Читать книгу: «Интерн в Тридевятом. Терапия для нечисти»
Посвящение
Врачам.
Настоящим.
Тем, кто не спит ночами не потому, что смотрит сериалы, а потому что у пациента давление 200 на 120, а скорая едет через пробки.
Тем, кто учился не дистанционно, а в аудиториях, где пахло хлоркой и страхом, и кто не путает анафилаксию с астмой даже после третьей смены подряд.
Тем, кто вправлял вывихи не зайцам, а людям, которые потом несут благодарность в виде просроченных конфет и искреннего «спасибо, доктор».
Тем, кто работает в поликлиниках, где фонендоскоп старше их самих, а очереди длиннее, чем борода у Лешего до мытья.
Тем, кто ставит диагнозы без волшебного посоха - по глазам, по голосу, по тому, как пациент сказал «да всё нормально».
Тем, кто слушает жалобы не только про боль в колене, но и про кота, который нагадил в тапки, и про соседку, которая сглазила.
Тем, кто помнит, что за каждой температурой - человек, а не номер карты.
Тем, кто лечит не только тело, но и душу. Иногда - одним только терпением.
Тем, кто не бросил.
И отдельно - тем, кто работает в скорой. Вы - герои с сиреной. Мы вас боимся, уважаем и звоним в три часа ночи. Простите.
Эта книга - не учебник. Не руководство. Не диссертация. Это просто сказка. Но если вы узнаете в ней себя - значит, мы всё сделали правильно.
Мойте руки. Носите шарфы. И помните: даже если вы не бессмертны - вы делаете бессмертными тех, кого спасаете.
Дорогой читатель!
Если ты держишь эту книгу в руках - значит, у тебя есть либо свободное время, либо хороший вкус, либо проблемы со сном. В любом случае - добро пожаловать. Садись на лавку (избушка на курьих ножках не кусается, если её не дразнить), пей чай (мухоморы - опционально, но я бы не советовал) и слушай.
Три признания (без анестезии)
Первое. Я - не врач. Я - тот, кто просто пересмотрел сериал «Интерны». Все сезоны. Несколько раз. Даже те, где уже не смешно. Поэтому медицинская достоверность в этой книге примерно на уровне «а давайте представим, что у Кощея есть лёгкие, хотя он сам говорит, что их нет». Если вы настоящий врач - не ищите ошибки. Ищите юмор. Он точно есть. Если вы не настоящий врач - тоже ищите юмор. И не повторяйте дома то, что делает Ваня. У него хотя бы сказочные пациенты.
Второе. Все сказочные персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любые совпадения с реальными Бабой-Ягой, Кощеем Бессмертным или домовым Кузей являются случайными и, скорее всего, случайными не являются. Я их просто предупредил. Они не против. Яга даже попросила добавить ей больше экранного времени. Кощей - больше паники. Горыныч - чтобы три головы говорили по очереди, а не перебивали. Я сделал, что мог.
Третье. Эта книга - медицинская сказка для взрослых. Если вы ребёнок - отложите её и возьмите что-нибудь про пони. Там меньше цистита и подагры. Если вы взрослый - читайте, но не пробуйте лечить домашних животных отваром коры ивы без консультации с ветеринаром. И уж точно не пытайтесь вправлять вывих зайцу, если он не говорит по-русски. Говорящие зайцы - редкое исключение. Обычные зайцы кусаются.
Откуда взялась эта книга?
Я пересмотрел «Интернов». Все серии. Даже те, где главные герои уже ушли, а пришли другие, которых никто не помнит. И однажды мне стало интересно: а что, если бы Лобанов попал не в Москву, а в Тридевятое царство? И не Лобанов, а Ваня Кукушкин - дистанционный интерн, который путает анафилаксию с астмой. И лечит он не тёть Зин с гипертонией, а Кощея с паническими атаками. Идея показалась мне гениальной. Я сел и написал. Редактор сказал: «Это бред». Я ответил: «Это сказка». Мы сошлись на том, что сказочный бред - новый литературный жанр.
Чего вы НАЙДЁТЕ в этой книге
Диагнозы, которые не поставит ни один врач (потому что он не верит в леших).
Лечение, которое не одобрит ни одна фармацевтическая компания (потому что оно бесплатное).
Шприцы, паутину, керосин, берёзовую кору и другие предметы, которые заменяют современное оборудование в условиях полного отсутствия цивилизации.
