к поиску ни малейшего отношения.

Инструкция требовала, чтобы он нажал тревожную кнопку. Группа быстрого реагирования доберется до шлюза за считанные минуты и разберется в ситуации. Но ещё через полчаса здесь будет все начальство КПП «Парк развлечений». И как бы тогда не закончился вечер, он пробудет на виду слишком долго. А время бежит, словно песок сквозь пальцы. Он не может потерять еще один день!

Итак, что же ты выберешь боец: долг или собственные желания?

Выбор за него сделали гости. Он видел, как темнота ожила и расползлась тенями по сторонам.

Зашевелились. Значит, по-хорошему им неинтересно. Будут искать наблюдателя и решать по-плохому. Что ж, им же хуже.

Как правило, у шлюза несколько «секретов», и угадать, в котором из них засел наблюдатель, невозможно. К тому же, каждый «секрет» оборудован тревожной кнопкой и микрофоном. Динамик расположен за прожектором, что не позволяет отследить наблюдателя по голосу. А тревожная кнопка отправляет сигнал прямо в дежурку. В которой десяток бойцов в полном обмундировании режется в карты в ожидании возможности надрать чьи-то задницы. Но, что если гостям известна карта расположения всех «секретов»? Шухер вполне мог позаботиться об этом заранее. И темнота, похоже, скрывает достаточное количество людей, чтобы накрыть все их разом. А тревожные кнопки-то бывает и барахлят.

Боец поежился – перспективы вырисовывались не из приятных.

К счастью, шуметь гости не стали. Им встреча с ГБР, судя по всему, без надобности. Значит, будут устранять помеху по-тихому. Так, чтобы на соседних шлюзах никто о вторжении не пронюхал. И как после такого стечения обстоятельств не поверить в судьбу?

Дама – она, конечно, капризная. О чем дозорный с позывным Медик знал не понаслышке. Он и в медицинскую школу-то пошел, чтобы в поиск не загреметь. Как любил говаривать отец: поисковики живут недолго, но красочно. И с этим не поспоришь. Тут тебе весь спектр развлечений от захлебнувшегося в апокалипсисе мира.

И аномалии, и мутанты, и одичавшие, которые от мутантов разве что обликом человеческим отличаются. Но мясца сородичей не прочь отведать.

А в итоге? Сначала побеги с территории КПП, потом пьяная драка, теперь вот разборки с группой неизвестных в ночной тиши.

Шухер изобразил пальцами некий знак. Медик насторожился. Этого знака не было в общей таблице. Выглядел он, как нечто среднее между «смотри внимательно» и «полный порядок». Но предназначался определенно ему, а точнее тому, кто должен был сейчас находиться в «секрете».

Медик усмехнулся. «Попал ты, братишка, в передрягу». Впрочем, сейчас ему эти незапланированные визитеры только на руку. Главное внимание к своему шлюзу не привлекать. А раз это ни ему, ни гостям не требуется, то, глядишь, и выкрутится.

Боец привинтил глушитель к пистолетному стволу. Рассовал запасные обоймы по кармашкам разгрузки. Автоматом пользоваться нельзя. С ним без шума не получится. Но не оставлять же его тут? Тяжеловато, конечно, но ничего, бывало и хуже.

Проверил, закрыты ли клапаны карманов. Убедился что нож свободно покидает ножны. Попрыгал, не звенит ли что-нибудь и шагнул в темноту. Внутренний секундомер начал отсчет.

План был прост, как дважды два – четыре. «Разместить» гостей и рвануть за периметр. Главное не нашуметь. Можно, конечно, и кнопку нажать… Но вдруг не успеет улизнуть. И что тогда? Ещё от своих отбиваться? Да и работает ли она вообще? Могли ведь и заранее подготовиться и кое-где провода перерезать. Без человека внутри такие дела не делаются. Он – то в «секрете» по чистой случайности оказался. Пашутин с приступом аппендицита свалился. Заменить оказалось некем. Тут он со своим очередным «залетом» и пришёлся кстати. А Пашутин и Шухер – два сапога пара, и оба левые. Теперь понятно, кому Шухер так старательно подаёт знаки. Назад-то нельзя. Пристрелят, как пить дать. А напарник ерундой страдает: выйди, доложи… Иначе все должно было быть. Но, к сожалению, не будет. Именно для Шухера и к сожалению. Что ж поисковики каждый день живут, как последний, так что не мог он, не понимать, на что подписывается.

Отец хоть и старался держать сына от поиска подальше, но натаскивал его самостоятельно, будто себе на замену готовил. В секрете у шлюза ночь просидеть с его подготовкой, как раз плюнуть. Сиживали и дольше, да к тому же в местах менее уютных. С тех пор, правда, немало времени утекло и многое успело измениться. Но, когда начальник караула предложил выйти на замену Пашутину, Медик отказываться не стал. Ночь в «секрете», или ещё двое суток в камере за пьяный дебош – выбор прост! По крайней мере для того, чьё сердце неуклонно стремится за стену.

Самовольное оставление территории КПП ему на первый раз простили. Списали на сильное душевное волнение. Как-никак отец из поиска не вернулся. Но последовавшие за тем регулярные пропуски занятий терпеть не стали – из мед школы отчислили. В поиск, правда, не определили, решили дать время успокоиться. Чтобы новую могилу в первый же день не копать. За стеной душевные волнения ведут лишь к одному результату – скорой и, как правило, мучительной смерти. А потому оформили его на работы внутри периметра в ряды калек, алкоголиков и прочих, от кого толку оставалось немного. Тогда-то он и нашел отверстие в ограждении за складами продовольствия. Тогда и задумался о самостоятельной жизни вне стен периметра. Оставалось только подготовиться

Медик застыл, прислушался. Точно! Кто-то сверху к оврагу подбирается, по которому он от «секрета» уходит. Едва слышно шуршат мелкие камушки под тяжестью тела. Ползёт вражина, не торопится. Другого может и застал бы врасплох, но только не его.

Нож скользнул в руку. Дыхание замедлилось. На пляже он. Лежит, коктейль смакует. И лишь одна забота…

Чужое дыхание скользнуло по макушке. Бросок! Левая ладонь надавила на бритый затылок бедолаги, правая ткнула ножом под подбородок. Теперь провернуть и придержать. Противник захрипел, дернулся и обмяк. Минус один.

Времени бы чуток побольше, он бы обязательно все складочки в обмундировании своей жертвы проверил, а так придется только догадываться, чего лишился. Но лучше уж догадываться, чем, обыскивая карманы, нарваться на его дружков.

Медик прислушался. Вроде тихо. Сорвал пучок травы, вытер лезвие и вернул нож в ножны. Надо двигаться.

– Старый, ну чего там?

Черт! Проморгал. Не один ползун был. Сколько же их там? Впрочем, дожидаться и узнавать наверняка не стоит.

Голос ещё раз позвал погибшего. Затем, характерно зашуршали камушки над обрывом.

А теперь надо бы поторопиться. Медик постарался ускориться, насколько это возможно в условиях строжайшей тишины. Прозвучавшие спустя какое-то время ругательства он едва расслышал. Что было хорошим знаком, значит, достаточно далеко отошел.

Юноша осмотрелся, но не заметил световых сигналов. Не услышал криков и каких-либо других посторонних шумов. И это было плохо. У гостей определенно есть связь. И сейчас вся эта незваная компания, старательно высунув языки, обводит в планшетах тот самый злосчастный овражек, по которому он уходит. А это значит, что из из него пора выбираться, пока не остался здесь навсегда.

Юноша прикинул направление и поднялся в полный рост. Вроде бы тихо. Подпрыгнул, ухватился за толстую ветку и потянулся вверх, стараясь не зацепить ничего, что способно обвалиться и вызвать лишний в сложившихся обстоятельствах шум.

Позади левее, должен быть ещё один «секрет». Он самый дальний от стены. Правда, придётся пройти метров двадцать в обратном направлении, но, по-видимому, другого выбора не осталось. Эти волкодавы наверняка попытаются взять овраг в кольцо. Возвращаясь, он на какое-то время собьёт их с толку. Ну а затем одна надежда на рабочую тревожную кнопку. Есть, конечно, еще граната. Но вряд ли, они позволят ему, использовать ее эффективно. А расходовать скудный боезапас наугад не хотелось. Впрочем, если придётся, то колебаться он не станет. Не дадут уйти по-тихому, придётся уходить громко. Но, как ни крути, все равно уходить.

Однако пока Медик размышлял, как бы гарантированно уберечь собственную шкуру. Кое-кто уже выдернул чеку.

Глава 2

Делать было нечего

– Стоять!

Медик послушно замер.

Черт возьми! Как они сумели его обнаружить?

Но, когда дальнейших команд не последовало, юноша неторопливо обернулся и облегченно выдохнул.

В ночной тишине звуки разносятся далеко. Так что, кричали, похоже, не ему. Можно смело продолжать свой путь. Впереди ждут необъятные просторы и долгожданные приключения.

Но для начала, все-таки стоит добраться до злополучной тревожной кнопки в дальнем «секрете». Похоже, что участие группы быстрого реагирования в сложившихся обстоятельствах ему только на руку. И пока стороны будут выяснять кто с чем и зачем пожаловал, он благополучно уберется прочь.

Однако внимание юноши привлекло движение у линии досмотра. Долговязый перебежчик вертелся в свете прожектора с поднятой над головой рукой.

– Не глупи, мне терять нечего! – Доказывал он кому-то, кого скрывала темнота.

– Прекрати орать.

Ровный спокойный голос, прозвучавший в ответ, совершенно не выражал беспокойства. Его никоим образом не трогало наличие гранаты в руках бьющегося в истерике человека.

Медик восхищенно хмыкнул – к такому спокойствию стоит стремиться. Он присел у ближайшего дерева и сделал глоток из фляги. События внизу, похоже, развиваются не по сценарию. А непредсказуемые сюжеты всегда интересны.

– Чего ты хочешь? – Поинтересовалась темнота.

– Вы должны дать мне уйти! Иначе я взорву все к чертовой матери! – Продолжал диктовать условия Шухер.

– Уходи.

Голос его собеседника по-прежнему оставался спокоен.

Шухер на какой-то миг растерялся, словно не сразу поверил, что план сработал. Но, в конце концов осознал свой успех и, не разворачиваясь, попятился назад.

Медик горько усмехнулся. Он-то как раз не сомневался, что судьба перебежчика предрешена.

Однако Шухер действительно почти ушёл. Темнота практически поглотила его долговязую фигуру. Видимой осталась лишь рука с гранатой и бородатое лицо. Похоже, беглец решил, будто на этом все – побег завершён. Далее финишная черта и море оваций. Его губы расползлись в довольной улыбке.

В этот момент из-за спины беглеца вынырнули чужие руки. Правая ладонь легла на лицо бедолаги, запечатывая преждевременную ухмылку, а левая вонзила в грудь бедолаги лезвие боевого ножа. В свете прожектора Медику удалось рассмотреть татуировку на левом предплечье: красная роза в обрамлении колючей проволоки. Шухер не проронил ни звука. Грамотно сработано – ничего не скажешь.

Медик отметил, что удар у ликвидатора побега поставлен четко. Он не оставил долговязому ни шанса и с первой же попытки пронзил его сердце. Но решил похвалить его как-нибудь в другой раз и нажал на спусковой крючок.

Юноша не пытался попасть в гранату или в уже мертвого Шухера. Понимал, что опоздал. Он даже не пытался отомстить убийце за смерть перебежчика. Тем более, что и повод для мести в этой ситуации весьма сомнителен. Карма лишь расставила необходимые точки. Медик стрелял во второго бойца, который не позволял пальцам мертвеца разжаться. И молился, чтобы это сработало. Чтобы Шухер наконец-то послужил на благо колонии и разжал кулак.

– Не будь жадиной, – выдохнул он, всаживая вторую пулю в грудь мужчины, вцепившегося в руку с гранатой.

До цели было метров пятьдесят, не больше. Мишень в свете прожектора как на ладони. К тому же старается не суетиться и делать как можно меньше движений. Все-таки так называемая «лимонка» уже лишилась предохранительной чеки. А кому охота принять на грудь десяток другой осколков?

Пистолет кашлянул еще раз.

Малоподвижная мишень для стрелка его уровня не проблема. А дистанция до цели для старенького ТТ с модернизированным под ПБС стволом – это даже не предел прицельной дальности. Пули вошли, как надо. Никто ничего и не понял. Прозвучали два едва различимых на слух щелчка и боец вдруг отпустил кулак с гранатой, заваливаясь лицом в траву. А сверху упала она, та самая «лимонка» уже без спускового рычага.

За секунду до взрыва юноша рухнул за дерево. Береженого, как известно, и Бог бережёт. Но как только прозвучал взрыв, Медик вскочил и бросился бежать без оглядки на тишину и скрытность. Потому что оказался единственным, кто был готов к произошедшему. Но даже он вздрогнул, когда вслед за подрывом гранаты последовало разъярённое рычание.

Раздались человеческие крики, беспорядочная стрельба и нечеловеческие вопли боли. Что-то весьма крупное столкнулось с людьми и теперь очень шустро ломилось сквозь лесные заросли.

Медик выругался и прибавил темп. О тревожной кнопке можно забыть. Похоже этим внизу сейчас не до него. Да и кем надо быть, чтоб не услышать взрыв гранаты?

А затем от шлюза заработал крупнокалиберный пулемёт Владимирова и все многообразие окружающих его звуков смешалось в одну бесконечную мелодию: бум, бум, бум…

Медик непроизвольно пригнулся, но темп не снизил. Он просто обязан использовать подвернувшийся момент и побыстрее убраться из зоны досягаемости этого отбойного молотка. Потому что в исходящем от пулемёта рёве можно желать лишь одного: оказаться как можно дальше. А тропа, к сожалению, узкая. По обе стороны отвесные склоны, и обезумевшая тварь, как назло, несется именно по его следам!

Порой, сквозь грохот выстрелов ему слышались человеческие крики и стоны, но юноша не позволял им проникать глубоко в сознание. Своих там нет – и точка! А пришлые лишили бы его скальпа, глазом не моргнув. Не те нынче времена, реверансы не в ходу. За банку консервов удавят, даже имени не спросят.

К тому же, разъяренный рев неизвестной твари способствовал скорее бегу, чем сочувствию.

Вот же! Вспомнил. Консервы и кое-что из вещей он припрятал за стеной в укромном месте. Только вот место это совсем в другой стороне от направления, которое он интуитивно выбрал для бегства. Но возвращаться сейчас нельзя. Там и чужие, и свои, и нечто кровожадное, от чьего рычания кровь стынет в жилах, и бесконечное: бум, бум, бум…

Медик помнил рассказы отца о гигантских следах и растерзанных в клочья бедолагах. Не забыл и байки о мутантах, которые поисковики травили у ночных костров. Но все равно не мог в это поверить. Неужели все действительно именно так? И мир за стеной на самом деле превратился в чудовищную мясорубку. В которой человеку уготована лишь роль исходного материала для фарша.

Юноша тряхнул головой. Этого просто не может быть!

Сейчас он готов был признать, что отец не зря потратил свое время. Навыки, которые он старался привить сыну, прижились. Насколько бы непредсказуемо не развивались события, сознание продолжало работать и решать все новые и новые задачи в поисках выхода. А в кризисных ситуациях, без холодной головы далеко не уедешь.

Он знал, что приблизительно через два километра лес закончится. Дальше начнутся поля. А затем руины. Когда-то там была большая ферма. А сейчас – ещё одна могила человеческого величия.

Далеко от базы уходить не хотелось. А другого места, где можно укрыться на ночь, поблизости попросту не отыскать. К тому же, в темное время суток за стеной крыша над головой не помешает. Да, он не имел ни малейшего понятия о том, чего ждать от развалин, но вряд ли там будет хуже, чем под открытым небом в лесу. Днём отдохнет и отоспится, а вечером вернется за вещами. Консервы и патроны по сегодняшним меркам гораздо дороже золота и разбрасываться ими не стоит.

До фермы, а точнее до того, что от неё осталось, он добрался без происшествий. Точкой отсчета послужил шлюз. Пока компас указывал на север, он, не торопясь, смещался немного западнее. Проблем с направлением не возникло. Тем более, что у шлюза нет-нет да и звучали редкие выстрелы. По-видимому, гости не смогли забрать раненых и хозяева завершали ритуальное гостеприимство контрольными штрихами.

Медик, то и дело, останавливался и прислушивался. Но не слышал ни рычания, ни шума преследования. Из чего сделал вывод, что тварь, чем бы она ни была, погибла или сбежала в другом направлении. Что, несомненно, радовало.

Когда показались фрагменты стен, юноша остановился. Осмотрелся. Постарался вспомнить, все ли находится на тех же местах, на которых было неделю назад. Когда он рассматривал остатки фермы в бинокль с водонапорной башни колонии. И вроде бы не заметил никаких изменений.

Уверенности это «вроде бы» не добавляло, а потому Медик решил, что к следующему объекту присмотрится тщательней и в случае чего даже запишет необходимые детали. Блокнот и карандаш, к счастью, имеются. Отец подарил на прошлый день рождения со словами, что наблюдательность требует особой тренировки и записи весьма этому способствуют.

Так, а почему тогда к следующему? Юноша сверился с компасом, достал блокнот и записал в него первую строку: «Колония осталась на юго-востоке…

Он какое-то время елозил карандашом по желтым страницам, описывая все, что удалось разглядеть. Благо бинокль обладал функцией ночного видения. А затем проверил пистолет и отправился к руинам.

До того как рассветет, он обязан обрести убежище и выжить. А утро расставит все по своим местам. По крайней мере, юноша, впервые оказавшийся так далеко за стеной, очень на это надеялся.

Глава 3

Право на дружбу

Молодой человек застыл у провала в бетонной плите. Он всматривался в темноту, прислушиваясь и принюхиваясь к тому, что она скрывала, стараясь лишний раз не шевелиться и даже не дышать, дабы случайно не потревожить настороженную, словно капкан, тишину.

Из бетона торчали покореженные ржавые петли. Похоже, что когда-то у этой чёрной дыры была крышка. Возможно раньше это был погреб. Но то, что было раньше, значения не имело. Главное, чего ожидать от неё сейчас. А провал молчал, не желая раскрывать собственные тайны.

Плита частично разрушилась и осыпалась вниз. Благодаря чему, проход стал гораздо шире. Теперь в него мог пролезть кто-нибудь крупнее человека. Так почему не пролез и не занял укромное местечко?

Из темноты заманчиво тянуло теплом. Ни запаха сырости, ни животного мускуса. И это было странно. Слишком уютная дырка для того, чтобы ее никто не «прихватизировал».

Пистолетный ствол рыскал набалдашником ПБС из стороны в сторону в поисках цели и не находил ее. Однако отец советовал доверять интуиции, а она требовала держаться подальше от этого окна в преисподнюю.

– Гранату что-ли туда забросить? – Произнес Медик вслух.

В ожидании возражений палец напрягся на спусковом крючке. Но провал безмолвствовал, продолжая игнорировать человека.

Медик достал из рюкзака палочку ХИС, переломил и бросил вниз. Зеленоватое свечение химического источника света разогнало темноту. Канализационный люк, несколько обычных деревянных ящиков и покрытые остатками штукатурки бетонные стены – вот и все, что скрывала тьма.

– Не так ты и страшен.

Юноша усмехнулся. Некоторые страхи остаются всего лишь страхами, бесплотными и не опасными, если, конечно, на них не зацикливаться.

Медик осмотрелся: к провалу вели несколько подходов, но наиболее предпочтительным оставался тот, по которому прошел он сам. Узкий коридорчик между огрызков стен. Если кто-нибудь захочет подобраться незаметно, то пойдет именно здесь. Станет аккуратно переставлять ноги над самой поверхностью, дабы не топать. Но, в то же врем, и не держать их слишком низко, чтоб не задеть случайный осколок кирпича или ветку в густой траве. И, если незваный гость будет столь же осторожен, как был осторожен сам Медик, то обязательно заденет сюрприз. Осталось только его подготовить.

Гранату он примотал к дереву на уровне латеральной лодыжки. Намотал леску на огрызок арматуры, выпиравший из полуразрушенной стены и протянул ее к кольцу предохранительной чеки. Сжал усики до состояния, когда натяжения лески вполне хватало для устранения этой последней преграды перед взрывом, подумал и еще немного сжал. Теперь по ощущениям на леску достаточно было неосторожно подуть, чтобы она выдернула чеку и запал воспламенил тротил.

Как говорил отец: тут лучше перестараться, чем дать нежданному гостю пройти. Выше – слишком заметно, ниже – даже какой-нибудь крадущийся тигр способен переступить. А кому нужны визиты без предупреждения? Верно, никому.

Медик вновь осмотрелся. Сейчас он запоминал каждый выступ или древесный ствол, который можно зацепить «кошкой» изнутри. К сожалению, провал не обладал лестницей и спускаться туда придется по веревке, которую он тщательно замаскирует. Но мало ли как сложатся обстоятельства. Кто-нибудь способен перерезать веревку, а кто-то – снести дерево к которому она привязана. Он не должен остаться заложником этой пусть и уютной, но все-таки дыры.

Глубина помещения, которое ютилось в темноте, не превышала трёх с половиной метров, и при желании он мог бы сюда спрыгнуть. Но в целях безопасности Медик спустился вниз по веревке.

Ящики оказались пусты и годились разве что для костра, а вот канализационный люк привлек его внимание. Следы по периметру и царапины на самом люке свидетельствовали о том, что кто-то пытался его поднять. Но вокруг не было ничего, чем можно было оставить подобные отметины. Забрали с собой?

Он попробовал поддеть люк ножом, но опасаясь сломать лезвие, оставил эти попытки. Утро вечера, как говорится, мудренее. Сейчас стоило побеспокоиться об отдыхе, а вот с рассветом можно заняться и удовлетворением собственного любопытства.

Проход юноша занавесил плащ-палаткой. Какая никакая, а все-таки маскировка. Плюс защита от комаров и неожиданных осадков.

От костра пришлось отказаться. Во-первых, Медик боялся демаскировать место ночевки, а во-вторых люк был достаточно горяч, чтобы не дать ему замерзнуть. Что вызвало ещё большее любопытство. Но раз решил утром, значит утром.

Юноша просто накинул поверх люка одеяло и лег. Тело ныло от усталости и напряжения, требуя отдыха. А поскольку страхи отступили, то сознание моментально провалилось в сон.

Снился отец. Он втолковывал ему какой-то из своих постулатов о безопасности и требовал посмотреть на карту. Мол, не зря он оставил у значка фермы вопросительный знак. Медик сопротивлялся, доказывал, что сделал для собственной безопасности все возможное и просил дать ему отдохнуть. Тем более, что карта осталась в схроне с консервами. Но отец не сдавался и продолжал ему втолковывать прописные истины.

Этот спор мог претендовать на бесконечность, но в какой-то момент Медик почувствовал, как проваливается в пустоту и откатился в сторону. Правда, так до конца и не понял, сделал это во сне или наяву. Он даже почти проснулся, когда ощутил едва заметный укол в ногу.

– Чертовы насекомые, – пробормотал Медик, расчесывая место укуса.

Но липкие объятия сна не развеялись окончательно. И, наверное, он так бы и продолжил спать, если бы не взрыв. Плащ-палатка сорвалась и накрыла его, а сверху на неё рухнуло нечто большое и тяжелое. И Медик все-таки открыл глаза.

Над его лицом нависла чья-то мохнатая морда. Юноша готов был поклясться что это хомяк. Только вот обладатель щекастой мордахи превышал своими габаритами размеры человека. Организм отреагировал на угрозу и преобразовал тирозин в адреналин. Это слегка развеяло туман перед глазами. Медик тут же выхватил пистолет и направил его на зверюгу.

– Ты, что еще за ушлёпок?

Палец надавил на спусковой крючок. Но в этот же момент, что-то схватило юношу за ногу и потащило в сторону.

Пуля ушла в потолок.

Мышцы обмякли, отказываясь повиноваться его желаниям, рука уронила пистолет. Сознание продолжало борьбу, но тело превратилось в безвольный мешок костей. А без воли Медику оставалось только безучастно наблюдать за происходящим и надеяться на чудо.

Его болтало из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. В поле зрения попадала то стена, то гигантский мохнатый бок. Медик успел предположить, что к нему пожаловала на огонёк капибара. И задумался, бывают ли они такими большими? Но тут же потерял мысль. Сосредоточиться на чем-то конкретном не получалось. Сознание тонуло в едком тумане. Тело отказывалось повиноваться и волочилось по полу, безвольное, но, к сожалению, не бесчувственное, Медик ощущал каждый камень, каждый арматурный штырь, вонзившийся в бок, однако ничего не мог с этим поделать.

С уверенностью он мог утверждать лишь одно: нечто обвило его левую ногу и медленно, но неуклонно тащит… А куда собственно? Неужели к люку? И почему вокруг так светло?

На некоторые вопросы Медик смог получить ответы буквально через мгновение. Мохнатый бок неуклюже повернулся и юношу отбросило в стену. Что-то хрустнуло, и в правом плече родилась боль. Но он так и не смог закричать. Для этого надо было контролировать хотя бы голосовые связки.

Зато Медика развернуло и на какое-то время, прежде, чем его вновь упорно потащили, а взгляд упёрся в потолок, он сумел разглядеть, что же в него вцепилось. И мысленно выругаться. Бледное, светящееся щупальце торчало из пола в том самом месте, где совсем недавно был люк.

Вместо чугунного круга в полу бугрилось и переливалось мертвенным сиянием нечто непостижимое. Медик разглядел множество щупалец с присосками и крючками. Какие-то бородавки и черт знает что ещё. И все это светилось и переливалось мертвенным бледным светом. Это что, черт возьми, такое? Неужели гигантский спрут из канализации? Однако эти мажоры, что только не спускали в унитазы перед тем как катаклизм разрушил практически каждую уборную на планете. Но что теперь прикажете делать?

Он откатился не так уж и далеко. И какой бы медленной ни была эта тварь, ее яд не позволит ему избежать объятий этих мерзких щупалец. А в том, что причина в отравлении, он уже не сомневался.

Быстрые и сильные мутанты, как правило, отращивали себе клыки и когти, а медленные, живущие в ожидании, пока добыча сама уляжется на специально подогретый для этого чугунный стол, копили парализующий яд. По крайней мере, так утверждал отец.

Эх, права была интуиция. Не стоило соваться в этот слишком уютный погреб. Но теперь уже все. Теперь без вариантов.

Хотелось вцепиться зубами в это проклятое щупальце и рвать его на куски. А ещё очень хотелось рыдать. Бессилие оказалось столь удручающим. Но даже слезные железы игнорировали желания своего хозяина. Медик готов был взвыть. Но, к сожалению, не мог даже этого.

«Капибару жалко,– вдруг, подумал юноша невпопад. – Осколками, наверняка, зацепило. Хорошая зверушка. Тёплая. А он гранату поставил – не хорошо». Он подумал ещё что-то о том, как хорошо было бы перевязать зверюге раны и вновь потерял связь с окружающей действительностью. Однако очередной удар все-таки почувствовал. Похоже, мохнатый никак не желал угомониться. Медик ощутил короткий полёт, еще один удар, видимо, опять об стену. Услышал знакомый хруст и почувствовал адскую боль. Но затем сознание юноши наконец-то потухло, избавляя его от напрасных страданий.

Глава 4

Долг платежом красен

Он стоял на развилке, всматривался в темноту и думал: стоит ли рисковать?

Сейчас Медик был близок к своей мечте, как никогда. И, выбери он едва заметную тропу, ведущую влево, мечта обязательно станет реальностью.

Тропа выведет к реке, а чуть ниже по течению, в дупле мертвого дерева он сможет забрать приготовленные заранее вещи, еду и патроны. Тогда у него будет все, что требуется для самостоятельной жизни. Кроме друзей.

Но, если пойти вправо, то можно добраться до дыры в ограждении. А дыра выведет к складам, на которых есть столь необходимые для его нового друга антибиотики. Однако склады обязательно охраняют. А он не в том состоянии, которое позволит обойтись без оружия.

Готов ли он стрелять в людей, с которыми прожил не один день? Пусть они по-прежнему оставались для него чужими, но все-таки людьми, с которыми он здоровался, делился впечатлениями и трудился.

Тем более, как узнать, друга ли он собирается спасать? И стоит ли эта затея его усилий?

Ведь гигантский хомяк вполне способен сотворить и с ним то, что проделал с мерзким спрутом-мутантом. Возможно, предыдущей ночью ему просто не хватило сил. Но он отдохнёт, дождётся глупого юношу с лекарствами и сотворит! Так что же тогда, ни о какой дружбе не может быть и речи?

Медик упрямо тряхнул головой. Его раздражали собственные мысли. Но решение необходимо принять, так или иначе.

И что же все-таки делать? Спасать или бежать?

Он проснулся на закате от ощущения тяжести. Тело почти неспособное шевелиться чертовски онемело. Ныла шея. Плечо стреляло болью, а одно из нижних рёбер похоже было сломано. Но, судя по отсутствию кашля и крови, обошлось без смещения и лёгкое не пострадало. Лодыжка, за которую прошлой ночью вцепилось щупальце, покрылась кольцом химических ожогов. Видимо, тварь обладала не только деморализующим токсином. Кожа вздулась и побагровела, будто ее пытались перепилить велосипедной цепью. Но первым, что он увидел, были все-таки огромные острые когти его спасителя.

Лапа прижимала человека к тёплому лохматому телу так, что когти нависали над самым лицом юноши. Это были довольно заботливые объятия. И Медик не почувствовал себя добычей. А потому не стал кричать и делать бесполезных резких движений. Все-таки хомяк явно превышал его габаритами и весом. Медик затаился, пытаясь оценить обстановку. И вскоре понял, что помощь скорее требовалась зверюге, чем ему.

Хозяин лапы тяжело и болезненно дышал и тихонько поскуливал. Он спал. И снилось ему, судя по всему, нечто безрадостное. Но, стоило Медику пошевелиться, лапа приподнялась, а на него уставился огромный, размером с кулак юноши, глаз.

Без сомнений, это был хомяк. Но вот глаз скорее принадлежал корове. Задумчивый и печальный взгляд с которым смотрели буренки на пастбище был парню хорошо знаком. Как и чёрные непроницаемые глаза-бусинки хомяков. В тот момент его изучал орган, который был чем-то средним между первым и вторым вариантами.

Хомяк убрал лапу, и юноша смог подняться на ноги. Голова кружилась и какое-то время он просто стоял и пялился на вздымающиеся бока зверя. Это же сколько в нем килограмм? Сто пятьдесят? Двести? Да это не ушлепок, как он назвал его накануне. А целый ушлепище.

– И что же мне с тобой, чудо лохматое, делать?

Хомяк коротко вздохнул и закрыл глаза. Судя по всему, делать что-то надо и как можно скорее.

Но, поскольку, сознание не позволило Медику дождаться финала разыгравшейся накануне схватки, то юноша решил для начала осмотреться и отыскать свои вещи и конечно же оружие. Без которого он чувствовал себя слегка неуютно.

Пистолет Медик нашел у стены в луже слизи среди фрагментов огромного щупальца. По-хорошему после такой ванны оружие необходимо хорошенько почистить, но Медик решил пока не тратить на это время. Он даже не стал искать, куда запропастился автомат. Отвинтил ПБС и воткнул пистолет в кобуру на бедре. После чего сосредоточился на поисках вещмешка. Аптечка в тот момент интересовала его куда больше, чем способность нести смерть.

Мешок обнаружился на куске арматуры чуть ниже отверстия, которое раньше прикрывал канализационный люк. Вполне возможно, что автомат тоже придется искать где-нибудь внизу. Щупальца, по-видимому, тащили в свою нору все, что получалось зацепить.

Медик достал из вещмешка аптечку. Посмотрел на огромного зверя и понял, что препаратов, скорее всего, не хватит. Но, оставалась надежда, что они хотя бы немного облегчат участь зверюги.

Первым делом он извлек шприц-тюбик с белым колпачком. Подошел к хомяку. Погладил тяжело вздымающийся бок и воткнул иглу в плечевую область передней лапы. Хомяк открыл глаза.

– Прости, я не со зла. Тебе сейчас станет легче.

То ли мохнатого убедил его заботливый шепот, то ли он попросту лишился сил окончательно и закрыл глаза вновь.

Однако Медик отметил, что промедол начал действовать. Дыхание у хомяка стало глубже и спокойней. А это определенно был хороший знак. Теперь, предстояло придумать, как затолкать в пасть зверюге противобактериальное средство. Наверняка ведь он инфицирован после схватки со спрутом-мутантом. Но совать руки в зубатую пасть юноша не торопился.

Достал из мешка алюминиевую миску и налил в нее воды. Затем высыпал в нее содержимое бесцветного пенала из слота номер пять. Антибиотик широкого спектра действия поможет справиться с заражением, которое инициировал токсин спрута-мутанта. И, к тому же, обеспечит профилактику ран. Сейчас у него не было ни достаточного количества воды, чтобы их промыть, ни тем более перекиси водорода. И, признаться, в тот момент он даже не представлял, как добыть необходимое количество медицинских препаратов и доставить в погреб.

– Пей, мохнатый, – погладил Медик хомяка по морде, – тебе станет лучше, обещаю.

Хомяк открыл глаза. Понюхал миску и фыркнул.

– Знаю родной, но надо.

Наверное, заботливые интонации в голосе Медика сделали свое дело, и хомяк принялся лакать из миски.

– Вот и умница.

Содержимое второго пенала юноша выпил сам. Голова по-прежнему кружилась, а каких либо гематом и ссадин на ней осмотр не обнаружил. Скорее всего вся эта слабость была результатом раны на лодыжке. Ну и, конечно же, нескольких весьма травмирующих контактов со стеной.

Медик мельком осмотрел фрагмент изрубленного когтями щупальца. И утвердился в своих догадках. Помимо присосок, щупальце обладало маленькими острыми коготками. Коготки оказались полыми и при давлении у их основания на острие выступала капелька мутной жидкости. По-видимому, тот самый токсин.

Что ж теперь у них обоих есть шесть часов до следующего приема противобактериального препарата. Оставалось дело за малым – добыть все необходимое и не попасться.

Он поделил остатки воды. Все-таки мохнатому придется дожидаться его здесь и хорошо бы не страдать от жажды. Затем достал из вещмешка все, что показалось на данный момент лишним. Уходить придется быстро и он не сможет тащить с собой лишний груз. А медицинских препаратов потребуется немало. Чем больше в мешке будет свободного места, тем лучше.

Медик оставил часть патронов к пистолету и все магазины к автомату. Сам автомат обнаружился внизу среди останков спрута-мутанта.

Канализационный люк, как оказалось, вел в довольно глубокую нишу и спускаться туда Медик не захотел. Во-первых, из ниши несло каким-то едким запахом, от которого слезились глаза и тянуло чихать, а во вторых брошенный туда ХИС высветил отверстия боковых проходов, что не располагало к чувству безопасности. Откуда-то же эта тварь приползла.

К счастью, автомат удалось подцепить «кошкой» за ремень. Но, достав его, Медик отложил свой поход еще на десяток минут. Все-таки оружие требовало ухода. Благо все необходимое у него имелось с собой.

Он разобрал автомат и тщательно его почистил и смазал. А затем проделал то же самое с пистолетом. Не дай бог оружие откажет в трудную минуту, на этом все его планы о свободной жизни и рухнут. Вместе с самой жизнью.

К сожалению, альпинистского снаряжения у Медика не было, а подъем по канату с единственной рабочей рукой не входил в перечень его увлечений. Добавьте к этому сломанное ребро и поврежденную лодыжку, головокружение и слабость от интоксикации – и три с половиной метра до края плиты покажутся вам неприступным Эверестом.

Для начала он притащил к пролому над головой все ящики. Соорудил из них своего рода пирамиду. Конструкция получилась шаткая и ветхая. Но других материалов в проклятом погребе не было. Затем он закольцевал кусок веревки с помощью узла грепвайн. Оставил достаточно длины для того, чтобы влезть в петлю с последующей фиксацией веревки вокруг туловища подмышками. И завязал узлом Прусика на канате, который подготовил для подъема из погреба еще перед спуском. Обеспечив таким образом себе страховку от падения, Медик полез вверх.

Пирамида из ящиков рухнула ровно тогда, когда его пальцы коснулись потолка. Еще б минута и он повис бы на бетонной плите. К счастью, страховочный узел сработал как надо и затянулся под весом его тела. Юноша повис над полом. Высота небольшая. Полтора метра, может чуть больше. Но, как из этой ситуации выбираться, было не ясно.

Медик попробовал подтянуться на здоровой руке, а поврежденной в это время ослабить узел Прусика и подвинуть веревку выше. Получилось, но рука не продержится долго в напряженном состоянии. Тогда он рванулся всем телом вверх и отпустил руку, – страховочный узел затянулся вновь. Веревка больно врезалась в тело, а глазомер успешно поздравил его с преодолением десяти сантиметров.

Так дело не пойдет, он выбьется из сил, гораздо раньше, чем доберется до края пролома. Придется отталкиваться для прыжка ногами от стены, а после прыжка пытаться удержаться рукой за канат. Страховочный узел можно затягивать вручную как можно выше после каждого прыжка и давать себе отдохнуть. Но, такими темпами он вынужден будет потратить все оставшееся время только на то, чтобы выбраться из проклятого погреба. Шесть часов истекут и как повлияет на них токсин без повторного приёма лекарства, предугадать невозможно.

Его попытки придумать выход из сложившейся ситуации оказались бесполезны. А во время очередного прыжка рука не удержалась и он рухнул вниз. Страховочный узел сработал, но дистанция до пролома в бетонной плите над головой вновь выросла.

– Черт, черт, черт!

За всеми своими попытками выбраться Медик совершенно перестал обращать внимание на хомяка. А потому не видел, как мохнатый с интересом наблюдает за его трепыханием на веревке. Но когда мохнатый начал подниматься во весь свой немалый рост прямо под ним, продолжать игнорировать его интерес, оказалось невозможно.

Вдоль позвоночника юноши пробежал холодок. Если зверюга решила, что он должен остаться здесь, то… Рука интуитивно легла на рукоять пистолета. Хомяк фыркнул и подставил загривок под человеческую задницу. Медик сообразил что к чему и поторопился ослабить страховочный узел. За предыдущее движение ему даже стало немного стыдно.

Пролома юноша достиг за считанные секунды. Выбрался. Поблагодарил мохнатого помощника и отправился в путь. Пока действовали принятые препараты, стоило поторопиться.

И вот только сейчас на развилке засомневался. Сможет ли, справится ли с задачей, которую взвалил на собственные плечи?

Однако Медику вновь стало стыдно. Если бы его мохнатый друг хоть на секунду засомневался, то, скорее всего, уже некому было бы сейчас принимать нелепые решения на развилке. Проклятая тварь еще неделю бы переваривала его останки у себя в норе под канализационным люком.

Юноша тряхнул головой и повернул направо. Не зря его предки утверждали, что каждый долг платежом красен.

Глава 5

У лжи свои правила

Лес в приграничной полосе безмолвствовал. Крупное зверье убралось отсюда подальше. А мелкое – научилось скрывать свое присутствие от злейшего врага природы – человека.

Каждые три недели огнеметы выжигали стометровую полосу вдоль периметра стены. Уничтожали даже малейшие попытки леса подобраться вплотную. Люди устали бояться и научились бороться, преодолевая страх перед силами, которые уже не первое десятилетие пытались стереть их с лица Земли.

Но, почему-то Медику казалось, что они вновь ошиблись. И выбрали неправильный путь.

Он слышал лес даже сейчас. Затаившийся, ещё не до конца оправившийся после звучавшего в окрестностях боя. Но не чувствовал в нем опасности.

Данин – человек отвечавший за безопасность жителей колонии, утверждал, что природа осознала, с кем имеет дело и притаилась в ожидании, что же предпримет он – человек в ответ! Докажет ли он свое право повелевать ее силами! Данин настаивал, что лишь решительные шаги остатков человеческой цивилизации заставят ее отступить и преклониться.

Многим жителям колонии нравились его выступления и смысл пламенных речей. Человек, конечно же, царь природы! Рано или поздно, он подчинит себе неугомонную стихию. И заставит покорно служить.

К счастью, это нравилось не всем. Их было совсем немного. Тех, кто не желал верить, будто неся хаос и разрушения, можно обрести единство и гармонию. Но они все-таки были.

На ряду со страхом общество поразила ложь. Она проникла настолько глубоко, что люди прекратили всякие попытки разобраться и докопаться до сути. Большинство привычно шло упрощенным путем, доверяя правящей доктрине. Люди тонули во лжи. И Медик живое тому доказательство. Ведь именно Данин лгал, что у неподготовленного человека вне стен колонии нет никаких шансов на выживание в одиночку. Что природа убьет его в считанные часы.

А как же тогда выживают в «поиске» такие, как Шухер? Что в них особенного?

Медик никогда не верил болтовне Данина. И, по-видимому, делал это не зря. И то, что он до сих пор жив, наглядное тому доказательство. К тому же, в пламенных речах Данина не было ни слова о том, откуда берутся другие люди. Например, те, кто атаковал колонию накануне. Ведь даже если они живут в другом человеческом поселении, то оно расположено не так уж близко. По крайней мере, на отцовской карте никаких отметок он не обнаружил. А значит этим людям требовалось какое-то время на преодоление враждебной по отношению к человеку природной среды. Да они делали это не в одиночку. Но для чего? Неужели они выбрались из-за одной стены с единственной целью, чтобы захватить другую и укрыться за ней?

Юноша считал подобные мысли глупостью.

Может быть, именно потому сейчас он уверенно пробирался вверх по склону, не сильно заботясь о сохранении тишины. Потому что старался относиться к любым суждениям беспристрастно.

«Секретов» с этой стороны стены не было. Как и шлюзов. Да, и подступы к ней в этом месте считались практически неприступны. В целом, такими они и были, благодаря острым скалам. Но не для Медика. Однако сегодня ему тоже придется изрядно постараться. Время поджимает, а он, к несчастью, оказался не в лучшей форме. Впереди его ждал непростой отрезок пути.

Но юноша даже на мгновенье не позволил себе усомниться в собственных силах. Решение принято, других путей нет и быть не может.

Так уж сложилось, что отец всегда учил сына не верить ни глазам, ни слуху. Ставить под сомнение любую аксиому и искать собственные ответы. «Мир полон того, что мы так и не научились чувствовать и осознавать. Открывайся ему навстречу, несмотря на боль, которую он причиняет. И, рано или поздно, мир откроется тебе», – утверждал он.

После того как отец исчез, Медик изо всех сил старался не уйти в себя и не закрыться от мира. Он искал истину. И неуклонно двигался вперед, преодолевая преграды. Срывался. Расшибал колени, обдирал до крови ладони, но поднимался и вновь лез вверх. Поначалу, просто потому что такой характер. Ведь таким его вырастил и воспитал отец. Не сдающимся и не отступающим перед любыми препятствиями. Но, после одного случая еще и потому, что отец вновь оказался прав.

Страх перед силами природы заставил людей вынести все, что могло рано или поздно причинить им вред за пределы жилой зоны. Теплицы и загоны для домашнего скота расположили ближе к стене. Там, где установленные на ней пулеметы и огнеметы в любой момент могли повернуться на сто восемьдесят градусов и уничтожить опасность.

Люди так и не смогли выяснить причину мутаций животного и растительного мира. Если это вирус, то почему он поражает одних и совершенно не интересуется другими? Почему не зафиксировано ни одного случая изменения человека под его воздействием? Но тот же тополиный пух здешней полосы в июне способен убивать людей десятками, а то и сотнями. Ученые бились над этими вопросами годами. Но так и не дали на них ответ.

Однако полностью отказаться от выращивания растений или выведения домашнего скота человечество не могло. Потому что отказаться – означало обречь себя на неминуемую гибель. Даже кошки оставались жизненно необходимы. И человек, опасаясь повторения чумы, буйствовавшей в Западной Европе почти восемьсот лет назад, не стал отворачиваться от мохнатых питомцев по примеру католической церкви. Последствия несли слишком угрожающий характер. Никто не желал ощутить на собственной шкуре, что собой представляет нашествие полчищ оголодавших крыс, уничтожающих запасы продовольствия и распространяющих болезни.

Была создана санитарная служба. Которая отслеживала состояние животных и растений, а при малейших подозрениях заражения, беспощадно уничтожала. Бесполезные же, с точки зрения человека, представители животного и растительного миров подлежали уничтожению без каких-либо причин. Приноси обществу пользу или гори в аду, третьего не дано.

Наличие животных и растений на территории колонии обеспечивало ее необходимой для удобрений органикой, а ассенизаторов работой. Работа хоть и не приятная, но не требующая каких-то особых навыков. А потому доступная каждому. Даже свихнувшемуся от горя мальчишке.

Его определили в бригаду, которая занималась вывозом навоза. Проинструктировали, обеспечили лопатой и тачкой, и отправили трудиться на благо общества. В колонии существовали простые правила – работай или голодай. А потому Медик не стал тогда сопротивляться, подхватил инвентарь и отправился выполнять поставленные руководством задачи.

В какой-то степени, ему даже нравилась эта работа. Она действительно не требовала особых умственных усилий, а потому не мешала ему думать о вещах совершенно несвязанных с коровьим дерьмом. Нагрузи, отвези, переверни и топай за новой порцией. Пока Жорик проверяет не попало ли что-нибудь неподходящее в яму. Например, то, что неспособно перегнить и принести пользу.

Жорика называли психом. И другой работы для него не нашлось. Впрочем, к другой работе он и не стремился, лишь подтверждая злые насмешки окружающих. Однако отец утверждал, что Жорик не псих. Просто воспринимает мир иначе, чем большинство людей. Отец утверждал, что это вызвано так называемым синдромом Дауна и совершенно не заразно. Раньше к таким людям относились приветливей, даже называли «солнечными» или особенными. Но, сейчас со всеми этими лозунгами о пользе обществу многие считали их обузой.

В тот раз, Медик перевернул над ямой очередную тачку дерьма. Улыбнулся Жорику и спросил:

– Ну как оно, дружище?

Вопрос носил скорее риторический характер. Медик не ждал на него ответа. Просто хотел внести в жизнь бедняги хоть каплю общения с другими людьми.

Но Жорик вдруг ответил:

– Оно живое. Они не понимают. Даже земля живая.

Медик застыл. Надо наверное что-нибудь ответить, продолжить диалог. Но что?

– О чем ты, дружище? Что живое?

Но Жорик решил поменять тему:

– Там дырка! – Ткнул он пальцем, указывая на яму. – Не веришь? Сейчас покажу.

Он вдруг разбежался и прыгнул в яму, погружаясь с головой в вонючую жижу.

Медик опешил. Какого черта? Что теперь делать? Он машинально начал раздеваться, но над поверхностью показалась рука, а затем и голова Жорика. Весь в дерьме он улыбался и что-то сжимал в кулаке.

Медик тогда сильно испачкался, доставая Жорика из будущих удобрений. И, конечно же, заслужил свою порцию злых насмешек. Но запомнил почему-то только счастливое лицо Жорика и стебель зеленой травы в его кулаке.

– Но почему тогда не выливается?

– Заслонка, – ткнул Жорик указательным пальцем вверх. – Жорик не дурак.

– Нет, конечно, не дурак…

Медик тогда основательно задумался. Зачем делать сливную заслонку, если она конечно сливная, а затем ей не пользоваться? Заставляя ассенизаторов сливать остатки удобрений в реку за стеной. Может быть, руководство о ней не знает? Тогда это отличный путь к складам. С этой стороны они практически не охраняются. Ведь мало кому захочется торчать среди этой вони. Кроме Жорика. А значит доступ к продовольствию, если его самостоятельная жизнь пойдет не по плану, он все-таки обеспечит.

Ночью он притащил к яме комплект общевойсковой защиты и маску для глубоководного погружения, снабженную кислородным резервуаром на десять минут. Оделся, на всякий случай перекрестился и очень тихо погрузился в дерьмо. Благо охране не нравилась ни только вонь, но и внешний вид ямы. Потому ближайшие фонари не работали. И ему никто не помешал.

На глубине двух – трех метров он обнаружил заслонку и выбрался через нее вместе с изрядным количеством вонючей жижи за пределы стены. Та ночь стала для него воистину открытием во всех смыслах этого слова.

Теперь, ему предстояло проделать нечто более грандиозное – подняться по неприступным скалам наверх. Затратить на это не больше часа, несмотря на поврежденную руку и сломанное ребро. Проникнуть на территорию колонии, а затем еще и на охраняемые склады. При этом не попасться и выбраться наружу тем же путем.

Медик поднял голову. Звезды переливались приветливым светом. Ночь безоблачная, а луна огромная и яркая. К тому же, он уже несколько раз спускался и взбирался обратно прежде. Но тогда у него были две руки и совершенно ничего не болело. Однако разве это помеха, для человека не привыкшего отступать?

Глава 6

Проникновение

Медик не торопился. Одно неосторожное движение и скалы примут беспомощное тело на острые вершины.

Хорошо, что в самых трудных местах юноша заранее протянул тросы. Правда, тогда он заботился о том, чтобы не тащить гипотетическую добычу на собственных плечах. Сейчас же они служили для подъема его израненного тела.

Простой механизм фиксировал подъёмник, и с помощью вращения велосипедных педалей передвигал его вдоль троса. Главное не отпускать страховочный рычаг. Но стоило бросить его, и конструкция застывала намертво.

Медик потратил месяц на изобретение рабочего экземпляра и подготовку всего необходимого. Что в итоге себя полностью оправдало.

Рывок, последнее усилие – и юноша оказался на площадке у заслонки. Сейчас он чувствовал себя абсолютно изможденным. Он лежал на спине и разглядывал звёзды. В этом мире было столько прекрасного, но его мордаха почему-то каждый раз норовит оказаться в дерьме. Определенно стоило изменить подход к жизни. Но этим он займётся чуть позже. А сейчас полежит минутку и соберется с силами перед основной программой сегодняшнего вечера.

Признаться, он так и не придумал, каким образом станет обезвреживать охрану. Рассчитывал, что подходящая мысль найдёт его в какой-то момент сама. Но теперь понимал, что ошибся. Идеи игнорировали его на протяжении всего пути. И это лишь усугубляло усталость. Переживания убивают. Особенно напрасные. И тут уж ничего не поделаешь.

Сейчас требовалось надеть защитный костюм, а у него совершенно не осталось сил. Да и надо ли его надевать, когда не понимаешь, что делать дальше? Как же он собирается проникнуть на склад? Ещё и уйти оттуда с медикаментами.

Однако промедление смерти подобно. Придётся импровизировать, но всё-таки идти и барахтаться в дерьме в прямом и переносном смыслах.

Он втиснулся в костюм общевойсковой защиты. Зажал загубник, проверяя поступление дыхательной смеси из кислородной маски. Тщательно упаковал оружие и вещмешок в брезентовый пакет. А затем отодвинул заслонку. Навстречу хлынула вонючая жижа.

Медик шустро протиснулся в отверстие и задвинул за собой заслонку. Не стоит демонстрировать всем вокруг, как он проникает на территорию. А сильное падение уровня дерьма может привлечь внимание Жорика. Человека столь непредсказуемого, что прогнозировать его реакцию бесполезно. Одно известно точно, он способен обратить внимание других на то, что его интересует. И как бы мало людей не заинтересовалось проблемами ямы с дерьмом, кто-то может всё-таки уделить достаточно внимания Жорику, чтобы понять суть его переживаний. А остаться без лаза на территорию колонии очень не хотелось.

Юноша оттолкнулся от дна и очень медленно вынырнул на поверхность. Справа – чисто, слева – тоже. Фонари, как и положено, не горят. Дабы не нарушать ночную идиллию неаппетитным зрелищем.

Юноша повернулся на сто восемьдесят градусов и застыл. Вот черт! Жорик! И какого лешего ему здесь понадобилось ночью?

Жорик пребывал в неописуемом восторге от происходящего. Он тыкал пальцем в сторону ямы и силился выразить свой восторг словами, но эмоции бурлили столь сильно, что горло бедняги издавало лишь сиплое шипение.

– Бу! – Сказал Медик, лихо выплюнув загубник.

Он был ошарашен не меньше Жорика и просто не придумал ничего лучше. Но бедолага вдруг схватился за грудь, закатил глаза и рухнул, как подкошенный. Вот невезет, так невезет.

Медик выбрался из ямы, торопливо разделся. И начал реанимацию. Пациент не подавал признаков жизни, но непрямой массаж сердца способен все исправить.

Раз, два, три… зажать нос, вдохнуть в безжизненные легкие воздух. Раз, два, три…

Если его здесь застанут, то он по крайней мере при деле. Спасает человеку жизнь. Правда, как объяснить откуда он взялся, пока никаких мыслей. Значит, придется импровизировать.

Раз, два, три…

Жорик вдруг открыл глаза.

– Кнопка.

– Все хорошо дружище. Не волнуйся. Это всего лишь я.

– Кнопка, – упрямо повторил Жорик и закрыл глаза.

Бедолага дышал, но неестественная бледность вызывала опасения.

– Что ж с тобой делать? – Пробормотал Медик.

О том, чтоб бросить беспомощного человека в таком состоянии не могло быть и речи. Но как ему помочь?

– Кнопка, – вновь прошептали губы Жорика.

Да что блин за кнопка ещё? Медик полез в чужие карманы. Перочинный нож со сломанным лезвием, катушка ниток с иголкой, цветные обертки от конфет… Так а это что? Он крутил в руках небольшой овальный предмет с красным кружком в центре. Очень похоже на тревожную кнопку, которыми снаряжали те же секреты. Но только без провода. Неужели на батарейках?

Буквально секунду его палец висел над красным пятном, пока юноша пытался убедить себя не делать этого. Неизвестно, куда пойдет сигнал. Неизвестно, кто на него отреагирует. Но хорошо известно, чем все это для него закончится. Определенно ничем хорошим.

А затем палец вдавил кнопку до отказа. Как бы не закончился этот поход, Медик не готов был приносить в жертву жизнь человека не причинившего никому вреда.

Секунды тянулись бесконечно долго. Жорик дышал. Тяжело, прерывисто, но всё-таки дышал.

Медик спрятал комплект общевойсковой защиты в брезентовый пакет и погрузил его в в дерьмо. Теперь лишь тонкий шнурок не позволял, подброшенным в пакет камням утащить его вещи на дно. Впрочем, на территории складов у него был ещё один схрон с костюмом. Не зря он подготовился к погружению в яму по обе стороны стены. Но маска, к сожалению, только одна. Из старых отцовских запасов. Потому ее он забросил в вещмешок. Хочешь сберечь – держи при себе и никак иначе.

Медик машинально передернул затвор и поставил пистолет на предохранитель. Стрелять нельзя и точка. Так он для себя решил. Но готовое к бою оружие успокаивало.

Сначала он услышал противный скрежет. Равномерный, повторяющийся и раздражающий, как комариный писк над ухом в ночной тишине.

Звук казался знакомым. Он был уверен, что слышал его раньше. Но где? И при каких обстоятельствах?

Звук приближался. Рука нащупала рукоять пистолета. Большой палец погладил предохранитель. Как же бесила эта неопределенность! Память молчала. Медик вспомнил строку из какого-то стихотворения: «…А память, как сука, виляет хвостом. Здесь помню, там пусто, а в сердце застой…». Ситуация нервировала и ничего более путного на ум не приходило. Но спустя ещё мгновение он наконец-то рассмотрел, что именно приближалось к его позиции под покровом темноты. И слегка успокоился.

Звук оказался действительно знакомым. Так скрипели педали его самодельного подъемника, прежде, чем он их хорошенько смазал. В свете далекого фонаря показалась фигура на велосипеде. Человек усердно перебирал ногами, будоража ночную тишину. Белый халат на плечах велосипедиста вселял надежду, что пистолет не понадобится. Но на всякий случай медик отступил на пару шагов и опустился на землю.

– Ну и где тебя болезного искать? – Произнес человек в халате.

Медик узнал голос.

– Василий Степаныч, он здесь.

Человек в халате схватился за грудь. Да что ж такое? Только этого не хватало.

– Василий Степаныч, это я Сашка Кудякин. «Сахарок».

– Тьфу ты, вредитель, я чуть богу душу не отдал.

– Это я Вас вызвал, Жорик совсем плох. Про кнопку сказал. Я нашёл и нажал.

– Показывай!

– На голос идите.

Пока Василий Степаныч возился с Жориком, юноша все гадал, насколько можно ему доверять. Да, в свое время его отец дружил со Степанычем. Он и дал ещё совсем юному Медику прозвище «Сахарок». Но с тех пор многое изменилось. Степаныч пристрастился к алкоголю и был смещён с должности главного хирурга колонии. Теперь Степаныч – ветеринар. Может оно и к лучшему?

– Как он? – Спросил Медик, когда бывший хирург отошёл от пациента.

– Да ничего, жить будет. Ты то как? И какими судьбами к нам?

Значит, все-таки в курсе его пропажи. Придётся осторожничать.

– Медикаменты мне нужны, там… друга ранили, помочь хочу.

– Друга говоришь… Я уж думал, что ты с отцом…

– В каком смысле? Вы знаете, где он?

– Не то, чтобы знаю, – ветеринар зыркнул по сторонам. – Но был у нас с ним разговор перед самым его исчезновениям. И отец твой настаивал, что нам бессовестно лгут. И мир совсем не та клоака, в которой всё пытается покончить с человеческим существованием раз и навсегда.

– Вы можете вспомнить, что конкретно он говорил?

– Да какой там, – махнул Степаныч рукой. – Скоро имя своё забуду.

Медик поник. С некоторыми вещами спорить бесполезно и время – одна из них. Сдал Степаныч, основательно сдал.

– Помню лишь, что батя твой настаивал на том, будто все происходящее вина людей.

– Да это не секрет…

– Ты не понял, Сахарок, не разлом и прочие события минувших дней. А то, что сейчас происходит. Мол весь живой мир приспосабливается, а мы нет. И о том, что наша злость что-то там провоцирует…

Медик почесал затылок. Не густо. Но уже, что-то.

– Так а почему вы решили, что я с отцом?

Старик затянулся, выдохнул облако табачного дыма. И вдруг хитро прищурился.

– Отец твой утверждал, что вне стены можно выжить. Вот я и решил, что у него получилось и он вернулся за тобой.

Какое-то время Медик переваривал информацию, а затем улыбнулся.

– Я уверен, что есть люди, которые живут иначе. Без шлюзов и купола. Уж поверь старому хирургу, которому сейчас доверяют резать только скотину и трупы. Эти люди живут под открытым небом.

Медик не поверил тому, что услышал.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что сейчас заскочу на склад. Благо допуск мне не аннулировали. Прихвачу для тебя антибиотики, несколько солдатских аптечек и надо бы тебе уходить. Скоро сюда кто-нибудь из охраны подойдёт, проверить, как у меня дела.

Старик похлопал юношу по плечу.

– Найди отца, я уверен, что он выжил…

В голове у Медика роился винегрет из всевозможных мыслей. Но он нашёл в себе силы сосредоточиться.

– Последний вопрос Василий Степаныч, человеческие лекарства могут помочь животным?

– А других, Сахарок, у нас и нету. Не предусмотрели. По опыту скажу, что не только могут, но и помогают. А зачем тебе?

– Да собаку раненую видел, может удастся приручить.

Ветеринар хмыкнул.

– Весь в отца. В общем жди, готовься к погружению. Я скоро.

– А как вы?..

– Эту заслонку Жорик ещё при твоём папаше отыскал. Упал туда. Мы его вместе и доставали.

Степаныч подмигнул юноше и ушёл. А Медик решил последовать его совету и достал из ямы пакет с комплектом общевойсковой защиты. Успех экспедиции придал ему бодрости. И спустя несколько минут, он стоял уже полностью облаченный.

К счастью, ветеринар не заставил себя ждать и вернулся очень быстро. Суетливо затолкал в вещмешок медикаменты, которые принёс. И перекрестил юношу.

– С Богом, мой мальчик! Они что-то заподозрили. Может быть, мое сильно выросшее под халатом пузо меня выдало. – Он горько усмехнулся. – Уходи.

– Может со мной Степаныч? У меня есть ещё один костюм.

Ветеринар пристально посмотрел юноше в глаза.

– Мне и без того недолго осталось. Уходи.

– Степаныч…

– Да уходи ты, черт тебя побери!

Медик шагнул к яме и вдруг повернулся.

