Читать книгу: «(Не)хорошая герцогиня Севера»

Глава 1

Ошеломление. Отличное слово, чтобы описать моё состояние. Именно оно охватило меня, когда я распахнула глаза. Я щурилась, яркий свет слепил и причинял боль, а вместе с собой тянул воспоминания о свете ослепляющих фар, несущихся на меня. Несколько раз моргнув, уставилась перед собой и застыла, не веря своим глазам.

– Где я? – прошептала, быстро оглядываясь по сторонам, но от этого сильно закружило голову и затошнило, словно я, правда, попала до этого в аварию. Или нет?.. Воспоминания подводили меня и ускользали, как сон перед самым рассветом.

Я старалась удержать челюсть, которая медленно сползала, пока осознание ситуации туго доходило до меня. Посреди бального зала меня окружала пёстрая толпа в дорогих бальных платьях – парча, шёлк, бархат, драгоценные камни и кружева – великолепие, сводящее с ума, – а напротив стояла ослепительной красоты девушка с вьющимися розовыми волосами, ниспадающими на плечи, в них затаилась драгоценная тиара. Но сильнее меня поразили её ярко-голубые глаза, напоминающие глубокие таинственные озёра. Я была уверена, что их красоту воспевали бы поэты, а особо впечатлительные называли бы их сапфировыми. Тьфу... Что за сравнения лезут в мою больную голову?

Девушка испуганно смотрела на меня и тряслась... явно от страха, впиваясь изящными пальцами в подол лавандового платья с розовыми вставками. Она казалась такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной, что я ненароком подалась в её сторону, чтобы утешить – ведь в её ясных глазах стояли слёзы. Я чувствовала, что должна помочь ей, ведь я всегда помогала людям. Это желание было сильнее меня, словно продиктовано чей-то волей.

Но меня резко схватили за запястье и потянули в сторону, отгоняя наваждение. Я подняла взгляд и увидела мужчину, около тридцати. Меня поразил его холодный равнодушный взгляд лучистых ярко-голубых, почти бирюзовых, глаз. Выражение его лица так сильно контрастировало с внешностью, что я испытала жгучую обиду. Он был таким солнечным, таким ярким – его медовые волосы небрежно торчали в стороны, словно он недавно проснулся, а изящные губы, правильные черты лица и ямочки на щеках так и кричали, что он добрый и понимающий, но почему-то я была недостойна его хорошего отношения. Он был солнцем, которое скрылось от меня за тучами. Мужчина был облачён в кремовый камзол, вышитый золотыми нитями, и терракотовые брюки и демонстрировал королевскую стать, которая была в каждом жесте, взгляде и даже в том, как он дышал.

Моё запястье, стянутое плотным изумрудным рукавом платья, пронзила острая боль. Я бросила умоляющий взгляд на мужчину и сказала:

– Отпустите меня, – получилось глухо, через боль, и я не узнала собственного голоса. Было в нём что-то другое, чему я не могла дать определения. Он звучал вроде бы знакомо, но был не моим. Как слушаешь запись собственного голоса и поражаешься, что он совсем не похож. – Прошу.

– Корнелия Эшблум, ты ещё можешь просить? После этого?

Мужчина резко дёрнул меня, заставляя посмотреть на розоволосую красавицу. Теперь она прятала лицо за ладонями, а тело сотрясали рыдания. Я нахмурилась, стараясь вспомнить. Но это походило на бред или сон... Конечно! Меня сбила машина, и теперь мне чудится всякое... Но почему же оно кажется таким настоящим?

Мужчина прервал мои размышления и с ещё большим усилием сдавил моё тонкое запястье. Острая волна боли пронзила меня. Настоящая. Прожигающая. До искр перед глазами. Я крепко стиснула челюсть и попыталась другой рукой разжать его хватку, но он ещё сильнее стянул её, не позволяя мне даже помыслить о побеге. Чёрт возьми! Куда я попала?

– Корнелия Эшблум, – сказал он с нескрываемым презрением, словно я была самым проклятым человеком в их миленьком кукольном мирке, – ты хотела отравить Серену.

– Отравить? – переспросила я и быстро захлопала глазами, переводя взгляд с мужчины на Серену. Она перестала плакать – её глаза не покраснели, и даже лицо не опухло, мне бы такие таланты, – утёрла слёзы и посмотрела выжидательно, словно точно знала, что сейчас произойдёт.

– Именно! Я долго терпел тебя и твои выходки, потому что союз с графством Эшблум был необходим короне. Но это выше моих сил! Я разрываю помолвку. Ты недостойна моей любви. Ты жалкая и умоляющая, чтобы тебя любили. Как я этого не замечал?

Его слова прозвучали слишком знакомо и достоверно. Моё сердце сжалось, и я схватилась за грудь, понимая, что не могу дышать. Гадкое узнавание поразило меня, а за ним пришло осознание: я уже была в этой ситуации. И мне тогда было так же больно, как и сейчас. Или хуже? Всё же тогда это было в первый раз

Я хватала ртом воздух, не надеясь задышать, а жених Корнелии прошёл к Серене и обнял её. На глаза выступили слёзы, острая боль предательства вновь поразила меня. Я протянула к ним руку, надеясь на помощь, но никто не хотел мне помочь. В ушах стоял гул голосов, сквозь которые прорвалась фраза жениха: «Бросить её в темницу». А дальше я ничего не видела, воспоминания последнего вечера моей жизни затянули меня в свой водоворот.

Глава 2

Я села в такси, подтвердила адрес, который любезно уточнил водитель, пристегнулась, заткнула уши наушниками, откинулась на спинку кресла и уставилась в окно, наблюдая, как проносится мимо ночная полупустая Москва. Такие поездки под самую полночь с моим безумным графиком стали привычным делом, но я научилась наслаждаться ими, хоть и сквозь дикую усталость. Я улыбнулась собственным глупым мыслям и бросила взгляд на пакет, наполненный вкусняшками, и ещё шире улыбнулась, вспоминая Димку, с которым должна была разделить их. Мне пришлось участвовать в двухдневной конференции и пожертвовать вечером пятницы и выходным субботы – законным отдыхом офисного сотрудника. Я была спикером на конференции – заменила подругу в самый последний момент, – хотя не хотела. Времени на подготовку доклада было кот наплакал, но Димка настоял, утверждая, что это полезно для моей карьеры, а он просто будет ждать меня дома на утро воскресенья. Ведь конференция плавно перетекала в вечеринку, обещающую закончиться только под утро. Но я, воспользовавшись своей безупречной репутацией, сбежала с неё, чтобы сделать Димке сюрприз, который предвкушала весь день.

Я открыла мессенджер и уставилась на непрочитанные сообщения от Дианы, моей лучшей подруги ещё с началки. Если с Димкой мы познакомились в университете, то с ней были знакомы давным-давно. Мы работали вместе с Дианой, и она должна была участвовать в этой конференции, но в начале недели отказалась, так как сегодня должна была посещать выставку бездомных собак, где волонтёрила, поэтому я заменила её. И три дня этой недели показались вечностью, когда я и работала, и писала доклад, потому что Диана не успела его подготовить. Но мне повезло с темой, потому я справилась в столь сжатые сроки...

Я пролистала фотки от Дианы, поражаясь, как она могла находить в своём плотном графике время для столь важного и благородного дела, отправила ей сообщение, наполненное восхищением.

И мгновенно получила ответ.

«Как конфа?»

«Норм. Но не уверена, что моё выступление удалось».

«Не гони. Конечно, я сделала бы лучше, но в чате уже написали, что ты была хороша. Очень хороша. Спасибо, что подменила меня».

«Мы же подруги».

«Кстати, ты прочитала роман?»

«Начала. Но не понимаю, чем тебя зацепила Серена?»

«Блин, Маш. Брось, если не нравится».

«Нет, я хочу понять. Это же твой любимый роман, но Серена меня бесит. Иногда она делает такие странные вещи. В неё влюблён герцог, а она хочет отбить короля у Корнелии».

«Потому что влюблена в него. У них настоящие чувства! Идеальные! А герцог проблемный тип. Его земли прокляты, как и он сам. Да и Серена достойна лучшего».

«Но король уже помолвлен с Корнелией, которая любит его с детства!»

«Их помолвка вынужденная. Из-за денег».

«Но Серена поступает как сучка. Как же Корнелия?»

«Корнелия недостойна короля. Все годы бегала за ним, как хвостик. Ей просто повезло с происхождением. Вот и всё».

«Но её чувства?»

«Плевать. Она просто злодейка, которая нужна, чтобы подчеркнуть идеальность Серены. Ты слишком серьёзно к этому относишься».

«Так себе мотивация. А герцог?»

«Что герцог? Он же проклят. Зачем Серене такая морока?»

«А разве она не должна снять проклятие? Расколдовать герцога Севера и отыскать свой хеппи-энд? Это же было бы интереснее. И по-геройски».

«Вообще нет! Серена должна наказать злодейку Корнелию и стать идеальной королевой, чтобы финал сошёлся».

«А как же милосердие главной героини? Не выглядит ли это двулично? Корнелия ничего не сделала».

«А ты дочитала до отравления?»

«Как раз остановилась на этом».

«Ну вот! Она хотела отравить Серену! Чем не злодейство?»

«Она это на психах сказала, и её потащили на эшафот».

«Но она бы это сделала, будь у неё такая возможность».

«А с ней ещё будут сцены?»

«Читай дальше и узнаешь... А вообще! Иди и веселись на вечеринке, а не обсуждай роман, который бесит».

«Вызывает противоречивые чувства. Но для тебя я хочу его прочитать. И мне интересно. Правда».

«Поверю тебе. Повеселись за меня».

«Обязательно, но дома».

«???»

«Сбежала, чтобы побыть с Димкой. Последние несколько недель были сумасшедшими. А на этой неделе мы даже и не виделись толком: я уходила до того, как он проснётся, а приходила – он уже спал».

На экране высвечивались три точки и надпись «печатает». Я наблюдала, как Ди останавливалась, затем продолжала и так несколько раз. Пока не получила последнее сообщение, после которого она вышла:

«Хорошего вечера».

Я отправила стикер-сердечко в ответ, убрала телефон и вновь уставилась в окно.

Глава 3

Ключ по-домашнему щёлкнул в замке, и я отворила дверь, облегчённо выдыхая.

– Дима, это я, – протянула в коридоре, пока переобувалась и вешала плащ. Но ответом мне была тишина.

Я усмехнулась, отставив сумки. Видимо, Димка так устал за неделю, что завалился спать пораньше. Я бы и сама отправилась прямиком в кровать, но нужно было ещё перекусить и принять душ. Взгляд упал на обувную полку, и я застыла в непонимании. Там стояла пара красных туфель на шпильке такие же, как у Ди. Я схватила туфлю и принялась вертеть её в руках. Лакированная кожа скользила в мокрых и холодных пальцах, а в висках судорожно застучало. Нет. Нет. Хватит, Маша, придумывать. Это глупо... Но как туфли оказались у нас дома? Взгляд упал на помолвочное кольцо, и я ощутила всю тяжесть аккуратного камня – в этот миг он стал неподъёмным, словно был путами, которые тянули меня на дно. Мы помолвлены полгода...

– Дима, – позвала я, а голос предательски задрожал.

Я сглотнула и отправилась на кухню. Они могли запереться там и не слышать, что я пришла. Мы учились втроём, хорошо ладили. Они решили просто провести вечер вместе. Ничего страшного... Они же не могли так поступить со мной.

Я попыталась отогнать мысли об этом тошнотворном «так» и быстро прошла в кухню. Стол, сервированный на двоих, был завален грязной посудой. Никто не потрудился загрузить посудомойку. На кухне стоял запах томатного соуса, который старательно тушили. Димка ненавидел готовить, а вот Диана, по собственным словам, делала бы это для особенного человека... Взгляд ухватился за огарки свечей в подсвечниках, которые подарила моя мама, и за пустую бутылку, которую я припасла для особого случая... Глупости! Это могло быть просто случайностью. Они решили встретиться, но не сказали. Что за тяга к контролю, Мария? Ты не доверяешь жениху и подруге? Внутренний голос звучал здраво, но тихо. Нет... Всегда есть объяснение. Всегда можно понять. Что за манера думать плохо?

Я покачала головой и глубоко вздохнула, зависнув на кухне. Мне нужно было пройти в гостиную, а затем в спальню, чтобы разобраться окончательно, уничтожить недоразумение, но я не могла. Застыла как дура, боящаяся узнать... Одна мысль, что всё было ложью, причиняла мне боль, а когда я узнаю? Что тогда? Я бросила взгляд на дверь, ведущую в коридор. Может быть, стоит просто уйти? Сбежать? Остановиться в отеле, а завтра всё выяснить? Без обвинений. Просто по-человечески поговорить. Всё же можно понять и простить... Ошибки же случаются? Верно?

Телефон пропищал, нарушая мои размышления. Я машинально достала его и увидела сообщение от Дианы, разорвавшее меня на куски.

Глава 4

«Я беспокоюсь. Ты уже добралась?»

Несколько раз я прочитала сообщение, и с каждым разом гнев, закипающий внутри, набирал обороты. Что она себе вообще позволяет? Если это не сюрприз для меня, то что это такое? Как она могла?.. Мы же подруги с первого класса. Я сжала губы, стараясь сдержать слёзы. Нет, не буду плакать, пока всё не узнаю... Не буду...

Утёрла слёзы и набрала: «Скоро». Ди отправила поцелуйчик и вышла. А может, я просто всё придумала? Почему я, всегда ищущая во всех хорошее – о чём мне постоянно напоминают Ди и Димка, – рисую в красках катастрофу? Почему решила, что моя подруга трахается с моим женихом? Из-за туфель и ужина? Не глупо ли...

Я нервно засмеялась, сделала глубокий вдох и быстро прошла в гостиную, которая отделяла меня от спальни... нашей спальни, которую мы обставили с помощью Дианы. Она с таким рвением выбирала мебель и аксессуары, что могло показаться, она обставляет собственный дом... Мысль, что мы взяли квартиру в ипотеку до оформления брака, ярко вспыхнула в сознании, заставляя сердце учащённо забиться. Главным заёмщиком был Димка, он настоял, хоть я и зарабатывала больше. Моя мама была против... Очень сильно. Мы даже поссорились с ней из-за этого, но я поддалась на уговоры Димки и Дианы, которые в два голоса, но на один манер, попрекали меня недоверием... Неужели? Их план был перед глазами, а я не замечала.

Гостиную я пролетела, не обращая внимания на бардак, царивший там. Но хотя бы не увидела детали женского гардероба, разбросанного в порыве страсти – это уже вселяло слабую искру надежды... Ха! Как смешно...

Наконец-то я подлетела к двери спальни и впилась судорожно в ручку. Всё внутри замерло, заледенело. В этот момент осознание, что жизнь разделится на до и после, полоснула острым клинком, оставляя на сердце рану. Неважно. Даже если это окажется недоразумением – возможно, зря я во всём обвинила Диану, – но нашу дружбу это подорвёт. Она покроется трещинами, которые я с трудом и тщательно буду заполнять, пока не поверю, что всё в порядке... Или нет? Тень сомнения навсегда нависнет над ней, ведь до выяснения обстоятельств я машинально представила худшее, словно мы с Ди были чужими. А Димка?.. О нём не хотелось вообще думать. Он был моей первой настоящей любовью, первым во всём... Что это сделает с нами? Что сделает правда со мной?

Сглотнула и навалилась на ручку. Дверь всегда немного заедала, и именно сейчас это выглядело как спасение, словно судьба предлагала мне ещё раз хорошо подумать, всё взвесить, чтобы не наворотить дел. Последний рубеж перед неминуемой – как драматично – катастрофой.

– Когда ты ей расскажешь? – раздался за дверью звонкий голос Дианы, и я резко ввалилась в спальню. Ждать и думать было бесполезно. Сцена уже началась, и Ди уготовила мне в ней роль.

– Что расскажешь? – процедила я слишком холодно для той, кого предал и жених, и подруга, прошла к кровати и встала напротив них.

Время остановилось, мой вопрос повис в воздухе, пока Димка быстро хлопал глазами, уставившись на меня, Диана прикрывалась одеялом, но я видела её обнажённые плечи. Они сидели в нашей постели и были абсолютно голыми. Их одежда была разбросана на полу в порыве той пресловутой страсти.

– Что расскажешь? – повторила вопрос, стараясь устоять на ватных ногах, которые подкашивались и отказывались меня держать. Люди, на которых я опиралась, которым доверяла, оказались бумажными подпорками. И осознала это слишком поздно. – Дима! – я вскрикнула. – Что ты должен рассказать?

Мой крик пронзил комнату, заставив Диану изобразить испуг: она прильнула к Димке, схватила его за руку и вжалась в него. Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, наполненным обвинениями. Я не выдержала и засмеялась, заставив его смутиться.

– Что смешного? – спросил он, поглаживая руку Дианы. – Тебе смешно?

– А тебе нет? – резко отозвалась я и скрестила руки на груди. Сердце вырывалось, голова кружилась, но я стояла, упрямо выпрямившись, надеясь сохранить лицо и остатки самообладания. – Как это понимать?

– Ты должна была приехать завтра, – проворчал он и отвернулся. Он не выдержал моего прямого и гневного взгляда.

– Хотела сделать сюрприз. Верно, Ди? – Я вперилась в неё уничижительным взглядом, но он никак не действовал на неё, словно для подруги я была пустым местом, которое позволило себе что-то вякать. – Диана!

– Не кричи, Маш. Побеспокоишь соседей. – Её тон был наполнен пренебрежительной усталостью.

Она отпустила Димку, поднялась, демонстрируя идеальную фигуру, и, вальяжно раскачивая бёдрами, подняла платье, валявшееся на полу.

И я, и Димка заворожённо наблюдали за ней. Её спокойствие сводило меня с ума и гипнотизировало, не позволяя здраво рассуждать. Она облачилась в узкое чёрное платье и прошла к Димке.

– Помоги мне, – мягко, но с чётким приказом сказала она. Когда он подчинился и застегнул молнию, она отбросила чёрные волосы, словно была моделью из рекламы. – Маш, прикрой рот, – сказала она и прицокнула, имитируя звук сведения челюсти.

– Ты! Да ты! – Слова застревали в горле, давили и душили, лишая меня кислорода. Тяжесть разливалась по груди. – Да ты... – промямлила я и опустила взгляд.

У меня не было слов, чтобы выразить, что чувствовала, что разрывало меня на части, уничтожало душу и потрошило её. Наша дружба... Как она могла для неё ничего не значить? Как всё могло так произойти? Она вообще ничего не чувствовала? Что за ведьма скрывалась под личиной моей подруги?

Перед глазами замелькали тёплые моменты нашей дружбы: игры, встречи, разговоры, прогулки, совместные поездки – калейдоскоп целой жизни, яркой и восхитительной. Но теперь эти воспоминания давили меня, словно были бетонной плитой, под которую меня закатали. Больно... Обидно... А главное – за что мне всё это?

Я бросила взгляд на Димку. Он очарованно смотрел на Диану, словно к нему сошла богиня из римского пантеона. Сейчас она сильнее всего была похожа на охотницу, которая поймала в свои сети лёгкую добычу. Но кем же для неё была я?

– Диана, – пролепетала я несуразно, нечленораздельно.

Она быстро прошла ко мне, улыбнулась и сказала:

– Вам надо поговорить. – Диана подмигнула и скрылась за дверью, оглушительно хлопнув ею.

Глава 5

Когда Диана ушла, мы оба опустили взгляды, боясь посмотреть друг другу в глаза. Не знаю, но почему-то ощущалось, что я сильно в чём-то виновата, но не могла понять в чём.

– Дим, – позвала я, – почему?.. – Слёзы вырвались из глаз, и я не смогла ничего спросить.

Обычно Димка сразу же подбегал ко мне, крутился, не зная, как ко мне подступиться, причитал, чтобы не плакала, протягивал руки, заключал в объятия, и тогда я самозабвенно рыдала у него на груди, пока окончательно не успокаивалась, а тревоги и обиды отступали как по волшебству. Но сейчас он даже не посмотрел на меня, поднялся с постели, прикрываясь, словно я чего-то там не видела, схватил трусы и принялся одеваться, придерживая одеяло. Он ругался, потому что не мог справиться, а я беззвучно плакала, рыдания застревали в горле, а слёзы непроизвольно текли, но с каждой минутой их источник иссушался, словно во мне всё умирало.

– Дим. Дима...

– Я уже двадцать восемь лет Дима, – бросил он зло и наконец-то посмотрел на меня. – Чего надо?

– Надо? – Я засмеялась, нервно, не веря, что человек, которого я любила почти семь лет, может так со мной обращаться. – Это всё, что ты можешь сказать?

– А что тебе надо? Объяснений? – он оскалился, продолжая смотреть на меня. – Ты душила и себя, и меня. Все эти: я должна помочь, как же я могу отказать, – он передразнивал, выставляя меня жалкой и несуразной, – давай войдём в их положение... – Он сплюнул. – Гадость. Тебе самой не надоело прятаться за этим?

– Но ты же сам такой... Всем помогаешь. Разве нет? – Сглотнула, горло пересохло.

– Разве нет. – Он вновь противно передразнил меня. – Ты слишком правильная для меня. А вот Ди, – его голос изменился, наполнившись восхищением и вожделением, – она другая. С ней я летаю, дышу. Она классная. Сексуальная... Мы такое вытворяли...

– Я не хочу это слышать. – Но в голове всё равно замерцали картинки их акробатики. Чтобы отвлечься и не представлять, как Диана самозабвенно скакала на моём женихе, выгибаясь ему навстречу, спросила: – И давно?

– А как ты думаешь? – Он подбоченился, выгнул грудь колесом, словно то, что он долго меня обманывал, было предметом его гордости.

– До помолвки? – прошептала я. Теперь поняла, что не хотела знать. Вообще ничего. Зачем все эти детали? Чтобы расковырять рану так глубоко, не оставив ей даже возможности зарасти. Нет, я хочу, чтобы она покрылась мало-мальской коркой, за которой я бы спрятала навсегда своё сердце и больше никому его не доверила.

– А есть разница? – Ещё одна ухмылка. – Ты жалкая. Недостойная моей любви... Как я этого не замечал? Ди считает, что ты немного, – он покрутил у виска, – того... Тебе лечиться надо.

– И почему мы не расстались? – голос дрожал, как и всё тело. – Если тебе всё надоело... Если я не подхожу? Зачем обманывать? Зачем играть у меня за спиной? Люди же расстаются, любовь проходит. – Слёзы вновь хлынули новым потоком, который я была не в силах сдержать. – Проходит... Но не надо же поступать по-скотски. Это низко...

– Снова-здорово. Опять про порядочность. – Он вновь сплюнул и прошёл медленно ко мне. – Ипотека. Теперь понятнее?

– Ипотека? – Я сглотнула и подняла на него заплаканные глаза. – Тебе нужны были мои деньги?

– А что ещё ты могла дать? Ты умоляла меня о любви, и я дарил её тебе...

– Пока Диана тебе не дала? – Я зло усмехнулась и утёрла слёзы.

– Это другое... Тебе не понять.

– Я вообще уже ничего не понимаю, – схватилась за голову. – Наверное, это сон. Или я брежу.

– Это реальность, – бросил Дима. – Смирись...

– Значит, ипотека... И что ты, – я нахмурилась, пыталась уловить смысл, выстроить цепочку в голове, но вся логика рассыпалась под моим горем. – Когда ты собирался признаться?

– Когда погасили бы.

– Погасили бы...

Я прикусила нижнюю губу и уставилась в его наглое лицо, в котором я всё равно видела отголоски того влюблённого взгляда, которым он одаривал меня в универе. Тогда Димка так мило предложил встречаться, что я растаяла и наконец-то почувствовала себя особенной. Отражаясь в его восхищённых глазах, я чувствовала, что живу полную жизнь. С того момента у меня появились крылья, я парила, справлялась с невзгодами, добивалась целей, потому что знала, что есть тот, кто меня обожает, кто не бросит... А теперь эти крылья обломали... Нет, их отрезали тупым ножом и оставили кровоточить, наблюдая, как я буду медленно угасать. Они убили меня.

Я прикрыла рот рукой. Димка, красивый и злой, смотрел на меня безучастно, словно я была жалким жуком, за которым наблюдаешь, пока не надоест. У него был взгляд трудного ребёнка-психопата, готового отрывать лапки у насекомого по одной, просто из интереса, чтобы узнать, что с ним будет...

– Можешь пожить здесь, – сказал он, – пока не найдёшь квартиру. Мы с Ди это обсудили.

– Обсудили? – Я взорвалась. – Обсудили? Это моя квартира...

– По документам – нет. – Он хмыкнул. – Она – моя. И это имущество, нажитое до брака.

– Я буду это оспаривать... Я платила! А вы мошенники!

– Попробуй. Судебные издержки тебя доконают... – Он хмыкнул. – Хотя... что-то не верится, что ты не уступишь. Ты же у нас хорошая. Правильная.

Димка загоготал, и это ещё раз разбило моё сердце на мелкие осколки. Каждый виток разговора перемалывал моё сердце, превращая его в пыль. Я не могла больше находиться рядом с Димкой, слушать его и понимать, что жила в собственной сказке... Нет... Не сейчас. Хватит! Мне нужно к маме. К маме, которая пожалеет, обнимет, погладит по голове и прижмёт к себе крепко-крепко. Мама. Мамочка!

Я вылетела из спальни и наткнулась на Диану, которая сидела на диване, положив ногу на ногу, и скучающе осматривала идеальный маникюр. Она окинула меня оценивающим взглядом, которым всегда безошибочно могла угадать моё состояние. Мы были одним целым... Сёстрами. Я верила ей, любила, доверяла, а она...

– Я сделала тебе одолжение, – протянула Диана. – Вы с ним не пара. Если бы не со мной, то он бы изменил с другой...

– А вы, значит, пара? – вскрикнула я и подбежала к ней. – Пара?