Кощея, который боится иглы, хотя его смерть - в игле. (Парадокс, да? В этой книге одни парадоксы.)
Панические атаки у бессмертного. (Психиатрия отдыхает.)
Вакцинацию из лягушки. (СПИД, ковид и прочие - курите.)
Кота, который страдает ожирением и диабетом, но винит во всём гречку.
Домового с гипертонией, который лечится бегом вокруг избы.
Чего вы НЕ НАЙДЁТЕ в этой книге
Скучных медицинских терминов. (Они есть, но я их замаскировал под шутки.)
Реалистичных описаний операций. (Микрохирургия паутиной и рыболовным крючком - это не из учебника.)
Любовной линии. (Ваня слишком занят спасением сказки, чтобы спасать отношения. Может быть, во второй книге. Или нет. Поживём - увидим.)
Золотую рыбку. (Она занята. Исполняет желания в другой вселенной.)
Смысла. (Шучу. Смысл есть: чистота - залог здоровья, слушай пациента, мой руки и не бойся иглы. Даже если ты бессмертен.)
Благодарности (коротко, чтобы Яга не ревновала)
Сериалу «Интерны» - за то, что научил меня правильно ставить уколы (в теории), отличать анафилаксию от астмы (почти) и никогда не спорить с главврачом. А также за Лобанова, Быкова и Купитмана. Без них Вани бы не было.
Бабе-Яге - за то, что не съела меня в процессе написания. Она добрая. Просто с характером. И с помелом.
Кощею - за разрешение посмеяться над его фобией. Он теперь сам смеётся. И дышит квадратом.
Коту Чернышу - за прототип. Он настаивает, что он не толстый, а пушистый. Я ему верю.
Лягушке Жабе - за вклад в вакцинацию. Она теперь местная знаменитость. Подписывайтесь на её инстаграм: @frog_vaccine.
Профессору Серебрякову - за то, что он есть. И за то, что его нет. Вы поймёте, когда прочитаете.
Тебе, читатель - за то, что открыл эту книгу. И за то, что не закрыл на первой странице. И за то, что, возможно, улыбнёшься хотя бы раз. А если нет - то улыбнись сейчас. Это полезно для иммунитета.
Важное предупреждение (почти как в аптеке)
Не пытайтесь повторить описанные в книге медицинские манипуляции на себе, своих близких или случайных прохожих. Не вправляйте вывихи зайцам, не удаляйте полипы голосовых связок рыболовным крючком и не делайте прививки из лягушек. Обращайтесь к настоящим врачам. А если настоящих нет - звоните в скорую. Скорая приедет. Даже в Тридевятое.
Если вы всё же решили попробовать - наденьте маску, перчатки и не забудьте про огнеупорные свойства одежды. Жар-птица не прощает халатности.
И последнее (самое важное)
Сказка не заканчивается. Потому что каждый новый читатель - это новый диагноз. А каждый диагноз - это шанс стать чуточку лучше. Даже если ты всего лишь автор, который пересмотрел сериал «Интерны» и решил, что этого достаточно.
Мойте руки. Носите шарфы. Не ешьте раков каждый день. И помните: бессмертие - это не когда ты не умираешь, а когда ты не боишься жить.
Иглы не страшны. Страшно - не сделать укол вовремя.
А теперь - переворачивай страницу. Пролог уже ждёт.
И, ради всего святого, не засыпай на клавиатуре. А то окажешься в Тридевятом без берёзового сока и сломанного фонендоскопа.
Анатолий Шигапов (он же тот парень, который однажды заснул на диване перед камином под сериал и увидел синий экран)
P.S. Кот Черныш просил передать, что он не толстый. Он пушистый. И вообще, у него кость широкая.
P.P.S. Яга просила добавить, что она не злая. Она строгая. И что мухоморы в супе - это не для отравы, а для вкуса.
P.P.P.S. Если ты дочитал до этого места - ты герой. Иди к врачу. Профилактика никогда не помешает.
ПРОЛОГ
«Синий экран как точка невозврата»
Ваня Кукушкин сидел на скамейке перед моргом и жевал просроченный батончик «Сникерс». Рядом стояла коробка с венками - срочный заказ для похоронной процессии, которую никто не отменял даже в разгар эпидемии симулянтов. Он учился на шестом курсе медицинского университета, носил грязный халат, пахнущий кофе и отчаянием, и имел твёрдое убеждение: человечество выжило бы без врачей, если бы научилось не болеть по выходным.