– Спасибо Василий Степаныч. А не знаете, чем хомяка кормить?

– Семечки, орехи… на вот…

Он полез в карман и достал из него пакет семечек. Видимо на прод зону старикан тоже вхож. Так просто такие уже не раздобыть.

– Покормишь какое-то время. Иди уже!

Медик хотел сказать, что его пушистому ушлёпку этот пакет на один зуб, но передумал. Буркнул спасибо и шагнул в яму.

– Василий Степаныч, вы где? – Прозвучал чей-то властный голос.

Медик нацепил маску, стиснул зубами загубник и шагнул глубже.

– Здесь я. А кто спрашивает?

Степаныч не изменил своей нахальной манере даже сейчас.

– Кто надо, тот и спрашивает, – буркнул голос.

Справа и слева вспыхнули ручные фонари. Яркие лучи скользнули по лицу ветеринара. Мазнули по поднимающемуся с земли Жорику. Пробежались по поверхности вонючей жижи. Но тот, кого они искали, уже ушел.

Глава 7

Побег

По-хорошему, костюм общевойсковой защиты требовалось тщательно вымыть, прежде, чем свернуть в рулон и забросить обратно в расщелину. Но Медик не был окончательно уверен, что его погружение прошло незамеченным. И торопился покинуть окрестности колонии, как можно скорее.

К тому же, где взять столько воды? Одной флягой такие постирушки никак не обойдутся. И займут слишком много времени, которого у него, как всегда, нет. А когда его обнаружат, будет уже совершенно не важно слипся костюм от избытка дерьма или нет. Ибо живым его отсюда никто не выпустит.

Он максимально затянул лямки вещмешка. Попрыгал, проверяя ничего ли не разболталось, и достал из углубления в скалах свой самодельный подъемник. Зафиксировал крепление на тросе. Проверил функциональность страховочного рычага, и с облегчением водрузил собственный зад в плетеную корзину. Самое тяжелое позади.

Если все пройдет как надо, уже спустя десяток минут он растворится в лесу. И, чем дальше сумеет уйти, тем меньше шансов, что кто-нибудь из колонии рискнет продолжить преследование до рассвета.

К сожалению, Медик не знал, что охрана склада проявила несвойственную для себя бдительность и вышла на связь с ближайшим «секретом». Поделилась подозрением о проникновении на территорию колонии и попросила бойца осмотреть сектор, который по определению считался неприступным.

Дозорный не испытывал никакого желания покидать «секрет». Но, прекрасно понимал, что подобным образом охрана перекладывает ответственность на его плечи. Когда в ходе инвентаризации будет обнаружена недостача, а она обязательно обнаружится, потому что охранники не упустят возможности, обязательно воспользуются моментом и набьют собственные карманы под завязку, то именно он будет нести материальную ответственность. А с них в итоге взятки гладки. Они ведь сообщника задержали и куда следует сообщить – сообщили. Наверняка весь периметр на уши поставили, лишь бы выскочить чистенькими из этой лужи. И теперь сидят там, за стеной, в безопасности и потирают руки. Пока он здесь, за стеной, чуть ли не ползком пробирается к скалам.

Но, по-другому нельзя. За медикаменты спросят так, что мало не покажется. Не одну неделю придется на половине пайка просидеть. А сожительница долго вопли собственных голодных детей терпеть не станет, все нервы на кулак намотает.

Боец решил, что лучше уж быть съеденным мутантами, чем эта изнуряющая эмоциональная осада. И поторопился к скалам.

Медик тоже спешил, как никогда. Пересадку с одного троса на другой он провел в рекордные сроки, несмотря на поврежденную руку. И страховочный рычаг ни разу не отпустил. Юноша не позволял себе тратить время на отдых и усердно крутил педали.

Механизм едва слышно поскрипывал в ночной тишине. И Медик решил, что не зря оставил после погружения пистолет в вещмешке. Так он его точно не потеряет. А в стрельбе, по-видимому, необходимости нет. Похоже, что удача сегодня на его стороне. И он покинет окрестности колонии словно японский средневековый ниндзя – так и не попавшись никому на глаза. Ну кроме Василия Степановича и Жорика. Но эти двое, конечно же, не в счет.

Однако внимательный взгляд уже отслеживал его перемещение. Дозорный просто ждал подходящего момента. Сейчас нарушителя от ближайшего пулемета прикрывали скалы. И если поднять тревогу, то ответственность повиснет лишь на его тощих плечах. К сожалению, он и при дневном-то свете не отличался особой меткостью. А под покровом темноты и подавно. Боец прекрасно понимал, что скалы способны помешать не только пулеметному огню, но и свету прожектора. И крайним безусловно вновь окажется он. А потому, боец не торопился раскрывать свое присутствие, продолжая следить и ждать.

Медик готовился перебросить крепление подъёмника на последний трос. Осталось всего несколько минут и он окажется внизу. Еще не в лесу, но уже на склоне, где без труда справится с помощью собственных рук и ног.

Однако механизм предательски заскрипел и не поддался. Медик замер. Перевел дух. И вновь вцепился в фиксатор. Что за черт, неужели заело? И как теперь дальше? Своим ходом?

Очередь вгрызлась в каменный карниз над головой юноши. Вспыхнул прожектор. Свет скользнул по скалам, подбираясь все ближе. Трассирующие пули – это прекрасный ориентир. Вторая очередь ударила ниже. По щеке Медика полоснули острые осколки породы.

Стреляли снизу. И пока что не очень метко. Но, в отличие от дозорного, пулеметчик не зря получает свой усиленный паек. Уж он-то точно не промахнется.

– Черт!

Прожектор нащупал юношу. Еще секунда и пулеметная очередь разорвет в клочья и Медика, и краденые медикаменты, и даже скалы. Видимо, это и есть тот самый крайний случай, который он по счастью предусмотрел.

Последнее усовершенствование подъемника юноша делал скорее, следую отцовскому принципу перестраховки, чем сознательно рассчитывая на то, что когда-нибудь им воспользуется.

Он потянулся к креплению и с силой сжал ручки пневматических ножниц. Пластиковый предохранитель лопнул, пневматика увеличила силу воздействия и заточенные до бритвенной остроты лезвия перерубили трос. Он едва успел сжать руки вокруг страховочного рычага. Не дай бог, ему сейчас открыться. И рухнул.

На какое-то мгновение сиденье зависло в воздухе. К горлу подступил комок. А затем конструкция полетела вниз. Остатки троса в конце концов остановили падение, но не смогли полностью погасить набранное ускорение. Амортизация швырнула юношу вверх и в сторону, выбрасывая его из освещенной зоны. Медик покинул световое пятно столь стремительно, что управлявший прожектором боец не успел отреагировать и потерял его из виду. Впрочем, даже успей он отследить всю плохо предсказуемую траекторию полета юноши, это ничего бы не изменило. Ведь прежде, чем достигнуть крайней верхней точки, юноша рванул страховочный рычаг на себя и поджал ноги. Педали ожили, неистово молотя по воздуху, но буквально на секунду. Спустя мгновение конструкция сорвалась с троса и унеслась в темноту.

Прожектор беспомощно скользнул по скалам и деревьям. Пулемет прощупал трассирующими очередями лес. Но все напрасно – цель исчезла. Впрочем, никто из тех, кто наблюдал за побегом, не сомневался, что после такого полета они найдут его с восходом солнца в точке приземления. И только Василий Степанович, сидя в камере, продолжал верить, что Сахаренок ушел. И, как это ни странно, он оказался единственным, кто был наиболее близок к истине.

Медик открыл глаза. Под тяжелыми веками скопилась влага. Но слезы скатывались почему-то не вниз, к подбородку, а вверх. Он поднял голову и уперся взглядом в землю. На глаза попались корни деревьев, прошлогодняя хвоя вперемешку с прелой листвой… Какого черта?

Медик опустил взгляд к ногам и все встало на свои места. Посадка не состоялась. А точнее состоялась, но самую малость не до конца. Отсюда и головная боль и затруднённое дыхание. А все потому, что он завис среди ветвей дерева. Интересно, сколько он так провисел вниз головой? Легкие уже начали смещаться?

Впрочем, глупости. Для подобных деформаций требуется слишком много времени. Гораздо больше, чем оставалось до рассвета с того момента, когда по нему открыли огонь. А с рассветом его везение обязательно кончится и его найдут.

Медик закашлялся и выплюнул кровь. Тут же ощутил ноющую боль в груди. Скорее всего сломанное ребро повредило лёгкое. Но даже если прокол серьезный – это не страшно. Боль ощущалась ближе к правому боку и он рассудил, что прикорневая зона легких не повреждена. А с поверхностным ранением легочной ткани организм справится сам и кровотечение вскоре остановится.

Медик ощупал лоб. Пальцы обнаружили ссадину и здоровенную шишку. Наверняка именно этот удар вызвал потерю сознания. Тут же он ощутил боль в плече и вдруг осознал, что ощупывал лоб повреждённой рукой. Надо же, исцелился.

По-видимому, падение вернуло плечевой сустав на место. А ведь мог просто попросить Степаныча, тот без труда бы вправил ему плечо. Но нет! Он же герой и сын своего отца. Он не ищет легких путей и вправляет вывихи самостоятельно, десантируясь без парашюта на деревья.

Медик усмехнулся.

Плечо все ещё побаливало, но в целом рука двигалась удовлетворительно. Ребро и лёгкое – это ерунда. Кровотечение незначительное и вскоре остановится само. Учитывая высоту, с которой он рухнул, можно смело утверждать, что сегодня он отделался легким испугом. Руки и ноги целы, голова хоть и гудит, но на месте, а это значит, что ему чертовски повезло.

Разлапистые еловые ветви приняли на себя стремительно несущееся к земле тело. Погасили скорость и в конце концов остановили, зацепившись за лямки вещмешка. Ещё бы повезло не повстречать лбом древесный ствол и посадку смело можно было бы окрестить мягкой. Спуститься с дерева. Не торопясь покинуть окрестности колонии. И хвастаться у ночного костра новому другу о своих достижениях в сфере ночных полетов.

– Ох, и должен ты мне теперь, мохнатый. За всю жизнь не расплатишься. Только бы медикаменты уцелели.

Но в целом, стоило признать, что вышло даже лучше, чем он надеялся, когда перекусывал трос. Правда, сколько прошло времени с момента неполного приземления, пока не понятно.

До земли метра полтора не больше и слишком темно, чтобы делать какие-то выводы. А небо совершенно не просматривается сквозь густые еловые ветви над ногами. Однако выбираться надо в любом случае. Пока не нагрянула группа быстрого реагирования с претензиями на похищенное имущество.

Медик повертел головой. Сначала по ходу часовой стрелки, затем против. Поработал плечами и предплечьями, согнулся раз другой, дотягиваясь лбом до колен. Проверил не зацепились ли за что-нибудь ноги. И расстегнул опорную лямку на груди.

Тело слегка восстановило кровообращение, так что землю он успешно встретил спиной, тщательно сгруппировавшись и прижимая подбородок к груди.

– Ух!

Контакт с поверхностью вышиб воздух из груди. Вспыхнула боль в ребрах. Голова, несмотря на все старания, откинулась назад, но толстый слой осыпавшейся хвои смягчил удар.

Медик тяжело поднялся на ноги. Потоптался, восстанавливая в них кровообращение. Прислушался и полез на дерево. Вокруг вроде бы тихо, но с оружием будет гораздо спокойней. А вещмешок все ещё болтался над головой.

С лямками пришлось повозиться. Одну из них проткнуло острым сучком насквозь. Это ж хорошо, что в лямку воткнулся, а не под ребро. Медик зябко передернул плечами и спрыгнул вниз.

Первым делом достал пистолет. Снял с предохранителя, оттянул затвор, убедился, что патрон в патроннике и вернул флажок предохранителя в исходное положение. Память не подвела. Действительно оставил заряженным. Но со всеми этими полетами и приземлениями, ударами головой и сломанными рёбрами лучше перестраховаться. Иначе потом можно не успеть взвести курок.

Юноша отрезал несколько лоскутков от запасной портянки. Связал их вместе. И туго перетянул грудь. Дышать стало сложнее, но боль в груди слегка утихла.

Над головой сверкнула молния. Еловые ветви пропустили едва заметный блик. Громыхнул гром. А воздух наполнила приятная прохлада.

Медик решил не терять времени даром. Уж если природа идет навстречу беглецу, то грех не воспользоваться таким подарком и не попытаться скрыть собственные следы с ее помощью. Он закинул на плечи вещмешок и подобрал с земли парочку еловых веток. Выбрал ту, что показалась более пушистой и направился к реке.

Да, таким образом он сделает основательный крюк. Но, во-первых, с помощью ветви он тщательно заметет за собой следы. Во-вторых, преследователи, скорее всего, расширят зону поисков, когда обнаружат место его приземления. Чтобы постараться его догнать, пока не остыл след. А он сейчас топает обратно, в своего рода тыл. Где искать беглеца никто не станет. В-третьих, дождь вполне способен смыть запах любых следов, если его станут искать по-взрослому и прихватят собак. А еще дождь способен прибить к земле хвою, которую он разворошит веткой. Что позволит скрыть даже малейшие намеки на выбранное им направление.

Остается дело за малым. Выйти к реке. Пройти вдоль берега по воде, чтобы наверняка уже ни одна хвостатая ищейка не унюхала. И ниже по течению вернуться на требуемый курс к заветному погребу.

Если его удача еще не полностью исчерпала свой ресурс на сегодня, то самое позднее – это к обеду он доберется до места назначения.

Глава 8

Без права на сомнения

«Утро на берегу реки всегда особенное, – так утверждал отец. – Небо на востоке светлеет медленно, по воде стелется тонкий слой тумана, а над головой сверкают последние звёзды.»

Медик безумно хотел это увидеть. Но, когда тебя в любой момент способна настигнуть пуля, тяга к прекрасному отступает на второй план.

Юноша спешил. Однако не позволял себе забывать об угрозе.

Поисковый отряд покинет охраняемый периметр не раньше, чем солнце поднимется над горизонтом. И времени, чтобы добраться до реки у него достаточно. Но не стоило забывать о мутировавших животных и растениях. По уверениям администрации, постоянно желающих отведать человечины. Однако Медик был воспитан в суровых традициях, в которых не было места самообману. И спустя пару шагов он был вынужден признаться себе, что на самом деле, пугали его не мутанты, а боец в «секрете».

На пути ему должен попасться еще как минимум один. И с этим парнем договориться не получится. Потому что он просто не оставит ему времени на разговоры. Такова уж специфика их подготовки.

Бойцов колонии воспитывают в рамках очень простого постулата: все, кто не с нами – наш враг. Тем более, что ночью зафиксировали проникновение на территорию колонии. А потому дозорный откроет огонь раньше, чем Медик произнесет хоть слово. Застать его врасплох невозможно. «Секреты» расположены так, что подобраться к ним незамеченным не удастся ни при каких обстоятельствах. А кричать в темноту издалека юноше казалось нелепой затеей. Вряд ли его вопли и наверняка последующий затем выстрел на звук можно считать диалогом. Но даже если поверить, что удача улыбнется ему во все тридцать два беленьких зуба. И он каким-то непостижимым образом покончит с бойцом в «секрете», то даже это не позволит скрыть направление его бегства. Тревожную кнопку наблюдатель успеет нажать при любом стечении обстоятельств. А это основательно демаскирует его путь отступления. Однако времени для того, чтобы сесть и придумать толковый план, к сожалению, не осталось. И Медик решил уходить к реке. Потому что только вода способна основательно скрыть его след. А дальше придется импровизировать находу. И либо импровизация спасет его положение, либо нет. Третьего не дано.

Командование вряд ли успело изменить карту расположения «секретов», но Медик будет вынужден проверять каждый, поскольку не знал, в каком именно окажется дозорный. Оставалось уповать лишь на то, что на его пути встретится тот чудак, который стрелял в него ночью. Он, по крайней мере, так и не попал. Еще немного удачи и они оба останутся живы. Медик – потому что у кого-то явно сбит прицел, а дозорный благодаря тому, что юноша чертовски не желал причинять кому-нибудь вред. Но остановиться и сдаться уже не мог.

Пистолет набалдашником ПБС отслеживал направление движения. Ноги ступали мягко, дыхание придерживалось привычного ритма. Но время беспощадно уходило, словно сухой песок сквозь пальцы.

Юноша не строил иллюзий. Сейчас под воздействием адреналина, он держится. Но стоит исчерпать этот ресурс и изможденное тело рухнет. Последние сутки выдались весьма напряженными и рассчитывать на какие-то скрытые резервы организма уже не приходилось. Если они и были, то все вышли.

Он должен уйти как можно дальше, прежде чем тело откажет. Но дорога оказалась не простой.

В темноте ему приходилось полагаться больше на слух, чем на зрение. Тщательно наощупь выбирать место для очередного шага. И бесшумно скользить от дерева к дереву, изредка сверяясь с компасом.

Оставалось пройти вдоль оврага и можно спускаться к реке. Идеально было бы использовать сам овраг. Но в овраге велась вырубка. Администрация собиралась построить в нем укрепление для защиты колонии. Возможно какой-то пулеметный дзот. Большего о планах командования рядовому бойцу знать не положено. И Медик боялся сломать на этой вырубке ноги раньше, чем удастся добраться до противоположного края. А потому двигался поверху. И продолжал верить в собственную счастливую звезду.

Но, несмотря на все старания, выстрел прозвучал неожиданно. Пуля вонзилась в древесный ствол в нескольких сантиметрах от макушки.

– Стой, где стоишь!

Да, сейчас, как же. Отец не зря тренировал сына. Тело отреагировало раньше, чем Медик сообразил, что происходит.

Он упал и откатился в сторону. Подсознание зафиксировало направление выстрела и теперь между стрелком и целью оказалось дерево. Но времени не осталось совсем.

Медик пятился, не поднимаясь и считал.

– И раз, и два…

Зачем он это делает, юноша не понимал. Но сейчас не до самокопаний. Раз делает, значит надо. Отец ерундой его не пичкал. А поскольку вбил в него отсчёт на уровне инстинктов, значит пригодится.

Пулемёт отработал по дереву на восьмой секунде. Через ещё три, дерево упало. Но Медик уже скатился в овраг тремя метрами ниже. И не разгибаясь рванул по оврагу вперёд.

– Стой, сука!

Динамик исказил и усилил голос. Понять у кого он оказался на мушке, не представлялось возможным. Но юноша и не старался. Пока он в овраге, его не достать. По счастью, в этом месте вырубка только началась. Местами росли деревья, местами валялись древесные стволы. И как бы не разрывался дозорный в микрофон, цель в овраге оставалась недосягаемой. Разве что минометным огнём накроют. Но столь массированный обстрел одиночной цели, как-то не вязался с требованиями администрации колонии относительно постоянной экономии боеприпасов.

Медик продолжал двигаться вперёд, ещё не понимая, как ему выбраться из оврага. Если все-таки удастся не сломать ноги на его дне.

Противоположный склон слишком резко уходил вниз. И кувыркаться по нему у юноши не было никакого желания. В его состоянии проще сдаться и позволить себя расстрелять. Хотя рассчитывать на это не приходилось. Если поверить, что его отец столь серьезная фигура, которая способна противопоставить свое слово администрации. А именно на это намекал Степаныч. То сын – это чертовски хороший рычаг воздействия. Значит не убьют, но он об этом, несомненно, пожалеет.

Тот склон, с которого Медик заполз в овраг, сейчас просматривался и простреливался из нескольких стволов. Прожекторы шарили между деревьев и возвращаться им навстречу определенно было плохой идеей.

Но вылезать придётся. Овраг заканчивается обрывом у сточной трубы.

Детьми они мечтали о том, как будут прыгать с этой трубы в водохранилище. Которое обещала построить администрация. Сточные воды предполагалось убрать на противоположную сторону. А реку запрудить. Поставить парочку дамб и организовать там пляжи. Но, как и прочие идеи, которые планировалось осуществить вне стен колонии, эта ушла в архив до лучших времён.

Кто-то из мальчишек доказывал тогда, что слышал, как один из разведчиков рассказывал, будто глубина реки под трубой около трёх метров. И если эти слова не окажутся пустой болтовней, то у него определенно есть шанс. Конечно, всякое может быть. Высота до воды не изменилась, там по-прежнему метров пятнадцать. А вот дно вполне могло нарастить рельеф или течение принести какое-то бревно. Или…

Доводы закончились, когда над головой раздался вой реактивной мины. А после взрыва закончились всякие сомнения. Причём все и сразу.

Благо мина разорвалась далеко позади, а овраг даже близко не напоминал прямую линию. Осколки так и не настигли юношу. Но это пока.

И откуда только прыть взялась. Секунда, другая – прыжок. И плевать, что теперь каждая тварь в лесу знает, где его найти.

– А-а-а-а-а-а-а-а!

Глава 9

Шаг за шагом

То ли время оказалось неподходящим, то ли утро у каждого свое. Но любоваться красотами Медика по-прежнему не тянуло.

Зубы выбивали барабанную дробь. Пальцы не слушались, а мокрая одежда противно липла к телу. Но посиневшие от холода губы улыбались.

Черт с ним с утром. Красиво или не очень, сейчас оценить сложно. По-видимому, необходим определенный внутренний настрой. Спокойный неторопливый взгляд. Некое душевное умиротворение… А тут зуб на зуб не попадает. Охота жрать и хорошенько выспаться. Явно не самый подходящий набор для тонких душевных восторгов.

Но задача в целом-то выполнена! Цели достигнуты. И целостность организма в пределах нормы. А это не только хорошо, но и самую малость прекрасно.

Покинув не слишком гостеприимные речные воды, юноша вынужден был задержаться на берегу. Он почти справился. И ни в коем случае не желал допустить какую-нибудь крохотную оплошность, способную перечеркнуть достигнутый успех одним махом.

Прежде всего надо было позаботиться о себе. Юноша разделся, тщательно выкрутил одежду и сменил нижнее белье. Оно все равно намокнет, ведь штаны и куртку заменить нечем. Но на какое-то время сухое белье позволит ощутить хотя бы некоторое подобие комфорта. А измученному организму это требовалось, как никогда.

Медик сделал десять вялых шагов по берегу, упал – отжался, поднялся и вновь десять шагов в обратную сторону. Спустя несколько повторений по окоченевшему телу наконец-то побежала кровь, упражнение приобрело смысл и даже начало приносить удовольствие. А теперь хорошенько размять суставы. Короткий бой с тенью и можно одеваться.

Пистолет намок, на этот раз он не успел упаковать его в брезентовый пакет, как перед погружением в дерьмо. И полагаться на его боеспособность, казалось очень сомнительной затеей. Зато, он отмылся от вони. Похоже, правы предки, действительно нет худа без добра.

Медик осмотрелся. Благо берег был усеян сухими ветвями и корягами. Юноша выбрал полутораметровый и относительно прямой сук и примотал куском бечёвки нож к одному из его концов. Получилось некое подобие копья. Таким образом он обеспечил себе хоть какое-то средство защиты от желающих полакомиться человечиной мутантов. Если таковые появятся. И приступил к разборке оружия.

Ситуация сложилась достаточно сложная. Надолго задерживаться у воды нельзя и это факт. Уж если открыли минометный огонь, то просто так не отпустят. Скорее всего, уже спустили на воду лодку и отправили отряды по обоим берегам.

Но бежать сломя голову, да еще и без оружия – тоже не выход.

Просушив полотенцем, и, обработав оружейным маслом детали пистолета, он собрал его вновь.

Да это заняло чуть больше времени, чем обычно. Все еще, онемевшие пальцы не сильно-то способствовали разборке и сборке на скорость. Но теперь, он был способен встретиться с практически любой угрозой. По крайней мере, морально.

Это место он выбрал сознательно. Привлекла устилавшая берег галька. Восходящее солнце вскоре нагреет камни, испарит влагу и сотрет с них малейшие следы его пребывания. Конечно, собаки по-прежнему будут способны взять его след. Но отряд, пробирающийся вдоль берега, доберется сюда гораздо позже. А значит, у него сохранится преимущество во времени. И он намерен использовать его на полную.

На всякий случай Медик планировал уйти подальше от берега. А затем, под покровом темноты вернуться назад. Но уже гораздо ниже по течению.

У преследователей время ограничено. Они постараются вернуться в колонию засветло. А значит, в их распоряжении всего пол дня. И это время он рассчитывал потратить на дорогу в противоположном от погреба направлении.

Жаль, что гроза миновала так быстро. И не спустилась ниже по течению реки. Продолжайся сейчас дождь, он непременно рискнул бы отправиться сразу к точке назначения. И тогда не пришлось бы гадать, хватит ли у мохнатого здоровья, чтобы дождаться лекарств. Но утро, к сожалению, обещало прекрасный погожий день, и Медик решил подстраховаться. Для чего и выбрался из реки на противоположный берег.

Мохнатому товарищу придется еще немного потерпеть. Иначе слишком велика вероятность, что он приведет гостей к его убежищу. И таким образом угробит всю затею.

Медик достал из рюкзака солдатскую аптечку. Принял вторую порцию антибактериального препарата, мысленно извинился перед хомяком за опоздание и вколол себе стимулятор. Иначе, как только тело согреется окончательно, он попросту уснет.

Оставалось надеяться лишь на то, что последствия отравления не угробят мохнатого, без вовремя принятого препарата. К сожалению, Медик не успевал доставить таблетки в точку назначения за шесть отведенных инструкцией часов. И признаться, с трудом отказался от идеи отправиться к погребу сразу. Но здравый смысл все-таки восторжествовал. Ведь, приведи он колонистов к погребу, шансов на спасение у хомяка не останется вовсе. Церемониться с мутантом не станут. И парочка гранат поставит точку в его истории.

Разобравшись с приоритетами, юноша выбрал ориентир и отправился в путь. Действие стимулятора взбодрило организм. Но у подобных препаратов имеются и побочные эффекты. И, когда это время придет, лучше бы ему оказаться, как можно дальше от берега и в каком-нибудь укромном месте. Потому что сейчас никто не смог бы сказать наверняка, как долго он пробудет беспомощным. Но, в одном сомневаться не приходилось – его организм слишком устал. И «побочка» настигнет его гораздо раньше, чем заявлено в инструкции. А потому не стоит терять время на сомнения. Дорогу, как известно, осилит только идущий. А хорошенько посомневаться, он успеет, когда откажут ноги. Если, конечно, очнется раньше, чем его сожрут оголодавшие представители мутировавшей фауны.

Глава 10

У тишины свои страхи

Природа циклична. Времена года сменяют друг друга. Ночь следует за днём. А любое затишье когда-нибудь заканчивается и наступает буря.

Медик открыл глаза.

В теле чувствовалась слабость. По-прежнему болели рёбра, а в голове шумел прибой. Давление предсказуемо поднялось. Но к этим последствиям он был готов.

Юноша убедился, что веревки на месте. Проверил оружие и потянул за первый узел.

Одежда высохла ещё в пути. И сейчас, несмотря на боль, он чувствовал себя вполне комфортно. И, что самое главное, отдохнувшим.

Поначалу Медик прыгал с камня на камень, избегая подверженной деформациям поверхности, на которой способен остаться след. Но в конце концов силы иссякли, да и камни закончились. А прыгать по ветвям, словно герой одной из книг, он не умел. Впрочем, и с лианами в здешних лесах дела обстояли не так чтоб насыщенно. Все-таки не тропики. Если и встретишь нечто подобное, то, скорее всего, обойдешь стороной. Пока жить не надоело.

У мутаций какого-то определенного направления не прослеживалось. И не характерное для здешних широт растение в любой момент могло ответить на воздействие острыми ядовитыми шипами или попросту задушить.

Надо серьезно отчаяться, чтобы решиться проверить, чем удивит отклонение от нормы. А Медик не спешил терять веру в собственные силы.

Отец учил не доверять отклонениям. Попалось на пути странное место или непохожее на прочие растение – обойди. Не рискуй. Целее будешь.

Впервые этот принцип дал сбой во время знакомства с хомяком. Но ситуация попросту не оставила ему другого выбора. К тому же, завет не контактировать с подозрительным нарушил скорее мохнатый, чем он.

Медик усмехнулся. Сделал несколько глотков из фляги и прислушался.

Вокруг царили покой и умиротворение. Но какие-то искусственные и слишком безжизненные для леса. Надо бы убираться отсюда поскорее. Очень уж настораживает эта звенящая угрозой тишина. Словно одно неосторожное движение способно разбить ее в дребезги.

Он ещё раз осмотрелся. Не заметил ничего подозрительного и начал спускаться с дерева.

С удовлетворением отметил, что очень точно удалось рассчитать собственные силы накануне. Когда и как отключилось сознание, он не запомнил. Просто в один из моментов мир вокруг погас и прекратил свое существование до самого пробуждения. Но к тому времени юноша успел выбрать дерево. Забраться на него и привязать себя к ветвям. Тогда над головой ещё ярко светило солнце. Сейчас вокруг уже царствовала тьма. Но это Медика совсем не беспокоило.

Отец часто повторял, что какое-то из чувств способно подвести его в определенный момент. Это могут быть вполне естественные причины. Например, человеческое зрение бессильно в темноте. Слух способен отказать под водой или рядом с чересчур сильным источником звука. И его организм должен быть готов к подобным обстоятельствам.

Потому Медик стрелял и вступал в рукопашную схватку с завязанными глазами. Привыкал следить за окружающей обстановкой без участия слуха и ориентироваться на малейшие изменения запаха…

Ветер изменил направление. В лицо юноши повеяло прохладой, а в воздухе промелькнул едва уловимый оттенок животного мускуса. Большой палец тут же опустил флажок предохранителя.

Рядом определенно кто-то был. Но слух не фиксировал посторонних звуков. А значит, этот кто-то тщательно скрывает свое присутствие. Скорее всего охотится. И, судя по отсутствию иных целей, охота идёт на человека.

Медик постарался не делать резких движений. Ни к чему изменением поведения провоцировать атаку.

Он не спеша добрался до нижней ветки. Нащупал рукоять самодельного копья, которое воткнул в землю накануне, еще раз осмотрелся и спрыгнул. Дерево не самое удобное место для защиты.

Треск кустов разорвал тишину в клочья. Медик присел и выставил копье перед собой. Древесные корни послужили отличным упором для основания древка. Он ещё не видел, с чем придётся столкнуться, но подсознательно готовился к любому развитию событий. Однако к этому подготовиться оказалось невозможно.

Стремительная тень не оставила жертве ни единого шанса. Бросок – и лес наполнило разъярённое шипение. Упругое тело хлестнуло по кустам. А в лунном свете сверкнули клыки и чешуя.

Черт! Только не это!

С герпетофобией сына отец боролся чуть ли не с первых дней тренировок. Но в конце концов вынужден был сдаться. Пресмыкающиеся оказались непреодолимым порогом, который Медик так и не перешагнул.

Юноша чуть не выпустил копье из рук. Зрелище впечатляло.

Распахнутую настежь пасть, встретил наконечник. Лезвие с легкостью проткнуло нёбо, и на какое-то время остановило рептилию. Не позволяя захлопнуть пасть.

В глазах змеи читалась лишь смерть и никакого разочарования. Раздвоенный язык трепетал, у самого лица юноши. С внушительных клыков стекал яд. Но, тварь так и не дотянулась до намеченной жертвы.

Медик зажмурился, приставил к змеиной башке пистолет и трижды выстрелил в ненавистную морду. Одна из пуль попала чудовищу в глаз. Туловище рептилии изогнулось и хлестнуло по дереву. Медик вовремя упал на землю. Живая плеть просвистела над головой и обвилась вокруг древесного ствола. Юноша вновь нажал на спусковой крючок. Он стрелял пока в пистолете оставались патроны. А затем вцепился в древко импровизированного копья, словно в ту самую последнюю соломинку посреди бушующих волн.

Какое-то время туловище рептилии беспорядочно извивалось. Трещал кустарник. От яростного шипения стыла в жилах кровь. А стиснутый кольцами упругого тела древесный ствол грозился рассыпаться в труху. Но Медик не отпустил копье, пока змея не затихла.

Как только тело рептилии перестало крушить все вокруг, он перезарядил пистолет. И ещё какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь и восстанавливая дыхание. Но лес молчал.

Копье все-таки сломалось. Однако это не имело уже никакого значения. Змея умирала. А Медик просто не смог разжать в тот момент руки и перезарядить пистолет. С некоторыми потрясениями все-таки трудно справиться даже, когда тебе кажется, что ты к ним готов.

Но заниматься самоанализом можно и в пути. Тем более, что время поджимает.

Медик собрал свои вещи, сверился с компасом и отправился обратно к берегу.

Сейчас ему предстояло вновь переправиться через реку. И как можно скорее добраться до погреба. Иначе все его старания окажутся напрасны.

Он так торопился, что взглянул на поверженного врага лишь однажды, когда доставал из ее пасти свой нож.

Но, если бы юноша обернулся чуть позже, то не смог бы разглядеть тело змеи в том месте, где его оставил. Несмотря на то, что луна светила все так же ярко.

Глава 11

Размер не важен

Вероятнее всего Медик не стал бы зацикливаться на некоторых изменениях в ландшафте вокруг погреба. Сложись этот вечер чуть менее драматично. Но на смену адреналиновому возбуждению после схватки с гигантской змеей пришёл страх. А страх не очень-то любит конкретику. И стоит дать ему волю, он заполняет сознание полностью.

Но, черт возьми, он боялся этих рептилий ещё тогда, когда они не превышали длиной его руку. О чем можно говорить сейчас, когда одна из этих гадин собиралась его проглотить?

В колонии был террариум. В нем держали различных ядовитых пресмыкающихся. Сцеживали яд и производили лекарство и наверняка оружие. Но, по понятным причинам, на экскурсиях школьникам об этом ничего не рассказывали.

Медика в дрожь бросало, если какая-нибудь из гадин концентрировала свое внимание на нем даже тогда, когда он знал, что между ним и ее покрытой чешуей мордой непреодолимый барьер. А во время кормления змей мышами, юношу попросту выворачивало наизнанку.

Медик представил, что произошло бы, очнись он сегодня чуть позже, и его вновь стошнило.

Потому у реки юноша немного задержался. Привёл в порядок себя и испачканную желчью одежду. К тому же, прохладная и чистая вода оказалась отличным стимулятором бодрости духа.

С бродом тоже проблем не возникло. Он обнаружил его практически сразу. Но, когда дело дошло до его преодоления, ситуация чуть не вышла из-под контроля.

Медик плохо представлял себе силу речного течения. У берега его скорость была гораздо слабее. Но осознал он это, лишь преодолев половину речного потока.

Босые ноги немели от холода и скользили по камням. Вода неистово бурлила и Медик с трудом удерживал равновесие. Ему пришлось остановиться и какое-то время балансировать на грани. Упади юноша здесь, и стремнина уже не позволила бы ему подняться. Течение уволокло бы его вниз по течению, как минимум, на несколько сотен метров.

У реки он на какое-то время избавился от терзающих сознание страхов. Холодная вода и борьба с течением весьма способствовали концентрации внимания на действительности. Но сейчас, в преддверии рассвета, когда тьма особенно густая, а жизнь кажется слишком хрупкой. Его страхи вернулись вновь.

К погребу Медик подходил осторожно. Не торопился и тщательно искал изменения в окружающей обстановке.

А вон то дерево разве так сильно клонилось к земле? А эти кусты неужели были сломаны?

Однако он не мог ответить на собственные вопросы. Ведь совершенно не обратил внимания на детали, когда уходил. А последствия взрыва гранаты и последовавшего за ним явления гигантского хомяка могли изменить местность до неузнаваемости.

В конце концов он обуздал свои страхи, вздохнул и выбрался из кустов.

– Эй, мохнатый! Ты как там? – прошептал Медик, склонившись над провалом.

Темнота ответила молчанием.

Нос уловил слабый запах мокрой шерсти. Хомяк был тут совсем недавно. Но сейчас Медик не чувствовал его присутствия в темноте.

Как же он выбрался? Выпрыгнул? Или поднял люк и спустился вниз?

Медик слетел в погреб, почти не касаясь каната. Достал из оставленных вещей ещё один ХИС и переломил. Люк оказался на месте. А стены погреба не содержали следов когтей.

Куда же ты делся? Спустился и вернул люк на место? Или выпрыгнул, не касаясь стен?

Да чертовщина какая-то! Ну не выглядел мохнатый особым прыгуном, да и, спустившись вниз, люк за собой закрывать бы не стал.

Может ещё какая-то дрянь с щупальцами подобралась снизу и утащила обессиленного и неспособного защищаться грызуна?

Но, Медик хорошо помнил запах из канализационного колодца и сейчас в воздухе не было даже намёка на то, что люк открывали после его ухода.

Но тогда, куда он подевался?

Тусклый свет разогнал тьму по углам. Юноша оценил интенсивность свечения и решил, что этого источника хватит всего на пару часов. Но задерживаться в погребе дольше Медик и не планировал.

Все его попытки запутать след могли оказаться напрасными, если за ним послали ребят из «поиска». Этим ночь вне стен колонии не страшна. Конечно, они не группа быстрого реагирования. И основательно отстали от него на старте. Зато им знакома местность и, как только они поймут логику его движения, вопрос поимки станет лишь вопросом времени.

В погреб Медик вернулся ради мохнатого и за собственными вещами. И то, что хомяка внутри не оказалось, сильно огорчило юношу. Однако не изменило его планов.

На полу были хорошо заметны следы, где лежал мохнатый. Словно кто-то специально пометил место черным песком. В миске юноша обнаружил небольшое количество воды. Но в остальном, хомяк словно испарился.

А не мог ли мохнатый оказаться всего лишь галлюцинацией? Мороком, в который он поверил под воздействием яда.

Юноша тряхнул головой. Мороки спрутов на салаты не кромсают.

Медик постарался собраться с мыслями и взять себя в руки. Следы борьбы отсутствуют, а значит мохнатый ушёл по своей воле. Хватило же и сил и желания, значит с ним все в порядке.

Но сколько бы юноша себя не уговаривал, внутри образовалась какая-то пустота. Он вновь оказался совсем один в этом негостеприимном мире. Он так спешил. Приложил столько усилий. И в конечном итоге все напрасно.

Среди сваленных под проломом ящиков, что-то зашуршало. Палец лёг на спусковой крючок, а ботинок врезался в груду деревянного хлама. Пистолетный ствол хищно уставился на мышь. Медик присмотрелся. Нет, все-таки, не мышь. Хомяк. Опять хомяк.

Юноша усмехнулся.

– Как-то многовато вас для одного места. А малыш?

Он вернул предохранитель в исходное положение и присел. Хомяк недовольно разглядывал человека. Но не проявлял особого беспокойства и не предпринимал попыток спрятаться под другой ящик.

Медик достал из кармана пакет с семечками.

– Вот тебе тут точно на какое-то время еды хватит.

Он насыпал горсть семян на ладонь и протянул зверушке.

Хомяк поднялся на задние лапы, понюхал угощение и фыркнул.

– Да ладно тебе, вкусно же.

Медик очистил одно семечко от шелухи.

– А так?

Угощение исчезло во рту грызуна.

– Вот, другое дело. Ща ещё почищу.

Медик торопливо освобождал семена от шелухи и складывал перед щекастой мордашкой.

Странно, у этого маленького грызуна окрас точно такой же, как у его гигантского сородича. Может они из одного семейства? Тогда кто-то явно объедает своих братьев. Но затем юноша заметил на задней лапе пушистого комочка тонкую полоску, похожую на след от ожога, который оставляло после себя щупальце. Такой же чесался у самого Медика на лодыжке. И точно такой же, но гораздо более крупный он видел на лапе своего гигантского друга.

Медик разглядывал грызуна с изумлением.

– Да не может этого быть!

Но хомяк равнодушно распихивал зерна за щеки. Его человеческое недоверие совершенно не беспокоило.

Глава 12

Пока не загнали в угол

– Да хорош фыркать. Иначе в рюкзак засуну!

Хомяк недовольно расхаживал кругами, игнорируя угрозы человека.

Оказалось, мохнатое чудовище прекрасно понимает человеческую речь. И не против проявить характер, когда ему что-нибудь не по душе.

Например, ему жутко не понравилось имя Ушлёпок. Он несколько минут носился по погребу, раздраженно фыркал и тряс набитыми зерном щеками. А после, вполне удовлетворительно отреагировал на Шлёпа, и благосклонно плюхнулся на свою мохнатую задницу, услышав Шлёпыч.

Определившись с именем, Медик попытался взять его на руки. Но не тут то было. Клубок шерсти вцепился зубами в палец юноши. Аккуратно сжал челюсть, дождался первой капли крови и скосил взгляд. Понял, мол, намек или нет?

Медик кивнул и не стал форсировать события. Раз уж мохнатый решил, что для первого раза достаточно. Пусть так и будет.

Клубок шерсти сразу же приобрел деловой вид. Похоже, он уже определился, кто в их паре будет главным. На пушистой мордахе без труда читалось удовлетворение. Мол, с этими людьми только так и надо. А то не успеешь опомниться, как сграбастают и в клетку посадят.

Медик позицию зверюги оценил, хмыкнул и решил пока акценты не расставлять. У него нашлись дела гораздо важнее, чем выяснение, кому достанутся лидерские позиции. Юноша не стал тянуть и приступил к сбору вещей. Шлепа по всем показателям чувствовал себя прекрасно. Потом, когда он позволит, надо будет осмотреть его тщательней. Но, сейчас ему не хотелось ссориться и выслушивать недовольное фыр-фыр-фыр от мохнатого неврастеника.

Спустя минуту, он все подготовил. Рассовал по карманам и упаковал в рюкзак свое уже не столь внушительное имущество. Осталось победить непреклонный характер хомяка и можно убираться из погреба.

Но его мохнатое величество по-прежнему не решили, стоит ли человек доверия.

Медик поздно осознал, что надо было придержать семечки. Теперь-то, набив щеки, комок шерсти на угощение уже не реагировал. Хитрая бестия.

– Шлепыч, ну сколько можно, а?

– Фыр…

– Брошу здесь! Вот доведешь и брошу…

– Фыр…

Едва слышно прозвенел колокольчик.

Черт!

Это, конечно, могло быть и животное, но ожидать в сложившихся условиях лучше все-таки чего-то похуже. Не будешь в итоге неприятно удивлён.

Медик подпрыгнул, повис на канате и аккуратно выглянул из проема. Сначала влево. Вроде пусто. Теперь вправо. Та же история. А кто шумел тогда?

Он натянул всего две нити. Гранат больше не осталось, потому юноша расстался с парочкой колокольчиков из отцовского запаса. Выковырял парафин, который не позволял им трезвонить, пока они валялись в рюкзаке. И подвесил их на леску в местах вероятного приближения противника.

Но в обеих предполагаемых точках проникновения движения не наблюдалось.

Что-то щелкнуло о камень рядом с головой. Медик протянул руку и поднял вдруг оказавшийся рядом предмет. Капсула транквилизатора. Яркое оперение, длинная – сантиметра три игла.

– А если бы в глаз?

Медик разжал руки и слетел вниз под щелчок ещё одной капсулы о бетон. И куда теперь? Взгляд скользнул по бетонным стенам и уперся в крохотный комок шерсти.

– Доигрался? Наверх нельзя…

– Фыр!

Взгляд юноши сместился с хомяка на люк. Как-то не сильно хотелось лезть в эту дыру. Но других вариантов, по-видимому, не осталось.

Медик плеснул маслом из горелки на груду ящиков. Схватил хомяка и затолкал его под гимнастерку, зацепил «кошку» за бетонный выступ и поднял люк. Нос тоскливо скривился. Пахло не так, чтоб очень приятно. Медик достал из мешка дыхательную маску, но тут же вернул ее обратно. Запас баллонов к ней не бесконечен. А здесь все-таки воздух, а не что-нибудь в чем можно захлебнуться. Он спустил в канализационный люк веревку и ещё раз осмотрелся. Обидно будет, что-нибудь забыть.

Шлепыч сидел тихо. Будто понимал, что сейчас неподходящее время показывать характер. Медик беспокоился лишь о том, чтобы мохнатый не задохнулся, а потому полоснул ножом по материи. И в разрез тут же высунулась любопытная мордочка.

– Фыр…

– Ещё какой, дружище, – согласился с ним Медик, – всем фырам фыр.

Сброшенный вниз ХИС свое отсветил. Как назло потух буквально через минуту. Новый использовать юноша не решился. В принципе, все, что надо, он увидел. Никакой дряни с щупальцами тусклый источник ему не высветил и ладно. Остальное уже не столь и важно.

Выкрутил огниво из брелка. Чиркнул по расположенному сбоку магниевому цилиндру и поднёс зажженную «вечную» спичку к ящикам. Убедился, что масло вспыхнуло, и полез вниз. Пока эти с транквилизаторами не швырнули в погреб что-нибудь вроде слезоточивой гранаты.

Ящики полыхали знатно. Дым клубился и расползался по помещению. Скоро здесь нечем будет дышать. Впрочем, когда нагрянут ребята сверху, дыхание и прочие неотъемлемые радости, и без того окажутся под очень большим вопросом.

В колодце было сыро и противно. Но там оставался шанс на спасение. А наверху его ждал плен, пытки и черт его знает, что ещё.

«Кошку» пришлось оставить, крючья слишком сильно вонзились в бетон под весом его тела. И она никак не желала с ним расставаться. Но веревку он все-таки срезал, на высоте около двух метров от пола.

– А говорят: не режь сук на котором сидишь, – усмехнулся Медик упруго приземлившись на ноги.

– Фыр, – подтвердил непредсказуемость обстоятельств Шлёпа.

Медик опустил флажок предохранителя и прислушался.

Где-то дальше по коридору размеренно капала какая-то жидкость. Может быть, вода. А может и дрянь какая-нибудь. Звук, судя по всему, шёл из левого коридора. Туда он решил не ходить. Чем именно вызвано это решение, Медик не смог бы ответить и сам. Но ощущения тревоги для него было вполне достаточно. Потому он натянул у входа в коридор леску с колокольчиком, а сам пошел дальше.

В центральном коридоре воздух ему показался слишком затхлым. Скорее всего, коридор ведет в тупик. Тоже неподходящий вариант.

А вот правое ответвление манило тишиной и легким едва ощутимым сквозняком. Впрочем, тишина не всегда равна безопасности. Это юноша уже усвоил накрепко. Но интуиция его не подвела тогда. Оставалось надеяться, что не подведёт и сейчас.

Медик на всякий случай передернул затвор автомата, поставил на предохранитель и вернул его за спину. Проверил нож. Привычно попрыгал, убеждаясь, что ничего предательски не звенит и шагнул в тоннель.

– Налево пойдёшь – коня потеряешь. Прямо пойдёшь – лоб расшибешь. Направо только и остаётся, что скажешь? – Погладил он любопытную мордочку.

– Фыр…

– Вот и я говорю, пошли, а там разберёмся.

Глава 13

Тысяча глаз темноты

Медик зажмурился и замер. Надо, чтобы глаза привыкли к темноте, а сердце перестало колотиться, как обезумевшее. Передышка пойдет на пользу и тому, и другому.

Что-то тревожило юношу, но что именно, разобраться не получалось. Проклятая спешка не позволяла сосредоточиться.

Наверху далеко позади прозвучал взрыв. Видимо парни из поиска расщедрились на светошумовую гранату.

Однако опаздывают изверги и это хорошо.

Он-то уже выбрал тоннель. И пробежал несколько сотен шагов, стараясь убраться как можно дальше. Но затем коридор свернул, и темнота скрыла последние ориентиры. Юноша вынужденно остановился.

Сейчас преследователи штурмуют погреб. И разбираются с дымом. Они обязательно найдут люк и продолжат преследование. Но в тоннеле коридоры расходятся в трех направлениях. Какое выберут?

Медик воткнул растяжку с колокольчиком у входа в тот, в котором что-то капало. Возможно, это заставит их пойти по нему.

Какое-то время погоня будет продвигаться осторожно. Исходя из того, что он готовит засаду, торопиться не станут. Хорошо, если интуиция его не подвела, и там действительно опасно. Это задержит их ещё на какое-то время. А он успеет добраться до следующей развилки.

Пора. Медик открыл глаза. Темнота перестала быть непроглядной.

Его окружали покрытые мхом влажные стены и почти сухой пол. Влага испаряется, а значит, циркуляция воздуха существенная и впереди просто обязан оказаться еще один выход.

Правда, его может перекрывать какая-нибудь решетка. И это основательно усложнит задачу. К тому же, в погоне может участвовать достаточно много людей, что позволит продолжить преследование сразу в трех направлениях. Возможно уже сейчас кто-нибудь из них рассматривает его спину в прицел с помощью прибора ночного видения.

Вдоль позвоночника пробежал холодок. Медик тряхнул головой.

– Не раскисать! Соберись тряпка!

– Фыр, – согласилась с ним мохнатая мордочка, выглядывающая из разреза на гимнастерке

Медик погладил любопытный нос и осмотрелся.

Здесь когда-то была решетка. В стенах сохранились металлические крепления. Ржавые и ветхие, но для него сгодятся и такие. Нижние удачно выпирали из стен практически на уровне колен.

Он натянул между ними нить и повесил последний колокольчик из отцовских запасов.

В тоннеле было настолько тихо, что Медик планировал услышать приближение погони, как минимум, за пару сотен шагов.

Но, спустя два десятка метров коридор ушёл ещё правее и разделился на два. Возможно, что с колокольчиком он расстался рано. Но, не возвращаться же теперь.

Юноша не стал терять время на долгие рассуждения и опять выбрал коридор, в котором ощущалось движение воздуха. Судя по силе сквозняка, выход располагался совсем близко.

Медик убедился, что на развилке не осталось следов и шагнул в туннель. Ещё несколько развилок и его уже не догнать. Это радовало. Однако подсознательная тревога никуда не делась. Внутреннее напряжение росло и по-прежнему заставляло нервничать.

Впрочем, терзания не мешали ему быстро продвигаться по коридору.

Он отслеживал направление движения пистолетным стволом. Взгляд влево – ствол туда же. Теперь вправо, вверх… И все время вперёд без остановок и промедления.

А затем позади прозвучал звон колокольчика.

Сначала Медик понял, что не давало ему покоя на протяжении всего пути. Останки той твари, с которой они схватились вначале знакомства со Шлёпой – их не было! Будто в тоннель заглянул дворник и тщательно вымел весь органический мусор метлой. А потом Медик осознал, что по его следу идут далеко не люди.

Колокольчик продолжал звенеть. Прошло уже секунд пятнадцать, а он не затихал.

Для парней из поиска хватило бы одной. Зацепи растяжку кто-нибудь из людей, ее тут же уберут. Но тем, кто преследовал его попятам, звон, по-видимому, не мешал.

Медик секунду подумал и достал из вещмешка палочку ХИС. Переломил и бросил за спину.

Источник светил тускло, но его должно хватить на несколько часов. Если все пойдёт по плану, то он использует его же для движения дальше по коридору. Все-таки со светом будет гораздо быстрее. А о скрытном продвижении можно уже не беспокоиться.

Юноша не сомневался, что впереди ждёт бой. И дальше решать будет только скорость. Игры в прятки закончились.

Он осмотрелся. Коридор продолжал уходить вправо. И спустя пару шагов темнота вновь сгущалась. Там он их и встретит.

У выбранного места он снял со спины автомат и лёг. В случае необходимости можно перекатиться или отползти назад, за поворот. Да и стрелять из положения лёжа удобней.

Однако Медик ошибся, удобней сейчас было бы бежать.

Сначала ему показалось, что тьма ползёт по коридору игнорируя свет химического источника. А затем далеко позади раздались выстрелы и крики. Тьма колыхнулась и вцепилась в него взглядом множества красных глаз.

Вот черт! Крысы!

Живое море голодных тварей растекалось по коридору от стены до стены.

Медик открыл огонь. Щелчки с которыми навстречу серому морю улетали пули, поглотил шорох тысяч когтистых лап.

Сюда бы парочку гранат. И проблема решена. Но гранат нет, а крыс до черта и больше!

Несмотря на эмоции, на спусковой крючок палец нажимал плавно. Выстрел, смещение ствола – выстрел. Не больше одной пули на цель.

Твари превышали размеры своих родственниц, которых гоняли по складам колонии кошки. Но, все-таки, он встречал и кое-кого гораздо крупнее. А потому отнёсся к нашествию почти спокойно. Смущало разве что их количество.

После очередного выстрела затвор остался в крайнем заднем положении. Медик не стал тратить время на смену обоймы. Поднялся на одно колено, подхватил автомат и опустил предохранитель на один щелчок. Усмехнулся. Нервы пока что в норме и нажал на спусковой крючок.

Очередь врезалась в первую линию тварей. Брызнула кровь и ошмётки плоти.

Серое море захлестнуло павших и раздалось противное чавканье.

Медик поднялся на ноги. Сменил обойму в пистолете и вновь открыл огонь.

Теперь он не стремился убивать. Коридор наполнил визг раненых крыс и разъярённое рычание их соратниц. Но раненые сдавались и погибали не сразу. Борьба за жизнь еще на какое-то время сдержала продвижение крысиного воинства.

Ещё выстрел, смена обоймы, снять затвор с затворной задержки.

Медик сделал ещё шаг назад, и поворот скрыл от него крысиную волну.

Он сменил магазин в автомате и закинул его за спину. Но дожидаться, пока крысы покажутся из-за поворота, не стал. Развернулся и побежал.

Инстинкт самосохранения гнал его прочь из этого тоннеля. Да и вообще из-под земли. Туда откуда веет этим приятным свежим воздухом.

Сейчас он всей душой стремился наверх, на поверхность. И бежал без оглядки. А потому не видел как волна крысиных тел захлестнула тусклое свечение химического источника света и за его спиной коридор вновь погрузился во тьму.

Мысль, что свет сейчас не угроза, а спасение, пришла слишком поздно. Он потянулся к рюкзаку. Но пол вдруг качнулся под опорной ногой и исчез. На какую-то секунду юноша почувствовал невесомость, а затем рухнул вниз.

Промелькнула мысль, что пора прекращать полеты в темноте. Потому что, сохраняя подобную тенденцию, он скоро костей не соберёт. А затем падение прекратилось.

В ноги и правую руку вцепились мерцающие, словно гнилой пень, щупальца. Ещё одно затягивало петлю вокруг шеи.

Медик опустил ствол и разрядил обойму куда-то вниз. Он не особо и целился. Судя по толщине проклятых отростков с присосками и крючками, под его задницей засело нечто настолько крупное, что промазать попросту невозможно.

Щупальца ослабили хватку, но пока не достаточно для спасения из их объятий.

Резкое движение кистью, и разряженный пистолет отлетел к стене. Теперь главное выбраться вслед за ним.

В очередной раз мысли вернулись к гранатам. Сейчас бы парочку, а лучше две. Правда, как защитить собственную задницу от разлета осколков, Медик пока не придумал.

Левая рука вцепилась в рукоять ножа.

– Пули, значит, тебе не причина? – Сдавленно просипело горло.

Лезвие без труда перерубило вцепившееся в шею щупальце. Полоснуло по тому, что обвило правую руку и беспомощно застыло в цепких объятиях ещё одного отростка.

Все, приплыли. Теперь распятый он способен только бесполезно трепыхаться.

В груди росла тяжесть. Безнадежность оказалась достаточно весомой…

Черт! Он совсем забыл о Шлёпе.

В тот момент, когда юноша понял, что происходит, ситуация уже перестала зависеть от его усилий окончательно. Впрочем, и от обладателя мерзких щупалец тоже.

– Сюрприз, – губы Медика исказила зловещая ухмылка.

Гимнастерка трещала по швам. Прямо на груди рос горб. Казалось, ещё секунда и начнут трещать рёбра.

Проклятая визуализация способна свести с ума, кого угодно. Но тяжесть уже покинула его грудь.

Тень, размером с собаку метнулась к ближайшему щупальцу. Треск одежды смешался с лязгом клыков. Обрубок щупальца ударил юношу по лицу. Щека вспыхнула болью. Взмах когтей. Брызги вонючей жижи, заменяющей спруту кровь, залили глаза. Ещё один взмах. И ошмётки щупалец разлетаются мерцающими молниями по сторонам.

Удовлетворённое рычание, очередной удар мощной лапы и Медика вышвырнуло из ямы.

Столкновение со стеной прошло удачно, он успел сгруппироваться. Но падение на пол отозвалось жуткой болью в груди.

– Мог бы и аккуратнее, – прошептал юноша.

Надо обязательно обзавестись шлемом. Или он так все серое вещество в голове вытрясет на нет.

Он дотянулся до пистолета. Поменял обойму и отпустил затвор с затворной задержки. Стащил со спины автомат и пополз к дыре в полу.

Как и ожидалось, это оказался очередной люк. Точнее решетка. К которой тварь присосалась снизу и караулила добычу. По-видимому проголодалась, раз не стала хитрить и пошла на прямую конфронтацию.

Из ямы звучало удовлетворенное урчание Шлепыча. На этот раз тварь серьезно просчиталась. Жертва оказалась с сюрпризом.

Медик почувствовал озноб. Черт! Он совсем забыл о яде!

Взгляд подернулся пеленой. Руки стали вялыми. Но юноша не позволял себе отключиться и упорно развязывал рюкзак в поисках аптечки. Вот она.

Он вскрыл пенал, теперь уже понимая зачем они выполнены в разных цветах и формах. В состоянии отравления окружающий мир терял большую часть ориентиров. И сознанию требовался хоть какой-нибудь отличительный маркер, чтобы зацепиться и не принять по ошибке другой препарат.

Медик запил таблетки водой. Тщательно завязал вещмешок и закинул его обратно за спину. После чего буквально вполз под автомат, протискиваясь между ремнём и оружием. Отвинтил ПБС от пистолетного ствола, вернул пистолет в кобуру. Проверил клапаны карманов, вспомнил о ноже и потерял сознание.

Действительность возвращалась к юноше болезненно и не сразу. Впервые он открыл глаза ещё в тоннеле. Мир вокруг расплывался и проносился мимо огромными скачками. Юноша попробовал поднять голову. Но потолок почему-то оказался слишком низко и удар о какой-то выступ вернул его во тьму.

Следующим, что он почувствовал, был мокрый нос и шершавый язык. А затем адская головная боль. Откуда у него похмелье?

– Тьфу, Шлепыч, что за нежности? – Пробормотал Медик, открывая глаза.

– Фыр… – радостно подтвердила щекастая мордаха, заслонившая половину неба.

– Ты вообще что-нибудь слышал о законах физики? Например, о законе сохранения массы?

Взгляд мохнатого выдавал совершенно наплевательское отношение к физике и каким-то её законам.

Медик вздохнул.

– Уйди морда. Дай подняться.

Глава 14

Западня

Вокруг снова был только камень.

Сухие, едва покрытые мхом стены давили со всех сторон. И, наверное, Медик ощутил бы всю прелесть клаустрофобии, если бы не пятно безоблачного неба над головой.

Как, черт возьми, он угодил в этот колодец?

Юноша осмотрелся. Диаметр колодца не позволял даже растянуться во весь рост и, судя по всему, наверху он становился только уже. С одной стороны стена осыпалась, привалив здоровенную каменюку у самого пола. Насыпь уменьшила и без того крохотный пятачок дна.

Неужели именно здесь был проход?

Медик отыскал глазами мохнатого спутника.

– Шлёпыч, ты зачем выход завалил?

Хомяк вопрос человека проигнорировал. У него было гораздо более важное занятие. Шлёпа беззастенчиво уплетал семечки за обе щеки и довольно урчал.

Медик избавил от шелухи пару десятков семян прежде, чем голова перестала кружиться и он смог подняться на ноги. Огромная ссадина на лбу доставляла беспокойство. Но слава остаткам человеческой медицины – таблетки цитрамона и анальгина уняли боль. И позволили ощутить облегчение. Все-таки Степаныч пришелся как никогда кстати. Без препаратов, которыми он снабдил юношу сейчас пришлось бы бороться не только с тошнотной, но и головной болью. Диагноз напрашивался сам – сотрясение мозга. И это как минимум, как максимум лучше и не рассматривать, а то не останется сил даже думать, ни то что выбираться из этого каменного мешка.

К сожалению, виновник торжества вновь преобразился в крохотный комок шерсти. И не мог посодействовать с восстановлением работоспособности прохода. Впрочем, стоило признать, что даже останься Шлёпа по-прежнему огромным, вряд ли он сумел бы протолкнуть каменную глыбу дальше, не говоря уж о том, чтобы вытащить ее обратно. Завал выглядел весьма крепким. Даже для гигантского хомяка.