Я нависла над ней, но не чувствовала превосходства, Диана была хозяйкой в моей гостиной, и я ничего не могла противопоставить ей. В этот момент я ощущала себя жалкой, крошечной и никчёмной, пока взрослые учили меня уму-разуму. На лице Дианы вспыхнула очаровательная улыбка, которую она дарила мне, когда хотела в чём-то убедить, а я как дура всегда поддавалась и уступала. Всегда. Каждый долбаный раз. Я пыталась быть мудрее и взрослее, пока остальные вили из меня верёвки. Я бросила взгляд на изящную и тонкую шею Дианы и ощутила жгучее желание сомкнуть на ней пальцы, чтобы придушить эту суку, которая разрушила мою жизнь.

– Ты сама во всём виновата, – озвучила она мои потаённые мысли. – Сама позволяла с собой так обращаться. Если бы ты любила себя, то...

– Ты была мне семьёй.

– Маш, ну какая семья? – Она хмыкнула и поправила волосы. Идеальная кукла посреди моей гостиной, но у куклы в безмолвных глазах даже больше сочувствия, а это гарпия, пожирающая моё сердце и душу.

– Но почему? Почему ты это сделала? Скажи мне!

Диана хитро улыбнулась, покачала головой и развела руками, пока я жадно ловила каждый её жест. Она наслаждалась чувством превосходства, словно моя никчёмность должна была подсветить её великолепие. Что за глупая драма?

Мы продолжали пялиться друг на друга, и между нами медленно разверзалась пропасть, которая поглощала все совместные годы, всё хорошее, что было между нами, словно всё было не больше, чем мусор, ничего не значащий мусор.

Пелена слёз застилала мне глаза, я с трудом дышала. Казалось, что умираю. Поэтому не заметила, как в гостиной появился Димка. Он присел рядом с Дианой и обнял её. Она нежно прижалась к нему, и я наконец-то увидела то, о чём они говорили. В этой гостиной, тщательно обставленной с помощью Дианы, на диване, выбранном ею, они выглядели идеальной парой, сошедшей из ленты соцсетей. Мне не было места в их идеальном мире. Никогда не было.

Я развернулась и направилась к выходу, не в силах больше здесь находиться.

– Это для твоего блага. Просто пойми это, – бросила Диана, когда я натягивала кроссовки.

– Как благородно, – едко ответила я и застегнула плащ.

Отворила дверь и была готова уйти, но Диана остановила меня:

– Надеюсь, – сказала она, и я повернулась, застыв в ожидании, – мы останемся друзьям.

Под эти ядовитые слова и хлюпающий звук страстных поцелуев я вылетела из квартиры, веря, что вдали от них могла хотя бы осознать, что вообще со мной произошло.

Глава 6

Под ладонями я ощутила холод, исходивший от каменного пола. Я распахнула глаза и поняла, что лежу на соломенном матрасе в тюремной камере. Взгляд скользнул вниз и упёрся в нарядное изумрудное платье, которое словно сошло со страниц любовного фэнтезийного романа в условном средневековье. Я тяжело вздохнула. Значит, всё, что произошло на балу, было правдой. Приподнялась на локтях и уселась, стараясь удержаться от взрыва хохота. Меня заключили под стражу, как будто я была самой опасной преступницей, хотя до этого оказалась жертвой манипуляций своей лучшей подруги и жениха. Размяла шею, сделав несколько поворотов головы вправо и влево, и уставилась перед собой. Было ли это реальностью? Или я всё ещё брежу после аварии, в которую попала по нелепой случайности? В голове пронеслась последняя мысль, которая вспыхнула, перед тем, как всё погасло: «Я была на пешеходке. Водитель – козёл».

Смех разнёсся по камере, и я не могла остановиться. Конечно, наконец-то хоть в чём-то в тот треклятый день я была права. И мою правоту докажут в суде, когда дадут ему срок... Но жизнь это мне не вернёт. Я застыла и поморгала, смутно надеясь, что сейчас что-то засверкает, зашипит и морок спадёт, возвращая меня в Москву. В мою жизнь. Жалкую, но мою. Я хмыкнула, вспоминая, что случилось на балу, и новый приступ смеха сковал меня. Угораздило же попасть в любимый роман Дианы! Ещё и в момент, когда уже явно ничего не изменить. Корнелия, как первоклассная злодейка, дошла до ручки, а идеальная героиня торжествует. Противно до зубовного скрежета.

Я повернула голову и замерла. Несколько раз моргнула, пытаясь убедиться, что то, что я вижу, настоящее. Оно и не думало исчезать. Я подалась чуть вперёд и дотронулась до кролика, сидящего у моих ног.

– Кто право давал тебе меня трогать? – сказал он низким басом, от которого я резко дёрнулась, отнимая руку. – Никаких манер.

Он быстро забрался ко мне на колени и вперился взглядом карих глаз. Его маленький нос принюхался, словно он что-то хотел отыскать во мне. А я пока осознавала, что на мне сидит говорящий кролик – довольно тяжёлый, как порядочный домашний кот, которого хозяйка раскормила, – с приятной тёмно-коричневой шерстью.

– Не понимаю, – заключил он и уставился на меня своими умными глазами. – Совершенно не понимаю!

– Я тоже, – призналась я, внимательно рассматривая его. У него была гладкая и шелковистая шёрстка, которая так и просилась, чтобы её погладили, но умилительнее выглядел белый хвостик, настороженно торчащий. – Я тоже, кролик.

– Кролик? – Он взвизгнул и подскочил на моих коленях. – Ты сказала «кролик»? – Теперь его голос наполнился испугом, который он не собирался скрывать. – Не может быть! Что же делается? Ты не Корнелия верно?

– Корнелия?

– У тебя её тело, но не душа, – он вздохнул, – её больше здесь нет. Кошмар! Морковки небесные! – Он вновь взвизгнул. – Я даже ругаюсь, как зайцы.

– Так ты заяц? Не кролик? Это меняет дело.

– Я дух-хранитель! – Он выставил пушистую грудку и наполнился самодовольным бахвальством. – Оберегал Корнелию.

– Плохо оберегал.

– А у тебя жалкая душонка, – он огрызнулся и спрыгнул с моих коленей. – С ней я был опасным хищником.

– И кем же? Волком?

– Котом. Но большим! С длинным хвостом, клыками и когтями... Я был очень грозным, а теперь заяц.

– Так у меня душа зайца. Это даже... логично.

– Видимо. – Он вздохнул и прикрыл глаза.

– И что? – Я махнула рукой, очерчивая дугу перед собой. – Это всё настоящее? Теперь я Корнелия Эшблум, заключённая в темнице?

– Ага.

– И здесь у всех есть духи-хранители?

– Нет. – Он смотрел куда-то вдаль, полностью погружённый в свои мысли. Даже собственный хранитель не хотел говорить со мной. Обидно. Слишком много обид на квадратный метр.

– Но зачем тебе охранять меня?

– Хотел бы я знать, – вспылил он. – Ты не понимаешь...

– Это точно.

– Как мне быть таким? Как охранять тебя? Ты пришла... появилась... Как ты здесь оказалась? Что мне делать? Морковки небесные! А-а-а! – Он попытался зашипеть на манер ощерившейся кошки, но получилось что-то странное, что разозлило его ещё больше, и заяц закатил театрально глаза. Его можно было понять.

– Думаю, это ненадолго, – решила подбодрить его и пожала плечами, и он наконец-то по-настоящему посмотрел на меня.

– Почему? – В голосе звучал испуг, который тут же передался и мне.

– Меня собираются казнить... Я полагаю...

– И я провалюсь? – Он вперился в меня своими глазами и задёргал носиком. Выглядело забавно и мило, хотя он точно хотел выглядеть грозно. – Ну уж нет, Корнелия.

– А почему бы и не провалиться? Успех переоценён... – Я вновь пожала плечами. – В следующий раз тебе повезёт с подопечным. Наверное... – Не знаю, почему пыталась его успокоить, видимо, прорывалась моя натура, привыкшая в первую очередь заботиться о других... И к чему меня это привело?

– Нет.

Он вновь запрыгнул мне на колени и резко повалил на матрас. Заяц прополз мне на грудь и уставился в глаза, чтобы я воспринимала его всерьёз.

– Нет, – грозно повторил он. – Если ты умрёшь несчастной, обиженной, обозлённой, израненной, – он так точно описывал моё состояние, что на глаза вновь навернулись слёзы. – Тогда я буду влачить существование в каком-нибудь дереве или камне! Ты очень несчастна. Тебе рано умирать...

– Не повезло тебе... – Я вздохнула, он, как и все в этой жизни, переживал о себе. На что я надеялась?

– Вот не надо. – Заяц покачал головой и с укоризной посмотрел на меня. – Мы связаны. Уясни это... Я постараюсь помочь.

– И как ты поможешь, если меня хотят казнить? Я злодейка этого романа.

– Романа? – он нахмурился. – Типа книжки? Верно?

– Что-то вроде того...

– Это не роман, это твоя новая жизнь...

– Которая какая-то невыносимая...

– Всё в твоих руках.

– Но карты паршивые.

– Ах! – Заяц вздохнул, закатил глаза и покачал головой. – Книга, считай, что это могло быть подсказкой. Воспользуйся знаниями!

– Но если у меня нет сил? – Он хотел закатить глаза, но я поспешно добавила: – Я могу вернуться домой?

– Нет, не можешь.

– А что с настоящей Корнелией?

– Она умерла.

– Но как?

– Не знаю. Отказалась бороться, и появилась ты вместо неё. – Заяц вздохнул и покачал головой. – Я не смог её уберечь. Она слишком любила этого болвана.

– Это ужасно. – Я сглотнула, а по спине побежали мурашки. Печальный конец для печальной злодейки. Мне стало не по себе, поэтому я сменила тему: – Но почему я не могу вернуться домой?

– Потому что ты тоже умерла.

– Умерла.

Моя жизнь в моём реальном мире закончилась. Так жалко и несуразно: сбил какой-то лихач, а сердце разбилось вдребезги... Моя мама... Это её убьёт. А хуже всего, что Димка и Диана будут играть идеальных скорбящих, а потом спустя какое-то время объявят, что сошлись на почве общего горя, и на своей лживой помпезной свадьбе вспомнят меня... если вспомнят... и скажут, что благодарны мне за всё. Сцены так живо промелькнули в голове, обида, гнев, боль и гнетущее чувство тотальной несправедливости сплелись в такой водоворот, который был готов меня унести куда подальше. И я теперь точно не в Канзасе...

– Мне жаль, – сказал заяц, вырывая меня из моих мрачных и детальных мыслей. Он смотрел так внимательно, вглядываясь в мою душу, и точно всё понимал. Хоть кто-то понимал меня до конца. – Тебя предали... Это больно... Но что-то дало второй шанс. И тебе, и мне. Воспользуйся им.

– Чтобы отомстить?

Я засмеялась, представив себя в роли злодейки-мстительницы. С моей удачей это опять бы кончилось на эшафоте... Но я была бы эффектной, но типичной злодейкой – с рыжими волосами, отливающими медью, и яркими зелёными глазами, напоминающими изумруды. Глупое сравнение из глупого романа глупой Дианы. Я слишком хорошо запомнила внешность оригинальной Корнелии, которая походила на мою: светло-зелёные глаза и рыжие волосы, когда я не красила их в угоду Димке, чтобы, как теперь понимала, походить на его желанную Диану.

– Если захочешь, но... на твоём месте... я выбрал бы жизнь.

– Где я прощаю всех и наступаю снова себе на горло?

– Почему же? – Он хмыкнул. – Это второй шанс, живи как хочешь. Только живи.

– Чтобы ты не стал камнем. Ага. Я тебя раскусила...

– Мы оба будем в выигрыше, Корнелия. Я помогу тебе, расскажу, что знаю. Подскажу. – Он посмотрел умоляюще на меня. – Считай это взаимовыгодным сотрудничеством.

– А если я не справлюсь?

– Хотя бы постарайся. Можешь это обещать?

Я задумалась. Что я теряла, если попытаюсь хоть немного изменить сюжет романа? Нет, конечно, я понимала, что этот вспыльчивый и очень хитрый заяц использует меня, чтобы получить не сломленную душу перед смертью, а жаждущую жизни, но он был прав. Умереть без борьбы было легко, почему бы не попробовать наконец-то что-то изменить в себе, хоть немного. Стать не удобной и хорошей для всех, а послать наконец-то всё к чертям. И просто насладиться жизнью, хотя бы раз. Ведь что я видела за свои двадцать восемь лет? Сплошной долг, обязательства и прочее, прочее. Я думала, что строю жизнь для нас с Димкой, а оказалось для него и Дианы. Хватит размышлять. Просто попробуй.

– Постараться? Могу. – Я выдавила из себя улыбку. – Меня зовут Маша. – Я на мгновение задумалась и приняла решение. – Зови меня Корнелией. Это имя больше подойдёт для новой жизни. – Заяц довольно кивнул, его радовал мой настрой. Я вновь улыбнулась, мысленно примеряя изящное и сильное, как мне хотелось верить, имя. Корнелия точно не будет страдать, как какая-то Маша из Москвы. Хотя оригиналу это не помогло... – А тебя как зовут?

– Трунвальд, лесной дух-хранитель. Рад познакомиться. – Он кивнул и чуть откинулся на задние лапы, приветствуя меня.

– Я тоже, Трунвальд. – Я на мгновение задумалась, и меня осенило: – Буду звать тебя Труней. Так короче.

– Что? Это возмутительно, Корнелия! – Его щёки надулись, придавая ему сходство с меховым шаром. – Корнелия...

Он не успел развить свою мысль, как раздались шаги по коридору, и Труня исчез, оставляя меня наедине с неизвестностью.

Глава 7

Из тёмного коридора подземелья перед решёткой моей камеры появилась Серена. Она была в том же бальном платье, а сверху был накинут серый плащ с капюшоном, который должен был скрыть её нежно-розовые волосы. Я усмехнулась, понимая, насколько глупо выглядела её попытка скрыть свою внешность. Да всё королевство знало, что она единственная обладательница столь необычных волос.

– Что смешного? – резко спросила Серена, уставившись на меня. Из её голоса пропала вся нежность и хрупкость, которую я отметила ещё на балу. Наша героиня тоже не была безупречной. Она поджала губы, выпрямилась, стянула капюшон и добавила: – Что тебя рассмешило? – Уже мягко и мило, что больше ей соответствовало.

– Ваша попытка, – решила быть вежливой, вдруг это польстит ей, и она передумает отправлять меня на эшафот, – скрыть личность.

– Что? – Она нахмурилась, сведя тонкие брови к переносице. – Тебя это смешит, Корнелия?

– Да... В этом рома... королевстве только у вас, Серена, розовые волосы, а капюшон не особо их скрывает.

– Только у меня, – повторила она, опустив взгляд и глубоко задумавшись.

Конечно, я не хотела вводить главную героиню в кризис идентичности или чёрт знает, чего ещё, но у меня получилось. Серена прикусывала нижнюю губу и быстро перебирала пальцы, скрестив их в замок, словно решала какую-то рабочую задачу. На мгновение это напомнило Диану, но та всегда одёргивала себя, считая, что такое проявление чувств, неприемлемо. Я продолжала рассматривать Серену, пока она размышляла, заодно мне очень хотелось понять – глупое чувство, знаю, – почему Диана так обожала её. Да, Серена была красива, миловидна, даже идеальна: ни одного изъяна на коже, ни одной родинки, в отличие от Корнелии, которая выводила веснушки с помощью сока белладонны – брух, какой кошмар. Мысль быстро осеклась, и я вспомнила, что сама удалила свои, потому что, по словам Димки, они не сочетались с моим образом зеленоглазой брюнетки с фарфоровой кожей. М-да. Решено! Если я выберусь, то приму в Корнелии даже пресловутые веснушки и плевать на всех и всё. Ведь до встречи с Димкой мне нравились свои.

Молчание между нами затянулось. По тексту романа Серена отличалась живым умом, который щёлкал как орешки все козни Корнелии, давал глубокие и дельные советы, подбирал остроумные фразы и вообще... был идеальным. Естественно. Но здесь Серена тупила, и мне это порядком надоело.

– Зачем вы пришли? – спросила я. Она дёрнулась, словно не ожидала, что я вообще с ней заговорю, и уставилась на меня, как будто видела в первый раз. – Вы что-то хотели, Серена? Позлорадствовать перед казнью?

– Сначала будет суд, – холодно сказала она, но сразу же одёрнула себя, добавив голосу живости и участия. – Мне так больно, что ты довела себя до такого, Корнелия.

– Довела? А не вы ли, Серена, домогались моего жениха и соблазняли его? Наша помолвка не была расторгнута, – звучало достаточно чопорно, хотя внутри меня клокотала ярость – я вновь вспомнила голых Диану и Димку, – но я сдерживалась, понимая, что Серена – это не Диана, а значит, я не должна выплёскивать на неё свои чувства.

– Опять ты сдерживаешься, – сказал Труня, появившись рядом со мной. – Будь собой...

– Вы его видите? – спросила я резко у Серены и махнула в сторону Труни.

Она посмотрела прямо на него, поджала губы и скривилась. Весь взгляд так и кричал, что она ничего не видит, а я схожу с ума.

– Меня видят только те, кому ты доверяешь, – заметил Труня и усмехнулся.

Мы подумали об одном и том же. Сейчас я не доверяла никому.

– Не понимаю, – сказала Серена, уставившись на меня. – Что-то не так с тобой, верно?

– Верно. Обезумела от осознания, что скоро умру. – Я выдавила улыбку, от которой Серена отшатнулась. Её большущие глаза уставились на меня, словно она только сейчас поняла, что следовало за судом.

– Казнь... Верно... – Серена сглотнула.

– Зачем вы пришли? Раскрыть душу? Или ждёте, что я покаюсь?

– А разве нет? – Она скрестила руки на груди, её замешательство сменилось назидательностью и превосходством. – Ты заморочила голову Эрику...

Эрик. Точно! Так звали местного короля, за которым бегала несчастная Корнелия. Король Эрик... Странно, что Серену в этом романе не назвали Ариэль, а меня Урсулой... хотя это не отвечало сюжету, но было бы уморительно. Я вновь усмехнулась, и это вновь разозлило Серену.

– Он был моим женихом, – с деланным спокойствием сказала я. – Мы помолвлены с детства, а вы вмешались...

– Он не любил тебя. Никогда не любил, а был вынужден терпеть ради цели.

– Цели? И какая у него была цель? – Вспомнился Димка с его целью заиметь квартиру за мой счёт, а Эрик был таким же? Или сказочный принц обладал принципами?

– Он преследовал мир в королевстве, и короне нужны были деньги...

– Деньги. – Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться... не заржать в голос. Судьба или провидение... или какие высшие силы решили так измываться надо мной, но я вновь оказалась в той же ситуации, мне даже не нужно было представлять и сочувствовать Корнелии, я слишком хорошо знала, что она чувствовала. – Деньги-деньги, дребеденьги. Ясно... И как решили проблему с ними?

– Твоя мать отдала приданое, надеясь, что это поможет получить тебе снисхождение.

– А поможет? – Я уставилась в её глаза, которые в свете факела потемнели.

Серена неопределённо пожала плечами, а я вздохнула. Взгляд упал на Труню, но он спокойно сидел и наблюдал за нами, ничего не выражая.

– Раз проблема решена, то можно меня отпустить?

– Ты хотела меня отравить! – сказала она и притихла, словно бросила фразу и принялась выжидать, как заправский кукловод. Для идеальной главной героини она действовала как интриганка.

– А это разве доказано? – Я поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Да, меня обвинили посреди бала в попытке отравления, но точно ли она была? – Суд ещё не прошёл, я должна бороться.

– Там тебя осудят. Это точно, Корнелия.

– Дело уже решённое? Без суда и следствия... Ну, и нравы в этом королевстве.

– Что с тобой, Корнелия? – Серена впилась в меня внимательным взглядом и прищурилась. – Может быть, ты одержима?

– А это возможно? – обратилась я к Труне, а он дёрнул своим носом и отвёл взгляд. Ещё помощником называется.

– Мало ли на какую сделку с духом ты пошла. Может быть, это был тёмный дух... Ты же ведьма!

– И что вам известно про духов?

– Что? – Серена замешкалась на мгновение, а потом вскрикнула: – Ты ведьма! Самая настоящая!

– Точно. Ведьма юга. – Я хмыкнула. – Зачем вы пришли, Серена?

– Посмотреть на твоё раскаяние.

– Раскаяние? Я ничего не сделала. Совсем ничего...

– А вот и нет. – Она топнула ногой и схватилась за решётку, навалившись на неё. Это удивило меня, но я не отпрянула, продолжила наблюдать за ней. – Я спасла Эрика, потому что ты ему не подходила. Ему нужна была идеальная и блистательная невеста, а не ты, Корнелия.

– А вы идеальная? – Я вздёрнула бровь, ощутив прилив сочувствия. Даже в такой ситуации я продолжала сочувствовать.

– Конечно! Идеальнее не бывает.

– Должно быть, это выматывает.

Серена застыла, её нижняя губа задрожала, и вновь повисло гнетущее молчание. На мгновение мне показалось, что внутри Серены что-то треснуло, но это был столь незначительный миг, что она сама не успела его осознать. Она вновь натянула маску приветливости, тошнотворной и подчёркнуто доброжелательной, и уставилась на меня, лучезарно улыбаясь:

– Тебе не понять. Ты же злодейка...

– Ну да, теперь я злодейка, – с нажимом сказала я, привыкая к этой мысли. Она была даже освобождающей, если я уже злодейка в этой истории, то стараться могу только для себя, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям. Это раскрепощало и придавало сил. – Что-то ещё? Я прошу прощения, что любила своего жениха. Вы это хотите услышать?

– Ты решила подчиниться. – Её глаза довольно блеснули. – Сыграть роль...

– Скорее отказаться от того, что мне не нужно. Не хочу искать любви у того, кто меня не ценит.

– Вот как. – Она подавила усмешку, но в глазах блеснул недобрый огонёк. Как бы Серена ни хотела казаться идеальной, даже её, героиню романа, это выматывало. – Ты же боишься, если тебя не будут любить...

– Все боятся. Все хотят любви.

– А чего хочешь ты?

– Жить.

– Ясно. – Она облизнула губы, натянула капюшон и, не попрощавшись, ушла.

Стук её каблуков ещё долго раздавался по коридору, пока я пыталась найти хоть единое зерно логики в этой сцене. Серена была персонажем романа, значит, действовала, как персонаж. Но какая у неё была цель? Чего добивалась?

– Перестань думать, что это роман, – заметил Труня. – Теперь это твоя новая жизнь. Прими её.

– Пытаюсь. – Я развела руками. До сих пор верилось с трудом, но я обещала ему, что постараюсь.

Вернулась к матрасу, передвинула его к стене и уселась, облокотившись на стену. Не знаю, испортила ли я ещё больше отношения с Сереной, но хотя бы попыталась что-то сделать. Я вздохнула и прикрыла глаза, ожидая суда.

Глава 8

Сказочный суд действительно оказался сказочным, как бы убого со стороны это ни звучало. Меня привели... Нет, притащили на главную площадь столицы, где был сооружён эшафот, заволокли на него и толкнули с нескрываемым садистским наслаждением, чтобы я предстала на коленях перед королём Эриком и его новой невестой, наблюдающими с балкона королевского дворца. Места в первом ряду. Я прекрасно могла рассмотреть их, как и они меня. Всё было сделано так, чтобы королевская чета могла вести суд, наблюдать и выносить приговор, но никто из зевак, столпившихся вокруг эшафота, не мог бы добраться до них. Неужели сказочные правители, так боялись собственного народа? Или это тёмная сказка?

Я бросила взгляд на гильотину, которая определённо была анахронизмом, если бы мы имели дело с серьёзным фэнтези, но я попала в волшебную сказку, и значит, всё здесь было возможно.

– Отличный настрой, – ободряюще бросил Труня. Я пыталась понять искренен он или говорит с сарказмом, и на это он вновь закатил глаза. – Я читаю твои мысли, – добавил он, многое этим объясняя.

Великолепно. У меня есть помощник, который ковыряется в моей голове. С другой стороны, у кого в современном мире не обитают голоса в голове? Ну там, внутренний критик, самозванец и прочие тараканы... Труня хотя бы был реальным... Насколько в моей ситуации вообще можно было рассуждать о реальности.

На лезвие гильотины упал солнечный луч, который преломился и попал ровно мне в глаз. Если это не знак свыше, что мне хана, то я вообще ничего не понимаю в знаках.

– Ты обещала, – повторил Труня. – Соберись!

Я улыбнулась ему и подняла взгляд на Эрика и Серену, которые сидели на двух богато украшенных стульях – ещё не трон, но уже что-то похожее. Эрик смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, на нём был чёрный костюм, который, видимо, должен был подчеркнуть серьёзность происходящего. Серена же была в тёмно-фиолетовом платье, а лицо пряталось за вуалью, придавая ей таинственный вид. Пусть ещё скажет, что она плакала за ней над судьбой ужасной злодейки.

Глашатай прошёл по эшафоту, остановился на краю платформы и несколько раз ударил посохом, призывая собравшуюся толпу зевак к порядку. Громогласно он возвестил начало суда. Я снова повернулась к гильотине и хмыкнула – она кричала, что всё уже решено.

– Не сдавайся, – ворчливо добавил Труня и бросил на меня такой грозный взгляд, что казалось, если бы он мог, то отхлестал бы меня своими лапами. – Доболтаешься, и лягну задними ногами – это больно. Я знаю... Меня как-то ударил один заяц. – Он вновь дёрнул носом. Воспоминание было не из приятных.

– Корнелия Эшблум, – сказал Эрик, холодно и презрительно, – ты обвиняешься в помысле отравить Серену Фэйрлайт.

– В помысле? То есть я даже не попыталась её отравить? – спросила я, выражая всё негодование, что сковало меня. По толпе пробежал шепоток.

– Именно! В помысле. – Эрик кивнул, а я еле удержалась, чтобы не закатить глаза, но это сделал за меня Труня. – На балу, когда я отказался с тобой танцевать, ты крикнула, что лучше бы отравила Серену. Ты уже забыла?

– Лучше бы. Это было намерение, – с усмешкой сказала я, неотрывно смотря в его глаза. Если это всё, что мне вменяли, то у меня был шанс. – Я ничего не сделала.

– Ты могла наложить на неё проклятие, – рявкнул Эрик и вскочил на ноги. – Ты же ведьма!