- Кукушкин! - раздался голос из окна морга. - Ты там муссируешь свои комплексы или реально помогать будешь?
Это был профессор Серебряков - местная легенда, фанат доказательной медицины, человек, который мог отличить истерию от эпилепсии по движению бровей. Он ненавидел три вещи: гомеопатию, дистанционное обучение и студентов, которые путают анафилаксию с астмой. Ваня подходил под последний пункт.
- Иду, Борис Сергеевич, - вздохнул Ваня, запихивая остатки батончика в карман. Там уже лежали: просроченный аспирин (2019 год, ещё до ковида), полпачки «Но-шпы», зажигалка, три резинки для денег и фонендоскоп, купленный на «Алиэкспрессе». Последний издавал звуки, похожие на предсмертный хрип газели.
Профессор Серебряков стоял у секционного стола. На столе лежал мужчина лет шестидесяти - синий, опухший, с выражением «я так и знал, что вы меня убьёте». Рядом суетился патологоанатом дядя Гриша, который одновременно пил чай с бергамотом и резал печень.
- Случай интересный, - сказал Серебряков, потирая руки. - Мужчина, пятьдесят восемь лет, жаловался на боль в груди. Участковый врач поставил «межрёберную невралгию». Угадайте, от чего он умер?
Ваня посмотрел на труп. Потом на профессора. Потом снова на труп.
- От того, что врач ошибся? - предположил он.
- Блестяще, - Серебряков даже не улыбнулся. - У вас, Кукушкин, есть редкий талант - говорить очевидные вещи с видом первооткрывателя. Инфаркт миокарда. Нижняя стенка. Нелеченный - летальный исход. Всё просто. Но участковый врач учился в вашу эпоху. Онлайн. На симуляторах. И теперь его пациент лежит здесь, а он пьёт успокоительное.
Ваня промолчал. Он тоже учился в ту эпоху.
Эпоха ковида.
В 2020 году, когда мир накрыло волной пандемии, Ване было двадцать два года. Он только поступил в ординатуру - тогда ещё верил, что станет великим кардиологом, как в сериале «Интерны», только с меньшим количеством викодина и большим количеством сарказма.
Но вместо настоящих пациентов были вебинары. Вместо практики - виртуальные симуляторы, где нужно было кликнуть на нужный диагноз мышкой. Вместо экзаменов - тесты с телефона, которые можно было сдать, лёжа на диване и параллельно играя в «Танки».
Ваня спал на лекциях. Нет, не так - он спал сквозь лекции. Включал Zoom, ставил аватарку с надписью «У меня проблемы с камерой», отключал микрофон и засыпал лицом в клавиатуру. Иногда он просыпался от того, что преподаватель вызывал его по фамилии, и тогда Ваня, не разлепляя глаз, говорил: «Да, я согласен, это очень важный дифференциально-диагностический критерий».
Работало в восьмидесяти процентах случаев.
Остальные двадцать процентов он списывал у соседа по общаге, Лёхи Бубнова, который умудрялся сдавать тесты, даже когда у него отключали свет - он подключал ноутбук к аккумулятору от шуруповёрта.
Короче, Ваня закончил университет с тройками, но с дипломом. Настоящим, с печатью, где было написано: «Врач-лечебник». Он повесил диплом на стену в съёмной однушке, рядом с плакатом группы «Король и Шут», и решил, что теперь всё будет хорошо.
А потом был экзамен по психиатрии.
Профессор Серебряков вёл психиатрию так, будто она была точной наукой, а не коллекцией догадок и терминов, придуманных в XIX веке. Он требовал знать DSM-5 наизусть, различать шизофрению от шизотипического расстройства по второстепенным признакам и помнить, какой антипсихотик вызывает агранулоцитоз у левшей в возрасте до тридцати лет.
Ваня к экзамену не готовился. Точнее, он открыл учебник за два дня до экзамена, прочитал три страницы, понял, что там написано «этиология не известна», закрыл учебник и решил, что психиатрия - это лотерея.
- Кукушкин, - сказал Серебряков, когда Ваня зашёл в аудиторию. - Билет номер тринадцать. Клинический случай. Женщина, тридцать лет, жалуется на голоса в голове, которые приказывают ей есть мыло. Ваш диагноз.