Впрочем, юноша с удивлением обнаружил положительный момент даже в сложившейся ситуации. Во-первых, крысам до него не добраться. А, во-вторых, какое счастье, что сейчас мохнатый вполне мог наесться крохотной горкой очищенных зёрен. Медик старался не думать, что, а точнее кто, послужит пищей зверюге, если они не смогут отсюда выбраться. Ибо перед глазами тут же всплывала картина с изображением огромной щекастой мордахи и внушительных клыков, которые рвали в клочья мерзкие щупальца спрута-мутанта. Интересно, что за существо мутировало в этакую мерзость?

– Шлёпыч, чего молчим?

– Фыр…

Хомяк встрепенулся и принялся сосредоточенно гладить передними лапками мордочку, словно умывался.

Медик успел заметить, что мохнатый делал так всякий раз, когда ему что-то очень не нравилось. Будто смывал раздражение с пушистой мордашки.

– Ладно – ладно, не психуй. – Юноша поднял над головой руки. – Жуй свои семечки. Понятное дело, что крысы на хвосте висели. И я в отключке. Только, как нам отсюда теперь выбираться?

Да уж, задача. Он вновь посмотрел на пятно неба над головой.

– Фыр…

По-видимому, этот вопрос в их спонтанно образовавшемся дуэте по мнению мохнатого должен решать именно он – человек.

Медик хмыкнул и решил не терять зря время. Любая, даже самая сложная задача, имеет своё решение. Оставалось только его отыскать.

«Кошку» пришлось бросить ещё в погребе, не было времени выдергивать ее из бетона. Парни из поиска вот-вот должны были начать штурм. Впрочем, Медик вновь задрал голову. Без вариантов. Он ни за что бы не добросил ее до края колодца. А каменная кладка стен выглядела слишком тщательно выполненной для того, чтобы попытаться зацепиться за нее.

Осмотр булыжника, которым Шлёпа завалил проход, ситуацию нисколько не улучшил. Камень оказался слишком крупным для того, чтобы Медик сумел его вытащить самостоятельно, да и сидел достаточно плотно. Тут и лезвие ножа не просунуть. Хотя, насчет ножа, он бы все равно попробовал. Если бы нож не потерялся во время бешеной скачки на спине хомяка. Или он остался у пролома, в котором их подкараулил очередной спрут? Попробуй теперь, вспомни.

Хорошо хоть с остальными вещами Медик успел подсуетиться и навесить на себя. Шлёпа, по-видимому, особо не церемонился, зашвырнул человека на спину и бросился бежать. И в этом не было ничего странного – лавина крысиных тел не оставила бы им ни единого шанса. Ни о каком бое не могло быть и речи. На смену каждой убитой твари пришёл бы десяток других. И спустя несколько секунд волна серых тел захлестнула бы их окончательно.

Так что утрата ножа – это мелочи, с которыми юноша готов был смириться.

Кусок неба над головой затянули тучи. Сверкнула молния. Гром яростной волной пробежал по стенам вниз и ударил по ушам. Медик вздрогнул. Хороша акустика. Но, признаться, ему очень не хотелось оказаться на месте крысы, которую стараются смыть в унитаз.

Медик вновь поднял взгляд к небу. Ощутил на лице крупную каплю, затем ещё одну и ещё…

Отец утверждал, что такие дожди, как правило, скоротечны. Но, хотелось бы знать насколько?

Некогда у людей существовала целая наука, которая предсказывала изменение погодных условий на основании научных наблюдений и расчётов. А затем эта наука прозевала «разлом», изменение климатических условий и пандемию. Впрочем, хлестнувшую по населению Земли эпидемию прозевал не Гидрометцентр, а Всемирная Организация Здравоохранения. Но разве так важно, кто именно не справился со своей задачей? Итог-то всяко един.

Медик вытер с лица влагу. Надо готовиться к худшему. Потому что судьба, по-видимому, решила в очередной раз посмеяться над его усилиями. Утонуть в каменном мешке, что может быть печальней для человека стремящегося к свободе всю свою сознательную жизнь?

Медик полез в рюкзак. Сам пока не понимая, что именно он хочет там найти.

Шлёпа раздраженно фыркнул. Видимо одна из капель нащупала мохнатого проглота. Он затолкал за щеки остаток семян и вцепился в штанину.

– Давай шустрей, – подмигнул ему Медик. – Сейчас накроет.

– Фыр…

Однако затягивать с подъёмом мохнатый не стал. Цепкие лапки шустро перебирали ткань и спустя несколько секунд острые коготки уже рвали запасную гимнастерку на человеческой груди. А мохнатый сопел, словно чайник на пике кипения.

– Рад, что тебе понравилась идея, – вздохнул Медик.

Бороться за целостность одежды не было ни сил, ни желания.

К сожалению, вещмешок не предъявил владельцу ничего, что могло бы помочь удержаться на плаву, если вода начнет подниматься. Или все-таки, когда начнёт?

Медик вновь взглянул на пол. Вода определенно уже поднималась, подошвы его ботинок уже исчезли из поля зрения.

Черт возьми!

Пальцы вцепились в дыхательную маску. По крайней мере, с ней он не захлебнётся раньше, чем тело устанет и опустится на дно.

А в том, что скоро придётся постараться, чтобы не остаться в каменном колодце навсегда, юноша уже не сомневался.

То ли камень действительно засел в проходе настолько плотно, что не позволял воде просачиваться сквозь завал, то ли наоборот вода поступала из коридора. Но, так или иначе, она прибывала и это не подлежало никаким сомнениям. Растекающаяся у ног лужа почти достигла щиколоток.

Медик пытался собраться с мыслями и рассчитать, как долго ему придётся барахтаться прежде, чем поток поднимет его на достаточную высоту, чтобы выбраться. И сможет ли он это делать с грузом вещей и оружия?

Но огромное количество неизвестных факторов не оставляло юноше шансов, для решения этого уравнения.

Изменится ли интенсивность дождя? Просачивается ли на самом деле влага снаружи? И насколько можно считать его очередную потерю сознания отдыхом? Какова вероятность, что организм откажется повиноваться и сдастся?

– Соберись, тряпка!

Рассчитать и оценить последствия надвигающейся проблемы, Медик, конечно же, не мог. Но, мог не позволить себе признать поражение.

«Пока ты борешься, шанс всегда остаётся! – Утверждал отец. – Даже если ты его не видишь».

Оставалось лишь надеяться, что на этот раз этот невидимый шанс достаточно весомый. Несмотря на то, что сейчас юношу тянуло избавиться от любого груза.

Глава 15

Дух крепче стали

Окружающая атмосфера давила на психику.

Тучи заволокли небо беспросветной пеленой. И тьма в колодце сгустилась. Периодически сверкала молния, наполняя мрачные стены сюрреализмом оживающих теней. Но вспышки озаряли лишь свинцовую тяжесть дождевых облаков. И невозможно было понять, день или ночь царят в этом аду.

Медик забрался на фрагмент стены, которым Шлепыч завалил накануне выход. И пока что уверенно стоял на ногах. Но водная поверхность колыхалась уже на уровне груди. И, судя по всему, не планировала останавливаться на достигнутом.

Впрочем, юноша успел подготовить все, что счел необходимым в преддверии скорого заплыва.

Он тщательно упаковал оружие и патроны в брезентовые пакеты. Туда же затолкал лекарственные препараты и сухое нательное белье. Проверил каждый клапан карманов и каждую пуговицу. Успел даже перекусить тушёнкой и сухарями. А затем запил нехитрый перекус дождевой водой, которая лилась с небес в избытке, наперекор заверениям отца, что в здешних широтах ливни скоротечны. Как и народной примете, которая утверждала, что дождь, начинающийся с крупных капель, продлится недолго.

По-видимому, изменившийся мир требовал новых примет. Оставалось надеяться, что человечество просуществует достаточно долго для того, чтобы ими обзавестись. А пока что приходилось мириться с непредсказуемостью окружающей действительности и хвататься за каждую соломинку ради собственного спасения.

Юноша нацепил на шею дыхательную маску и полез на единственную доступную возвышенность. Его ждал весьма неординарный подъем.

Шлёпа показал нос из своего убежища. Понюхал воздух, рассерженно фыркнул и нырнул обратно.

Медик усмехнулся.

– Потерпи, братишка, скоро выберемся. Найдём сухое убежище, разведём костер. Нажарим твоих семечек. Кстати, жареные-то пробовал когда-нибудь?

Любопытный нос вновь вынырнул из-под куска брезента.

– Фыр!– Ну вот и попробуешь, – Медик погладил пушистую мордашку. – Ты главное не волнуйся и давай-ка соблюдай законы физики. Потому что тесно нам с тобой придется, если ты вдруг решишь сменить габариты.

Шлёпыч обиженно фыркнул и нырнул в импровизированный шалаш.

– Давай только без истерик, а?

Медик вздохнул. Он подозревал, что изменения габаритов хомяка связаны с насыщением его организма адреналином. И опасался, что длительное плавание способно основательно повысить этот самый адреналин в крови мохнатого. А гигантская форма Шлёпыча сходу вызовет, как минимум, несколько проблем.

Во-первых, трансформация проходит достаточно болезненно и мохнатый откровенно звереет от этого процесса. А потому угроза напороться на его острые когти возрастает в разы. Во-вторых, колодец действительно сужался кверху и на глаз невозможно было определить, насколько узким он станет у вершины, а значит юноша не мог быть уверен, что они поместятся вдвоем на поверхности. Но прекрасно понимал, кому придётся в случае чего уступить. И, в-третьих, однажды он наблюдал за спасением питомца неосторожно угодившего в быстрое течение. Собака, которую спасал боец, основательно расцарапала когтями лицо и руки спасителя. Отец, тогда объяснил сыну, что животное просто не понимало, что человек спасает его и продолжало бороться за жизнь или же приняло его действия за игру. Медик представил когти своего мохнатого спутника и решил постараться избежать подобных игр в замкнутом пространстве.

А потому из ещё двух брезентовых пакетов он соорудил для хомяка плот.

Проход в убежище для мохнатого зафиксировали два последних ХИСа. Использовать их в качестве источника света, юноша не стал. Направление и без того подсвечивали молнии, а путь оказался настолько прям и ясен, что расходовать стратегический запас, казалось изрядным кощунством. Соединив их у вершины, он пришил палочки ХИС к брезенту несколькими стежками. Получился своеобразный шалаш. Под дно которого юноша затолкал ещё один пакет, наполненный соломой.

Пакеты-подушки когда-то заставил его сделать отец из старой местами рваной плащ-палатки. А потому в некоторых углах по-прежнему присутствовали характерные для плащ-палаток кожаные люверсы. Которые Медик тщательно связал, что бы конструкция не расползалась. Затем примотал для устойчивости по бокам две пустых фляги. Закинул в шалаш пучок сена из послужившей дном подушки и насыпал семечек.

– Уж кому-кому, а тебе, братишка, целый лайнер со всеми удобствами.

– Фыр.

Мокрый нос ткнулся в подставленную ладонь и тут же исчез.

– Ну вот и порядок, – пробормотал Медик.

И тут же потерял опору.

То ли вода прибывала стремительней, чем он ожидал, то ли расчеты оказались неверны, но, как бы там ни было, дно ушло из-под ног юноши неожиданно. Ещё секунду назад его ноги твёрдо стояли на куске камня и вот он уже плывет.

– Йо-хо-хо, и бутылка рому! Тьфу!

Вспомнил вдруг Медик песню старого пирата из романа Стивенсона и улыбнулся. Его плавание началось.

Юноша постарался устроиться поудобнее.

Вещмешок заранее был перевешен на грудь, а лямки затянуты максимально плотно. Несколько брезентовых пакетов, даже загруженных оружием и медикаментами, наполнял воздух. Что должно было сыграть роль некоего спасательного круга.

И, что в итоге весьма обрадовало юного авантюриста, – хитрость сработала. Несмотря на загруженность, вещмешок отлично держался на плаву.

Дождь по-прежнему лил как из ведра. Шлепыч дрых в своём шалаше и основательно перенервничавший юноша почувствовал, что его тоже клонит в сон.

Вот и ответ на его вопросы. Организм все-таки устал. И готов был воспользоваться малейшей возможностью для отдыха. Ему бы хорошенько отоспаться хотя бы сутки в тёплой и мягкой постели. И поесть чего-то горячего. Но безумный темп последних дней позволял об отдыхе только мечтать.

Молния сверкнула в очередной раз. По стенам побежали тени и Медик вспомнил четверостишие, которое любил повторять отец:

За каждой тенью кто-то есть,

И свет любой враз станет тенью,

Когда из тени выйдет бес,

Закрыв источник света тенью.

Черт возьми! И не поспоришь. У каждого момента, который он когда-то воспринимал как данность, впоследствии обнаруживалась долгая и мутная история. И чтобы разобраться во всем окончательно и докопаться до истоков, ему придётся проделать неблизкий путь и приложить немало усилий.

Что на самом деле произошло с миром? Почему администрация колонии упорно удерживает людей за ее стенами? Так ли бескомпромиссно грозен окружающий мир для человека? Где в конце концов отец? И что за козырь он прячет в рукаве, раз так необходим администрации?

На этом список вопросов, терзающих сознание юноши, не заканчивался. Но к его глубокому сожалению закончился ливень. И это кардинально меняло всю ситуацию.

До верхнего края оставалось ещё несколько метров. Но Медик все-таки не был дельфином и не мог выпрыгнуть из воды достаточно высоко, чтобы одним махом выбраться из колодца.

Черт возьми! Стоило ему отыскать выход из каменной мышеловки, как ситуация вновь изменилась. До финишной черты остались считанные метры, но проклятые обстоятельства вновь гонят его в тупик, лишая последнего шанса на спасение.

Юноша дождался очередной вспышки небесного огня и впился взглядом в каменную кладку. Хорошо. Небольшая трещина в виде буквы «Х» над самой поверхностью воды послужит отличным ориентиром. А пока что следует заняться запасным вариантом.

Отец постоянно твердил сыну, что каким бы прекрасным не казался основной план, необходимо продумать ещё несколько не столь привлекательных, но вполне рабочих вариантов. Которые вступят в силу, лишь в случае полного краха первоначальной идеи. Потому что лучше быть готовым к тому, что стопроцентных гарантий не существует, чем, оказавшись у разбитого корыта, пытаться собраться с мыслями и вернуть ситуации стабильность.

Запасной план у юноши был. Но признаться, Медик надеялся, что удастся обойтись без его воплощения в жизнь. Или, на худой конец, он вступит в силу гораздо позже.

Молния сверкнула вновь. Юноша отыскал глазами обнаруженную ранее метку и скрипнул зубами.

Времени на раскачку не осталось. Уровень воды определенно падал. И каждая минута промедления увеличивала расстояние до верхнего края колодца.

Первым делом он достал из воды веревочные лямки, которыми оборудовал плавучие хоромы Шлепы. И закинул их себе на плечи. Затянул хитрые узлы и хомячий паром превратился в подобие рюкзака. Мохнатый тут же подал голос, сообщая ворчанием о своём недовольстве. Юноша усмехнулся.

– Потерпи, дружище, сейчас не до комфорта.

Медик вскрыл клапан кармана на вещмешке. Достал один из стальных клиньев, с помощью которых плащ-палатка крепилась к поверхности, когда служила навесом или палаткой. Выудил из того же кармана увесистый камень. И дождался следующей вспышки.

Молния сверкнула в очередной раз и юноша отметил, что падение уровня воды ускорилось. Похоже, она все-таки нашла себе выход. И теперь под давлением он постепенно превращается из крохотной щели в сливное отверстие, которое вот-вот лишит их последнего шанса на спасение. Стоило поторопиться.

Медик размотал с пояса веревку, зацепил карабин за кольцо клина и максимально поднял над уровнем воды руки. Несколько ударов и острый стальной конец протиснулся между камнями. Оставалось надеяться, что назад он не вылетит столь же быстро.

Медик подтянул себя с помощью верёвки и зацепил за кольцо второй карабин. Этот крепился к ремню и должен был фиксировать положение юноши, пока он готовил следующую импровизированную ступеньку для подъёма.

Медик опять поднял руки и вбил с помощью камня следующий клин. Вновь последовало чередование карабинов на стальном кольце и облегчённый выдох, когда поясной карабин зафиксировал юношу на метр выше.

Черт! Надо бы попробовать освободить предыдущий клин из каменных объятий стены.

Какое-то время юноша пялился в темноту, пытаясь разглядеть брошенный в стене кусок стали и раздумывал не стоит ли за ним вернуться. У Медика осталось всего три клина. Если, конечно, удастся вытащить тот, на котором юноша повис в данный момент. А расстояние до выхода хоть и уменьшилось, но по-прежнему оставалось внушительным. Двух неиспользованных клиньев определенно не хватит.

Но, рассудив, что возвращаться – плохая примета, Медик вбил очередной клин в стену. Закрепил карабин и, повиснув на верхнем кольце, попытался вытащить из стены предыдущий.

Ногти бессильно царапали металл. Он попробовал использовать последний неиспользованный клин как рычаг и чуть не выбросил его в сердцах. Качество стали оставляло желать лучшего. Кусок металла в его руке выгнулся дугой. Теперь попробуй его таким корявым вбить в стену.

Медик выругался и потянулся вверх.

С одной стороны крепость, с которой стена держала кусок металла вселяла надежду, что он не рухнет у финишной черты в стремительно исчезающую под ногами воду. С другой – ему еще предстояло решить каким образом до этой черты добраться.

Медик усмехнулся. Если уж падать, то прямо сейчас, пока вода все ещё скрывает дно колодца. Гарантий никаких, но шанс уберечь кости от переломов есть. Спустя какую-то минуту не останется и его.

Однако сознание юноши стремилось не вниз, а выше, туда, где после очередной вспышки молнии, показались звёзды. И, сцепив зубы, Медик полез вверх.

Глава 16

Вдох за выдохом

Мокрая веревка требовала дополнительных усилий. Руки скользили, и Медик буквально впивался пальцами в жесткий ворс, чтобы не сорваться вниз.

– Чтоб тебя, – бормотал юноша, как заклинание, медленно продвигаясь к намеченной цели.

Он даже не пытался наделить невнятный шёпот каким-то конкретным смыслом. Ему казалось, что в этом проклятом месте слова способны наполнить проблему какой-то мистической силой и всё тут же пойдёт наперекосяк.

Впрочем, ситуация и без магии слов не спешила окрашиваться в радужные тона.

Уверенности в том, что деформированный клин засел между камней достаточно плотно, не было. И юноша очень надеялся, что ему не придётся проверять на практике, удержит ли кусок металла разогнанное падением тело.

К сожалению, надежды на безопасное приземление ушли вместе с водой. Теперь внизу его ждали только камни.

Медик потратил на установку повреждённого клина огромное количество сил и времени, но всё-таки забил железяку в стену колодца. А теперь осторожно, стараясь не делать резких движений, поднимался по верёвке к ней, чтобы зафиксировать в металлическом кольце поясной карабин.

Впрочем, не каждая новость угрожала ему гибелью. Предыдущий клин все-таки удалось выковырять из стены, что давало Медику шанс, подняться ещё на метр ближе к выходу. И приближало его к спасению.

Имеет ли смысл доставать из стены деформированный экземпляр, ещё предстояло выяснить. Как и то, хватит ли его, чтобы покинуть в конце концов эту каменную мышеловку.

Но все это будет потом. Когда Медик сможет позволить себе чуть больше, чем одно движение на вдох и ещё одно на выдох.

Сейчас он тщательно следил за дыханием и плавно перебирал руками. На раз – выдох: подтянуться и зафиксироваться. На два – вдох и левая рука уходит выше, пока легкие наполняет воздух. На три – очередной выдох и правая рука догоняет левую.

И все это плавно, без рывков и раскачивания. Сантиметр за сантиметром, вдох за выдохом. Движение за движением.

Шлёпа затих и давно уже не давал о себе знать. Но Медик не позволял посторонним мыслям помешать подъему, не разрешал себе даже на секунду задуматься о состоянии обычно шустрого хомяка. Он не позволял себе задумываться вообще ни о чем, кроме насущной необходимости. На раз – выдох…

Поясной карабин уставшие пальцы едва защелкнули. Медик осторожно опустился, нагружая клин весом собственного тела, и облегченно выдохнул. Клин все ещё держал.

Все-таки, приколыши, для плащ-палаток никто и никогда не рекомендовал использовать в качестве альпинистских приспособлений. Поэтому жаловаться на их недостаточную прочность Медик не собирался. Он просто хотел немного отдохнуть прежде, чем забьет в стену колодца последнее крепление.

Юноша отстегнул первый карабин, взглянул наверх и обомлел.

Молния сверкнула в очередной раз и высветила темное кольцо под импровизированным внутренним козырьком. До этого Медик считал эту тёмную окружность всего лишь тенью. Но короткая вспышка озарила кольцо крупных «груш» в обрамлении кожистых лепестков. Раскат грома докатился до колодца и один из чёрных бутонов раскрылся. Распахнулась крохотная пасть, обнажая розовый язык между тонких игл белых клыков. А бусинки черных глаз отразили вспышку молнии. Тварь зевнула и вновь закуталась в собственные крылья.

Медик с трудом подавил желание выругаться. Летучие мыши! Проклятье!

Нет, он не опасался, что напоролся на гнездо каких-то вампирских отродий, укрывшихся под козырьком от проливного дождя. Его все эти Стокеровские страсти как-то не цепляли. Обычные летучие мыши. И только. Но за спиной у него бессовестно дрых обычный на вид хомяк – любитель очищенных семечек. Однако это не мешало ему преображаться в гигантского мохнатого хищника, с упоением отгрызающего мерзкие флюоресцентные щупальца у чуть менее обычных канализационных спрутов.

Где гарантия, что среди нескольких десятков крылатых тварей не отыщется хотя бы один адреналиновый мутант? А если все?

Холодные пальцы ужаса вцепились в позвоночник, лишая тело юноши подвижности, а сознание воли.

Черт возьми! Даже стая обычных мышей способна раздраконить мохнатого ушлёпка у него за спиной. А дополнительный вес гигантской хомячьей туши не выдержит ни один из его клиньев! Да и на силу измотанных нагрузкой собственных мышц рассчитывать не приходилось.

К тому же, Шлёпа вряд ли согласится на роль стороннего наблюдателя. А каменное кольцо у выхода сужалось почти до ширины плеч юноши. Как через это игольное ушко протиснуть толстую мохнатую задницу? Если у любителя семечек вдруг подымется уровень адреналина в крови. А стоит крылатым тварям проявить к ним интерес и щекастый засранец определенно захочет вломить им по самое не могу. А там и адреналин, и чрезмерная нагрузка на клинья, и тесное взаимодействие с когтистыми лапами в узком пространстве. Полный набор проблем и ни единого шанса на благополучный исход.

Мелькнула мысль, что всего этого перечня неприятностей можно избежать. Стоит лишь избавиться от веревочных лямок и рюкзака-лайнера с мохнатым товарищем за спиной. Секундное озарение, за которое Медику тут же стало стыдно. Бросать товарища ради вероятного спасения собственной шкуры, что может быть более низким?

Медик сплюнул и достал камень. К черту все эти сомнения! Оставался крохотный шанс, что он напрасно сгущает краски. И крылатые твари проигнорируют их появление. А он уже докатился в собственных рассуждениях до предательства. Тьфу! И ещё раз, тьфу! Шлёпа наверняка не страдал подобной ерундой, когда уносил свои мохнатые лапы от крысиной лавины. И товарища не бросил!

Первый удар оказался неудачным. Камень зацепил кусок металла лишь вскользь. Медик нервничал. И с трудом заставлял собственные руки тянуться вверх, туда, где нависла кольцом крылатая стая. Но после первой же промашки разозлился и взял себя в руки. От судьбы не уйдешь! А у него просто нет других вариантов. Следующие удары он выполнил равномерно, мощно и вполне привычно, для человека не первый час карабкающегося по стенам каменного колодца.

Но пока первый карабин не защелкнулся на верхнем клине, юноша, по-прежнему, старался не делать лишних и тем более резких движений. Бережёного, как известно, и бог бережёт. А Медик очень не хотел усложнять высшим силам задачу.

Деформированный клин, как оказалось, крепко сидел в стене. Медик потратил какое-то время и внушительный объём ругательств на его извлечение. Но вот, карабин для подъёма пристегнут, а столь важный кусок металла в кармане. Однако руки почему-то отказываются тащить своего хозяина вверх к свободе и звёздам.

Медик вновь посмотрел на кольцо крылатых тварей. Сплюнул. То ли помолился, то ли выругался и полез.

Посеревшее небо намекало на рассвет. Тускнеющие звёзды манили юношу к себе, как никогда. К тому же, человеческие силы не бесконечны, а отдых в подвешенном состоянии – та ещё авантюра. Он собрал волю в кулак и вдохнул сырой воздух. На раз – выдох и левая рука уходит вверх…

Глава 17

Фыр, чтоб его

«У каждой истории свой конец. Но, порой, путь от первой заглавной буквы до заключительной точки столь мучителен, что героям, то и дело, хочется отказаться от свалившейся на их хрупкие плечи задачи, бросить все и исчезнуть…»

Медик улыбнулся. Он помнил эти отцовские подавляющие волю «закидоны». Такое невозможно забыть. Ведь поначалу они действительно работали, как и было задумано. Подавляли, опустошали и всякий раз снимали его с дистанции задолго до финишной черты.

Не важно, форсировал ли он в этот момент воображаемый ручей или взбирался на не менее реальный скалистый утёс, сознание моментально реагировало на колкие реплики комментатора и сдавало позиции. А тело без воли зачастую пасовало перед трудностями.

Отец в такие моменты не произносил ни слова осуждения. Молча собирал вещи и уходил. Словно только этого и добивался. А Медик, если и хотел что-то сказать, не понимал – что именно. Тренировка завершена. Конец мучениям и истязательствам. Что может быть лучше? Только вот, разве этого он хотел?

И где-то глубоко внутри, там, где свернулась клубком подавленная воля, поднимались недовольство и возмущение. Зрел бунт. И, если чьё-то внешнее вмешательство сталкивалось с противодействием со стороны зарождающегося характера, то против собственного недовольства Медик оказывался бессилен. Себя все-таки не обмануть.

«Невозможно оставаться мужчиной, если ты не чувствуешь себя таковым внутри,– утверждал отец. – Внешние, показушные проявления – лишь пыль. Которую сметёт малейшим порывом непредсказуемых обстоятельств. Хочешь быть мужчиной – будь! Но не давай себе поблажек, не ищи возможностей избежать трудностей. Преодолевай!»

Щелкнул поясной карабин. Медик постарался не горбиться и не вжимать голову в плечи. Нельзя позволять страху управлять собой! К тому же, мышиное кольцо ещё достаточно далеко. Вот, когда он вытянет вверх руки и начнёт забивать вновь и без того деформированный клин, вот тогда и стоит начинать беспокоиться. Потому что тогда до летучих тварей останется не больше полутора метров. И это значит…

Медик выругался. Хватит себя накручивать! Это значит лишь одно – ему нужен ещё один клин.

После первого же удара по мышиному кольцу пробежала дрожь. Лепестки кожаных крыльев затрепетали, словно по ним промчался дерзкий порыв ветра.

– Спят усталые игрушки, книжки спят. Каждой мышке по подушке, пусть сопят… Чтоб вас!

Колыбельная, по-видимому, не возымела должного успеха у крылатой братии. Беспокойство в рядах летучих мышей нарастало. То одна, то другая «груша» распахивала свои кожистые «лепестки» и с недовольством взирала на виновника их преждевременного пробуждения.

– Тссс крылатые, – шипел им Медик разъярённой гадюкой и продолжал колотить камнем.

Шлёпа, похоже, выспался. Юноша почувствовал как по спине, а затем и шее пробежались его пока еще крохотные лапки.

– Черт! Ну ты то куда?

Надо было завязать горловину! Надо было… Проклятье! Да, что толку теперь от того, что надо было? Что делать сейчас? Вот в чем вопрос!

– Шлёпа, дружочек, ты только не психуй, пожалуйста, и держись там крепче, – прошептал юноша.

– Фыр?

– Ой, будет нам тогда фыр!

Медик колотил камнем так, словно собирался проломить стену прямо здесь и сейчас. И нисколько не сомневался, что это у него получится.

Бум! Бум! Бум! Разносилось по каменному мешку и все больше будоражило летучую стаю. Эхо сшивало звуки разрозненных ударов в одну сплошную мелодию. Бесконечную и пронзительную, словно призыв к атаке. И судя по нарастающему шуму крыльев – призыв услышан!

Медик перестал заботиться о тишине. Его бормотание слилось в бесконечный монолог о проклятых мышах, неугомонном Шлёпе, погнутых клиньях и скользких веревках. Он неистово колотил камнем и так же неистово молил комок шерсти потерпеть и не совершать опрометчивых поступков. Но, похоже, его молитвы были напрасны.

Хомяк топтался по плечу, раздраженно фыркал и пыхтел. Видимо, мохнатый тоже слышал в нарастающем шуме призыв к бою и не собирался оставаться в стороне, не смотря ни на какие просьбы.

Черт!

Казалось, силы юноши на исходе. Сорванные мозоли кровоточили. Скользили уставшие пальцы. Но Медик не обращал на это никакого внимания. Рывок, еще рывок и фиксатор поясного карабина защелкнулся на кольце стального приколыша. Медик тут же выхватил из кармана камень и потянулся вверх. Время сомнений прошло. Силы почти иссякли. Однако край каменного мешка маячит буквально над головой. Ещё одного клина точно хватит! Остался последний рывок и будь что будет!

Но, кольцо крылатых тварей уже распалось на фрагменты. Часть стаи взмыла в воздух. Лицо юноши обдало порывом разбуженного крыльями воздуха.

Одна из тварей, кружилась в каких-то сантиметрах от его рук. Медик отмахнулся, выругался и замахнулся для удара.

Проклятье! Он забыл достать из стены клин! Что теперь забивать? Медик в сердцах ударил камнем о стену.

Бум!

Взбудораженная звуком удара тварь спикировала на кисть! На руке появились две крохотных ранки от мышиных клыков. Плевать!

Медик прижал налетчика тыльной стороной ладони к стене. Разъярённый писк больно резанул по ушам!

– А как тебе это?

Он перехватил свободной рукой камень и одним ударом размозжил кровопийце голову. Но писк не прекратился. Стая сорвалась с насеста и пошла в атаку. Воздух наполнил шорох множества кожистых крыльев, рассерженный писк и яростное рычание Шлёпы!

Следующую атаку мыши провели с учетом его противодействия. Одна из тварей бросилась в лицо. Перепонки крыльев затрепетали у самых глаз. Медик инстинктивно отмахнулся и тут же взвыл. В руку впились острые иглы мышиных клыков. Ещё одна нацелилась в нос. Но юноша продолжал наносить удары, игнорируя боль в переносице, бьющие по лицу крылья и пронзительный писк, терзающий уши. Он должен справиться и придумать, как отсюда выбраться!

Однако Шлепа и терпение – вещи несовместимые!

– Фыррр!

По плечам Медика промчалось нечто гораздо более крупное, чем то, что выбралось несколькими минутами ранее из его рюкзака.

Острые коготки, пока ещё не те, которые способны крушить стены, но вполне способные отчекрыжить то, что осталось от человеческого носа, мелькнули перед лицом юноши.

– Фыррр!

Одного из любителей человеческих лиц перерубило пополам. Ещё один взмах и следующая однокрылая тварь рухнула следом.

Шлепа вдруг поднялся на задние лапы и заверещал. По ушам ударил пронзительный звук. Теперь у Медика пропали всякие сомнения по поводу породы своего мохнатого друга. Так кричат в случае опасности только джунгарские хомяки.

Крик больно резал слух и проникал гораздо глубже, чем прочая какофония, терзавшая уши. Он отыскал внутри какие-то скрытые струны, провел по ним острыми когтями и впился ими же в позвоночник. Черт возьми вопль мохнатого ушлёпка его обездвижил!

Проклятье! Медик ощутил панику. Он не мог пошевелить даже пальцем!

Но крылатым тварям досталось не меньше. Они гроздьями падали вниз, неспособные удержаться в воздухе. Однако не все. Часть стаи так и не успела покинуть насест. А часть умудрилась вцепиться в стены.

Оцепенение юноши продлилось недолго. Он вновь почувствовал, что тяжесть на плече растёт. А мыши вновь ринулись в атаку.

Медик уперся ногами в одну стену, а спиной в противоположную. Поерзал, проверяя насколько крепко получилось втиснуться и отстегнул карабин.

– Держись там, – процедил он сквозь зубы.

И аккуратно оттолкнулся ногами, поднимая спину выше. Так, вроде достаточно! Шагаем! Одной! Теперь другой! Хорошо. Еще толчок…

Мыши кружились вокруг, они, то и дело, пикировали на человека. Но Шлепа носился по его плечам словно растущий на глазах паровоз.

– Фыр!.

Хрясь. И чья-то голова отлетает Медику в лицо.

– Шлёпыч, мать твою!

Еще хрясь – и сразу две крылатых твари опадают по частям вниз.

И все бы прекрасно, если бы мохнатый не увеличивался в размерах.

Ноги Медика и без того дрожали от напряжения. Сводило спину и чертовски ныла поясница. А Шлёпа продолжал рости.

– Прекрати! Я тебя не удержу! – Закричал юноша.

Шлепа оглянулся. На секунду показалось, что на мохнатой мордашке мелькнуло виноватое выражение. Но нога, на которой в этот момент оказался хомяк, уже скользила вниз.

Медик выругался. Схватил Шлёпу за загривок и швырнул вверх.

Теперь уж точно все, сил остановить собственное падение не осталось.

Промелькнула мысль, что он неправильно понял отцовские «закидоны» – они преследовали совсем другую цель. И должны были научить его упорству в любой даже самой безвыходной ситуации. А затем вторая нога тоже потеряла опору.

Проклятье!

Глава 18

Рывок из прошлого

Медик все равно пытался вновь обрести опору. Понимал, что бесполезно, но продолжал бороться. Спина уже смещалась вниз, повинуясь земному притяжению, однако какая-то неведомая сила вцепились в рюкзак в последний момент. Юноша даже почувствовал легкую невесомость прежде, чем беспомощно повис на лямках вещмешка.

Он осторожно поднял голову и поперхнулся. Слова, готовые сорваться с губ, застряли в пересохшем горле.

– Ну чего пялишься? Веревку видишь? Хватайся за неё!

Медик проследил взглядом за движением головы своего «спасителя».

– Шустрее!

Не самый подходящий момент для споров и выяснения отношений, решил Медик. И поторопился вцепиться в тонкий со множеством узлов шнур.

– Фух, так-то лучше. Ты главное держись, а мы тебя вытащим. Зуб даю.

Медик улыбнулся. В прошлый раз, когда Алёна «давала ему зуб» отец так рассвирепел, что неделю гонял его без передышки от рассвета до заката.

– Ну, что там?

– А?

– Да, не тебе, – Алёна витиевато выругалась.

Медик чуть не рассмеялся. Но побоялся нагружать шнурок лишними телодвижениями. Именно за эту ее манеру костерить всех и каждого за малейшее промедление, он когда-то и обратил на Алену внимание. А кто бы не обратил? Стоит лишь раз услышать, как хрупкий на вид ангел ругается, словно забойщик на скотобойне. И забыть этот эпизод не получится уже никогда.

– Жора, проклятый аутист, ты скоро?

Фраза прозвучала слишком грубо даже для Алены. К тому же, Медик знал только одного Жору и оскорблять человека по факту его… А вообще, какого черта он тут забыл?

– О, по лицу вижу. Наш святой Александр опять готов защищать слабых и казнить обнаглевших.

– Ален, ну зачем ты так?

– Заткнись! – Она повернула голову и продолжила уже куда-то себе за спину. – Жора, гребаный ты папуас. Если ты сейчас же не вытащишь нас…

– Я боюсь эту тварь! Она стала ещё больше!

Медик с удивлением узнал голос. Потому что голос определенно тот, а вот интонации и слова другие.

– Ты кого нам выбросил?

Алёна внимательно изучала лицо человека, жизнь которого в прямом смысле находилась сейчас в ее руках.

Выбросил… А кого он выбросил? О боги – Шлепа!

– Шлепыч, никого там не трогай, – прокричал Медик куда-то вверх, – тащи веревку!

– Ой, – истерично взвизгнул Жорик.

И Медик вновь повис на одних лишь женских руках.

– Убью, – прошипела Алёна.

На лбу и шее девушки вздулись от напряжения вены. Медик испытал мимолетное чувство жалости, но прочувствовать момент не успел. Спустя какое-то мгновение невидимая сила швырнула его вверх. Рывок был настолько сильным, что юноша чуть не выпустил из рук веревку.

– Потише там, – процедил он сквозь зубы.

Рот особо раскрывать не хотелось, так и зубов можно лишиться. А стоматологи по нынешним временам та ещё редкость. Хорошо хоть Алена успела отпрянуть, а то он точно влетел бы прямо в нее.

– Огого! Вот это медвежонок!

Похоже, что девушка успела гораздо больше, чем он думал. И судя по интонациям, Алёну в отличие от Жорика, размеры мохнатого нисколько не смутили.

Медик успел подумать, что Шлёпе, как это ни странно, не досталось ни одного бранного эпитета и вылетел пробкой от шампанского из каменного горлышка колодца.

Руки разжались без дополнительных усилий. В пальцах совсем не осталось сил. Впрочем, их вообще не осталось в уставшем теле. И Медик попросту закрыл глаза, даже не пытаясь сгруппироваться или как-то ещё подготовиться к приземлению. Будь что будет.

Однако поверхность встретила юношу мягко, мохнато и самую малость слюняво.

– Ну все-все, щекастый, прекращай. Весь авторитет обслюнявил.

Шлепа разжал объятия, и юноша оказался на земле. Однако он не торопился подниматься на ноги. Сидел, пялился в небо и улыбался. Какое все-таки приятное чувство ощущать под задницей твердую землю, а не пугающую неопределенностью пустоту.

Где-то далеко, на грани слышимости, возмущённо вторгался в тишину требовательный женский голос. Вроде бы звучали какие-то вопросы. Но Медик посчитал, что ответы потерпят. И, судя по всему, решил так зря.

Оплеуха, которой Алёна наградила расплывшееся в идиотской ухмылке лицо, прозвучала словно выстрел стартового пистолета. И тишина, повинуясь сигналу, сорвалась с места, а в окружающую действительность Медика вернулась боль.

– Ай…

– Я тебя, идиота, спрашиваю: где такую прелесть откопал?

Медик моргнул. Черт Шлепа, а если решит, что угроза?

Он поискал глазами мохнатую тушу и разочарованно скривил губы. Шлепыч валялся на спине и беззастенчиво позволял Алене гладить себе пузико.

– Предатель, – проворчал юноша.

Но мохнатый его претензии проигнорировал. На щекастой мордахе расплывалось сказочное блаженство.

Медик улыбнулся. Все-таки выбрались. Не рухнули на дно и не стали обедом для крылатых тварей. Кстати, а почему они не набросились на него, когда мохнатый катапультировался из колодца?

– Але, земля вызывает космос! – Продолжала настаивать на диалоге Алена.

– Да не кричи ты, это он меня нашёл.

Мокрый нос беспокойно ткнулся в лицо юноши.

– Фыр?

– Все хорошо, дружище, мне просто надо немного отдохнуть. Ты молодец.

Медик потрепал мохнатую щеку и откинулся на спину. Как все-таки приятно просто лежать на травке и пялиться в небо. На фоне голубого полотна степенно проплывали крохотные облака, кружились темные точки каких-то птиц. Одна, особенно крупная вертелась прямо над ними.

– Нет, ну вы посмотрите на него. Разлёгся. А спасителей благодарить кто будет?

Медик улыбнулся.

– Спасибо ребят. Устал очень. Думал уже все. Добегался. А тут вы. Затискал бы, да сил нет.

– Сил у него нет, – продолжала ворчать Алёна.

Но Медик понимал, что на этот раз пронесло. Гроза миновала. Остаточное ворчание девушки не опасно.

Жорик благоразумно отмалчивался, по-видимому, не желая играть роль громоотвода.

– А вы, кстати, как тут оказались?

Медик отыскал глазами лицо Алёны и постарался придать взгляду суровость.

– Жора о тебе рассказал, вот мы и пошли тебя искать.

Он улыбнулся.

– И как вам за периметром?

Алёна тряхнула гривой рыжих волос. И пожала плечами.

– Ночью топали, ни черта не разобрать в темноте.

Медик сел. Посмотрел в лицо девушки, словно увидел его впервые. На какое-то время он даже перестал моргать и глаза наполнились влагой.

– Как ночью?

Очередное неопределенное пожатие плеч указывало на то, что Алёна прекрасно понимала насколько рискованную затеяла авантюру. Но, несмотря на это, все равно отправилась на поиски, ещё и Жорика с собой потащила.

Медик перевёл взгляд на спутника девушки.

– А ты?

– А он? – поддержала Алёна.

– А я, – пожал плечами Жорик. – Просто не смог ей отказать.

Медик усмехнулся. Это как раз вопросов не вызывало. Алёна умела быть убедительной.

– Но ты, без этого…

– Без придурковатости, – закончила за него девушка.

Медик сердито цыкнул на неугомонную спасительницу.

Жорик вздохнул, посмотрел на Медика, понял, что отвертеться не получится и закатил глаза.

– Да ладно тебе.

Медик упрямо качнул головой.

– Выкладывай!

Жорик осмотрелся, уронил свой тощий зад на какой-то камень. Прокашлялся, будто готовился выступать перед аудиторией. И начал свою историю:

– Все началось три года назад. Я сильно порезался и мы с мамой долго не могли остановить кровь…

Жора не торопился и рассказывал свою историю обстоятельно. Делал короткие паузы, акцентируя внимание единственного слушателя на важных с точки зрения рассказчика моментах. И столь же краткие отступления, чтобы пояснить тот или другой момент детальней.

–… потому она обратилась к моему отцу, на тот момент он был уже главой администрации и ничего не знал о моем существовании. Их с мамой пути разошлись еще до моего рождения. Но необходимость вынудила маму все рассказать.

Вот это новость. Медик поискал глазами Алену, наверное хотел встретиться взглядом, получить какое-то подтверждение от хорошо знакомого человека. Но встретился лишь с ее затылком.

Алене рассказ был не интересен, и она занималась своими делами. Что было не так уж и плохо. Потому что девушка молчала и не лезла с бесконечными дополнениями и поправками. По-видимому, за это стоило поблагодарить мохнатого, которого Алёна пыталась, откровенно говоря, затискать, словно огромную плюшевую игрушку.

На краткий миг Медик ощутил ревность, но тут же мысленно отругал себя. И постарался сосредоточиться на рассказе Жоры. Потому что история Алёнкиного спутника была столь же невероятна, как и его собственная.

Порой Медику казалось, что это рассказ не юноши о себе, а умудренного опытом мужчины о ком-то постороннем. Настолько отстраненной была речь Жоры. Но потом Медик сообразил, что к этому моменту рассказчик готовился далеко не один день. А может быть и все эти три долгих года. Ведь никто не знал, что происходит с мальчиком. Никто, кроме его отца и Василия Степановича. Ну и впоследствии Алены, от которой трудно что-то утаить, если не прекращать общение. А прекращать общение с ней еще труднее. Уж кто-кто, а Медик об этом знал, как никто другой.

– Василий Степанович брал какие-то анализы, что-то изучал, а потом заявил, что у меня диабет. Причем какой-то новый, который не похож на уже знакомые медицине два типа.

Медик встрепенулся.

– Погоди. Это же как раз три года назад был инсулиновый бунт. Или я что-то путаю?

Виноватый взгляд Жоры скользнул в сторону.

– Нет, не путаешь. Отец решил обеспечить мне возможность выжить и изъял со склада весь инсулин. А жителям сообщил, что он якобы закончился. И отправил несколько отрядов на его поиски для достоверности.

Вот это поворот, а он еще спорил с собственным отцом и доказывал, что этих бунтарей стоит гнать в шею. Мол, пусть сами ищут себе лекарство и заботятся о себе, раз не понимают, что администрация делает для них все возможное. Отец тогда вяло протестовал и отшучивался, ничего толком не объясняя.

Медик вдруг поймал себя на мысли, что не всю свою жизнь был настроен покинуть пределы колонии. Память подсказывала, что каких-то три года назад, он об этом даже не задумывался. Но, впоследствии, по каким-то причинам его отношение кардинально изменилось. Однако, как Медик ни старался, но вспомнить в чем именно причина, так и не смог.

– Дай угадаю. Информация просочилась?

Жора улыбнулся.

– Не совсем. Понятное дело, что доступ к складам на тот момент был у достаточно большого количества людей. И среди них нашлись те, чьи знакомые нуждались в инсулине. Кто-то кому-то, конечно же, шепнул, что препарат никак не мог закончиться и дело нечисто.

Медик помнил те события. Отец тогда пытался остановить протестующих. Обещал, что найдет инсулин и доставит в колонию в ближайшее время и просил всех разойтись по домам. Но его не послушали. А затем началась бойня.

– Папа совершил глупость. Но не смог отступить. То ли боялся потерять авторитет и власть, то ли действительно так сильно переживал за меня, но он не уступил и бунт был подавлен. После чего началось ужесточение внутренних порядков. Все эти пропуска, пайки, личная гвардия отца…

Медик чуть язык не прикусил от удивления.

– Погоди, какая еще личная гвардия отца?

Жора вздохнул.

– Охрана складов, группа быстрого реагирования и один из поисковых отрядов, который никогда не был в поиске. Думаю, что и в охране периметра у него есть свои люди, но брать их полностью на довольствие он не захотел. Зачем? Если все и так боятся покинуть колонию. И тем более впустить, что-то внутрь. Уж стены стерегут основательно и без дополнительной стимуляции.

– А личная гвардия, значит, на доп пайке?

Жора кивнул.

– У них все лучшее. И паёк, и оружие, и прочие игрушки.

Это многое объясняло. Однако, как любил приговаривать отец, – никогда не мешай рассказчику.

– Ладно, давай вернемся к диагнозу. Диабет и что?

– И все, – Жора развел руками. – Потом началась деменция, чуть позже диагностировали начальную стадию шизофрении. И отец вырвал меня из жизни. Мать пыталась сначала спорить, а затем бежать…

Жора замолчал. Но Медик почувствовал нутром – сейчас лучше потерпеть, не подгонять, просто помолчать и дать парню собраться с мыслями.

В глазах Жоры блеснули слезы.

– А потом она вроде как не справилась с переживаниями по поводу моей болезни и покончила с собой. Только я-то знаю, что это он убил ее. А меня хотел запереть навсегда…

Медик оторопело молчал. Ему всегда было жалко этого тощего парнишку с его бессвязной речью и нелепыми эмоциями. Но теперь…

– Ну и чего вы тут сопли оба развели? Нам, между прочим, надо найти место для ночлега. И желательно, чтоб вся эта сырость на ваших лицах к тому моменту испарилась. Хотя знаете что? Мы со Шлепой пойдем поищем хорошее место, а вы пока тут обнимитесь и хорошенько прорыдайтесь. Дать кому носовой платок?

Дожидаться ответа Алена не стала. Вскочила на ноги и требовательно посмотрела на Жору. Тот прикрыл глаза, словно на секунду ушел в медитацию и ткнул рукой куда-то в сторону леса. Алена кивнула и уверенно направилась в указанном направлении. А Медик решил, что эту пантомиму он просто так не оставит и обязательно узнает, что здесь только что произошло.

Шлепа тоже поднялся, но прежде, чем отправиться следом за девушкой, посмотрел на Медика.

– Фыр?

– Топай дружочек, потом вернешься за нами.

Медик не видел никакой необходимости держать хомяка рядом. Да и за подругу в его присутствии спокойней. Однако легкий укол ревности он все-таки испытал, когда наблюдал как эта мохнатая задница вприпрыжку бежит следом за Аленой.

– Но сейчас-то ты здоров? – Повернулся он к Жоре.

– Относительно.

Жора достал из кармана гроздь каких-то ягод.

– Мне хватает даже замороженной черники. В инсулине, как таковом, необходимости больше нет. Ну или почти нет…

– Стой, стой, стой, а как же твой припадок у ямы с дерьмом?

Жора на мгновенье запнулся, словно не понял о чем речь.

– Потому и говорю, что почти. Я плохо переношу неожиданности и резкие всплески эмоций, – развел он руками.

Медик прищурился.

– А в остальном?

– А в остальном со мной полный порядок и ты второй человек, который об этом узнал.

Медик не стал скрывать удивление.

– Ты хочешь сказать, что даже отец…

– Даже мой лечащий врач, Василий Степанович, ничего не знал. Я научился играть свою роль безукоризненно, прежде, чем отец смирился и выпустил шизофреника из темницы. Мне пришлось стать бесполезным идиотом, чтобы избавиться от постоянного наблюдения. Но другого пути не было. Иногда я прокалывался, конечно, как например с тобой. Но в целом оказался неплохим актером.

Жора рассмеялся. Звонко, искренне, но Медик все равно расслышал в этом смехе тонкую нотку горечи.

– Погоди, а как ты прокололся со мной?

– А тревожная кнопка в руках идиота тебя не смутила?

– Мы с тобой договоримся здесь и сейчас. Ты не идиот и больше о себе так не говоришь. Хорошо? Больше нет, никакой необходимости играть роль шизофреника. И я очень рад с тобой познакомиться.

Медик протянул Жоре руку.

– Эй слюнтяи, ну вы долго там? Тащите уже свои задницы сюда!

Девушка появилась среди деревьев как раз вовремя, что бы сгладить повисшую в воздухе неловкость.

Жора вцепился в руку и попытался что-то сказать. Но, по-видимому, язык не слушался и он вновь напомнил себя прежнего – мальчишку с огромным дрыном у ямы полной дерьма. А Медик не знал, как на это реагировать. Потому оба молчали и отводили глаза.

– Ну вы идете, нет?

– Фыр?

Она еще и Шлепу на свою сторону переманила. Ну теперь совсем финиш.

– Пойдем? – Медик наконец-то заставил себя посмотреть собеседнику в глаза.

Жора кивнул.

– Пойдем, конечно, она же иначе не отцепится.

Они дружно рассмеялись и вскочили на ноги.

– Ты обладаешь очень важной информацией, и я надеюсь, мы как-нибудь продолжим наш разговор?

Жора усмехнулся.

– Да прямо сейчас и продолжим. Алене тоже есть, что тебе сказать. Только уж постарайся поверить нам на слово. Потому что бегать по ночному лесу и что-то доказывать у меня никакого желания нет.

– Доказывать что?

– Всему свое время, друг. Всему свое время.

Глава 19

Нити действительности

Утром собирались молча.

Жора чувствовал момент и старался держаться в стороне. А Шлёпыч сновал между Медиком и Аленой, ощущая напряжение, но не понимая, что происходит. Наверное именно так ведут себя дети во время развода родителей.

Однако как объяснить мохнатому, что некоторые отношения длятся слишком давно для того, чтобы ссора могла вспыхнуть из-за любой мелочи, Медик не знал. А потому просто трепал мохнатое тельце, бурчал, что-то из разряда никогда не работающих заклинаний, вроде: все будет хорошо малыш, – и продолжал заниматься своими делами.

Алена наверняка могла все объяснить Шлёпычу, но, судя по всему, не очень-то хотела. Или дистанцировалась специально, чтобы показать, что это все только проблемы Медика. И это бесило юношу еще больше.

Началось представление ещё вечером. Алена ради безопасности задержала трансформацию мохнатого. Мол, проверяла территорию на предмет соседства всяких малоприятных экземпляров. Медик психанул. Потому что Алена и Жора их, конечно, спасли. Но это не давало ей никакого права принимать решения за него и, тем более, за Шлёпу.

Медик постарался объяснить девушке причины своего недовольства. Рассказал, что чем дольше мохнатый находится в своей гигантской форме, тем тяжелее проходит его восстановление. Надо больше пищи и гораздо больше времени на отдых. Но Алена заявила, что не идиотка и уточнила у Шлёпы объём его внутреннего ресурса, прежде чем принимать решение.

К сожалению, резкий ответ девушки Медика не успокоил, а завел еще больше.

– То есть ты у нас и с животными теперь общаешься?

Алена несколько секунд смотрела юноше в глаза и молчала. А затем ткнула указательным пальцем в грудь.

– Ты, Саша, сейчас совершаешь очень большую ошибку.

Рассудительные интонации этой рыжей бестии взбесили Медика окончательно. Это, значит, он совершает ошибку? Опять он, всегда он, а что же по поводу ее ошибок? И понеслось.

Сцепились, что говорится, не на страх, а на совесть. Припомнили друг другу прошлые обиды и хорошенько напрягли голосовые связки, перекрикивая друг друга.

– Хватит, наверное, ночь на дворе. Мало ли кого наши крики привлекут, – поднял в конце концов Медик руки, пытаясь замять скандал.

Но Алёна рассмеялась ему в лицо.

– Поблизости угрозы нет. Иначе Шлёпа и я обязательно ее почувствуем. Тем более, что из животных к нам никто и не сунется. А что похуже, я точно услышу.

– Есть нечто хуже мутантов?

Алена тогда промолчала. Но с утра все-таки вернулась к этому вопросу.

– Я не видела, только чувствовала и слышала. И мне кажется оно тоже чувствовало меня. Прошлой ночью. И по ощущениям оно мрачное и мерзкое. Я такого даже с пресмыкающимися не чувствую, а ты знаешь, как я не люблю змей.

Уже одно то, что она не ругалась, говорило о сильном страхе девушки.

– Алена, как давно это у тебя?

Она просто посмотрела ему в глаза и ничего не ответила. Но ему хватило и взгляда. Значит, ровно столько, сколько они не общались.

– Саш, только не начинай…

Но он все равно начал. И скандал продлился до самого обеда.

Наверное он мог бы сдержаться и как-то подавить возмущение. Но, одна единственная мысль сверлила его сознание. Это же надо, Алёна – мутант. И, узнав об этом, она первым делом порвала отношения с ним.

– А как же уверения администрации, что люди мутациям не подвержены? – поинтересовался Медик.

Вопрос, конечно же, был риторическим. Спросил, лишь для того, чтобы не молчать. Но Алена решила на него все-таки ответить:

– А с каких это пор мы верим в заверения администрации? Подозреваю, что мутантов изымали, проводили опыты и скорее всего уничтожали. Но они определенно были!

В привязанности Шлёпы, как оказалось, не было ничего удивительного. Она просто его понимала. Как и стаю летучих мышей, которые с момента ее появления перестали кидаться на Медика, повинуясь именно ее воле.

– Дистанция?

– Несколько метров, не больше. Мы с Жорой подозреваем, что это феромоны.

Что ж, идея вполне здравая. Человеческое обоняние не улавливает и сотой доли того, что способен уловить нос того же Шлёпы. Так почему бы и не феромоны?

– Но это все равно не объясняет, как вы нас нашли.

– Конечно, не объясняет, не по запаху же я вас за десяток километров учуяла!

Медик постарался унять бушующий внутри коктейль эмоций.

– Тогда как?

– Жора, способен найти все, с чем хоть раз контактировал. Точно так же, как берег небольшого лесного озера, который мы использовали прошлой ночью для стоянки.

Медик припомнил интерес, который вызвала у него их пантомима накануне. Значит, вот что они делали. Жора определял направление в котором чувствовал наличие воды.

– У воды безопасней, если, конечно, в нее не лезть, – уточнила Алена.

– А если лезть?

– А если лезть, то только со мной, – рассмеялась девушка. – А то мы накануне с утра наблюдали стайку окуней, возомнивших себя пираньями. Зрелище, скажу тебе, неприятное даже издалека. А когда обгладывают тебя, наверняка еще неприятней.

Медика передернуло.

– Вы потому решили уйти? Потому что вы – мутанты?

Алена, как-то странно на него посмотрела.

– Мы решили уйти потому что у нашего друга – придурка без нас никаких шансов отыскать своего отца.

Справедливо. Шансы может и есть. Но, к сожалению, нет отправной точки. Пришлось бы тыкаться в слепую, в надежде где-то и как-то уловить отцовский след. А вот с Жорой…

– Он сможет его найти?

– Жора способен найти все, с чем хотя бы раз контактировал. А значит и твоего отца тоже. А раз Жора его чувствует, значит он в порядке. Однако есть одно, но…

Медик насторожился.

– Какое?

– Направление указывает за разлом!

Если честно, он не увидел в этом проблемы.

– И что?

Алена закатила глаза.

– Как у такого крутого папаши, такой вот сперматозоид отыскался, ума не приложу.

– Зато я тебя сейчас как чем-нибудь приложу, мало не покажется.

– Фи, девушек бить – моветон.

Медик постарался унять порыв, закрыл рот и молча сверлил взглядом подругу.

– Что тут непонятного? – в конце концов всплеснула она руками.

– Непонятно в чем проблема? Поисковые отряды неоднократно отправлялись в разлом и за него. Просто отыскать одну из их троп и вперед. Или дождаться очередного похода и отправиться следом.

– Просто отыскать, – передразнила его Алена, – или дождаться… да первые несколько попыток изучить разлом провалились, никто не вернулся и больше туда никого не отправлял. Ни в разлом, ни за него. Ты думаешь, почему администрация настаивает, что в городах небезопасно?

– Почему? – машинально спросил Медик.

– Да, потому что поисковые отряды там и кормятся. Нет, угроза, конечно, есть, как и везде. Но небольшая концентрация населения не привлечет к себе внимания мутантов. Потому и отряды эти всегда в пути и всегда в разных направлениях.

Медик хотел переспросить, но представил себе ухмылку Алены и промолчал. Однако девушка заметила сомнения. И кровожадно улыбнулась.

– То есть, ты, балбес, и про концентрацию населения ни сном, ни духом.

– Ален…

– Что Ален? Топай шустрее, объясню, что смогу. Кажется Шлепа, что-то учуял.

– Но…

– Сюда иди!

И Медик вынужденно ускорил шаг. Продолжать спор с Аленой не было ни сил, ни смысла. Она, как ни крути, права, если Шлепыч, кого-то почувствовал, то к встрече с ним надо подготовиться. И, чем больше он узнает, тем лучше сможет справиться с грядущими неприятностями. А в том, что они, эти самые неприятности их, рано или поздно, настигнут, Медик не сомневался.

Но, признаться, рассказ девушки его не убедил.

– Представляешь? Я чувствую эти перепады…

Алёна сильно дернула его за рукав, словно от этого зависел уровень доверия. И Медик улыбнулся.

Конечно, он представлял. Потому что и сам их чувствовал. И даже пугался новых ощущений по-началу. Но впоследствии смирился. Похоже, что человек способен привыкнуть к чему угодно.

Шлёпа оказался достаточно позитивным хомяком, его настроение напрямую зависело от наполненности желудка и окружающей атмосферы. Стоило им прекратить выяснение отношений и мохнатый тоже успокоился. Забрался к нему на плечо и что-то даже пропищал, когда Медик протянул ему на ладони несколько очищенных от шелухи семечек.

Однако юноша, по-прежнему, не готов был называть это общением. И уж тем более не претендовал на звание человека способного разговаривать с животными. В его случае это было нечто иное. А потому он искренне радовался, что сейчас никто не лезет к нему в душу и не требует четкого ответа.

Медик кивал и улыбался. Солнечные лучи скользили по усталому лицу. Тёплый ветер трепал волосы. Рядом вновь ругался хрупкий ангел, по плечу топтался Шлёпыч, а за спиной ковылял Жорик. Что может быть лучше?

Лучше могло быть только в одном случае – если бы они двигались в нужном направлении. Но солнце упрямо светило в глаза. Время приближалось к обеду, а их совместный путь, по-видимому, подходил к концу. Медик плохо ориентировался на местности, но в одном был абсолютно убеждён – на востоке нет ничего, кроме гор и колонии.

Улыбка сошла с лица юноши, словно неукротимая лавина по весне. Какое-то время он боролся, сдерживал внутреннюю ярость и убеждал себя, что, вполне возможно, необходимо довериться ребятам. Ведь когда-то он многое готов был отдать за то, как Алёна сейчас прижималась к его руке. Как ласково заглядывала в лицо. Да, что там когда-то? Он готов был сделать это прямо сейчас! Если бы не одно «но», которое радостно фыркало у него на плече, набивая семечками свои пухлые щеки.