– Проклятие. Правда? – спросила я, скорее обращаясь к Труне.

– В этом мире действуют проклятия, если сердце охвачено очень сильными и злыми чувствами, которые возникли после большого предательства или разбитого сердца, – сказал Труня.

Так вот как проявлялась сила любви в этом мире, она позволяла отомстить молниеносно обидчику.

– Всё чуть сложнее, – заметил Труня. – Но в целом ты поняла.

– Правда! – вскрикнул Эрик, прожигая меня взглядом.

– Но не прокляла же, – заметила я и перевела взгляд на Серену, на лице которой я заметила лёгкую улыбку. Хотя вуаль могла и обманывать. – Что мне сделать, чтобы вы, ваше величество, поверили мне?

– Как я могу поверить тебе, злодейке! – бросил он. Видимо, мы собирались ходить по кругу. И что же делать?

– Я могу поклясться, что больше никогда не приближусь к Серене. Уеду в графство и буду тихо-мирно существовать там. – Звучало шикарно, сбежать с главной сцены и жить в графстве с мамой Корнелии. Она явно любила её, раз отдала приданое, чтобы спасти от гибели.

– Нет, – сказал Эрик. – Ты одержима любовью ко мне. Это так просто не пройдёт.

– А излечит меня отсечённая голова? – бросила я, не скрывая ухмылки. – Разве это не слишком жестоко, ваше величество? – Я повернула голову к Серене, которая тут же подалась вперёд, явно ожидая, что я буду умолять. Нет, умолять я не буду. Не надейся. – Серена, – сказала я довольно спокойно, – вы же хотите быть милосердной королевой, которую будет любить народ. Так покажите, что даже такие прожжённые души, как я, достойны второго шанса.

– Палач, заткни её грязный рот и свяжи руки, – приказал Эрик.

Палач оказался слишком прытким. Я даже не заметила, откуда он появился, но он схватил меня, связал и запихал кляп в рот – какую-то грязную тряпку, пропитанную чем-то кислым. Нет... Я совсем не хотела думать о ней, но мысль, что если я выживу, то умру от какой-то болезни, не покидала меня. Это было до тошноты, и с подступающим приступом я боролась всеми оставшимися силами.

Эрик же наконец-то успокоился, поправил корону, которая чуть слетела, пока он в сердцах возмущался моей наглости, и выпрямился на стуле-троне.

– Ой, – бросил Труня и клацнул челюстью. – Больно.

Он внимательно посмотрел на меня, а я не поняла, то ли он сочувствовал мне и моей борьбе с тряпкой, то ли сам ощущал эту гадость.

– Мои клыки! Они растут, – сказал он так, словно это должно было мне что-то объяснить. Мысленно я поздравила его с этим, на что получила очередные закатившиеся глаза.

– Итак, – сказал уже спокойнее Эрик, а я продолжала наблюдать за Сереной, которая не проронила ни единого слова. Она замерла, выжидая, или мне хотелось, чтобы так было. Ведь единственный козырь, который я отыскала в этой абсурдной ситуации, – это её непомерная тяга к образу идеальной непогрешимой героини. Чем-то она напомнила мне Диану, ведь та тоже мечтала быть идеальной. – Итак, Корнелия Эшблум, ты приговариваешься к смертной казни.

Глава 9

К смертной казни.

Всё. Сказочный финал! Я хотела рассмеяться, заливаться отчаянным смехом, но чёртова тряпка, запихнутая мне в рот, мешала этому. М-м-м, наверное, Эрик боялся, что я прокляну их. Но чтобы проклясть кого-то, надо верить, что это вообще возможно, а я, к счастью или несчастью, всё ещё не могла поверить в реальность происходящего. Почему-то внутри шептал голос – видимо, остаток разума, – что всё это просто больная фантазия, сон или бред. Называй как хочешь, но он не сможет причинить тебе вреда. Хотя от тряпки во рту тошнило.

Палач подхватил меня за руку и потащил к гильотине. Его крепкая рука больно сжимала мою, оставляя там синяки – странная мысль для того, кто сейчас расстанется с жизнью. Или нет?.. Это сон? Или нет? Бред?.. Я же сплю. Верно? Это же просто сон. Ну, не могу я умереть на гильотине в каком-то треклятом королевстве. Разве это не бред?

Я сглотнула. Палач толкнул меня к гильотине, перехватил запястья и уложил мою голову в раму под нависающим блестящим лезвием. Я бросила на него взгляд, и всё внутри меня сковало холодом. Лезвие гильотины идеально блестело и было безупречно заточено – так бывает, когда смотришь на нож и понимаешь, что точно порежешься, как бы ни старался быть осторожным. Это было необратимо... Я сглотнула. Треклятая тряпка, что торчала во рту, перестала быть моей главной проблемой. Словно исчезла по волшебству. Я наблюдала за лезвием, зачарованная его силой и мощью, и понимала, это конец. Если до этого я пыталась прятаться за шутками, сарказмом и неверием, то сейчас осознание ударило меня под дых, и я разучилась дышать.

Меня казнят. Из-за какой-то сказочной глупости. Без суда. Без следствия. Я умру за одно и то же два раза. Словно в первый раз мне было мало. Слёзы обиды наполнили глаза, и я не сдерживала их. Какой смысл держать лицо, притворяться, если мой мир – если его можно было считать моим – сейчас схлопнется? Теперь я поняла одну простую мысль: никто никогда не хочет умирать. Это так просто и очевидно, но почему-то осознаётся только в самый последний момент перед гибелью.

Сожаления охватили моё сердце. Перед глазами мелькала не счастливая жизнь, а все случаи, в которых я добровольно решила быть несчастной, выбирала не себя, а других. Беспокоилась о них, переживала, что они скажут. Но в конечном итоге всё просто. Им было плевать на меня, а я так жаждала их любви, что пропустила то немногое настоящее, что было в моей жизни. Горечь разлилась у меня во рту, удушая, слёзы градом лились из глаз, а тело охватывала дрожь.

Я умру. Сейчас я умру. Ещё мгновение – и всё кончится... Может быть, я проснусь в своём теле, а это окажется кошмарным сном? Я бросила взгляд на Труню, и он был мрачен. Бравада и бахвальство исчезли. Если мой дух-хранитель верил, что это конец, то им он и был.

Я подняла голову на балкон и заметила, что Серена встала, а за ней вскочил и Эрик. Она поманила его указательным пальцем, он наклонился, и Серена что-то зашептала ему на ухо. С каждым её словом выражение его лицо менялось: вначале он свёл брови, грозно, словно услышал несусветную глупость, потом задумался, и на лбу появились продольные морщины, а затем на лице заиграла довольная, но пугающая улыбка, скорее оскал, который точно не предвещал мне ничего хорошего.

Палач схватился за рычаг, и вокруг стало тихо. Его мощная рука в чёрной перчатке ласкала дерево, и это выглядело жутко. Он проводил по ручке рычага, ожидая, когда приказ нужно будет привести в исполнение. Он застыл в предвкушении и стал раскачивать медленно рычаг, и от его действий лезвие гильотины со скрипом начало двигаться. И больше для меня ничего не существовало. Я просто наблюдала, как оно, удерживаемое волей палача, двигается вверх и вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. И всё ниже, и ниже. Всё ближе к моей шее.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, чтобы не измываться, чтобы этот момент принадлежал только мне. Предвкушение конца, видимо, убивало сильнее. Скорее бы... В ушах отдавался безумный стук сердца, за которым я не слышала ничего. Ничего не существовало, только стук моего искалеченного, истерзанного сердца, которое несколько раз перемололи в мясорубке.

Меня резко дёрнули, и я распахнула глаза. Палач бесцеремонно протащил меня по эшафоту и бросил перед Эриком и Сереной, которые стояли в полный рост, наблюдая за мной. Серена отбросила вуаль, и её голубые глаза смотрели с нескрываемой болью на меня. В них отражались страдания и тяжесть всего мира, лёгшие на её хрупкие плечи. Она утёрла невидимые слёзы – но там, внизу, этот жест должен был вселять трепет – и сказала:

– Корнелия, мы посовещались с его величеством и поняли, что смерть – это неправильное наказание.

Толпа заохала, а я замерла, ожидая подвоха. Труня возник рядом и прижал уши к своему тельцу – он явно был напуган, и весь его вид выдавал это.

– Неправильно наказывать тебя, не дав возможности искупить свой грех. Эрик, конечно же, переживал за меня. – Она потянулась к его щеке, провела по ней, а он вжался в её распахнутую ладонь. Идеальная картинка безупречных влюблённых. – И потому чуть не поступил опрометчиво...

– Я всё равно не верю, что она сможет искупить свою вину, любовь моя. Ты слишком мягкосердечна.

Серена покраснела, а толпа зевак, среди которых были горожане и благородные аристократы, умилилась. Они не понимали, что она просто выделывается перед ними, строя из себя святую спасительницу.

– Тебе это на руку, – бросил ворчливо Труня.

Ну да, спорить с этим было бы глупо.

Я вздохнула, ожидая нового приговора или помилования. Могла ли Серена преисполниться моим заверением, что я уберусь восвояси и никогда больше не потревожу её счастливый и идеальный финал? Я же правда сбежала бы. В деревню, в глушь, в Саратов. Лишь бы спокойно жить подальше от этой драмы.

– Но я так чувствую, Эрик. Мы не можем просто казнить Корнелию. Ведь мы были подругами.

О, и здесь подруга с гнильцой. Я хмыкнула, видимо, Диана предложила мне прочитать этот роман, чтобы я наконец-то поняла, что происходит между ней и Димкой. Отсюда и все эти вечные «Маш. Маш. Маш. Когда же? Читай! Тебе понравится». Верно, Ди, мне нравится до смерти.

– Конечно, как пожелаешь, любовь моя.

Он нежно взял её руку, поднёс ладонь к губам и поцеловал. Толпа вновь умилилась, а я попыталась понять, тошнит меня от тряпки или от них. Или одно усиливает другое? Опять я... Ладно...

– Корнелия, я верю, что все заслуживают второго шанса, даже такие злодейки, как ты.

Она вперилась в меня взглядом, и я кивнула. Пусть продолжает делиться своей милостью, а я совсем скоро отправлюсь на юг, где заживу счастливо. Много ли денег отдала мама Корнелии? Ладно... Со знанием современности заработаю ещё. Должно же мне повезти!

– Мы с его величеством даруем тебе королевскую милость.

Она махнула рукой, я краем глаза бросила взгляд на толпу и поняла, что те заворожённо и с благоговейным трепетом наблюдают за Сереной, которая играла ни много ни мало мать Терезу. К ним подбежал слуга, выслушал какой-то приказ Эрика и быстро скрылся.

Я резко выдохнула. Да, меня не казнят, но в чём будет милость? Мне дадут какое-нибудь невыполнимое задание? Отправят биться с драконами? Унять чёрного колдуна? Что вообще здесь могло произойти? Впервые за всё время, что я провела в этом театре абсурда, жалела, что не знаю, чем всё закончилось. Если бы прочитала эту проклятую книжку, хотя бы смогла предположить... А что бы это мне дало? Ничего. Или что-то?

Моё сердце, терзаемое сомнениями и догадками, гналось вперёд, его стук отзывался в ушах. Какое же безумное искупление придумала Серена, что так долго выжидала? Меня пробирала дрожь, и я даже обрадовалась, что сидела на коленях – ведь ноги не удержали бы меня. В виске заколотило, словно кто-то утащил молоточек невролога и стучал по нему. Мгновение, казалось, тянулось целую вечность, и моё томительное ожидание разделяла толпа: она то затихала, то вспыхивала с новой силой и возмущением. Я не разбирала их слов, но понимала, что они были обескуражены решением Серены и Эрика. Несколько раз я различила слово «север». Хм... Меня отправят снимать проклятие с Севера и герцога?

Я подавила усмешку, вспоминая, что Диана назвала это морокой. Значит, его и не снять? Раз её драгоценная Серена даже не попыталась?

Я посмотрела на балкон и заметила, что Серена всё это время наблюдала за мной. Её взгляд вроде бы был кротким, но жадный блеск глаз подсказывал, что она упивается моей беспомощностью и своей властью. Так себе черты для идеальной героини. Мой взгляд скользнул ей за спину, когда я заметила движение. Слуга вернулся и установил большое зеркало в позолоченной раме, с ажурными розами. Оно выглядело магическим, но какой у него был функционал?

Эрик поднял руку, и толпа резко замолчала. Он одарил лучезарной улыбкой Серену, и та, поправив своё платье, заговорила:

– Преступление Корнелии ужасно. Она хотела отравить меня или даже проклясть, поэтому на собственной шкуре должна убедиться, как бывают невыносимы и страшны проклятия. – Толпа одобрительно зашумела. Серена выдержала театральную паузу, словно оглашение наказания разрывало её добрейшее сердце. Вот так я и поверила, что она мучится от этой участи. – Мы решили, что Корнелия, дабы искупить свою вину, должна выйти замуж за герцога Нордвинда и отправиться на проклятый Север.

Я попыталась ответить, но кляп во рту мешал мне. Серена это заметила, лениво усмехнулась и махнула рукой палачу. Тот с явной неохотой – я заметила это по его глазам, видневшимся сквозь прорези чёрного мешка, за которым он прятал лицо, – вытащил кляп. Я сплюнула и поморщилась, всё ещё ощущая кислый привкус во рту. Мне нужна была щётка, чтобы избавиться от этого тошнотворного ощущения, словно я сама скисла.

– Ты что-то хотела сказать, Корнелия, – протянула Серена, продолжая сверлить меня взглядом.

– Я должна выйти замуж? – спросила недоверчиво я, надеясь, что что-то неправильно услышала.

Серена растеклась в насмешливой улыбке и добавила:

– Именно. Ты всё равно готовилась к замужеству, пусть твоим женихом будет герцог Нордвинд, а в землях Севера ты наконец-то осознаешь, каким ужасным может быть проклятие, которое ты хотела наложить на меня.

– Я не собиралась. Я никого не хотела проклинать. Как бы я посмела?

– Хватит, Корнелия! – рявкнул Эрик. – Твоё упрямство утомило меня. Или свадьба, или голова с плеч. Мы решили. – Он подхватил Серену под руку, и она прижалась к нему, что заставило толпу умилиться. Меня же их телячьи нежности раздражали. Сейчас они так напоминали Димку и Диану, что было тошно.

– А что об этом думает герцог Нордвинд? – спросила я, решив, что вряд ли кто-то в здравом уме жениться на преступнице. – Вдруг он будет против?

– Против? – Эрик усмехнулся. – Сейчас и спросим его.

Глава 10

Слуга потянулся к зеркалу, и я увидела, что его верхушку венчал прозрачный драгоценный камень. Он три раза провёл по нему по часовой стрелке, и зеркальная гладь задрожала. Я заворожённо наблюдала, как работает местная видеосвязь – магически, – и теперь точно понимала, что попала в сказочный мир. Отражение задёргалось, фигуры Серены и Эрика испарились, и на их месте появился мужчина, с очень печальными и усталыми серыми глазами, в которых отражался холод, а брови были насуплены. Его лицо было утончённым, с правильными чертами, наполненными достоинством и красотой, но при этом мужественным – чёткая линия волевого подбородка и челюсти говорила о его внутренней стойкости. Чёрные волосы, разделённые чуть косым пробором, ниспадали непослушными прядями, а некоторые падали на высокий лоб. Его вид сильно контрастировал с видом Эрика. Если король напоминал тёплое солнце, то он походил на холодную луну – загадочную и прекрасную.

Мужчина усмехнулся, и его губы дёрнулись в лукавой улыбке. Он поймал меня за любованием им. Я отвела взгляд, ощущая, как к щекам приливает жар, и заметила, как Серена изменилась в лице. Она жадно смотрела на мужчину в зеркале и периодически переводила взгляд на Эрика. На мгновение мне показалось, что из её груди вырвался разочарованный вздох, словно она их сравнивала, и Эрик проиграл. Но мне могло просто показаться.

– Герцог Нордвинд, – протянул Эрик, – приветствую.

– Приветствую, ваше величество, – ответил герцог Нордвинд и учтиво кивнул. У него был низкий и бархатный голос, который не мог испортить даже ледяной тон, с которым он это произнёс. – Чем могу помочь?

– Ты же слышал про Корнелию Эшблум?

– Наслышан. Она несдержанная особа, которая донимает тебя своими чувствами и портит жизнь миледи Серене, – прозвучало на удивление сухо и деловито. – Её ещё называют ведьмой юга. Так это она на эшафоте? – Он бросил на меня любопытный взгляд, словно пытался сопоставить слухи с реальным человеком. Я хмыкнула, выглядела жалко, поэтому точно походила на безумную и злобную сталкершу.

– Она хотела отравить Серену.

– С вами всё в порядке, миледи Серена? – учтиво и с волнением спросил он. В серых глазах зажглось беспокойство. Это было очень плохо... Он точно любил Серену, а я уже понадеялась...

– Да, – выдохнула Серена, положив руку на грудь и натянув мученическую улыбку.

– Это суд? – спросил герцог Нордвинд, смерив меня любопытным взглядом. – И что требуется от меня?

– Мы с Сереной решили, что лучшим наказанием будет, если Корнелия выйдет за тебя.

– И кого вы наказываете, ваше величество? Её или Север? – Герцог Нордвинд усмехнулся, а глаза лукаво заблестели.

– Корнелию, конечно же, – процедил Эрик. – Ты должен взять её в жёны.

– Это приказ или просьба об одолжении?

Повисла пауза, наполненная раскалённым напряжением, которое витало в воздухе. Оно передавалось и мне, и толпе. Я бросила взгляд на Серену и заметила, что она застыла, прикусывая нижнюю губу, пока никто не видел этого. Неужели она сомневалась в своём плане? Или в её сердце внезапно вспыхнула любовь к герцогу? Вряд ли. Она так хваталась за Эрика, что северный красавчик в плену проклятия не взволновал бы её душу, поселив в ней сомнения.

– Не хотелось бы, – не скрывая раздражения, сказал Эрик, – чтобы мне пришлось приказывать. Корона оценит твою готовность сотрудничать.

– И даже снизит пошлины на ввоз продовольствия?

– На пять процентов.

– Но подняли на пятнадцать, – заметил герцог Нордвинд. – Зима обещает быть холодной.

– И вы стойко выстоите. Пять процентов – щедрое послабление, – добавил Эрик с нажимом. – И какое решение ты примешь, Виктор?

Герцог Нордвинд окинул меня оценивающим и холодным взглядом, словно покупал лошадь. Под его изучающим взглядом мне стало не по себе, было в нём что-то такое, что и пугало, и волновало душу... Или во всём виноват стресс? И Север вряд ли место, где я смогла бы от него избавиться. Он правда проклят?

– Да, я слышал о проклятии, – сказал Труня, внезапно появившись рядом со мной. Эта его манера раздражала. – Страшная вещь, и с каждым годом усиливается. И ничего нельзя сделать.

Не сомневаюсь. Серена бы не отправила меня туда, если бы Север был приятным и безопасным местом. Ведь у неё была непоколебимая уверенность, отличающая всех святош, упивающихся своей исключительностью и праведностью, в принципе, что грешники должны страдать... И чем сильнее, тем лучше для их пропащих душ. Как это соотносилось с милосердием, я никогда не понимала.

– Виктор, – повторил Эрик, – что ты решил?

– Я не могу противиться воле его величества и миледи Серены. – Герцог Нордвинд учтиво поклонился, но его поза – то, как он отвёл руку в сторону, а правую положил на сердце, – была пропитана насмешкой. Но кто-нибудь, кроме меня, это заметил? Странный тип...

– И это ради скидки в пять процентов? – спросила я, и все взоры обратились ко мне. Прозвучало даже обиднее, чем мне бы хотелось. Конечно, меня брали в жёны, потому что я была каким-то продовольственным талоном. Любому будет обидно! Мне захотелось сжаться, но я не стала этого делать. Выпрямилась, хоть и сидела на коленях, и бросила прямой и гордый взгляд на герцога Нордвинда.

– В масштабах Севера – это много, – заметил герцог Нордвинд и прищурился, рассматривая меня. – Это хорошая сделка. Ещё и порадует миледи Серену. Я прав?

Серена не ожидала, что он обратится к ней, но быстро справилась с заминкой, расплылась в лучезарной улыбке и засияла. Герцог Нордвинд же смотрел на неё с восхищением. Ну, его глаза явно потеплели и отличались от тех взглядов, что он бросал на меня, ведьму юга. Конечно, он был безответно влюблён в Серену и слова не мог сказать поперёк её воли. Понятно. Меня отправляли на Север, где Серена будет следить за каждым моим шагом, и если я решу что-нибудь выкинуть, то явно вернусь на эшафот.

– Печально, – ляпнула я и поняла, что сказала это вслух.

– Почему? – спросил герцог Нордвинд, приподняв бровь. – Желаете миледи Серене зла?

– Нет же, – бросила я поспешно, судорожно придумывая путь отхода. Эрик вон опять смотрел грозно, готовясь взорваться. – Нет же. Мне печально, что ваши чувства не разделит миледи Серена.

– Чувства? – Он ухмыльнулся и насупил брови. – Вы что-то путаете, Корнелия. Я бы не посмел мешать королевской любви.

– Я тоже с глубоким уважением отношусь к герцогу, – вмешалась Серена и улыбнулась. Она бросила многозначительный взгляд на герцога Нордвинда. А я почему-то вспомнила разговор с Ди. Интересно, а Серена тоже считала, что проклятие герцога – это величайшая морока? Наверное. Она же выбрала Эрика.

– Я польщён это услышать, – сказал герцог Нордвинд, а я хмыкнула, что не скрылось от него.

– Раз всё разрешилось, – вмешался Эрик, крепче схватив Серену за руку. – То сыграем свадьбу незамедлительно.

Может сбежать? Плюнуть на всё и скрыться где-нибудь в лесах... Нет, глупо. Хоть это и условное средневековье, но я всегда ненавидела походы, что я буду делать одна на природе? Одно дело гулять в парке, другое – жить. Ладно... От отсутствия любви в браке никто ещё не умирал.

Я бросила взгляд на герцога Нордвинда. Он казался адекватным. Да, обидно, что он искал выгоду в этом браке, но он всё же правитель земель. Он хотя бы не выглядит как психопат-собственник, одержимый любовью к Серене. За весь разговор ни разу не бросил взгляда, полного ненависти, на Эрика. Или он это тщательно скрывает? У него слишком холодный и непроницаемый взгляд. Вдруг он будет издеваться надо мной, потому что я не она? Ай... По ходу разберёмся. Я стану герцогиней, сконцентрируемся на этом. Соберу власть в своих руках и не позволю ему собой помыкать. Если он человек дела, то мы сможем договориться. Верно?..

– Ай, – вскрикнул Труня. – Почему клыки растут?

Я покачала головой, ко всему прочему придётся разбираться и с его проблемой, но всё по порядку.

– И когда пройдёт свадьба? – спросила я, надеясь, что у меня появится время свыкнуться с миром, потому что пока события развивались с такой дикой скоростью, что я ощущала себя среди болидов на скоростной трассе посреди ночи.

– Через три дня, – ответил Эрик.

Три дня... Так быстро. Свадьба приближалась неумолимо и не собиралась тормозить.

– А герцог успеет приехать? – пролепетала я, стараясь скрыть волнение.

Мы обменялись проницательными взглядами, холодные серые глаза прожигали меня. Он снова оценивал меня? И в мою ли пользу было это сравнение?

– Я пришлю поверенного, – заметил герцог Нордвинд.

Не в мою.

На лице Серены вспыхнула довольная ухмылка. Конечно, моему будущему супругу я была так безразлична, что клятвами могла обменяться и с его слугой. Наивно было верить, что я смогу обыграть ситуацию в свою пользу.

– Это же не проблема? – продолжил герцог Нордвинд. – Верно, ваше величество?

Эрик кивнул.

– А после они незамедлительно поедут на Север, – добавил он нарочито бодро, словно что-то там себе решил. – Вы очень быстро станете герцогиней Севера.

– Проклятой герцогиней проклятого Севера? – с ухмылкой спросила я.

– Моё проклятие не заразно, – заметил холодно герцог Нордвинд. Его взгляд наполнился ледяной сталью, и от этого по моей спине побежали мурашки. Он мог быть очень пугающим. Даже слишком.

– Понятно, – протянула я, но ни черта не было понятно. Отлично, из огня да в полымя.

– Вот и ладненько, – сказала Серена и хлопнула в ладоши. Последняя сцена явно порадовала её, она расплылась в довольной улыбке и ослепительно засияла.

Слова Серены потонули в жарких аплодисментах, пока я осознавала, что меня ждало. А осознать я этого просто не могла.

Глава 11

Меня поместили в самую высокую башню дворца, словно я была какой-то принцессой в изгнании. Очередная темница, но с комфортом. Здесь было светло и свежо, мебели хватало, чтобы закрыть базовые потребности – что-то вроде сказочного отеля, в который приходишь переночевать, а потом отправляешься гулять на целый день... Только прогулки мне не полагались, как и общение с другими людьми. Служанки приносили мне еду и ловко удалялись, боясь даже посмотреть на меня. Это напоминало школу, где все тебя решили игнорировать, а ты не можешь никак на это повлиять. Ведь пожаловаться – это значит расписаться в своём бессилии, добровольно навесить на себя ярлык «стукач»... Ладно, и не с таким справлялись. Тем более со мной был Труня. Он вальяжно чувствовал себя здесь и облюбовал кушетку, обитую красным бархатом. В комнате был письменный стол и письменные принадлежности, которыми я вдоволь пользовалась, записывая всё, что могла узнать от Труни – единственного источника информации об этом мире; книги служанки мне не приносили, хотя каждый раз я умоляла об этом. Но Труня был специфическим источником информации. Достаточно, по его словам, древний дух-хранитель смотрел на человеческую историю свысока, не пряча надменности. В его глазах, по большей мере, люди были алчными глупцами, которые уничтожали природу, забыв истоки. Когда я пыталась выяснить эти истоки, то Труня мялся и уходил от ответа, что подсказывало мне, он только пытается казаться грозным и древним духом, а на деле – дух-стажёр. Когда он попытался узнать, кто такой стажёр, я ловко увернулась от ответа, решив не разбивать его образ высокомерной всезнайки.