Ваня задумался. Голоса в голове - это, наверное, шизофрения. Но мыло - это странно. Может, обсессивно-компульсивное расстройство? Или биполярное аффективное расстройство в стадии мании?
- Это... - Ваня замялся, -...это она просто мыло любит?
Серебряков снял очки, протёр их, надел обратно.
- Шизофрения, параноидная форма, - сказал он ледяным тоном. - Галлюцинации императивного характера. Лечение - антипсихотики второго поколения. Неудовлетворительно. Приходите пересдавать.
И поставил двойку.
- Ты опасен, - сказал профессор Серебряков через три дня после пересдачи. Ситуация к тому времени стала ещё хуже.
Ваня, чтобы заработать на жизнь и заодно показать профессору, что он чего-то стоит, устроился на подработку в ночную скорую. Платят копейки, но зато можно не спать и одновременно учиться. Так он думал.
Первый вызов - бабушка с одышкой. Восемьдесят лет, вес под сотню, сидит на кухне, дышит как паровоз. Ваня приехал, послушал лёгкие - хрипов нет. Измерил сатурацию - 88%. Подумал: «Астма? Анафилаксия? И то, и другое даёт одышку».
Он полез в алгоритм в телефоне - скачал ещё в ординатуре, но ни разу не открывал. Пока искал нужную строчку, бабушка начала синеть. Фельдшер нажал на Ваню: «Коли давай!»
И Ваня вколол... не то. Вместо преднизолона (при астме) ввел адреналин (при анафилаксии). Адреналин бабушке с гипертонией и тахикардией - это как бензин в костёр. Давление подскочило до двухсот, бабушка закашлялась кровью.
Ваня сам чуть не упал в обморок.
Потом, когда скорая уже мчалась в больницу с включённой сиреной, фельдшер перехватил управление, ввёл правильный препарат, и бабушку откачали. Она выжила. Отделение реанимации написало благодарность фельдшеру. А на Ваню - жалобу.
- Ты опасен, - повторил профессор Серебряков на кафедре. - Ты не врач. Ты симулятор, который случайно получил диплом. Если бы не твой фельдшер, бабушка была бы сейчас в морге, и я разбирал бы твою ошибку на занятии как хрестоматийный пример убийства добрыми намерениями.
Ваня молчал. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
- Я завалю тебя на пересдаче, - сказал Серебряков. - Ты не знаешь психиатрию, не знаешь терапию, не знаешь даже, как отличить правую ногу от левой. Иди в сказку.
- Куда? - не понял Ваня.
- В сказку, - повторил профессор и вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.
Ваня остался один. Взял телефон, написал Лёхе Бубнову: «Я всё профукал. Серебряков меня убьёт». Лёха ответил смайликом и гифкой с горящим мусорным баком. «Держись, бро. Всё наладится».
В ту ночь Ваня вернулся в свою съёмную однушку, допил остывший чай, включил ноутбук - тот самый, на котором учился три года, с наклейкой «Я люблю сисадминов» и залитой клавиатурой после того, как он однажды пролил на него пиво.
Он хотел написать Серебрякову письмо с извинениями, но вместо этого заснул прямо на клавиатуре.
И тогда это случилось.
Ночью Ваню разбудил странный звук. Не скрип, не писк, а нечто среднее между плачем робота и песней «Ласкового мая» на замедлении. Он открыл глаза. Экран ноутбука горел синим.
Но не обычным синим - а таким насыщенным, ядовито-синим, какой бывает только в дешёвых фантастических фильмах. Надпись белыми буквами:
«Обновление Windows. Идёт перенос в сказочную реальность. Не выключайте компьютер. Это надолго».
Ваня потёр глаза. Прочитал ещё раз.
- Это глюк, - сказал он сам себе. - Отсыпался на лекциях, теперь галлюцинации. Сам себе пациент психиатра.
Он попытался выключить ноутбук кнопкой - не реагировал. Дёрнул шнур из розетки - батарея была полная. Нажал Ctrl+Alt+Del - появилось меню: «Завершить сеанс? Нет. Остаться в сказке? Да».
- Какой сказке? - спросил Ваня у ноутбука.
Ноутбук не ответил. Вместо этого экран начал пульсировать, синий цвет стал заливать комнату, потом окна, потом самого Ваню. Он почувствовал, что проваливается. Не в сон - вниз. Сквозь стул, сквозь пол, сквозь фундамент дома.
Последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно отключилось, был голос профессора Серебрякова:
- Я же сказал: иди в сказку.