Подвергнуть опасности Шлёпу, Медик не мог. А значит, не мог и довериться той, которая вновь пыталась его обмануть.

– Я поначалу думал, что вы тащите нас обратно в колонию. Но теперь вижу, что мы неуклонно смещаемся левее.

Он остановился. Взгляд скользнул по бледному лицу спутницы. Медик попытался встретиться глазами с Жориком и наткнулся на виновато опущенную голову. Он вновь повернулся к девушке.

– Ален, я тебя не виню…

Она наконец-то посмотрела в его сторону, но взгляд прошил его лицо насквозь и потянулся куда-то дальше.

– Тссс, – прошептала она одними губами, – мы не одни.

Медик восторженно разглядывал девушку. Вот уж актриса, так актриса. Но на этот раз все по-другому, он больше не чувствует этой щемящей боли в груди. По-видимому, время пришло. Хватит с него этого спектакля.

– Послуш…

– Заткнись идиот, – сверкнула на него глазами рыжая бестия.

Он хотел ответить резко, но споткнулся, чуть не упал и едва слышно выругался.

С трудом удержав равновесие, Медик выпрямился и собрался было продолжить разговор, но внезапно сгустившиеся сумерки его смутили. Это у него в глазах так потемнело или вообще? Какого черта? Ещё не миновало время обеда, а вокруг повисла кромешная тьма, густеющая прямо на глазах. Какая-то ерунда – ночь посреди дня. Что происходит?

Воздух наполнился тяжелым гулом, словно над головой раскинулась сеть высоковольтных проводов. Скрежет, протяжный, терзающий ухо, который непонятно с чем можно сравнить, раздался откуда-то сзади, а затем слева. Звук явно нашёл внутри юноши какой-то отклик – вдоль позвоночника промчался холодный вихрь ужаса.

Большой палец правой руки надавил на предохранитель. Щелчок, ещё один. Страх страхом, но контроль Медик терять не собирался. Только вот не видно же ни черта!

Он переломил ХИС, отшвырнул в сторону. Снова выругался. Тьма поглотила источник света с голодной яростью. Будто и не было секунду назад зеленоватого свечения слева.

Медик дважды нажал на спусковой крючок. Обе пули вошли в то место, где упал ХИС. Но тьма осталась равнодушна к попаданиям. Ее скорее напугали вспышки огня из дульного тормоза, чем его меткость.

Медик тут же сменил магазин. Полоса белой изоленты на новом – то, что надо. Щелчок предохранителя и две коротких очереди вспороли темноту, подсвечивая направление выстрелов пунктирами ярких вспышек. Тьма, как живая, шарахнулась в сторону от трассирующих пуль. На секунду вспыхнул клок сухой травы. Медик успел обратить внимание на палочку ХИС, которую подсветило пламя. Она выглядела так, словно химические реакции в ней завершились. Но для этого требовалось минимум два часа. Два последних экземпляра из его запасов не отличались впечатляющей длительностью. Но зато светить должны ярко, словно лампы дневного света. Юноша выругался и вновь нажал на спусковой крючок.

Дело плохо. Сомнений не осталось. Нечто во тьме ускорило химический процесс, несмотря на герметизацию источника. И химическая реакция, рассчитанная на часы, закончилась за считанные секунды.

– Кажется…

Он не закончил фразу. В руках девушки вспыхнул факел.

– Проверим на «живом» огне, – пожала она плечами.

Надо отдать ей должное. Держалась Алена молодцом.

Она подожгла второй факел и протянула ему.

Медик почувствовал, как жар яркого пламени скользнул по лицу. Он только сейчас понял, что вместе с тьмой в окружающий мир пришёл и холод.

– Брр, чувствуешь это?

Вместо ответа Алена подожгла третий факел и протянула его Жоре.

– Держитесь вместе, – шепнула она.

И пошла вперед.

Алёна определенно сталкивалась с этим явлением не впервые. И реагировала на изменения с хладнокровием человека, знающего, что нужно делать. Но Медик не мог отделаться от мыслей, что в каждой клетке его истерзанного обстоятельствами тела протекает около шести миллионов химических процессов в минуту. Что будет, если тьма заставит их завершиться столь же быстро, как расправилась с химическими реакциями источника света? Он состарится? Или умрет?

– Алена, слышишь?

Звук его голоса растворился в окружающей тишине, словно ложка сахарного песка в стакане горячего чая. Неужели тьма поглощает и звуки?

– Алёна!

– Чего тебе?

Он скорее почувствовал ее ответ, чем расслышал.

– Есть идея!

Медик достал из вещмешка горелку и отвинтил пробку крохотного резервуара. Тонкая струя вязкой жидкости полилась на сухую траву. Несколько шагов и масло закончилось. Но для начала этого должно хватить.

Он ткнул факелом в землю. Дождался пока пламя вспыхнуло и поползло в обратном направлении. Протянул Жоре факел и удобнее перехватил автомат.

– Вот сейчас и поглядим, что это за чертовщина.

Алёна хмыкнула. Достала из рюкзака керосиновую лампу. Зажгла и, сильно размахнувшись, швырнула ее вперёд. Импровизированная граната разбилась и брызнула осколками стекла и горящими каплями керосина. Впереди полыхнуло как следует.

– Если у кого-то есть бутылки с зажигательными смесями, гранаты или огнемёт, то самое время поделиться игрушками, – прошептал Медик, отслеживая поведение окружающей тьмы.

Алёна вздохнула и посмотрела на Жору. Тот прикрыл глаза, но через секунду отрицательно качнул головой.

– Ну вот не успел обзавестись полезным умением, а уже сбоишь, братишка.

Медик покачал головой и полез в карман за компасом. Однако, вытащив его, осознал, что прибор оказался столь же бесполезен, как и Жора со своими сверхъестественными способностями. Стрелка компаса вращалась словно взбесившаяся. И создавалось впечатление, что север бесконечно меняет своё положение, или электромагнитные поля, окружившие их, не позволяют прибору и человеку определиться с направлением. Обратив внимание на то, как наэлектризовались его волосы и шерсть Шлепыча, Медик решил, что все-таки второе.

– Дай-ка!

Он требовательно протянул руку и Жора вернул ему факел.

Какая-то странная тьма. Возможно, стоило этим воспользоваться и потеряться. Раз уж все равно решил, что пора расставаться. Но, сформулировать мысль окончательно, Медик не успел – тьма решила, что пора действовать.

Гул взметнулся с новой силой, противный скрежет прозвучал теперь уже со всех сторон и мгла ринулась в атаку.

Глава 20

В пух и прах

Медик не стал особо мудрить и ткнул навстречу подступающей мгле горящим факелом. Однако субстанция оказалась не столь аморфной, какой выглядела на первый взгляд. Плотность тьмы оказалась ощутимой настолько, что юноша чуть не выпустил факел из рук. Что-то вцепилось в него и рвануло в сторону. Но, как это ни странно, глаза, по-прежнему, обманывали его, демонстрируя лишь клубящуюся мглу. Так и тянуло перекреститься.

Однако прежде, чем юноша разжал руки и вспомнил хоть какую-нибудь из молитв, тьма поплыла, словно жар от пламени расплавил ее и превратил в жидкость. Мгла таяла и стекала на землю крупными тягучими каплями. А перед Медиком, будто протерли грязное окно. Показался сухой куст, какие-то деревья и странный рогатый предмет, вцепившийся в ручку факела.

Он напрягся и с трудом, но все-таки, приблизил факел к кусту. Стоило позволить загореться сухим веткам, как Медик тут же осознал, с чем имеет дело. И вцепился в факел, словно утопающий в ту самую соломинку.

– Жгите все вокруг! – Закричал он. – Уж лучше сдохнуть в огне!

Воспользовавшись секундной заминкой противника, он выхватил из кобуры пистолет и всадил сразу три пули в покрытую хитином голову. Но с тем же успехом он мог бы стрелять и в воздух. Нет, он не промахнулся, но ни одна из пуль не пробила хитиновую броню.

Жвала гигантского муравья моментально отреагировали на попадания и перекушенный пополам факел упал в траву. Признаться, Медик ожидал совсем другой реакции и предпочел бы не расставаться с факелом. Однако у насекомого были на этот счет свои планы.

Тварь поднялась на задние лапы. Жвала сошлись у самого лица юноши, с тем самым противным скрежетом, которому он буквально несколько минут назад не мог дать никакого объяснения. А несколько покрытых хитином лап вцепилось в одежду.

Медик не растерялся, рухнул на пятую точку и разрядил остаток обоймы в брюхо. Здесь хитин оказался тоньше, и пули пробили его с противным хлюпающим звуком. Пять выстрелов – пять попаданий – пять рваных отверстий. Тварь несколько раз щелкнула жвалами, а затем выполнила какой-то причудливый танец потирая лапки друг о друга. Хитин при этом скрежетал явно в каком-то определенном ключе. Кажется, подобную возможность насекомых, издавать звуки за счет трения разных частей тела, называют стридуляцией. И, неважно исполняет ли тварь брачный танец или зовет на помощь, похоже, что дела плохи и надо бы заткнуть эту трещотку пока не поздно.

Медик отбросил пистолет и направил дуло автомата, на брюхо.

– Уймись животное.

Он нажал на спусковой крючок и удовлетворенно хмыкнул. Все-таки те же 7,62, но уже на 39 расставили точки в нужных местах, а точнее наделали желаемых сквозных дыр. Хитин на спине муравья вздыбился множеством фонтанов. Тварь щелкнула жвалами и рухнула к ногам юноши.

– А я тебе говорил, не трещи, – выдохнул Медик.

И воткнул в рукоять пистолета новую обойму. Вернул ТТ в кобуру и взялся за автомат. Отсоединил магазин с трассирующими патронами, которые бесполезны в наполненных лимфой хитиновых телах и воткнул вместо него магазин с обычными. Экономия все-таки должна быть экономной.

К сожалению, в дозор ничего кроме АК-47 не выдавали. Боец в «секрете» своего рода камикадзе, который обязан поднять тревогу, но совсем не обязан выжить. Администрация колонии не готова была расставаться с более современными образцами автоматического оружия так же легко, как с человеческим ресурсом.

Медик заметил краем глаза, что к нему приближается один из факелов и решил придать себе некий ореол непобедимого бойца. Поднялся на одно колено, повел стволом в одну сторону, затем в другую, удовлетворенно хмыкнул и повернулся к факелу.

– Видала, как я его?

Но, что-то, видимо, пошло не так. В глазах Алены сквозило слишком явное презрение.

– Ви-да-ла, – произнесла девушка по слогам.

А затем размахнулась и влепила ему затрещину.

– Кретин, это была рабочая особь. На самок патронов-то хватит? – спросила она, указывая рукой куда-то над головой.

Медик перевел взгляд выше и застыл.

– Но я же заткнул его, он больше не трещит.

– А как насчёт феромонов? Их ты чем собираешься затыкать?

Медик промолчал. Теперь он знал немного больше о муравьях. Например то, что гул, который окружал их с момента наступления темноты – это гул сотен, а может и тысяч перепончатых крыльев.

– А разве у муравьев бывают крылья? – Решил он, все-таки, уточнить, пытаясь совладать с эмоциями.

Потому, что глаза уверяли юношу в том, что патронов определенно не хватит.

Девушка не ответила, продолжая сверлить его гневным взглядом.

Однако, пока Алена боролась с негодованием, он умудрился задать контрольный вопрос:

– А темнота-то откуда?

О том, что вопрос – контрольный, словно выстрел в лоб, Медик понял спустя секунду, когда разъяренная подруга набросилась на него с кулаками.

Он пропустил достаточно грамотный хук слева, хлопнул зубами от правого апперкота и нырнул, уходя от еще одного удара слева.

– Ален, ты чего?

Медик вынырнул и на всякий случай крутанул «циркуль», разрывая дистанцию.

– Я чего? Это я чего? Это ты, скотина, чего? Кто тебя просил убивать? Я уже закинула приманку. Они сейчас бы на ней зависли. А теперь знаешь почему гул набирает силу? Знаешь? Потому что у них, мать твою, война! И только попробуй спросить с кем!

Медик в последний момент проглотил готовые сорваться с языка слова. На этой планете осталось слишком мало идиотов, а идиотов способных лить масло в пламя конфликта с Аленой, еще меньше. По крайней мере, на одного точно. В сознании юноши промелькнуло крохотное удивление: неужели он все-таки вырос и поумнел? А потом гул усилился настолько, что вторгся даже в то, что Медик считал неуязвимым – в его разум. Мир качнулся и на какую-то секунду потух.

В сознание его вернула растущая тяжесть на плече. Похоже Шлепа тоже правильно оценил развитие ситуации и принялся наращивать массу. Но, глядя на рой гигантских насекомых над головой, Медик как-то не спешил обретать уверенность в благополучном исходе.

Черт возьми! Они станут пищей для муравьев!

Он выхватил из рук Алены факел и ткнул им несколько раз в траву, а затем швырнул его в ближайший кустарник.

– Поджигай! – Рявкнул он на застывшего Жору.

И вновь повернулся к девушке.

– Сейчас оба прыгаете на мохнатого и рвете когти на юг!

– Но…

– Меня слушай! На юг! Я вас найду.

Алена молча кивнула. И Медик готов был ее расцеловать за то, то она оставила выяснение отношений на потом.

Он выхватил из рук явно ошарашенного Жорика факел и прыгнул в сторону пока еще не пылающих кустов.

– Уходите! Шлёпыч унеси их!

Возможно Медик и переоценивал возможности мохнатого. Но хрупкая девушка и тощий парнишка вряд ли намного превысят его вес. А Шлёпа нес его на спине без видимых усилий.

– Фыр!

– Надеюсь – это согласие,– пробормотал юноша.

И тут же прокрутил огненную петлю над головой, а затем, ткнул факелом в ближайший куст.

Он больше не оглядывался на ребят. Тратить время на сомнения и сентиментальность – непозволительная роскошь.

Разрядив магазин в смыкающееся над головой крылатое кольцо, он заменил его на перемотанный белой изолентой. Пусть трассирующее патроны не особо полезны против этих хитиновых тварей, но они способны указать им направление, в котором скрывается человек развязавший эту войну. Черт возьми! Он просто обязан принять атаку гигантских насекомых на себя и позволить ребятам скрыться.

Еще одна смена магазинов и вновь короткие очереди в небо. И все время двигаться: очередь в три патрона – шаг, еще очередь и снова шаг. И все время обратно на запад. Туда, где уже основательно полыхали трава и кусты после разлитого на них масла.

С неба лилась лимфа, и сыпались осколки хитиновой брони. Нарастал гул проклятых крыльев. Вокруг трещало пламя, а Медик по-прежнему не останавливался и не прекращал огонь.

Пустые магазины он закидывал в вещмешок, который перебросил на грудь. И благодарил собственную предусмотрительность, благодаря которой магазины, укомплектованные патронами, он заранее рассовал по карманам разгрузки.

Но рано или поздно его рука просто обязана была нащупать пустоту и когда это произошло, Медик вернул автомат за спину и бросился бежать.

Похоже, он сделал для друзей все, что в его силах. Пришла пора спасаться самому.

Глава 21

Днём с огнём

Пот заливал глаза. Разъедал и без того воспалённую едким дымом слизистую и мешал. Чертовски мешал.

Сейчас Медик мог с уверенностью ответить на вопрос: зачем человеку брови. Но, к сожалению, не мог их вернуть.

Одна из полыхающих ветвей хлестнула юношу по лицу и лишила его волос выше глазниц, а глаза защиты от льющегося со лба пота. К тому же, пусть и не долгий, но всё-таки контакт с огнём обеспечил его лоб и щеки ожогами. А сознание страхом.

Неуклюже увернувшись от очередной пылающей ветки, Медик ударился локтем. И откуда только вынырнуло это проклятое дерево? Будь оно неладно! Рука онемела и уронила пистолет на землю. Черт!

Юноша наклонился, желая поднять оружие другой рукой. Кожу на затылке пронзило холодом. Медик не стал выяснять – ветерком ли обдало или крылатая тварь пожелала свалиться с небес прямо ему на голову. Он вцепился обожженными пальцами в рукоять пистолета и ушёл в кувырок. Развернулся, поднял оружие на уровень глаз и трижды нажал на спусковой крючок. Пули вошли в слабо защищённое брюхо крылатой твари, рухнувшей с неба ровно в то место, где секунду назад находилась его спина. Острое жало пронзило землю и на какое-то время увязло. Что ж, Медику этого хватило, а огню тем более.

Юношу передернуло. Чуток бы задержался, и тварь пронзила бы его насквозь. Неужели у муравьев бывают жала? Впрочем, на поиск ответов не оставалось ни сил, ни времени. Он обязан покинуть открытую местность, пока не стал жертвой возмездия энтомологам.

Отцовская наука пригодилась в очередной раз. Тренировки по стрельбе с обеих рук не прошли даром. Он попал с левой, даже не задумываясь, что правша. Возможно трёх проломивших хитин пуль и не достаточно, для того, чтобы покончить с гигантским муравьем. Но этого вполне хватило, чтобы лишить его внушительных объемов внутренней лимфы и задержать. А уж покончило с ним вечно голодное пламя.

Первыми вспыхнули и съёжились крылья. А затем полыхнуло и остальное тело насекомого. Большего он рассмотреть не успел. Пожар вокруг набирал обороты. И жар становился невыносимым. Медик усмехнулся и поднял голову к небу:

– Милости просим!

Черт возьми! Гигантскую мошкару огонь, конечно, отпугнёт. Эту проблему он, кажется, решил. Но, не мешало бы и собственную шкуру спасти из полыхающего вокруг ада.

Медик обернулся. Ветер швырнул в лицо облако дыма и пепла. Так он и думал. Ветер гонит огонь на запад. И сейчас для него жизненно важно выиграть эту гонку со стихией. Иначе его останки ждет незавидная судьба свернувшегося клубком обугленного хитина.

Медик полез в мешок. Достал дыхательную маску. Сполоснул обзорное стекло. Промыл собственные глаза и натянул маску на голову, с облегчением вдыхая кислородную смесь из баллона. Остатки воды из фляги он вылил на себя. Сверился с компасом и рванул строго на запад. В общем-то изменить направление без специального огнеупорного костюма он уже и не мог. Стихия разбушевалась не на шутку. Однако и торчать на одном месте, в ожидании пока баллон перегреется и рванет, показалось юноше плохой идеей. А потому, несмотря на сомнительность успешного завершения этой затеи, он все-таки побежал.

Теперь он видел каждую притаившуюся в траве корягу или яму, дым и пот больше не застилали глаза. А это в разы ускорило его продвижение.

Медик бежал в ритме, который выработал во время отцовских тренировок. Он называл его – ритмом на результат. Рассчитывать на то, что после подобной пробежки у него останутся силы, не приходилось. Потому что на результат он обязан выкладываться на полную. Другое дело, что иначе он может не успеть покинуть огненный коридор до того, как тот захлопнется окончательно. А других вариантов на спасение юноша не видел. Пылающая со всех сторон степь ему попросту их не оставила.

Бежалось в общем-то привычно. Отец частенько заставлял его нарезать круги по стадиону в гипоксической маске. Он утверждал, что это позволяет тренировать дыхательные мышцы и вырабатывать экономное потребление кислорода организмом. Оставалось периодически уворачиваться от поднятых в воздух искр и не до конца прогоревших фрагментов растительности.

Спустя пару сотен метров он, не останавливаясь, вылил себе на голову и одежду половину последней фляги и замотал голову мокрой футболкой. На какое-то время это принесло облегчение. Но Медик не строил иллюзий. Пламя в любой момент способно перегородить ему путь. И чтобы вырваться из огненного капкана, ему придётся приложить немало усилий.

Радовало лишь то, что пока огонь, в буквальном смысле, облизывает ему пятки, ребята уходили в совершенно другом направлении. А Шлёпыч способен развить превосходную скорость. К тому же, у них ситуация складывалась проще. И ветер не пытался поджечь россыпью искр спины. И крылатые твари наверняка потеряли их в этом дыму, охотясь за Медиком. А значит, у них отличные шансы остаться в живых и выбраться.

А вот и здрасьте!

Из радужных размышлений его выдернула очередная преграда, подброшенная суровой действительностью. Огонь замкнул кольцо. Дальше пути нет! Медик помнил эти проклятые кусты, которые растянулись на несколько сотен метров по обе стороны от их пути. Они прорубили себе узкую тропу прямо сквозь них. Но сейчас у него ни мачете, ни запасных рук готовых прийти на помощь. Есть только он и бесполезный автомат. Хм, Медик потянул лишенный боезапаса АК из-за спины. Возможно, что не такой уж и бесполезный. Мокрыми трусами он обмотал свежий баллон, который присоединил к маске. Вновь смочил футболку на голове, хлебнул из фляги, а остатки воды вылил себе на одежду.

Если на секунду закрыть глаза, то можно поверить, что он вернулся в, то самое место, через которое они миновали заросли сегодня утром. А, если очень постараться, то получится обмануть собственное сознание и убедить себя, что ему обязательно повезёт. Он сходу отыщет прорубленную накануне тропу. А затем, без проблем пробежит по ней. Но, к сожалению, для накачки сознания позитивом попросту не осталось времени.

Медик осмотрелся на бегу. Может быть, стоит рискнуть и попробовать уйти левее или правее? Но есть ли там спасение? Он не сможет долго держать взятый темп. А спасительный ручей, к которому он так стремился, находился как раз за зарослями.

Времени на принятие решения оставалось немного. Считанные секунды. Раз, два, три… и Медик вломился в пылающие заросли. Выбор сделан. Теперь оставалось лишь надеяться на удачу.

Автомат он держал за дуло и вертел его прикладом, словно вертолетной лопастью, отбрасывая горящие ветви прочь от себя.

Теперь юноша не думал и не сомневался. Ноги нещадно жгло. Наверняка местами прогорела подошва. То и дело вспыхивала одежда. Он следил за этим и тут же ее тушил. От футболки на голове пришлось избавиться. Она высохла и загорелась. От волос его пламя избавило само. В итоге он натянул на голову один из брезентовых пакетов – подушек, чтоб хоть как-то ее прикрыть. Но ни на секунду не прекратил движение. Пока не загорелся вещмешок.

Медик выпрыгнул из лямок быстрее, чем даже в самый удачный вечер по команде «отбой». Но тут же пожалел об этом. В мешке остался запасной баллон и прочие полезные вещи. Однако лезть за ним в пламя юноша поостерегся. А прозвучавший спустя мгновенье взрыв лишь подтвердил, что решение верное.

Медик врубился в кусты с новой силой. Если рванет баллон привинченный к дыхательной маске, то обнаружив его труп, любой сможет с уверенностью сказать, что прежде, чем отбросить копыта, он потерял голову.

Оставалась надежда лишь на то, что этот баллон практически пуст, а потому не взорвется. Или взорвется, но не так сильно.

Время превратилось в бесконечную череду бессмысленных действий. Взмах в одну сторону, взмах в другую – несколько быстрых шагов.

Дышать стало на порядок тяжелее. Мысли вернулись к баллону. Если он пуст, то чем же он дышит?

Медик улыбнулся. С этой задачей он раньше не сталкивался. Как правильно выбрать от чего в конце концов сдохнуть? От взрыва баллона или от удушья?

На самом деле, никакого выбора у него уже не осталось. Смесь в баллоне закончилась. Судьба требовала, чтобы он прочувствовал каково это, дышать горячим, насыщенным дымом и пеплом воздухом.

Медик постарался задержать дыхание, но после долгого бега это оказалось непосильной задачей. Организм требовал кислорода. И, в конце концов, он вынужден был сорвать маску.

Вдох, ещё один. Кашель разорвал легкие. Черт возьми, без маски совершенно нечем дышать! Взгляд скользнул по фиксатору к которому крепился баллон с дыхательной смесью. Идиот! Там встроенный запасной фильтр. На какое-то время его бы хватило. Необходимо лишь отвинтить баллон, чтобы клапан начал работать на полную. Пальцы вцепились в опустевший резервуар, но силы покинули юношу раньше, чем он смог его открутить. Земля качнулась и встала на дыбы, больно ударив Медика по лицу. Но он даже не вскрикнул. Потому что для крика необходим воздух. Перед глазами почему-то мелькнула щекастая мордаха Шлёпы, а затем наступила тьма.

Глава 22

Пой птичка

Медик очнулся несколько секунд назад, но продолжал играть роль бесчувственного бревна. Потому что слышал голоса. Мужские грубые, терзающие ухо бранью, но почему-то родные. Хотелось встать, обнять каждого и зарыдать. Наверняка, потому что жив, потому что дышит, а не сгорел дотла в полыхавшем вокруг аду. Однако поддаваться этому порыву юноша не спешил.

Отец настаивал, что в подобных ситуациях торопиться не стоит. Есть возможность прикинуться мертвым, больным, без сознания… воспользуйся ею и послушай о чем говорят. Постарайся получить информацию, которая не зависит от твоего присутствия. Поскольку именно такая информация в итоге оказывается самой важной. А распахнуть объятия всегда успеешь, было бы кому их распахивать. Помни о судьбе воробья, замерзшего и угодившего в кучу дерьма, – говорил он. И Медик старался об этом не забывать.

– Ты уверен? Нас за такую самодеятельность могут и наказать, – скрипел сиплый голос у костра.

– Каким образом? Откажутся от наших услуг и сами полезут рыться в развалинах? – Хохотнул в ответ другой, более молодой и жизнерадостный.

Но у сиплого, по-видимому, остались сомнения.

– Хомяк, что скажешь? – Продолжил он опрос соратников.

Медик дёрнулся. Неужели Шлёпа?

– Мам, – как-то невнятно отреагировал ещё один голос.

Медик с трудом заставил себя остаться на месте. Ещё не время. Чем больше он услышит, тем скорее сможет оценить обстановку.

Однако его желание затаится погубила наблюдательность жизнерадостного участника диалога.

– А кто это у нас пришёл в себя и продолжает изображать труп?

Вопрос прозвучал настолько близко, что прикидываться дальше, не имело смысла. Тем более, что организм требовал справить нужду, а делать это определенно лучше стоя и без связанных за спиной рук.

– Мне бы в туалет.

Голос от долгого молчания сел, и просьба прозвучала едва слышно. Но жизнерадостный ее расслышал.

– Так, кто тебе мешает? Под себя и ходи.

Он рассмеялся и повернулся к оставшимся у костра соратникам в поисках поддержки. Но те его радости, похоже, не разделили.

– Отведи, – скомандовал сиплый голос. – Но руки не развязывай, парнишка гибкий, справится сам.

Жизнерадостный проворчал что-то неразборчивое и наклонился над пленником.

– Вставай, гибкий.

Медик решил не выделываться. Как минимум одному из троих о нем, что-то известно. А это уже очко далеко не в его пользу. Поэтому стоило пока придержать пыл и подчиняться заданным правилам игры.

Он лёг на бок, несколько раз напряг спину и плечи, а затем опустил кисти ниже собственной задницы. Протиснул между рук свой, недостаточно тощий для этого упражнения зад, а затем и бедра. Плечи противно захрустели.

– Ничего так, полезный навык. Научишь?

Медик хотел ответить жизнерадостному конвоиру, что для этого потребуется гораздо больше времени, чем он себе представляет. Да и возраст уже не тот. Парень плюс минус его ровесник. Тренировки надо было начинать гораздо раньше. Суставы давно утратили гибкость и разработать их вновь вряд ли получится. Но передумал. Ему, так или иначе, придётся налаживать мосты с этими ребятами, так почему бы не начать прямо сейчас.

– Без проблем, к нужнику только отведи. А то учить придётся в мокрых штанах.

Жизнерадостный хмыкнул и показал направление.

– Туда топай. Предупреждаю сразу, стреляю с лёту. Так что не чуди.

Медик кивнул. Хотя на счёт «с лёту» мог бы поспорить. Кобура на бедре конвоира явно ещё недавно принадлежала ему, как и выглядывающая из кобуры рукоять Тульского Токарева. А для того, чтобы стрелять на лету из незнакомого оружия, его как минимум требуется пристрелять. Для чего оставшихся лично у Медика патронов было маловато. Да и стрелять без нужды за стеной, то ещё мероприятие. Никогда не знаешь, кого заинтересует твоя пальба. А без этого, откуда жизнерадостному знать, что прихватизированный им ствол требует целиться чуть правее и ниже, а не прямо «в яблочко». Так что «с лёту» вряд ли получится. Однако по-поводу того, что можно, а чего нельзя делать за стеной, эти парни наверняка знают больше, чем он. По крайней мере, жизнерадостного Медик видел впервые. А он, как и всякий мальчишка, постоянно крутился среди парней из поиска. А кого, кроме них, ещё встретишь так далеко за стеной? Может быть, они из другой колонии? Но, откуда им тогда известно о его возможностях? Очередные вопросы без ответов.

Что-то в его рассуждениях не складывалось. Ему явно нужна другая отправная точка, чтобы разложить все по полочкам. Но какая?

– Давай там быстрее!

Медик даже не потрудился ответить. Не зря же природа снабдила этот процесс удовольствием. Мир подождёт, а конвоир тем более.

О своём статусе юноше гадать не приходилось. Будь он гость, хоть и подозрительный, его вещи не обрели бы новых хозяев. Так что оставалось исходить из худшего. А если исходить из него, то эти парни, кто бы они ни были, знают о его ценности даже больше, чем он сам. Потому что Медик и понятия не имел об игре, в которой невольно стал разменной монетой. Но знал как минимум двух игроков, которым он зачем-то нужен.

В отношении первого он лелеял смутные надежды на крепость родственных уз потому что этот игрок был и оставался, несмотря ни на что, отцом. В отношении второго, никаких надежд у Медика не было, потому что администрация колонии уже не раз проявляла якобы вынужденную жестокость и о какой-то мифической пощаде не могло быть и речи. Но сколько вокруг игроков, которых не пустили за большой стол и они готовы урвать свою счастливую карту любой ценой, Медик и представить себе не мог. Однако, воспользовавшись моментом, решил поставить в уме по этому поводу жирную галочку. Больше никакого доверия никому и никогда без веских на то причин.

– Ну ты скоро там?

Пора. Хватит тянуть резину.

– Иду. Просьбы о жратве принимаются?

– Жрать хочешь, значит, жить будешь. Если договоримся. – Прозвучало от костра.

Ещё одно подтверждение, что сиплый голос решающий у этой троицы.

Медик пожал плечами и отправился к огню. Он им нужен и нужен живой, иначе зачем обрабатывать его ожоги? Хорошо бы, кстати, узнать чем. Он осмотрел руки и убедился, что все заживает весьма быстро. Не пожалели чудодейственного лекарства, а значит, есть у них какой-то существенный интерес. Оставалось дождаться вопросов и узнать, в чем он заключается.

– Присаживайся.

Медик лишь на секунду застыл взглядом на лице главного. И тут же перевёл его на третьего участника ночных посиделок.

Что ж этот персонаж был самым выдающимся из троицы. Огромный мужчина с детским лицом и пронзительным безразличным взглядом. Такому, что шею котёнку свернуть, что хлопать в ладоши и радостно умиляться при виде радуги – все едино. У громилы определенно лучше на пути не становиться.

Медик вновь посмотрел в глаза старшему и улыбнулся.

– Так и обнял бы вас всех за своевременное спасение. Да руки связаны. Потому спасибо. И примите в дар все мои вещи. Можете звать меня Медиком. А, как позвольте узнать, обращаться к вам?

Он постарался дать понять, что имеет в виду всю троицу своих спасителей. Но связанные руки не больно способствовали этому процессу.

Жизнерадостный хохотнул, но промолчал. Громила улыбнулся. А вот старший не моргнул и глазом.

– Тараторить будешь, когда тебя спросят. Меня можешь звать Сиплым.

Медик закашлялся. Фраза об оригинальности прозвища чуть не сорвалась с его губ. Но зачем дразнить человека, во власти которого находится твоя жизнь? По крайней мере, они, похоже, считают именно так. И ладно, пусть же не расстаются со своими заблуждениями до самого конца.

На лице Сиплого эмоции были столь же различимы, как и чёрные кошки в темной комнате. Однако Медик зафиксировал легкую дрожь уголка левого глаза. Что ж, для начала достаточно. Не Сфинкс и ладно. А чем и как расцарапать напускную броню он разберётся когда и, самое главное, если понадобится.

– Вечно ржущий – это Бугай. Ну, а здоровяка зови Хомяком, очень он их любит. Настолько что даже похож на них стал.

– Мам, – кивнул громила и расплылся в улыбке.

Над плечом у Медика хохотнул Бугай.

Юноша отметил, что во второй раз не расслышал его приближения. И это было плохо. Кажется, он в своей браваде недооценил противника. Так ходить по лесу не каждый сможет. А значит не прост Бугай. Да и Сиплый вполне может показывать только то, что хочет. Рано обольщаться. А вот Хомяк несмотря на размеры и взгляд, замораживающий безразличием, повидимому, добрая душа. Хомяков любит. Эх, Шлёпу бы сюда. Все проблемы бы решились одним махом с такой поддержкой.

Лицо здоровяка действительно напомнило мохнатого, когда громила улыбнулся. Отдаленно, если особо не приглядываться…

Медик чуть не сплюнул. И как можно было их перепутать даже в дыму? Он тут же дал себе зарок Шлёпе никогда об этом не рассказывать. Незачем травмировать его тонкую звериную душу.

– И так, господа! Чему обязан?

Бугай всплеснул руками.

– Вы гляньте на это высочество, че творит а?

– Мам?

– Молчать!

Сиплый впервые повысил голос. Но Медик безошибочно понял, что повторно лязгнет только затвор его штурмовой винтовки. Время шуток, похоже, вышло.

– С чего вдруг горные козлы на тебя охоту объявили?

– Кто?

Медик действительно не сразу понял о ком речь. Но судя по зловещей улыбке Сиплого, с вопросом он поторопился.

– Вопрос о людях из колонии? – Постарался юноша исправить ситуацию.

– О них, – кивнул Сиплый.

Медик решил не юлить.

– Медикаменты со склада утащил. Кое-кому по морде дал. Решили наказать.

– Дальше!

– А что дальше? Я в бега и подался.

Сиплый кивнул, пожевал губами. И в конце концов заговорил:

– Подумай хорошо, прежде, чем отвечать. Потому что пока я не услышал ничего полезного. И если не услышу и дальше, то решу, что ты для нас обуза. А балласт у нас не задерживается.

Не верить в угрозу у Медика не было никаких оснований. Но он по-прежнему не понимал, чего от него хотят.

– Ты знаешь, где твой отец? Это его люди попали в ловушку под стеной колонии? И самое главное, ты в курсе, где расположена панель управления?

Медик разинул рот и молчал. Вся его бравада куда-то улетучилась. А удивление оказалось совершенно искренним. Только вот от него ждали совсем не удивления, а ответов, которых, к сожалению, нет и никогда не было. И, судя по всему, их отсутствие в скором времени способно весьма плачевно отразиться на целостности его молодого организма.

Воробья в отцовской истории тоже сначала спасли, а потом, когда он подал голос, сожрали. Медик вдруг почувствовал с тем пернатым близкое родство. С той лишь разницей, что ему так или иначе придётся чирикать. И сожрут его, как только он закончит петь. При условии, что песня хороша. А то ведь могут и раньше.

Глава 23

Белоснежка и мерзкий гном

– Ладно, проехали.

Сиплый улыбнулся Медику. И стряхнул с плеча россыпь дождевых капель.

– До утра обдумаешь ответы и за завтраком мы к ним обязательно вернёмся. А сейчас всем отдыхать. Мой караул первый.

Медик лишь кивнул. Он растирал онемевшие кисти и боролся с желанием схватиться за топор, который Бугай неосторожно оставил в траве слишком близко. А потому опасался поднимать взгляд. Отец всегда говорил, что он не умеет скрывать собственных намерений. Мол, глаза выдают.

Юноша уже понял, кто в этой троице на самом деле опасен. И не хотел размахивать зеркалом души перед Сиплым, словно сигнальными флажками. Не с его опытом лишний раз играть в гляделки со столь матёрым хищником.

Ветер изменил направление и угнал запах гари на восток. Небо заволокли тучи. Но дождь закончился, едва начавшись. И под деревьями оставалось по-прежнему сухо. Так и манило свернуться клубком и отложить все беды и тяготы до утра.

Новые знакомые больше не планировали перерезать ему горло. И даже вернули одеяло. Верёвки срезали, опасный разговор отложили. Демонстрировали симпатию и сочувствие. Жизнь налаживалась.

И, возможно, кто-нибудь другой проникся бы этой расслабляющей атмосферой и отпустил ситуацию на самотёк. Но только не Медик. Слишком упорно мир за стеной старался лишить его жизни. И пусть он, всё ещё, не преуспел, но доказал, что расслабляться не стоит.

Медик поправил повязку на груди. И подкинул в костёр ветку.

Впереди долгая ночь с одним бодрствующим караульным. Это его шанс. И очень похоже, что последний.

– А моя очередь когда?

Он вложил в вопрос всю наивность, на которую только оставался способен. И на секунду даже испугался – не перестарался ли, не вышел ли из образа.

Бугай хохотнул. Хомяк продолжил чавкать, безразлично вглядываясь в густеющую темноту. А Взгляд Сиплого, по-прежнему, не выражал эмоций. Однако некое напряжение в этих темно карих почти черных глазах Медик, все же, уловил.

– Отдыхай парень, тебе и так досталось. Да и режим сна нарушать неохота. Привыкли мы. Спелись.

Сиплый подмигнул и кивнул в сторону ближайшего дерева.

Что ж, и на том спасибо. Самому место для ночлега выбирать не придется. А то ведь можно и проколоться.

Чрезмерная осведомленность юноши в подобных вопросах вызовет лишь дополнительную настороженность. А пока оставалась надежда, сойти за пусть и тренированного, но не прошедшего практическую школу юнца. И Медик планировал этим воспользоваться.

Вероятность того, что ему позволят охранять их сон, несмотря на демонстрируемое радушие, была ничтожно мала. Но, играя простака, нельзя принимать решений за публику. Что на уме, то и на языке. И никак иначе. А на уме у него радуга, единороги и счастливое будущее. По крайней мере, Медик очень надеялся, что внешнее проявление его эмоций выглядело именно так.

Юноша зевнул, подхватил одеяло и шагнул к дереву. Отдохнуть, так или иначе, необходимо.

Чуткий сон – залог долгой жизни. Это отцовское высказывание основательно засело в памяти. Однако тренировали они почему-то совсем не чуткость, а постановку сознанию четких и, самое главное, выполнимых задач. И, соответственно, их реализацию. Проснуться через два часа или через три. Отдыхать телом, оставаясь в пограничном состоянии, когда часть сознания следит за происходящим и в любой момент готова поднять тревогу. Сон короткими рывками, чередующийся с бодрствованием, и многое другое. Что, признаться, на практике не очень-то у него получалось. К счастью, временные рамки, поставленные Сиплым не отличались особой изощренностью. И через два часа внутренний будильник должен развеять сон без особого труда. По крайней мере, во время тренировок этот период ему давался, как никакой другой.

Медик улёгся лицом к огню. Возможно, демонстрация спины и позволит доказать Сиплому, его доверие и спокойствие. Но, юноша не доверял собственному лицу. Переживал, что оно воспользуется моментом, и сбросит с таким трудом натянутую маску. Оставалось надеяться, что наблюдение позволит ему не расслабляться. Не зря оно является залогом предсказуемости поведения. По крайней, мере для квантовой физики. И, если бы кто-то задал бы ему вполне закономерный вопрос: причем здесь физика? Медик хмыкнул бы, как хмыкнул отец, когда услышал этот вопрос от сына. И напомнил бы собеседнику, что, как известно, все вокруг состоит из мельчайших частиц, для которых законы физики далеко не пустой звук. И лицевые мышцы не исключение. Тьфу, что за чушь лезет в голову?

Продолжать играть роль, когда тебя не видят, всегда сложно. Привычное состояние норовит вырваться наружу и сорвать осточертевшие маски. Дать волю эмоциям. Но привычное состояние – это враг, гораздо более изощренный, чем Сиплый. Стоит поддаться ему на секунду и ситуация выйдет из-под контроля. А этого допустить нельзя.

Пламя плясало причудливый танец непредсказуемой стихии. Изгибалось, исчезало на время в том или ином месте и вновь вспыхивало, там, где, казалось, уже все перегорело до тла. Будь стихией, мысленно твердил себе Медик. Погасни, скройся среди тлеющих углей, чтобы вспыхнуть вновь, когда прийдет время. Будь стихией…

– Яблоко будешь?

Сиплый прохаживался вдоль границы темноты. Десять шагов по периметру в одну сторону, десять в другую. Ступал мягко, вальяжно, словно старый матёрый котяра, готовый к драке в любой момент. Покрытые татуировками пальцы поглаживали рукояти пистолетов на поясе. Глаза вглядывались в темноту и возвращали взгляд внутрь периметра лишь для того, чтобы пытливо ощупать лицо Медика.

Предложение поступило неожиданно, и юноша на секунду растерялся. «Бойся данайцев, дары приносящих», – утверждал в свое время Вергилий. А ситуация, сложившаяся сейчас, подходила к этим словам как нельзя лучше. Но изображать спящего не имело смысла. Так можно запутаться в собственных эмоциях. Бдительность усыпляют стабильностью, а не чехардой. А отказываться от угощения нельзя тем более. Потому что отказами мосты не наладишь.

Медик улыбнулся и кивнул.

– Заканчивай хомячить, – повернулся Сиплый к продолжающему, чавкать Хомяку. – И давай-ка угости нас яблочком.

– Мам?

Удивление громилы читалось в каждой букве короткого слова, которое он произносил по любому поводу.

– Давай-давай, не жмись.

Сиплый зябко потёр ладони друг о дружку и достал из накладного кармана перчатки.

Медик отметил, что перчатки явно тактические. Из старых запасов. Но этого стоило ожидать. Его новые знакомые ни кто иные, как «городские крысы» – отчаянные головорезы, которым сам черт не страшен. Потому что сейчас в покинутых городах можно встретить нечто гораздо более опасное, чем гости из преисподней. А, согласно слухам, «городские крысы» – именно те люди, с кем ребятам из поиска неоднократно приходилось сталкиваться и в буквальном смысле драться за добычу.

Внутренний детектор опасности юноши пошевелил стрелкой. До красной зоны пока далеко, но концентрация внимания определенно не повредит.

Сиплый поймал брошенное Хомяком яблоко. Тщательно вытер его и перебросил Медику.

– Угощайся.

Он не стал возвращаться на пост, а подошёл к костру и протянул руки к огню. Пламя лизнуло перчатки.

– До разлома отлично умели делать многие полезные вещи, – подмигнул он Медику, продолжая держать ладони в огне. – Жаль, что запасы этих вещей не бесконечны.

– Жаль, – подтвердил юноша.

Он злился. За то, что не нашёл повода отказаться от угощения и за то, что слишком сноровисто поймал брошенное яблоко.

Лёжа на животе с руками под грудью, да ещё в ожидании скорого погружения в сон, он просто обязан был его не поймать. Однако он – идиот поймал! Чтоб его! Поймал и успел прочесть в глазах Сиплого, очередную воображаемую галочку в графе столь же реального личного дела Медика – слишком шустрый! Черт! Черт! Черт!

Он раскрывается все больше и больше.

Медик осмотрел и понюхал яблоко. Ничего необычного. Ему приходилось их есть и не раз. У колонии были свои сады. К тому же, громила уплетает их за обе щеки. В чем же подвох?

Он откусил кусок. Осторожно прожевал. И улыбнулся. А ничего так. Вкус сладкий, немного терпкий, но весьма приятный.

Сиплый подмигнул юноше.

– Скажи вкусно.

– Угу, – протянул Медик вгрызаясь в плод уже без всяких опасений.

– Я, когда впервые их попробовал, успел пол мешка нарвать прямо с дерева. Прям грыз, оторваться не мог. И рвал, рвал… Сейчас вкус станет тоньше, чувствуешь?

Медик кивнул. Он действительно чувствовал. Черт, у этих яблок огромный потенциал! Странно, что ребята из поиска ими не пользуются.

Он больше не чувствовал усталости, потребности в сне и не переживал по поводу собственной поимки. Потому что сейчас он доест яблоко, встанет, отберёт оружие у Сиплого и уйдёт.

Как он раньше до этого не додумался? Это же гениальный план! А! Все дело в том, что без яблока он не чувствовал этого неимоверного подъёма сил! Сиплый переиграл сам себя. Медик хотел рассмеяться, но поперхнулся. Черт возьми! Сиплый – идиот! Кто же даёт подобные стимуляторы человеку, которого требуется удержать на месте.

– Кха, кха, кха, – прокаркал Медик, пугая ночную тишину.

Сиплый отвернулся от огня и улыбнулся юноше.

Медик с трудом подавил рвущийся из глотки смех победителя. Этот идиот, все ещё не понимал, что натворил!

– Сейчас ты чувствуешь небывалый прилив сил. Наверняка, хочешь встать, отобрать моих Дашу и Машу, – Сиплый положил руки на рукояти пистолетов. – А затем уйти в ночь.

Медик кивнул и улыбнулся. Губы стянула противная вязкость. Словно терпкий яблочный сок проник под кожу и застыл там, сковывая мимику лица. Но это ерунда! Говорить уже ничего и не нужно. Пора действовать!

– Потом я почувствовал некую заторможенность в мышцах, после заметил ожоги на руках, а затем…

Какие ещё ожоги? Что он несёт? Сиплый явно рехнулся. Медик взглянул на ладонь, которая только, что отправила огрызок ему за спину. Она действительно покраснела. И вздулась. Исчезли линии папиллярного узора… Но к черту это все! Пора! Хватит болтовни.

Он начал подниматься. Однако в горле вспыхнула острая боль. Медик замер. Что происходит? Боль росла, словно, кто-то заливал ему в глотку раскаленное масло. Но нервные окончания почему-то не отмирали, а продолжали жить и терзать. Боль растекалась по телу, стекала к пяткам, бежала по рукам к кончикам пальцев, а затем взлетела вверх и взорвалась тысячей иголок вонзившихся в мозг.

Медик запрокинул голову, словно собирался докричаться до небес. Спина выгнулось. Но из горла вырвался лишь едва различимый стон.

– …а затем, я больше не чувствовал ничего, – закончил свой рассказ Сиплый.

И вновь опустил руки в огонь. Пламя беспомощно лизнуло огнеупорный материал и отступило.

Глава 24

Когда казнить не велят, а очень хочется

Сознание продолжало бороться. «Вот тебе и молодильные яблочки!» – Мысль промелькнула первой вспышкой начинающейся грозы. И утонула в ярости вновь хлынувшей боли.

– Я не чувствовал ничего больше десяти часов. Не мог пошевелиться, что-то сказать или хотя бы моргнуть. А затем, на какое-то время мой мир словно исчез. Но мне повезло, что Хомяк любил эту рощу…

Медик готов был плюнуть в склонившееся над ним лицо, но, к сожалению, не мог. Его тело больше ему не принадлежало.

Он не ощутил, как пальцы Сиплого коснулись лба и сползли ниже. Однако испытал некую благодарность, когда эти пальцы опустили его веки. Ещё бы уши заткнул или сам заткнулся, и могли бы подружиться.

Но, закрыв глаза юноши, Сиплый так и не прекратил болтать.

– Хомяк просто тащится от этих яблок. Такое ощущение, что он впервые их попробовал с молоком матери, ну и вымахал в то, что есть.

Где-то в стороне рассмеялся Бугай.

«Почему он до сих пор не потерял сознание?» – С мрачной безысходностью рассуждал Медик. Боль пульсировала в каждой клетке его обездвиженного тела и по ощущениям только нарастала. Но сознание почему-то не гасло и продолжало цепляться за действительность. Не отпускало его в спасительную темноту.

Медик перестал ощущать себя и окружающий мир. Он не чувствовал ничего, кроме поглотившего его сущность огня. И безнадежной ярости. Если бы не бесконечный треп Сиплого, то юноша потерял бы даже счет времени. Однако человек, лишивший его чувств, не собирался молчать.

Сиплый рассказал о том, как попробовав впервые ядовитые яблоки и пролежал около десяти часов неподвижным бревном. Как все это время Хомяк защищал его от хищников, которые время от времени наведывались к яблоне в поисках неосторожных любителей фруктов. Рассказал об ожогах, которые оставляли дождевые капли, сорвавшиеся с листьев яблони и попавшие на его кожу.

Яблонька оказалась тем ещё подарком. Но не таким уж экзотическим, как могло показаться на первый взгляд.

Медик вспомнил о манцинелловом дереве, плоды которого погубили немало путешественников из Европы. Это дерево они изучали во время одной из лекций об органических ядах. Каждая его часть: листья, древесина, плоды – была изрядно пропитана форболом. А ведь манцинелла известна человечеству задолго до разлома и хлынувшей вслед за ним череды мутаций. Природа уже тогда была воистину изобретательна и опасна. На секунду юноше показалось, что он уловил некую связь в череде событий, но очередная вспышка боли стерла эту мысль из его сознания.

– Однако знаешь, что самое страшное? – Вдруг поинтересовался Сиплый.

«Когда же ты уже заткнешься?» – Подумал юноша. Он старался заглушить собственные мысли. И надеялся услышать, как бьется его собственное сердце. Но с тем же успехом Медик мог попытаться встать и уйти. Либо сердце не билось вообще, либо он не был способен расслышать его стук. По крайней мере, сейчас.

Зато, Сиплый вещал с упорством диктора вечерних новостей:

– Самое страшное, – продолжал он, – это привыкание. Завтра, когда ты будешь думать, что все уже позади. Боль вернётся. Жгучая, неутолимая… и ничто не способно ее заглушить. Ничто, кроме…

Медик хотел бы ухмыльнуться и рассказать этому ублюдку, что его боль никуда не исчезла. Она с ним каждую секунду с того самого момента, как он закончил грызть проклятое яблоко. Наполняет его и не позволяет сосредоточиться на чем-то, кроме себя. Не дает ему ни секунды покоя. Медик желал этого шанса посмотреть в глаза мучителя каждой клеточкой обезумевшего организма, но по-прежнему ничего не мог поделать. Тело больше не подчинялось его желаниям.

– Вы окружены! Отпустите парня, иначе будете уничтожены!

Звонкий девичий голос неожиданно ворвался в монолог Сиплого.

Черт возьми, Алёна, как ты не вовремя!

Медик слышал, как Сиплый упал на землю, перекатился и оказался совсем рядом.

– А вот и твои друзья, – прошептал он.

Сиплый использовал его в качестве прикрытия, догадался юноша.

Раздался выстрел. Где-то рядом хохотнул и выругался Бугай. Стихло чавканье Хомяка. За первым выстрелом последовал еще один. Куда она целится? Попала или нет?

Медик вдруг осознал, что не почувствует ничего, даже если получит адресованную Сиплому пулю. В какой-то момент он просто перестанет существовать и все. Впрочем, не такой уж и плохой конец, для человека, который изнывает от бесконечной боли.

Но оставался шанс, что спасители попадут в того, в кого целятся. И что тогда? Он так и не узнал, чем обернётся зависимость и как от неё избавиться. Сиплый не успел об этом рассказать. Впрочем, чем обернётся – он узнает уже завтра. Если доживет. А вот, как избавиться, может не узнать никогда.

Черт!

Но, что он может с этим поделать? Лежать и тщательно надеяться на благополучный исход?

– Что это?

Голос Сиплого дрогнул. Сомнений не было, что-то напугало его. Что-то такое, чего он раньше никогда не видел. По ушам ударил знакомый крик. Затрещали кусты, словно через них рвалось на свободу стадо слонов. Но на этот раз рычание Шлёпыча не произвело того эффекта, благодаря которому мохнатый уже несколько раз спасал их жизни. Медик не почувствовал привычного оцепенения. Впрочем, он тут же мысленно выругался. Сложно чувствовать боль в руке, которой у тебя нет. Чему цепенеть в этом бесчувственном бревне, в которое превратилось его тело?

– Мам?!

Кажется, громила Сиплого испытал восторг. Ему, похоже, ещё не приходилось сталкиваться со столь крупными экземплярами своих любимчиков. Ну же, Шлепыч, покажи, каким ты можешь быть милахой!

– Есть! – Вдруг добавил громила.

Что? То есть, как есть?

– Много есть! – Словно подслушав его мысли, прокомментировал здоровяк.

Сиплый выругался.

– Бугай держи слева. Хомяк пока не поймает эту мохнатую тварь, не успокоится. Я сейчас подстрелю…

По ушам ударил звук выстрела.

Медик озверел. Я тебе дам тварь, я тебе сейчас так подстрелю!

Юноша открыл глаза. На какую-то секунду встретился взглядом с глазами своего мучителя. Зрачки Сиплого заметно расширились. Он искренне удивился подвижности живого щита.

– Ты как это?

Медик хищно улыбнулся, зарычал и вцепился зубами в тощую шею изверга. Он тоже не ожидал, что жизнь вернётся в его одеревеневшие тело так скоро. Но готов был использовать любой шанс.

– Попробуй теперь, кого-то подстрелить, мразь! – Промычал он сквозь зубы.

Сиплый замер. Юноша почувствовал чужой страх. Сиплый явно боялся пошевелиться. Медик не стал останавливаться на достигнутом и попытался схватить его за руки. Рвать горло врага зубами ему ещё не приходилось. Действуя скорее по наитию, чем воплощая в жизнь какой-то план, он стискивал зубы вокруг острого кадыка на тощей и грязной шее, но все еще не был готов сомкнуть их окончательно. Тьфу! Видимо, Сиплый почувствовал его сомнения и быстро оправился от первоначального испуга. Мерзавец отлично преодолевал стресс.

Черт!

Медик почувствовал, как в висок уперлось пистолетное дуло. В ноздри ударил сладковатый запах паленой плоти. Сиплый стрелял и ствол пистолета раскалён. Но Медик почему-то не ощутил боли от ожога. К тому же, он вдруг сообразил, что жгучее пламя, терзавшее его изнутри тоже отступило.

По ушам ударил очередной парализующий крик гигантского хомяка. Рука Сиплого обмякла и уронила пистолет. Медик почувствовал, как безвольно замер стиснутый зубами кадык и отпустил свою жертву. Хватит тащить в рот, что попало.

Он сплюнул и осмотрелся.

Слева, уткнувшись в землю лицом, валялся Бугай, но к нему уже приближался Жорик. Про этого можно забыть. Оставался здоровяк и вечно возникающая из ниоткуда девушка.

Медик нащупал пряжку ремня на поясе Сиплого и поискал глазами Алёну. Стянул руки мерзавца его же ремнём за спиной. А затем забрал у Сиплого оружие и поднялся во весь рост. Где же ты, егоза?

Но на глаза попались лишь здоровяк и Шлепа.

– Хомяк заканчивай, мы не позволим его съесть!

– Мам?

– Фыр?

Черт! Слишком много вокруг развелось хомяков.

– Никому не стрелять!

Медик вдруг сообразил, что на громилу не действуют парализующее рычание Шлёпы. Этот факт стоило изучить детальней. И для этого здоровяк потребуется живой. К тому же, он не имел ни малейшего понятия, где и как искать эту проклятую яблоню. А она может понадобиться для производства противоядия. И, если уж совсем откровенно, здоровяк вызывал у юноши симпатию. Словно большой и неуклюжий ребёнок, которому просто не успели объяснить, что хорошо, а что плохо. Возможно, это упущение ещё можно исправить. Но прежде, чем заниматься перевоспитанием, его следовало остановить. И как можно скорее. Пока они не сцепились со Шлёпой. А ситуация, судя по всему, стремительно развивалась именно в этом направлении.

Мохнатый неохотно отступал. Уши прижаты. Толстая шерстяная задница вверху, а оскалившаяся клыками щекастая мордаха у самой земли. Шлепыч не собирался сдаваться. Он определенно готовился атаковать и пятился в ожидании подходящего момента. Громила же топал вслед за ним с беспечностью не блещущего умом ребёнка. Размахивал дубиной в одной руке и огромным ножом в другой, продолжая глупо ухмыляться.

– Шлёпа, послушай меня.

– Фыр?

Медик ещё не придумал, о чем станет просить своего мохнатого товарища. Но понимал, что достучаться до него, шансов все-таки больше, чем пытаться вразумить громилу.

– Он не понимает…

Медик запнулся. А чего он на самом деле не понимает? Что есть хомяков не хорошо? Или, что связался с плохой компанией? И самое главное, что теперь? Пальцем ему погрозить или ремнём отшлепать?

Продолжение обращения к мохнатому застряло в горле. Здоровяк вдруг зарычал, рассмеялся и бросился вперёд.

– Мам, есть!

Прозвучавшие с двух сторон выстрелы, заставили Медика вздрогнуть, а громилу рухнуть на землю.

Шлепыч оскалился и поднял лапу. В лунном свете блеснули острые когти.

– Шлёпа, дружочек, прошу тебя, не надо.

– Фыр!

– Не смей!

Мохнатый вновь встал на задние лапы. В лунном свете блеснули длинные когти. Верхняя губа поднялась, обнажая острые клыки.

Шлёпа, то изображал медведя – поднимался на задние лапы и грозно рычал. Признаться, внушительные клыки и когти гигантского хомяка весьма опасно сверкали в лунном свете. То припадал к земле, словно готовился к прыжку. Но Медик старался не обращать на это внимания и продолжал говорить.

Юноша рассказывал о том, какой Шлёпа молодец. Как хорошо, что мохнатый вернулся за ним. И спас. Голос юноши звучал успокаивающе, а сам он улыбался. Пока слёзы катились по щекам бесконечным потоком. Потому что грозный Шлепыч был прекрасен и ужасен одновременно.

Черт!

И пусть кто-то попробует доказать теперь, что Шлёпыч по-прежнему всего лишь животное.

– Толстый, прекращай. Я не прошу тебя ему доверять. Я прошу поверить мне.

Ну же, клубок шерсти, заканчивай, шептал Медик одними губами. Пока гигантский хомяк неохотно топтался вокруг здоровяка.

– Фыр!

Ещё мгновение и широкий покрытый шерстью лоб ткнулся в живот юноши. Медик устало выдохнул и опустился на землю.

Человеческие пальцы тонули в густой шерсти. Губы шептали какую-то слюнявую дичь, а шершавый язык мохнатого скользил по его щекам. Стирал с лица солёные дорожки, а вместе с ними страх и внутреннюю боль.

Медик не мог с уверенность утверждать, что именно вызвало эти проклятые слёзы: собственная беспомощность или ярость мохнатого. Но эмоциональный всплеск, который пришлось пережить, лишил его остатка сил.

Шлёпыч почти прикончил единственного человека из троицы похитителей, который был точно достоин второго шанса.

Мохнатый фыркал и топтался вокруг своего тёски, всячески намекая на то, что готов продолжить схватку. Но великодушно оставляет жизнь поверженному врагу, если тот, конечно, не желает иного.

Здоровяк к счастью не желал. Он тоже плакал. И повторял лишь одно:

– Мам, мам, мам…

Алена хлопотала рядом и старалась его успокоить. Не смотря на то, что именно она произвела тот выстрел, который попал в цель. Жора то ли промазал, то ли действительно стрелял в воздух, пытаясь отвлечь Шлёпу, как уверял сам. Но это уже не имело никакого значения.

Пуля прошла по касательной. Перевязка остановила кровь, а доза промедола покончила с болью.

Алёна всучила здоровяку шоколадную плитку из собственных запасов и теперь затравленно озиралась, пытаясь разложить по полочкам все, что с ней произошло.

– Кто они? – Голос девушки охрип и звучал глухо.

Не всем дано с безразличием переживать дела собственных рук.

– Люди.

Медик не знал, что ещё сказать, глядя в обезумевшие от боли глаза дорогого человека. Черт возьми! Сейчас он готов был простить ей все и забрать ее боль себе. Но, к сожалению, не был на это способен. Да и не нуждалась она в его прощении.

Алёна всегда поступала только так, как считала нужным. Без оглядки на мнительность и чьи-то трудности. Но никогда, ни подлость, ни месть не становились вдохновением для ее следующего шага. Порой она совершала ошибки, как и всякий человек, но заблуждалась настолько искренне, что никакое прощение ей попросту не требовалось. Меняем курс и поехали.

Прощение требовалось Медику, чтобы оставить все в прошлом. И попытку увести его перед самым пожаром непонятно куда в том числе.

– Ален, а куда вы меня вели?

– Что значит вели?