У Труни резались клыки. Нет, они были и до этого, но зубы стали заостряться и расти, превращая его медленно в саблезубого зайца. Мне пришлось наврать служанкам, что у меня болит зуб, и они принесли мне раздавленные травы – гадость несусветная, в этом мире нужно беречь своё здоровье или помрёшь от местного лечения, – которые мы использовали для компресса. Удивительно, но мой дух-хранитель мог материализоваться, оставаясь невидимым для других, и взаимодействовать с предметами, и поэтому прекрасно ел – я отдавала ему овощи и фрукты, которые приносили для меня, – и пользовался лекарствами. В общем, у меня появился своенравный питомец, который мог скрасить моё одиночество.

Приготовлениями к свадьбе занималась Серена, она так включилась в них, что я ничего не делала и ничего не решала. Сразу же после эшафота с меня сняли мерки, чтобы сшить на скорую руку свадебное платье. Когда я... скорее для смеха, а не из надежды... спросила, могу ли выбрать платье, то швея посмотрела на меня с таким выразительным презрением, что я почувствовала себя маленькой дурочкой, которая лезет с глупостями к взрослым – именно тогда у Труни перестали болеть клыки. Вот так совпадение.

День свадьбы наступил очень быстро. В глубине души я очень надеялась, что поверенный герцога опоздает, но он приехал во дворец на исходе второго дня. Я думала, что он решится навестить меня, чтобы поговорить или передать какие-то распоряжения от герцога Нордвинда, но нет. Виктору Нордвинду я была совершенно неинтересна. Конечно, я же принесла лишь скидку в пять процентов и не была его дорогой Сереной. Незаладившиеся отношения были огромной проблемой.

– Это не проблема, а задача, – протянула я вслух. – Я должна показать, что могу приносить пользу.

От одной мысли стало гадко. Конечно, я не хотела снова жить по старым правилам, которые отравляли мне жизнь... Но как тогда поступать иначе?

– Ты найдёшь способ, – сказал Труня, появившись на подоконнике, у которого я стояла и смотрела в окно.

Светало. И солнечные лучи золотили кроны деревьев. В королевстве... от Труни так я и не узнала, как оно называется, а по роману не помнила... стояло раннее лето, что хотя бы радовало взор. Мои окна выходили на восток, а как хотелось бы, чтобы на север – тогда я смогла бы понять, чего ждать от Севера. Север-север он или такой же Север, как Москва глазами европейцев, где царят вечные снега, а по улицам ходят пьяные медведи.

– Север холодный и грозный, – заметил Труня. – И его отделяет от столицы Зачарованный Лес.

– Зачарованный Лес? Что это? – с удивлением спросила я.

– Место, где обитают духи и прочие волшебные существа.

– Должно быть, оно великолепное?

– Верно. Там чудесно. – Труня приободрился. – Вечное лето. Самые густые чащи и лучшие поляны. А какие там родники! И даже есть скрытое озеро. А вода... Какая там вода! Кристально чистая. Нигде такую не найдёшь во всём королевстве. – Он замер, явно что-то вспомнив. И это что-то было очень неприятным. – Но к нему нужно относиться с уважением.

– Как и ко всем, – заметила я.

– Но люди часто это забывают... Слишком часто... – Он тяжело вздохнул и поморщил свой славный носик.

– Как же ты прав, Труня.

Я вздохнула ему в тон и услышала, как в дверь постучали – впервые за всё время. Служанки совсем не церемонились и влетали в комнату, как им вздумается. Первые разы я пыталась их отчитывать, чтобы поддерживать образ ведьмы юга, но потом мне это надоело – ведь я повторяла одно и то же много раз, а это утомляло.

Труня исчез, разговор явно навёл его на задумчивый лад.

Я бросила «войдите», и дверь отворилась. В комнату вошла женщина среднего возраста. Красивая, статная и очень печальная. У неё были рыжие волосы и зелёные глаза, под которыми залегли такие синяки, что, казалось, она неделю провела без сна и отдыха, истязая каждый день душу. Она раскрыла мне объятия и тонким и немного жалобным голосом протянула, придавая словам невообразимую нежность:

– Конни. Моя милая Конни.

Она быстро преодолела расстояние между нами и заключила меня в объятия. Это явно была мама Корнелии. Она плакала у меня на груди, а я поглаживала её по спине, разделяя боль. Вспомнилась собственная мама, моя настоящая мама, которая осталась там, в реальном мире. В горле застрял ком – все три дня я пыталась не думать о своей жизни, которая оборвалась по глупости, случайно... Да, в момент, когда я вылетала из нашей с Димкой квартиры, мне казалось, что хуже и быть не может, а оно вон как... Я здесь, а моя мама там – и нам больше никогда не встретиться... Я разрыдалась, и мама Корнелии чуть разомкнула объятия и с любовью стала вытирать мои горючие слёзы, которые никак не хотели останавливаться.

– Милая... Моя Конни... – приговаривала она, пока я рыдала. – Поплачь, тебе станет легче.

Её голос и манера так сильно напоминали мою маму, что я уткнулась в её плечо и продолжила самозабвенно плакать, пока она гладила меня по спине, шепча на ухо, чтобы я не сдерживалась.

Не знаю, сколько проплакала и говорила ли что-нибудь. Но мы оказались на постели, прижавшись друг к другу в самых крепких объятиях. Я утёрла слёзы и заметила, что посреди комнаты стояла служанка, которая не смела нас тревожить.

– Конни, – мама Корнелии улыбнулась и убрала с моего лица растрепавшиеся пряди. – Я пришла помочь тебе собраться на свадьбу... Хорошо, что отец этого не увидит.

Я про себя хмыкнула. Отец Корнелии умер, когда она была ещё малюткой, мой же бросил нас примерно в том же возрасте. Мы обе росли без отца, но эта маленькая деталь так сильно всё меняла, окрашивая по-разному наши жизни с Корнелией – её жизнь любовью, увядшей слишком рано, а мою – предательством, навсегда пронзившем сердце. Может быть, поэтому я так вцепилась в Димку? И не заметила, каким он был? Мне нужно было, чтобы меня любили, а он прекрасно играл эту роль. А что же тогда двигало Корнелией в её одержимости Эриком?

– Вам потребуется помощь? – спросила скучающе служанка.

– Нет. Принесите платье и всё остальное. Мы справимся сами, – строго, с чувством собственного достоинства произнесла мама Корнелии. И теперь я точно убедилась, что передо мной не просто скорбящая женщина, а настоящая графиня Эшблум.

– Вы... – я запнулась, поймав её взгляд, в котором читалось, что формальное обращение полоснуло её по самому сердцу. Неужели она была так сильно близка с Корнелией... Прям как я с мамой. – Ты уверена? Может быть, нужна помощь?

– Чтобы какая-то из этих пигалиц, – она грозно посмотрела на служанку, которая тут же поклонилась и вылетела из комнаты выполнять указание, – запихнула тебе булавку в платье? Или ещё какую подлость совершила? Нет уж. Я не позволю испортить тебе этот день... – Она замолчала, и за этим молчанием скрывалось её отношение ко всему. Мама Корнелии была не в восторге от предстоящей свадьбы, и её настроение передалось и мне. Я ввязалась в авантюру, не понимая её масштаба. Но что мне оставалось? Либо это, либо эшафот...

– Спасибо, мама. – Я улыбнулась, и это заставило увлажниться её глаза. – Тебе что-нибудь известно про Виктора Нордвинда?

– Это уважаемый род с большими владениями. – Она стала прохаживаться по комнате, ожидая, когда принесут платье. Ей явно не нравился этот разговор. – Но их земли прокляты, и это усложняет им жизнь.

– Как и герцог? – спросила я немного наивно, чтобы получить побольше информации.

– Да.

– И что известно о проклятии?

– Немного. Кто-то говорит, что проклятие лишило его всех чувств, и он холодный как камень.

– Но он же обожает Серену...

– Это всё слухи, Конни. – Она вздохнула. – Я пыталась больше выяснить, но всё упиралось в грозное чудовище, которое убило собственную мать, а его отец сбежал, боясь его характера... Вроде бы люди рядом с ним умирают. Но это всё слухи. Ничего толкового. – Она схватила меня за руки и притянула к себе. Её тело дрожало, и эта дрожь передалась и мне. – Давай остановимся на том, что Нордвинды славный и благородный род.

– Значит, я должна радоваться, что стану его женой? – спросила я, стараясь скрыть сарказм, который так и рвался наружу. Теперь понятно, почему Диана называла проклятие морокой. Очень интересно, но ничего непонятно. Это явно катастрофа.

– Радоваться? – Мама Корнелии отпустила мои руки и уставилась на меня. Её губы дрожали, а в глазах мелькали тени мыслей и сомнений, которые одолевали её и терзали. – Это честь... Но ты должна была выйти за его величество... Ты ведь любила его с самого детства!

Она вскинула руки и топнула ногой, а я задумалась, стараясь переварить то, что узнала. Мама Корнелии переживала из-за её чувств или проклятия? Если из-за первого, то моё замужество могло и не оказаться пыткой, а лишь испытанием, которое можно преодолеть. Или нет?

– Или я думала, что люблю его, – протянула немного печально, чтобы не выглядело, что я забыла Эрика по взмаху волшебной палочки.

– Но столько лет! Конни, мне-то ты можешь открыть своё сердце.

– Знаешь, когда он обвинил меня на балу и принялся утешать Серену, – перед глазами вспыхнула сцена с Димкой и Дианой, – мне было больно... Его глаза были пусты... Как будто он никогда, даже на мгновение, не позволял себе любить меня... А я верила в эту фальшь. – Слёзы сдавили горло. Да, Корнелия, я знаю, что ты чувствовала.

– И ты больше его не любишь? – Мама Корнелии вновь взяла меня за руки. Её прямой и заботливый взгляд прожигал душу, словно она пыталась найти доказательство, что я вру, играю.

– Нет... Но эта любовь мне больше не нужна. – Я сглотнула, а на сердце легла тяжесть. Да, мне предстояло отказаться от того, что разрушало меня, и строить жизнь дальше... Без паузы, без возможности подумать. – Я не хочу любить Эрика.

– Конни. – Она вновь обняла меня и поцеловала в щёку. – Как ты повзрослела.

– Думаешь? – Мой голос дрожал, а тело сковал холод.

– Да. Я думала, что ты будешь спорить... Ругаться... Устроишь скандал... И я боялась, что не смогу выдержать это и поддержать тебя. Мы ведь не можем противиться воле его величества. – Она вздохнула, грустно и горделиво улыбнулась и провела по моей щеке.

– Я о многом подумала на эшафоте, – призналась я, и на лице мамы Корнелии залегла тёмная тень, глаза же зажглись ненавистью, направленной, видимо, на Эрика и Серену.

– Они поплатятся за это, – процедила она и сжала кулаки. А я с удивлением смотрела, как в этой миниатюрной женщине могли сочетаться столь сильная любовь и ненависть. – Они не будут счастливы.

– Не стоит, – сказала я, вспомнив про существование проклятий в этом мире. – Я больше не хочу иметь ничего общего ни с Эриком, ни с Сереной. Давай оставим их в прошлом.

– Как пожелаешь. – Она кивнула. – Ты так изменилась...

Дверь в комнату отворилась с громогласным грохотом, и на пороге появилась Серена в сопровождении служанок.

– Пора начинать подготовку, – процедила она. – Свадьба уже на носу.

Мама Корнелии резко присела в реверансе, я повторила за ней, ловя довольный взгляд Серены, которая смотрела на нас с нескрываемой насмешкой. Она была хозяйкой положения и упивалась этим. И нам ничего не оставалось, как подчиниться.

– Зубы болеть перестали, – протянул Труня, который, оказывается, всё это время спал на кушетке. В последнюю очередь меня волновали его зубы.

Глава 12

Я смотрела в напольное зеркало и старалась подавить саркастическую ухмылку, вырывающуюся из-под моего контроля. На меня из зеркала смотрела Корнелия, облачённая в серо-буро-малиновое платье, неопределённого грязно-серого цвета, который белым можно было назвать с огромнейшей натяжкой. Если в этом мире это белый цвет, то я балерина. Мама Корнелии застыла в ужасе, пока Серена довольно нарезала круги вокруг меня, рассматривая свадебное платье. В защиту швеи: оно хотя бы было мне по размеру. Я тщетно пыталась убедить себя, что пышные рукава-воланы, высокая удушающая стойка и огромная юбка, превращающая меня в воздушную зефирку, упавшую на пол и вываленную в вековой пыли, – это всё капризы местной моды. Но лицо мамы Корнелии кричало, что это преступление против моды.

– Превосходно, – протянула Серена и хлопнула в ладоши.

Её же нежно-розовое платье, идеально подчёркивающее достоинства, насмешливо глядело на мой свадебный наряд. Интересно, покупай я платье с Дианой, она бы тоже выбрала какое-нибудь невообразимое нечто? И ещё бы убедила меня, что желает мне добра и милосердно выбирает лучшее. Я тяжело вздохнула, как глупо было доверяться ей, когда она так и жаждала вонзить мне нож в спину.

– Осталась фата.

– Прелестно, – отозвалась я. – За фатой никто не увидит этого великолепия.

Серена стрельнула в меня глазами – всего на мгновение вырвалась её истинная суть, сокрытая за этой нежной и милой миной, – и снисходительно улыбнулась. После водрузила на меня такую же серую фату, под которой мои рыжие волосы горели. Может, даже и хорошо, что будущий супруг не увидит меня в этом.

– Как вам, графиня Эшблум? – спросила Серена, с вызовом уставившись на неё.

Мама Корнелии посмотрела на меня, я выдавила улыбку, показывая всем видом, что меня это не заботит... Хотя... Нет, меня это заботило. И пора было перестать терпеть и прятаться за осторожностью.

– Мне не нравится, – призналась я, заставив Серену застыть с открытым ртом. – Могу ли я выйти замуж в том платье, в котором была на эшафоте?

– Что? – Огромные глаза Серены округлились и напомнили глаза-блюдца собак из сказки «Огниво». Вот ровно такие, как были на иллюстрациях в моей книжке – огромные и безумные. Бр-р-р... – Что ты сказала?

– Повторю, миледи Серена, – сказала я вкрадчиво и членораздельно. – Мне не нравится.

– Больно! – выкрикнул Труня и прижал свои уши. – Клыки! Опять.

– Не нравится? – Серена подошла ко мне и стянула фату. Она уставилась на меня, а на лице заиграла улыбка, которая была наполнена ядом. Казалось, сейчас она схватит меня за волосы и начнёт таскать за них. – Тебе и не должно нравиться. Это же наказание.

– Я понимаю.

– Тогда просто поблагодари, что тебе сшили это платье. – Каждое слово закипало в ней злостью, которую она старалась не расплескать, поэтому говорила тихо и отчётливо, с большими паузами, словно они должны были бить меня наотмашь. – Давай!

– Не собираюсь, – отрезала я, и в глазах Серены вспыхнул огонь ненависти. Я даже ощутила его жар.

Она схватила меня за грудки и резко затрясла. Она была ниже и слабее меня, поэтому её попытка образумить только вызвала смех, который я не стала скрывать.

– Да как же! – прорычала Серена и отпустила меня. – Образумьте вашу дочь, графиня, – процедила она.

– Это ни к чему, – заметила я и улыбнулась маме Корнелии. – То, что мне не нравится платье, не значит, что я его не надену. Но выражать пустое восхищение вашему вкусу – довольно посредственному – я не буду. Вы хотели меня унизить, и я это понимаю. И не собираюсь называть это добротой и восхищаться вашим характером.

– Да я твоя благодетельница. Само милосердие!

– Благодарю, что вы даровали мне милосердие, но это не значит, что я в вашей власти и буду играть уготованную мне роль.

– Не значит? Да как ты... – Серена захохотала. – Да как ты смеешь! Да я!.. Ты увидишь, что это было милосердно.

Остервенелый взгляд Серены забегал по комнате. Она резко сорвалась и побежала к шкафу. Мы с мамой Корнелией переглядывались и обменивались многозначительными взглядами. Я заметила, как на её лбу залегла глубокая морщина, а взгляд помрачнел – видимо, она не была согласна с моим поведением, но я и не жалела об этом... Хотя... А вдруг это отправит меня на эшафот? Нет, Серене важно выдать меня замуж, как можно унизительнее, но это не значит, что я просто подчинюсь ей.

Серена озлобленно выбрасывала одежду из шкафа, сопровождая каждое действие рыком, криком или гомерическим хохотом. Она упивалась этим, а я спокойно ожидала своей участи, рассматривая отражение. Моё грязное свадебное платье идеально соответствовало моему положению, но с чего Серена решила, что я должна принять его и ещё и поблагодарить? Ха! Смешно... Раньше бы я так и сделала. Не стала бы ввязываться в конфликт, а теперь... посмотрите на меня.

– Ты бы поосторожнее, – протянул ворчливо Труня. – Мало ли что она придумает...

Не хочу, не хочу, не хочу. Не хочу, чтобы и эта жизнь прошла в пустых сожалениях, в угождении другим. Пусть я и выйду замуж в этом дерьмовом платье, но хотя бы выразила недовольство, а не проглотила его.

– Нашла! – вскрикнула Серена, наплевав на все приличия, что заставило маму Корнелии покачать головой.

Серена быстро развернулась, а в руках победно держала ночнушку – белую, простую и очень тонкую для местных нравов, такое можно было носить только за закрытыми дверями.

– Не нравится платье, – процедила она, – то надевай это. – Она впихнула мне ночнушку и торжествующе посмотрела на меня.

– Это же неприлично, – заметила мама Корнелии. – Конни будет в ночном платье?

– А почему бы и нет. – Серена пожала плечами. – Это будет доказательством, что она чиста передо мной и больше не замышляет никаких козней. – Она засмеялась, не сдерживаясь, а глаза вновь наполнились таким безумным торжеством, что я испугалась за будущее нашего королевства. – Превосходно же.

– И только это должно быть на ней?

– Да. – Серена довольно лыбилась, что совсем не подходило главной героине. Или это геройская черта заставить злодея страдать, наплевав на все принципы? Добро с такими огромными кулачищами, что задумаешься, а не ступило ли оно само на путь зла... Ай, ладно. Что за ерунда.

– Хорошо, – сказала я. – Выйду замуж в ночном платье. Оно хоть белое. – Хотя рисует меня местной шаболдой.

– Но это оскорбительно, – сказала мама Корнелии, а в глазах зажёгся ужас. – Её честь...

– У неё нет чести. Если бы была, то она давно бы уступила мне Эрика, а не бегала за ним. Позорить нечего. – Серена хмыкнула. – Переодевайся.

– Ладно. – Я хмыкнула и принялась переодеваться.

Глава 13

Избавившись от свадебного платья, я вздохнула спокойно. Ночное платье напоминало обычное летнее платье для романтичных прогулок по Москве в самый знойный день. Оно было белым – кристально чистым, – в стиле ампир, и доходило до самого пола. В нём я напоминала одну из сестёр Беннет на балу в Незерфилде. Мне нравилось, хотя общественность должна сойти с ума. С другой стороны, они уже считали меня ведьмой, а значит, теперь бы назвали просто безумной ведьмой. Но мне было плевать... Я заставила Серену показать своё истинное лицо, и понимание, что она вообще не святая, даже как-то грело. Возможно, в этом мире всё не так однозначно, как хочется наплести в сказочном сюжете?

Мама Корнелии посетовала на мою участь, удивилась моему своеволию, но не стала отчитывать, лишь подарила благословение, а потом Серена утащила её, крепко впившись в локоть, повиснув, словно была рыбой-прилипалой.

Мне оставалось ждать, когда появится Эрик, который должен был отвести меня к алтарю.

– Ты как? – спросила я Труню, присев рядом с ним на кушетке.

Он лежал и маялся со своими зубами, поэтому был тихим.

– Давай я посмотрю.

Он послушно приоткрыл рот, и я увидела, что саблезубый заяц становился реальностью Труни. Я провела рукой по одному из клыков и ощутила, насколько острым он был.

– Сегодня они стали длиннее, – заметила я, отнимая руку.

– Конечно, – проворчал Труня и уставился на меня. – Ты сегодня была очень агрессивной.

– Я? Агрессивной? – Я нахмурилась. – Ты о чём? Как связано моё поведение и твои клыки?

– Так... Когда ты даёшь отпор, они растут... А стоит тебе подчиниться, как уходят.

– Ты вывел закономерность? – С недоверием посмотрела на него, а он привычно закатил глаза.

– А ты не заметила? – Он хмыкнул и задёргал своим носиком. – Это же очевидно... Мы связаны.

– Но почему тебе больно? – Я сглотнула.

– Потому что и тебе больно. Разве ты не сомневаешься?

– Немного... Я так обычно не поступаю Понимаешь...

– Я-то понимаю, а ты?

Я не успела ему ответить, как дверь комнаты-темницы распахнулась, и внутрь влетел Эрик. Сегодня он был при полном параде, что не вызывало сомнений: перед тобой настоящая монаршая особа, во свете своего блистательного статуса. В комнате даже на мгновение стало светлее, словно само солнце нагрянуло сюда, но холодный взгляд, которым Эрик одарил меня, напустил тучу между нами. Он злился, хотя сдерживался.

Его глаза быстро пробежались по мне, явно оценив всё, что он увидел, и мне даже показалось, что он покраснел – но думаю, что просто показалось. Ведь он не мог испытывать ко мне хоть какие-то чувства.

– Отлично, – процедил Эрик и грубо схватил меня за руку. – Нам пора.

Он потащил меня из комнаты, более ничего не сказав. Я еле поспевала за ним, пока мы спускались по винтовой лестнице. Каждый раз, когда я спотыкалась, он болезненно дёргал меня за руку, словно хотел вырвать ту из плеча. Не удивлюсь, если он всё же сломает мне руку.

Мы вылетели в просторный коридор, который вёл во внутренний сад дворца, скрытый в самом его сердце. Здесь Эрик чуть сбавил темп. Видимо, то, что разрывало его изнутри, просилось наружу.

– Довольна? – процедил он.

– Что? – спросила я.

– Заставила Серену страдать! Ты специально отвергла платье, чтобы получить моё внимание?

– Внимание? – Я хмыкнула. – Вы видели, что за платье приготовила Серена?

– Да... Ей ещё сложно привыкнуть к новому статусу...

– А это здесь при чём?

– Она от души выбирала ткани, согласовывала эскиз и даже помогала швее, чтобы управиться в срок... А ты поступила так неблагодарно... – Он вновь окинул меня двусмысленным взглядом, и теперь я поняла, что за ним пряталась похоть, с которой Эрик старался совладать. Занимательно... Что ещё в этой сказочке не так? – И коварно.

– Коварно?

– Да. Хотела сбить меня с пути... Это платье...

– Его выбрала Серена.

– Никогда! – Он резко остановился, и я влетела в его широкую спину. – Это твой коварный план. Она мне всё рассказала.

– Это её способ унизить меня.

– Замолчи! – Он рявкнул на меня, и я инстинктивно сжалась.

Труня появился рядом и клацнул зубами, словно подсказывал, что я не должна бояться.

– Мы можем по-разному на это смотреть...

– Ты ведьма, Корнелия. И хочешь задурить мне голову. Я знаю.

– Ваше величество...

– Ты всё ещё жаждешь моей любви.

– Нет.

Мой ответ повис в воздухе, заставив Эрика вглядеться в меня пристально, испытующе. Его ясные глаза прожигали меня, словно он пытался отыскать тень фальши. Если бы передо мной был Димка, я бы сомневалась, но Эрика моё сердце не любило, поэтому мне было легко. Он схватил меня за плечи и несколько раз потряс, словно надеялся, что так на него вывалится тот ответ, которого он так желал. Его лицо быстро менялось: и теперь вместо безразличия, там застыло безумное желание доказать свою правоту. Но он был не прав. Я не Корнелия, мне не нужна его любовь.

– Это какой-то новый трюк, – заключил он, наконец-то отпустив меня. Кажется, мои слова разбили его самомнение. – Ты врёшь... Хочешь задурить меня...

– Я бы не посмела.

– Тебе не идёт покорность. Серена сказала, что она показная и ты желаешь её уязвить...

– Тогда вы ведёте меня на эшафот? – спросила я. А Труня вновь закачал головой.

– Нет. На свадьбу. Серена считает, что брак с герцогом Нордвиндом образумит тебя.

– А ему за что такое наказание?

– Это милость. Ты же его слышала, – процедил Эрик, вновь схватил меня за руку и повёл к месту проведения свадьбы.

Больше он ничего не говорил, а я и не спрашивала: поймала себя на мысли, что боюсь предстоящей участи. Воодушевлённое принятие герцога Нордвинда свадьбы со мной не сулило ничего хорошего. Как бы я ни храбрилась, меня выдавали за незнакомца, о котором я вообще ничего не знала, так ещё этот незнакомец помешан на Серене, готов даже жениться, чтобы порадовать её. Что за мужчина способен на такое? Меня явно ждали испытания, а понимая характер Серены и её отношение к Корнелии, они обещали быть трудными, по-настоящему трудными. Она хотела, чтобы я страдала, и против этого была только я.

Глава 14

Эрик остановился перед двустворчатыми дверьми, ведущими в сад, где должна была пройти скромная церемония. Он вперился в меня очередным изучающе дотошным взглядом, который должен был заметить тень лжи, что, по его мнению, сквозила в моих словах и поступках. Я смотрела прямо, не позволяя ему подавить себя. Не знаю, откуда возникло это бунтарское желание, но мне настолько осточертело быть для всех хорошей, что я уже и не парилась, что и как будет. Я решила расслабиться и плыть по течению, иногда корректируя направление.

– Не разбиться бы, – заметил Труня, возникший рядом со мной. Он уставился на Эрика, принюхался к нему и скривился, оскалив свои клыки. Ему явно не нравился король, и в этих чувствах я была взаимна с ним.

– Корнелия, перестань упрямиться и скажи, что ты жить без меня не можешь. – Он наклонился, чтобы прошептать мне эти слова. Видимо, думая, что, нарушая моё личное пространство, одаривает меня величайшей... королевской милостью. Я отступила. – Нелли, ну, что ты заладила.