А дальше была тишина. И падение. И берёзовый сок.
Но это уже совсем другая история.
ГЛАВА 1. Падение в берёзовый сок, или Добро пожаловать в Тридевятое
Пробуждение было мерзким.
Не тем мерзким, когда будильник звонит в шесть утра, а ты вчера лёг в три. И не тем, когда сосед сверху начинает сверлить в воскресенье. Нет. Это было мерзкое пробуждение на уровне «ты лежишь лицом в луже, и лужа имеет вкус берёзового сока, но не свежего, а трёхдневного, с кислинкой».
Ваня открыл глаза. В лицо светило солнце - яркое, наглое, совершенно не похожее на московское, которое обычно прячется за тучами. Он лежал на боку. Под щекой - мокрая трава. Над головой - деревья. Не обычные тополя и клёны из его двора, а какие-то странные: стволы белые, листья шевелятся без ветра, и кажется, что они перешёптываются.
- А-а-а-а-а, - сказал Ваня.
Это было не ругательство, а просто звук, который издают люди, когда реальность ломается, а мозг отказывается это обрабатывать.
Он приподнялся. Сел. Лужа под ним действительно была берёзовым соком - сладковатым, липким, с плавающими веточками. Халат, который он надевал на ночную смену, превратился в тряпку, пропитанную жидкостью. Ваня пощупал карманы.
Аспирин. 2019 год. Просроченный. Можно использовать как мел.
Фонендоскоп. Трубки перекручены, мембрана треснута, в уши дует.
Зажигалка. Ещё работает - он щёлкнул, огонёк появился.
«Но-шпа». Полпачки. Драгоценность.
Телефон. Экран разбит? Нет, цел. Но заряд - ноль процентов. Ноль. Как его успеваемость по психиатрии.
И ноутбука нет. Вместо ноутбука - берестяная книжка. Сложенная из кусков коры, переплетённая лыком, с выжженной надписью на обложке: «Сеть не обнаружена. Попробуйте позже».
- Что за... - Ваня открыл книжку. Внутри - чистые страницы. Ни одной буквы. Только в середине - что-то похожее на иконку Wi-Fi, но тоже выжженная, с перечёркнутым знаком. - Серьёзно? Windows меня в сказку перенёс? Я думал, это шутка.
Он встал. Ноги дрожали. Халат противно лип к телу. Лес вокруг шевелился - не как в фильмах ужасов, а как-то по-домашнему, будто деревья просто интересовались: «О, новый? А чего пришёл?»
Ваня ущипнул себя за руку.
Не больно.
Ущипнул сильнее.
Совсем не больно.
- Это сон, - сказал он вслух, чтобы убедить себя. - У меня был стресс, я заснул на клавиатуре, и теперь мне снится берёзовый лес. Проснусь - и буду смеяться.
Лес не ответил. Только тропинка перед ним сама собой свернулась в кольцо, а потом развернулась обратно.
- И тропинки сворачиваются, - добавил Ваня. - Классика. Мозг просто шутит.
Он двинулся вперёд. Точнее, не вперёд, а туда, где казалось светлее. Халат чавкал. Берёзовый сок стекал по ногам в кроссовки - кроссовки были убитые, ещё с третьего курса, когда он ходил на пары офлайн.
- Дистанционное образование, - бормотал Ваня, раздвигая ветки. - Знаете, что я думаю о дистанционном образовании? Я думаю, что оно меня убило. Не ковид, а вот эти вебинары. «Здравствуйте, студенты, сегодня мы разберём неотложные состояния». А сам лектор в тапках, кошка ходит по клавиатуре, а у меня на заднем плане стиральная машина жужжит. И потом ты приходишь в скорую - и не знаешь, чем отличается анафилаксия от астмы.
Ветка хлестнула его по лицу. Ваня сплюнул.
- И кто виноват? Я. А не лектор в тапках. Потому что я спал. Я спал на лекциях! Я спал, когда они рассказывали про инфаркты! А теперь я здесь, в берёзовом сне, с фонендоскопом, который не работает, и телефоном, который не заряжается.
Он остановился. Лес молчал. Только где-то вдалеке куковала кукушка - слишком громко, слишком настойчиво, будто насмехалась.
- Кукушкин, - сказал Ваня сам себе. - Фамилия говорящая. Кукушка кукует. Идиотская шутка природы.
Он пошёл дальше.
Первая встреча случилась через десять минут блуждания.