Глаза подруги сверкнули сталью.

– Я думала мы вместе отправились на поиски твоего отца.

Медик прикусил губу.

С Аленой всегда было сложно и непонятно. Вытащишь с огромным трудом из нее несколько слов, а после не знаешь, что с ними делать.

– По плану мы должны были искать отца. А вы зачем-то пытались вернуться в колонию.

– То есть, вот как ты воспринял наше движение на восток?

Медик пожал плечами.

– А как иначе?

Ну же, швырни аптечку на землю, топни ногой, выругайся. Сделай хоть что-нибудь, позволяющее понять, что тебе не все равно.

Он ждал какого-то проявления эмоций. Но Алёна лишь смотрела и молчала.

– Мне кажется, он умирает!

Голос Жоры на какое-то время остановил почти разразившийся скандал.

– Кто?

Медик повернулся и тут же вскочил. Этого не может быть.

– Сделай что-нибудь, – рявкнул он на ходу.

Но Жора лишь развёл руками.

– Я все-таки не Бог.

Медик упал на колени рядом с телом. Схватил его за безвольное запястье – пульс едва прощупывался. Юноша буквально разорвал куртку Сиплого на груди.

– Молодой человек столь тороплив. Я смущен. Ни одна из женщин никогда не желала меня столь яростно…

Сиплый закашлялся, что позволило Медику возмутиться.

– Может хватит шуточек?

– Может я сам буду решать, что мне делать в конце пути?

В словах Сиплого сквозила неприкрытая ирония.

– Я не позволю тебе умереть!

– Уймись мальчик. Мой движок непрямым массажем не завести, да и прямым тоже. Мое сердце искусственное.

– Но…

– Помолчи, времени осталось мало, не перебивай. Не знаю чем там рявкает твой пушистый друг: ультразвуком или электромагнитным импульсом. Но он вывел из строя мой мотор. Резервного питания надолго не хватит. Скоро я умолкну навсегда. И я готов поделиться знаниями. Но, прежде, чем я все расскажу, ты должен кое-что сделать!

– Что угодно.

Медик подался вперёд.

– Бугай должен умереть!

Какого черта? Юноша на секунду растерялся.

– Что?

– Убей его, пока он не убил вас всех.

Юноша затравленно обернулся. Алёна пожала плечами. Словно вопрос человеческой жизни для неё слишком обыденный, чтобы тратить на него лишние усилия. Сыграла убедительно, будто убить или нет – для этой валькирии все едино.

Медик перевёл взгляд на третьего участника отряда. Жора спрятал глаза под длинной косматой челкой и промолчал. Впрочем, сейчас юношу устраивал и такой ответ.

К сожалению, решение принимать ему и только ему. Перекладывать ответственность за чьи-то жизни на чужие плечи нельзя. Даже на такие крепкие как у мохнатого, мокрый нос которого усердно пыхтел ему в ухо.

Глава 25

Уйти по-английски

– Не лги мне, мальчишка!

Сиплый приподнялся на локтях и впился взглядом в лицо юноши.

Медик скрипнул зубами. Но, рвущуюся с губ ругань сдержал.

– Ты требовал его смерти, теперь Бугай мёртв.

Рука юноши легла на рукоять пистолета, выглядывающую из вернувшейся на бедро кобуры.

– Пора бы и мне получить ответы.

Медик старался держать себя в руках и оставаться убедительным. Однако сложно играть роль, которую еще не приходилось на себя примерять. Допросы они с отцом не практиковали.

Впрочем, особых вариантов Сиплый ему не оставил. Пришлось потратить парочку патронов, которым он нашёл бы гораздо лучшее применение, чем стрельба по связанным людям. Но спорить с умирающим весьма сомнительное мероприятие. В этом случае один из спорщиков в любой момент способен уйти по-английски, поставив победную точку даже в самой проигрошной дискуссии.

Бугай действительно оказался не столь бестолковым, каким Медик его представлял. И, по-видимому, пристрелял пистолет, прежде чем его использовать. Куда-то же он израсходовал тот скудный боезапас, который ещё оставался. А на первый взгляд дурак дураком. В другое время все эти крохотные штришки в потрете Бугая обязательно насторожили бы его и событиям пришлось бы развиваться совсем по другому сценарию. Но сейчас он был слишком заинтригован информацией, которую пообещал Сиплый.

– Тебе же хуже, мальчишка. Бугай совсем не тот, за кого себя выдаёт. Но ты настолько привык общаться со лжецами, что истину не разглядишь и под собственным носом.

Медик сжал губы в тонкую линию.

– О чем ты?

Он бы предпочёл промолчать. Слова и без того с трудом покидали горло. Разговаривать с тем, кто хотел тебя использовать словно какую-то вещь, а затем сломать и выбросить, всегда достаточно сложно. По крайней мере, когда ты вынужден сохранять невозмутимость. К тому же, сейчас его позиции заметно ослабли. Он не чувствовал больше ни уверенности в собственных действиях, ни поддержки друзей. От него не ускользнули ни осуждающий взгляд Алёны, ни разочарованно опущенные плечи Жоры. Он прекрасно понимал их мысли и даже в какой-то мере разделял. Не зря же собственный голос дрожал, словно осиновый лист на ветру, выдавая волнение. А правая рука теребила пистолетную рукоять, то и дело, сжимая ее словно ту самую соломинку, за которую хватается каждый утопающий.

Но молчать нельзя! Время уходит, а ответы на вопросы по-прежнему не озвучены.

– Может, хватит уже лирики? Ты поставил условие, я его выполнил. Пора расплачиваться! Начни с панели управления! Что это? Где это? И зачем это?

Сиплый хмыкнул и вновь закашлялся.

– Ты никогда не задумывался о том, кем была твоя мать?

Палец юноши непроизвольно нажал на спусковой крючок. Медик вздрогнул и убрал руку с пистолетной рукояти.

Все-таки хорошо, что он не дослал патрон в патронник.

Тульский Токарев не оснащен предохранителем, а слегка оттянутый на себя курок – весьма сомнительная тому замена. Стоит курку отклониться максимально или вернуться в исходное положение и лови «самострел». А простреленная, например, нога – это далеко не треснувшее ребро. С ней особо не побегаешь.

Медик провёл рукой по груди. Странно, а ведь уже не болит. Но тут же мысленно себя отругал. Хватит посторонних размышлений. Надо собраться.

– Отец сказал, что она умерла во время родов.

– Он солгал!

Юноше пришлось приложить усилие, чтобы не выхватить пистолет из кобуры.

Угрожать Сиплому бесполезно. Если тот действительно умирает, то ускорив его смерть, он способен лишь облегчить его участь. А если все-таки лжёт, то делает это весьма искусно. Ведь в его слова хочется верить. Вполне возможно, не все сказанное Сиплым – ложь. Потому и выглядит столь привлекательно. Но тогда, использованные им для достоверности крупицы правды очень важны. Потом Медик сможет собрать из них цельную картину. Главное вытащить из него как можно больше фрагментов этого пазла. И не пристрелить раньше времени.

– Давай-ка вернемся к панели управления!

Но вместо ответа Сиплый вновь закашлялся. На губах выступила кровь. Похоже, он не врал и рукотворное сердце уже не справлялось со своей задачей. И кровь скапливалась в легких.

– Дай воды, – наконец-то справился с кашлем и прохрипел Сиплый.

Медик сорвал с пояса умирающего флягу, отвинтил пробку и поднёс к губам.

– Расскажи мне о панели!

Сиплый сделал несколько крохотных глотков, сплюнул кровь и улыбнулся. Силе воли этого мужчины можно было только позавидовать. Но на симпатию не оставалось времени.

– Она умерла не сразу после родов. Успела оформить доступ к панели управления своему новорожденному сынишке. Это ведь она остановила процесс так называемой терраформации. И это она утверждала, что сумела изменить ее суть. Что теперь…

Сиплый вновь закашлялся.

– Приподыми… не могу… – выдавил он.

Медик тут же подхватил его подмышки и подтянул выше, облокотив спиной на древесный ствол.

– Кем она была? Какая ещё терраформация?

Голос юноши почти сорвался на визгливые просительные нотки.

– Главой научного отдела. Но важно другое…

Напряженный, словно струна, слух Медика уловил щелчок предохранителя. Он тут же рухнул на бок, выхватывая из кобуры пистолет. Затворная рама плавно и главное тихо отошла назад, а затем вернулась в исходное положение, досылая патрон в патронник. К счастью, патрон не зажевало.

Палец лёг на спусковой крючок. Пистолетный ствол скользнул вдоль линии кустов.

Медик до боли в глазах всматривался в темноту в поисках угрозы. Но темнота оставалась слишком осторожна и тщательно хранила свои тайны.

Костер почти потух. Однако на фоне тлеющих углей они все-таки заметней, чем тот, кто скрывается во тьме. Проклятье!

– Всем лежать, – прошептал Медик.

И потянулся, чтобы уронить Сиплого. Но опоздал.

Впрочем, заложенные отцом рефлексы отреагировали раньше, чем разум успел переварить поступающую в мозг информацию. Глаза зафиксировали вспышку выстрела за доли секунды до того, как слух различил его звук, а тело начало действовать.

Вероятность того, что стреляет правша всегда выше. Ствол ТТ тут же ушёл немного правее и ниже вспышки. Палец дважды нажал на спусковой крючок.

Больше стрелять вслепую Медик не рискнул. Патроны на исходе. В рукояти последняя обойма.

Он перекатился и вцепился в одежду Сиплого.

– Ты как?

Но ещё раньше, чем с лица мужчины сползла мерзкая ухмылка, Медик понял, что опоздал с вопросом. Информатор – не жилец.

На губах Сиплого пузырилась кровь. Она же толчками рвалась наружу из пулевого отверстия в груди.

Медик постарался зажать рану ладонями. Но Сиплый вдруг воспрял и вцепился в его запястья железной хваткой. Он даже попытался озвучить свой протест. Однако голос мужчины прозвучал настолько тихо, что Медик скорее догадался о смысле слов, чем расслышал их.

– Убери… хватит… надоело. Помни, он найдёт тебя… но ты не верь, он не твой…

Последний пузырь лопнул на бледных губах. Кровь прекратила бить весенним ручьем из простреленной груди в такт заключительным ударам искусственного сердца. А обессилившие пальцы сползли с рук Медика. Теперь ему больше никто не мешал зажимать рану, только вот смысла в этом уже не осталось.

– Никому не вставать, – прошептал он за спину.

И ужом скользнул в заросли.

Костёр без человеческого присмотра зачах окончательно. И оружающий мир погрузился во тьму. Медик привычно стал ее неотьемлемой частью.

В голове крутилось слишком много посторонних мыслей. Но Медик старательно заталкивал их на задворки сознания. Сейчас все-таки следовало побеспокоиться о живых. О мертвых и ушедших с ними тайнах он сможет печалиться и потом, когда никто не будет целиться в него из темноты.

Медик торопился. Однако не позволял себе забывать об опасности.

Шаг, ещё один, прислушаться. Не захрустит ли под чужой ногой случайный сучок, не прошелестит ли листвой неосторожно отпущенная упругая ветвь.

Тишина. Значит вперёд. Но, по-прежнему, осторожно и очень аккуратно. Как любил говорить отец, по лесу надо ходить в первую очередь со знанием, а уж потом с умением.

Дыхание ровное. Стопы ступают мягко. Вес тела плавно переносится с пятки на носок. Повстречавшиеся на пути ветви аккуратно отводятся от лица и так же осторожно возвращаются обратно. Ни шороха, ни звука.

Он двигался по дуге, обходя противника с левой стороны. Потому что правша с оружием, как ни крути, а слева обзор теряет. Слишком сосредотачивается на стволе, да ещё и не ведущий глаз часто зажмуривает. Это, конечно, если не профессионал. На что, в сложившейся обстановке, рассчитывать не приходилось.

– А мы все-таки поглядим, – упрямо пробормотал юноша.

Однако внутренний голос Медика настаивал на обратном. Дилетант не справился бы с поставленной перед ним задачей. Убийство Сиплого было далеко не случайным.

Тот, кто всадил в него пулю, определенно знал, что и зачем делает. Иначе попытался бы убить их всех. И в первую очередь пули летели бы далеко не в умирающего Сиплого, а в тех, кто способен оказать сопротивление. В него, в Жору и в Алену. А еще в Шлёпу. Прежде всего в Шлёпу. Потому что хомяк размером с телёнка – не шутка и не мозолящая взгляд на каждом шагу обыденность. Шлёпыч просто обязан был приковать внимание стрелка к себе. Если, конечно, тот не встречал на своем пути представителей гигантской фауны ранее. Впрочем, мохнатого стрелок мог и не заметить. Не зря же Медик оставил его караулить якобы убитого Бугая.

Мысли совсем не отвлекали юношу от продвижения к цели. Лишь часть его сознания пыталась разобраться в сложившейся ситуации. Остальное по-прежнему следило за тем, как и куда ступают ноги. Как изменяется окружающий ландшафт по мере его продвижения, и не собирается ли что-нибудь его убить.

Раздвинув ветви кустарника, Медик оценил обзор. Либо отсюда, либо же вот за тем деревом. Обе позиции прекрасно подходили под траекторию того самого выстрела, который лишил его источника информации. Но здесь ни следа крови, а Медик был уверен, что попал. К тому же, трава не примята. А он добрался сюда достаточно быстро. Растительность не успела бы принять изначальную форму. И у стрелка не оставалось времени на «уборку». Даже если он супер профи, то в воздухе зависнуть не мог. Мягкая земля и густая трава просто обязаны сохранить следы его присутствия. Но следов нет, а значит, надо двигаться дальше. Медик шагнул к дереву.

Когда ты сотни тысяч раз играешь в прятки с таким профессионалом, как его отец, начинаешь кожей ощущать наличие или отсутствие затаившегося поблизости человека. Сейчас юноша был уверен – стрелок ушел. Он не ощущал рядом какого-либо присутствия. Но заложенные на уровне инстинктов принципы, по-прежнему не позволяли ему забыть о собственной безопасности.

Медик вновь изменил направление и подошел ко второй точке по очередной дуге. При чем сделал это, даже не задумываясь. И не вспоминая отцовские возмущенные нравоучения, в которых его часто сравнивали с безмозглым трамваем, что бездумно катится по рельсам и не способен свернуть туда, куда пути не проложены.

Вторая точка оказалась именно тем местом, которое он искал. Лунный свет позволил рассмотреть брызги чужой крови, подрезанные для лучшего обзора ветви и следы. Трава еще не поднялась и отпечатки чужих ног в ней были хорошо видны. Но цепочка оказалась единственной. Стрелок пришел и ушел одним и тем же путем. Надеяться на его непрофессионализм и дальше, становилось слишком опасно.

Медик дал себе мысленную оплеуху. И вновь осмотрел позицию. Следов очень мало. К тому же, стрелок определенно сумел остановить кровь. Ее капли исчезали с листьев и травы спустя всего-то пару шагов. Значит ранение незначительное. И человек, всадивший пулю в Сиплого, внимателен к деталям. А потому, тропа просто обязана содержать сюрпризы. Для тех, кто рискнет отправится по его следам.

Медик еще раз осмотрел площадку. Вдруг, противник пожелал и здесь оставить «подарок». Однако ничего нового он не обнаружил. Ветви срезаны недавно. Трава едва примята. Да и вообще, следов настолько мало, что создавалось впечатление, будто стрелок присутствовал на позиции не более нескольких минут. Он пришел, произвел выстрел и ушел. Черт возьми! Не было никакой засады.

На самом деле, Медик уже не сомневался, что здесь, на выбранной для выстрела позиции, сюрпризов не будет. Потому что, пока осматривался, старался влезть в шкуру противника и прикинуть, как поступил бы сам.

Погоня, если она будет, не спеша выйдет к месту, с которого был произведен выстрел. Торопиться не станут, потому что стрелок способен устроить засаду и продолжить свое черное дело. Погоня обнаружит капли крови и цепочку следов в траве. Значит стрелок ранен и далеко не ушел! Погоня ускорится. Потому что человек человеку – хищник. А ни один хищник не упустит возможности догнать и добить раненую жертву. И вот, когда брошенные на перехват силы практически настигнут стрелка, по крайней мере в собственных мыслях, то подорвутся, на какой-нибудь растяжке. Ночь темна, трава густая, а внимание человека преследующего раненого врага зачастую слишком рассеяно, чтобы обнаружить ловушку.

Медик осмотрел место, с которого предположительно был прозведен выстрел. Даже попытался отыскать гильзу. Но в итоге бросил это гиблое дело. Либо стрелок забрал ее, что с высокой вероятностью подтверждает пустяковость ранения. Либо использовал оружие не разбрасывающее гильзы. Неужели револьвер?

Но, кто станет пользоваться револьвером в эпоху многозарядного автоматического оружия? Тот, кто не смог обзавестись лучшими образцами человеческого гения направленного на убийство себе подобных. Или же тот, кто использует его как запасной вариант. Например, как тот же Сиплый. Оружие которого все-таки стоило прихватить с собой. А не носиться по лесу с последними шестью патронами в обойме старенького ТТ.

Медик сплюнул и повернул в противоположную сторону. Он решил не рисковать. И не тратить время на бесполезное преследование стрелка.

Спустя пару десятков шагов Медик осмотрелся, прислушался и решил дать о себе знать. Три коротких свистка и хватит. Алёне достаточно для понимания, что с ним все в порядке. А Шлёпа должен узнать, что приближается друг. Поскольку ветер дул юноше в лицо, то у мохнатого не будет шанса его унюхать. Еще вдруг шуметь начнет. Бросаться. И всячески нести караульную службу.

Медик усмехнулся.

В этом качестве он использовал Шлепыча впервые, но кто-то же должен был охранять связанного по рукам и ногам человека. Чья смерть зачем-то потребовалась Сиплому.

Луна вновь заползла за облако. Мир погрузился во тьму. Но до нужного места оставались считанные шаги.

– Шлепыч, это я. Не буянь, – прошептал юноша.

Он немного опасался, что мохнатый его не узнаёт. Но еще больше хотел поскорее обнять его мощную шею и зарыться в густую шерсть. Рядом с гигантским хомяком Медик испытывал странное спокойствие и уверенность.

Но темнота ответила на его шёпот тишиной. Что-то явно было не так.

– Шлепыч?

Черт возьми! Ну где же ты, чудовище?

Медик нырнул под очередную ветвь. Вот прямо здесь же он их и оставил. Но прямо здесь не было никого. Хотя с местом он наверняка не ошибся. Трава изрядно примята там, где лежали рядом связанный человек и хомяк.

Медик опустился к земле. Прикоснулся к примятой весом Шлёпы траве. Поверхность ещё не остыла, не смотря на ночную прохладу. Шлепыч покинул пост недавно.

– И куда же вас черти понесли? – Пробормотал юноша.

Пальцы Медика ощутили на стеблях травы какую-то жидкость. Не может быть!

А затем Луна вновь озарила светом крохотную полянку, на которой юноша накануне оставил мохнатого караулить человека.

Лунный свет скользнул по верхушкам деревьев, прыгнул по одетым в листву ветвям и заскользил по земле, отражаясь в крупных каплях крови на примятой траве.

«Слишком много для раненого человека», – подумал Медик. И бросился бежать по следу, повторяя лишь одно:

– Этого не может быть!

Глава 26

Размер важен

Кровавый след вёл юношу дальше. И заставил пригнуться.

Ветви сплелись на уровне груди. Но над самой землей кто-то проложил в них путь. Кто-то весьма крупный и мохнатый. Чья шерсть осталась висеть клочьями на колючих ветвях кустарника.

Луна вновь вынырнула из-за туч. И Медик воспользовался моментом, чтобы осмотреться.

Трава примята, кровь размазана. Мохнатый определенно полз в этом месте.

По щеке юноши скатилась слеза. Но он, по-прежнему, не хотел верить собственным глазам. Потому что этого не может быть. И точка!

Очередное облако скрыло владычицу ночи. И тьма поглотила след, по которому он двигался. В зарослях ориентиры исчезли окончательно, что говорится – хоть глаза выколи. Но Медик упрямо сделал несколько шагов вслепую. Он совершенно ничего не видел, однако не мог заставить себя остановиться. Где-то впереди истекает кровью и нуждается в помощи Шлёпа. А он – единственный, кто способен эту помощь оказать.

Однако хождение по лесу в кромешной темноте – то ещё мероприятие. Стоит не заметить какой-нибудь крохотный пень и…

Медик споткнулся и рухнул. Он выставил перед собой руки, но они провалились в пустоту – впереди оказался склон. Однако юноша успел сгруппироваться и кувыркнулся всего несколько раз прежде, чем смог остановиться. На этот раз обошлось. Казалось бы, вот тебе повод задуматься о собственной безопасности. В следующий раз может и не повезти. Однако Медик не стал ждать, пока луна вырвется из плена туч, чтобы осмотреться. Потому что его руки угодили в нечто влажное, а лицо ткнулось в мохнатый бок.

– Не может быть, – беззвучно прошептали губы.

Черт возьми, как же так вышло! Как он мог так недооценить противника и подставить мохнатого под удар?

Руки Медика елозили по влажной от крови шерсти.

– Ну же Шлёпыч, ты почему остался большой? Что случилось? Давай-ка быстренько становись мелким и затягивай раны. Ты же умеешь!

Пальцы ощупывали сантиметр за сантиметром мохнатого тела. Где-то должна быть рана, откуда-то же льётся эта чертова кровь!

Но пока Шлёпыч сохраняет гигантскую форму, искать рану на ощупь можно до следующего разлома. Однако у мохнатого вряд ли осталось так много времени. Медик чувствовал как из тела хомяка уходит жизнь. Покрытый шерстью бок едва подрагивал.

Владычица ночи наконец-то сжалилась и выглянула из-за туч. Серебристое сияние озарило склон, а вместе с ним и окровавленный бок хомяка.

Медик не стал терять время и проверил каждый колтун слипшейся шерсти. Но раны здесь не было. Он попробовал перевернуть мохнатого, но с тем же успехом он мог попытаться взвалить его на собственные плечи. Шлёпыч казался слишком тяжелым и каким-то жестким, словно деревянная игрушка.

Черт!

Медик поднял переднюю лапу, и тут же схватил заднюю, но сразу же отпустил её. Он уже нашёл то, что искал. Рукоять ножа торчала между рёбер.

В сердце метил, сволочь!

Медик тщательно осмотрел мохнатую грудь и обнаружил, что рана была не единственной. Шлёпа получил несколько ударов ножов. Из-за чего и потерял слишком много крови.

Бедняга.

Юноша с трудом подавил вопль отчаяния, готовый сорваться с губ.

Не время. Надо собраться с мыслями и помочь.

– Почему же ты не уменьшился?

Взгляд юноши вновь наткнулся на рукоять. Надо было обыскать Бугая, прежде чем оставлять под присмотром Шлёпы. А он, болван, понадеялся на верёвки. И что теперь делать? Как остановить кровь, как это все перевязать?

Взгляд упрямо цеплялся за рукоять ножа. Постойте-ка! Вот же она – причина, которая не позволяет мохнатому залечить собственные раны. Чужеродный предмет, будь он неладен.

Медик схватился за нож.

– Ты только потерпи, малыш, я сейчас.

Но Шлёпыч остался безучастен к его словам. Он не отреагировал даже тогда, когда Медик рванул клинок на себя. Боль наверняка была адской, однако хомяк не издал ни звука.

Черт!

Время уходило, а лезвие ножа, по-прежнему, не желало покидать рану. Медик рванул клинок вновь. И ещё раз… но все бесполезно. Похоже, нож застрял между рёбер. Потому Бугай его и оставил.

– Прости малыш, сейчас будет очень больно, – вновь прошептал юноша.

И попытался провернуть клинок вокруг собственной оси. Но проклятый кусок металла засел намертво. Острые зубцы на тыльной стороне лезвия впились в кость и не позволяли развернуть его параллельно рёбрам.

– Я тебя достану, грёбаный ты Рэмбо. Я тебе твой нож, знаешь куда засуну…

По телу Шлёпы пробежала едва заметная дрожь. Потом ещё одна, но настолько слабая, что оставалось только сомневаться: была ли она на самом деле или показалось.

– Ну уж нет! – Процедил Медик.

И ударил хомяка в грудь. Потом ещё и ещё, и ещё… Он наносил удар за ударом, но было совершенно не похоже на то, что рёбра поддаются. Они, словно стальная решетка казематов, не желали ломаться и отпускать застрявшего в них узника на свободу.

Медик тряхнул головой и достал из кобуры пистолет. У него больше не оставалось времени на очередную бесполезную попытку.

– Только хардкор дружище!

Одно из рёбер, выпирало достаточно высоко. Юноша приставил к нему пистолетный ствол и нажал на спусковой крючок. Выстрел. Пуля прошла вскользь, едва зацепив злосчастное ребро. Медик сделал необходимые поправки – изменил наклон ствола и вновь дважды надавил на спусковой крючок. На этот раз пули, прежде чем умчаться в ночь, пробили ребро на вылет. Однако нож все еще сидел, как влитой. Медик размахнулся и ударил по ребру пистолетной рукоятью. Раз, еще раз… Услышал долгожданный хруст и тут же провернул проклятый нож по часовой стрелке, а затем рванул на себя. В лицо юноши брызнула кровь из открывшейся раны.

Шлёпыч тяжело вздохнул и затих.

– Нет, нет, нет, дружочек… ну что же ты…

Слёзы катились по щекам Медика бесконечным потоком.

Он тормошил покрытое шерстью плечо, заглядывал в мордашку, даже пытался делать искусственное дыхание. Но все оказалось бесполезно. Мохнатый не подавал признаков жизни.

Луна стыдливо скрылась с глаз. Мир вновь погрузился в темноту, а Медик начал закатывать рукава.

О непрямом массаже сердца не могло быть и речи. Ему ни за что не продавить эти мощные рёбра. Но, ничто не мешало слегка расширить отверстие в области уже сломанного ребра и попытаться сделать прямой массаж.

Да, антисанитария. Да, он прежде никогда этого не делал. Но, не может же он позволить этому большому сердцу остановиться навсегда. Похоже, что сейчас именно тот момент, когда любые средства хороши. Даже непроверенные на практике.

Медик вновь схватился за нож и нащупал рану.

– Ничего сложного, слегка расширим отверстие вдоль ребра, – пробормотал он.

И постарался поверить в собственные слова.

Его пальцы уже нащупали края раны, а лезвие ножа застыло совсем рядом. Осталось только слегка надавить…

По телу Шлёпыча вдруг прокатилась едва заметная дрожь.

Медик замер.

– Ну же! Давай родной!

Судороги повторились вновь. И, кажется, даже усилились.

– Еще! – Закричал юноша.

И получил мощный удар лапой в грудь.

Поначалу Медик решил, что ему нечем дышать, а затем его полёт оборвал ствол крепкого дерева. Перед глазами поплыли какие-то разноцветные пятна. А потом, вокруг осталась лишь ночь, и нечто яростно ревущее на склоне оврага.

Правда, рычание вскоре перешло в едва слышное пищание. А после и в деловитое фырканье. Но Медик этого уже не слышал.

Глава 27

У всего есть цена

– И чего разлёгся?

Лицо Алёны пылало праведным гневом.

– Мы уже хоронить его собрались, а он тут отдыхает!

Медик улыбнулся.

Несмотря на гнев, он чувствовал в словах девушки беспокойство.

– Да что-то совсем выбился из сил.

Он состроил виноватую гримасу, но даже не пошевелился. Потому что никакой вины за собой не чувствовал.

Его глаза открылись буквально несколько минут назад. И единственное, что он успел сделать, это покормить мохнатое чудовище.

Шлёпыч деловито фыркнул, подтверждая слова юноши, и утрамбовал за щеку последнее зернышко с ладони.

То ли наелся, то ли решил дождаться более благоприятного момента для приема пищи. Попробуй его, пойми.

Алёна присела рядом и достала из кармана изъятый накануне «городскими крысами» пакет.

– Держи вот.

Медик улыбнулся. Это хорошо, что нашли. А то он все карманы вывернул в поисках тех нескольких зёрен, которыми накормил мохнатого. А для восстановления сил после трансформации и ранения этого явно недостаточно.

Юноша достал из пакета несколько семян, а остальное тщательно свернул и засунул в карман.

Шлёпа недовольно фыркнул.

– Ну а чего таскать-то за щеками? Проголодаешься – отсыплю.

Медик поторопился избавить семена от шелухи и протянул ладонь с очищенными зёрнами к мохнатой мордашке.

– Забирай.

Покрытые кровью лапки вечно голодного чудовища тут же вцепились в предложенное лакомство.

– Алён, а воды нет? Помыть бы его.

Девушка нахмурила брови.

– Да и тебя бы не мешало.

Медик ткнулся носом к собственной подмышке. Запашок действительно не из приятных.

– Ну и меня.

Алёна рассмеялась и протянула руку.

– Вставай, пойдём банный день устраивать.

Рассвет только вступал в свои права. Солнце едва показалось из-за линии горизонта. И мир, который ещё несколько часов назад казался мрачным и ужасным, вдруг оказался светлым и прекрасным.

Медик восторженно охнул. С практически лишенного деревьев склона открывался потрясающий вид на восход. Куда не глянь – всюду лес. Над макушками деревьев клубится легкая дымка. А небо кажется совершенно прозрачным.

– Красиво, – согласилась Алёна. – Но давай-ка двигать. Пока Жора не примчал.

Медик кивнул и полез по склону наверх.

– Как нашла-то?

Алёна пожала плечами.

– А Жора для чего?

Ну да, они же оба со способностями. Медик почувствовал легкую зависть. Ему бы хоть какое-то умение тоже не помешало. А то из огня да в полымя каждый раз, словно проклятый. Хоть церковь ищи и свечи ставь, чтобы избавиться от преследующих его напастей.

– А пожрать есть чего?

Алёна тряхнула челкой и вполне искренне рассмеялась.

– Найдём. Если поторопишься.

Медик не заставил себя ждать. Голод никогда не был тем чувством, которое юноша готов был добровольно терпеть.

К поляне добрались быстро. Девушка уверенно шагала впереди и что-то ворчала себе под нос. Сунувшийся было за уточнениями Медик был удостоен злобного шипения. И, смирившись, вернулся к диалогу со Шлёпой. Уж кто-кто, а мохнатый положил свой многозначительный «фыр» на все проблемы и продолжал неутомимо уничтожать собственные защёчные запасы. Ему то под ноги смотреть не надо.

– Ну что там, ревизию закончил?

Жора лишь неопределенно пожал плечами в ответ.

– Я в мародёры не нанимался.

Медик удивленно хмыкнул. Оказывается «его высочество» могут и характер показать. Впрочем, Алёне хватило лишь одной слегка приподнятой брови, чтобы вернуть друга с небес на землю.

– Я повторяю вопрос: Жора, ты ревизию закончил?

– Оружие собрал. Продукты питания тоже. Но раздевать трупы я не стану!

Сказал, как отрезал.

Медик кивнул и тут же поинтересовался:

– А почему трупы? Вы что и громилу приговорили?

Девушка обернулась. Ее гневный взгляд впился в лицо Медика. Казалось, Алёна намерена прожечь его насквозь.

– Конечно! Замочили к чертям! Мы же все как твой папаша. Лишь бы кому лоб зелёнкой намазать! С людьми покончим и займёмся хомяками!

– Фыр?

Шлёпыч даже жевать перестал. Медик, признаться тоже слегка опешил.

– Ты чего?

Алёна насупилась и отвернулась.

– Ничего!

Знакомая ситуация. Кое-кто сболтнул лишнего и сейчас не знает, как сменить тему.

Впрочем, Медик сталкивался с этим сюжетом не впервые, а потому прекрасно понимал, что дожимать Алёну вопросами сейчас бесполезно. Только замкнётся ещё больше. Надо подождать. Дать девушке успокоиться. И только потом, когда она остынет, вернуться к вопросу о том, что за чушь она несла об отце.

– Ну так, что там насчет пожрать? – Решил он воспользоваться моментом.

Алёна посмотрела на него с благодарностью.

Медик мысленно выругался и отвел взгляд. Прости подруга, но тебе только кажется, что тема закрыта.

– Жора угости нашего вечно голодного друга горячим, пожалуйста.

Юноша досадно сморщился.

– Что я официант? В котле каша. Рядом все продукты и посуда. Хлеб, ложку и миску, думаю, сам сможет взять!

Оппачки! А что это мы такие нервные. Медик недоуменно перевел взгляд с Жоры на Алёну и обратно. Девушка лишь пожала плечами.

– Волновался, вот и злится. Сначала вместе со мной из-за тебя. Потом в одиночестве уже из-за нас обоих.

Жора что-то буркнул и вернулся к поиску полезных вещей среди чужого барахла. А Медик отправился к костру. Поскольку был уверен – незачем откладывать на потом то, что можно съесть прямо сейчас.

Каша оказалась сварена толково. Потому что с солью и с мясом. Лучшего желать и не приходилось. Юноша выскреб миску и поднял крышку котла вновь. В количестве порций его, кажется, никто не ограничивал. А сам себе он точно не враг.

– У меня, кстати, для тебя подарок.

Алена вынырнула из-за палатки бесшумно, словно призрак. Медик поперхнулся и закашлялся. Каша вдруг застряла в горле.

Шлёпа иронично фыркнул и скользнул по своим мохнатым делам. Его эта человеческая суета ни коим образом не заинтересовала.

– Саш, тебе совсем не интересно?

Девушка поджала губы.

Ну началось. С этой песней Медик был знаком не по наслышке.

– Ну прожевать-то дай, – возмутился он.

И снова закашлялся.

Алена сверкнула глазами. Однако промолчала и позволила ему покончить с завтраком.

Медик тщательно облизал ложку, сполоснул миску и сделал приглашающий жест.

Губы девушки вытянулись в струну.

– Я надеялась, что тебя заинтересует мой подарок.

Признаться, самообладание никогда не было сильной чертой Алёны. И согласно представлениям Медика, что-нибудь тяжелое уже должно было лететь ему в голову. Или вот-вот полетит. Он усмехнулся. И Алёна взорвалась:

– Ты чего, черти тебя задери, добиваешься?

Медик улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Соскучился просто, не бузи сестрёнка. Чуток подурачился. Что там у него было: модернизированный или стандарт?

Глаза девушки метали молнии. Медик решил, что определенно рад тому, что природа наделила ее возможностью общаться с братьями нашими меньшими, а не взглядом убойной силы. Уже бы раз десять испепелила б до тла. Потом, конечно, жалела бы и раскаивалась, но сейчас в порыве гнева вряд ли б даже поморщилась.

– Ну и чего ты завелась? Не первый же день мозг друг другу полощем! Рассказывай.

Он подошёл к Алёне и обнял ее за плечи.

– Пошутил. Признаю, не вовремя. Готов понести наказание…

– Знаешь Саша…

– Знаю! Я тоже скучал по тебе. Сильно.

Девушка прищурилась.

– Не врешь?

– Да, чтоб я сдох!

Алёна утвердительно качнула головой.

– Сдохнешь, но не сейчас.

– И?

– Модернизированный, плюс обвес, – вздохнула девушка. – Так что давай-ка Санёчек, на пенёчек и стишок.

– Алён…

– Нееее, Саш, никаких Алён. Либо рифму мне выдаёшь. Либо остаёшься без подарка.

– Но…

Левая бровь девушки выгнулась дугой. Всё, процесс коммуникаций окончен. Теперь хоть в лепёшку расшибись, а третьего варианта не будет. Никаких тебе уступок и компромиссов.

Медик осмотрелся. Выбрал в качестве сцены поваленное дерево. И вскарабкался на него. Принял соответствующую моменту позу и ударил экспромтом по ушам не особо придирчивых слушателей:

Я задую то пламя, что в ночи разжигали.

Затопчу, не стесняясь, угли.

Мы летали с тобою, но крылья отняли.

Прошепчу в темноту, прости.

И уйду от тебя одинокой дорогой,

Свежий след заметая в пути…

Алёна всплеснула руками и закатила глаза.

– Жги Санёчек, рви мою душу в клочья.

Медик улыбнулся и продолжил. Благо, Алёне важна была скорее подача, чем суть его рифмоплётства.

К тому же, девушка всегда считала, что настоящая любовь просто обязана быть с горчинкой. Так что с выбором репертуара Медик явно не прогадал. Прощение уже у него в кармане. Ещё пара строк и рыжая бестия полезет обниматься и рыдать на его груди. А там и время получать подарки подойдёт. Как ни крути, а он свою минутку радости заслужил.

Глава 28

Акценты

– Вы вообще, мужики, не взрослеете, – прошептала девушка.

Медик молча кивнул.

Но в целом сознание юноши проигнорировало заявление подруги. А дежурное согласие, которое он все-таки обозначил – всего лишь сигнал: отстань, не видишь, я занят!

Алёна улыбнулась. Девушка прекрасно все понимала и не собиралась мешать другу. Уж кто-кто, а она сыта по горло его лекциями о тактико-технических характеристиках мужских игрушек. Тем более этой, о которой он мечтал уже далеко не первый год.

– Жора, ну что там?

– Я не стану снимать с него штаны!

Девушка рассмеялась и направилась к костру, возле которого Жора свалил провизию. Все это необходимо тщательно перебрать. В долгой дороге, что им предстояла, лишний груз ни к чему.

– Жорка, если эти штаны сниму я, то тебе придется выслушать множество сравнительных лекций о размерах. И вполне возможно, не в твою пользу. Так что будь добр…

Юноша не дождался окончания реплики, выругался и отправился к дереву, под которым они оставили труп Сиплого.

Медик усмехнулся. Спорить с Алёной, по-прежнему, безнадежное дело.

Он слышал шутливую перебранку друзей, но вмешиваться не стал. Сейчас он вновь стал тем самым восторженным Сашкой, и, словно ребёнок никак не мог нарадоваться долгожданному подарку. Дед Мороз на этот раз был неслыханно щедр и расторопен. До Нового года времени оставалось немало, а подарок вот он уже приятно утяжеляет руку.

Эргономичная рукоять, затворная рама из алюминиевого сплава. В торцевой части затвора размещен индикатор наличия патрона в стволе в виде выступающего штифта.

Медик нажал на кнопку фиксации магазина. Достал обойму и выщелкнул все шестнадцать патронов. Оттянул затвор на себя. В стволе оказался ещё один патрон, непредусмотренный ТТХ.

Сиплый зачем-то обеспечил себе семнадцать выстрелов. Неужели шестнадцати порой не хватало?

Предохранители, рычаги задержки затвора и кнопки фиксации магазина присутствовали с обеих сторон. Что весьма удобно для стрелка способного использовать оружие обеими руками. А Медик был как раз из таких.

Все элементы управления оружием утоплены в корпус. Это тебе не полувзведенный курок Тульского Токарева в качестве предохранителя. Правда, в перчатках использование органов управления пистолетом по тем же причинам может быть слегка затруднено. А может и нет, практика покажет.

Курок, кстати, оказался скрыт затворной рамой. Медик слегка покрутил носом. Наверняка первое время большой палец по привычке будет пытаться нащупать его. Ну да привычки – дело наживное. Приобретет новые и все дела.

Он вернул магазин в рукоять. Подбросил пистолет в руке и удовлетворенно хмыкнул – разница в весе с его стареньким ТТ небольшая, грамм триста, вряд ли больше. Но и боезапас превышает прежний в два раза. А это весьма серьезный аргумент в пользу новой игрушки. Да и наверняка МПЛ не клинит после отстрела второй обоймы, как Тульского старичка. И к боеприпасу у Пистолета Лебедева отношение не столь трепетное, как у того же ТТ. К тому же образец, который попал к нему в руки – это МПЛ-3. Тот самый легендарный пистолет всякого рода секретных служб и спецподразделений.

Удлиненное дуло с резьбой под прибор бесшумной стрельбы. Уменьшение спускового усилия и хода спускового крючка. Возможность использования модернизированных магазинов с более мощной пружиной и увеличенной ёмкостью, а двадцать патронов всегда лучше, чем шестнадцать. И уж наверняка лучше восьми. Правда, в наличии только магазины рассчитанные на шестнадцать патронов. Но зато их целых пять. К тому же, все укомплектованы патронами под завязку. А среди прочих вещей имеются ещё несколько пачек патронов калибра 9х19 с различной маркировкой.

Медик повертел подарок в руке. И вновь удовлетворенно хмыкнул. Пистолет оборудован планкой Пикаттини, к которой крепится тактический фонарь или лазерный целеуказатель. Оба прибора в наличии. Присутствует возможность установки коллиматорного прицела, который тоже обнаружился среди запасных стволов и фрагментов ударно спускового механизма. По-видимому, Сиплый, как и сам Медик, не испытывал желания превращать прекрасное оружие в выпирающее со всех сторон деталями тюнинга чудовище. И обходился заводской системой прицеливания.

Медик присоединил к стволу лазерный целеуказатель. Включил, прицелился. Удовлетворенно хмыкнул и потянул к себе кобуру.

Прибор оказался качественным. Луч на расстоянии полусотни шагов выдавал четкую метку на древесном стволе. А больше и не требуется.

Привинтив к стволу «глушитель», Медик вновь навёл точку лазерного целеуказателя на дерево. Дважды нажал на спусковой крючок и улыбнулся. Пистолет едва слышно кашлянул, а древесный ствол украсили два аккуратных отверстия. Пристрелян. К тому же, лазерный целеуказатель и ПБС добавили оружию дополнительный вес. И ствол почти не отклонялся от цели после первого выстрела.

Медик убедился, что кобура приспособлена под тюнинг и обеспечил ее ремнями для ношения на бедре. Которые ранее служили для фиксации его ТТ.

– Наигрался?

Медик вздрогнул.

– Ты чего подкрадываешься?

Алёна улыбнулась.

– Да ты бы и стадо слонов не услышал, пока с игрушкой своей возился.

Юноша не стал спорить. Молча вскрыл первую попавшуюся коробку с патронами. Достал один, осмотрел, подбросил вверх и поймал ртом.

На лице молодого человека расплылась довольная улыбка. Он открыл было рот, чтобы выплюнуть добычу на ладонь. Но в этот момент Алёна расщедрилась на подзатыльник.

– Хватит дурачиться! Знаешь, кто это был?

Медик поперхнулся и закашлялся. Вопрос вполне ожидаемый. Неизвестный стрелок по-прежнему у всех на уме. Правда, Медик сомневался, что он так уж неизвестен.

– Думаю, что Бугай. Не зря Сиплый настаивал на том, что мы не знаем, с кем имеем дело.

Он растерянно посмотрел на девушку.

– Я кажется патрон проглотил.

Взгляд Алёны налился тяжестью.

– Прекрати свои игры! Он смог справиться со Шлёпой!

Голос девушки едва заметно дрожал.

– Смог, – согласился Медик. – Но это, прежде всего, моя ошибка. Блин, точно проглотил.

Он посмотрел Алене в глаза.

– Я недооценил противника. Не поставил перед мохнатым четкие задачи. А ещё мы толком его не обыскали и не лишили ножа. Наша безалаберность чуть не стоила Шлёпычу жизни.

Алёна прищурилась.

– Допустим. Но пистолет-то мы заметили бы.

Медик вздохнул.

– Бугай уходил от костра с рюкзаком и моим автоматом. А вернулся без них. Думаю, он заранее готовился к каким-то действиям. Подготавливал почву. А в нужный момент воспользовался ножом, чтобы разрезать верёвки и расправиться со Шлёпой. Забрал рюкзак и оружие, а затем прикончил Сиплого и ушёл.

– Но почему ушёл?

Медик поелозил ладонью по короткому ёжику отрастающих волос.

– Ему что-то от нас надо. И он сомневается, что сможет добиться этого принуждением. Так что будет следовать за нами, пока не получит то, что требуется.

Лицо Алёны побледнело. Она осмотрелась. А рука девушки легла на рукоять пистолета.

– Успокойся. Бугай – профи. Мы его не услышим и не увидим. Пока он этого не захочет. Кстати, откуда у вас с Жорой оружие?

Лицо Алёны выражало явное нежелание продолжать разговор в этом русле. Пальцы теребили клапан нагрудного кармана на тактической куртке.

– Оружие только у меня, у Жорки «хлопушка», с которыми мы по полигону бегали.

– Но он…

Алёна поджала губы.

– Стесняется он. Что у меня боевой «ствол», а у него «пугач». Вот и сказал, что в воздух палил.

Медик кивнул, но взгляд не отвёл.

– Хорошо, а твой пистолет?

Девушка выдохнула, словно перед прыжком с высокого обрыва.

– А этот мне дал твой отец.

О, как. Медик на секунду растерялся. Этот момент оказался для него неожиданным.

Тот самый отец, который утверждал, что ему ещё рано обладать личным оружием вдруг дарит пистолет его подруге. Это что ещё за манёвры?

– Когда?

– Давно.

Взгляд девушки налился твердостью. И Медик решил, что сейчас самое время для тяжелого разговора.

– Думаю, пора расставить некоторые акценты по местам. Я хотел бы услышать, почему ты назвала моего отца убийцей.

– Я сказала не так!

Медик кивнул.

– Согласен. Но суть вопроса тебе ясна?

Алёна усмехнулась.

– Ясна. Но ты не захочешь слышать то, что я скажу.

– Алёна…

Медик готов был убеждать и настаивать. Но этого не потребовалось. Девушка не собиралась сопротивляться. Пожала плечами, тряхнула гривой рыжих волос, а затем произнесла буднично, словно делилась рецептом приготовления яблочного пирога:

– Твой отец – штатный киллер администрации колонии.

Глава 29

Порой, лучше не знать

Сказать, что время остановилось – это все равно что не сказать ничего.

Жорик деловито юркнул за палатку, размахивая штанами Сиплого. Шлёпыч растворился в высокой траве. А вынырнувший было из леса здоровяк, аккуратно свалил собранные дрова у костра и вновь исчез среди деревьев.

Медик проводил его взглядом. По крайней мере, здоровяк жив. И на том спасибо. Но сейчас надо бы разобраться в другом.

Мир застыл в ожидании развязки. Однако юноша не торопился швыряться обвинениями в ответ. Он изучал знакомое лицо, пытаясь отыскать в нём намёк на подмену. Черт возьми, эти слова не могла произнести она!

Алёна взгляд не отводила и смотрела на удивление прямо. В сверкающих упрямством глазах читался вызов.

Давай, оспорь! Предъяви свои непоколебимые аргументы и получи в ответ неоспоримые факты! Она была уверена в собственных словах. И не собиралась юлить и отступать. Только не на этот раз.

– Ты хочешь сказать…

Девушка тряхнула копной рыжих волос.

– Только то, что уже сказала. Если кто-нибудь вдруг становился неугоден администрации, то папаша Жорика вызывал к себе твоего отца. И неугодный элемент исчезал. Навсегда.

Медик слышал срывающиеся с губ слова, понимал их смысл, но не способен был отыскать внутри себя благодатную почву для этих семян. Полученная информация не давала ожидаемых всходов в его сознании. Потому что, черт возьми, – это же бред!

– Алёна! Я знаю, что мой отец принимает участие в разрешении кризисных ситуаций. Но ты сказала, что он – киллер на побегушках администрации. Согласись…

– Что это немного другое? – Вздохнула девушка.

Медик осторожно кивнул.

– Да, одно дело…

– Убивать направо и налево, а совсем другое решать вопросы в рамках кризиса, – вновь перебила она.

Медик снова кивнул, но на этот раз уже молча. Она все равно не даст закончить реплику. Завелась. Пока не выскажется, диалога не получится.

– Ты помнишь инсулиновый бунт?

Медик утвердительно качнул головой.

– Ты как идиот тогда бегал и возмущался, почему с тобой никто не хочет дружить. Ведь это твой отец усмирил бунтующих, остановил погромы и не дал пролиться рекам крови. Вот именно словосочетание: рекам крови, мне тогда больше всего и резало слух.

Девушка перевела дух.

– Твой отец тогда действительно сыграл ключевую роль, и, вполне, вероятно, что он не позволил пролиться тем самым рекам крови, – изменила голос Алёна, передразнивая писклявое недоумение юного Саши. – Но знаешь ли ты, как он этого добился?

Медик не торопился с ответом. Нет, сам ответ у него был, но горло сжали цепкие пальцы обиды, и юноша откровенно боялся, что голос даст «петуха».

– Он поговорил с ними, – все-таки произнес юноша в ответ, закашлялся и смутился ещё больше.

Впрочем, хрипота в любом случае лучше визгливых ноток истерики. Медик набрал в легкие по больше воздуха, словно перед прыжком в воду, и продолжил:

– Поговорил и убедил разойтись по домам.

Глаза Алёны вспыхнули гневом.

– Конечно, убедил! Он приставил ствол к голове мороженщика и заявил, что даёт две минуты, чтобы все разошлись по домам, а в противном случае начнёт убивать. Второго он собирался прикончить спустя три минуты, следующего спустя ещё две…

– Кто тебе сказал?– Медик с трудом сдерживал рвущуюся из груди ярость.

– Да я была там, все слышала и видела собственными глазами!

Медик хотел что-то ответить. Но комок, застрявший в горле, не позволил выдавить ничего вразумительного. На глазах навернулись непрошеные слёзы. Мир качнулся. И юноша поторопился опустить пятую точку на землю. Пока она не рухнула на неё сама.

– Но почему я ничего не знал?

Алёна скорее догадалась, чем разобрала его сдавленный шёпот.

– Потому что твой любимый папочка пообещал наделать дырок в каждом, кто посмеет раскрыть свой поганый рот!

Юноша, казалось, не расслышал ее объяснений. Он продолжал твердить свое «почему», как заведённый.

Алёна на какую-то секунду задумалась, словно решала, стоит ли добивать жертву собственной откровенностью. Но вот взгляд девушки жадно впился в побледневшее лицо Медика. Рыжая грива упрямо взлетела вверх. По-видимому, решение было принято не в пользу сохранения нервных клеток друга.

– Я, если честно, какое-то время думала, что ты – его живой щит. По крайней мере, многие поддерживали именно эту гипотезу. Потому не разрешали собственным детям дружить с тобой. Не хотели, чтоб они к тебе привыкали. Ходит слух, будто твой папаша не просто притащил откуда-то тебя, но и заявил, что убьёт, как только почувствует малейшую угрозу!

Медик вскинул голову.

– Что?

– Да то! Никто не знает откуда ты взялся! Просто появился в один прекрасный день и все.

– Но…

– Да никаких, но! Я уже сбегала из приюта за год до твоего появления. И в вашем доме жила совсем другая семья. Но потом они внезапно исчезли. Раз и все! И нет их! А в доме с тех пор живет Сашенька и его папа.

Медик больше не пытался отвечать. Его мир превратился в замок, построенный из игральных карт. И Алёна выбила основание конструкции одним ударом.

Но, а как же тогда…

– Погоди. Ты слышала намёк Сиплого. Или на этот раз мне тоже показалось?

Алёна вздохнула. Взяла лицо Медика в руки и заглянула в глаза.

– Нет, тебе не показалось. Я тоже это слышала и тоже слегка охренела.

Она улыбнулась.

– Саш, ты – мой друг. А я твой. Я понимаю, что причиняю тебе сейчас острую боль, но это правда! И я просто уже не в силах хранить эти секреты от тебя!

Медик едва сдержал рвущиеся на волю рыдания.

– Ты потому от меня отвернулась?

Алёна кивнула.

– Я очень виновата перед тобой. Но он запретил что-либо рассказывать. И я решила, что избегать контактов проще, чем пытаться что-то придумать и как-то объяснить.

Девушка развела руками.

– Кстати, я до сих пор не уверена, что мой поступок бесполезен. Но, я знаю, что он причинил боль нам обоим. И прошу за это прощения.

Теперь они плакали вместе. Слёзы стекали по прижатым к друг дружке щекам, перемешивались и бежали дальше, оставляя на лицах солёные дорожки чего-то вечного.

– Однако, – девушка вдруг отстранилась и хитро улыбнулась. – За свое молчание я обзавелась этой вот игрушкой.

Она погладила торчащую из кобуры рукоять Пистолета Макарова.

Медик усмехнулся.

– Ты всегда умела получить выгоду, даже в самых безнадёжных ситуациях.

– Именно! Кстати, патрончиками не поделишься?

Медик отрицательно качнул головой.

– Извини, не тот калибр.

Девушка хитро прищурилась.

– Главное не сожри их все. Кстати, для тебя у меня есть ещё кое-что.

Она вскочила. Повертела головой и скрылась за палаткой.

– Жора, чтоб тебя, где дел?

Раздалось какое-то невнятное бормотание.

– Это мы ещё обсудим, – уверенно поставила Алёна точку в диалоге. – Где?

Жора ответил что-то неразборчивое. И рыжий ураган пронёсся от палатки к месту, где Медик все еще не спешил расставаться с землёй в качестве опоры для собственной задницы.

– Примерь!

– Это что, штаны Сиплого?

– Так, – Алёна упёрла руки в бока. – Ты мне ещё повыделывайся! Твои уже разлазятся по всем швам. А у меня нет такого количества ниток, чтобы их зашить. Да и без машинки бесполезно. Все равно расползутся. А тут добротные штаны! Носить, не переносить.

– Алён…

– Вот только рискни!

Медик вздохнул.

– Отвернись хоть.

– Ой, да чего я там не видела.

Кажется, за палаткой грязно выругался Жора.

– Алёна!

– Да шучу я. Только давай шустрее! Главный сюрприз ещё впереди.

Девушка подмигнула и отвернулась. Шикнула на показавшегося из-за палатки Жорика. И пригрозила кулаком.

Медик усмехнулся и не стал растягивать сомнительное удовольствие. Сбросил обувь, стащил брюки и втиснулся в трофейную обновку.

А брючки-то свежачок. Словно только со склада. За такие в колонии пришлось бы почку на пересадку отдать, когда Степаныч ещё оперировал.

Юноша притопнул, присел и резко вскочил. Черт возьми. А ведь царский подарок.

– Я их простерну сейчас. Там ручей есть.

Алёна улыбалась.

– Ты о ещё каком-то сюрпризе говорила.

Улыбка девушки стала шире.

– Говорила.

– Так, ты мне эти детективные страсти прекращай!

– Ладно-ладно.

Алена присела рядом и поднесла губы к уху юноши.

– Я знаю, где расположена кое-какая панель управления.

Медик усмехнулся.

– Не слышал ничего более сексуального. А почему шепотом?

Девушка покраснела.

– Как знать, может именно этого Бугай и не знает?

Медик хотел ещё что-то спросить, но за палаткой вновь послышался какой-то шум и Алена убежала.

Юноша вздохнул и махнул рукой. На сегодня определенно хватит открытий. Он повертел головой, в поисках того, чем можно себя занять. А затем вспомнил про ручей.

Что ж, чистота – залог здоровья.

Определенно стоит соскоблить хотя бы грязь с тела и отвлечься от скопившейся грязи в собственных мыслях.

Глава 30

Мышеловка

Веки едва ползли, словно успели налиться чугунной тяжестью, пока он спал. А спал ли?

Медик повертел головой. Черт возьми! Где он?

Мысли путались, будто он вчера хорошенько набрался. Только вот юноша был уверен, что не мог себе этого позволить. Не та складывалась обстановка.

Густая темнота скрывала от взгляда большую часть деталей. Лишь крохотное пятно лунного света расплывалось по массивной металлической двери напротив койки.

Медик поднял взгляд вверх. В стене над головой маячило окошко, ощетинившееся прутьями металлической решётки. Высоко, не достать даже с кровати.

Голова кружилась. Перед глазами расплывались разноцветные пятна. Хотелось закрыть их и откинуться обратно на… Черт возьми! Матрас! Когда последний раз он спал с таким комфортом? Если постараться вспомнить, то все это было слишком давно, в прошлой, гораздо более спокойной жизни. Задолго до того, как дни скитаний слились в череду непрерывных, угрожающих смертью событий.

Юноша окинул взглядом помещение ещё раз. Разглядел в углу ржавое ведро с крышкой, по-видимому, уборную. Покосившуюся раковину с щербатой эмалью и одиноким ржавым краном. И на этом его открытия закончились. Конура, как конура.

Ровная кладка стен. Отсутствие повреждений и сырости наводили только на одну мысль – постройка не из старых. Ни одно здание минувшей эпохи не способно было пережить разлом и остаться неповрежденным. Эти казематы строились уже после катаклизма. Либо же, они расположены достаточно далеко от очага. Но тогда где?

Левый дальний угол вдруг мигнул красным индикатором. Прожужжал электрический привод, направляя объектив на противоположную от двери стену. Вспыхнувший под потолком свет больно резанул по глазам.

Юноша не стал играть в гляделки с невидимым оператором. Что такое камеры и для чего они нужны, Медик знал не понаслышке. Однажды он даже побывал в пультовой, где за десятком мониторов постоянно следил кто-нибудь из доверенных лиц администрации. Отец, обратил его внимание на каждое изображение, объясняя, где расположена камера и что именно она способна рассмотреть. Вот же черт! Тогда все это показалось ему совершенно бесполезной информацией. Но сейчас, когда он покинул стены колонии, не засветившись ни на одном из мониторов, Медик вдруг осознал, что отец ничего не делал зря. Черт возьми, а ведь он даже не задумался, когда выбирал для побега «слепые зоны».

Юноша повернулся к объективу спиной и принял позу эмбриона. Внутри он больше не был ни напряжен, ни напуган. Но, тем, кто за ним наблюдает, об этом знать необязательно. Пусть считают, что он сломлен. Чем раньше они придут к этому выводу, тем скорее появятся в камере. Зачем-то же он им понадобился. А со сломленным человеком договориться всегда проще. Дай ему, что-нибудь несущественное, но способное вернуть душевное равновесие, позволь почувствовать себя человеком и он не захочет расставаться с этим чувством. А значит, готов будет идти на сделку и компромисс.

Медик осторожно ткнулся носом в подмышку. Пахло чистым вымытым телом. То ли он успел помыться в ручье, то ли его помыли уже после. Впрочем, с мытьем вряд ли кто-то стал бы возиться. Значит, успел сам. Да и одежда на нем прежняя. Правда, ни ремня, ни обуви. Футболка и те самые брюки Сиплого. Карманы пусты. Не успел он ничего в них подготовить, даже какого-то ржавого куска проволоки под подкладку не засунул.

Лязгнул засов. Скрипнула ржавыми петлями дверь. Босые ступни ощутили движение прохладного воздуха. Сквознячок – это хорошо. Значит, от двери до выхода не слишком далеко.

Медик постарался расслабиться, не меняя позы. Сейчас он в их власти. Кем бы они ни были. И пусть даже тени сомнения не мелькнёт в мыслях тюремщиков по этому поводу.

– Сегодня на завтрак овсянка, сэр.

Спина юноши напряглась. Он узнал голос. И даже представил, как вновь опустились уголки губ этого человека после реплики.

Однако как себя вести? Этой встречи он, признаться, не ожидал. Впрочем, что раздали, с того и ходим.

– Жора?

Медик резко развернулся к двери и приподнялся на локтях. А чего мелочиться? Раз удивляют – надо удивляться.

– Я, – кивнул его первый гость.

Медик старательно таращил глаза и разыгрывал недоумение. Хотя, стоило посмотреть в лицо Жоры, и в памяти тут же всплыла картина событий предшествовавшая его пробуждению здесь. Картина, которая расставила кое-какие факты по местам. Пазл собрался. Но оказался чертовски неудобным во всех смыслах этого слова.

Черт возьми! Это был он! Именно Жора пришёл к ручью, когда он уже одевался.

– Уже уходишь? – Спросил он тогда.

И чем-то огрел его по голове.

Рука юноши непроизвольно дернулась к затылку. А уголки губ проклятого Жоры поползли вверх. Этот ублюдок, будто читал его мысли! И то, что он прочел, ему определенно нравилось.

– Сначала я забрал у тебя Алёну. Потом сознание, пусть и на время. А теперь я отниму у тебя право принимать решения.

Рука Жоры любовно поглаживала рукоять пистолета в набедренной кобуре. Медик присмотрелся. Да точно, его Пистолет Лебедева – подарок Алёны. На рукояти удалось разглядеть характерную царапину, которая бросилась в глаза ещё при первом знакомстве с оружием. А Жора-то, по-видимому, не стал мелочиться и обобрал соратника до нитки. Однако это не повод бросаться на Жору с кулаками, по крайней мере, сейчас. Как учил отец, надо дать противнику высказаться и не поддаваться эмоциям.