– И что будет, если я признаюсь? – спросила я и вперила в него наивный взгляд, за которым пыталась скрыть нахальство и сарказм, вырывающиеся из меня, словно дикие звери. – Что тогда?

– Ну... – Он задумался и почесал затылок. Я видела, как в его глазах блестели шестерёнки ума, которые без смазки с трудом двигались. Эрик тупил и нещадно, и его медлительность раздражала.

– Ну?.. – в тон переспросила я с таким нажимом, что он должен был ошпариться от всей бестолковости ситуации и отшатнуться от меня, словно я была прокажённой, но он только сильнее свёл брови и помрачнел. Я удержалась, чтобы не закатить глаза – это за меня сделал Труня, – и добавила, спешно и невзначай: – Я опаздываю на свадьбу.

Слова пронзили его. Он отшатнулся, вновь уставился на меня и заморгал быстро-быстро, словно ресницы должны были отогнать морок, который я – кто же ещё – на него навела. Он стянул губы в презрительно-надменной усмешке, чтобы посильнее ранить меня, и сказал:

– Так ты признаёшь, что жить без меня не можешь, а это всё твои фокусы?

Опять двадцать пять. Такого тугодума ещё нужно поискать... Хотя что искать... Димка был таким же, и мне до поры до времени это нравилось.

– Меня ждёт жених. А вас, ваше величество, я не люблю. Больше не люблю.

– Да не может быть! – Он схватил меня за предплечье, и я окинула его руку усталым взглядом, который так и говорил, что мы ходим по кругу. – Ты играешь, – добавил он спокойнее и отнял руку. – Морочишь меня.

– И зачем вам моя любовь, если у вас есть Серена? – спросила я чересчур искренне, словно его ответ мог объяснить предательство Димки.

А мог ли? Зачем Димке была нужна моя любовь, когда он не спускал глаз с Дианы? Зачем им больше одной женщины? Меня вот всегда утомлял и один поклонник, ведь ты должен быть вовлечён в его жизнь, переживать о нём, беспокоиться, пытаться порадовать его, предугадать... А ещё один? И как это внести в график, пока горбатишься на ипотеку? Я подавила смешок. Горбатилась одна я, пока Димка совмещал нас... Интересно, все те разы, когда он гулял с друзьями, он проводил с Дианой? Был бы здесь мой телефон... Зачем? Глупости, и хорошо, что телефона нет. Я могу просто гадать, когда он обманывал, чем буду точно знать, когда всё началось. Я могу предполагать, надумывать – иногда позволять себе верить, что он никогда не любил, иногда уверять, что любовь просто угасла из-за меня, но это всё оставляет манёвры, возможности, хранит сладостную иллюзию, что любовь всё же была. Ведь больнее всего расставаться с иллюзиями, честно смотреть перед собой и не сожалеть о том, что узнал.

– Ты же с детства любишь меня... – возмутился он. – Это само собой разумеющееся.

– Так это просто привычка?

– Ну да. – Он удивлённо уставился на меня, видимо, поражённый моей нарастающей наглостью.

– Так отвыкайте, ваше величество.

Я подалась вперёд и толкнула двери, которые отделяли меня от торжества, где я была главной героиней. Изгоем, но всё же событие крутилось вокруг меня. Пора насладиться представлением сполна.

Эрик остался позади, застыл, не смея двинуться. Видимо, мои слова и поведение перегрузили его процессор. Но ладно, его роскошная Серена прибежит и перезагрузит его, напомнив, что он должен существовать только для её радости.

Когда я ступила на серо-буро-малиновый – любимый цвет Серены, я уверена – ковёр, который лежал на земле, гости, стоящие вдоль него, замерли, а затем разразились порицающим шёпотом, который был таким громким, что я прекрасно слышала эпитеты, несущиеся мне вслед. Несколько раз – гости оказались не очень креативными – до меня доносилось «проклятая ведьма». Ведьма, которая должна выйти за северное чудовище. А так сразу и не догадаешься, что с Виктором Нордвиндом мы идеальная пара!

Я опустила голову, чтобы никто не заметил мою ухмылку, а на гостей это подействовала успокаивающе, словно я наконец-то изобразила смирение и раскаяние. Что же, их право так считать.

Я ступала по ковру, ноги утопали в грязи. Будь на мне то уродское платье, уверена, что где-нибудь запнулась и на радость Серене упала бы. Какое упущение с её стороны. Приятный летний ветерок обдувал мою кожу, Труня прыгал за мной и то и дело подкидывал ободряющие фразы, которые должны были меня поддержать. Мой маленький шкурный друг, умирать я уже не собираюсь.

– А хотелось бы, чтобы ты перестала попадать в неприятности, – пробурчал он.

– Не могу обещать, – бросила я ему безмолвно одними губами, но он точно всё понял, потому что обогнал меня и попрыгал быстрее, занимая место перед алтарём.

На мгновение я замерла, остановившись перед ступеньками, ведущими к деревянному помосту, расположившемуся в самом сердце сада. Мысль, что я даже не огляделась, остро засела в голове, и наконец-то я признала, что до одури волновалась. Я так старалась отключиться от происходящего, что глубоко погрузилась в себя, ничего не замечая. Покачала головой, вновь вспомнила шутку про ведьму и чудовище и взлетела на три ступеньки, чтобы оказаться перед поверенным герцога Нордвинда и священником... жрецом... друидом... или кем он был? Сидение в башне не помогло мне разобраться в местном лоре. И я чувствовала себя туристом, приехавшим в новую страну, впечатление о которой он сформировал из фильмов и сериалов.

Я подняла взгляд и заметила, что поверенный внимательно рассматривал меня. Его холодные льдистые глаза скользили по мне и застыли на моих губах, растянутых в полуулыбке. Это был мужчина с пепельными волосами, явно аристократ, держался он очень статно, и одежда была богатой. Он протянул ко мне руку – на безымянном пальце я заметила золотой перстень с печаткой волка – и я приняла её, встав напротив него и смотря в его глаза. Вблизи он казался обаятельным, хотя и создавал какое-то холодное впечатление, совсем как его господин.

– Седрик Фолкс, – представился быстро он.

Я не успела ничего ответить, как священник – местный работник ЗАГСа, не знаю, как его обозвать – начал длинную речь, которая должна была наставлять брачующихся. Он говорил что-то про совместное плавание, и это так напомнило слова про «брачную лодку» на свадьбе наших друзей, что мне даже стало смешно. Куда же следовала моя жалкая шлюпка, раскачивающаяся на северных волнах?

Труня сидел рядом со мной и внимательно рассматривал Седрика. По нему было невозможно понять, что он думал. С другой стороны, он был духом-хранителем, какое вообще у него могло быть отношение к браку?

– Оно у меня есть, – обиженно сказал он и насупился. Труня клацнул зубами, стараясь привыкнуть к изменениям в челюсти. Я сочувствовала ему, вспоминая, как зубы мудрости скособочили ровные ряды моих зубов и приносили дискомфорт. – Седрик, кажется, неплох.

– Но замуж я выхожу за герцога, – буркнула я и поймала удивлённый взгляд Седрика, который тут же исчез под улыбкой, переполненной бахвальством.

Не знаю, что он себе там придумал – может быть, решил, что я, посмотрев в его ясные глаза, отметив красоту и силу тела, незамедлительно в него влюбилась, – но стоило ему при личном разговоре дать понять, что он не прав. Определённо стоило. Герцог Нордвинд всё же выглядел эффектней, чем он.

Священник, облачённый во всё белое, что должно было выглядеть слишком контрастно с моим свадебным платьем, выбранным Сереной, приказал нам обменяться клятвами. Первым начал Седрик:

– От имени Виктора Нордвинда, герцога Севера, беру в жёны Корнелию Эшблум и клянусь быть ей верной опорой в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

– Это всё? – спросил священник, вперив в Седрика бесцветный взгляд безжизненных глаз, словно он был экзаменатором и давал шанс самонадеянному, но талантливому студенту, изменить ответ.

Седрик пожал плечами, залихватски улыбнулся – это его манера начинала бесить меня – и добавил:

– Это всё, что может обещать герцог Нордвинд. Я лишь уполномочен представлять его волю.

– Теперь ваш черёд, Корнелия, – обратился ко мне священник, и его взгляд наполнился сочувствием. Даже по меркам вынужденной брачной церемонии меня вновь притесняли.

Я вздохнула, стараясь перевести дух и решить, что на это ответить. Мне обещали опору, пока я не умру, и на этом всё. Вполне прогрессивно для сказочного мира, хотя обидно, что в клятве не было ничего ни про уважение, ни про заботу, ни про чёртову любовь, будь она неладна. Словно слова Седрика сразу же уничтожали даже крохотную надежду, что у меня могли сложиться отношения с герцогом. Я прислушалась к толпе, которая была немного взбудоражена и даже негодовала – видимо, даже для такой ведьмы, как я, клятва Седрика была чересчур формальной и пустой. Я засмеялась, и это не скрылось от него. Он вперился в меня внимательным взглядом, а эта его напускная улыбочка исчезла. Он смотрел холодно, но в этот момент хотя бы пытался рассмотреть меня, а не ведьму из сплетен... Или просто отлично играл роль.

– Корнелия, – раздражённо сказал священник, и его сочувствие лопнуло как мыльный пузырь.

Я растянулась в улыбке и сказала:

– Я, Корнелия Эшблум, беру в мужья Виктора Нордвинда.

И замолчала.

Звенящая тишина повисла в саду, и я наконец-то смогла осмотреться. Нас венчали под раскидистой яблоней, на которой уже виднелась завязь. Приятный ветерок обдувал, а летнее солнце ласкало кожу – идиллическая пастораль, которая нарушалась несуразной церемонией. Я бы была не прочь отдохнуть под сенью деревьев и рассмотреть цветущие кусты, высаженные вдоль высокой каменной стены, словно сердце дворца нужно было оберегать. У них были лепестки всевозможных цветов – розовые, белые, красные, голубые, жёлтые, фиолетовые и даже зелёные. Хотя бы автор роман решил раскрасить местную флору, подарив необычные и невообразимые растения, а не просто воссоздав привычный мир под фэнтезийным соусом.

– Это всё? – спросил священник и вздохнул, не скрывая, что церемония его уже утомила. Вероятно, мы были худшими брачующимися на его памяти.

– Я буду ему женой, а он – мужем, – сказала я. – Зачем ещё какие-то слова, если и так ясно, что за этим стоит?

– Достаточно формально, – заметил Седрик.

– Возможно, – я задумалась и добавила: – я клянусь относиться к нему так, как он относится ко мне. Не больше и не меньше.

По толпе пронеслось проклятое «ведьма», а глаза Седрика вновь заискрились весельем, словно моя клятва что-то ему раскрывала. Он нагнулся ко мне, пока священник возносил молитвы к небесам, и прошептал на ухо:

– А вы не боитесь, что герцог будет относиться к вам так же?

– Так же, как я к нему? – Седрик кивнул, а я хмыкнула. – Нет, ведь я всегда отношусь к другим так, как хотела бы, чтобы они относились ко мне.

– А если герцог – чудовище?

Он выжидательно смотрел на меня, испытывая. О, я прекрасно знала этот взгляд, наполненный желанием шокировать собеседника, но мне было что ему ответить. Вновь я улыбнулась и сказала:

– Если герцог такое же чудовище, как я ведьма, то проблем между нами не возникнет. Уповаю на его здравый смысл.

– А если всё же чудовище? – Он упорствовал, я видела, что ему важно получить от меня ответ, порождённый страхом и опасениями.

– Лучше честное чудовище, чем лживый праведник.

Я бросила взгляд на Эрика, который уже держал за руку Серену и не сводил с меня взгляда. Седрик понимающе кивнул, а священник вновь привлёк моё внимание.

– Властью, данной мне небесами, Корнелия и Виктор могут обменяться поцелуем, который скрепит их священный союз. Да пусть их совместный путь исцелит северный край. Да будет так.

Я сглотнула и ощутила, как внутри всё замерло. Я неотрывно следила за Седриком, вплотную приблизившемуся ко мне. Он наклонился, и я поняла, что мне не скрыться от него. Между нами не оставалось пространства для манёвра. Мой взгляд упал на его упрямые губы, один из уголков которых дёрнулся в насмешке. Я не целовалась с другими мужчинами, кроме Димки. Ни разу. И это ощущалось, как... Измена. Господи! Что за дурь у меня в голове! Димка растоптал моё сердце, мою гордость и мою жизнь, а я боюсь поцеловать другого, потому что внутри это ощущается как измена. Божечки-кошечки, мне лечиться надо. Это всего лишь формальность, чтобы завершить обряд. Не нужно придавать поцелую такое сакральное значение.

Седрик замер, словно его испугала перемена во мне. Не знаю, что он увидел, но заминка длилась недолго. Наши лица оказались на одном уровне, и он чмокнул меня в губы. Настолько невинно, что мне даже стало обидно. Поцелуй, который должен был скрепить наш союз, не годился даже на то, чтобы марку приклеить на письмо. Настолько сухим и поверхностным он был.

Толпа разразилась аплодисментами, которые смешивались с поздравлениями. А я могла только смотреть на Серену, чей злорадный взгляд прожигал меня насквозь. Она торжествовала и явно предвкушала то, что ждало меня на Севере. И что вообще такое этот ваш Север?

Седрик осторожно и даже уважительно подхватил меня под локоть и повёл по несуразному ковру прочь из сада. Я поймала взгляд мамы Корнелии, наполненный слезами. Она выдавила из себя мученическую улыбку, но было понятно, что материнское сердце разбито. И именно в этот момент я явственно представила лицо собственной матери, убитой горем. Сердце так больно защемило, что ни гостей, ни свадьбы, ни тем более Седрика, который тащил меня куда-то, больше не существовало. Я могла думать только о ясных глазах моей мамы, в которых умерла сама жизнь.

Глава 15

Как и обещал герцог Нордвинд, после свадьбы мы сразу отправлялись на Север. Не было ни банкета, ни долгих поздравлений – ничего, что должно было бы походить на свадьбу дворян. Мы обменялись хлипкими клятвами и собрались покинуть дворец. Мне позволили сменить платье на дорожное – приятного коричневого цвета без излишеств, – поэтому поездка обещала пройти с комфортом. Мои вещи – понятия не имею, откуда у меня появился багаж – погрузили в карету. Она была тёмно-синего цвета, почти чёрного – только на ярком солнечном свете можно было различить оттенок, – на дверцах был изображён серебряный волк, воющий на луну. Я усмехнулась. Волк. Север. Ну, не так и плохо, в «Игре Престолов» я болела за Старков, может быть и местные ребята благородные и честные? Тогда мы смогли бы найти общий язык.

Мама Корнелии заключила меня в крепкие объятия, я прошептала ей какую-то банальность, чтобы она не переживала. Звучало фальшиво, но у меня не было ни слов, ни сил поддержать её – образ горя собственной мамы так и не выходил из головы. Как она вообще будет жить? А найдёт ли силы? Должна же... Она не из тех, кто сдаётся. Верно же?

– Береги себя, Конни, – протянула мама Корнелии и погладила меня по щеке.

Она привстала на носочки и поцеловала меня в лоб. Я наклонилась, чтобы ей было легче, она поцеловала мою левую щёку, затем правую. Возможно, это был какой-то местный обычай или ей просто хотелось напитать Корнелию любовью, чтобы та согревала на Севере.

Седрик стоял рядом и наблюдал за нами, он не торопил, не выказывал раздражения – идеальный поверенный своего господина, который прятался за ухмылками.

– Я постараюсь, – но тут же осеклась, понимая, что это въедливое и привычное «постараюсь» ведёт меня к неудаче, словно я уже заранее смирилась с поражением и участью нелюбимой жены проклятого герцога. Нет уж, с меня хватит. – Буду беречь себя, – сказала я уверенно, хотя внутри всё и дрожало. – Буду. Я буду счастлива, мама.

– Моя Конни такая взрослая. – Она улыбнулась и обняла себя за плечи.

Краем глаза я заметила, что Седрик хоть и делал вид, что его не заботит наше прощание, всё же внимательно вслушивался. Собирался доложить герцогу или Серене? Интересно, а он разделял восторги своего господина?

– Прощай, мама, – сказала я, понимая, что ещё мгновение у кареты с несчастной матерью Корнелии и расплачусь, буду заливаться горючими слезами. Нет уж, я обещала быть себе сильной, а не слабой.

– Прощай, Конни.

Она ещё раз обняла меня, поцеловала в лоб и отпустила. Седрик подставил мне руку и помог сесть в карету. К моему удивлению, он уселся со мной. Седрик приказал кучеру отправляться, и наша маленькая процессия – из кареты и нескольких конных рыцарей – двинулась в путь.

Я откинулась на мягкую спинку, обитую тёмно-синей тканью, и вздохнула, наконец-то осознавая, что со мной произошло. Седрик вперился в меня внимательным взглядом и наблюдал за мной, выжидая, словно предполагал, что я закидаю его вопросами и проявлю интерес. Труня возник рядом со мной и примостился на сидении.

– Наконец-то мы выбрались из дворца, – протянул он, укладываясь. – Теперь можно и отдохнуть.

Мне так хотелось узнать, куда он вечно исчезает, но сделать это при Седрике было немыслимо. Не хотела же я, чтобы он считал меня сумасшедшей.

– Куда вы смотрите? – спросил он, спустя полчаса нашего немого путешествия, за которые никто не проронил ни слова.

– Никуда.

– Я видел, как вы косились в сторону, словно там что-то есть. – Он точно указал на место, где спал Труня. Ткни туда – и ты попадёшь в мягкое тельце моего хранителя. – Что там?

– Ничего.

– Так мы не поладим, – заметил он и скрестил руки на груди. Дежурная улыбка исчезла, и я могла видеть, что Седрик не был просто улыбчивым дурачком. Его мрачность могла и пугать.

– А нам не обязательно ладить, – сказала я даже с вызовом.

– Почему же? – Он улыбнулся, но было в этой улыбке что-то другое. Ну, когда смотришь на человека и понимаешь, что он не раскрывает тебе всех карт. Улыбка человека, прячущего тайну и получающего удовольствие, что ты не знаешь её природу. – Вы же обещали быть хорошей женой герцога.

– Именно. Герцога. А раз я теперь его жена, то вы мой слуга. – Я расправила плечи, уставившись на него.

– По-моему, вы чего-то не понимаете, Корнелия...

– Герцогиня Нордвинд, – резко отрезала я. – И, кстати, почему со мной не путешествует служанка? Герцог не будет недоволен?

– Вряд ли что-то может испортить вашу репутацию ещё больше. – Седрик хмыкнул, скрестил ноги и откинулся на сидении. Его вальяжная поза так и кричала, что у него в этой карете власти больше, чем у меня.

Труня резко подскочил, и мой взгляд последовал за ним, что не скрылось от Седрика, на лице которого появилась ухмылка, возвещающая о его правоте.

– Мне больно! – вскрикнул Труня. – Опять зубы.

Труня залез ко мне на колени, моля об облегчении, и я принялась поглаживать его, чтобы хоть как-то успокоить.

– Это чёрная магия? – спросил Седрик.

Я вздохнула и подняла на него взгляд.

– Продолжай гладить, Корнелия, – протянул Труня. – Мне становится лучше.

– Герцогиня, – голос был наполнен насмешкой.

Я холодно посмотрела на Седрика и сказала:

– Что со служанкой?

– Служанкой? – Он нахмурился, не ожидая, что я буду перечить ему. – Объяснитесь про магию...

– Вы не можете требовать от меня объяснений. Я герцогиня Нордвинд, теперь ваша госпожа. Это я здесь задаю вопросы.

Не хватало добавить какую-нибудь глупость типа «Я здесь закон», но я удержалась. Седрик переменился в лице. Нет, он не испугался, но в нём сверкнуло что-то, что с натяжкой можно было назвать ростком, зарождающегося уважения? Кого я обманываю, он смотрел на меня с лёгким удивлением, перемежающимся с раздражением.

Мы вновь выдержали немую паузу, пока я продолжала поглаживать Труню, и незнание природы этого действа раздражало Седрика, если не бесило. Он разбухал, как будто был моим новоявленным мужем, которого я посмела ослушаться.

– Вы связаны с чёрной магией? – спросил он, проиграв в наши гляделки. Не выдержал моего упрямого взгляда. Возможно, это так себе повод для гордости, и я поступаю слишком импульсивно, но если сейчас я не поставлю его на место, то все на Севере решат, что мной можно помыкать. Так же обычно бывает в этих романтических фэнтезийных сюжетах?

Я проигнорировала его вопрос и отвернулась к окну. Он пренебрёг моим здравым вопросом про служанку, вот пусть и мучится.

– Я расскажу герцогу, что вы связаны с чёрной магией, – продолжил он с нажимом.

Я повернулась к нему и поймала торжествующий взгляд. Для поверенного, просто выполняющего работу, он был слишком вовлечён в дела герцога. Значит, был безумно предан ему. Не удивлюсь, если за историей их взаимоотношений стоит какое-то трагическое событие, которое превратило их в названых братьев. Может, поэтому он так относится ко мне? Пытается прощупать почву и решить подхожу я его «брату» или нет?

Я замотала головой, отгоняя привычные мысли. Конечно, вот опять – не разобравшись в деталях, я пасую и начинаю искать оправдание чувствам и поступкам других людей. Глядишь, уже перед глазами возникла сцена, как маленький Виктор спасает ещё более маленького Седрика, вынося его из горящего дома. Приехали...

– И какие у вас есть доказательства? – спросила я, вперившись в него. – Или правосудие на Севере такое же, как и в столице?

– У вас что-то на коленях...

– И оно должно быть сразу порождением чёрной магии и проклятым?

– Так говорит молва о вас.

– А вы верите всему, что говорит молва? – Наши взгляды пересеклись, и на мгновение мне показалось, что в глазах Седрика вспыхнуло понимание. – Я вот не собираюсь верить, что герцог – чудовище.

– Ваше право. – Он хмыкнул и отвернулся. – Но я уполномочен...

– Отыскать во мне изъяны?

– О них и так достаточно известно.

– И в чём же ваши полномочия? Я думала, что доставить на Север. Но теперь мне кажется, что вы хотите избавиться от меня по дороге...

– Не этого я ожидал от вас, – сказал Седрик и скрестил руки на груди. Вся его поза кричала, что я ему неприятна, и он даже не пытался это скрыть.

– И чего вы ожидали?

– Думал, – его глаза блеснули, а на губах вновь заиграла усмешка, – попытаетесь расположить меня к себе. Вам же, должно быть, страшно встретиться с мужем.

– С чего бы? – Я хмыкнула, выдерживая его тяжёлый взгляд, который так и хотел покачнуть мою уверенность.

– Вы не боитесь?

– Боюсь, но это не сломит меня. – Я кивнула себе, довольная, что наконец-то использую психологические установки, которыми так и пестрил интернет. У меня новая жизнь, и я должна в ней всё поменять.

Моё сердце упало, когда я заметила его насмешливый взгляд, который говорил, что я заблуждаюсь.

– И что не так?

– Всё так. – Он махнул рукой. – Удивлён...

– Удивлены? – Я сглотнул. – Чему же?

– Я ожидал, что вы воспользуетесь мной, чтобы всё выяснить про герцога, расспросите. Но вас интересует только служанка. Почему же?

– Потому что я герцогиня.

– А ещё что? Боитесь за свою репутацию? – Он внимательно всматривался в мои глаза, вжимая меня в мягкую обивку сидения. Труня продолжал лежать на коленях, и его мягкая, шелковистая шерсть хоть немного успокаивала меня. Я бросила взгляд на него и заметила, что мои действия стали нервными и быстрыми, что вызывало дискомфорт у Труни, но он стоически терпел... Прям как я. – Или боитесь, что проведём брачную ночь здесь?

– Чего? – спросила я и вылупилась на него, стараясь показать, что считаю его невообразимым дураком. – Вы сейчас серьёзно?

– Я уполномоченный герцога... Представляю его волю. – Он говорил это с насмешкой, явно издеваясь.

– Уверены, что он скажет вам «спасибо» за это? – спросила я с вызовом.

– Можем узнать.

Он наклонился ко мне, а я влепила ему смачную пощёчину.

Глава 16

Хлёсткий удар наполнил пространство кареты. Седрик заворожённо смотрел на меня, не моргая, а я тяжело дышала. Труня уже проснулся и наблюдал за нами, лениво так, словно ничего важного и не происходило. И в чём его функция, кроме антистресс-игрушки?

Я воспользовалась заминкой Седрика, смотрящего на меня теперь как-то странно, и стукнула в окошко, отделяющее меня от кучера.

– Остановите, – приказала я тоном, наполненным злобой и непоколебимой уверенностью, что кучер незамедлительно подчинился.

Седрик быстро заморгал, уставившись на меня. Я подалась в сторону дверцы и распахнула её.

– Проваливай, Седрик.

– Что? Вы о чём? – Он хмурился и смотрел на меня ошалевшим взглядом.

Ладно. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому.

Я выскочила из кареты и окликнула рыцарей.

– Капитан, – позвала я наобум, надеясь, что ко мне подъедет главный из них.

Так и получилось. Ко мне тут же приблизился рыцарь. Он спешился, учтиво поклонился – хоть у кого-то в этом захолустном королевстве были манеры – и уставился на меня, ожидая приказов.

– Назовись, – сказала я, стараясь утрясти в голове свой план.

– Капитан рыцарей Алан Вестфолл. К вашим услугам, герцогиня Нордвинд.

– Я могу звать тебя Алан?

– Как пожелаете.

Он улыбнулся, и его взгляд скользнул мне за спину. Я повернулась и увидела, что Седрик вылез из кареты и, вальяжно опершись на неё, наблюдал за нами.

– Алан, дальше Седрик поедет на лошади... Или пойдёт пешком. – Я скрестила руки на груди.

– Да, госпожа? – Алан вновь посмотрел на Седрика, ожидая его приказа. Ну, нет, мальчики, я покажу вам, кто ваша герцогиня.

– Ты что-то не понял? Седрик не поедет со мной в карете. Это мой приказ.

– Но почему? – Он сглотнул и вновь покосился.

