Читать книгу: «Купальская ночь»
Ночь на Ивана Купалу всегда считалась своего рода волшебной, магической, сильной. Вся нечисть оживает, а природа наполняется невиданной силой. Раньше в народе было принято бодрствовать всю ночь, лишь бы нечистые не навредили им или хозяйству. Но не только страхом полнилась эта ночь. Знающие и верующие чтили это время как нечто особенное. Всё становилось сильнее: собранные травы, произнесенные заговоры, сплетенные обереги. Утренняя роса давала красоту и здоровье, а ночной костер очищал тело и душу. Говорили, особо удачливые могли найти клад или даже увидеть будущее.
Алёна знала это всё ещё с детства. Летние каникулы у бабушки Людмилы проходили совершенно продуктивно по мнению самой бабушки, в то время, как мать Алёны негодовала. Ну разве можно ребенка лешими и домовыми пугать в двадцать первом веке, ну в самом то деле? Бабушка лишь отмахивалась и продолжала учить внучку как правильно собирать крапиву и иван-чай.
Но годы шли и Алёнка все реже бывала у бабушки. Всё больше вовлечённая в дела городские, она совсем забыла что такое лето в далекой деревне. Бабушкины байки и страшилки остались где-то там в детстве и уже не казались такими пугающими. Запах свежих и высушенных трав заменился запахом асфальта и города. Деревенские друзья остались лишь историями из детства.
И было так на протяжении семи лет. Долго Алёна не приезжала в родную деревню дольше, чем на неделю.
Было начало июля, когда Алёна внезапно решила позвонить своей любимой бабушке. Она долго ей рассказывала про свои экзамены, про выпускной в школе, про университеты и про нервную маму, которая не давала ей продохнуть ни дня без упоминания поступления. Бабушка, как обычно, терпеливо и внимательно слушала, то и дело вставляя пару слов о необходимости отдыха. Когда Алёна закончила свой невероятно долгий рассказ, она тяжело вздохнула:
— Знаешь, бабуль... Я завтра к тебе приеду. Вот прямо сейчас сумку соберу и на раннем автобусе рвану к тебе.
Алёна готова была поклясться, что услышала как бабушка широко улыбнулась.
— Доченька, конечно, приезжай!
Так она и сделала. После долгого разговора, она собрала свой большой рюкзак, а в шесть утра уже сидела в автобусе, на котором было написано «Липки». В ушах девушки ещё звенели слова мамы, которая никак не хотела пускать дочь из города. Алёна вздохнула и надела наушники. Облокотившись на окно автобуса, она приготовилась к полуторачасовой поездке по деревенским разбитым дорогам. Эта мысль заставила её улыбнуться, было что-то приятное в этих забытых кривых дорогах.
Бабушка Людмила пришла на остановку пораньше. Её цветочное летнее платье развевалось на прохладном утреннем ветре, а лицо украшала улыбка до ушей. Автобус уже показался из-за дальнего поворота.
— Приехала! Ну слава тебе господи! — воскликнула бабушка, когда Алёнка начала спрыгивать со ступеней автобуса.
Рюкзак девушки моментально полетел на пыльный асфальт, а сама она ураганом влетела в бабушку с крепкими объятиями.
— Как я скучала... И по тебе, и по деревне... — бормотала Алёна, еле сдерживая внезапно нахлынувшие слёзы.
Бабушка крепко держала её, поглаживая по голове — прямо как в детстве, когда Алёна падала с велосипеда и разбивала коленка, когда крапива больно жгла детские любопытные пальцы, когда палки из леса ставили колючие занозы. Всё вокруг вдруг снова стало родным и знакомым. Вот тропинка к деревне, вот побитая остановка, вот яблоня ранетка с ужасно кислыми яблоками. Воздух был медово-сладким — липа уже вовсю цвета. Алёна отстранилась от бабушки и подобрала свой рюкзак, на ходу незаметно смахивая непрошеную слезу.
— Пойдем скорей, я с утра уже сырников напекла, — пробормотала бабушка, беря внучку под руку.
Пока шли они до дома, Алёнка разглядывала и расспрашивала про изменения в деревне. Мало людей осталось тут, многие уехали в город и больше не возвращались, некоторые дома и вовсе развалились. Не так Алёнка помнила деревню. Она всегда казалась ей живой, дышащей. Всё здесь было интересно и увлекательно и никогда, совершенно никогда, не было скучно. Были у неё здесь и друзья когда-то, помнят ли они её сейчас? Вряд ли. Она сама едва ли помнила девчонок и мальчишек, с которыми проводила каждое лето.
Бабушкин дом гордо стоял, как и прежде, на краю деревни, почти у леса. Тут всегда пахло разными травами, которые бабушка постоянно сушила, развесив под потолком. Бабушкины клумбы были забиты разными цветами и зеленью. На одной из клумб вальяжно лежал здоровенный уродливый черный кот — Алёна улыбнулась. Этот дуралей жил у бабушки столько, сколько помнила себя сама девушка.
— Поверить не могу! Шуршун жив ещё. И ни капли не изменился, — она рассмеялась.
— А что ему будет? Живёт и здравствует, — бабушка почти фыркнула и слегка пихнула лохматое чудовище носом туфли. — Хватит цветы мои ломать, лесной ты бес.
Шуршун недовольно перевернулся и скатился в тропинку между клумбами, злобно зыркнув в сторону бабушки. Алёна не помнила когда она последний раз смеялась так много и так искренне в восемь утра.
Внутри дом был точно такой же, каким Алёнка его помнила всегда. Старая мебель и цветные половики. Бросив рюкзак в когда-то своей комнате, она побрела на кухню, где бабушка уже вовсю накрывала на стол завтрак. В груди у Алёны потеплело и снова захотелось плакать.