Ваня вышел на поляну. Посреди поляны - пень. На пне - заяц. Заяц был обычный, серый, с длинными ушами. Но он сидел на пне как человек - выпрямившись, опираясь на одну лапу, и смотрел на Ваню с выражением глубокого недовольства.
- Ты кто? - спросил заяц.
Ваня открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
- Ты говорящий? - спросил он.
- А ты глухой? - ответил заяц. - Я спросил: ты кто? Леший? Не похож. Водяной? Суховат. Яга? Не бабка. Люд?
- Человек, - машинально поправил Ваня. - Я - человек. Ваня. Врач. Ну, почти врач. Интерн.
- Интерн? - заяц склонил голову набок. - Это который в тырнете сидит? У нас тут нет тырнета. Сеть не ловится.
- Я заметил, - вздохнул Ваня. Он посмотрел на зайца внимательнее. И заметил, что правая передняя лапа висит странно - под углом, которого быть не должно. - У тебя лапа сломана? Или вывих?
Заяц посмотрел на свою лапу, будто впервые её увидел.
- А, это, - сказал он небрежно. - Да вчера от лисы удирал, в корень влетел. Ничего, бабка Ёжка заговором за пол-морковки лечит. Завтра пойду.
- Заговором? - Ваня почувствовал, как внутри просыпается что-то, что он считал мёртвым. Интерес. Профессиональный интерес. - Вывих заговором не лечится. Его вправлять надо.
Заяц посмотрел на него с подозрением.
- Ты чего, лекарь, что ли? Настоящий?
- Ну, - Ваня замялся, - я травматологию на третьем курсе слушал. Дистанционно. Лектор был... ну, лектор был в тапках, но вроде толковый. Дай посмотрю.
Он протянул руку к заячьей лапе. Заяц отдёрнулся.
- Не лезь! А вдруг больно?
- Будет больно, - честно сказал Ваня. - Но потом не будет. Вывих - это когда кость вышла из сустава. Её надо поставить на место. Быстро и резко.
- Быстро и резко - это про лису, - обиделся заяц. - А ты не лиса. Ты кто вообще? Московский интерн? Одно название.
- Послушай, - Ваня вздохнул, - у тебя лапа висит. Через день начнётся отёк. Ещё через день - воспаление. Потом - некроз. Потом - ампутация. Будешь бегать на трёх ногах, лиса догонит.
Заяц побледнел. Насколько может побледнеть заяц - он стал серым, как зимний снег в Москве.
- Ампутация? - прошептал он.
- Это когда отрезают, - пояснил Ваня. - Но не бойся, я не отрезаю. Я вправляю. Дай лапу.
Заяц, дрожа, протянул лапу.
Ваня вспомнил видео на YouTube: «Вправление вывиха плеча за 30 секунд». Там врач резко дёргал, пациент кричал, потом всё было хорошо. Только у зайца лапа была тоньше, чем человеческая, и сустав меньше. Но принцип тот же.
Он взял лапу. Осторожно прощупал. Головка кости смещена вперёд и вниз. Классика.
- Считай до трёх, - сказал Ваня.
- Зачем? - спросил заяц.
- Раз, - сказал Ваня и резко дёрнул лапу, одновременно поворачивая её внутрь.
Хруст. Визг. Заяц подпрыгнул на три метра вверх, приземлился на все четыре лапы и... замер.
- Оно... - заяц осторожно пошевелил лапой. - Оно не болит? А должно болеть. Ты что сделал?
- Вправил, - сказал Ваня, чувствуя, как гордость разливается по груди. - Ходи нормально. Но три дня не бегай. И к лисам не суйся.
Заяц сделал несколько осторожных шагов. Потом ещё несколько. Потом побежал - но не на трёх лапах, а на четырёх, ровно, красиво.
- Работает! - крикнул заяц на бегу. - Московский интерн - не одно название! Бывает и толк!
Ваня хотел ответить что-нибудь скромное, но заяц уже скрылся в кустах, только хвост мелькнул.
- Ну, - сказал Ваня сам себе. - Первый пациент. Не бабушка с одышкой, но хоть не умер.
Он посмотрел на свои руки. На пальцах - заячья шерсть и немного крови (царапина, не страшно). У него получилось. Правда, видео на YouTube помогло больше, чем дистанционный курс, но всё равно.
- Может, это и не сон, - пробормотал Ваня. - Всё слишком реально для сна. В снах не вправляют вывихи.