Я схватила его за руку, потянула к себе и заставила смотреть в глаза. Наверное, это выглядело уморительно – между нами была разница в росте сантиметров пятнадцать, а в весе и того больше, – но я не собиралась позволять Седрику помыкать мной. И плевать, что рыцари так его уважают и шагу не могут ступить без его разрешения.

– Смотри на меня, Алан, когда я с тобой разговариваю. Там что-то интересное?

– Нет, госпожа.

– Отлично. В общем, Седрик больше не поедет в карете, так что, как капитан рыцарей, разберись с этим. Ясно?

Он вновь покосился, я ещё ниже притянула его к себе и улыбнулась, видимо, безумно, потому что он вперился в меня испуганным взглядом. Алан сглотнул и спросил:

– Но почему?

– Я должна объяснять свои приказы?

– Так делает хороший лидер, – заметил Седрик, пройдя к нам и превратив наш кружок в треугольник.

Я отпустила Алана и на мгновение поджала губы, но тут же на моём плече возник Труня, который прошептал мне:

– Не останавливайся. Покажи им!

Его уверенность передалась и мне.

Я взглянула на Седрика. Он нахально смотрел на меня, считая, что загнал в ловушку, заставляя подчиниться ему. Я вновь улыбнулась, леденяще. На Седрика это не произвело эффекта, но Алан громко сглотнул. Продолжая маниакально скалиться, спокойно, для пущего эффекта, произнесла:

– Я думала оставить это между мной и герцогом, – я метнула взгляд на Седрика, – но теперь поняла, что незачем. Седрик домогался меня, собираясь взять силой в карете.

Глаза Алана округлились, и взгляд обратился к Седрику, который для обвиняемого выглядел слишком расслабленным.

– И это проблема? – спросил Седрик.

– Проблема? Конечно, проблема. – Я вскинула руки. – Вы поверенный герцога. И это не значит, что можете делать со мной всё, что вздумается. Я не потерплю такого неуважения. Я жена герцога и разделю с ним ложе, а не с его поверенным. Я верна ему, так что выметайтесь из моей кареты, а по приезде на Север я обсужу ваше поведение с мужем! И буду требовать самого сурового наказания...

– Вы, правда, собираетесь быть ему преданной женой?

– Естественно.

– И разделить постель?

– Да.

– А сдюжите? Не побоитесь чудовища Севера?

– Не ваше собачье дело! – Я топнула ногой, не скрывая злости и гнева, рвущихся наружу. Седрик же сохранял невозмутимое спокойствие, словно был не человеком, а ледышкой.

– Ладно.

Он потянулся, расправил плечи и направился вперёд, словно ни спора, ни этого унизительного разговора не было. Каков нахал! Я с Аланом переглянулась, но если я продолжала метать молнии, то капитан рыцарей был обескуражен.

– Вот мы и решили одну проблему, – сказала я.

– А какая ещё проблема, госпожа? – спросил он и сглотнул.

– Мне нужна служанка. Я не могу так путешествовать.

– Так это не проблема.

– Не проблема? – вкрадчиво спросила я. – Если мне кто-то ещё будет перечить...

– Простите, госпожа. – Алан почтительно склонил голову. – Я не так сказал. Через пять минут мы подъедем к постоялому двору, где вас ждёт ваша служанка... Предполагалось, что господин Фолкс там и пересядет на лошадь, а вас будет сопровождать служанка.

– Ясно, – протянула я и бросила взгляд на удаляющуюся спину Седрика.

Этот наглец устроил мне какое-то глупое испытание, результата которого я совершенно не понимала.

– Нам ещё долго ехать?

– Как сказать... День... Два... а может, все три... – Алан сглотнул, а в его карих глазах появилась неприметная тень страха. – Будут привалы, чтобы вы не выдохлись.

– Но почему так неопределённо? – Я нахмурилась.

– Служанка вам всё расскажет. – Он почесал затылок и отвёл взгляд.

– Ясно, – бросила я, понимая, что человека, который мог мне рассказать, я прогнала. – Тогда в путь!

Алан выдавил из себя вымученную улыбку. Впереди меня ждало очередное испытание, которое даже капитан северных рыцарей побаивался.

Поездка обещала быть сказочной, я в этом ни на секунду не сомневалась.

Глава 17

Постоялый двор оказался трёхэтажным деревянным зданием, которое с одной стороны подпирал тракт, ведущий на север, а с другой – лесная чаща.

Я выбралась из кареты, не дожидаясь помощи, чем заставила Седрика усмехнуться. Оказывается, изображать из себя леди, когда ты привыкла действовать сама, было той ещё мукой. Я вспомнила, как внутри всегда закипало, когда я дожидалась, что Димка откроет дверь машины, чтобы выпустить меня. А если мы ездили втроём... Конечно, тогда он открывал дверь Диане, а я вылезала сама, так и не дождавшись его. И почему мне теперь это показалось таким важным? Потому что я всё ещё продолжаю гадать, когда всё пошло не так, словно в прошлом есть точка, расколовшая реальность на две параллельные. В одной я продолжаю жить и любить, а в другой... Мне досталась та, где я несчастна.

– Я прогуляюсь, – бросила Седрику, пока он раздавал приказы, заботясь о нашей процессии.

– Только не потеряйтесь, герцогиня Эшблум.

– Нордвинд. Я герцогиня Нордвинд, – строго сказала я и направилась к лесной чаще.

– Как скажете, герцогиня Нордвинд.

Он смерил меня взглядом, который я предпочла не разбирать на составляющие, но для того, кто должен был ожидать наказания, он был слишком спокоен. В голове вновь пронеслись слова Алана, и мне стало не по себе. От чего зависела продолжительность нашего путешествия? Как понимать эти его день или три? Может быть, Седрик так спокоен, что они собираются убить меня по дороге? Поэтому ему плевать на наказание какой-то вшивой герцогини-однодневки. Хм-м... Стоило учитывать это.

Я тяжело вздохнула, когда прошла мимо постоялого двора. Почему-то я думала, что на Севере столкнусь лишь с непониманием, которое смогу преодолеть с помощью упорства, терпения и труда. Я рисовала в своей голове идеальный план, который сложился на основании всех фэнтезийных романов, которые прочитала. Там всё было легко, просто и задорно... И я поверила, что меня ждёт такая судьба. Конечно, с трудностями, но испытания я выдержу и получу свой треклятый хеппи-энд. Но почему-то не учла, что этот мир хоть и казался сказочным и рафинированным, жил по собственным законам, которые я не понимала. И возможно, за красивым фасадом он прятал больше, чем я могла осознать.

– Не печалься, – бросил Труня, возникнув рядом со мной.

– Легко тебе говорить. Зачем грустить, если можно не грустить.

– Ну да. – Труня быстро заморгал, задёргал своим потешным носиком и уставился на меня, не понимая сарказма.

Мы оказались на небольшом огороженном участке с грядками. Я прошла в огород и принялась изучать растения, вспоминая мамины саженцы, с которыми я помогала возиться каждый год. Я засмеялась, вспомнив, как просила её меньше высаживать, но она была непреклонна. Единственная тема, в которой я не могла её переспорить. Мама, как, видимо, и все её ровесники, а до них и их родители, свято верила, что чем больше посадит рассады и чем больше соберёт урожай, тем лучше в итоге будет у нас жизнь и у всех тех, кто получит от неё кабачки под осень и свежие заготовки. Дачное благословение, которое передавалось от одного к другому. Эта святая вера, что от её вспаханного клочка земли зависит судьба мира, всегда умиляла, но и дарила силы. Ведь вспаханный огород был символом, что мама всё ещё справляется, всё ещё сильна. И лишать её ощущения собственной мощи я не могла, поэтому послушно из года в год помогала с огородом, хотя в глубине души и считала, что можно купить овощи в магазине.

Я присела у грядки с клубникой и присмотрелась в поисках ягод. Маленькие кустики были покрыты белыми цветочками, которые с трудом пробивались сквозь сорняки. Это было так неправильно, что я – по привычке, взращённой мамой, – схватилась за траву и принялась полоть. Привычное, а главное, понятное действие, и ощущение шершавой травы под пальцами, и запах свежей земли успокаивали, позволяли не думать о печалях, что преследовали меня с самого пробуждения в этом мире... а может быть, и от печалей, которые были ещё в моём мире.

Я замерла, держа в руках клочок травы, и задумалась – впервые за много лет, – а была ли я вообще когда-нибудь счастлива. Испытывала ли тот восторг, что случается с нами в детстве, пока жизнь не наполнится сплошными «надо» и «должен». Когда я последний раз ощущала такой душевный подъём, чтобы от него захватывало дух, чтобы сердце внутри трепетало, и ты верила, что это лучший день в твоей жизни. Когда Димка предложил встречаться? Нет. Первая мысль... о боже... была, не обидим ли мы этим Диану. Когда окончила университет? Нет. Передо мной открывались возможности, но я не понимала, куда податься. Когда мы взяли ипотеку? Это просто ярмо, хотя обустраивать дом было приятно, и я очень гордилась, что до кризиса у нас уже была квартира под нескотскими процентами. Когда Димка сделал предложение? Нет. Даже в тот момент, который должен быть моментом наивысшего счастья, я стояла и думала, сколько нам надо потратить на свадьбу и что об этом будет думать Диана. Перебирая свои рабочие достижения, я пришла к выводу, что каждая новая засечка игнорировалась мной, была лишь ступенью на пути к правильной жизни. Но спроси меня, что это за правильная жизнь, и я, даже умерев, не скажу... Божечки-кошечки, в какой же клетке я жила. И самое ужасное – я сама заперла себя в ней: сковала чугунные прутья и забралась в неё и выбросила ключ, лелея мысль о прекрасном будущем, которое так и не наступало.

– Чем вы здесь занимаетесь? – спросил незнакомый женский голос.

Я резко развернулась на корточках и повалилась на задницу. Ладони мягко вошли в землю. Я испуганно огляделась и выдохнула, когда поняла, что не придавила кусты клубники.

Мой взгляд скользнул по незнакомке. Это была девушка, лет двадцати трёх-четырёх, у неё была тёплая улыбка и такие же тёплые серо-зелёные глаза. Её серебристые волосы были заплетены в две косы, которые висели за спиной, кожа была загорелой, словно она много времени проводила на солнце. Её тёмно-изумрудное платье было простым, но аккуратным, вероятно, изо льна. На кожаном поясе висел холщовый мешочек. Она протянула мне руку, облачённую в кожаные коричневые перчатки без пальцев, и помогла подняться. Мы встали вплотную, и я ощутила запах сухих трав, напоминающий аптечный, и мокрой земли после дождя. Она держалась спокойно, но её глаза так и лучились любопытством, которое она не могла подавить.

– И чем же вы занимались? – повторила свой вопрос она. Её голос оказался очень мелодичным. – Искали ягоды?

– Полола сорняки, – призналась я и бросила взгляд на руку, в которой всё ещё был клочок травы.

– Сорняки? Зачем? – Она нахмурилась и наклонила голову набок.

– Чтобы клубника лучше росла.

– Лучше? Но почему?

– Потому что ей не нужно будет бороться, и она сконцентрируется на росте ягод.

– Хм-м-м... А ведь верно. – Она схватилась за подбородок и принялась его поглаживать, размышляя.

Я чуть отступила и заметила Труню, который примостился к грядке с морковкой. Как бы он ни убеждал меня, что с зайцами его ничего не связывает, но новая природа его души уже брала верх.

– Настоящий дух! – вскрикнула незнакомка и подбежала к Труне. – Как интересно... Никогда не видела их за пределами Леса.

– Ты его видишь? – спросила я, бросив взгляд на Труню, который замер, а во рту торчала трава.

– Вы тоже? – Она удивлённо уставилась на меня, и её глаза сильно округлились. Теперь она смотрела на меня иначе, словно только заметила.

– Это мой дух-хранитель, – сказала я, подойдя к ним.

– Трунвальд, – представился Труня, когда выплюнул злополучный пучок.

– Дух-хранитель... – Она протянула к нему руку и осторожно, с величайшим почтением погладила за ухом. Такое обращение, конечно же, понравилось Труне. – Трунвальд – красивое имя, – добавила незнакомка и поднялась. – А я Айве. И как вам удалось связать его с собой?

Хороший вопрос. Почему-то за всеми этими переживаниями я ни разу не задумалась, как Корнелия связала себя с Труней. Чего она этим добивалась? Зачем ей был дух-хранитель? И почему когда я попала в её тело, Труня остался со мной?

– Мне стало жалко её, – ответил Труня и погрустнел, явно вспоминая настоящую Корнелию. – И это должно было помочь мне вознестись.

– Вознестись? – Я нахмурилась. – Стать сильнее?

– Ну да, – с неохотой ответил он. – Если я исполню свои обязанности, то после окончания соглашения вознесусь. Вернусь в мир духов и перестану скитаться в этом мире.

– Правда? – спросила Айве и удивлённо вскинула бровь. – Удивительно, духи уже давно так не делают.

– И кто в этом виноват? – буркнул Труня. – Были бы люди менее жадными.

– Значит, твоя хозяйка не такая? – Айве внимательно присмотрелась ко мне. – Очень интересно.

– Но почему, – вмешалась я, – ты видишь его? Труня, как это возможно?

– Вы зовёте древнего духа Труней? – Теперь в её глазах появилось удивление, смешанное с благоговением.

– Я позволяю это Корнелии, – вмешался Труня, выставляя свою белоснежную грудку вперёд.

– Но почему ты видишь его? – спросила я, скрестив руки на груди. – Труня говорил, что его видят только те, кому я доверяю.

– Как любопытно, – позади раздался голос Седрика.

Я стояла к нему спиной, потому закатила глаза, чем вызвала приступ смеха у незнакомки. Она прикрыла рот рукой, а затем присела в реверансе, приветствуя Седрика.

– Господин Фолкс, какая встреча, – протянула незнакомка. – А я уже познакомилась с госпожой.

– Госпожой? – спросила я, отойдя чуть в сторону. Седрик в своей привычной манере вновь вклинился в мой разговор.

– Да, госпожа, – быстро заговорила незнакомка. – Я Айве, ваша служанка... Должна была догадаться... И представиться... Но вы так заинтриговали меня, что я забыла о манерах и приличиях, – затараторила она. – А потом этот дух Трунвальд... Простите, простите меня...

– Ничего страшного, – ответила я и улыбнулась. – Ты меня не оскорбила.

– Неужели? – спросил Седрик, вперившись в меня очередным взглядом, ищущим подвоха в моих словах. – Мне показалось, что вы не потерпите неуважения. – Он хмыкнул.

– Здесь не было неуважения, Седрик.

Мы обменялись холодными взглядами, которые удручили Айве. Она прикусила нижнюю губу и быстро перевела взгляд с меня на него, словно пыталась решить какую-то головоломку.

– И что это за дух, Айве? – спросил Седрик, не скрывая самодовольства, что наконец-то нашёл подтверждение своим догадкам.

– Добрый дух-хранитель. Удивительно, что он есть у госпожи! – Её голос был наполнен восторгом. – Если вы позволите мне, то я могла бы его изучить и описать...

– Вот уж нет, – отозвался Труня и исчез.

– Где он? – спросила Айве, уставившись туда, где только что был Труня. – И часто он так?

– Каждый раз, когда ему что-то не нравится... Поэтому довольно часто. – Я улыбнулась.

– Как интересно!

– Добрый дух? Верно? – спросил Седрик, продолжая буравить Айве взглядом. – Это не чёрная магия?

– Нет, конечно, – отозвалась Айве с улыбкой. – Я в этом уверена.

– Но почему ты видишь его? – настояла я, вглядываясь внимательно в лицо Айве.

– Думаю, – заметил Седрик и вздохнул, – вы сможете обсудить это по дороге. Нам пора отправляться. – Он бросил взгляд на мои руки, и на мгновение я ощутила себя очень грязной. Конечно, ведь до этого я ковырялась в земле, как какая-то простолюдинка. – Возьмите, – сказал он и протянул мне платок, который ловко достал из кармана. – Карета ждёт вас.

Седрик быстро развернулся и пошёл в сторону постоялого двора, пока я протирала руки и смотрела ему вслед. Странный тип. Очень странный тип.

Глава 18

– Вы перекусывали, госпожа? – спросила Айве, когда наша карета отъехала от постоялого двора.

– Нет, – сказала я и выдавила улыбку, словно отсутствие еды было само собой разумеющимся для благородной леди. Я положила руку на живот и прислушалась к ощущениям: за всеми этими треволнениями мне совсем не хотелось есть, но теперь природа брала своё. Возможно, вместо шатания вокруг постоялого двора надо было перекусить – больше пользы было бы. – Я не ела с самого утра. Кусок в горло не лез.

– Надо это исправить! – с воодушевлением сказала Айве и открыла корзинку, которую затащила вместе с собой в карету. – Ой... – протянула она, когда достала свёрток. – У меня пирожки с крапивой. Вряд ли, благородная госпожа...

– Ты сама их пекла?

– Да, и крапиву собирала сама.

– Я попробую.

– Правда? – Её глаза заблестели, и она быстро развернула свёрток. – Прошу, – сказала Айве, предлагая пирожки.

Я взяла один и откусила. Тесто было очень воздушным, а начинка пряной. Кроме крапивы, Айве использовала мягкий сыр, который придавал сливочную текстуру и вкус. Я прикрыла глаза от удовольствия, что заставило Айве засмеяться.

– Вы так чудно едите, госпожа, – сказала она немного извиняющимся тоном, словно боялась меня оскорбить. – Так бы и смотрела на вас.

– Просто твои пирожки очень вкусные. – Я улыбнулась и потянулась ещё за одним. – Ты тоже поешь, Айве.

– Нет. Я перекусывала, пока ждала вас на постоялом дворе.

– Тогда расскажи мне о себе, – сказала я и откусила ещё немного.

– Рассказывать и нечего, госпожа. – Она пожала плечами.

– Ты видишь духов и у тебя серебряные волосы. Думаю, тебе есть что рассказать.

– Ладно. – Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза и затараторила: – Моя семья жила недалеко от Одинокого Предела. В маленькой деревушке, на которую часто устраивали набеги варвары. В один из таких дней, – Айве сглотнула.

– Если это тяжело, тебе не нужно рассказывать.

Я положила руку на её ладонь. Она открыла глаза и выдавила из себя вымученную улыбку.

– Я справлюсь, госпожа. В общем, – она ещё раз сглотнула, но я увидела в её глазах решимость, – на нас напали, а моя мама спрятала меня в колодце... Я заткнула уши, чтобы не слышать... Была поздняя осень. Я очень замёрзла... Думала, что умираю. А мне было всего пятнадцать... Я очень долго была там... И уснула. – Она задумалась, а я впилась в её ладонь, не в силах представить, каково ей было ожидать свою смерть в колодце и знать, что все её близкие уже мертвы. – Не знаю, что было потом. Мне приснился сон, где явился Северный Ветер... Или это был просто бред воспалённого разума на грани жизни и смерти. – Айве смотрела перед собой, ничего не замечая, погрузившись в воспоминания. – Он поцеловал меня в лоб, а когда я проснулась, герцог Нордвинд достал меня из колодца. После этого я вижу духов, а волосы стали из чёрных серебряными.

– Мне очень жаль, Айве, что я потревожила твоё сердце, – призналась я. – Прости.

– Вы извиняетесь? – Её глаза округлились в удивлении.

– Да. Я же сделала тебе больно, потревожив старые раны.

– Они уже заросли, столько времени прошло. – Она неловко улыбнулась. – С тех пор я живу в замке Нордвиндов.

– Ты же травница. Верно?

– Вы заметили? – Она вскинула бровь и с удивлением посмотрела на меня. – Не думала, что вы можете быть такой...

– Какой? Внимательной? – Я вздохнула. Мне явно придётся пробиваться сквозь толщу недоверия и слухов, порождённых поведением оригинальной Корнелии.

– Чуткой. Вы же это искренне? Или хотите плести какие-то интриги? – Её глаза вперились в меня, и я поняла, что она готова довериться мне, если я буду честна.

– Искренне. Мне, правда, интересна ты. Я хотела бы подружиться, – прозвучало словно я в детском саду, но что делать, если я давно не заводила новых друзей. Только сейчас я осознала, что Диана извела весь мой круг общения, а я и не заметила, как она стала центром моей жизни.

– Я тоже, – выпалила она на одном дыхании и лучезарно улыбнулась, демонстрируя щербинку на передних зубах, которая придавала ей очарования непосредственности. – Все говорили, что вы ужасны, а я решила, надо просто познакомиться, а потом уже решать, – она вновь затараторила, откинулась на спинку сидения и наконец-то перестала ощущать какое-либо напряжение. – А вы даже попробовали мои пирожки.

– Но они вкусные. Почему не должна была?

– Но с крапивой – это же не утончённо. – Айве засмеялась. – Вы кушайте, госпожа. Не стесняйтесь. Вас на юге вообще не кормили?

– Морили голодом. – Я хмыкнула. – Готовили к свадьбе.

– А-а-а... – Айве вздохнула. – Но хоть теперь можно и поесть.

– А почему ты была не в столице? – спросила я, когда наконец-то наелась. Айве всё-таки не выдержала и съела пирожок. – Почему ждала здесь?

– Не люблю столицу. Мне больше по душе лес. Я же травница. – Она улыбнулась.

– И видишь духов, и даже изучаешь их. – Я задумалась. – И почему ты моя служанка?

– Почему? – Она быстро заморгала, уставившись на меня. – Я вам не нравлюсь?

– Да нет же, Айве. Просто у тебя есть такие чудесные навыки... Да ты и похожа на исследовательницу, что тебе делать в моих служанках?

– Да больше некому, – призналась Айве. – В замке есть кухарки и несколько служанок, занятых уборкой. Ещё Рэйна, но она будет вашей фрейлиной. Она всё же дочь графа Фроста, который служит управляющим в замке... Но если вам не понравится моя служба, то герцог наймёт вам личную служанку.

– Не думала, что всё так плохо.

– Ну-у-у, герцогство на всём экономит. Но всё не так ужасно, как может показаться.

– Поняла.

– Надеюсь, я не предала герцога, признавшись вам. – Айве покраснела. – А вдруг это предательство... Может быть, мне нельзя об этом говорить... Вы точно избавитесь от меня.

– Нет, Айве. Меня всё устраивает. Это лучше, чем было в столице.

Она успокоилась и улыбнулась, поправила подол платья и спросила:

– Как вам господин Фолкс?

– Скажем так, – протянула я, подбирая слова, – мы не поладили.

– Да? – Она в удивлении вскинула бровь. – Жалко.

– А это удивительно?

– Ну-у-у... Как сказать...

Она пожала плечами и выпрямилась, словно проглотила кол. Надо быть полегче на поворотах. Если она готова мне довериться, то это ещё не значит, что уже доверяет. Не стоит спешить, я же не хочу спугнуть единственного адекватного человека.

– И почему ты изучаешь духов? – Я улыбнулась, и Айве улыбнулась в ответ. Смена темы была воспринята ей очень хорошо, стоило этим воспользоваться.

– Надеюсь, найти способ облегчить проклятие Севера. – Она вздохнула. – Звучит самонадеянно, я знаю... Да и духи особо не сотрудничают. Но понимаете, госпожа, Северный Ветер дал мне эту способность для чего-то. Было бы глупо не пытаться.

– Верно. Я с тобой полностью согласна. Возможно, Труня сможет помочь тебе.

– Было бы здорово.

– У меня так много вопросов про Север. Ты могла бы на них ответить?

– Задавайте. Постараюсь ответить... Или подсказать, где искать ответ.

– Она может быть дотошной, – заметил Труня, возникший рядом со мной. – Так что осторожнее, Айве.

– Трунвальд! – Она заулыбалась, словно увидела стародавнего друга. Божечки, я ревновала новую знакомую к зайцу. М-да, одиночество последних дней плохо повлияло на меня. – Ты всегда так неожиданно появляешься?

– Да.

– А где ты вообще существуешь, когда не здесь? – спросила я. – В каком-то измерении, доступном только духам?

– Верно, – ответил Труня. – Ты очень точно это описала. – Он нахмурился. – Как догадалась?

– Предположила.

– А в это измерение, – Айве покатала слово на языке, стараясь уловить его суть; мне стоило начать следить за речью, чтобы не выдать себя и не получить обвинение в чёрной магии, – может попасть человек?

– Его душа. – Труня кивнул. – Во сне. Когда ваш дух отправляется погулять.

– Как это интересно. – Глаза Айве зажглись любопытством, которое бывает у учёных-исследователей, стремящихся познать сущность мира, разобрать его на мелкие детали, чтобы потом рассказать, как же это всё работает.

– Ты даже была в нём раз, – заметил Труня. – Но это всё, что я могу сказать, – добавил он многозначительно. – Не просите о большом, а то исчезну.

– Ладно, – согласилась Айве. – Так какие у вас вопросы, госпожа?

– Что ты можешь рассказать о герцоге Нордвинде? – спросила я.

– Герцог Нордвинд – мой господин. – Айве отвела взгляд, словно что-то скрывала. Интересная девушка, кажется такой открытой и наивной, но стоит попасть в её секреты, закрывается.

– Это не ответ... – Я закусила нижнюю губу, размышляя, есть ли вообще смысл что-то спрашивать. Она пытается меня уберечь от страшной правды? Или что это за реакция? Стоило замучить Седрика вопросами? Он не выглядел как человек, боящийся герцога. – Ты не хочешь говорить? Или не можешь?..

– Ну-у...

– Баранки гну, – вырвалась у меня, и Айве вытаращилась на меня. Конечно, какие баранки? Что я несу? Нужно собраться. – Айве, если ты хочешь защитить меня от неприятной правды или боишься испугать...

– То что? Мне нужно вывалить на вас всё? Ваш интерес искренний, госпожа, или вы просто хотите обсудить сплетни? Я не собираюсь подпитывать слухи, и так чужаки считают нас странными

– Но я же не чужак.

– Вы-то? – Она усмехнулась. – Вы чужак, тут и думать нечего.

– Я герцогиня Севера...

– Если он вас примет.

Айве уставилась в окно, а я могла только гадать, она говорила о герцоге или о Севере как таковом. Переспрашивать не стала. Этот бессмысленный разговор начинал утомлять, но мне стоило хотя бы попытаться отыскать хоть какую-нибудь информацию.