Некая вальяжность в словах была Жоре даже к лицу. Он вряд ли понимал это, но сейчас Алёна наверняка пищала бы от восторга. Уверенный, целеустремленный и мерзко улыбающийся Жора ей бы понравился до дрожи. Только вот он ошибался, поскольку его наличие или отсутствие в её жизни никоим образом не влияло на их отношения. Медик и Алёна – друзья, может даже больше, чем друзья. Но уж никак не любовники. А раз он этого не знает, то Алёна по-прежнему в игре. Ее явно пытаются использовать в слепую. Что ж, им же хуже.

– В чем смысл, Жорик?

Уголки обветренных губ дрогнули.

Неприятно? Медик ощутил лёгкий прилив сил. А ты как думал? В подобных схватках не бывает правил, умник. Ты можешь запереть человека в четырёх стенах. Но как ты планируешь справиться с его духом?

– Ешь.

Жора аккуратно опустил поднос на кровать. Его голос оставался слишком ровным, для человека, чьи мышцы лица онемели от напряжения.

Медик окинул взглядом свой завтрак. Миска склизкой каши, кусок чёрного хлеба и стакан чая.

Интересно девки пляшут. Он вообще не понимает, с кем имеет дело? Или это тест? И сквозь какие-то невидимые бойницы в него целится сейчас десяток стволов, готовых прервать малейшее желание совершить подвиг.

Медик окинул помещение взглядом ещё раз. Ни черта не видать. А руки так и чешутся. Ему, признаться, хватило бы и ложки. А стакан так вообще подарок. Рискнуть?

Казалось, воздух в камере наэлектризовался. Жору сковала потеря инициативы. Похоже, его инструкции оказались слишком краткими. И он не был готов к отпору. Значит этим парадом командует кто-то другой. Тот, кто сделает надлежащие выводы из ситуации и обеспечит исполнителей соответствующими рекомендациями. Но все это будет потом. А путь к спасению так близок…

Медик потянулся к ложке. Он все ещё не определился, стоит ли действовать прямо сейчас. Показать характер – это одно. Начать ломать чужие кости – совсем другое. Если они предусмотрели подобный вариант и готовы к нему, то ситуация обязательно выйдет из-под контроля. А второго шанса может и не представиться.

Медик закинул ложку каши в рот. Откусил кусок хлеба, пожевал и улыбнулся.

– Вкусно.

Жора превратился в восковую статую. Пунцовые щёки горели на бледном лице яркими пятнами. Сверкали настороженным взглядом глаза, а тонкие пальцы с грязными поломанными ногтями комкали отворот куртки.

Медик перевёл взгляд с рук на лицо. Э, приятель, да ты тут вообще никто и звать тебя никак. Он вспомнил, как тщательно Жора прихорашивался, каждый раз, когда планировал попасться на глаза Алёне. Сравнил картинки, и сделал вывод. Нынешний вид незадачливого дон Жуана просто кричал о том, что глаза девушки давненько не имели радости его лицезреть.

Что ж пора заканчивать. Так или иначе, но доводить ситуацию до крайности нельзя. Только не сейчас.

Он тщательно вычерпал кашу из миски. Собрал остатки хлебом. И запил все это чаем. Медик не торопился, но больше и не тянул кота за хвост. Сейчас ему требовалось лишь время и силы. Стоило все хорошенько обдумать, прежде чем действовать.

– Спасибо.

Ложка звякнула о дно пустой миски. Взгляд Жоры метнулся в сторону. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Но на какие-то не запланированные действия так и не решился. Похоже, что поводок, на который его посадили, не такой уж и длинный.

Жора не стал терять время на разговоры. Подхватил поднос и шагнул к двери. Замысловатый стук, лязг засова и дверь распахнулась.

Медик ухмыльнулся. Все-таки тест! Он перевёл взгляд на объектив камеры. И даже собрался произнести одними губами бравурную речь. Но, видимо, наблюдатели решили, что увидели достаточно. Свет в камере погас.

Глава 31

Из огня да в полымя

Медик улыбнулся. Темнота сейчас, ничто иное, как его спасение.

Он откинулся на матрас, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Задача номер один выполнена. Желудок полон. Организм получил все необходимое для существования. Пришло время заняться задачей номер два.

Интересно, тест, который ему пришлось пройти, устроили для него или для Жоры? А может быть для обоих?

В любом случае он им нужен. А точнее, нужна его способность взаимодействовать с панелью управления. Кто они и каковы их цели, особого значения не имеет.

Скулы юноши заострились, губы сомкнулись в узкую линию. Кем бы они ни были, он не позволит использовать себя в качестве разменной монеты!

Жора – всего лишь наживка. Демонстрируя знакомое лицо, они проверили стрессоустойчивость пленника. Вполне возможно, убедились в лояльности самого Жоры. И только теперь откроют карты. Конечно, не все. И не сразу. Но, на безрыбье даже тот минимум информации, которым они готовы будут поделиться, даст ему точку опоры. Позволит выстроить собственную стратегию и расставить в нужных местах приоритеты.

Насчёт Алёны сомнений не было. Она ни за что не позволила бы Жоре его оглушить. Все эти травмирующие события явно прошли без ее ведома. А значит, кому-то хорошенько влетит впоследствии. Но она однозначно в порядке, актерские способности Жоры, конечно, не оставляют сомнений. Но и его чувства к девушке неподдельны. Случись что с Аленой, и Жоре разыгрывать спектакль невозмутимости было бы гораздо сложнее.

Оставались открытыми вопросы о Шлёпе. Где он? Что с ним? Да, мохнатый весьма могуч и живуч. Но, даже он не бессмертен. И живым весьма опасен для того, кто наблюдал за происходящим в камере через объектив видеокамеры. К сожалению, возможности гигантской формы хомяка не будут для противника секретом. Жора, будь он неладен, видел слишком много, для перебежчика.

Медик скрипнул зубами. Судьба Шлёпы не давала ему покоя. Как долго он был без сознания? Удалось ли Шлёпе избежать поимки? Вопросы множились в отличие от ответов на них.

Желудок жалобно заурчал и Медик улыбнулся вновь. Все-таки ваша каша, братцы, – дерьмо. Но на это он и рассчитывал. Пришло время жестяного ведра. И последней надежды.

В следующий раз дверь открылась совершенно бесшумно. Медик почувствовал сквозняк и ухмыльнулся. Действуют прям как по учебнику. Расслабили визитом Жоры и кормежкой. А теперь нагрянули без предупреждения. Определенно будут бить.

Что ж к этому он готов. Каша сделала свое дело. И подкрепила и облегчила одновременно. Медик усмехнулся. Главное не позволить им переусердствовать.

Но включившийся в помещении свет, омрачил его планы. У входа стояли двое.

Бритые головы, оттопыренные уши. Отсутствие интеллекта во взглядах и закатанные до локтей рукава. Черт возьми, его сейчас отметелят близнецы.

На этот раз карта Медику не пошла. Ему бы Жору сюда. Без него весь план летел к чертям!

Придётся изображать футбольный мяч. И стараться, чтобы эти громилы не угробили его раньше времени.

– Встать!

Медик медленно поднялся с кровати. Он не стал рисковать и устраивать даже в погруженной во тьму камере полноценную разминку. А вдруг камера оборудована датчиками инфракрасного обнаружения? И все его прыжки и ужимки попадут на монитор наблюдателя. Ни к чему ему лишний интерес.

Но к визиту гостей юноша готовился. И разминал мышцы за счет невидимого глазу сокращения. Сначала мышцы шеи, затем рук, потом ног и туловища. Теперь перевернуться на другой бок и все по новой. Однако о готовности жертвы громилам знать необязательно.

Медик тщательно изображал едва проснувшегося перепуганного мальчика. Хлопал глазами и с трудом расставался с матрасом.

Впрочем, их разлука не продлилась дольше нескольких секунд. Один из громил сделал шаг, качнул корпус влево и первым же ударом отшвырнул юношу в стену и на кровать. Медик взвыл. Удар у этого лопоухого поставлен. С первого же раза нащупал печень. Черт! Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Знатно скрутило.

– Встать!

Да, это тебе не боксерский поединок в ринге. Ни рефери, ни гонга. Придётся подниматься. Рано сдавать позиции.

Он с трудом встал на ноги. Но разогнуться даже не пытался. Как, впрочем, и прекращать вой. Надо дождаться, когда отпустит.

Но не отпустило даже тогда, когда колено лопоухого врезалось ему в голову. Перед глазами вновь мелькнули искры.

Удар отбросил юношу назад. Но на этот раз спина встретилась не со стеной, а с ребром кровати. Зато голова откинулась на матрас.

Черт! Так дело не пойдёт. Эти одинаковые из ларца его в конец замудохают. Если речь о панели управления, то им и его глаз с рукой хватит. Даже если жизни в теле уже практически не останется. Но зачем тащить на себе труп? Когда он готов своими ножками добровольно туда топать. Что-то он явно упускает из виду. Что-то весьма важное. И способное существенно повлиять на целостность его организма.

– Чего вам надо?

Слова с трудом покинули онемевшее от боли горло.

Но вместо ответа тыльная сторона ладони врезалась ему в лицо. Нижняя губа лопнула. По подбородку потекла кровь. Хорошо хоть он не осел больше и голова вновь откинулась на матрас. Ниже нельзя, ниже металлическое ребро каркаса. Мало не покажется.

Он оперся правой рукой о пол. И тут же взвыл с новой силой. Каблук армейского ботинка втоптал кисть в грязную поверхность.

Кажется, указательному пальцу хана. И, возможно, не только ему. Так можно доиграться раньше времени.

Медик с трудом поднял голову, улыбнулся и сплюнул кровь на ботинок громилы. Лопоухий подобного обращения не стерпел. Ботинок врезался в основание шеи и мир для юноши наконец-то потух.

Первыми в его жизнь вернулись голоса. Женский на повышенных тонах распекал кого-то за изрядное усердие.

– Идиоты! Он живым нужен!

Конечно, идиоты. Если бы он слегка не отвернул голову, ботинок врезался бы в висок. И тогда все эти вопли были бы напрасны. К пыткам тоже нужен профессиональный подход.

Ныл низ живота. Судя по всему громилы не остановились на достигнутом и хорошенько поиграли в футбол с его безвольным телом. Хорошо хоть не по голове. А то возвращение к действительности наступило бы гораздо позже. Если бы вообще наступило.

– Приведите врача и этого влюблённого. Пусть поговорят. И на глаза мне сегодня лучше не попадайтесь!

– Слушаюсь!

Две пары ботинок прогрохотали тяжелой поступью к двери.

– Кретины!

Женщина продолжала ругаться, она была чертовски недовольна подопечными. И Медик, признаться, разделял ее недовольство, как никто другой. Но демонстрировать свое возвращение в этот жестокий мир не торопился.

По ощущениям в камере присутствовал кто-то ещё. Но где и кто, понять пока не получалось. А это плохо. Причитания женщины явно намекали на поддержку. Но этот персонаж не проронил ни звука. Придётся приоткрыть собственные карты. И обозначить свое присутствие. Лишние люди в камере – это угроза.

Медик застонал и демонстративно открыл глаза. Растерянный взгляд скользнул по потолку, мазнул по женщине и уставился на молча рассматривающего его мужчину. Черт! Взгляд цепкий. Такого плохой игрой не проведёшь. Тут надо все по Станиславскому до последнего вздоха и жеста. Иначе стоп мотор и дай бог, если получится начать сначала.

– Воды…

Женщина бросила взгляд на мужчину. Тот молча подошёл к раковине, открыл кран и сложил ладони лодочкой. Но ни на секунду не упустил Медика из виду. Потом так же молча поднёс эту лодочку к лицу юноши.

Медик не заставил себя упрашивать и ткнулся лицом в ладони мужчины. Сделал несколько глотков и сполоснул лицо. Прохладная вода освежила и позволила сделать несколько открытий.

Во-первых, между ним и женщиной всегда оставался этот мужчина. Даже если он стоял в стороне, ему хватало одного движения, чтобы встретить любую угрозу. А впечатление он производил серьезное, как человек способный избавиться от угрозы и голыми руками. А тут ещё пистолет на ремне. Во-вторых, женщина не приближалась к Медику ближе, чем на пару тройку шагов, что не позволяло воспользоваться ею в качестве заложницы. И, в-третьих, руки мужчины пахли порохом. В отличие от рук лопоухих громил, которые пахли колбасой. Сомнений не оставалось, перед ним профессионал. В отличной форме и не избитый до потери сознания. А значит, именно он – его главный противник в этой камере. И, вполне возможно, тот самый краеугольный камень, который юноша в своём плане не учёл. Не нашла б коса на камень.

– Отставить врача, – произнесла женщина.

Мужчина отстранился. Прижал микрофон к шее, и продублировал приказ.

Черт! У него ещё и связь. Весь план летит к чертям с этим дядькой. И что прикажите делать? Ждать следующего шанса?

Медик сомневался не дольше трёх секунд. Именно столько прошло времени до того, как глаза уловили движение двери.

Юноша напрягся. К черту сомнения! Второго шанса может и не быть.

Глава 32

Мечта Диетолога

Дверь открылась без звука. Петли, по-видимому, смазали. Чем подтвердили его догадку, что этим помещением пользуются не часто и устраняют дефекты по ходу дела. Но как же лязг засова? Неужели они оставляют двери не запертыми? То есть совсем не ощущают угрозы? Что ж, недооценка с их стороны ему только на руку. Однако торопить события ни к чему. Необходимо дождаться подходящего момента.

Жора застыл в дверном проеме, словно непрошенный гость.

– Я это, прибыл по Вашему приказанию.

Женщина разочарованно вздохнула. Она, похоже, ожидала от него каких-то более четких слов и действий. Телохранитель же появление Жоры проигнорировал начисто. Его взгляд по-прежнему цепко следил за Медиком. И контролировал безопасность охраняемой персоны. Что лишь подтверждало прежние догадки. Главная угроза здесь и сейчас – именно этот суровый дядя.

– Расскажи своему другу о том, что ожидает вашу подругу, если он продолжит упираться и откажется сотрудничать!

Жора дёрнулся, уголки его губ ушли ещё ниже, чем обычно.

– Мы так не договаривались.

Медик навострил уши. Интересно однако. Что же у них там за договоренности такие.

– Значит, передоговоримся.

Женщина развела руками в стороны и улыбнулась.

– Вы же не против заключить новый договор, Георгий?

Вот стерва. Медик наконец-то определился с отношением к ней. А то ведь сомневался, все-таки, женщина. Но раз пошла такая пьянка – реж последний огурец. Что бы там за договора эти заговорщики не заключили, они определенно касаются Алёны. Других общих подруг у них нет. И если Жору взяли на поводок, используя Алёну, то это очень многое объясняет. Оправдывает или нет – это уже другой вопрос. Но, по крайней мере, позволяет понять мотивы его поступков.

– Так, скажите, что Вам от меня надо!

Реплика вышла совершенно естественной. Он в отчаянии, он ничего не понимает. Устал и ему больно. Играть практически не пришлось.

Но Жора вновь чуть все не испортил. Он вдруг рухнул на колени рядом с Медиком. Вцепился в руку и принялся ее трясти.

– Сделай все, что они скажут, Алёна у них. Они будут ее пытать, если ты… если мы не сделаем все как надо!

Медик взвыл. Правая кисть и без того уже изрядно опухла и пальцы двигались с трудом.

– Отпусти идиот, – прошипел он в лицо своего невольного мучителя.

Жора отпрянул, словно ухватился за хвост ядовитой гадины. На его лице читались лишь недоумение и испуг.

– Ты же тоже любишь, ты не можешь…

– Да я не знаю, чего им надо! Панель управления? Мои яйца для пересадки тем лопоухим придуркам, которые чуть не забили меня насмерть?

Он повернулся к женщине и продолжил:

– Какого черта вы хотите?

Жора расплакался и тоже повернулся, подставляя Медику правое бедро с кобурой. Терять такой шанс грешно.

Левая рука юноши легла на рукоять пистолета, а правая нырнула в накладной карман у колена. Большой и безымянный пальцы, которые все еще слушались, нащупали сюрприз.

Жора почувствовал, как пистолет покидает кобуру. И повернулся.

– Он пустой!

– Уже нет, – осклабился Медик в ответ.

Он упёр рукоять пистолета в грудь, оттянул затвор и вложил в патронник патрон, который лишь недавно покинул его желудок. Только бы порох не отсырел.

Телохранитель почувствовал угрозу. Он отшвырнул Жору в сторону и протянул руку к горлу Медика. Он был быстр, силён и не собирался раскланиваться в реверансах. Но телохранитель опоздал и совершил сразу две ошибки.

Во-первых, убрал Жору с линии огня, а, во-вторых, отвлёкся, когда отлетающий в сторону Жора вдруг проявил чудеса расторопности и полоснул обидчика ножом. И где только прятал?

Клинок, впрочем, до лица не дотянулся. Телохранитель успел прикрыться рукой. Но рана на предплечье получилась достаточно глубокой и, по-видимому, болезненной. Что дало Медику лишнюю секунду для нажатия на спусковой крючок. Прогремел выстрел и мужчину отшвырнуло к противоположной стене. На груди телохранителя расплылось багровое пятно.

Медик вскочил, сделал шаг в сторону поверженного противника, чей пистолет по-прежнему оставался в кобуре, и вдруг потерял ощущение пола под ногами. Следующий удар он получил ребром ладони по шее ещё в полёте. И, в конце концов, рухнул на пол как мешок с навозом.

Жора прокричал какую-то ерунду и бросился на хозяйку каземата. Но был встречен ударом ноги с разворота и отлетел к стене. Жоре предстояло заново научиться дышать.

Женщина наклонилась и подняла выпавший из рук юноши нож. Повернулась к Медику и погрозила ему пальцем.

– А вот теперь ты все делаешь правильно.

Она перебросила клинок из одной руки в другую. Улыбнулась и сделала шаг вперед.

– Но, я все равно тебе слегка помогу.

Медик попытался подняться. Оперся на левую руку и тут же рухнул обратно. Что-то было не так. Он перевёл взгляд ниже и выругался. Неудачное вышло падение.

Он действительно не успел сгруппироваться и приземлился как попало. Но в горячке боя даже не обратил на это внимание. А стоило. Предплечье вывернуло в противоположную от естественной сторону. Левой руки считай нет. И дай бог, отделаться лишь вывихом.

Он облокотился на правую руку, прокусил от боли губу, но всё-таки поднялся на четвереньки, а затем и во весь рост. Взгляд скользнул в сторону трупа. Есть ли смысл? Нажимать на спусковой крючок безымянным пальцем ему ещё не приходилось. Юноша пошевелил мизинцем. Итого три рабочих пальца. Та ещё задачка. И это при том, что бешеная ниндзя ждать, пока он освоится, не станет.

– Может скажешь, какого черта тебе надо?

Женщина улыбнулась. Красивая и опасная, чтоб ее. А может это просто платье и каблуки?

Черт возьми, она разделала его под орех на шпильках! Отец бы наверное с ним перестал разговаривать навсегда, если бы узнал.

– Да этого самого и надо, – она пожала плечами, – чтоб ты страдал и мучился.

Он не успел отреагировать на подсечку и вновь потерял равновесие, но все-таки устоял на ногах. Взмахнул рукой в ответ и тут же получил изящным локтем в переносицу. А затем последовала ещё одна подсечка и здравствуй пол. Удар о каменную поверхность вышиб из груди весь воздух и какое-то время Медик просто открывал рот, словно выброшенная на берег рыба.

Она занесла нож над его бедром.

– Сейчас будет больно.

Как будто до этого он блаженствовал и кайфовал. Медик сцепил зубы в ожидании удара.

Но писк ручного коммуникатора вдруг изменил ее планы.

– А вот и наш долгожданный гость.

Она взглянула на экран и повернулась в сторону двери.

– Неужели… а нет…

Впрочем, Медик ее уже не слушал, да и не смотрел. Его взгляд привлекло совсем другое явление.

Из окна над койкой несколькими потоками осыпался на матрас чёрный песок. Довольно внушительная горка уже прогнула сетку почти до самого пола. А песок все бежал и бежал.

Что за дрянь?

– А вот ты где! Надо попросить техников улучшить координирование прибора. Но это все потом.

Медик обернулся. До тела телохранителя всего-то метр с небольшим. Но острие ножа в руках женщины тут же нацелилось ему в грудь.

– Не шали. Задача выполнена, твои страдания больше не нужны. Однако я прикончу тебя не задумываясь. Глаза и рука, вот все, что мне надо. Наверное.

Она многозначительно посмотрела на Медика и вновь повернулась к окну.

– Поприветствовал бы лучше старого друга.

Медик проследил за взглядом обезумевшей тётки.

Потоки песка из окна закончились. Но песочница на этом удивлять не перестала. По песку гуляли беспокойные волны, проступали какие-то очертания. Словно песок сам из себя лепил нечто. Однако пока что было не совсем понятно, что именно.

Черт возьми, он же видел такой песок раньше. После каждого приобретения Шлёпой его крохотной формы, на месте трансформации оставался точно такой же песок. Словно мохнатый сбрасывал таким образом ненужные лишние килограммы. Алёна даже высказалась однажды, что хотела бы также. Съела торт, закусила конфетами, а потом раз и стряхнула все лишнее на землю.

Не может быть!

Медик отказывался верить собственным глазам. Однако натренированное приключениями сознание уже все разложило по полочкам.

– Шлепыч?

– Фыр!

Кажется, на проступающей из песка знакомой мордашке, лежала печать вины.

Глава 33

Из праха в прах

– Эта стерва пробила мне дырку в груди!

Жора даже не пытался подняться. Так и валялся на спине, ощупывая собственные рёбра в поисках заявленного повреждения.

– Фи, грубиян! – Фыркнула та самая стерва, даже не соизволив обернуться.

Медик отвлёкся лишь на секунду. Мазнул взглядом по скорчившемуся в углу соратнику и отмахнулся.

– Не выдумывай!

Он ещё не решил, как относится к Алёнкиному избраннику. Уж больно часто тот менял собственные позиции. Эти его и «вашим и нашим» не позволяли проснуться дружескому сочувствию. К тому же, вопрос относительно самой Алёны все ещё оставался открыт.

Медик не хотел признаваться даже себе, но какие-то обнаглевшие кошки изрядно расцарапали его внутренности. С тех самых пор, как он начал догадываться о неких тёплых взаимоотношениях, установившихся между Жорой и Аленой.

Помимо прочего, последние события до сих пор оставались погребены под завесой беспамятства. А Жора сыграл в них далеко не последнюю роль. Прежде, чем проникаться сочувствием, хотелось бы выяснить, как же все это произошло? Как он сдал их и почему? Во многом предстояло разобраться, чтобы понять, стоит ли Жора хоть какого-нибудь доверия.

Сам же Медик ощущал себя пресловутой грелкой, побывавшей в пасти кровожадного тузика. Хотелось рухнуть прямо там, где стоял, и потерять сознание. Но картинка перед глазами по каким-то неведомым причинам оставалась четкой и не позволяла надеяться на скорое освобождение из цепких лап этого жестокого мира.

– Здравствуй, мой хороший.

Женщина в вечернем платье по-прежнему выглядела сногсшибательно. Причём, как в прямом, так и в переносном смыслах. Словно это не она только что разбрасывала гораздо более тяжелых противников по углам помещения. Глядя на нее, оставалось лишь удивляться. Свежа, бодра и, как и прежде, готова к эффективным действиям.

Однако Шлёпа не оценил ни притворно – восторженного заискивающего тона, ни многообещающей улыбки. Пасть гигантского хомяка распахнулась, обнажая клыки. А верхняя губа вздыбилась.

Медик усмехнулся. Мохнатого не проведёшь.

Но женщина продолжала улыбаться, словно оскаленная пасть – совершенно не ее забота. Ухоженные пальцы тыкали ноготками в экран коммуникатора, а тот мерцал разноцветными огнями, послушно подчиняясь воле хозяйки.

– Шлепыч?

Мохнатый даже ухом не повёл.

– Бесполезно. Его операционная оболочка сейчас заблокирована.

Женщина повернулась к Медику. Окинула взглядом юношу и кивнула на тело собственного телохранителя.

– Можешь вызвать врача в четвёртый карцер.

Медик проследил за ее взглядом. Она серьезно? Думает, что этого громилу ещё можно починить? Ну однако…

Похоже, лицо Медика предательски отразило ход его мыслей.

Женщина закатила глаза, постучала костяшками пальцев по лбу и вновь вонзила в него холодный взгляд.

– Идиот, не ему врача, а тебе.

Черт! Это совсем другой разговор. Медик даже сделал шаг по направлению к трупу, но вдруг остановился.

Он, конечно, уже не боец. Да и, судя по прыти этой красотки, не факт, что справился бы с ней, даже будучи в своей лучшей форме. Но врачи с их препаратами ему сил не добавят. Один хитрый укол и он спит, а она творит все что угодно ее ледяной душе. Не считая того, что помимо врача в карцер может заявиться и какая-нибудь группа быстрого реагирования. Которая закончит разгром их основательно потрепанного отряда. Впрочем, он тут же задал себе встречный вопрос. А чем, собственно, он способен ей помешать сейчас?

Взгляд Медика вновь вернулся к кобуре на ремне телохранителя.

Надо признать, шустрая дамочка правильно расценила его сомнения.

– Только за ствол не хватайся, – наманикюренный палец указал на грудь юноши, – я отлично метаю ножи. К тому же, пистолет оборудован дактилоскопическим датчиком активации ударно-спускового механизма. С твоими потрепанными ручонками быстро справиться с ним не получится.

Кто бы сомневался. Наверняка не только ножи исправно летят в цель из этих ухоженных рук. Тётенька полна сюрпризов, словно катакомбы, по которым они улепётывали от парней из Поиска. Но, главной причиной, которая не позволяла ему даже попытаться изменить соотношение сил, все же оставался коммуникатор на ее руке. Чем бы ни был Шлёпа, сейчас, похоже, он полностью в ее власти.

Медик перевёл взгляд на Жору. Осилит ли Аленкин ухажёр новый прибор в случае чего?

– Кажется, эта… она сломала мне рёбра.

Что ж, перебежчик начал выбирать слова, это уже хороший знак. Значит, не так все плохо. Есть ещё жизненная искорка в его тощем теле, которая не желает гаснуть.

– А это ещё один повод вызвать врача, – отозвалась женщина.

Похоже, что она столкнулась все-таки с какими-то трудностями. Жемчужные зубы впились в нижнюю губу. Резкий выдох отбросил в сторону, сползающую на глаза челку.

– Проблемы?

Медик спросил и чуть не рассмеялся. Если у кого и есть те самые проблемы, то определенно у него. Но, он старался не задумываться о собственных повреждениях, трудностях и почему остается, по-прежнему, на ногах. Жора вон лишь с поломанными рёбрами даже не предпринимает попыток подняться. А он тут расхаживает, словно Кутузов перед Бородинским сражением.

Но, отец утверждал, что мысли материальны. И стоит внушить себе, что сил больше нет, как их действительно не останется. Так что, выбор предопределен – только вперёд и только хардкор.

– Может и так, – пробормотала обладательница каблуков.

Помолчала и добавила:

– Знаешь, заканчивал бы ты на меня пялиться. Разные возрастные категории, не обессудь.

Медик смутился. А в углу что-то неразборчивое проворчал Жора. Наверное, дал себе клятву пожаловаться Алёне по этому поводу.

Медик тряхнул головой. Отставить! Сейчас, как бы, не самое подходящее время для стеснительности. Юноша улыбнулся.

– А позвольте узнать, как велика разница в возрасте?

Он баюкал свою левую вывернутую в противоположную сторону руку, в правой. Но почему-то совсем не ощущал боли. Только голод. Жутко хотелось тушёнки и хотя бы пол буханки хлеба…

– Остынь вьюноша. Пока ещё хоть какие-то конечности целы.

Справедливо. Но отступать нельзя.

– Да я просто хотел познакомиться, чтоб хоть как-то к Вам обращаться.

Цепкий взгляд женщины впился в лицо Медика.

– Зови Мариной Анатольевной, а лучше вообще не зови. Не до тебя, знаешь ли. Похоже, у образца три семнадцать кластеры с резервной копией операционной системы повреждены. Откат к заводским настройкам и копирование памяти невозможны.

Ну и прекрасно, что невозможны. Медик закусил губу. Он прекрасно понимал, о каком таком образце идет речь. Марина Анатольевна, судя по всему, старалась стереть Шлёпыча, предварительно скопировав данные. А кому такое надо?

– Ты вмешивался в программное обеспечение образца?

В глазах женщины замерзло адское пламя.

Медик пожал плечами.

– Уж простите, Марина Анатольевна, но я до сегодняшнего вечера даже не подозревал, что мохнатый ушлёпок не милый пушистый хомячок с некоторыми отклонениями.

Похоже, не поверила.

– С некоторыми отклонениями говоришь?

От слов Марины Анатольевны веяло ледяным спокойствием. В аду определенно не жарко, а холодно. А эта бестия сбежала оттуда и теперь сеет мрак и ужас вокруг себя. Медик передернул плечами.

– Марина Анатольевна, оставили б вы Ушлёпка в покое, а!

Показалось, или Шлёпа, несмотря на ступор, реагирует на нелюбимую вариацию собственного имени?

– Давай-ка я сама решу, что и как мне делать.

Медик вновь пожал плечами.

– Да я разве против? Решайте. Запорете ему память и дело с концом. А этот ушлёпок пережил немало интересного…

Ох, кажется его сердце сейчас превратится в лёд и застынет навсегда.

Марина Анатольевна подозрительно прищурилась. В руке женщины вновь блеснул лезвием нож.

– Ты чего добиваешься?

Вопрос, конечно, важный, но, к сожалению, не своевременный. Медик с удовлетворением отметил, что Шлёпыч действительно реагирует на ненавистное прозвище.

– Свободы, Марина Анатольевна, для каждого мохнатого ушлёпка…

Взгляд женщины по-прежнему буравил его с упорством алмазного бура. Медик искренне улыбнулся в ответ и…

Черт!

Казалось, что мохнатый вот-вот очнется. Но стоило еще раз упомянуть прозвище и он в ту же секунду осыпался песком на пол.

Женщина победно рассмеялась и вновь вернулась к коммуникатору.

– Технологии, дружочек, одними эмоциями не победить!

На глазах Медика навернулись слёзы. Неужели, стёрла?

Глава 34

Знал бы прикуп…

Запах крови, дерьма и пороха – тот ещё коктейль для встречи старых друзей. Впрочем, на то они и друзья, чтоб и в печали и в радости…

Медик приглушенно выругался.

Для полного комплекта не хватало лишь Алёны. Уж она-то наверняка знает, как вернуть его руке прежний вид без утраты функциональности. Любому на курсе травмотологии сто очков вперед дать могла. Так может стоит поинтересоваться? Вдруг, они уже все тут на самом деле друзья? И никто не запрещает Алёне влиться в дружный коллектив четвертого карцера.

Медик с трудом оторвал взгляд от чужой кобуры и посмотрел на женщину у его койки.

Марина Анатольевна яростно колотила ногтем по коммуникатору, но видимо что-то продолжало идти не так, как она планировала. Горка песка у подножия кровати, по-прежнему, оставалась всего лишь горкой чёрного песка. Без единого признака жизни.

Медик с трудом подавил желание сломать этот ухоженный палец.

– Марина Анатольевна, а могу я вместо врача Алёну сюда пригласить?

Женщина заинтересованно уставилась на юношу.

– А девушка-то пользуется популярностью.

Голос прозвучал ровно, совершенно не выражая эмоций. Но почему-то Медику фраза показалась мерзкой.

– Может, еще идиота вашего привести?

Кого? Медик на секунду действительно растерялся. Но тут же вспомнил про здоровяка с его бесконечным «мам». Черт, значит, он тоже у них. Однако наглость все-таки должна иметь границы.

– Нет, здоровяка не надо.

Холодный взгляд скользил по его лицу. Но юноша стиснул зубы и больше не произнес ни слова. Не самый подходящий момент для того, чтобы показывать свой непримиримый характер. Однако взгляд он все-таки не отвел. И продолжал смотреть в безнадёжно холодное зеркало души, за которым способна замерзнуть любая человечность. Он упрямо ждал ответа, игнорируя плаксивое ворчание Жоры.

Женщина хмыкнула и пожала плечами.

– Почему бы и нет. – И тут же изменила тон. – Остолопы, девушку приведите!

Секунду другую помолчала прислушиваясь. И бросила в пустоту вновь:

– Нет, вас, балбесов, я здесь видеть не желаю!

Медик кивнул, соглашаясь с доводами внутреннего голоса, который не переставал твердить, что не может быть все так просто. Хочешь – врача, а хочешь – гуляй. Как же, отпустит его эта дьяволица.

Жест не остался без внимания хозяйки каземата.

– У девушек должны быть тайны, – буркнула Марина Анатольевна и вернулась к возне с коммуникатором. – Ну же, на основные команды ты просто обязан реагировать! Так в чем дело?

Выкрашенный в цвет крови ноготь вновь вонзился в интерактивный экран. Однако чёрный песок у ее ног продолжал оставаться просто песком.

Похоже, терпение это весьма ценный ресурс, которого хватает не каждому. Женщина сорвала прибор с предплечья и швырнула на кровать.

Осторожничает. Вроде и волю чувствам дала, но и коммуникатор не повредила.

Медик усмехнулся. Жива еще в Марине Анатольевне надежда на благополучный исход. Впрочем, в нем она тоже жива. Но каждый из них надеется о своем. И его надежды Марине Анатольевне очень бы не понравились. Но кого это волнует?Несмотря на обстоятельства, Медик не мог заставить себя попрощаться с мохнатым. Да и не хотел. Шлёпыч жив – и точка!

Дверь с грохотом отлетела от стены. Алёна ворвалась в помещение разъярённым вихрем. Медик почесал нос тыльной стороной ладони и улыбнулся. Да, это тебе не Жора.

– Что у вас здесь… Ой, Жорочка, что с тобой?

Улыбка на лице юноши слегка увяла. Он посмотрел на собственные руки. Даже слегка подкинул левую перед собой. И сжал губы. Ладно, подождём. Сколько там времени грудь перетянуть. Дойдёт очередь и до него.

Однако вопрос сломанных рёбер отнял у девушки гораздо больше времени, чем предполагалось.

– Не торопится она твои руки чинить, – не упустила возможности поддеть пленника Марина Анатольевна.

Медик пожал плечами. У каждого свои приоритеты и трудно ожидать их совпадения даже от самого близкого человека. Для этого приходится изрядно постараться, вывести общие знаменатели и разделить на них собственное «хочу». Однако в первую очередь, они должны быть вместе. Эти близкие люди. А не вот так.

– С рукой что? Саш, ау.

А вот, похоже, подошла и его очередь.

– Очень надеюсь, что вывих, – не стал кривить душой юноша.

Алёна прищурилась.

– Нужен снимок.

Медик отрицательно качнул головой.

– Нет времени. Мне нужна моя рука.

– Но, если там хрящи посыпались, все станет только хуже…

Медик упрямо поджал губы.

– Нет времени.

– Саша…

– Доверься мне.

Он постарался вложить в эти слова всю силу собственного убеждения.

Ну же, Рыжик, билась одна единственная мысль в сознании юноши, пока он продолжал играть в гляделки с девушкой. Ты не посмеешь мне отказать!

Алёна тряхнула рыжей гривой.

– Нужна фиксация.

Медик улыбнулся и указал глазами на пол. Гладкая, пусть и грязная поверхность. Фиксируй хоть до полного изнеможения.

– Саша!

Юноша вздохнул и молча опустился на колени, а затем лёг.

Алёна вновь тряхнула головой, сверкнула глазищами и присела. Нет, не смирилась, не тот характер. Просто отложила споры на потом.

Медик улыбнулся. И на том спасибо.

Девушка ощупала сустав. Изящные прохладные пальцы пробежались по неестественно вывернутому локтевому сгибу. Странно. Он не чувствует боли, словно организм сам отключил болевые рецепторы в руке. Но ее прикосновения почувствовал.

– На счёт три, – сообщила девушка, фиксируя локоть на полу.

Медик кивнул и закусил воротник. Взгляд мазнул по перевернутому ведру. Вонючая лужа скопилась в углу. Неровный пол. И слишком много дерьма. Прекрасная аналогия его жизни. Надо прекращать эти нелепые поиски человека, который его воспитал. Есть дела гораздо важнее. Например, найти эту чёртову панель и активировать. Надо…

– Два!

– Черт!

Отвлечься получилось не на долго.

Алёна не стала дожидаться окончания счета и резкая боль пронзила локоть.

– Какие мы нежные, – девушка подмигнула пациенту. – А ну-ка пошевели пальчиками.

Медик сжал кулак.

– Вот только угрожать не надо, – фыркнула Алёна и слегка отстранилась.

Медик отрицательно качнул головой. Рано. Слишком прыткая тетка попалась. С ней определенно нужен отвлекающий манёвр. Алёна упрямо прищурилась. Медик вновь отрицательно качнул головой. Глупая девчонка, понятия не имеет, на что способна эта женщина. Ее шутливыми перепалками с толку не сбить. Даже если они одновременно бросятся к кобуре, добраться к пистолету сможет только один. Второму достанется рукоять ножа промеж лопаток. К тому же остолопы топчутся за дверью. Как быстро они отреагирует на призыв о помощи? И чего от них ждать? Ответы на эти вопросы были по-прежнему неясны.

Но, основной причиной, не позволяющей перейти к активным действиям, все еще оставался Шлёпа. Марина Анатольевна определенно понимала, что делала, но все-таки не смогла добиться желаемого результата. Песок у ее ног по-прежнему не подавал признаков жизни. Им же, в случае успешного развития ситуации, придётся тыкать пальцем в небо и надеятся на удачу. А когда дело касается жизни друга подобный расчет не оправдан.

Медик пошевелил пальцами, кистью, затем очень аккуратно согнул и разогнул руку в локте. И чуть не прыснул от смеха. Выражение лица Алёны явно свидетельствовало о недоумении.

Такие дела, подруга, кому-то со зверушками болтать, а кому-то и раны залечивать. Кстати.

– Ты утверждала, что наладила контакт со Шлёпой, – прищурился юноша.

Щеки девушки моментально вспыхнули. Взгляд метнулся в сторону, но тут же вернулся обратно. Глаза сверкнули упрямством.

– Просто хотела тебя чуток позлить, Шлёпыч – милаха. Но диалога у нас не вышло.

Медик хмыкнул. Конечно не вышло. Шлёпыч оказался не мутантом. А чем-то весьма технологичным. И не желающим плясать под чужую дудку. Усилия Марины Анатольевны все ещё не принесли никаких результатов.

– Прошу прощения…

Бровь женщины изогнулась дугой.

– Ты решил, что мы стали друзьями и теперь завалишь меня требованиями и пожеланиями?

Медик пожал плечами.

– Я всего-то хочу помочь.

Женщина все-таки развернулась к нему. Мазнула взглядом. Как-то моментально охватив его всего.

Медик поёжился. Странная она, эта Марина Анатольевна. Непонятная и очень опасная. И взгляд у неё стеклянный, словно у ядовитой гадины.

– Ну, попробуй.

Она сделала несколько шагов назад и махнула рукой.

Упрашивать себя Медик не заставил. Пара шагов и его руки застыли над поверхностью песка. Можно ли его касаться? Нарушать целостность?

Ладонь опустилась ниже.

– Шлёпа, дружочек, мы тебя ждём.

Песок показался слишком холодным и безжизненным.

Медик сглотнул образовавшийся в горле ком и сжал на секунду зубы.

Ладонь бережно скользила по поверхности.

– Давай малыш, просыпайся, мы очень по тебе скучаем.

Показалось, или кожа ощутила слабый электрический разряд. Он поднял руку к лицу и нахмурился. Это же…

– Алёна, возьми какую-то тряпку и хорошенько намочи в крови убитого.

Девушка крутанулась вокруг собственной оси, что-то проворчала и направилась к телу телохранителя.

Мрачная тетка на каблуках следила за каждым ее движением.

– Это еще зачем?

Медик развернулся к ней.

– Ответ на этот вопрос надо искать не у меня. Но, могу с уверенностью сказать, что эти ладони ещё недавно были в крови.

Он продемонстрировал ей собственные чистые ладони и вновь повернулся к Алене.

Девушка отхватила ножом телохранителя рукав его рубашки и хорошенько смочила в его же крови.

– Нож и пистолет оставь там! – Приказала Марина Анатольевна.

Алёна не стала спорить.

– Да пожалуйста!

Она плавно поднялась, демонстрируя агрессивной женщине окровавленную тряпку в одной руке. И совершенно пустую вторую ладонь.

Медик скользнул взглядом по ремню трупа. Рукоять ножа торчит из ножен, а пистолетная – из кобуры. Всё, как заказывали.

Он схватил тряпку и выкрутил над горкой чёрного песка, а затем вновь протянул ее Алёне.

– Повтори!

– Я тебе ща так повторю!

Кулак девушки грозно взлетел над головой. Но это не помешало ей выполнить его просьбу.

Медик хмыкнул и вновь приложил ладони к песку. Нет, ему не показалось. Песок определенно оживал. Разряды электричества стали гораздо ощутимей.

– А я, балбес, тебя семечками кормил. А ты оказывается не Ушлёпок мохнатый, а целый дракула.

Марина Анатольевна оценила сравнение.

– Ему не столь важно, какой именно органикой питать реакторы. Просто привычней расщеплять ту, что свойственно употреблять в пищу выбранной форме. А ну-ка…

Она вернулась к кровати и схватила коммуникатор. Пальцы пробежались по интерактивному дисплею. Но, по-видимому, безрезультатно. Накрашенные помадой губы выгнулись дугой разочарования. Женщина посмотрела на Медика, его руки и, вдруг, присела рядом. Опустила ухоженные ладони на песок и выругалась.

– Боты определенно функционируют, но почему нет ответа на запрос коммуникатора?

В ее холодных глазах мелькнула тень понимания. Кажется, ситуация перестала быть для неё загадкой. Марина Анатольевна определенно о чем-то догадалась и приготовилась отдать какую-то команду.

Этого ещё не хватало. Медик напрягся. Он ещё не готов к активной фазе.

Но, прежде, чем кто-либо из них попытался начать свою игру. В ситуацию вмешался новый участник.

Взвыла сирена предупреждения. А встроенный в стену репродуктор откашлялся и приказал уверенным мужским голосом:

– Всем оставаться на своих местах!

Глава 35

Хлопнуть дверью

– Повторяю: всем оставаться на своих местах! Сотрудникам Внешнего Контроля действовать согласно полученным инструкциям! – Продолжал греметь под потолком голос.

Медик с удивлением зафиксировал растерянность на лице хозяйки каземата. То ли она не особо склонна к действиям согласно каким-то там инструкциям, то ли эти инструкции совсем не для неё.

Что ж, не в традициях богов без боя расставаться с собственным пьедесталом. Это ему и прочим смертным наплевать на то, кому сегодня выпала честь стать главной занозой во вселенской заднице. Но определенно не ей. А значит, все-таки некий рычаг давления на эту ниндзю в юбке у него есть.

Лицо Марины Анатольевны покрылось пунцовыми пятнами. Растерянность, по-видимому, сменилась гневом.

Медик хмыкнул. То есть, ни что человеческое нам не чуждо. И прекрасно.

– Зря лыбишься. Для Внешнего Контроля мы все равны. И симбионты и мутанты. Заражены и точка! В лучшем случае заставят лямку тянуть в каком-то из секторов. В худшем – избавятся, как от надоедливых паразитов.

Откровения – это всегда хорошо. Даже тогда, когда не понимаешь смысла сказанного. Но с пониманием все-таки лучше.

Медик постарался стереть с лица несвоевременную ухмылку.

– Я бы и рад сказать, что понимаю, о чем Вы толкуете. Но нет, к сожалению, нет, – развел он руками в стороны.

Марина Анатольевна кивнула.

– Сфера целиком и полностью…

Дверь распахнулась совершенно бесшумно. Однако для Марины Анатольевны и Медика это не стало неожиданностью. Оба держали эту проклятую металлическую створку в поле зрения.

Медик выругался. Ещё бы пару минут на разговоры. И он сумел бы сложить наконец-то проклятый пазл происходящих событий в единую картинку. Но нет же, все куда-то торопятся, а ему чертовски не хватает информации!

– Я запретила Вам здесь появляться! – Взвился голос не менее разъярённой женщины.

Но с таким же успехом она могла ковырять собственным маникюром бетонные стены карцера. Близнецы равнодушно отнеслись к ее недовольству.

Первый из незваных гостей лишь пожал плечами и взвел курок. Второй изобразил на лице беспомощность перед непреодолимостью обстоятельств и даже потрудился ответить:

– Извините, Марина Анатольевна, но у Внешнего Контроля приоритетный статус. У нас четкие инструкции.

А затем оттянул затвор, досылая патрон в патронник.

Медик готов был поклясться, что дело не только в обычных должностных приоритетах. Остолопы двигались совсем иначе, чем прежде. Неторопливо, уверенно и подозрительно слаженно. Экономные, четкие движения, без колебаний и сомнений бросались в глаза. Словно эти двое отрабатывали захват четвертого карцера ни один десяток раз. Суета, которой наполнялась камера при их появлении прежде, исчезла. А вместо нее откуда-то взялся контроль и смертельно опасная собранность.

Первый держал на мушке Марину Анатольевну и отслеживал поведение юноши. Второй контролировал Алену и все еще не поднявшегося с пола Жору. Черт возьми! Другие люди. Совсем другие. Ну не может она этого не заметить.

Медик бросил короткий взгляд на Марину Анатольевну.

– Как у твоей подруги с выполнением приказов? – Тут же отреагировала женщина.

Юноша пожал плечами. Что он мог ответить?

– Как на душу ляжет. Зависит от настроения, положения планет, бушующих вокруг электромагнитных вихрей…

Марина Анатольевна улыбнулась.

– Настоящая женщина.

Она разулась и аккуратно отодвинула туфли в сторону.

Тоже, по-видимому, настоящая, оценил жест Медик. Вокруг вот-вот разверзнется ад, а она беспокоится о сохранности любимых каблуков. И что теперь? В бой? Но мадмуазель вновь застыла, словно экспонат из музея мадам Тюссо.

Правильно застыла, без лишнего напряжения, отметил про себя юноша. С этой тётей определенно лучше дружить. Особенно в замкнутом пространстве.

Он бросил несколько коротких взглядов вокруг, оценивая сложившуюся обстановку. Напряженное ожидание читалось на лицах каждого из присутствующих.

Остолопы времени даром не теряли. Разошлись в разные стороны, и сейчас, казалось, контролировали каждого из тех, кто способен был оказать сопротивление. При этом не мешая друг другу.

– На колени!

Медик с готовностью рухнул вниз. Мозолить глаза людям с оружием никогда не входило в перечень его увлечений. Однако это не помешало ему продолжать отслеживать действия сокамерников.

Алена медленно опускалась на пол, высоко задрав руки над головой. Умница. Сейчас не время устраивать концерты и показывать характер.

Жора наконец-то оторвал свою пятую точку от пола и торопился выполнить команду. Значит, будет жить.

Медик пока не решил, радует его этот момент или огорчает.

А вот Марина Анатольевна не пожелала плясать под чужую дудку. Женщина утратившая право командовать, с лёгкостью проигнорировала приказ бывших подчиненных. Что ж, другого от неё вряд ли кто-нибудь ожидал.

Медик отметил про себя несгибаемый характер противника. Признаться, она ему очень нравилась эта неприклонная, сильная и весьма харизматичная женщина. Однако это не он перед ее носом стволом размахивает. Как отреагируют на подобное отношение остолопы? Вот в чем вопрос.

Лицо Марины Анатольевны выражало весь спектр бушующих эмоций. В том числе и по отношению к торопливой покладистости остальных. Брезгливое превосходство, вынужден был признать Медик, ей к лицу и выглядело вполне естественно. Барыня на пикнике едва не проглотила комара.

Он едва сдержал улыбку. Битва за верховенство полномочий не их удел. Хозяева обойдутся как-нибудь без его участия, пока будут мериться причиндалами. А недовольство Марины Анатольевны он обязательно переживет. Ничего страшного. Ему с этим лицом каждое утро не просыпаться. Попсихует и перетопчется. Тем более, что она ему сейчас именно такая и нужна. Непримиримая, готовая идти до конца и, что самое главное, концентрирующая на себе львиную долю чужого внимания.

Все вопросы относительно Сферы юноша оставил на потом. Должно же наступить в конце концов время, когда никто не будет пялиться на него через рамку прицела. Тогда и придёт долгожданный момент разбираться в нюансах. А сейчас цель одна – выжить!

– Какой у нас план?

Марина Анатольевна рассмеялась, убрала с глаз прядь волос, но все-таки ответила:

– Не сдохнуть, малыш, – и тут же изменила интонацию голоса. – Лежать!

Медик вспыхнул, по щекам растеклось пламя стыда, но ответить он не успел. Послушно ткнулся лицом в пол. И вовремя. Пуля лишь слегка взъерошила волосы на затылке.

А подчиненные-то всё, совсем от рук отбились. Ай-яй-яй.

Марина Анатольевна пружинисто оттолкнулась и ушла в сторону. Крутанулась на месте, пропуская мимо ещё две пули. Оба выстрела прозвучали практически одновременно. Стрелки явно целились на упреждение. Но женщина вновь изменила вектор движения. Здесь задерживаться не стала. Ушла в кувырок и на выходе совершила ещё один прыжок в сторону. Медик восхищенно выдохнул. Ее босые пятки мелькали словно молнии, меняя направление с лёгкостью, которой ему оставалось только завидовать. Как она справляется с инерцией? Как рассчитывает каждое движение, не теряя равновесия? И уходит каждый раз в сторону, противоположную той, которую подсказывает стрелку логика.

Выстрел, ещё один… Пули вонзились в бетон и с визгом поменяли направление полёта, шныряя по помещению разъярёнными пчелами.

Юноша вжался в пол. Наконец-то громилам не до него. Да и ниндзе в юбке тоже.Он достал из окровавленного рукава телохранителя магазин и выщелкнул все восемь патронов. Не ошибся. Судя по всему, тот на самом деле предпочитал австрийский Глок. За что почившему огромное спасибо. Блокировка УСМ пистолета посредством всякого рода технологических наворотов – это хорошо, но она никоим образом не мешает извлекать из рукояти снаряженный патронами магазин. Что Алёна и проделала, пока макала рукав в столь необходимую для Шлепыча кровь поверженного врага. Одним выстрелом двух зайцев. Правда, ни один из зайцев не позволил пока загнать ситуацию в нужное русло. Однако разлом тоже ни за одну секунду мир в клочья разорвал.

Медик оглянулся. Горка изрядно бурлила, но все ещё оставалась песком. Когда уже эти наноботы накопят достаточно энергии для трансформации?

– Давай дружище, давай, – прошептал он.

И насыпал на пол очищенных от шелухи семян.

– Это тебе подкрепиться.

Медик вернул снаряженный патронами магазин в рукоять и мысленно поблагодарил производителя за выбор калибра. После чего передернул затвор и нажал на спусковой крючок. К эху уже гремящих в помещении выстрелов добавились еще два.

Пули впились в стену под самым потолком. Брызнули осколки бетона и заставили остолопов втянуть головы в плечи.

Ага ребятки, в эту игру можно играть и так. Ухмыльнулся Медик.

Он откатился в сторону, зафиксировал попадание в покинутое место сразу нескольких вражеских пуль и вновь нажал на спусковой крючок. А вот теперь можно и прицельно.

Воспользовавшись моментом, Марина Анатольевна сократила дистанцию до минимума и сошлась с противником в рукопашной. Босая пятка вонзилась в грудь одного, второй получил удар локтя в шею.

Медик не стал церемониться и всадил пулю в грудь отброшенного в сторону ударом ноги. Хмыкнул. И нажал на спусковой крючок вновь. Ещё две пули наконец-то опрокинули противника на пол. Бронежилет скрытого ношения? Или что там у него? Почему первого попадания не хватило? Медик поднялся на ноги, но продолжал держать цель на мушке. Следующую пулю он всадит четко в лоб. Никакого зомби апокалипсиса, чтоб их.

– Дверь!

Черт упустил! Он тут же всадил в дверной проем три пули, заставляя отпрянуть, стремившееся внутрь подкрепление. Гадать на чьей они стороне, не было ни времени, ни желания. Хорошо хоть Марина Анатольевна не утратила бдительности.

– Патроны! – Рявкнул юноша.

И вновь утопил спусковой крючок в рукоять. Как и обещал, следующий выстрел пришёлся точно в лоб в очередной раз ожившего остолопа. Но дальше все. Боезапас на нуле. Как сдерживать рвущихся внутрь? Он бросил растерянный взгляд за спину и расплылся в улыбке. Супер оружие вернулось во всей своей крохотной красе.

– Ожил дурилка?

– Фыр!

– Прости дружок, но время приёма пищи окончено.

Юноша кувыркнулся. Подхватил с пола сующего за щеку очередное зерно мохнатого и швырнул его к двери.

– Шлепыч размер!

Над командами ещё предстояло поработать. Но сейчас оставалось лишь надеятся, что мохнатый его поймёт. Или хотя бы изрядно разозлится.

– Лови!

Медик отреагировал на крик Алёны и брошенный девушкой магазин угодил прямо в руки. Ай да умница. Всё правильно сообразила и вовремя отыскала запасную обойму среди вещей телохранителя.

Грохот чего-то массивного и лязг металла подтвердил, что мохнатый сориентировался в ситуации верно и нарастил недостающие объемы. За дверью прозвучали выстрелы и чьи-то крики. Но юноша не отвлекался, выщёлкивая восемь свинцовых гостинцев в латунной оболочке из неподходящего к его пистолету магазина. Готово. А теперь обратно, но уже в тот, который секунду назад извлёк из рукояти собственного пистолета. Отпустить затворную задержку и вернуть глазам и пистолетному стволу нужное направление. И каковы же наши шансы?

Четвёртый карцер вдруг погрузился в липкую, изрядно сдобренную запахом смерти тишину. Медик прищурился. Только б не перед бурей.

Глава 36

Враг моего врага…

– Фыр!

Взмах когтистой лапы и протиснувшийся в дверной проем автоматный ствол исчез.

Медик усмехнулся. А нечего совать свои стволы куда ни попадя.

Он подошёл к Шлёпе и погладил его по щеке.

– Ты, мохнатый, заставил нас поволноваться.

Шлёпыч мотнул лохматой башкой и с подозрением уставился на коммуникатор в руках Марины Анатольевны.

– Ой, да не зыркай, – отмахнулась женщина. – Мы оба знаем, что ты сбросил программную оболочку до нуля. Ни одной зацепки за основной код не оставил.

Хомяк продолжал невозмутимо разглядывать женщину. Он деловито топтался на месте, упираясь мохнатой задницей в стальную створку двери. И не сводил взгляда с коммуникатора.

Медик оценил позицию и усмехнулся.

Подкреплению проще будет проломить стену, чем ворваться в помещение через перекрытый гигантской тушей проход. По крайней мере, без участия техники так точно.

– А можно поподробнее?

Юноша даже не пытался скрыть собственный интерес.

Марина Анатольевна пожала плечами.

– Если коротко, то ваш питомец удалил из программной цепи все контролируемые извне наноботы.

– То есть Шлёпа у нас теперь и программист?

Женщина отрицательно мотнула головой.

– Нет, он просто дождался команды на обнуление, выявил структурные элементы, которые отозвались на команду и сбросил их во время трансформации. Очень сообразительный экземпляр. Его бы к нам в лабораторию…

Шлёпа недовольно заворчал.

Медик рассмеялся.

– Не хочет он в Вашу лабораторию.

Юноша нисколько не кривил душой. Он чувствовал нежелание гигантского хомяка, как свое собственное.

– Кстати, не подскажите, чем отличается симбионт от мутанта? Раз уж у нас выдалась своего рода передышка.

Марина Анатольевна бросила взгляд на дверь.

– У них есть саперные роботы, которые способны пройти сквозь Вашего мохнатого друга, словно раскаленный нож сквозь масло. Так что не стоит затягивать наши посиделки.

Шлёпа фыркнул и демонстративно провёл когтем по двери. Свернувшаяся спиралью стружка, по-видимому, намекала на последствия, которые ожидают тех самых роботов.

Медик положил руку на мохнатый загривок.

– Тихо-тихо, тётя шутит. Мы этих саперов на металлолом пустим, – он повернулся к Марине Анатольевне. – Однако на вопрос Вы не ответили.

Женщина вновь пожала плечами и раздраженно фыркнула, словно ее бесили эти непроизвольные жесты в собственном исполнении.

– Разграничение совершенно условное. Потому что в обоих случаях речь идёт о мутациях. Однако у симбионтов начальная линия берет верх. То есть, хомяк остается хомяком, человек – человеком, а дерево – деревом. У мутантов же изменения носят глобальный характер. Насколько я осведомлена, Вам приходилось сталкиваться со спрутами.

Медик кивнул. Скрывать подобные знакомства не имело никакого смысла.

– Вот они вполне способны послужить примером чрезмерной мутации. Изменения колоссальны. И логика поведения у них скорее машинная. А вот Ваш мохнатый друг, я, да и, насколько я могу судить, Вы, в том числе – симбионты. Наноботы стали частью наших организмов, но не управляют нами.

Медик вновь кивнул. Нечто подобное он и подозревал. Отсюда и свежесть, красота и…

Он посмотрел в глаза Марине Анатольевне.

– Феромоны?

Женщина улыбнулась.

– Самую малость.

Она продемонстрировала пальцами эту самую малость и вздохнула.

Алёна демонстративно фыркнула и поправила Жоре повязку.

Медик улыбнулся. Женская конкуренция – страшная штука.

Значит, все-таки через укус. Все эти его неистощимые запасы сил и бешеная регенерация объявились после знакомства с мохнатым засранцем. А ведь мог, судя по всему, подкинуть ему проблем со здоровьем. Тромб в сосуде каком-нибудь организовать и спокойно топать по своим хомячьим делам. Наверняка ведь связь с этими технологичными гостинцами, которые передал, не утратил.

Марина Анатольевна не стала дожидаться уточняющих вопросов и продолжила:

– Я из первого поколения. Ещё до разлома…

Ничего себе. Это ж сколько тебе тётенька лет.

Медик не стал скрывать удивления. И обвёл Марину Анатольевну оценивающим взглядом.

Женщина нахмурилась.

– Предпочитаю не рассказывать о своём возрасте. Бабушка, знаете ли, любит сальные взгляды обнаглевших юнцов.

Она подмигнула юноше и улыбнулась, как только вскрикнул Жора. Алёна, по-видимому, где-то переусердствовала и чересчур сильно затянула повязку.

– Не стони! А то в следующий раз сам себя бинтовать будешь, – буркнула девушка.

Жора покорно промолчал.

– То есть Вы знаете, что именно произошло?

Женщина с недоумением уставилась на Медика.

– Да все знают.

– То есть…

– То есть управлять людьми проще, когда они верят, что окружающий мир враждебен окончательно и бесповоротно. На самом деле, каждое поселение сектора обеспечено электромагнитными излучателями, которые гасят активность диких ботов на подходе. Потому мутанты их и не штурмуют.

– А есть ещё не дикие?

Марина Анатольевна поднесла к губам палец. Прислушалась и кивнула, словно убедилась в каких-то подозрениях.

– Молодой человек, чувствуете вибрацию?

Медик прислушался к собственным ощущениям. А ведь и правда, от пола исходила едва заметная дрожь.

Он кивнул.

– Это саперный робот, он достаточно медленный, но как только доползет, разберет эту дверь на запчасти за считанные минуты.

Шлёпыч деловито заворчал.

– Сколько?

– Десять минут максимум.

Медик бросил взгляд на окно.

– Без вариантов, – отрезала Марина Анатольевна. Там вас наверняка ждут.

– Хватит морочить нам головы, – взвилась Алёна, – озвучивай уже!

Юноша подмигнул девушке. И вопросительно уставился на любительницу интриг.

– И?

– Я открою потайной ход, но вы возьмёте меня с собой.

Жора зашипел, но не рискнул подать голос.

– Может, ещё верхом изволите путешествовать? – Поинтересовалась девушка.

Медик с трудом подавил смех. Пока мохнатая мордаха подозрительно разглядывала Алёну.

Похоже Шлёпыч понимал все больше, и кого собираются использовать в качестве ездовой лошади, в том числе. Но, по-видимому, над иронией ему еще стоило поработать.