Он пошёл дальше.
Вторая встреча случилась, когда лес начал превращаться в болото.
Сначала Ваня заметил, что под ногами стало мокро. Потом - что трава сменилась мхом. Потом - что воздух стал влажным и пахнет тухлыми яйцами. А потом он увидел кочки, по которым можно было прыгать, как в детстве, когда они с Лёхой Бубновым ходили в поход и Лёха провалился в болото по пояс, и его вытаскивали верёвкой.
- Только не провалиться, - сказал Ваня.
И тут из воды высунулась голова.
Не человеческая. Рыбья? Нет. Женская. С зелёными волосами, в которых запуталась тина, и с бледно-зелёной кожей. У головы были глаза - большие, грустные, с красными веками.
- Человек? - спросила голова. - Живой?
- Ну, вроде, - ответил Ваня. - А вы...
Из воды вылезло всё остальное. Тело, покрытое чешуёй, с хвостом - не рыбьим, а каким-то лягушачьим, с перепонками. Груди прикрыты ракушками. На бёдрах - целлюлит. Чешуя кое-где облезла, обнажая розовую кожу с сыпью. И из носа капало.
- Русалка? - спросил Ваня неуверенно. Русалки в его представлении были из диснеевских мультиков - стройные, с идеальной кожей и поющими голосами. Эта русалка скорее напоминала пациентку из кожно-венерологического диспансера.
- Русалка, - подтвердила та. - Только не гламурная. Настоящая. Из болота. Звать меня Упырьевна. А ты кто?
- Врач, - сказал Ваня. - Почти.
- Врач? - Упырьевна оживилась. - Настоящий? Живой? С инструментами?
Она посмотрела на его халат, на карманы, на сломанный фонендоскоп, болтающийся на шее.
- С инструментами, - подтвердил Ваня, хотя сам в это не верил.
- А-а-а! - закричала Упырьевна. - Девки! Живой лекарь пришёл! Выходите!
Болото забурлило. Одна за другой из воды показались ещё три русалки. Одна - с одноглазой, другая - с косичками из тины, третья - такая огромная, что Ваня испугался, что она сейчас сожрёт его вместе с халатом.
- Жалобы? - спросил Ваня, переходя на профессиональный язык. Это помогало не бояться.
- Жабры зудят, - сказала Упырьевна. - Не могу почесать, рука не достаёт. Там чешуя облазит, под ней - красное.
- Я тоже! - подхватила одноглазая. - И нос заложен. Всю жизнь заложен. Говорят, от воды. А я в воде живу! Как не заложить?
- А у меня - вот, - толстая русалка показала на бока. - Сыпь. По всему телу. И чешется, и мокнет.
Ваня вздохнул. У него не было ни дерматоскопа, ни анализов, ни даже нормального освещения. Но было что-то другое - память о дистанционном курсе дерматологии. Лектор в тапках рассказывал про чесотку, про лишай, про грибок. А ещё - про то, как взять соскоб подручными средствами.
Он огляделся. У ручья, который впадал в болото, валялась ложка. Обычная деревянная ложка, чья-то забытая.
- Подождите, - сказал Ваня, сходил за ложкой и вернулся. - Давай сюда жаберную щель.
- Куда? - испугалась Упырьевна.
- Жабры покажи. Соскоб возьму.
Он провёл ложкой по чешуе. Набралось немного белого налёта. Ваня поднёс к носу - пахнет рыбой, плесенью и ещё чем-то кислым.
- Грибок, - предположил он. - Дерматофития. Или кандидоз. Точно не скажу без микроскопа, но лечится противогрибковыми. У вас есть противогрибковые?
- У нас есть заговор, - сказала одноглазая. - Бабка Ёжка заговаривает. На три раза. Но помогает только на неделю.
- А почему вы к бабке не пойдёте? - спросил Ваня.
- Дорого, - вздохнула Упырьевна. - Пол-морковки за сеанс. А у нас морковки нет, мы рыбу едим.
Ваня задумался. Противогрибковые препараты - клотримазол, тербинафин - в Тридевятом вряд ли водились. Но можно попробовать местные средства. Чеснок, например. Или дёготь.
- Я подумаю, - сказал он. - А пока - меняйте воду. Чаще. И не сидите в болоте целыми днями. Выходите на сушу, проветривайте жабры.
- Как? - удивилась толстая. - У нас ног нет, мы ползаем.