– Я очень боюсь, – призналась я. – Впервые отправляюсь так далеко от дома и ничегошеньки не знаю. Я думала, ты сможешь раскрыть мне хоть что-то, но, что же, придётся разбираться по ходу пьесы.

– Вы так чудно разговариваете, – заметила Айве, сменив гнев на милость. Она явно была очень доброй, потому что не смогла долго злиться... Либо наше положение не позволяло ей. Не хотела бы превратиться в руководителя, чей авторитет строится исключительно на страхе.

– А ты очень любишь Север.

– Да. Я предана ему. – Она покраснела. – И мы не очень любим чужаков.

– И если спрошу про проклятие, то ты не ответишь?

– Нет, почему же. – Она тяжело вздохнула. – Это то, с чем нужно считаться и смириться. Проклятие отравляет нашу землю.

– Отравляет?

– Да. С каждым годом урожай становится скуднее, поля умирают, скот хуже плодится. Север угасает.

– И с этим можно что-то сделать? – Я сглотнула.

– Герцог Нордвинд пытается. Очень старается, но он может только поддерживать благосостояние земель, истощая казну. А мы можем ему помогать.

– Это ужасно, – протянула я, понимая, почему ему так важны были даже те пять процентов скидки, полученные за брак со мной.

– Верно. Ужасно, но это наша жизнь. Вы интересно говорили про сорняки у клубничных грядок. Может быть, у вас есть ещё идеи? Поделитесь ими?

– Обязательно. Я найду чем помочь. – Я улыбнулась, а Айве улыбнулась мне в ответ. Проклятие точно было реальным, его нельзя было списать просто на слухи, но должен же быть способ победить его. Это всё же сказочная история. Просто нужно разобраться. – Когда я спросила Седрика, сколько нам ехать до замка герцога, то он неопределённо ответил...

– Вы ничего не знаете про Лес? – Она уставилась на меня и быстро заморгала.

– Про Зачарованный Лес? – спросила я и бросила взгляд на Труню, припоминая наш разговор. – Это самое чудесное и волшебное место...

– Госпожа, вы чего! – с ужасом в голосе ответила Айве. – Он не Зачарованный, а Испорченный.

– Испорченный? – спросила я, сильно удивляясь. Но почему и как? Я перевела взгляд на Труню.

– С какой стороны посмотреть, – буркнул Труня с усмешкой. – Вам – испорченный, а нам – зачарованный... И вообще, кто в этом виноват!

– Я бы с вами поспорила, сэр Трунвальд.

– Конечно, это же вам, людишкам, он испорченный.

– Но почему испорченный? – спросила я.

– Лес испортился, чтобы защититься, – вспылила Айве.

– Именно, Айве. Чтобы защититься. Но от кого? – Он зло усмехнулся, впервые видела его таким. – Давай. Расскажи Корнелии взгляд людишек. А мы послушаем.

Я кивнула, и пальцами впилась в подол своего платья, и замерла, ожидая, когда Айве начнёт свой рассказ. Она несколько раз прочистила горло, обняла себя за плечи и заговорила, полушёпотом, от которого по моей спине побежали мурашки:

– Лес был всегда. И он всегда привлекал внимание людей, – она покосилась на Труню, но он сохранял молчание, – потому что в нём обитала магия.

– И жадные людишки хотели её получить, – заметил он, не скрывая ненависти. – Им всегда всего мало. Даже когда даёшь, они только просят больше и больше. И ничего не ценят...

– Возможно, некоторые волшебники были алчными, – заметила Айве. – Из леса пришли магические зеркала и другие артефакты.

– Но это истощило Лес! – вскрикнул Труня.

– Волшебники до сих пор существуют? – спросила я, надеясь найти кого-нибудь, кто мог бы помочь с проклятием.

– Все эти алчные глупцы сдохли, – с ненавистью бросил Труня, – и ничего не осталось от них. Так им и надо!

– И секретов создания магических артефактов тоже не осталось?

– Не осталось. Всё исчезло с волшебниками, – ответила Айве. – Да и Лес больше не позволяет.

– Конечно. Ему пришлось озлобиться, чтобы хоть что-то сохранить... Его магия питает обитателей, а людишки воровали её, наплевав на все предупреждения. А ведь не о многом просили. Просто быть бережными... – Труня вздохнул, и впервые за всё время нашего знакомства я осознала, что ему очень много лет – его тон был наполнен такой усталостью, что сродни выгоранию. Он точно устал бороться и не видел в этом смысла. Возможно, когда-то Труня и пытался кого-то переубедить, но тщетная борьба подкосила его.

– В общем, – продолжила осторожно Айве, – теперь Лес испытывает всех, кто в него входит.

– Испытывает? В смысле ты въезжаешь в Лес и не знаешь, когда выберешься из него?

– Да. – Айве кивнула. – Нам повезёт, если пересечём его за день.

– И что это за испытание?

– У каждого оно своё... Сложно объяснить, но со временем привыкаешь.

– Труня? – Я уставилась на него.

– Будь осторожна. Ты точно в большой опасности, – он многозначительно посмотрел на меня, намекая на моё происхождение.

Я сглотнула и пролепетала:

– А нет объездной дороги на Север? Как вообще работает торговля и сообщение между Югом и Севером?

– Есть объезд, занимает неделю пути.

– Значит, его используют путешественники и торговцы?

– Нет. – Айве хмыкнула. – Проезд стоит очень дорого, поэтому все предпочитают риск.

– Вот как... М-да... – И даже в этом мире есть платные дороги для избранных. – Но почему мы не воспользовались той дорогой? Я же всё-таки жена герцога.

Айве тяжело вздохнула, запрокинула голову и сказала:

– А Лес это и решит. Жена вы герцогу или нет.

– А это в его власти?

– Возможно, – заметил Труня, стараясь подавить испуг. – Лес точно испытает тебя.

От мрачных слов Айве мне стало не по себе, так ещё и Труня подтвердил их. Айве отвела взгляд в окно, а я уставилась в точку перед собой. Моё предположение, что они ждут моей гибели, теперь обретало плоть и больше не было эфемерным порождением моей больной фантазии.

Глава 19

Карета резко остановилась. От неожиданности я дёрнулась и подалась вперёд, Айве подхватила меня за руку и помогла не разбить нос. Она мягко улыбнулась, но я не понимала, что теперь чувствовала. После разговора о Лесе она притихла, вяло отвечала на мои вопросы, потому под конец я просто спрашивала про растения и птиц, которых наблюдала за окном. Здесь Айве оказалась словоохотливой, и те тайны, что она так рьяно прятала, перестали давить на нас. Ну, или мы просто перестали ощущать их груз.

Дверца кареты распахнулась, и в проёме возник Седрик. Он был очень собранным и строгим, окинул меня быстрым взглядом, словно хотел убедиться, что несколько часов пути не выбили из меня душу, и сказал:

– Дальше пешком.

Он протянул мне руку, жест был наполнен раздражённым нетерпением. Я вздохнула и бросила ему:

– Почему?

– Потому что мы добрались до Леса, – ответила за него Айве. – Дальше всегда идут пешком.

– А карета и лошади? Повозки?

– Лес перенесёт их, – закончил Седрик и качнул рукой, чтобы я наконец-то подчинилась.

Я приняла её, и он помог мне покинуть карету.

Быстро осмотревшись по сторонам, заметила, что к нашей небольшой процессии прибавились ещё повозки и тележки. Люди, вероятно, торговцы, перепроверяли свои пожитки и готовились оставить их. Я нахмурилась, стараясь понять, что это за шутка с телепортацией. Неужели Испорченный Лес может и такое?

– Он много чего может, – заметил Труня. – Ты даже не представляешь!

– А я бы хотела побольше узнать про Лес и всё это записать, – заметила Айве, когда вылезла из кареты.

Труня покачал головой и исчез, явно не желая делиться знаниями.

– Вы готовы, герцогиня? – спросил Седрик, протягивая мне руку.

– Пройти испытание, чтобы Лес решил, могу ли я быть женой герцога Нордвинда? – Я не спешила брать его за руку.

– Испытание? – Он нахмурился. – Что ты ей наговорила, Айве?

– Ничего, господин. Лишь сказала, что Лес испытывает людей, а раз госпожа – герцогиня, то точно... – Она замялась под его проницательным взглядом, прибивающим тебя к земле. – Возможно, я не права...

– Или я этого не учёл, – мрачно заключил он и запустил пятерню в жёсткие волосы.

– Господин, Лес постоянно испытывает путников, – заметила Айве. – Вряд ли с госпожой...

– У проказниц особые отношения к Нордвиндам, – резко ответил Седрик. – А это первая герцогиня Севера за последние двадцать лет.

– Проказницы? Кто это? – спросила я, переводя взгляд с Айве на Седрика, мрачнеющего прямо на глазах.

– Маленькие зловредные существа, – ответила Айве, – которые путают путников.

– Что-то вроде духов?

– Скорее маленького волшебного народца, обитающего в Лесу. Говорят, они уродливые и пугающие, но предпочитают держаться подальше от людей.

– Если бы всё было так просто, – бросил Седрик и протяжно вздохнул.

Он глубоко задумался и принялся поворачивать кольцо на безымянном пальце. Я покачала головой и осмотрелась. Люди толпились у небольшой тропинки, ведущей в сердце Леса. Это был летний лес – зелень бурно цвела, поэтому тропинка очень быстро терялась среди зелёных ветвей и кустов, – но впечатление создавал достаточно мрачное, как все те фотки таинственного леса в соцсетях, когда из зелёного убрали весь жёлтый, напитав листву глубоким изумрудным цветом. Я несколько раз моргнула и поняла, что тропинка утопала в тумане, который расстилался по ней и с каждым мгновением становился всё гуще и гуще, не внушая доверия. По спине забегали мурашки, а в голове застыла довольно банальная, но пугающая мысль: «Лес был живым. И он реагировал на нас».

– Возможно, стоит повернуть обратно, – заметил Седрик, пока я заворожённо наблюдала. Лес манил меня, в этом не было сомнений. – Воспользоваться безопасным путём.

– Почему же? – спросила я, вглядываясь в сгущающийся туман. – Мне кажется, я должна выдержать испытание.

– Должна? – Седрик хмыкнул. – Думаете, если пройдёте испытание Леса, то герцог сразу признает в вас свою жену?

– Нет. Но это явно немного расположит его.

– А если это вас убьёт? – Он вперился в меня своим холодным взглядом, но в нём чётко отражалось беспокойство. – Что тогда?

– Тогда герцогу Нордвинду придётся довольствоваться лишь скидкой в пять процентов. – Я усмехнулась, оценивая иронию ситуации. – Вы же для этого решили вести меня через Лес?

– Что? – Седрик нахмурился, а на лице появилось ошеломлённое удивление.

– А разве это не так? Выглядит похоже. – Я скрестила руки на груди.

– Вы же говорили, что не верите, что герцог – чудовище. С чего бы ему желать вам гибели?

– Он, может, и не желает, а вот в твоих мотивах я сомневаюсь, Седрик.

– Значит, вот так вы думаете. – Он хмыкнул и добавил: – И при этом собираетесь рискнуть?

– Да. Решила принять правила края, в котором буду жить.

– Даже если цена – жизнь?

– Я обещала быть хорошей женой герцогу и не собираюсь отступать от своих слов.

Седрик смерил меня очередным внимательным взглядом, словно оценивал мою искренность. Всё же интересно, что его связывало с герцогом Нордвиндом, что он так рьяно переживал за него.

– Это похоже на какую-то уловку. – Седрик нахмурился. – Но я не понимаю её.

– Называйте как хотите, – парировала я. – Если это поможет хоть немного расположить герцога ко мне, то я воспользуюсь ей.

– Вы так хотите ему понравиться? – Он лукаво улыбнулся, а холодные глаза прожигали насквозь. – Не думаю, что он вообще откроет вам сердце.

– Потому что оно занято Сереной?

– Севером. – Его губы дёрнулись в печальной ухмылке.

Так вот, какой герцог Нордвинд в глазах своих подчинённых. Блистательный герцог, влюблённый в родной край. Значит, он профессионал. Профессионализм я всегда уважаю. С этим можно иметь дело.

– Почему вы улыбаетесь? – спросил Седрик, удивлённо уставившись на меня.

А я и не заметила, что так сильно обрадовалась своим мыслям. Щёки обдало жаром, словно меня поймали на преступлении.

– Рада, что герцог ратует за благополучие края. Это достойно уважения.

Седрик хмыкнул и задумался, ничего не сказав. Я пожала плечами, впечатлять его не было моей целью, поэтому, приняв свою маленькую победу, подалась вперёд, к манящей тропе. Мысль, что прогулка может стоить мне жизни, я отбросила. Буду верить, что проказницы – просто шаловливые феечки, никак не связанные с болезнью.

Я оглядывалась по сторонам и ощущала, как трепет разливался по телу. Деревья наблюдали за нами, словно испытывали, проверяли готовность вступить с ними в игру. Не знаю, но я почему-то остро ощущала присутствие чего-то волшебного... а может быть, страшного. С чего я решила, что в таком антураже не может случиться хоррор? Оригинальные сказки братьев Гримм – без прикрас и адаптации к нашему нежному веку – пропитаны всякой жестью и беспредельными ужасами, от которых кровь стынет в жилах. Может быть, и мне досталась мрачная сказка? Вдруг мир романа без присмотра своего автора на самом деле страшное место, которое только и освещает свет замысла, но когда этот свет гаснет и фигуры продолжают жить своей жизнью, то сказка стягивает маски и открывает обезображенное лицо, исполосованное шрамами. Может, не зря Седрик так переживал обо мне, а я упрямо отбросила его беспокойство? Нет уж, я буду решительной.

– Куда вы так спешите? – прорычал Седрик, схватив меня выше локтя.

Я окинула его презрительным взглядом, и он тут же убрал свою руку. За недолгое общение с ним поняла, что нужно вечно напоминать ему, кто здесь хозяйка, а кто слуга.

– Раньше войдём – раньше выйдем, – бросила я и улыбнулась.

От моей наивной ухмылочки он аж позеленел, я видела, как из него рвались проклятия и ругань, но Седрик сдержался, демонстрируя неимоверную силу воли.

– Вы даже не хотите узнать, что там может ждать?

– А ты расскажешь? – Я вперилась в него внимательным взглядом. – Или уйдёшь от ответа, многозначительно промолчав. – Я усмехнулась. – Тогда какой смысл что-то выпытывать, если я всё равно получу раздражённое молчание вместо ответов... Хочешь хранить тайны – пожалуйста, не буду мешать.

– Вы невыносимы, – процедил Седрик. – В Лесу вам нужно держаться меня.

– Почему же?

– Мы связаны.

– Узами брака? – Я хмыкнула. – Я замужем за твоим господином, а не тобой. Так что перестань играть роль моего недовольного супруга. Ты не в моём вкусе.

Последняя фраза потонула в беспокойном шепотке рыцарей. Я заметила, как Алан и Айве обменялись взглядами, полными веселья. С чего бы? Я нахмурилась, сведя брови к переносице. Видимо, я позорю себя, так рьяно споря с поверенным супруга. Может быть, мне стоит окидывать его ледяным взглядом, показывая, что я считаю его ничтожеством? Почему вообще вечно спорим? Кто дал ему право мне перечить?

– А кто в вашем вкусе? – прошептал Седрик, чтобы услышала только я.

– Тот, кто уважает меня и честен, – бросила безапелляционно. Он уставился на меня таким взглядом, что точно пытался осознать смысл слов, поэтому добавила: – Я не потерплю лжи. С меня её хватит.

Седрик сглотнул и отвёл взгляд.

Я усмехнулась, довольная, что наконец-то смогла поумерить его пыл, сбить его вечную спесивую ухмылочку, которая так и говорила, что он знает всё лучше всех. Седрик был самовлюблённым выскочкой, который точно осознавал свою исключительность и пользовался этим и в хвост, и в гриву.

– Идём? – бросила насмешливо ему.

– Да, герцогиня, – устало сказал он и закатил глаза. – Если вы желаете нарваться на неприятности.

– Значит, они меня ждут, тогда не будем их разочаровывать, – нарочито бодро сказала я, а внутри всё сжалось.

Может быть, не стоило так глупо упрямиться? Ставить на кон собственную жизнь, чтобы потом козырнуть перед герцогом Севера, что меня признал их Испорченный Лес? Что вообще значило его признание? Что он не пережуёт меня, а затем не выплюнет? Или что?

Я остановилась и повернулась к Седрику. Он встал рядом, а на лице заиграла его фирменная ухмылочка, пока глаза были наполнены льдом. Удивительно, что у них с герцогом был похожий взгляд.

– Передумали? – елейно спросил он, явно решив сменить тактику.

– Нет. Хотела уточнить, что там, – махнула в сторону чащи, – может меня ждать?

– А это зависит от вас, – протянул он. – Вы всё ещё готовы?

– Ваш ответ совсем не помогает, как я и предполагала, – вздохнула и покачала головой. – Ладно, скрывать мне нечего. Идёмте. Может быть, хотя бы в Лесу вы поверите в мой искренний интерес к этому браку.

– Главное, чтобы с вами ничего не случилось, – сказал Седрик, и в его голосе не было и тени привычной насмешки. Он был серьёзен и сосредоточен, словно ожидал худшего.

Я храбрилась, очень старалась не поддаться его настроению, но то, как он это сказал, заставило тень беспокойства и тревоги охватить моё сердце.

Глава 20

Наша процессия продвигалась медленно. Моя тяга к пешим прогулкам, видимо, удивила Седрика, но он несколько раз уточнил, не нужно ли мне сбросить шаг. Я вела нашу колонну, ступая по одинокой тропинке, которая хоть и виляла из стороны в сторону, огибая какие-то особо мрачные деревья, но не предлагала перекрёстки, которые могли бы меня смутить. Да, чем глубже мы заходили в Лес, тем гуще становился туман. Да, меня насторожила тишина, царящая вокруг, ведь, по-хорошему, Лес должен полниться звуками: трелью птиц, жужжанием жуков, хрустом сломанных веток от неосторожных действий зверей, писком мышей и прочим аккомпанементом, преследующим во время прогулки. Здесь же было неестественно тихо. Кроме дыхания людей и их очень редких брошенных невзначай фраз, наполненных напряжением, рвущимся наружу, ничего не было. И это ничего потихоньку сводило меня с ума. Я попыталась напевать под нос, но сразу же бросила это делать, потому что явственно ощутила, как тишина придавила меня, сжала глотку и потребовала, чтобы я вела себя тихо. Очень тихо. Так тихо было только на ЕГЭ, и то там виной была безумная концентрация, сдобренная страхом испачкать или испортить бланк проклятой гелевой чёрной ручкой, а здесь... Здесь мир Леса безмолвно существовал, стараясь сбить тебя с толку.

Тропа передо мной сужалась. Теперь каждый шаг давался с трудом: мне приходилось нагибаться, оттягивать непослушные ветви, которые тянули ко мне свои мёртвые лапы... Мёртвые?

Я замерла и оглянулась. Туман плотным коконом сгустился вокруг меня, и я с трудом различала мёртвые силуэты деревьев, без зелени и листьев, хотя ещё мгновение назад Лес дышал летней жизнью.

Седрик врезался в меня.

– Что не так? – спросил он, схватив меня за руки. – У вас ледяные руки, вы знаете?

– Зато сердце горячее, – бросила я, вглядываясь ему за спину. – Где все?

– Что? – Седрик повернулся и принялся всматриваться в туман.

– Кто-нибудь должен был уже догнать, – прошептала я. Слова в этом месте звучали странно, противоестественно, словно здесь им не оставалось места, здесь могли властвовать только чувства и инстинкты.

– Вы так быстро шли...

– Но кто-то же должен...

Я сделала шаг вперёд и чуть не упала – благо Седрик держал меня за руки, и я могла опереться на него.

– Там обрыв... Овраг, – пролепетала я. – Отпустите меня.

Седрик подчинился, а я присела на корточки, не обращая внимания на его недовольный вздох. Удивительно, как человек мог выражать все свои эмоции только вздохом. Присмотрелась и протянула руку – передо мной зиял обрыв, хотя мгновение назад там была тропа.

– Как такое возможно... Не понимаю.

– Это испытание, которого вы так жаждали. Поднимайтесь. Нам надо идти дальше.

– А что с остальными? Что с Айве и Аланом?

– Вам, правда, интересно?

– Да. – Я кивнула, стараясь подавить раздражение, которое рвалось из груди. – Почему я застряла с тобой, а не с Айве...

– Я же сказал. Мы связаны. – Он хмыкнул.

– Жаль. – Я поднялась.

– Потому что я не в вашем вкусе? – Его глаза полоснули по мне, проникая в самую глубину.

– Потому что раздражаешь.

– Взаимно, – парировал он, и мне нечем было крыть.

Я направилась дальше по тропе, ступая осторожно. Шаги стали рваными: я ступала вперёд и замирала или откидывалась назад, ожидая подвоха, словно земля могла уйти из-под ног, но ничего не происходило. Седрик плёлся позади, прикрывая мне спину либо решив, использовать меня как щит, если на нас нападут.

– У тебя есть оружие? – спросила я, обернувшись к нему. На его поясе красовалась шпага, а я её и не заметила. – А-а-а, – протянула я.

– Надеюсь, оно не понадобится.

– Ну да, испытание Леса должно же быть испытанием души...

– А она у вас есть?

– Ты опять? Почему не можешь отринуть все сплетни и слухи, что крутятся вокруг меня, и посмотреть незатуманенным взглядом?

– А почему вы допытывались про проклятие у всех встречных?

– Чтобы понять...

– И я тоже.

Я вздохнула и поджала губы. Меня бесило, что Седрик под слоями бравады, бахвальства и раздутого самомнения был неплох... с ним можно иметь дело, но так раздражало, что он с такой лёгкостью использовал мои же слова против меня. Хотя признаюсь, было в наших пикировках что-то приятное, они заставляли мозги шевелиться.

– Но это не значит, что я спущу тебе с рук домогательства.

– Это была большая ошибка с моей стороны. – Он положил руку на сердце. – Глубоко сожалею, что повёл себя так.

– Сожалеешь? Я думала, у тебя совести нет.

– Я тоже думал, что вы бесстыжая.

– Так меня ещё никто не называл, – буркнула я, снова погружаясь в воспоминания о своей жизни. Бесстыжая. Да где это видано! Стыд был чувством, который преследовал меня с самого детства. Было ли мне когда-нибудь не стыдно, когда я с гордостью принимала свою судьбу? Сложно... Слишком сложно... – Но зачем ты вообще это начал, Седрик?

– Есть такой метод допроса, где смысл застать врасплох противника, тогда он выдаст правду.

– И поэтому нужно было предложить...

– Согласен, идея отвратительная. И я пожалел об этом, ещё до того, как получил пощёчину. – Седрик усмехнулся. – Поддался очарованию ваших глаз... Видимо. – Он сглотнул, и ему явно не понравилось это откровение. В его лице я на мгновение увидела тень неприятного удивления.

– Но если ты думаешь, что я не расскажу герцогу...

– Я убедился, что вы искренне заинтересованы в герцоге Нордвинде. Даже удивительно...

– Почему же? – Я скрестила руки на груди.

– А как же ваша огромная любовь к его величеству? – Седрик присмотрелся ко мне, ища фальшь в моих словах.

– Прошла. – Я хмыкнула.

– Так легко? Вы же бредили им.

Я задумалась. С самого поцелуя на свадьбе я больше не вспоминала Димку. Я так сильно погрузилась в новую жизнь, в которой приняла решение всё изменить, что не вспоминала его... Несколько часов, Маш. Прям рекорд. Я хмыкнула. Рана кровоточила, а я просто отказывалась её замечать. Так было проще. Не думать, не размышлять, а просто действовать. Интересно, доживи до этого момента Корнелия, она испытывала бы то же самое?

– Знаешь, Седрик, – протянула я, – когда лежишь под лезвием гильотины, а палач раскачивает его – очень быстро меняешь свои чувства. – Здесь я не лукавила. Я слишком хорошо видела, к чему привела моя великая любовь. Так и что о ней вспоминать? Надо жить дальше. Тем более местный мир не спешил дарить мне комфорт.

– Вы лежали под лезвием гильотины? – спросил Седрик, явно испугавшись. – Всё дошло до такого?

– Да. Меня обещали казнить, а потом Серена передумала...

– Вас положили под лезвие, и вы видели, как оно опускается. – Седрик нахмурился, а в глазах появилась боль. Ему искренне было жаль меня? – Это ужасно. Я даже представить себе не мог такое... Это дикость!

– Передайте герцогу Нордвинду. Может, он разочаруется в Серене после таких слов, – бросила я с усмешкой и пожала плечами.

– И, правда, хотите с ним поладить? – спросил Седрик.

– А что удивительного? Он показался мне ответственным профессионалом.

– И вас не оскорбили пять процентов?

– Немного. Но поняла, что это разумно, когда узнала о трудном положении Севера.

– Вы сама рассудительность. – Седрик усмехнулся, и на лице появилась его самодовольная улыбочка.

Пора было её стереть. Поэтому я добавила:

– А ещё он привлекательный. В такого можно и влюбиться.

Седрик закашлялся и отвёл взгляд, явно не ожидая такого выпада с моей стороны. Вот так-то, пусть будет знать своё место. Я довольно улыбнулась и быстро осмотрелась.

– Где же Труня? – вслух спросила я и поймала любопытный взгляд Седрика, наконец-то успокоившегося после моего признания.

– Трунвальд? Дух-хранитель? – спросил он с насмешкой.

– Айве подтвердила, что это не чёрная магия, так что...

– Что? – Он наклонился ко мне, и это оказалось слишком близко. В его глазах читалось любопытство, которое смущало меня. Я же сделала всё, чтобы перестать быть ему интересной, что с ним не так?

– Перестаньте... не знаю... допытываться! Труня, где ты?

Но своенравный дух не желал появляться. Я-то думала, что он поможет преодолеть Лес, ведь он лесной хранитель. Но Труня вновь исчез, решив, что испытание я должна пройти сама... с Седриком.

– А почему мы связаны? – спросила внезапно я. – Из-за свадебного обряда?

– Да, – протянул Седрик, но без непоколебимой уверенности, которая сопровождала каждое его слово.

– Да? Или нет?