Медик потрепал мохнатый загривок.

– Алёна тоже шутит. Не переживай. Никто на тебе ездить без твоего разрешения не будет.

Марина Анатольевна, к счастью, пропустила колкость мимо ушей.

– Тоннель, который я открою, построили мы. Он достаточно узкий даже для Вашего мохнатого друга. Ни то что для кого-то верхом. И самое главное, по нему можно добраться до основного тоннеля, что ведет к лаборатории.

– Построить построили, а использовать не пожелали? – Прищурился Медик.

– У Вашей матери, знаете ли прекрасное чувство юмора. Основной туннель запрограммирован на отторжение посторонних. Наноботы сожрут любого, кто сунется в него без права доступа. Итак?

Медик отвёл взгляд. Он не верил этой женщине. Но других вариантов не оставалось. Вступать в бой с превосходящими силами противника не имело никакого смысла. Наверняка у них есть и какие-нибудь переносные излучатели. Одна вспышка электромагнитного импульса и Шлёпа не удел. А без него им точно не справиться.

– Сколько времени Вам понадобится?

– Зависит от того, как быстро я получу согласие.

– Да, согласен я! Открывайте!

Ноготь указательного пальца вновь вонзился в экран коммуникатора.

Раздался гул электрических двигателей, и фрагмент пола с расположенной на нем койкой пополз вверх.

Хитро. Ничего не скажешь.

Но, похоже, штурмующие карцер тоже ощутили изменение ситуации. За дверью началась какая-то возня.

– Вы не можете их задержать переговорами?

Женщина отрицательно мотнула головой.

– У них закрытый канал связи, а мой уже отключили. Таков протокол.

Она вновь нажала несколько клавиш.

– Нам надо поторопиться.

Медик не стал спорить. Они и так основательно задержались в гостях.

– Алёна и Жора вперёд. Шлёпа меняешь размер, как только я начинаю спуск, и сразу ко мне. Марина Анатольевна – замыкающая, уж…

Юноша прервал сам себя на полуслове. Дверь, несмотря на все усилия мохнатого, начала открываться. Эти саперные роботы действительно оказались мощными агрегатами. Шлёпа фыркал, упирался когтями в пол, но все равно полз. Ещё пара секунд и в проем сможет протиснуться рука со светошумовой гранатой. А затем, и кто-нибудь из группы захвата.

– Ходу!

Глава 37

Панель управления

Медик тряхнул головой. Бесполезно. Навязчивый звон продолжал терзать барабанные перепонки. Пульсировал острой болью в висках и затылке.

Что ж, спасибо отцу, что воздействие светошумовой гранаты он испытывает не впервые. Ощущения знакомы и не лишили его воли окончательно. Деморализован, но все ещё не побеждён.

Однако на какое-то время юноша все-таки потерял себя. И теперь собирался, словно пазл в единую картинку, выхватывая из стиснувшей голову какофонии фрагменты реального мира.

Что-то капнуло на лицо. Медик поднял взгляд. Перед глазами все ещё крутились разноцветные пятна. Но, спустя несколько секунд, он все-таки сфокусировал зрение на чьей-то руке.

По изящному запястью, а затем и пальцам с ярко-красным маникюром стекала кровь.

Медик протянул руку и стиснул основание безжизненной кисти. Пульс не прощупывался.

Тень, мелькнувшая в проеме, заставила его схватиться за рукоять пистолета. Сколько осталось патронов? Он вновь тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.

Большой палец сместил предохранитель вниз.

Ствол слегка подрагивал, глаза слезились, а в голове не прекращался яростный гул.

Плевать! Проем достаточно узкий. Не промахнется.

– Фыр!

Пушистый комок рухнул ему на плечо, прежде, чем палец вдавил спусковой крючок в рукоять.

Юноша выругался.

– Мохнатый, ты бы хоть предупреждал. Ща бы всадил в тебя свинца.

Крохотные коготки скользнули по щеке.

Медик улыбнулся.

– Все, погнали отсюда.

Вертикальная лестница закончилась спустя несколько метров. Дальше коридор уходил в сторону и расширялся.

Стены и пол тоннеля выложили камнем. Потолок укрепили подпорками. Через каждые полтора метра с потолка свисала тусклая лампа.

Медик хмыкнул.

Почему электричество ещё не вырубили? В арсенале группы захвата наверняка отыщутся приборы ночного видения. А он с друзьями вынужден будет мириться с ролью слепых котят в каменном мешке. И где они вообще? Эти преследователи. В чем смысл подавлять сопротивление противника светошумовыми гранатами, а затем отказываться от штурма?

Тем более, что Марину Анатольевну кто-то все-таки остановил. Кто? Ответа на этот вопрос у юноши не было. Взрыв гранаты застал его врасплох, и на какое-то время погасил сознание.

Медик вновь тряхнул головой и скривился от боли. Что бы там не мудрили бойцы группы захвата, у него есть собственные задачи, которые надо выполнять. И для начала не мешало бы убраться отсюда подальше. Пока сверху не прилетела ещё одна светошумовая граната.

Юноша осмотрелся. Что-то валялось у самого основания лестницы. Но тусклого света не хватало, чтобы рассмотреть, что именно. Медик наклонился. Черт возьми, это же коммуникатор! Видимо, Марина Анатольевна не расставалась с ним до последнего.

Медик поднял прибор и засунул в карман. Возможно, он ещё пригодится. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться, ударопрочный корпус не поврежден. А с функционалом он разберётся позднее, когда выберется из очередной мышеловки.

Первым делом он достал из рукояти пистолета магазин, насчитал семь патронов и мазнул взглядом по тыльной стороне затвора. Выпирающий штифт подтверждал, что восьмой в патроннике. Не густо, но, все-таки, лучше, чем ничего.

Медик осторожно повертел головой. Она все ещё раскалывалась, словно кто-то набил ее битым стеклом. И сейчас давил изо всех сил, пытаясь это стекло из неё выдавить.

У основания лестницы растяжку бы оставить. Света мало. А сверху, во время спуска, так вообще ничего не разобрать. Группа захвата почему-то не торопилась наступать ему на горло. Но рано или поздно они спустятся следом. И сюрприз пришёлся бы очень кстати. Он на обычного вертухая потратил три патрона. А штурмовые группы, как правило, оснащают гораздо лучше. С одной обоймой ему, похоже, проще будет застрелиться, чем остановить закованных в броню бойцов.

Юноша скрипнул зубами.

Все как-то через задницу. Не привык он к пассивным ролям. Но, к сожалению, ситуация совсем не оставила ему особого выбора.

Медик схватил пистолет за ствол и, размахнувшись, нанёс рукоятью удар по лампе. Затем по следующей и ещё по одной… Пятно света осталось лишь у самого основания лестницы. По крайней мере, в этом месте он сможет их встретить максимально эффективно.

Юноша сделал еще несколько шагов вглубь тоннеля и обернулся. Основание лестницы ушло вниз. Значит, коридор подымается в этом месте выше. Ему же лучше. Ещё пара шагов оставят между ним и противником достаточно узкую щель, сквозь которую он будет видеть преследующих его бойцов как на ладони. Они же должны будут выцарапывать его из-за бруствера поднимающегося пола. С лампами он все-таки погорячился. В их свете задача по удержанию тоннеля выглядела гораздо проще.

Но преследователи не торопились спускаться в колодец потайного хода. Медик сбился со счета где-то на седьмой сотне секунд выругался и поднялся на ноги. Эту позицию придётся оставить. Восемь патронов – совсем не внушающий уверенности боезапас, с которым он сумел бы ее удержать. А продать собственную жизнь подороже он ещё успеет. Пока есть возможность бежать, надо ее использовать. Он, как-никак, в ответе за жизни друзей, а они, судя по всему, не смогут пройти дальше без его помощи.

Ещё несколько брызнувших стеклом ламп, пара десятков шагов и коридор ушёл влево и вниз. А из-за поворота прозвучал знакомый голос.

– Тебе лишь бы что-нибудь крушить.

Медик бросился вперёд.

– Алёна как вы?

Девушка пожала плечами и окинула его взглядом.

– Видимо, лучше, чем ты. Ты ранен?

Медик отмахнулся.

– Это не моя кровь.

– Хорошо.

Шлёпа спустился по штанине на пол и ткнулся любопытной мордашкой в ладонь девушки.

Алёна машинально погладила мохнатого, но при этом продолжала пялиться в пустоту.

Медик положил руку на плечо девушки.

– Это что ещё за апатия?

Алена сбросила руку.

– Где эта босая феромонщица?

Медик отрицательно качнул головой.

– Понятно.

Медик почувствовал злость. С подобным настроением они далеко не уйдут. А двигаться жизненно необходимо.

– Какого дьявола вы здесь расселись?

Алёна пожала плечами.

– Дальше пути нет.

– Как нет?

Девушка подняла на него взгляд.

– Точно так же как есть, только наоборот.

Медик прошёл мимо неё и уперся в стену. Черт возьми, это что ещё за дела?

Он ощупал камень. Ничего необычного. Стена как стена. Сместился левее – то же самое. Правее…

– Бесполезно, я ощупала каждый сантиметр. Никаких скрытых рычагов или панелей.

Но этого не может быть! Тоннель готов до этого самого места. Значит именно здесь он соприкоснулся с другим тоннелем, ведущим к лаборатории. Дальше они пройти не смогли. Но он-то должен суметь!

Медик выругался и вновь принялся ощупывать камень. Однако гладкая поверхность оставалась равнодушной к его усилиям.

Под ногами захрустел песок… Откуда он здесь? Медик зачерпнул горсть и поднёс к лампе над головой. Чёрный. Словно сброшенные Шлёпой наноботы во время трансформации. А что если?

– Алёна, а как выглядела та панель, к которой ты меня вела?

Девушка молча поправила челку поникшего Жоры.

– Мы должны сдаться.

Впервые подал какие-то признаки жизни ее избранник.

Медик скривился. Что-что, а сдаваться он точно не намерен.

– Нет, – мотнула головой Алёна. – Мы не можем сдаться.

Жора хотел, что-то ответить. Но девушка приложила палец к его губам. И вновь отрицательно качнула головой.

– Не должны.

Она подошла к Медику и провела пальцем по стене, вычерчивая некий прямоугольник.

– Приблизительно такого размера. Выступает сантиметра на три от стены с изображением ладони.

Медик представил себе нечто похожее, на описанный девушкой предмет и постарался вспомнить все, что ему уже известно о панели.

Она открывает проход только для узкого перечня лиц. Считывает сетчатку глаз и отпечаток ладони. Да, и что весьма паршиво, охраняется кровожадными наноботами.

Кровожадными… Песок…

– Твоя кровь тоже есть, – провела девушка по шее юноши пальцем, – похоже из уха.

Медик кивнул.

– Видимо, левая перепонка лопнула.

Он машинально приложил руку к шее, а затем вернул ее на стену. Камень вдруг ожил, словно нагрелся от руки.

– А я колено разбила, – продолжала Алёна, – с лестницы неудачно спрыгнула.

Она наклонилась, потыкала пальцем в колено.

– Но я не ты, у меня все моментально не заживает. Ой, а чего это она?

Девушка ткнула пальцем в одну из волн, расползающихся по стене.

– Активировалась?

– Не знаю, не трогай ничего! А то наноботы руку сожрут.

Алёна отдернула ладонь.

– Дальше-то, что?

Медик усмехнулся. Если бы знать.

Он попытался представить себе панель управления, описанную Алёной и чуть не отдернул руку, когда стена засветилась, а затем осыпалась песком к его ногам.

Глава 38

Дорогу осилить идущий

Проход затянулся, лишь стоило его миновать. Стена буквально выросла на глазах за считанные минуты.

Наноботы определенно знали свое дело. Но откуда они берут материал?

Изнутри тоннель оказался выложен бетоном. Медик покрутил головой и решил, что бетон наверняка такой же, как и камень, снаружи. Результат деятельности наноботов. Но вопрос о том, каким образом, по-прежнему оставался открытым.

Шлёпа старательно обнюхал возникший буквально из воздуха бетон. Фыркнул и на всякий случай его пометил.

Медик подмигнул мохнатому.

– Теперь не потеряемся, если что?

– Фыр!

Юноша рассмеялся. Похоже, что да.

Черт возьми, неужели выбрались? А ведь в благополучный исход уже не особо и верилось.

Медик окинул взглядом друзей.

Алёна улыбалась и сверкала глазами, словно счастливый ребёнок. Жора слегка хмурился. Но похоже, причиной тому была совсем не опасность, а то, как девушка все время крутилась рядом с Медиком. Толкала в грудь и плечо. И не умолкала.

– Ты видел там рельсы? – Махнула она рукой.

Медик кивнул.

– Думаешь поезд?

– Скорее вагонетка какая-то, но учитывая уровень технологий, подозреваю, что не с ручным приводом.

Алёна рассмеялась.

Медик улыбнулся в ответ. У него все еще оставались причины для беспокойства. Но он решил держать их при себе.

Стена за их спиной оставила преследователей вместе со всеми ужасами, на которые они способны, далеко позади. А тоннель, в котором они оказались, напоминал дорогу из желтого кирпича на пути к мудрому волшебнику Гудвину. Хотелось бежать по ней вприпрыжку и, как можно, скорее, ведь где-то там, возможно даже за следующим поворотом, просто обязано ожидать спасение этого мира, погрязшего в техногенной катастрофе.

А вот о том, что кто-то уже использовал проход по назначению говорить совсем не хотелось. Однако Медик был в этом уверен. Откуда-то же взялся у прохода чёрный песок отработанных наноботов. И, когда стена рухнула, он окончательно убедился, чем этот песок является. Но промолчал.

Его друзья чувствовали себя прекрасно. И он не хотел портить им настроение. Все эти сомнения и опасения пока что ничем не подтверждены. И пусть, не было никаких гарантий, что защита тоннеля и дальше функционирует в прежнем режиме и не пропустит следом за ними незваных гостей. Однако делиться этими мыслями он не собирался. Подобные знания радости не приносят. И способны изрядно охладить позитивный настрой ребят.

Медик откровенно пожадничал и придержал ложку дёгтя подальше от Алёны и Жоры. Уж очень не хотелось портить бочку радости, в которой плескались его друзья.

Тиски опасности, которые сжимались вокруг них, исчезли и накатилась эйфория. Но он не мог допустить, чтобы обманчивое чувство успеха завело их в ловушку. Следом за эйфорией подкрадывались усталость, голод и жажда. И сейчас нельзя было терять время понапрасну.

– Будем ждать? – Не унималась Алёна.

– Чего?

– Ну, эту твою, вагонетку.

Медик почесал затылок.

– Думаю, нам не стоит тратить на это время. Вряд ли, она ходит по расписанию. Надо просто выбрать направление и идти. У нас ни воды, ни еды…

– Я это…– наконец-то решил поучаствовать в разговоре Жора, – чувствую его.

– Кого?

– Твоего отца.

Медик прищурился.

– Направо или налево?

– Налево.

Юноша подмигнул девушке и шагнул в указанном направлении.

Похоже, он выяснил, кто воспользовался туннелем до них. И получил щедрый подарок. На этот раз судьба, по-видимому, решила ему улыбнуться. Что ж, он всегда готов улыбаться ей в ответ и не станет тратить время на сомнения.

– Что так просто завалимся и здрасьте?

Медик остановился. Позволил мохнатому вцепиться в штанину, дождался пока тот заберётся на плечо и все-таки решил ответить.

– Алёна, посмотри, пожалуйста, вокруг. Что ты видишь?

Копна рыжих волос взметнулась вверх, а в глазах блеснул гнев.

– Терпеть не могу, когда ты со мной, как с маленькой.

Медик улыбнулся.

– И все же?

Девушка осмотрелась и нахмурилась.

– Что видишь, что видишь… рельсы, шпалы и бетон. Что тут ещё можно видеть?

– Именно. А есть и пить ты что будешь?

– Саня, ща покусаю, ты по-человечески объяснить можешь?

Медик рассмеялся, приобнял девушку и продолжил:

– Мы сейчас на подъёме, организм задействовал резервы и мы бодро топаем. Пока ещё топаем. Но, что будет, когда усталость все-таки возьмёт свое?

Алёна насупилась.

– Тогда бодро топать мы перестанем.

– Именно! И чем больше мы пройдём, тем лучше. Потому что, когда силы иссякнут, нам энергию брать уже будет негде.

– Так и хочется тебя треснуть!

Медик рассмеялся.

– Ребят… похоже у нас гости.

Юноша обернулся. Жора застыл, склонившись над рельсами.

– Вибрируют.

Оценить ситуацию Медик не успел. Мелькнула мысль, что кто бы не пожаловал, идти дальше уже точно не придётся.

Вагончик выскочил из-за поворота пулей. Взвизгнули тормоза, а дверь поползла в сторону.

Впрочем, уже то, что он примчался слева, вселяло надежду.

– Ну и чего застыли? Шустро все на борт!

Повторять дважды не пришлось.

Медик подсадил на подножку Алёну. Помог вскарабкаться, все ещё страдающему от боли в рёбрах Жоре. И запрыгнул сам. Сейчас он не сомневался. Потому что узнал голос, который не слышал уже несколько лет.

– Здравствуй пап.

– Здарова отпрыск. Ума не приложу, как ты из этой передряги выкарабкался. Но я рад тебя видеть. А теперь всем пристегнуть ремни. У нас мало времени, в тоннеле посторонние.

Он щелкнул каким-то рычагом. Едва слышно проворчали крохотные электродвигатели, освобождая кресло от фиксаторов. А затем, человек, который всегда ассоциировался у Медика с несокрушимой скалой, способной устоять перед любой волной обстоятельств, выкатил инвалидное кресло из углубления в полу.

– Не такой встречи, я нам обоим желал, сынок.

– Что с тобой…

– Нет времени! Уйди с дороги.

Медик присел на ближайшее свободное место. Но, когда кресло, проезжая мимо него, приостановилось, он поднялся и схватился за спинку…

– Вот только попробуй, я тебя так отделаю!

Руки разжались и юноша вновь сел.

Отец закатил кресло в аналогичное углубление в другом конце вагона. Судя по царапинам и вмятинам эти углубления носили модернизационный характер и были сооружены при помощи молота и такой-то матери уже после заводской сборки.

Отец проследил за взглядом сына.

– Так фиксация лучше и высота оптимальная.

Он дернул рычаг, дождался пока электродвигатели опустят фиксаторы и нажал несколько клавиш на приборной панели.

– Что сынок, сдал твой старик?

Медик смутился.

Шлёпа, по-видимому, это почувствовал и ткнулся прохладным носом ему в щеку. Чего, мол, случилось?

– Все хорошо малыш.

Медик погладил мохнатого. Украдкой вытер глаза и повторил вопрос:

– Что с тобой произошло?

– Понимаешь сынок, – отец закашлялся, – я сильно переоценил собственные возможности и проиграл.

Какое-то время он помолчал, словно собирался с мыслями. А потом ударил по приборной панели кулаком.

– Прости меня!

Глава 39

Работа над ошибками

– Пап…

Медик смотрел на мужчину, который всегда служил ему примером, и на глазах юноши наворачивались слёзы.

Седой ёжик волос, волевой подбородок, шея толщиной с саму голову и неукротимый блеск в глазах. Все вроде бы при нем. Однако инвалидное кресло совсем не вписывалось в привычный образ.

– Все-таки сдал, да?

Почувствовал его пристальный взгляд отец. Вздохнул, посмотрел на сына и махнул рукой.

– Спрашивай, хватит уже молчать.

Медик украдкой вытер слезы.

В голове вертелись сотни, если не тысячи вопросов. Но сильнее всех терзал лишь один – почему? Почему он ушёл. Почему бросил. Почему… Однако как об этом спросить, юноша не знал.

Отец оглянулся, кивнул каким-то своим мыслям и почесал нос.

Медик улыбнулся. Этот характерный для его старика жест перед каждым серьезным разговором оказывается тоже никуда не делся.

– Выбора особого не было. Я слишком много знаю, а боты, к сожалению, исчерпали свой ресурс. Я больше не мог выполнять возложенные на меня задачи, а вот болтать – ещё как. Папаша твоего друга не стал бы особо церемониться. Он всегда был сторонником радикальных методов. И я решил, что пока он не будет уверен в моей смерти на сто процентов, тебя не тронут.

– Но почему ты ничего не рассказал?

Отец нахмурился.

– Потому что даже самые ответственные мальчишки болтливы. Я не имел права тебя в это втягивать…

– Но все равно втянул, – почти выкрикнул юноша.

Отец сгорбился под тяжестью собственной вины.

– Да, малыш. Ты прав. Я не успел довести дело до конца и весь груз лёг на твои плечи.

– Какое ещё дело? Опять кого-то надо было убить?

Отец дёрнулся, словно получил пощёчину.

– Я… я убивал людей. В бою. Но ты, по-видимому, говоришь о чем-то другом?

Медик вскочил с кресла.

– Да хватит врать! Я знаю, что ты устранял неугодных по приказу администрации!

Взгляд отца налился тяжестью.

– Во-первых, не смей повышать на меня голос. А во-вторых, речь наверняка о мороженщике. Других доказательств у тебя быть не может, кроме слов этой рыжей бестии.

Медик с трудом подавил улыбку. Оказывается не только он считает Алёну бестией.

– Этот человек подмешивал в мороженое один хитрый препарат, который влиял на психику ребёнка, а затем подкладывал этого ребёнка некоторым любителям так называемой экзотики из администрации. Я узнал, и предупредил его о последствиях. Он не прислушался. И пока я гадал, как с ним поступить, случился инсулиновый бунт, а дальше ты наверняка все знаешь.

Медик вновь вскочил на ноги, сделал несколько шагов и опустился на пол. Он ткнулся лицом в отцовские колени и зарыдал. Груз, который пришлось тащить на душе через все эти годы наконец-то нашёл свой выход.

– Ну-ну, Санек ты чего?

Отцовская рука легла на голову сына.

– Прекращай, а то и я сейчас разрыдаюсь. А мне нельзя. Я суровый старый хрыч.

– Не такой уж и старый, – буркнул Медик в ответ.

Его захлестнули эмоции, которые приходилось сдерживать на протяжении всех этих лет. Пока терпел оскорбления мальчишек и пренебрежение со стороны взрослых. Пока искал самого себя и собственный путь. Отстаивал заложенные отцом принципы и стойко старался им следовать несмотря ни на что.

– Ай! Это, что за хищник у тебя здесь?

– Фыр!

– Это Шлёпа, ахахах, – рассмеялся Медик, – ой не могу. Он, по-видимому, решил, что ты причиняешь мне боль. Что он сделал?

– Цапнул! Я таких агрессивных зверюг ещё не встречал!

Дружный мужской смех слегка разрядил обстановку. И на какое-то мгновение юноша вернулся назад, в дни, когда борьба за жизнь еще не стала его главной заботой.

Лампа под потолком мигнула красным. Отец витиевато выругался.

– Я запустил расконсервацию входа перед тем, как выехать за вами, но процесс займет еще несколько часов. Черт, мы не продержимся столько!

Медик улыбнулся.

– Они совсем рядом?

– Да. Шуруют, как у себя дома в уборную. Знать бы ещё кто они такие. И как им удалось взломать программную оболочку тоннеля. Петровна постаралась на славу и я был уверен, что извне это невозможно.

Медик раскрыл рот, чтобы уточнить, почему отец всегда зовёт мать по отчеству и подавился первым же словом. Черт возьми!

Теперь-то все становилось на свои места. Он почти на сто процентов был уверен в том, что знает гостей в лицо. Картинка, похоже, сложилась. Все эти крохотные нестыковочки, которые цепляли его сознание, но почему-то так и не разбудили спящую подозрительность, наконец-то сплелись в единую сеть.

Штурмовая группа вдруг отказывается от преследования. Карцер по счастливой случайности оборудован потайным ходом. А злая фея начинает чудить и творить добро. Потому что ещё более злобные представители Внешнего Контроля атакуют, непонятно где расположенный и столь же неизвестно кому принадлежащий бункер. И далее по списку. Штришок за штришком, пока в итоге не образовался снежный ком, в котором он не сумел разглядеть зерно истинных целей.

Черт возьми, есть в этом богом забытом месте хоть кто-нибудь, кто не увяз во лжи?

Юноша бросился в угол, в котором они оставили собственные вещи. То, что он искал, должно находиться среди них.

– Вот эта штуковина, скорее всего, и позволила им взломать операционную систему тоннеля.

Он протянул отцу прибор.

– Откуда у тебя коммуникатор?

Отец схватил прибор и направился в дальний угол помещения. Лязгнула металлом заслонка универсального котла.

Медик был с такими знаком. Им что дрова, что мусор, что обогащённый уран. Сожрут и не подавятся.

Коммуникатор исчез в чреве всеядного монстра. Вновь лязгнула заслонка, и юноша поторопился, продолжить прерванный разговор. Уж очень невыносимым оказалось молчание после осознания собственной вины.

– Тебе знакома некая особа по имени Марина Анатольевна? – Спросил он.

– Эта старая кошелка из Внешнего Контроля ещё жива?

Медик секунду помолчал, взвешивая все за и против, а затем утвердительно кивнул. Ведь наверняка жива. Как это ни печально, но похоже, что Внешний Контроль обвел его вокруг пальца. И заставил снять защиту с тоннеля.

– Помнишь, как ты учил маскировать хирургически точную операцию, чем-нибудь очень глобальным и дубинообразным, чтобы даже подозрений не возникло?

Отец осторожно кивнул.

– Ну, похоже, что меня хорошенько поимели именно этим образом.

– Давай-ка поподробней!

Юноша вздохнул.

– Сначала я по глупости попался им в руки…

Разговор получился долгий и не простой. Поначалу слова путались и застревали в горле, особенно, когда дело касалось его промахов. Но потом отец потребовал начать все с самого начала, а не с середины пути. И тогда история пошла гораздо плавнее. Все-таки, на первых порах ему удалось провернуть несколько довольно успешных акций. Но общей оценки это все равно не исправило, потому что финал, как ни крути, он загубил.

– Эй молодёжь! Давайте к нам на военный совет.

Черт! Отец ни слова не сказал, что думает по поводу их похода. Ни плохого, ни хорошего. А это на него не похоже. Не хватало ещё, чтоб он начал распинать его при ребятах. Потому что, во-первых, есть за что, а во-вторых, он никогда не оставлял ситуацию без работы над ошибками. И сейчас его короткое «ясно» в качестве резолюции не давало Медику покоя. Что, черт возьми, ясно?

Жора тоже, по-видимому, чувствовал себя не в своей тарелке. Он вяло плёлся вслед за Алёной и практически не отрывал взгляда от собственных ботинок.

Медик усмехнулся. У Жоры хотя бы ботинки есть. Сам-то юноша выскочил из камеры босиком. Как-то не нашлось времени для поисков подходящей обуви

Отец обвёл собравшихся взглядом.

– Для начала я хотел бы прояснить некоторые моменты.

Медик почувствовал, как лицо бросило в жар. Вот только пусть попробуют зацепить тему отношений!

Жора тоже принялся ерзать на стуле. Зачем-то потянулся к графину. Наверное, в горле пересохло. Но, зная привычки отца, Медик был уверен, что Жору ожидает большой сюрприз.

– Отставить – это спирт, – спокойно остановил отец поползновение чужих рук в сторону своего имущества. – Вода в кране, кружка в тумбочке над умывальником.

Жора покорно убрал руки от графина и рванул к умывальнику.

Алёна улыбалась, как ни в чем не бывало. Светская львица, готова к любым неожиданностям.

– Я не хочу касаться темы ваших отношений…

– Вот и не касайтесь, – спокойно парировала девушка. – Это Вас никоим образом не должно беспокоить.

Медик чуть не подавился собственным языком от восторга. Он, наверное, никогда не рискнёт разговаривать с отцом, столь же дерзко и лаконично.

– …если бы нам не предстояла достаточно серьезная схватка с непростым противником. Я бы и не стал вмешиваться. Но, как всем уже наверняка известно, гости на подходе, и я не хочу чтобы вы вцепились друг другу в глотки во время боя, – совершенно спокойно закончил отец.

Жора закашлялся и вновь подставил кружку под поток воды.

Медик впился взглядом в столешницу.

– Просто объясни нам всем сложившуюся ситуацию Алёна и все. Выбери одного и оставь второго в покое.

– А если я не хочу?

– Придётся!

Голос отца по-прежнему оставался ровным, но на этот раз ни у кого не возникло желания, оспаривать его право диктовать условия. Даже у Алёны.

Глава 40

В шаге от ада

Медик потерял счет времени. Впервые за много дней он никуда не торопился.

Шлёпа уютно устроился на мешке с грецкими орехами. Алёна и Жора занимались реанимацией камер наблюдения. А он стоял у медицинской капсулы и наблюдал за погружением отца в искусственную кому.

Как долго он простоял здесь, уже не имело никакого значения. Потому что здесь и сейчас – это все, что у него осталось.

Юноша смотрел в обескровленное лицо и размышлял: каково это, столько лет прожить в одиночестве? Когда, кроме доступа к крохотной котельной и капсуле скорой медицинской помощи, расположенной у самого входа в помещение склада, у тебя больше ничего нет.

А он ещё жаловался на собственную жизнь. Идиот!

Наноботы не всесильны. Их ресурс ограничен и, стоит его исчерпать, как организм быстро приходит в негодность. Перезарядка практически невозможна. И как только бот расходует запасы топлива, то начинает питаться за счет организма носителя.

К сожалению, отец узнал об этом слишком поздно. Внешний Контроль всегда старался держать его на коротком поводке. Как, впрочем, и всех остальных.

Первое поколение – лишь лабораторные мыши, которые не имели ни малейшей возможности для отказа от эксперимента. И очень мало шансов его пережить.

– Сколько у нас времени?

Он не заметил, как подошла Алёна.

– Давно тут стоишь?

Девушка пожала плечами.

– Достаточно долго, чтобы понять, что ты чем-то сильно встревожен. Надеюсь, не только из-за меня?

Медик усмехнулся.

– У меня хватает забот и помимо сердечных переживаний. Ты сделала выбор, я его принял. И нет никакого желания возвращаться к этой теме. Лучше расскажи, удалось реанимировать камеры?

Алена кивнула и протянула ему листок с какой-то схемой.

– Что это?

Девушка дважды ткнула указательным пальцем в сплетение линий.

– Здесь и здесь, мертвые зоны.

Медик проследил за пальцем и кивнул.

– А здесь?

Он указал на какой-то сильно заштрихованный фрагмент.

– Жора считает, что здесь попробуют пройти, небольшой группой. Спуститься там можно. А вот подняться…

– Это ж сколько людей надо?

Алёна пожала плечами.

– Их явно больше пяти. Идут с боем.

– То есть?

Он не любил этот ее взгляд. Создавалось впечатление, будто в воздухе повис лишь один единственный вопрос: с какой луны ты сегодня рухнул?

– Саш, иногда ты меня пугаешь. Если в группе больше пяти человек, то она обязательно будет атакована. Все просто. Три или четыре хорошо, пять и больше – плохо. Их гораздо больше пяти. Бой не затихал даже на минуту, с тех пор, как они вошли в ущелье.

Медик нахмурился. Память настолько захламлена, что он способен упустить из виду какие-то важные детали. Хорошо бы ещё знать почему именно это количество. И почему эта печальная статистика касается только людей. Но, к черту, больше позитива. Нельзя давать негативным мыслям даже шанса. Ситуация и без того слишком похожа на конечную станцию, с которой им уже никогда не выбраться.

Медик улыбнулся.

– Судя по всему, мы им чертовски нужны. Кстати, тебя или Жору Шлёпыч не пытался цапнуть?

Алёна нахмурилась.

– Нет, вроде бы. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, возникли кое-какие мысли насчёт этого мохнатого террориста.

Значит, три или четыре – хорошо. Мысль по-прежнему крутилась в его голове, словно ответ на неё застыл прямо перед глазами. Протяни руку и хватай.

– Искали пути отхода?

Алена насупилась и промолчала.

– И?

– Даже если бы нашли, то отец твой не проедет, тащить его на себе бессмысленно – далеко не уйдем. А, значит, ты никуда не пойдешь. Но, извини, мы тоже тебя не бросим…

Кажется, Медик расслышал над головой бормотание Жоры, о том, что он-то как раз не против рвануть из этой западни, пока ещё ноги целы. Но акцентировать внимание Алены на невольном слушателе, посчитал излишним. Алена еще та носорожица, если уж уперлась, то держитесь. А скрыться от посторонних ушей на крохотном пятачке, который отец считал своим убежищем – непростая задачка.

Причал для вагончика – всего лишь навес над крохотной остановкой и только. Да, отец постарался. Навес превратился в нечто более защищенное и несуразное одновременно.

Куски досок и арматуры, металлическая проволока, фрагменты ржавого кожуха вагона и черт знает что еще сплелись в единую сеть баррикад. Но, черт возьми, те, кто идет по его душу, несут на своих плечах далеко не луки со стрелами! Судя по грохоту, калибр у группы преследования приличный и жить этим баррикадам осталось не более нескольких часов. А сколько будет открываться этот проклятый вход в лабораторию неизвестно. Система не дает никакого отсчета. Лишь рыскает лучами лазерных указателей и гремит беспощадным машинным голосом, что следует подождать иначе будут приняты меры.

– …но мы на всякий случай искали, – продолжала Алена. – Однако это тупик. Выход только один – навстречу гостям.

Не густо. Но, все-таки вернёмся ка мы к своим баранам.

Животные продолжают сбиваться в стаи и все мутанты округи не спешат набрасываться на них. Значит ли это, что дело совсем не в плоти и соответственно не в пище? Тогда что? Что такого в этом двуногом млекопитающем, чего нет в остальных?

Черт возьми! Это же действительно элементарно.

– Алёна, ты не поверишь…

Но поделиться догадкой Медик не успел.

Над головой громыхнул металл. Раз, другой, третий… Долгожданные три удара, которых лучше бы никогда не слышать. Импровизированный судовой колокол из огрызка металлической трубы отыграл свою первую и последнюю рынду.

– Наблюдаю движение!

– Жора, раньше, чем противник доберётся до вешек никакой стрельбы! – На всякий случай напомнил Медик.

Дождался пока из пулеметного гнезда на крыше послышится недовольное ворчание и шагнул к оружейной стойке.

Утром он проверил ущелье. Расстояние до изгиба Медик в среднем темпе преодолел за полчаса. Оставил метки, натянул растяжку. Пожалел, что в наличии нет противотанковых мин и поплёлся обратно, отмечая метками каждую сотню шагов.

Впрочем, в наличии не было вообще никаких мин. Два АК-74, довольно потрепанная временем и выпавшими на ее долю приключениями СВДКМ, десяток гранат Ф-1 и ручной пулемет.

Для Жоры и его РПК он тщательно изрисовал мелом два валуна по обе стороны пересохшего русла реки, которое вот-вот должно было превратится в тропу смерти. Три сотни шагов. Прекрасная видимость и совершенно неопытный стрелок. Надежда оставалась лишь на узкое ущелье и мутантов повисших на хвосте у преследователей.

Медик еще раз взглянул на схему и закинул в карманы последние гранаты. Узкое дно ущелья способно сыграть им на руку. Заявленный разлет осколков на двести метров в условиях, когда практически вертикальные стены уходят вверх на расстоянии пятнадцати шагов друг от друга обязан нанести колоссальный урон пехоте противника.

– Жора, я хочу воткнуть растяжки в мертвых зонах. Как только картинка станет четкой, дай одиночный выстрел в воздух.

Бинокль отца не давал четкого изображения до самого поворота. Все-таки плюс-минус пять километров. Даже для оптики с почти стертыми цифрами 20х42 дистанция оставалась непреодолимой. Но Медик рассчитывал, что самодельный штатив позволит наблюдателю четко рассмотреть противника хотя бы на расстоянии трех километров. И, получив сигнал от Жоры, он успеет выдвинуться вперед и занять подготовленную заранее позицию. Все-таки для старушки от Драгунова даже километр – это слишком далеко. К тому же, противник вряд ли шагает навстречу с обнаженной грудью нараспашку. А бронежилет пятого поколения, которых даже у них в колонии хватало, на такой дистанции не позволит нанести существенный урон. Выцеливать же уязвимые места на дистанции свыше пяти сотен шагов – задача для стрелка с гораздо более высокой квалификацией.

Метки для себя Медик тоже оставил. Тщательно разрисовал валуны на расстоянии трёх сотен шагов от подготовленной огневой точки. В данном случае, как говаривал отец, лучше недооценить собственные возможности. Чем израсходовать скудный боезапас понапрасну.

Взвалив на плечо семи килограммовую винтовку, Медик спустился с импровизированного причала.

Хотелось сказать, что-то ободряющее ребятам напоследок, но в голову лезли лишь банальные фразы: вроде следи за мониторами или экономь патроны… А это все, он и без того произнёс уже множество раз.

Медик сплюнул в пыль. И зашагал прочь. Он не слышал, как за его спиной Алёна читает молитву.

Глава 41

Навстречу буре

Вода покинула ущелье очень давно.

Гладкие, отполированные течением валуны покрыла россыпь мелких острых камней. Кое-где виднелась поросль чахлого кустарника и пятна выгоревшего на солнце мха.

Медик забросил винтовку за спину. Широкие лямки мягко надавили на плечи. Теперь его руки свободны.

Он достал из набедренной кобуры пистолет. Сигнальный штифт утверждал, что пистолет заряжен. Но Медик оттянул затворную раму, убедился визуально, что патрон в патроннике и, секунду подумав, не стал возвращать предохранитель в исходное положение.

Вдруг Жора прав? И в заштрихованной зоне его ждёт какой-нибудь передовой дозор. Незачем терять драгоценные секунды, пытаясь нащупать предохранитель в углублении над рукоятью.

Противник не мелочился и согнал в ущелье значительные силы. Эхо сливало отголоски пока ещё далекого боя в единую, несмолкающую пелену гула и грохота. А значит, вполне мог, расщедриться и на авангард.

Слух уловил едва различимый шорох. Пистолет буквально выпрыгнул из кобуры. Поворот, присесть. Палец лёг на спусковой крючок и плавно нажал, буквально на миллиметр, ещё чуть-чуть и сорвавшийся с места боёк нанесёт удар по капсюлю патрона. Воспламенится порох, и скрытый томпаком стальной сердечник отыщет свою жертву.

Но глаза напрасно рыскали в поисках угрозы. Камни, кустарник, мох…

– Фыр!

Один из камней вдруг шевельнулся и уставился на юношу бусинками знакомых черных глаз.

– Шлёпа?

Камень поплыл волной, и еще секунду назад гладкая поверхность покрылась шерстью.

– Дурачок, – облегченно выдохнул юноша, – я тебя чуть не пристрелил.

– Фыр!

Мохнатый поднёс лапки к мордочке, словно стряхнул с неё пыль.

Недоволен, понял Медик.

– Я думал, тебе надо время, чтобы подкрепиться и отдохнуть. Тем более крохотным прыгать по камням наверняка неудобно.

Шлёпа хитро прищурился, осмотрелся и фыркнул.

По шерсти пробежала волна, ещё одна и Медик с удивлением обнаружил, что мохнатый увеличивается в размерах. Но уже без криков боли и медленно. Словно с каждой волной он постепенно наращивал пару сотен грамм.

А мы однако эволюционируем. Контролируемый рост, адаптивный камуфляж, что на очереди?

– А за Аленой кто присмотрит?

Мохнатый упрямец вопрос проигнорировал. Увеличился до размеров взрослого джек-рассел-терьера. Осмотрелся. По-видимому, решил, что размер удовлетворительный и потрусил вперёд, смешно подбрасывая вверх свою покрытую шерсть задницу.

– То есть теперь мое мнение роли не играет? – Проворчал Медик.

Шлёпа проигнорировал и этот вопрос. И юноше ничего не осталось, как догонять, убегающего по камням хомяка.

– Кажется, здесь.

Шлёпа принюхался и фыркнул.

– Гарью несёт, – согласился Медик.

Он поёжился и подтянул лямки. Вот тебе и первый минус от незнакомого оружия. При быстрой ходьбе винтовка подпрыгивала и била прикладом по пояснице. Наверняка там уже огромный синяк, а ему теперь ни согнуться, ни разогнуться без боли. Впрочем, наниты справятся со столь незначительными повреждениями за считанные минуты.

Медик осмотрелся. Слева на высоте нескольких метров начиналась крохотная роща.

Низкие, корявые стволы извилисто тянулись к небу. Длинные сосновые иглы в солнечном свете играли всеми оттенками зелёного. Но в целом роща навевала мрачные впечатления. Десяток чахлых деревьев среди которых особо и не спрячешься.

Жора прав. Подняться без альпинистского снаряжения здесь не получится. Даже без груза и с его подготовкой подъем отнимет слишком много времени и сил. А вот спуститься – совсем другое дело.

Медик покрутил головой. Ближайшие камни все либо слишком громоздкие, либо чересчур мелкие.

Он уже присмотрел два деревца, между которых собирался установить растяжку. Оставалось лишь до них добраться.

– Слышь, мохнатый, а ты размер любой можешь изобразить?

Медик достал из кармана несколько семян. Очистил их от шелухи и протянул на ладони щекастому другу.

Шлёпа схватил угощение и деловито затолкал в рот. Потоптался. Что-то возмущённо пропищал и замер.

Шерсть заискрилась, пошла волнами. Одна, другая, третья… Размеры Шлёпы увеличивались с каждой волной. Вот он уже размером с бультерьера, спустя пару секунд крупный ротвейлер, а ещё чуть позже телёнок.

Медик не удержался и рассмеялся.

– Надо было семена тебе потом дать, ты их там в этих своих огромных щеках потеряешь.

– Фыр!

Медик прикинул на глаз расстояние. В принципе достаточно.

– Давай-ка дружище на задние лапы становись, я тебе на плечи заберусь.

Шлёпа поднялся словно медведь. Зарычал, махнул когтистыми лапами…

Медик улыбнулся.

– Жуть какой страшный. Только давай-ка к стене. Времени на игры нет.

Шлёпа заворчал, но послушно повернулся.

– Прости, если больно сделаю. Потерпи чуток, я быстро.

Он снял со спины винтовку, достал из карманов все лишнее, разулся и полез на мохнатую спину.

– Фыр!

– Да быстро я, потерпи.

Юноша натянул между стволами деревьев тонкую, словно первая струна, проволоку. Примотал такой же «лимонку» к дереву у самой земли и сжал усики предохранительной чеки. Теперь даже просто упавшая на проволоку ветка, способна была выдернуть ее и позволить боевой пружине нанести удар по капсюлю воспламенителя.

Отец практически избавил гранату от замедлителя. Потому ни о каких секундах ожидания речи не шло. Рывок, удар, взрыв.

Медик спрыгнул вниз. Подхватил винтовку, пару оставшихся гранат и поспешил прочь.

– Давай ка убираться отсюда, а то рвануть может в любой момент.

Уговаривать мохнатого не пришлось.

Когда далеко позади раздался одинокий выстрел, Медик уже вышел на позицию.

Что ж, по крайней мере, Жора разобрался с переключателем вариантов стрельбы и не выпустил в небо пол магазина.

Медик усмехнулся. Время пришло. Противник на дистанции трех километров от грузовой станции. А значит Жора уже видит врага в лицо. Ещё полкилометра и он тоже рассмотрит тех, кто пришёл по его душу в объектив снайперского прицела.

По пути Медик подготовил для себя резервную огневую точку. На которую собирался отступить с первого огневого рубежа. И обеспечил зону ведения огня меловыми обозначениями. Несмотря на внушительные характеристики винтовки, он старался не переборщить, а потому метки покрыли гладкие бока валунов на расстоянии шести и трёх сотен шагов.

На первом рубеже он задерживаться не собирался. Эту огневую точку Медик определил для себя пристрелочной. Метки оставил на расстоянии восьми и шести сотен шагов ещё утром. Пять выстрелов. Задержка на месте не более трёх минут. И передислокация.

Учитывая вес винтовки, практически открытое пространство и явно не дилетантов на хвосте. Ногами придётся перебирать очень шустро и весьма аккуратно.

Он должен отойти. Занять позицию, перевести дух и открыть огонь уже с учетом всех данных, которые удастся получить во время первого контакта с противником.

Медик отсоединил магазин, выщелкнул все пять патронов. Внимательно осмотрел. Самозарядная снайперская винтовка – отличная вещь, когда тебя не подводит боеприпас. Вернул патроны в магазин. Для чего пришлось основательно попотеть. Выталкивающая пружина оказалась достаточно упругой. По-видимому, этот магазин принято снаряжать с помощью какой-нибудь зарядной планки или аналогичного приспособления. Убедился что предохранитель, он же переводчик огня аналогичен привычному на АК, где до упора вниз – это как раз одиночные выстрелы, среднее положение – стрельба очередями, а до упора вверх – мир и покой.

Улыбнулся, поскольку ему до упора вниз только и надо. Патронов мало. Да и сама винтовка не из легких. По-видимому, отец имел в виду вес винтовки без обвеса, когда произнес семь килограммов. С сошками, прицелом и снаряжённым магазином она сто процентов выскакивала за десятку. Один только дульный тормоз весил пол килограмма, не меньше. Зато все при нем: и глушитель, и пламегаситель.

Медик убрал колпачок с линзы прицела. Убедился, что линза обработана антибликовым покрытием и наконец-то оставил винтовку в покое.

– Может все-таки к Алёне уйдёшь?

Он достал из кармана ещё пару семян и протянул к уменьшающейся на глазах мордашке.

– Да, братишка, пока не отыщем подсолнухи мутанты, придётся тебе хомячить только в минимальных размерах.

– Фыр.

Похоже, трансформация для мохнатого перестала быть проблемой. Он делал это легко, непринуждённо и в любой момент.

– Эх, чуток бы побольше времени и полигон. Мы бы с тобой все твои примочки изучили от и до.

– Фыр!

Шлёпа вновь потянулся лапками к мордашке.

– Не любишь чтоб тебя изучали?

Мохнатый вцепился коготками в уши.

Вот даже как. Стало быть ты у нас хомяк не дикий.

Медик погладил мохнатую мордашку. Почесал за ушком и решил для себя раз и навсегда:

– Никаких опытов, никакого изучения. Ты и сам прекрасно справляешься.

Шлёпыч удовлетворенно фыркнул и занялся семечками.

Юноша насторожился.

За спиной прозвучал ещё один выстрел. Он обернулся, протянул руку к винтовке, но тут же с облегчением выдохнул.

По-видимому, противник попал в объектив следующей камеры. И Жора сообразил подать ему сигнал.

Медик прильнул к окуляру, подкрутил горизонтальную регулировку, затем вертикальную. Щелкнул регулятором кратности и чуть не вцепился зубами в приклад.

По ущелью полз БТР, а по сторонам размеренно вышагивал десяток бойцов закованных в адаптивную броню.

– Луноход и марсиане, чтоб их, – процедил юноша.

И вернулся к настройке кратности прицела. Дырявить лобовую броню бронетранспортера – занятие, требующее высокой точности и концентрации.

Тем более, что тепловизоры обнаружат его после первого же выстрела.

Глава 42

Не было бы счастья

Выдох. Вдох…

Бронетранспортёр идёт плавно, подвеска явно не армейская. Модернизированная. Небольшие валуны, которые встречаются на его пути, экипаж наверняка даже не чувствует.

Вдох. Выдох…

Машина слегка покачивается, Медик дышит ровно, входит в резонанс с ее движениями. Ещё рано, но он уже готов.

Бой остался далеко позади. По-видимому, часть отряда заблокировала ущелье.

Медик горько улыбнулся. Кто бы ни командовал вооруженными силами Внешнего Контроля, он прекрасно понимал, что разбираться с занявшими грузовую платформу беглецами и сдерживать натиск озверевших мутантов одновременно – плохая затея. Принцип разделяй и властвуй во всей красе.

Следом за бронированной техникой неторопливо катились два пикапа. И шагал ещё десяток бойцов, но уже без адаптивной брони. Бронежилеты, каски, АК- 201 в руках.

Так и хотелось безнадёжно присвистнуть. Ребята упакованы, что надо. А он тут собирается чуть ли не киркой и лопатой их останавливать.

В кузове первого пикапа какие-то трубы. Медик навёл прицел на борта. Рассмотрел массивные многоступенчатые лепестки. Неужели лапы для упора? Не дай бог автоматические! Это же пикап за считанные минуты превратится в этакую систему залпового огня. Если он конечно не ошибся и из кузова торчат не выхлопные трубы.

На втором пикапе вертел корпусом давешний знакомец – саперный робот. Похоже тоже изрядно модернизированный. При прошлой встрече на его манипуляторах никаких пулеметов Медик не разглядел. А этому, судя по всему, присандалили две авиационных пушки весьма смахивающие на американские “М61 Vulcan” с вращающимся блоком стволов.

– Черт бы вас побрал, – выругался юноша.

Отлип от прицела, нащупал взглядом Шлёпу.

– Давай мохнатый ко мне на спину. И сиди тихонько, а когда побегу, держись крепко. Понял?

– Фыр!

Шлёпыч сердито насупился и стал слегка крупнее благодаря пушистости, а не нанитам.

Медик усмехнулся.

– Мне бы твои способности, сейчас бы слились с местностью. Хотя бы один магазин отстреляли.

Мохнатый завозился на спине, то ли гнездо решил себе свить, то ли кое-чего похуже задумал.

– Не вздумай меня кусать! Мне сейчас твои подарки, а вместе с ними озноб и головокружение ни к чему.

– Фыр!

– Смотри, я тебя предупредил.

Медик почувствовал как по спине разливается тепло.

– Дружочек, ты никак обделался?

Как же не вовремя.

Он хотел приподняться и попытаться посмотреть, что там происходит. Но, во-первых, понял, что за спину себе просто так не заглянуть. А, во-вторых, Шлёпа зашипел разъярённой гадюкой.

– Ладно не дергаюсь. Ни в чем себе не отказывай.

Он засунул руку в карман, достал осколок зеркала, который отец использовал, когда брился.

Престарелый Робинзон оказывается терпеть не мог растительность на собственном лице. И не позволял ему зарастать даже в одиночестве.

Покидая платформу, Медик решил, что зеркало может пригодиться. Правда не думал, что таким образом.

Шлёпа уставился на собственное изображение и раздраженно фыркнул.

– Черт возьми мохнатый, это что ещё такое?

Разыгрывать удивление не пришлось. По спине юноши растекалась какая-то бледная пелена.

– Фыр!

– Я тебе дам фыр! Че за хрень спрашиваю?

Пелена вдруг мигнула и превратилась в камень.

Медик глазам не поверил. Ну камень же! Огромный и наверняка тяжелый. Но почему-то совсем неощутимый.

Черт возьми!

– Прости мохнатый, не понял я.

Шлёпа взъерошенный больше обычного развернулся к нему задницей.

– Ой, да ладно, подумаешь, не сообразил. Главное держись там, потом помиримся.

Медик вновь прильнул к окуляру.

Вдох. Выдох…

До первой метки оставались считанные метры. Интересно, а камуфляж тепло экранирует? Как же об этом правильно сказать? Так чтоб мохнатый понял.

– Шлёпыч, мы и тёплыми должны быть как камни. Ни больше не меньше. Уж проследи, пожалуйста. А то накроют со всех стволов даже пискнуть не успеем.

Но время думать похоже закончилось. Пришло время действовать. А там уж как карта ляжет. Первый же выстрел расставит все по своим местам.

Впереди шли двое, и внимательно пялились под ноги. Ну да, проволоку тепловизором не обнаружить. Приходится искать старым дедовским способом, то есть глазами. Жаль до вечера далеко. Хрен бы что разглядели даже в свете прожекторов. Тоже видать стратег сообразил, с утра пораньше необходимо выдвигаться. Если б не мутанты уже бы и к платформе доползли. Низкий поклон обезумевшей фауне.

БТР наехал передним колесом на валун с первой меткой. Задрал нос. Солнечные лучи отразились от вынырнувшего из-под бронешторки стекла и медик нажал на спусковой крючок.

Выдох…

Он выцеливал смотровое окошко механика-водителя. Да, конечно, там не просто прорезь в броне, из которой выглядывает боец в шлемофоне. Там стоит оптический прибор позволяющий вести наблюдение. Наверняка и внешние камеры передают картинку на мониторы. Но внешние камеры на броне, а обзорная оптика все таки в отверстии. Которое уже не так защищено. Медик не знал ни толщины лобовой брони, ни способен ли боеприпас его винтовки ее пробить. А потому решил не рисковать.

Все-таки СВДКМ это не совсем антиматериальная винтовка. Да ещё и дистанция велика. На бесполезную стрельбу не оставалось времени.

Пуля легла четко в цель. Деформировалась, обнажая обедненный уран, который распался на мелкие частицы, окислился и вспыхнул.

Бронетранспортёр дёрнулся и замер.

Медик не стал терять времени. Дуло ушло левее, кто там у него? Стрелок? Держи!

Выдох…

Палец плавно вдавил спусковой крючок в рукоять.

Отдача, конечно, чувствовалась. Из этой красотки долго не постреляешь. Хоть плечо меняй.

Медик повёл стволом в сторону. Зафиксировал перекрестье на груди одного из бойцов и вновь нажал на спусковой крючок.

Три выстрела – три попадания. Отличный результат для первой минуты. Но дальше будет сложнее. Теперь они знают.

Медик повёл стволом. А все. Закончилось раздолье. Адаптивная броня в действии. Бойцы слились с окружающей местностью, прикинулись ветошью. Даже тот, которого догнала пуля.

Но водитель первого пикапа, по-видимому, не сообразил, что произошло и слегка выкатился из-за корпуса БТРа.

Следующая пуля вошла ему под капот и вспыхнула там.

Тут же ожил пулемёт БТРа. Полоснул справа, затем слева. Но далеко, слишком далеко. Третья очередь захлебнулась…

Заклинило?

Медик улыбнулся. Но тут же понял, что дело не в этом.

– Саша, мы пришли с миром. Ты не понимаешь, кто этот человек! И что он собирается сделать!

Черт возьми, знакомый голос. Даже громкоговоритель не смог стереть эти ехидные и властные нотки. Что ж пора и ноги делать. Пока эта ниндзя в юбке не пошла в атаку.

– Шлёпа держись!

Медик развернулся и скользнул за ближайший валун.

– Сбрасывай наниты!

Ещё немного ползком, затем на полусогнутых, а дальше можно и во всю прыть.

– Черт, тяжелая бандура! Уф.

Но бежать надо и бежать надо быстро.

Дальше ущелье уходило глубже. Обзор закрывали валуны, но Медик все равно петлял как престарелый заяц. Они то вроде и с миром пришли, но он их встретил совсем не распростертыми объятиями.

Шарахнут из чего-нибудь в спину. И потроха потом не соберёшь.

А в голове крутилась только одна единственная мысль. Что же ты, отец, за человек? И что такого планируешь сделать? Раз тебя так упорно пытаются остановить.

Вот же зараза, подсадила таки сомнения. Теперь ведь не отделаться.

Маскировка, похоже, оказалась качественной. Не отследили. Ответным огнём не накрыли. А значит, на следующем рубеже он встретит их уже основательней.

Только, вот не зря ли это все? Ведь права тётка как минимум, в одном права. Все, без исключения, кто попадался ему на пути, были ни теми, кем казались поначалу. Так почему бы и отцу не оказаться одним из них?

Черт!

Упал. Отсоединил пустой магазин. Присоединил второй. Прильнул к окуляру. Метки видно четко. Времени, чтобы перевести дух, хватает. Винтовка заряжена.

– Не свалился?

– Фыр.

– Ну вот и ладненько.

Медик достал из кармана россыпь патронов. Один, два… черт, похоже, один потерял. И без того ведь было не густо.

Два снаряженных магазина и еще на один россыпью. Калибр редкий, 9,7 мм. Раньше Медик с таким не сталкивался. Сердечник из обедненного урана. Отец настаивал, что подобный боеприпас – зло. Плотность гораздо выше стали или свинца. Да и последствия, что бы там НАТО и прочие альянсы до разлома не пытались доказать, последствия в результате использования подобных боеприпасов весьма плачевны.

Медик тряхнул головой. Не раскисать! Они ведь тоже его не по головке гладить приперлись.

– Шлёпыч, на тебе маскировка. Отсюда уйдем только отстрелявшись на ноль.

– Фыр!

По спине вновь растеклось тепло.

– Про температуру не забудь! – Напомнил Медик и прильнул к окуляру.

Похоже, противник оклемался и начал движение.

Глава 43

Страх лишь иллюзия

Следующий выстрел ушел в никуда.

Новый водитель больше не тянул резину. Вот вроде бы оно – обзорное окно и уже спустя секунду, нос бронетранспортера ныряет вниз или уходит в сторону. А пуля рикошетит от не вовремя изменившегося угла наклона брони. Дистанция все-таки слишком велика. Пуля летит несколько секунд. А за это время некоторые успевают даже пожить краткой половой жизнью. Ни то что уйти из перекрестья прицела.

Да, вспыхнул обедненный уран, нос бронированного чудовища лизнуло пламя. Но это полнейшая ерунда. Так восьми колесного монстра точно не остановить. Эх сейчас бы, что-нибудь вроде противотанкового орудия или на худой конец РПГ. Они бы точно справились с поставленной задачей. Но откуда у бомжа печенье, а у него тяжелый калибр?

Медик едва слышно выругался и вновь нажал на спусковой крючок.

Лязгнул затвор выбрасывая из патронника дымящуюся гильзу. Приклад в очередной раз лягнул плечо.

Юноша сжал зубы и мысленно поблагодарил Шлёпыча за наниты. Если бы не они, то с правым плечом пришлось бы попрощаться. Для какого терминатора конструкторы создали эту винтовку? С такой отдачей ни один стрелок не способен вести прицельный огонь достаточно долго.

Перекрестье прицела вновь нащупало цель. Все верно, ни один стрелок, кроме того, чьи поврежденные ткани непрерывно латают наниты. Выдох…

Указательный палец плавно вдавил спусковой крючок в рукоять. Секунда, ещё одна…

Проклятье! Очередной рикошет!

Однако на этот раз вспышка обедненного урана зацепила камуфляж адаптивной брони. На какое-то мгновение боец перестал сливаться с окружающим пейзажем и Медик тут же всадил в него следующую пулю.

– Саша, я уверена, что мы способны найти компромисс и помочь друг другу! – Вновь попыталась вразумить его Марина Анатольевна.

– Да пошла ты! – Процедил Медик в ответ.

И постарался нащупать прицелом, ползущий за броней пикап. Наверняка ведь в нем путешествует эта неугомонная дама.

Но водитель автомобиля следовал за кормой бронетранспортера, как приклеенный. Видимо, бездарная потеря ещё одной единицы техники не входила в планы Внешнего Контроля.

А Медик устал. Перестал замечать детали. На этот раз он не учел ландшафт и слишком рано нажал на спуск. БТР задрал нос на подвернувшемся под колесо булыжнике и подставил v-образное брюхо. О пробитии не могло быть и речи. Там усиленная противоминная защита. Но очередной рикошет засветил еще одного бойца. Все-таки высокая пирофорность обедненного урана – замечательная штука.

Медик тут же отследил прицелом метнувшуюся в сторону тень и всадил в нее пулю.

Минус еще один.

Но тактика продвижения противника изменилась. Бронетранспортер на мгновение замер, распахнулись створки десантного отсека. Пара секунд и броневик вновь рванул с места. Еще одна остановка и новый резкий рывок.

Похоже, командование решило поберечь людей. Теперь оставаться на этой позиции не имело никакого смысла. Бронированного монстра ему точно не остановить. Водитель прекрасно понимал, что именно выцеливает противник и ни разу не подставил смотровые окна под выстрел. Оставалось надеяться, что вспышки обедненного урана повредят хотя бы камеры внешнего обзора. А пока надо отступить и продумать дальнейшие действия.

Медик отсоединил пустой магазин. Последний патрон уже в патроннике. Сознание четко фиксировало каждый израсходованный боеприпас.

Воткнул в разъем новый с оставшимися четырьмя патронами. Дождался очередной остановки бронетранспортера и дважды нажал на спусковой крючок, специально выцеливая борта поближе к корме. Дождался вспышек обедненного урана, отследил реакцию адаптивной брони на них и всадил в проступившую тень еще одну пулю. А затем начал отползать с позиции.

– Фыр?

– Ну да, сказал, что весь боезапас отстреляем. Но, похоже, ну его к лешему. Уходим.