- Ползайте, - сказал Ваня. - Полезно для спины.
Тут из глубины болота раздался кашель. Громкий, надрывный, с хрипами. Ваня обернулся. Из воды поднималось нечто огромное - толстое, с короной из тины на голове, с красными глазами и синими губами.
- Водяной, - прошептала Упырьевна. - Начальник. Он услышал.
Водяной подплыл к берегу, опёрся на корягу и закашлял снова. Кашель был влажный, с мокротой. Ваня машинально отметил: продуктивный кашель, возможно, бронхит. Или хуже.
- Ты кто? - спросил Водяной хриплым голосом.
- Врач, - в пятый раз за сегодня сказал Ваня.
- Врач? - Водяной оскалился. Зубы у него были жёлтые, с налётом. - А вылечить можешь?
- Могу попробовать. Что болит?
Водяной кашлянул, сплюнул в воду. Плевок был зелёный, вязкий.
- Кашель уже лет двести, - сказал он. - Особенно по утрам. И отдышка. Лестницу не могу подняться.
- Какую лестницу? - не понял Ваня.
- В моём омуте три ступеньки, - обиделся Водяной. - Я их называю лестницей. Раньше мог по ним проплыть раз пять подряд. А теперь - один раз, и всё, задыхаюсь.
Ваня нахмурился. Хронический кашель, одышка, зелёная мокрота. Это могло быть ХОБЛ - хроническая обструктивная болезнь лёгких. У людей она развивается от курения или работы на вредном производстве. У водяного - от болотных газов? Метан, сероводород - всё это раздражает бронхи.
- Можно послушать лёгкие? - спросил Ваня, доставая фонендоскоп.
Фонендоскоп, как назло, не работал. В уши дуло, мембрана не улавливала звуки. Ваня постучал по нему, подул в трубки - бесполезно.
- У меня есть другой способ, - сказал он. - Подышите на ухо.
- Что? - Водяной выпучил глаза. - Я тебе не собачка, чтобы дышать на ухо!
- Это медицинская процедура, - серьёзно сказал Ваня. - Я хочу услышать хрипы. Фонендоскоп сломался, а ухо - неплохой инструмент. Если вы, конечно, не заразны.
Водяной обиженно засопел. Но подставил свою огромную физиономию к Ваниному уху и выдохнул.
Ваня услышал: влажные хрипы в нижних отделах, свистящие на выдохе. Классическая картина ХОБЛ. Или бронхиальной астмы. Но без спирометрии не отличить.
- ХОБЛ, - сказал он. - Хроническая обструктивная болезнь лёгких. От болотных газов. Нужны бронхолитики и ингаляции.
- Чего? - не понял Водяной.
- Лекарства, которые расширяют бронхи. У людей есть сальбутамол. У вас... даже не знаю. Надо подумать.
- Думай быстрее, - проворчал Водяной. - А то я тебя в болото утяну.
Ваня решил, что пора сбегать. Он вежливо попрощался с русалками, пообещал вернуться с лекарствами, и пошёл по кочкам, подальше от болота.
Третья встреча была самой страшной.
Ваня уже почти выбрался из болота, когда земля под ним ушла вниз. Он провалился по пояс. Потом по грудь. Трясина была холодной, липкой, она засасывала не быстро, но уверенно.
- Помогите! - заорал Ваня.
Никого. Только кукушка кукует где-то вдалеке.
Он попытался ухватиться за кочку - кочка оторвалась. Попытался лечь на спину, чтобы увеличить площадь опоры - трясина не пускала.
- Это конец, - прошептал Ваня. - Я умру в сказочном болоте, даже не вылечив ни одного пациента по-настоящему.
И тут чья-то огромная рука схватила его за шиворот и выдернула из трясины, как репку из грядки.
Ваня повис в воздухе. Его держали на вытянутой руке - рука была зелёная, волосатая, с длинными когтями. Он поднял глаза.
Перед ним стоял Леший.
Не тот Леший из мультиков - добрый дедушка с посохом. Этот был огромный, выше трёх метров, с бородой, которая свисала до колен и в которой... Ваня присмотрелся. В бороде жили белки. Три белки, рыжие, пушистые, они выглядывали из волос и щёлкали орешками. А на самой макушке, в спутанных лохмах, сидел филин - жёлтоглазый, серьёзный, похожий на профессора Серебрякова после бессонной ночи.