Два патрона не ахти какой резерв. Но это еще минус два бойца в адаптивной броне, которых сейчас, судя по всему, скрывает защищенное броней нутро бронетранспортера. Так что Медик решил уносить винтовку с собой. Когда-нибудь же они оттуда выберутся.

Отец что-то рассказывал о подготовке к вторжению, перед тем как был вынужден погрузиться в искусственную кому, чтобы хоть как-то утихомирить озверевшие наниты. Он и без того практически отдал им на растерзание ноги. Правда, сам не знал, как это сделал.

Медик подозревал, что все это благодаря самоконтролю и силе воли.

Сознание отца как-то смогло достучаться до управляющей программы механизмов. И обеспечить функциональность всего, что находилось выше пояса. Но как обеспечить полный контроль над ботами юноша не знал. Хоть и задавался этим вопросом регулярно. У него же как-то получается. Ведь он не испытывает подобных проблем. Или просто еще не пришел их срок?

Одно радовало. Похоже, ему удалось повредить какую-то электронику в орудийной башне бронетранспортера. Она застыла орудием в сторону. А значит вся продвинутая оптика, те же приборы ночного видения и инфракрасного обнаружения тоже смотрят сейчас совсем не на него. Самое время покинуть вторую огневую точку.

Для начала заползти за ближайший камень. Оттуда за другой. А там уже можно и на полусогнутых.

– Ты как там? Не сорвался?

– Фыр!

– Лезь на голову, а то я с этим куском металлолома в руках далеко не убегу.

Медик дождался, пока крохотные лапки пробежались по шее. И закинул винтовку за спину.

– Все, располагайся, как тебе удобно.

Он достал из рюкзака последнюю гранату. Сжал усики и удалил предохранительную чеку. Затем бережно затолкал гранату под небольшой камень. Малейшее смещение, будь то колесо бронетранспортера или человеческая нога, и спусковая скоба запустит цепную реакцию. Толку, конечно, мало. Ни бронетранспортер, ни даже бойца в адаптивной броне граната, скорее всего, не остановит. Но хотя бы замедлит их продвижение и заставит опасаться сюрпризов. Без его стрельбы они точно наберут крейсерскую скорость и доберутся до грузовой платформы за считанные минуты.

Далеко впереди прозвучал хлопок взрыва. Медик застыл. Похоже, растяжка, которую он оставил в заштрихованной зоне сработала. И что теперь? С противоположной взвыл двигатель бронетранспортера. Судя по всему, у них со связью порядок – продвижение колонны ускорилось. Теперь ему точно не успеть к платформе. Потому что теперь у него и впереди и позади враг.

Впереди раздались выстрелы. Один, второй, третий… Похоже на пистолет. Прозвучала короткая автоматная очередь и еще один пистолетный выстрел. Видимо, кто-то поставил точку в споре стволов.

Медик стащил со спины винтовку. Прильнул к прицелу, но проклятую рощу скрывали скалы. Понять, что там происходит, он сможет лишь когда, обогнет этот чертов выступ. Но тогда уже будет поздно что-то решать. Там метров сто не больше. Если в роще засада, то его песенка спета. Или все-таки нет?

– Шлёпыч, за тем выступом роща. Мне надо знать, что в ней происходит.

– Фыр?

Медик вздохнул. Других вариантов он не видел.

– Тебя не должны увидеть. Только разведка и сразу назад!

Юноша подставил ладонь. Мохнатый недовольно засопел, но все-таки сполз с плеча. Потоптался. Фыркнул и спрыгнул с ладони на землю.

– Давай только шустрее. Одна лапа здесь, остальные три тоже здесь. И я тебя прошу – не чуди. Никаких медвежьих игрищ! Пришел, осмотрелся и сразу назад!

Мохнатый даже не потрудился ответить. Повертел головой, встряхнулся, слегка нарастил размеры и перепрыгнул с камня на камень, а затем мигнул и растворился на фоне насыпи.

Медик хмыкнул. Уж от чего, а от этого умения, он бы точно не отказался. Однако за спиной рев двигателя вновь набрал обороты.

Юноша обвел взглядом склон. Похоже, вон тот камень подойдет. У него еще два патрона и весьма тяжелая винтовка, от которой лучше избавиться. Судя по всему, бежать придется со всех ног.

Щелкнули фиксаторы сошек. Палец лег на спусковой крючок.

Медик на мгновенье закрыл глаза.

– Страх – всего лишь иллюзия, – прошептал юноша заклинание.

И прильнул к окуляру оптического прицела.

Вдох…

Глава 44

В поисках преимущества

Сколько он прошел? Вряд ли больше трех – четырех сотен шагов.

Медик повертел головой. Расстояние не особо-то и важно. Настораживает другое. Память перестала фиксировать детали, а значит, он чертовски устал. И дальше ошибок и упущений станет только больше.

Он поднял голову. И как этот огромный камень раньше не попался ему на глаза? Позиция, которую он выбрал, отпустив Шлёпу, оказалась слишком низко. Огромные валуны перекрывали обзор и совсем не способствовали работе по противнику. А вот та, которую он обнаружил только что, похоже, именно то, что требуется. Огромный плоский камень частично вошел в склон ущелья прямо над ним.

Медик поднялся во весь рост и вытянул над головой руки. Видимо, придется соорудить нечто вроде лестницы. До камня он не дотянулся. Однако внушительные размеры позволят вытянуться на каменном карнизе во весь рост и не переживать о каких-то проблемах с обзором. Ближайшие полкилометра должны оказаться как на ладони. Осталось туда забраться и проверить.

Юноша осмотрелся.

Понадобилось всего несколько крупных булыжников, чтобы соорудить себе некое подобие ступеней, закинуть винтовку, а затем вскарабкаться наверх самому.

Выбранную площадку в изобилии устилали разные по величине камни, из которых Медик тут же потрудился соорудить импровизированный бруствер. При этом он очень старался, сохранить некую хаотичность в расположении камней со стороны наступающего противника, дабы не привлекать к выбранной позиции лишнее внимание. Все-таки ему придется провести здесь какое-то время.

Осмотревшись, Медик решил, что позиция идеально подходит для встречи гостей, скоротечного боя и дальнейшего отступления.

Он собирался дождаться, когда бронетранспортер доберется до припрятанного сюрприза. Чтобы использовать взрыв гранаты для обнаружения затаившихся в режиме маскировки бойцов.

Однако стоило подготовить огневую точку, и действия Внешнего Контроля изменили его планы.

«Броня» продолжала набирать скорость. Литые колеса крошили попавшиеся на пути камни в песок. А бронированный нос хищно рыскал, по-прежнему, уклоняясь от вероятного выстрела. Но чем сильнее бронетранспортер увеличивал скорость, тем меньше водитель уделял внимание маневрам уклонения. Возможно, именно это и позволит наконец-то достать его.

Водитель пикапа старался не отставать. Но, во-первых, из-под колес бронетранспортера в лобовое стекло автомобиля летел каменный дождь. А, во-вторых, разница в проходимости не позволяла ему выдерживать необходимое расстояние. Пикап периодически разрывал требуемую с учетом безопасности дистанцию и оставался без прикрытия.

Оптика позволила рассмотреть лица обоих мужчин в кабине. К сожалению, Марины Анатольевны среди них не оказалось. В противном случае он не стал бы возиться с выбором цели.

Водитель и пассажир явно не испытывали восторга от сложившейся обстановки. Однако ничего не могли с этим поделать. А он мог! Но, по-прежнему, не торопился открывать огонь. Все-таки ситуация кардинально изменилась. У него остались лишь два патрона, а целей наоборот образовалось гораздо больше.

В крохотном кузове пикапа за низкими бортами и спиной саперного робота пытались укрыться от взгляда снайпера чуть меньше десятка человек. Плюс двое в кабине и наверняка кто-то засел верхом на броне бронетранспортера. Кто-то, кого не рассмотреть без специальных средств обнаружения. Но, кого прекрасно выводят из режима маскировки вспышки обедненного урана.

Медик от избытка целей даже растерялся.

Но затем почесал нос, прикусил губу и всадил пулю в плечо саперного робота. Поскольку решил, что оставить противника, как минимум, без одной турели – это весьма достойный результат.

Щупать броню бронетранспортера, расходуя один из двух оставшихся боеприпасов, ради обнаружения скрытого с помощью адаптивной брони бойца, он посчитал излишним расточительством. А вдруг в пустую? Остановку автомобиля в результате выведения из строя его двигателя – нецелесообразным. Главная ударная сила противника продолжит движение обезумевшим закованным в броню носорогом. Толку от остановки второстепенного транспорта? «Броню» он этим только подстегнет, лишив необходимости прикрывать более уязвимый автомобиль. И, когда это восьми колесное чудовище достигнет платформы, им вновь придется принимать решение, что с ним делать. И пока они будут решать проблему бронированного монстра, саперный робот доберется до платформы своим ходом. Притащит на себе две турели авиационных пушек. И обязательно пустит их в ход. О последствиях такого развития ситуации думать не хотелось.

А вот попытку лишить саперного робота одного набора стволов, Медик оценил, как очень даже подходящее направление для использования предпоследней пули. Тем более, что оставалась надежда на вспышку урана, которая вполне способна повредить электронную начинку робота и нанести сопутствующий урон живой силе противника. Чем не массовое поражение в результате одного единственного выстрела?

Признаться, Медик очень надеялся, что попадание заставит водителя бронетранспортера умерить свой пыл и сбавить скорость. Ползущий по ущелью противник устраивал его гораздо больше, чем рвущийся к цели без оглядки на препятствия.

Приклад лягнул в плечо. Медик поморщился, но не издал ни звука.

Кажется, выстрел прозвучал чуть громче, чем обычно. Видимо, глушитель израсходовал свой ресурс. Но, похоже, это не единственная его проблема. Медик затаил дыхание.

Робот моментально отследил вектор атаки. Неповрежденная турель изменила положение, повинуясь приказу электронного мозга. Провернулась, набирая обороты, и бессильно повисла.

Если бы железяку кто-нибудь потрудился наделить способностью испытывать ненависть, то сейчас ей подвернулось для этого самое подходящее время. Однако вряд ли кого-то волнуют эмоции каких-то там механизмов. А нарушить запрет на ответный огонь робот не смог.

Медик не сомневался, что он по-прежнему достаточно функционален для того, чтобы попытаться нащупать его позицию. Дальность, конечно, слегка превышает характеристики вооружения. Но попытка ведь не пытка! Однако решения принимал совсем не электронный мозг. Их принимал кто-то с правом отдавать приказы. И этот кто-то решил и дальше не отвечать на провокации юноши.

– Вам же хуже, – пробормотал Медик.

И вновь прильнул к окуляру прицела.

Но, признаться, усилия Марины Анатольевны не прошли даром. Где-то глубоко внутри дали всходы сомнения, и назрели несколько вопросов, на которые отцу, так или иначе, придется ответить, как только он очнется.

Юноша тряхнул головой. Усталость брала свое. И сознание, пользуясь малейшей передышкой, пыталось скрыться от действительности. Однако он не мог себе этого позволить. Только не сейчас.

Бронетранспортер сбросил скорость и спустя несколько секунд пикап наконец-то скрылся за его кормой.

Медик улыбнулся.

Он успел рассмотреть, как в кузове автомобиля полыхает саперный робот, а люди выпрыгивают на ходу, спасаясь то ли от огня, то ли от вероятного следующего выстрела.

Что ж задача «минимум» выполнена. Оставалось дождаться контрольной точки. Всадить еще одну пулю в не менее важную цель и можно с чувством выполненного долга покидать позицию.

Однако дальнейшее развитие ситуации в очередной раз доказало, что даже самый подготовленный человек не способен учесть всех факторов. «В бою никогда и ничего не идет, как было запланировано», – утверждал отец. И, черт возьми, он вновь оказался прав!

Граната разорвалась под колесом бронетранспортера совершенно бесполезно.

Медик сместил прицел влево, затем, правее и выругался. Если и был какой-то разлет осколков, то ничего существенного он не зацепил. А само колесо бронированного монстра детонацию проигнорировало. Не та мощность. Для причинения заметного ущерба, потребуется что-нибудь по серьезней.

Черт, черт, черт!

Медик сделал глубокий вдох. Спокойно.

Палец плавно потянул за спусковой крючок. Выдох.

Секунда, другая…

Но результатов выстрела юноша так и не дождался. Сзади раздался едва различимый хлопок, а затем впереди прозвучал взрыв, и нос бронетранспортера окутало пламя. Впрочем, спустя мгновение в том месте, где только что наблюдался противник, не осталось ничего кроме огненной стены. Пламя поглотило все пространство от склона до склона.

Подобный эффект Медику довелось наблюдать лишь однажды. Когда отец демонстрировал последствия выстрела из РПГ-9 термобарическим боеприпасом.

Ждать пока пламя уляжется юноша не стал. Дарованному коню, как известно, в зубы не смотрят. Бронетранспортер остался по ту сторону огненной стены. Что вселяло надежду как минимум на серьезные повреждения. А поскольку лучшего шанса вырваться из капкана и не придумаешь, то Медик попятился и спрыгнул с карниза. Теперь самое время выяснить, кто зацепил растяжку в заштрихованной зоне. У кого по счастливой случайности нашелся гранатомет. И как можно скорее добраться до платформы.

Но стоило юноше сделать несколько шагов, как земля ушла из-под его ног. Медик оступился, выругался, и упал, но не ощутил никакой вибрации. Черт возьми, это не поверхность. Это он! Что-то происходит именно с ним!

Картинка плыла перед глазами, не позволяя сфокусироваться на отдельных деталях, словно он влил в себя изрядную дозу алкоголя.

– Что за…

Глава 45

Зови меня дядей

Мир качнулся в очередной раз.

Медик тряхнул головой и прикусил губу. Останавливаться нельзя.

Рука проворно ощупала пространство впереди. И юноша сделал еще несколько крохотных шагов. Передвижение на четвереньках – не самый удобный вариант для путешествия по усыпанному камнями ущелью. Тем более, на ощупь. Но особого выбора не осталось. Ждать или бежать, третьего не дано.

Проклятое зрение отказало в неподходящий момент. Будь у него время, он может и позволил бы панике захлестнуть сознание. Но этого ресурса в жизни Медика порядком не хватало. По крайней мере, последнее время. Пришлось зажмуриться и притвориться, что отец вновь завязал ему глаза колючим шарфом, как делал это ни раз во время тренировок. Притвориться и продолжать двигаться вперёд. Ибо ничто сейчас не было столь же актуально, как аксиома, утверждающая, что движение – это жизнь.

– Ай!

Локоть юноши задел край какого-то булыжника. Рука на секунду онемела. Боль заставила веки слегка приоткрыться. Черт возьми, свет!

Медик открыл глаза и сдавленно охнул.

– Какого черта?

Юноша не желал верить собственным глазам. Камни вокруг выросли в разы. А в нескольких метрах от него стоял огромный человек с гранатометом.

Гигант всматривался куда-то вдаль и не обращал на Медика совершенно никакого внимания.

Покрытый копотью нагрудник адаптивной брони украшала россыпь мелких осколков на спине. Похоже, от взрыва гранаты. Шлема нет. Чёрные длинные волосы взъерошены порывами ветра. Того самого ветра, который по ощущениям дул сейчас Медику в спину. И в то же время, если верить глазам, дул в лицо гиганта.

Остальные чувства почему-то не желали мириться с тем, что фиксировало зрение. Голова вновь пошла кругом. Вестибулярная система, похоже, плохо справлялась с шоком. Медик зажмурился несколько раз, но картинка не изменилась.

Вдруг, перед глазами юноши мелькнули мохнатые лапы. Когти вцепились в шерсть его длинного носа, на который он и внимания-то не обратил поначалу. Острые коготки словно счищали с него пыль. Точно так же, как делал это Шлёпа, когда недоволен. Что за…

– Ах, ты ж мохнатое чудовище!

Медик облегченно выдохнул.

– Прекрати это безобразие немедленно!

Он наконец-то разобрался в происходящем. Похоже, что Шлёпыч в качестве разведчика оказался просто незаменим. Он смог не только пройти в нужное место и подобраться к человеку максимально близко, не привлекая к себе внимания. Но и передал изображение.

Что за дрянь мохнатый подсадил ему, раз способен вытворять подобное с его организмом?

Мужчина обернулся. Посмотрел вниз, подмигнул Медику и что-то сказал. Похоже, что с вниманием дело обстояло как раз в точности до наоборот. Его определенно видят!

– Отставить Шлёпыч! Не прерывай трансляцию! – Поторопился юноша отменить предыдущую команду.

Однако окружающий мир мигнул в очередной раз, качнулся и потух. В виски, по ощущениям, кто-то вонзил по острому весьма извилистому штопору и равномерно проворачивал, стараясь накрутить на спираль как можно больше нервных окончаний. Тьма вокруг стала густой и вязкой. А боль невыносимой.

Медик замер. Он сцепил зубы, пытаясь не закричать и зажмурился. Пусть это будет всего лишь шарф, проклятый колючий шарф!

Однако полностью подавить крик юноша так и не смог.

– Черт!

Прошла секунда, затем еще одна. И боль отступила. Так же внезапно, как и возникла.

Медик тряхнул головой. Попытался сфокусироваться на дыхании и услышал, как за спиной взревел двигатель бронетранспортера, словно подстегивал его к каким-то действиям. Приходилось признать – поторопиться сейчас самое время.

Юноша открыл глаза, взглянул на собственные руки и усмехнулся. Он вновь человек. Хомо сапиенс обыкновенный. Который почему-то всем чертовски нужен. Как хорошо было бы разобраться в конце концов в ситуации и прекратить играть в чужие игры. Своя дорога всегда надежней. Но, к сожалению, на это требовалось время, которого по-прежнему в обрез!

Короткая перебежка до ближайшего валуна. Осмотреться. Еще одна. Но уже внимательней. Пистолет покинул кобуру. А флажок предохранителя, ушел вниз.

Рев двигателя по ощущениям не приближался. Кто бы ни был тот человек с гранатометом, он оказал Медику весомую услугу. Теперь у него вполне достаточно времени, чтобы добраться до заштрихованной зоны. А оттуда до платформы рукой подать. Однако враг его врага, как выяснилось ранее, не всегда друг. И торопиться с доверием юноша не хотел.

Медик обогнул насыпь, сплюнул, и осмотрелся. За следующим валуном его, скорее всего, ждут. Надо собраться. Рёв двигателя стегнул по нервам плетью наездника и юноша сделал шаг вперед. Как оказалось, его ждали гораздо раньше.

Палец лёг на спусковой крючок.

– Не торопись!

Ствол нащупал середину смуглого лба.

Мужчина усмехнулся.

– Без моей помощи эти ребята уже прижигали бы твои пятки, требуя ответы на многочисленные вопросы.

Его руки поднялись над головой.

Медик кивнул. С фактами не поспоришь.

– Спасибо.

Слово далось легко. Благодарность – хорошая штука, когда искренняя. Но, сейчас чертовски неподходящий момент для излишней доверчивости. Палец со спускового крючка Медик так и не убрал.

– Кто ты?

Лицо мужчины показалась знакомым. Да и голос ворошил какие-то смутные фрагменты в памяти. Сама память, правда, не спешила ему помогать и раскрывать свои закрома. К тому же, смущало совершенно не напускное спокойствие гранатометчика. Такому хочешь, не хочешь, а все равно непроизвольно начинаешь завидовать. А там где зависть – рукой подать до признания.

Мужчина улыбнулся шире, открыто искренне.

– Я…

Спустя секунду он оказался на расстоянии вытянутой руки.

Медик нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Что-то не позволило пройти указательному пальцу два с половиной миллиметра холостого хода. Один единственный взгляд определил, что это еще один указательный палец, который прижался к внутренней стороне спусковой скобы. Чертовски жирный палец! А затем пистолетный ствол ушел в сторону, и запястье юноши пронзила острая боль.

Медик не растерялся, отпустил рукоять. «Не будь бараном, – твердил отец каждый раз, когда он слишком упорно цеплялся за оружие. – Забирают – отдавай. И тут же, как только уже он сосредоточен на отобранном оружие, а не ты. Наноси удар».

Разорвать дистанцию. Обманный удар под колено. Готовность немного оттянуться назад.

Мужчина хмыкнул и сделал шаг вперёд. Левая рука юноши взметнулась вверх. Блеснуло лезвие ножа.

Пока всё по сценарию.

Однако дальше план рассыпался, словно карточный домик. Предплечье встретил жесткий блок. Рука онемела.

У него там бетон вместо рук что ли?

– Спокойно малыш, меня твой папаша пригласил.

Медик прищурился.

– А…

– Вышел из медикаментозной комы, чувствует себя отлично и ждёт нас.

Острие ножа застыло буквально в спичечном коробке от острого кадыка. Казалось, еще одно усилие и всё, сомнения закончатся. Нет человека – нет проблемы.

Медик тряхнул головой. Похоже, безнаказанная стрельба по людям не прошла для него даром. Как бы не потерять связь с реальностью окончательно. Все-таки люди – это не мишени на полигоне.

Юноша ослабил хватку.

– Я…

– Сахаренок, – подмигнул мужчина. – Не первый раз тебя вижу. Присутствовал, когда покойный Василий Степанович наградил тебя этим прозвищем.

Мужчина поднял флажок предохранителя и протянул юноше пистолет.

– Покойный?

Не стал жеманничать Медик. Взял пистолет и вернул в кобуру.

На секунду ему удалось разглядеть сомнение в этих невозмутимых глазах. Словно мужчина решал для себя некую задачу, в которой информация играла ключевую роль. Юноша сделал мысленную зарубку. Ведь, когда вариантов ответа больше одного, то о доверии не может быть и речи.

Однако раздувать из подозрений конфликт он не торопился. Даже если это не расшалившаяся паранойя, и гранатометчик на самом деле враг, то конфронтация сейчас – не самый лучший вариант.

Какой бы спектакль не разыграл Внешний Контроль, он будет к нему готов. А взаимодействие с врагом всегда полезно. Говори поменьше, а вот слушай и старательно фиксируй в памяти как можно больше, и обязательно останешься в плюсе. Только и всего.

Правда, пока что все эти игры почему-то проходят определенно не в его пользу.

– Наниты сожрали, – развёл мужчина руками. – Каждого участника этого проклятого эксперимента ждёт та же участь. Как и меня.

– Звать-то Вас как, участник?

Медик решил не акцентировать внимание на судьбе старого доктора. Для сожалений найдётся время потом. Если, конечно, постараться и дожить.

– Зови Хмырь, сокращенно от – этот здоровый хмырь, если хочешь. А можешь звать дядей, все-таки я брат твоей матери. И что бы там твой названый папаша не мудрил, именно я твой последний родственник на этой богом забытой планете.

Медик окинул родственника придирчивым взглядом, и вынужден был признать: Хмырь оставался огромным даже после возвращения к нему человеческого зрения.

Глава 46

Сколько веревочке не виться…

– Я, признаться, был очень удивлён, когда ты ответил на мой призыв.

Суровый взгляд отца мазнул по лицу гостя.

– Серега, лучше не начинай.

В голосе Хмыря сквозила неприкрытая досада.

– Судя по тому, что я вижу, вам понадобится любая помощь. И что-то я не заметил здесь очереди из желающих.

Отец нахмурился еще больше, но промолчал.

Медик переводил взгляд с одного лица на другое, но вмешиваться не спешил. Его на это совершенно секретное совещание никто не приглашал. Но он все равно явился. Пусть и не совсем официально. Потому что сохранять секретность в условиях сложившейся обстановки – достаточно бесполезное занятие. Тем более, когда любопытство юного исследователя столь неутолимо, а возможности не ограничены. Однако они пытались. И не стоило омрачать их старания, раскрывая свое присутствие. Ведь при нем они определенно не скажут того, о чем хотели поговорить наедине.

Утеплитель топорщился грязными клочьями и норовил залезть то в глаза, то в нос. Но пока что ему удавалось от него уворачиваться. Проникнуть в помещение удалось по трубам теплотрассы под потолком. Через отверстие, которое на первый взгляд не пропустило бы и кого-нибудь более щуплого, чем Медик. Однако ему и не пришлось проверять. Мохнатый в своей привычной форме вполне подходил для этого задания.

Связь на этот раз установилась гораздо прочнее и менее болезненно. Видимо, все дело в сноровке. Пришлось немного повозиться, объясняя Шлёпе, что именно от него требуется и как. И дождаться пока наниты настроят передачу звука.

На этот раз картинка транслировалась через нервные окончания лишь одного глаза. Второй Медик закрыл и занимался тем, что способен был сделать с закрытыми глазами в любой момент: разбирал и тщательно смазывал детали доставшегося ему автомата. Точнее делал вид, что занят именно этим. А сам же в оба мохнатых уха и два черных глаза-бусинки следил за диалогом секретничающих родственников.

Уже то, что Хмырь не соврал о знакомстве с отцом, весьма радовало.

– Расконсервацию запустил?

Отец кивнул. И не дожидаясь очередного вопроса ответил:

– Не знаю. Где-то с минуты на минуту или через час, а может вообще завтра… Вырубился я во время тестового запуска. А повторять не рискнул. Петровна могла и блокировку какую-нибудь придумать в случае нескольких неподтвержденных попыток. А я, признаться, был не в состоянии что-то контролировать и проверять. Эта чертова мошкара жрет меня… жрала…

Медик хмыкнул. Речь конечно же о нанитах. Но, похоже, что дело идет на поправку. Отец встретил их на своих двоих. И выглядел гораздо лучше, чем до комы. Однако с радостными объятиями по-прежнему не лез. Нет он, конечно, всегда был суров и неприступен, но в кои то веки, можно было и проявить хоть крупицу радости! Сказать спасибо! Ведь каждому понятно, что без Шлёпыча его выздоровление не обошлось.

– У нас есть шансы?

– Никаких.

Хмырь смотрел с высоты своего роста совершенно спокойно.

– Но тогда зачем ты здесь?

– Как минимум, по двум причинам, – родственник на секунду замялся, – ну да – двум: хочу попытаться вразумить тебя и хочу не позволить парню умереть. Ты же наверняка забил ему голову чепухой об избранности…

– Ничего я не забивал, – буркнул отец.

А Медик навострил уши. Похоже, что речь зашла именно о нем.

– Хорошо. Но, как ты не поймешь, если ребёнка убьют, Серега, то мы все сдохнем!

Это как так убьют? Медик поежился.

– Мы так или иначе не жильцы! – Продолжал спорить отец.

– Не скажи, Петровна что-то нашла. Я знаю, что у нее были два опытных образца…

Отец вдруг шагнул вперед.

Хмырь стушевался под его пристальным взглядом и замолчал.

– Денис, мы с тобой договорились. Я взял на себя ответственность за ребёнка, ты – занялся обеспечением прикрытия. Кроме нас двоих, никто не знает правды… Если ты, конечно, не проболтался Маринке.

Отец хитро прищурился, но не дождался ответа.

– Так что?

Здоровяк улыбнулся.

– Сто лет собственное имя не слышал.

Медик отметил, что лицо дяди Дениса изрядно покраснело.

– Нет, она не в курсе. Но ты должен знать – я против нее не пойду! Мы способны разрулить ситуацию иначе!

Отец сделал еще один шаг, и здоровяк попятился.

– Как? О чем ты вообще? Марине нужен лишь контроль над Сферой и, получив в свои наманикюренные пальчики ребенка, она этот контроль обретет. Ей насрать на людей, и на то, что с ними будет!

– А-ха-ха, – рассмелся дядя Денис.

Он хлопнул себя огромными ладонями по животу и запрокинул к потолку голову. Что выглядело весьма нелепо и не позволило Медику ни на секунду усомниться в достоверности его веселья. Актер этот здоровенный хмырь был все-таки неплохой. Вон как убедительно разыграл их встречу у заштрихованной зоны. Комар носа не подточит. Наверняка ведь изначальный план у группы вторжения был не такой. Но, возможно они действительно не заметили растяжку, и тогда Хмырь разыграл свой козырь. А возможно использовал ее, собираясь принять приглашение отца. Попробуй теперь узнай. Очевидно лишь то, что он запросто приспосабливается к изменению ситуации. А тут такое простецкое веселье. Искреннее.

– А после того, что собираешься сделать ты, вообще умрут все. Такой расклад тебя устраивает больше?

– Может умрут, а может и нет. Но в любом случае они будут свободны.

Медик чувствовал как накаляются эмоции в котельной.

– Свободны от чего?

– От этой дряни роботизированной. Ты же понимаешь, что мы лезем в бутылку. Техногенность – это тупик! Эволюция…

– Ооооо!

Здоровяк схватился за голову.

– Серега заканчивай! Уже то, что посланные на убой наниты справились с задачей, не выгорели дотла, а вернулись и начали менять мир. Уже одно это указывает, что не все так просто!

– Вернулись или нам их вернули! Вот в чем вопрос.

Медик улыбнулся, когда дядя Денис театрально закатил глаза.

– Серега, еще раз прошу, заканчивай. Даже религиозные фанатики вынуждены были признать, что раз на все воля Его. То и на это тоже. А ты продолжаешь искать чёрную кошку в темной комнате.

Отец буркнул что-то неразборчивое и отвернулся. Его спина сгорбилась. Плечи поникли. И Медик на какую-то секунду ощутил тяжесть решений, которые этому человеку приходится принимать. Ощутил и ужаснулся. Даже если речь не о всем человечестве, а лишь о каких-то немногочисленных обитателях какой-то там Сферы. То груз человеческих судеб все равно казался неподъемным. Как можно тащить это в одиночку?

– Мальчики, а давайте это трудное решение приму я!

Медик дернулся, но так и не успел сообразить. Было ли это его движением или же движением Шлёпыча.

Проклятье! Прозевали! Зря он понадеялся на Жору с Аленой.

– Ты!

Указательный палец Марины Анатольевны вонзился в воздух.

– Спускайся!

– Фыр!

Похоже, для этой бешеной тётки никаких секретов нет. Медик поежился. Палец указывал совершенно точно в то место, где скрывался Шлёпа. Он прекрасно видел как блестит в тусклом свете ярко-алый лак на остром ногте.

– Не прерывай трансляцию, я сейчас.

Медик открыл другой глаз и одним резким движением вернул на место крышку ствольной коробки. Рука нащупала магазин. Похоже, придется всадить в эту упрямую женщину десяток другой пуль.

Однако та же рука была вынуждена оставить магазин в покое. Чей-то грязный ботинок пригвоздил его к земле. Раздался характерный щелчок предохранителя и юноша поднял глаза.

Автоматное дуло оказалось достаточно близко. Отвести в сторону, сделать подсечку, выхватить из кобуры пистолет и… и, похоже, все. Чуть правее раздался еще один щелчок. До второго бойца ему из этого положения не достать. А от пули не увернуться. Вполне возможно он оборвал жизнь кого-нибудь из их друзей. Пока корчил из себя снайпера в ущелье. А может и родственника. Вон как подрагивает палец на спусковом крючке у бойца, который остался в недосягаемости. Ему очень не терпится всадить в Медика пулю. И вполне возможно его потом накажут. Разжалуют, может даже расстреляют. Но это будет потом. А у него уже никакого потом не будет. Как и у всех, кто ему дорог.

Марина Анатольевна выглянула из котельной, утвердительно кивнула и улыбнулась.

– Приведите этого несносного мальчишку!

Она исчезла, не дожидаясь ответа, но уже через секунду вынырнула вновь.

– Тащите всех троих! И убедитесь, что нам никто не помешает.

Медик с трудом поднялся на ноги. Отголоски боя по-прежнему доносились издалека. Похоже, Марина Анатольевна пришла сюда на своих двоих. Вот же хитрая змея. Воспользовалась преимуществами адаптивной брони. И лишила их шанса оказать достойное сопротивление. Враг уже в лагере. А они ни сном, ни духом. Плетут свои внутренние интриги на фоне отголосков далекого боя. Расслабились.

И, похоже, на этот раз уже точно всё.

– Оружие на землю!

Автоматный ствол воткнулся промеж лопаток юноши.

Медик на секунду напрягся. Позволил спине воплотиться в непреодолимую преграду.

Конвоир выругался и надавил сильнее.

– Шустрей давай!

Похоже, пора! Он отшвырнул собственный автомат в сторону и потянулся к пистолетной рукояти, заваливаясь набок, и, проваливая автоматный ствол мимо. Ох, сейчас вы, парни отхватите!

– Саша!

Кисть юноши застыла у кобуры. А растерянный взгляд нащупал источник звука. Похоже, дело плохо.

Рука в тактической перчатке удерживала Алёну за плечо, а в затылок подруги упирался срез пистолетного ствола.

Плечи Медика поникли. Без шансов. Даже если ему повезёт уйти с линии огня, завладеть оружием и успешно его применить, то Алёна и плетущийся следом Жора все равно получат свою порцию свинца. А он не готов к подобному размену.

Но ответить все-таки надо. Поддержать пусть ни делом, но хотя бы словом. И, прежде всего, пресечь любые роковые глупости, на которые она способна как никто другой.

– Ничего не делай!

Он твердо посмотрел в глаза девушки и усмехнулся. Вот уж непримиримый характер. Несколько миллиметров холостого хода отделяют Алёну от финишной черты. Стоит указательному пальцу бойца преодолеть эту крохотную дистанцию, вдавить спусковой крючок в рукоять, и для неё все закончится. А в глазах рыжей бестии по-прежнему ни капли сомнения. Лишь чистая и необузданная ярость.

– Саша?

– Ни-че-го! – Процедил он по слогам.

И сжал зубы, чтобы не издать ни звука, когда автоматный ствол вновь вонзился в спину. Медик взялся двумя пальцами за рукоять, аккуратно достал пистолет из кобуры и отбросил в сторону.

– Встать!

Юноша безумно хотел ответить. Дать волю клокочущей в груди ярости. И размазать этого ублюдка с автоматом по земле. Но просто поднялся на ноги. Сейчас не самое подходящее время для удовлетворения собственных желаний. А значит, придется удовлетворять чужие.

– Шагай!

Котельная встретила чересчур ярким светом. Похоже, гости позаботились о дополнительном освещении. Облезлые местами влажные стены от этого выглядели еще печальней, чем при его первом визите в отцовские апартаменты. Все-таки полумрак эту дыру изрядно красил.

– И снова здравствуй.

Медик скрипнул зубами. По этой женской довольной мордашке хотелось врезать чем-нибудь тяжелым.

– Здравствуйте Марина Анатольевна, похоже, кто-то в прошлый раз не закончил свою работу и Вы снова с нами.

– Хамишь? А зря! Я, между прочим, пришла с миром. Несмотря на то, как вы нас встретили.

Медик улыбнулся.

– Я бы не прочь повторить.

Он смотрел ей прямо в глаза и очень старался, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Этой настырной тётке незачем знать, какие когти отрастила его совесть.

– А всё, малыш, отбегались. Теперь ты под моей опекой и ничего повторять не придется.

– Это мы еще посмотрим, – процедил Медик.

И тут же рухнул на колени. Удар прикладом по спине оказался неожиданным.

Черт возьми! Он действительно слишком расслабился. Поверил в собственную неуязвимость. А зря. Живой он им определенно нужен, но не обязательно целый и невредимый.

– Хватит драконить моих людей, – прошипела женщина.

И тут же как ни в чем не бывало улыбнулась.

– Все будет либо по-плохому, либо по-хорошему, но обязательно будет. У меня вполне достаточно людей, чтобы пытать каждого из вас до восхода солнца. А к тому времени кто-нибудь обязательно начнет говорить. Поэтому хватит играть со мной в игры!

– Чего ты хочешь?

Отец смотрел на Марину Анатольевну совершенно невозмутимо. Будто и не слышал только что прозвучавших угроз.

– Сережа, дорогой мой, того же, чего хотела всегда – власти!

– А конкретней?

Улыбка Марины Анатольевны стала шире.

– Хочу чтобы ты показал мне дверь, а твой воспитанник провел меня через эту дверь в лабораторию. Хочу возобновить процесс терраформации с учетом новых данных и подмять под каблук всю Сферу. А может и всю планету. Достаточно искренне?

Отец проигнорировал насмешку в ее словах.

– Марина, наноботы сделали своё дело. Запустили вновь столь необходимые процессы в земном ядре. Нам теперь нечего опасаться. Охлаждение и превращение в булыжник планете больше не грозит. От них надо избавиться. Эти мутации, деформация земной поверхности и прочие гадости, которые принесло их возвращение, не прекратятся и до добра не доведут.

– А ты Сережа не изменился. Все такой же заядлый скептик. Может потому Петровна и выбрала тебя в качестве хранителя для собственного сынишки.

– О чем ты?

– Да все о том же. Тебя же не волнуют ни личное спасение, ни жизни сотен тысяч людей оставшихся в Сфере. Ты у нас, как истинный мужчина, мыслишь глобальными категориями. Спасение человечества. Мир во всем мире. Хотя второе больше присуще нам, женщинам.

Марина Анатольевна приставила указательный палец ко лбу, демонстрируя повышенную сосредоточенность.

– А, вспомнила – контроль и гребаный патриархат! Мол, делайте бабоньки, что велят и не лезьте, куда не просят. Так?

Отец сверкнул глазами.

– Давай бороться за права женщин вместе, какие проблемы? Я по натуре тот еще феминист. Только без этой роботизированной хрени, которая вышла из-под контроля и скоро сожрет всех к чертовой матери!

Марина Анатольевна звонко рассмеялась.

– Мы оба знаем, что у нас нет на это времени. Хотя, – она окинула его взглядом, – признаться, я не ожидала увидеть тебя в бодром здравии и на ногах. Поделишься секретом?

Похоже вопрос смутил отца. В его глазах мелькнула некая тень сомнения.

Медик насторожился. Картина становилась более, чем ясна. И, пусть он не разделял стремление отца, уничтожить наниты одним махом, что, похоже, вполне возможно из лаборатории. Ведь, если остальные правы, а отец нет, и процесс уничтожит вместе с нанитами все, что еще живо в этой проклятой Сфере, чем бы она ни была, то, лично он не готов жертвовать ни собой, ни Шлёпой, ни той же Алёной. Ведь, если она все-таки говорит правду и способна понимать заражённых представителей фауны, то она – определенно мутант. Да, признаться, даже перебежчика – Жору, под нож пускать не было никакого желания. Должен быть другой выход. И вполне возможно, что он уже найден. Ответ может ждать в лаборатории, в которую никто кроме него не способен попасть. А из этого вырисовывались всего две задачи. Первая – ни при каких обстоятельствах не позволить этой бешеной тётке попасть в святая святых. И вторая – проникнуть в лабораторию, обнаружить и задействовать вариант, при котором обитателям Сферы не придется погибать.

Медик украдкой осмотрелся. Три бойца и Марина Анатольевна. Не такой уж серьезный перевес. Если, конечно, не учитывать, что противник вооружен, а они уже нет. На его стороне отец и Шлёпыч. К тому же, Алёна обязательно окажет содействие. Даже Жора заберет на себя как минимум один выстрел. И тем самым отвлечет внимание. Дядю Дениса, Медик записал в неопределившиеся. Разыгрывать эту темную лошадку в свою пользу, а затем кусать локти, показалось ему не самой удачной затеей.

Так, стоп! Оружие, выстрел. Мысль крутилась в голове как заводная. Юноша пытался нащупать, за что зацепилось подсознание. Черт возьми, оно определенно что-то такое обнаружило. Оставалось понять, что именно.

Юноша бросил еще один короткий взгляд по сторонам и с трудом сдержал улыбку.

Похоже, пора растормошить это сонное царство. Кому-то явно придется пожалеть о своем поведении. Оставался лишь один единственный вопрос – где эта чертова дверь?

Глава 47

В ритме вальса

– И так?

Похоже, Марина Анатольевна быстро теряла терпение.

Но, черт возьми, начинать бой, не зная расположения входа в лабораторию, – чревато непредсказуемыми последствиями. Что если он не близко?

Допустим, их затее улыбнется удача. Они смогут расправиться с присутствующими в помещении бойцами. Но остается еще эта проклятая ниндзя в адаптивной броне. И Хмырь, который сам заявил, что против нее не пойдет. А сколько их там, снаружи? Десять? Может быть, двадцать? Вдруг, чтобы добраться до входа, понадобится покинуть котельную. Кто не позволит бойцам подавить сопротивление невзирая на жертвы? Кто остановит их жажду мести? Только она одна. А значит она обязана остаться живой и покладистой. И как прикажете это осуществить?

Медик перевел взгляд на отца. Но тот даже не смотрел в его сторону. А без зрительного контакта понять, что задумал старый бродяга не представлялось возможным. Хотя…

Взгляд юноши скользнул ниже. Вот оно! Это он, балбес, уши развесил, а отец, похоже, держит ситуацию под контролем. Большой палец выбивает непроизвольную дробь по бедру. Вроде как, возраст дает о себе знать. Но это только на первый взгляд. А если присмотреться, то тремор, поразивший старика, совсем не прост.

Три коротких, длинный, пауза. Длинный, два коротких и еще одна пауза. А за тем два коротких и очень длинная пауза. После чего новый круг.

Медик отследил еще два круга и улыбнулся.

– Погодите ка, я, кажется, понял.

Большой палец отца сменил ритм, но не остановился. Потому что остановиться, означало лишь одно – привлечь к себе лишнее внимание. Уж если тремор есть, то он обязан быть до конца. Однако смена ритма подтвердила, что отец услышал кодовую фразу.

– Что именно, малыш? – Поинтересовалась сладким голосом Марина Анатольевна.– Вы хотите, чтобы наниты продолжали существовать, а отец этого не желает.

Черт, а он точно не переигрывает? Как-то подозрительно косится на него эта рьяная феминистка

– И? – Вкрадчиво поинтересовалась Марина Анатольевна.– Но Шлёпыч же тоже из нанитов или наноботов, как вы их там называете?– Твой мохнатый друг?

Медик кивнул.

– Нет, он нечто особенное. Таких, как он, всего двое. Правда, я без понятия, кого Петровна выбрала в качестве второго прототипа. Но насчет твоего друга убеждена на все сто процентов. А знаешь почему?

Медик почувствовал в ее голосе угрозу и насмешку. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя, продолжать улыбаться, когда безумно хотелось вновь посмотреть на отца. Поймать его взгляд или хотя бы разобрать в подрагивании пальцев новый пропитанный невозмутимостью и опытом совет. Убедиться, что он все еще знает, как действовать. Даже тот же тремор, который он уже прочитал ранее, с четким и ясным приказом – жди, позволил бы юноше собрать остатки воли в кулак и продолжать игру. Но разрывать зрительный контакт с Мариной Анатольевной нельзя. Она – его главный зритель. И, что бы не происходило вокруг, он должен отыграть собственную роль до конца. А потому Медик тщательно изобразил любопытство и спросил:

– Почему?– Сейчас покажу.

Казалось, ядом, который источала её улыбка, можно травить мошкару прямо на лету.

– Бойцам в помещении переключить связь на меня.

Все трое послушно откинули защитные панели с экранов управления костюмами на левых предплечьях и нажали какие-то кнопки.

Марина Анатольевна кивнула то ли собственным мыслям, то ли отчету, прозвучавшему в динамиках шлема, и скомандовала:

– Заводи!

Поначалу Медик обратил внимание на человека. Та же адаптивная броня. Но под поднятым забралом бегал совсем не воинственный взгляд. К тому же, опущен воротник. Чего не позволяла себе даже Марина Анатольевна. Шея слишком уязвима, чтобы оставлять ее без защиты. Плюс, походка нового действующего лица показалась Медику какой-то нерешительной. Да и сам костюм, который должен подчеркивать все необходимые воину качества, а также скрывать невостребованные, сидел на этом человеке как полиэтиленовый пакет на горячем и тяжелом мангале. То ли расплавится, то ли разорвется. Совершенно несопоставимые элементы.

Юноша уже собирался пошутить о собственном первом впечатлении, когда понял, что смотреть надо совсем не туда.

– Группе отойти на внешние рубежи, – бросила в микрофон Марина Анатольевна.

А затем вновь обратилась к Медику:

– Ну как?

Юноша закашлялся. Слова застряли в пересохшей от удивления глотке. Сейчас бы глоток горячего глинтвейна, плед и танец языков пламени под звуки гитарных струн. Но вместо этого вдоль позвоночника царапали холодные когти ужаса.

– Что это? – Наконец-то справился он с потрясением.– Собачки.

Юноша поднял взгляд.

– Да уж вижу, что не кошечки!

Однако тут же поймал себя на мысли, что не видит. Потому что три зверюги, которые застыли у входа напоминали собак весьма отдаленно.

Ротвейлеры. Когда-то эти твари могли похвастаться принадлежностью именно к этой породе. Но сейчас…

– Фыр?

Медик усмехнулся. Похоже, Шлёпа удивлен не меньше.

– Спокойно братишка. Злая тётя сейчас нам все объяснит.

Но Марина Анатольевна лишь улыбнулась и подозвала жестом новоприбывшего к себе.

– Давай-ка в двух словах: включить, выключить, задать цели и приоритеты…

Медик воспользовался тем, что внимание женщины сосредоточилось на электронном планшете и бросил короткий взгляд в сторону отца.

Похоже, время пришло. Пальцы старика плясали в темпе вальса. Раз, два, три… раз, два, три…

– Юноша постарался совершенно не менять напряжение в теле. Мышцы лица неподвижны под маской удивления. Он все еще поражен и растерян. Подавлен, как и все прочие, и не способен на какие-либо осмысленные действия.

– А это?

Острый ноготь воткнулся в какие-то показатели на экране.

– Как и просили, база данных ДНК.И твоей? – усмехнулась Марина Анатольевна.

Технарь на секунду замялся.

– Согласно приказу я не зачислен в состав группы.

Медик вновь скосил взгляд на руку отца. Черт возьми, как понять, что происходит и чего ожидать в дальнейшем? Возможно, стоит повременить? Но большой палец упорно настаивал на готовности к бою. Раз, два, три… Раз, два, три…

Женщина обвела помещение еще одним длинным взглядом, словно еще раз оценила позицию каждого из присутствующих.

– Значит, этот флажок определяет приоритетность целей.– Да.– А скажи мне, дружочек, как давно ты в техническом отделе?– Третий месяц, но я быстро учусь, – развел руками технарь.

Однако уже спустя секунду изменил тон:

– Что Вы делаете? Вы перепутали цели! Приоритет сейчас выставлен на бойцов…

Марина Анатольевна пробормотала что-то неразборчивое. И ребро планшета вошло в контакт с подрагивающим от волнения кадыком представителя технической службы.

– Приоритет выставлен, верно. Фас!

Острый ноготь снова вонзился в жидко-кристаллический экран планшета.

Но уже буквально через секунду прибор исчез в накладном кармане, а руки женщины обвились вокруг шеи технаря.

– Извини, сейчас станет легче.

Медик успел отметить, что с опущенным воротником шлем теряет фиксацию к нагруднику. А затем голова сотрудника технической службы резко ушла в сторону, и в окутавшей котельную тишине раздался противный хруст.

Остальные бойцы, похоже, растерялись. Они не ожидали подобного развития ситуации. Пистолетные стволы дрогнули, скользнули в сторону, в поисках новых целей. Но скорость ротвейлеров-мутантов превзошла все ожидания.

Один из бойцов взвыл ошарашено рассматривая то место, где еще секунду назад находилось его предплечье. Проклятая тварь хлестнула по руке какими-то щупальцами возникшими прямо из её морды. Броня костюма задержала их напор едва ли на пару секунд. Вот тебе и хваленая устойчивость адаптивной брони к деформациям. Какова же сила давления у этих проклятых отростков?

Щупальце сомкнулось в кольцо, вспыхнуло и отрубленная конечность влажно шлепнулась на потрескавшийся бетон пола.

По спине юноши пробежали тысячи холодных лапок ужаса. Но, на оценку ситуации больше не оставалось времени.

Краем глаза Медик зафиксировал движение со стороны отца. И сам ушел в кувырок. До оторванной руки, все еще сжимающей пистолетную рукоять, было не больше двух метров.

– Шлёпыч размер!

Прокричал юноша и вцепился в окровавленную конечность.

Только бы ствол оказался без мудрёной электроники.

Но, похоже, там, наверху, кто-то посчитал, что его дела и так достаточно хороши. Рукоять пистолета мигнула красным индикатором сканера отпечатков.

Черт!

– Марина уймись!

Ага. Очнулся. Как же, смотри, уймется она.

Но Хмырь продолжал говорить и не скупился на слова, однако Медик больше его не слушал. Индикатор мигнул зеленым, безжизненный палец чужой конечности пришелся кстати. Затворная рама едва обнажила латунный бок патрона и вернулась обратно. Указательный палец юноши лег на спусковой крючок. В ритме вальса, так в ритме вальса.

На раз, он отшвырнул бесполезный теперь кусок человеческой руки прямо в морду твари. Щупальца взметнулись, перехватили руку на подлёте. Ага, а попробуй-ка теперь это перехватить!

На два, палец вдавил спусковой крючок в рукоять. На три, вдавил еще раз. Затворная рама дважды откатилась до упора назад, выбрасывая из патронника дымящиеся гильзы. Тварь взвыла и шарахнулась в сторону.

– Уходи.

В голосе Хмыря сквозило ледяное спокойствие. То самое спокойствие, которому Медик уже когда-то завидовал. На секунду юноша замер. Он вспомнил! Черт возьми, вот значит как!

– Ты знаешь, что я не могу! – Взвизгнула Марина Анатольевна. – Мы исчерпали все ресурсы. Латаная перелатаная броня, бронетранспортеры без боезапаса, неподготовленные люди. Это мой последний шанс! Иначе Внешний Контроль может нас брать голыми руками.– Марина, ты не оставляешь мне выбора!

Взгляд Медика скользнул по предплечью Хмыря. Вот она, деталь, которой не хватало раньше для полноты картинки. Яркие лепестки розы в обрамлении колючей проволоки. Не зря Хмырь раньше не закатывал рукавов. Приметный рисунок. Эту татуировку Медик не забудет уже никогда. Ведь именно эта рука держала рукоять того самого ножа, который проткнул сердце Шухера. А еще голос, равнодушный и спокойный настолько, насколько только можно за секунду до того, как под точкой лазерного прицела пуля проделала несовместимое с жизнью отверстие.

Глаза не лгут, – твердил отец. И сейчас Медик готов был поклясться, что его наставник и учитель в очередной раз оказался прав. Глаза Хмыря заволокли слёзы. Этот выстрел дался ему с огромным трудом. Что ж, остальных он пустит в расход наверняка менее трогательно.

– Остановите этих тварей! Я убью их!

Так убивай, че верещать.

Медик вновь надавил на спусковой крючок. Пистолет дернулся еще раз и затих. Затворная рама застыла в крайнем заднем положении. Все, видимо, боезапас на нуле. Он швырнул пистолет в кровожадный глаз зыркающий из-под извивающихся щупалец и откатился в сторону. Где-то у этого бедолаги был автомат. А еще надо добраться до планшета в кармане женщины, которую смогла остановить лишь пуля. Надо отменить приказ, который она отдала собачкам перед смертью.

Черт!

Взгляд Медика машинально нащупал бьющегося в истерике бойца.

Как же так?

Ствол автомата подрагивал в такт рвущихся из груди воина всхлипов. С таким волнением он вряд ли кого-то убьет, разве что случайно. Или впритык. Черт!

Огромные глаза Алёны смотрели на Медика с испугом. Автоматный ствол в руках истерички в адаптивной броне целился прямо ей в грудь. Отец слишком далеко, сцепился с третьим бойцом. Они катались по земле словно два оголодавших пса вцепившихся зубами в единственную кость. Рычали и рвали друг у друга из рук автомат.

Медик перевел взгляд на тварь обвившую щупальцами безрукого бойца. Его автомат по-прежнему за спиной. Но, чтобы до него добраться…

Хмырь отреагировал первым. Точка лазерного прицела нащупала скрытое воротником основание шеи. Пистолет кашлянул и едва заметно вздрогнул в его огромных руках. Боец подавился очередным криком.

Хмырь не учел только одного. Спусковой крючок автомата уже преодолел те несколько крохотных миллиметров холостого хода, которые отделяли Алену от встречи с раскаленной смертью.

Из ствола вырвалось пламя. Короткая очередь вонзилась в стену. В лицо девушки брызнула бетонная крошка.

– Нет!

Медик бросился вперед. Еще бы несколько секунд!

Но время уходило слишком быстро. Он не успевал. Цепочка попаданий уже практически нащупала грудь девушки. Еще мгновенье…

Жора вынырнул из ниоткуда. Еще секунду назад он сжимал руками собственные колени, скрючившись у стены. Но в последний момент вскочил и бросился к Алёне. Прижал её грудью к стене и вздрогнул, когда автоматная очередь перечеркнула наискосок его спину. А где-то за пределами котельной раздался крик раненой птицы.

Пистолет в руках Хмыря кашлянул еще раз. Боец с автоматом окончательно затих.

Но Медик на всякий случай пнул по стволу, отбрасывая его в сторону и подхватил оседающего Жору.

– Успел…

Медик скорее догадался о чем шепчут обескровленные губы, чем расслышал.

– Конечно успел. Ты молодец. – Прошептал он в ответ, твердо глядя в стекленеющие глаза Жоры.– Успел…

Губы Жоры скривились в улыбке и застыли.

Медик провёл ладонью по лицу юноши, опуская его веки.

Алёна всхлипнула и прижала руки к лицу.

– Я не хотела чтоб ты из-за меня, думала он испугается, не полезет, если что… потому и выбрала его… я виновата…– Все мы здесь из-за меня, так что если хочешь кого-то винить, вини меня.– Но почему… ой!

Стена за спиной девушки вдруг поползла в сторону. Медик придержал Алену, не позволяя ей рухнуть в провал. И тут же наклонился за автоматом.

Позади кашлянул пистолет. Пуля вонзилась в автоматный приклад, отбрасывая его в сторону.

– Не заставляй меня! Я не хочу тебя убивать, мальчишка. Ты не виноват, что этот старый хрыч выбрал именно тебя!

Медик обернулся. Хмырь уже справился с утратой любимой женщины. Глаза сухие. Голос ровный. А набалдашник глушителя целится ему в грудь.

– Какой смысл во всем этом? Без меня вам не попасть в лабораторию!– Не без тебя, – проворчал Хмырь наклоняясь над телом Марины Анатольевны.– То есть как?

Хмырь лишь криво улыбнулся и достал из накладного кармана планшет.

– Серега расскажи сыну, о своем хитром плане. И попрошу никого не чудить!

Он ткнул несколько раз в экран планшета и победно улыбнулся.

– Эти твари долго не проживут. Марина так и не смогла добиться стабильности от нанитов. Может еще часок, может два. Но пока они живы, каждый кто посмеет причинить мне вред, станет их целью.

Хмырь опустил пистолет и продолжил:

– Я никому из присутствующих не желаю зла. Но не могу и не хочу оставлять разработки Петровны без контроля.

Он швырнул планшет под ноги и раздавил хрупкий экран каблуком.

– У собачек последний приказ, никого не оставлять в живых, если со мной, что-то случится.

Медик перевел взгляд на отца.

– О чем он? Что еще за план?– Мне очень жаль малыш.

Отец впервые на его памяти выглядел таким виноватым.

– Не тяни резину, Серега!

Взгляд отца налился тяжестью. Он бы с удовольствием перегрыз горло Хмыря. Но не мог. Две твари застыли словно изваяния буквально в метре от него. Лишь щупальца, которыми обзавелись их морды продолжали шевелиться, словно ощупывали воздух. Третья топталась в нескольких шагах от Медика и жалобно поскуливала. Это в нее он всадил остаток обоймы. И судя по всему безрезультатно.

Медик нащупал взглядом мохнатого. Шлепыч проигнорировал его последний приказ и продолжал уплетать семечки, словно готовился рухнуть в спячку до ближайшей весны как минимум. Неужели не хватило энергии на трансформацию?

Помещение погрузилось в зловещую тишину. Но голос отца прозвучал в ней едва слышно.

– У Петровны родилась дочь.

То есть как дочь? Ему что штаны спустить? Медик недоуменно уставился на человека, который столько лет его воспитывал и готовил к миссии по спасению мира.

– Я дал слово, что позабочусь о ней. Пока она не подрастет и не сможет покончить с этим дерьмом, которое творится вокруг. Но желающих заполучить ребенка под свой контроль было слишком много и я вынужден был отвлечь их внимание. Однажды в Поиске я встретил банду людоедов. Они расправились с семьей и оставили напоследок малыша. Может собирались откормить его и съесть, может воспитать в лучших традициях своего племени. Я не знаю. Я убил их, а ребенка выдал за сына Петровны.

Медик перевел взгляд на Хмыря. Тот лишь утвердительно качнул головой. Все верно мол, не бредит папаша.

– То есть я…

Человек, называвший себя его отцом, на этот раз взгляд не отвёл.

Медик горько улыбнулся. А как же миссия? А кто же тогда? А…

Он перевел взгляд на Алену и цепочка несвязанных на первый взгляд событий наконец-то выстроилась в единую цепь. Это ей он подарил пистолет. Это её кровь открыла проход. Это… А он лишь отвлекающий маневр, который должен был сосредоточить на себе внимание всех и каждого, кто желал заполучить лабораторию в свои руки.

Заплаканные глаза девушки смотрели на него с надеждой и непониманием. Она еще не осознала свою роль.

– Сын я…

Теперь понятно почему в его жизни было так мало любви. Родители чужих детей не хотели причинять своим детям боль и старались держать их как можно дальше от того, чья жизнь интересна столь многим. Никто не хотел, чтоб его ребенок попал в эту мясорубку. Но и сам отец изо всех сил старался не привязываться к тому, кого выбрал на роль разменной монеты. Теперь все стало на свои места. Он должен был продержаться ровно столько, сколько потребуется, для того, чтобы она добралась до лаборатории.

– Она идет в тоннель. Вы оба остаетесь со мной.

Хмырь достал из нагрудного кармана рацию и скомканный листок бумаги.

– Здесь четкие инструкции. Если я не увижу результатов. Умрет для начала старый хрыч, а затем и мальчишка. Ты меня понимаешь?– Алёна, мы все равно не жильцы…

Выстрел прозвучал едва слышно. Отец выругался и схватился за ногу.

– Разговоры закончились! Все будет только так, как я сказал.

Хмырь наклонился над телом Марины Анатольевны. Достал из карманов на ремне две пары наручников и швырнул их к ногам Медика и старого друга.

– Надеваем браслетики! А ты, девочка, топай, спасай мир.

Да уж, ситуация. Но, кое-что он все-таки еще способен предпринять.

Медик обернулся подмигнул Алене и нагнулся за наручниками. Его устраивал выбор судьбы. Он все равно не собирался уничтожать всё и всех под куполом Сферы. А уж Алёна не сделает этого и подавно. Она даже нахлебавшегося крови комара предпочитала не прихлопнуть, а просто прогнать. Куда уж ей стирать с лица земли зараженное человечество. Но рычаги давления на неё в этой ситуации совсем ни к чему. Лишние они.

Медик бросил короткий взгляд на человека, игравшего роль его отца, и усмехнулся. Да поник старикан. Совсем пригорюнился и осунулся. Но вот что странно. Палец по-прежнему выбивает тот самый ритм. Раз, два, три… Раз, два, три…

– Знаешь, у Марины, похоже, тоже были от тебя секреты.

Юноша повернулся к Хмырю и улыбнулся.

– О чем ты?– Она, судя по всему, не торопилась делиться с тобой открытиями. Ты как-то совершенно не в курсе о возможностях нашего мохнатого друга.

Хмырь бросил короткий взгляд в сторону Шлёпы..

Медик воспльзовался моментом и затолкал Алену внутрь ниши. С удовлетворением отметил, как стена поползла обратно и обернулся.

– Шлёпа, рык!

Давай малыш, ты уже наверняка накопил энергии. Нам очень нужна твоя помощь.

А затем, Медик упал на пол, подхватил автомат и разрядил магазин в грудь Хмыря. Броня броней. Но с такого расстояния пробивать её и не нужно. Очередь отбойным молотком пройдется по внутренним органам, превращая их в бульон непригодный для жизни.

Что делать с собачками, если Шлёпыч не вступит в бой, он так и не решил. Но на этот раз победа и не требуется. Нужна лишь жертва, которая позволит Алене действовать совершенно без оглядки на чье-то мнение. Этот мир теперь принадлежит ей.

Конец первой книги.