– Да. Из-за брачного обряда. Из-за клятв...

– Вот оно как... А с герцогом?

– Что с ним?

– Мы связаны втроём? Или ты передашь меня герцогу? Как это вообще работает? – Я нахмурилась и остановилась, поймав замешательство Седрика.

– Как-то так...

Он не успел ответить, как где-то вдали хрустнула ветка. Звук был таким громким, что оглушил. Сердце забилось чаще, ведь до этого Лес хранил нерушимое молчание.

Хруст.

Ещё одна ветка. Что-то приближалось.

Хруст. Хруст. Хруст.

Что-то протискивалось сквозь сухие ветви, и это что-то было огромным.

Глава 21

Седрик обнажил шпагу, а я нервно вглядывалась в пелену тумана, который лежал плотным, непроницаемым одеялом. Видимость была несколько сантиметров? Я не видела дальше своего носа. Это вообще возможно?

Я засмеялась, Седрик гневно посмотрел на меня и приставил указательный палец к губам, приказывая мне сохранять молчание. Внутри всё тряслось. Ветки продолжали хрустеть, а мы зависли на тропе, не смея ни повернуть назад, ни двинуться дальше.

Вой.

Протяжный вой разнёсся со всех сторон, а эхо – откуда оно взялось? – усилило его стократно.

– Это волки? – спросила я, понимая, как глупо это звучит.

– Определённо. Спрячьтесь за мной.

– Уверен?

– Вы собираетесь опять спорить? – Седрик крепче сжал шпагу. – Как я вас защищу, если вы стоите на линии атаки?

– А если меня не нужно защищать? – спросила я, вспоминая всё, что узнала. – Лес же живой...

– И очень опасный. Не делайте глупостей, Корнелия.

– Нет. Он опасный. Может быть, озлобленный, но в сути своей против насилия.

– И что это значит? Что мне нужно наблюдать, как моя герцогиня доверяется россказням про Лес? Просто убрать шпагу, так? Я ничего не упустил?

– Наверное, – неуверенно протянула я.

– Я так не думаю. Я не позволю...

– Мне не нужно твоё позволение, Седрик. Лес живой. Он натерпелся от людей...

– И что? Это значит, что нужно просто принять наказание от него?

– Когда терпение лопается, трудно держать себя в руках.

Вой раздался рядом. Волки смыкали круг, пока мы бессмысленно спорили. Глаза Седрика впервые зажглись огнём, в них растаял холод, который он так долго демонстрировал.

– И что это значит, Северный Ветер вас побери? – Он вперился в меня ошалевшим взглядом.

– Что нужно сочувствие и понимание...

– М-м-м, – протянул он неопределённо. – И как это поможет?

– Опусти шпагу.

– Нет.

– Опусти шпагу, Седрик. Это приказ!

– Нет. Это безумие.

– Вот это безумие.

Я схватилась за лезвие – оно полоснуло мою кожу, заставляя тонкую красную струйку потянуться по ладони к запястью, – и опустила шпагу.

– Что ты творишь, Корнелия? – вскипая, прорычал Седрик, а я смотрела на него, удерживая лезвие.

Видимо, мой безумный взгляд совладал с ним или испугал. Он убрал шпагу в ножны, выудил откуда-то ещё один платок и принялся перевязывать мою рану, приговаривая – наплевав на все приличия и крохи уважения, – что я дура. И именно так я себя и ощущала. Наивная дура, решившая сыграть в диснеевскую принцессу. Кем я себя возомнила? Белоснежкой? Покахонтас? Не знаю...

– Что у тебя в голове?..

Седрик не успел возмутиться, как нас окружили четыре волка. Они были чёрные, с лоснящейся шерстью, а глаза горели безумным красным огнём. Они водили вокруг нас хоровод, поэтому Седрик схватил меня и прижал к себе, надеясь так защитить, пока волки лавировали и клацали зубами, демонстрируя хищную пасть. Так вообще ведут себя волки? Или нет?.. Стоило чаще смотреть документалки про природу, сейчас бы знания пригодились.

– И что дальше? – спросил Седрик мне в макушку. – Шпагу я не достаю, хотя хочу.

– Отпусти меня.

Он подчинился.

Один из волков дёрнулся, пытаясь наброситься на меня, но я не стала двигаться, шарахаться или кричать. Да, сердце рвалось наружу, его стук раздавался в моих ушах, а по телу пробегала дрожь, но я обещала себе больше не бояться. Я надеялась, что местный Лес был чем-то вроде бессознательного или пограничного состояния психики. Если ты доверяешь ему, то он доверяет тебе. Но то, с каким остервенением ко мне рвался волк, подсказывало, что я ошиблась... Может, слишком.

Волк бесновался, к нему присоединились остальные, а я спиной ощущала, как Седрик борется с желанием достать шпагу и разрубить волков на лоскуты. Но они не нападали, лишь устрашали, старались запугать, чтобы мы совершили ошибку.

Я уселась на колени и протянула руку в сторону волков. Стая замерла, уставившись на меня. Один волк или скорее волчица, потому что в её глазах было что-то неумолимо прекрасное и женское, что заставляло верить, что это она, а не он, принюхалась ко мне. Я подставила ладонь, как будто это была собака. Жест был медленным, без резких движений. Я выжидала, чтобы она не напала на меня. Волчица приблизила свою морду к распахнутой ладони и клацнула челюстью, обнажая белоснежные и острейшие клыки. Я отогнала образ, как эти идеальные клыки впиваются в мою тонкую шею. Спокойствие. Мне нужно сохранять спокойствие. Ничего страшного. Она просто обозлённый зверь. Да, она злится на весь род людской, как, возможно, и я на мужчин. Но я – не они, а Димка – не все мужчины.

Сглотнула, когда холодный нос уткнулся в мою распахнутую ладонь. Трое других волков замерли, наблюдая за мной и за ней. Я не знала, что делал Седрик, но чувствовала, что он был рядом и, вероятнее всего, ругался со мной. Ну да, я точно сошла с ума.

Волчица медленно положила морду на мою ладонь, я ощутила её шерсть и тепло, исходившее от неё. Протянула к ней вторую руку. Медленно. Не дёргаясь. Без суеты. Лишь бы не спугнуть её и не остаться без руки – хотя образ, как она меня валит на землю, а потом вспарывает живот, мелькал где-то на краешке сознания. Далеко. Очень далеко. Неявно, но мелькал, а потому тревожил душу.

Я погладила её за ухом, словно это была не волчица, а воспитанная собака с респектабельным владельцем, от одного взгляда на которого понимаешь, что пёсик его не укусит, потому что ты более нервный, чем эта махина. Волчица замерла. В её красных глазах мелькнуло непонимание, которое тут же застило удовольствие. Я набралась наглости и запустила вторую руку ей за ухо, направляя пальцы в места, что так любили собаки. Она начала поскуливать, и всё больше становилась похожей на собаку, как будто мои действия меняли её суть: отбрасывали обозлённость и отвержение людей, раскрывая истинную природу – благородную и отзывчивую.

Волчица не удержалась и лизнула мою щёку. Её мягкий язык был очень слюнявым, и я засмеялась. Трое волков расслабленно наблюдали за нами, пока один из них не решил присоединиться, а следом последовали и другие.

– Северный Ветер, – протянул Седрик, пока я дарила ласку поочерёдно каждому из волков.

С каждым мгновением они уменьшались, переставали быть огромными, грозными и устрашающими. Или мне так просто казалось.

В итоге они всё-таки повалили меня на землю, не поделив, кто и как будет облизывать моё лицо. Я заливалась смехом и продолжала поглаживать их, а потом раздался резкий свист, наполненный призывом. Троица волков сразу же побежала на него, волчица же замерла, она лизнула ещё раз мою щеку, посмотрела мудрым взглядом янтарных глаз – они перестали быть красными, словно волки сбежали из преисподней. В нём я прочитала благодарность и наставление быть сильной... Наверное, не знаю... Мне так показалось. И она побежала за своими сородичами.

Туман же отступил, обнажая лесную чащу.

– Невероятно, – протянул Седрик. И я впервые услышала в его голосе восхищение.

Глава 22

– Верно. Это невероятно, – сказал Труня, внезапно возникнув рядом с нами.

Седрик резко дёрнулся, уставившись на него, и быстро заморгал, стараясь осознать, что увидел. Я-то привыкла к выходкам Труни, а он... Стоп! Стоп-стоп-стоп... Почему Седрик внезапно увидел моего духа-хранителя?

– Потому что мы в Лесу, – протянул он, не скрывая насмешки.

– Это твой дом? – спросила я.

– Нет.

– Ну, и славно. Здесь слишком мрачно.

– Ага. Не пугайся, человечишка. – Труня обратился к Седрику. Того нельзя было назвать испуганным, скорее удивлённым. Он внимательно рассматривал Труню, о чём-то размышляя.

– Как поразительно, – признался он и перевёл взгляд на меня. Тут же Седрик подошёл ко мне и протянул руку, чтобы я могла подняться.

Я воспользовалась его помощью и встала, отряхнулась и принялась оглядываться по сторонам. Туман спал, но мы всё ещё были посреди Леса.

– И что дальше? – спросила я Труню.

– А мне откуда знать? – Он фыркнул и закатил глаза. – Проказницы здесь всем управляют.

– Ты тоже знаешь про них. Они добрые или злые?

– А люди какие? – бросил Труня с ненавистью в голосе. – Добрые или злые?

– Зависит от людей, – заметила я.

– Но проказницы злые, – буркнул Седрик. – Не дай себе обмануться. Они очень коварны. – Он помрачнел. – Они-то и прокляли Север.

– Северяне сами виноваты, как мне известно, – заметил Труня. – Вот если бы...

– А вот и нет, – жёстко оборвал его Седрик, отчего Труня сжался и отступил.

Я покачала головой, не узнавая Седрика. Если до этого он казался мне уравновешенным и способным к диалогу, то такая беспринципная непреклонность настораживала. Если он способен на такое, то, вероятно, и Виктор Нордвинд такой же... Если не хуже. Чёртова «Игра престолов»! Я нарисовала в своей голове образ благородного северянина из рода Старков, а местный Нордвинд мог быть кем-то из Болтонов... А если мне в мужья достался садист Рамси? Что я буду с этим делать? Как выживу?..

– С вами всё в порядке? – обратился ко мне Седрик, вырывая меня из картины тревожного будущего, которую я представила во всей красе. – Вы побледнели.

– Нормально, – отозвалась я, стараясь унять беспокойные мысли. Нет. Концентрируемся на настоящем, а не заглядываем в будущее... Это всё просто фантазии.

– Или нет, – буркнул Труня, вперившись в Седрика взглядом, полным ненависти и презрения. – Нордвинды могут быть очень жестокими... Верно?

– Нет же, – в сердцах парировал Седрик. – Ты, заяц, не понимаешь...

– Для тебя я сэр Трунвальд, человечишка. И терплю тебя только ради Корнелии.

– И что же ты сделал бы со мной, если бы не Корнелия?

– Что я бы сделал? Хочешь узнать? Сейчас узнаешь!

Труня выгнул грудь колесом и приготовился к прыжку, Седрик же обхватил рукоять шпаги, готовясь к удару. Он превратит моего неуёмного и дурного духа в шашлык, а я не могу этого позволить!

Труня покачал хвостом, оскалился, демонстрируя острые клыки, а Седрик резко вытащил шпагу из ножен. Нужно было действовать быстро.

– Нет! – вскрикнула я, бросившись между ними. Шпага Седрика уткнулась мне в грудь, но не добралась до плоти: он успел среагировать на мой бросок.

– Ты с ума сошла, Корнелия! – прорычал он, убирая шпагу. Седрик тут же подбежал ко мне и стал осматривать место укола. Его рука, тёплая и сильная, легла мне на грудь, и я застыла, а к щекам подступил румянец. Труня же сидел на траве и закатывал глаза, словно перед ним разыгрывался дурной спектакль. – Жить надоело?.. Раны нет, – спокойнее заметил он и убрал руку. – Завязывай с привычкой бросаться на шпагу...

– А ты перестань тыкать ей направо и налево... Насилие ничего не решает... – прозвучало наивно, особенно учитывая местные нравы.

– Я хотел припугнуть его. – Голос Седрика наполнился робким извиняющимся тоном, который он пытался скрыть.

– Как когда-то проказниц припугнули? – процедил Труня. – Вам бы просить прощения...

– Всё не так было, – холодно отрезал Седрик и отвернулся. Он скрестил руки на груди, а спина застыла в немом напряжении. Мне показалось, что он даже стал ниже. Гнёт прошлого довлел над ним. – Много лет назад проказницы похитили ребёнка из семьи Нордвиндов.

– И что случилось потом? – спросила я, сглотнув.

– Ребёнка попытались вернуть... Не вышло... А после Север прокляли. – Седрик сильно помрачнел.

– Не думаю, что всё было так, – буркнул Труня. – Проказницы первыми бы не напали и не украли бы ребёнка. Невозможно.

– Но так всё и было! Мне лучше знать, заяц...

– Сэр Трунвальд! Я не потерплю неуважения от жалкого человечишки...

– Неуважения? И проказницы, по-твоему, тоже заслуживают уважения?

– Конечно...

– Хватит! – вскрикнула я, привлекая внимание упрямых баранов.

Они окинули меня быстрыми взглядами, в которых впервые за время их препирательства читалась солидарность. Я мешала им и прекрасно понимала это, но не давать же им поубивать друг друга?

– Хватит. Прошу. Нам нужно как-то выбираться из Леса, – сказала я.

– Лес тебя выпустит, – заметил Труня. – А вот его... – Он презрительно хмыкнул.

– Как-нибудь справлюсь...

– Нет! – вновь вскрикнула я, привлекая к себе внимание. – Мы уходим, и если вы оба ещё раз попытаетесь пререкаться, то...

– То что? – спросил Труня, и Седрик был вновь с ним солидарен. Отлично, теперь они решили объединиться против меня, хотя до этого хотели поубивать друг друга ко всем чертям. – Ты же ничего не сделаешь.

– Найду способ связать ваши души, – заключила я и злобно хохотнула, представив, что Седрик и Труня будут связаны.

– Это невозможно, – протянули неуверенно и одновременно оба.

– Зая... Сэр Трунвальд, это же невозможно?

– Хотите проверить? – Я скрестила руки на груди и усмехнулась, всем видом показывая, что уверена в собственных словах. Как там говорят, притворяйся, пока сам не поверишь. Сейчас я верила в себя как никогда в жизни.

– Нет, – буркнул Труня и протяжно вздохнул.

– Согласен, – подтвердил Седрик.

Я довольно хмыкнула и направилась по тропинке вперёд, надеясь, что приятный ветер и солнечные лучи, освещающие наш путь, наконец-то выведут нас из проклятого Леса.

Глава 23

Как и обещал Седрик, на выходе из Леса оказалась моя карета, телеги торговцев, лошади и прочие грузы. Всё ожидало своих хозяев, пока они бродили по Лесу, ища выход из густой чащи. И зачем проказницам переносить весь этот хлам? Что за странные игры они вели? Я осмотрелась и поняла, что мы с Седриком первые. Он быстро прошёл к карете, я – за ним. Он отворил дверцу и извлёк наружу песочные часы – я нахмурилась, не припоминая, что они были там.

– Мы справились за два часа, – с удивлением заметил он и убрал песочные часы, потом прошёл к багажу. – Видимо, вы и, правда, ведьма, раз проказницы отпустили нас так быстро.

– Ха-ха, – я натянуто засмеялась, а потом спросила: – И долго нам ждать остальных?

– Соскучились по Айве? – Он хмыкнул и выудил два плаща с меховой оторочкой.

– Устала от твоей компании, Седрик. А до замка ещё долго?

– Ещё час на лошади. – Он подошёл ко мне и накинул один из плащей мне на плечи. Второй набросил на себя.

– На лошади? – Я вздёрнула бровь, поправляя плащ. Рука скользнула по меховой оторочке, ощущая приятное тепло. – А почему не в карете?

– Корнелия...

– Герцогиня Нордвинд. То, что мы прошли испытание вместе, не сделало нас друзьями.

– Герцогиня, – он закатил глаза, словно возносил молитву к небесам, – мы можем прождать остальных ещё день или два, а может, и все три...

– И ночевать придётся здесь? Прямо на поляне под звёздами?

– Вы можете спать в карете, ваша светлость...

– Нет. – Я быстро помотала головой.

– Нет. Уверены? Вы вроде бы в Лесу показали любовь к природе...

– Но не значит, что я хочу ночевать на улице... Нет. Давай поскачем в замок.

– Вы ездите верхом? – спросил Седрик, отправляясь в сторону лошадей. Я засеменила за ним.

– Нет, – призналась я, а в голове пронеслось, как однажды я побывала на ипподроме и очень испугалась лошади... – Я боюсь лошадей...

– Но не волков. – Седрик усмехнулся, его глаза лукаво блеснули, растопив их лёд. – Ну да, лошади же такие опасные...

– Они огромные! И могут укусить! И лягнуть, – попыталась оправдаться я, но понимала, что со стороны это должно было выглядеть потешно.

– Зато волки милые и пушистые и ничего вам сделать не смогут. Вы поражаете меня.

– У меня не было цели тебя поразить...

– Естественно. – Он вновь хмыкнул.

Седрик подошёл к вороному жеребцу, который от остальных пасущихся коней держался в стороне. Они опасались его? Или что? Я наблюдала, как его густая грива развевалась на ветру, пока Седрик расстилал на его спине одеяло. Чем дольше смотрела, тем сильнее убеждалась, что лошади меня настораживают, а этот конь особенно. Было в его стати и прыти столько необузданной энергии, которая просто сбивала под своим напором... Но почему тогда волки из Леса пугали меня до чёртиков, но я всё же взаимодействовала с ними? Странно... Нелогично...

– Вы готовы?

– А ты не можешь управлять каретой?

– Да чего ты боишься, Корнелия, – протянул Труня, возникнув рядом со мной. – Ты справилась с волками в Лесу, а тут какой-то конь... Тем более человечишка хороший наездник.

– Ты признаёшь его умения? – Я хмыкнула.

– Опять ваш призрачный друг? – Седрик улыбнулся, а взгляд вновь выловил Труню с поразительной точностью. Он видел его? Чувствовал?

– Как ты угадываешь, где находится Труня?

– Это чтобы оттянуть время поездки? – Седрик хмыкнул. – Вы всегда смотрите на него...

– Ясно.

– Кор... Герцогиня Нордвинд, вы готовы отправиться? Или будем ждать остальных?

– Готова.

– Хорошо. Знакомьтесь, это Буран.

Я подошла к Бурану и посмотрела в его глаза, они были очень спокойными и мудрыми. Он точно познал эту жизнь, и она была ему абсолютно понятна.

– Он очень терпелив. Не бойтесь, – сказал Седрик. – Готовы?

Я кивнула. Седрик встал слева от Бурана и вскочил на него. Всё произошло так быстро, что я не успела сообразить, как он это сделал. Если он предполагал, что я запомнила и поняла, что от меня требуется, то у меня для него плохая новость.

– Герцогиня, подойдите с левой стороны. Я помогу вам.

Я прошла к Бурану и сглотнула, опасливо косясь на него. Он же безучастно смотрел вперёд, словно моего смущения для него не существовало.

– Держитесь за мою руку и гриву Бурана. Я помогу.

Я схватилась. Свободной рукой Седрик поддерживал меня за талию. Оп! И я уже сижу боком перед Седриком, словно мы в каком-то дурацком фэнтезийном романе. Стоп. Но я и, правда, в дурацком фэнтезийном романе... И что? Теперь моё сердце должно трепетать от близости к мужчине? Я прислушалась к внутренним ощущениям, живот скрутило в узел, но причина явно была не в вожделении, а в предвкушении предстоящей поездки.

– Ничего сложного, – заметил Седрик. – Вы молодец. Готовы?

– Если нет, это что-то изменит? – спросила я.

– Я и Буран ещё немного подождём.

– Готова. Хочу, чтобы это поскорее закончилось.

– Отлично.

Я зажмурилась, ожидая, что Буран дёрнется и понесётся вперёд. Но этого не случилось. Он с привычной флегматичностью, спокойно и размеренно двигался: ни тебе галопа, ни тебе опасности, ни ветра в волосах. Даже дух не захватывало! И чего я боялась? Это было безопаснее, чем кружиться на лошадках карусели – там у тебя могла закружиться голова, а здесь ничего такого.

Я разочарованно выдохнула и услышала, как Седрик усмехается позади меня. Лучше проигнорировать, а не позволять ему чувствовать собственное превосходство... Странный он, я так и не могла понять, как к нему относиться. Он проявлял заботу, а потом тут же разбивал образ какой-нибудь колкой фразой или насмешливым взглядом. Он был колючим и точно не хотел подпускать к себе людей. Что же у него было на сердце? Возможно, я права, что его семью погубил пожар, а поджигателем был кто-то из близких? Поэтому он не подпускает к себе никого? И доверяет только герцогу Нордвинду?.. Что за глупости я несу? Вроде бы читала не так много романов, а сочиняю не хуже Дианы... От её имени сердце закололо. Диана была открытой раной в моей душе, которую ничто, по крайней мере сейчас, не могло заглушить. Я верила ей как себе, и её предательство ощущалось ещё острее. У меня и в мыслях не было, что она могла так поступить... А Димка? Я хмыкнула, понимая, что его измена была понимаема. Ведь отец... Скривилась и покачала головой, отгоняя и эту глупость... Я ничего не понимала, хотя и хотела делать вид, что это не так.

Мы ехали по небольшому тракту, и я постоянно озиралась, стараясь запомнить и отметить как можно больше деталей северного края. Всё лучше, чем терзать душу пустыми сожалениями. Здесь было холоднее и ветренее, и я радовалась, что на мне был плащ. Природа была скудной. Тракт проходил через поля, но они казались безжизненными, трава с трудом пробивалась сквозь земную толщу, а та, что всё-таки добиралась до поверхности, была хлипкой и очень тонкой. Это было очень печально. Сколько сил нужно приложить, чтобы вырастить здесь хоть что-то? А вот в Лесу земля казалась плодородной, живой.

– Север только закупает пропитание? Ничего не выращивает? – спросила я, когда тоска, навеваемая полями, доконала меня.

– Последние годы закупаемся на Юге, но цены с каждым годом только растут, как и пошлины.

– А хозяйства? Жители не занимаются земледелием? Это же очень плохо...

– Сейчас остались только мелкие хозяйства. Раньше было лучше... До смерти предыдущей герцогини, – мрачно заключил Седрик. Его голос изменился, я явственно чувствовала, что он не хочет говорить об этом, но мне нужно было знать, с чем я имею дело.

– Это связано с проклятием?

– Это праздный интерес? – Он хмыкнул. – Приберегите его для других...

– Я всё равно спрошу это у герцога, Седрик. И наверное, ему будет тяжелее говорить про покойную мать, чем тебе.

– Ну да. – Он вновь хмыкнул и замолчал.

Я закатила глаза, и на моих коленях возник Труня.

– Не обращай внимания, – заметил он. Удивительно, что он держался и не падал. – Мы всё равно всё узнаем.

– Хотелось бы в это верить, – сказала вслух я, а Седрик вновь хмыкнул.

– Плетёте заговор против меня с сэром Трунвальдом?

– Зачем нам это? Или стоит?

– А вы решили, заслуживаю я доверия или нет?

– А я? Заслуживаю?

Повисла ещё одна тяжёлая пауза, хоть я и сидела боком, и не видела лица Седрика, но физически ощущала его пронзительный взгляд, который так и норовил залезть мне под кожу. Выжидательный взгляд холодных серых глаз, который одаривает тебя льдом. Наверное, я никогда не смогу пробиться сквозь него.

– Видимо, – нарушила первой молчание, – ты поделишься с герцогом своими опасениями.

– Опасениями?

– Ну да, ты же всю дорогу показываешь, что не доверяешь мне, и пытаешься уличить в колдовстве. Испытание в Лесу тоже можно выставить не в лучшем свете...

– Почему же? – Голос стал хриплым, словно его сковала корка льда.

– Ну, я же не испугалась волков... Не позволила тебе использовать шпагу... Два раза...

– Да, вы странная. Бросаетесь на оружие, нежничаете с волками, но лошадей боитесь. Это подозрительно...

– Ага, – невесело протянула я. – Но что с землями? Почему нельзя выращивать урожай?

– Посевы не всходят, а те, что всё же пробиваются, такие хилые, что не способны ни на что.

– Ясно... Возможно, нам нужны удобрения...

– Удобрения? Что это? Задобрить проказниц хотите?

– Проказниц? Так это их проклятие?

– Не берите в голову...

– Но с этим надо что-то делать! Нельзя же позволить Северу угаснуть.

– Герцог Нордвинд старается.

– Но он борется с последствиями, а надо разобраться с причинами.

– Ничего не выйдет.

Прозвучало как приговор. И я не стала продолжать расспросы, понимая, что Седрик ничего нового мне не скажет, а я лишь посею в его сердце сомнения.

Вздохнула и продолжила изучать открывающийся пейзаж. Если все северяне были как Седрик, то... Стоп! Но были же Айве и Алан, и они не казались такими твердолобыми... Конечно, их статус был ниже, но... Всё же они казались дружелюбными... Хотели казаться...

– В замке вас ждёт фрейлина, – прервал молчание Седрик спустя полчаса.

– Айве говорила об этом. Какая она, Рэйна Фрост?

– Ваша ровесница. Дочь знатного рода, который поколениями служит Нордвиндам. Она должна была стать невестой герцога, – заметил Седрик. – Но появились вы.

– Оу, – нечленораздельно протянула я. А вот об этом Айве не сказала. Неужели сразу с порога мне встретится необыкновенная красавица-соперница, которая будет изводить меня за то, что я увела любовь всей её жизни? Рэйна Фрост... Ни про её род, ни про неё саму ничего не упоминалось в романе... Хоть я его и не дочитала. Отлично...

– Вы против? – спросил Седрик.

– Нет, надеюсь, мы станем подругами, – с надеждой в голосе протянула я.

– Если сможете с ней поладить...

– А герцог?

– Что герцог?

– Тоже хотел, чтобы она была его женой?

– Какая разница, если теперь вы его жена.

Глава 24

Действительно... Какая разница...

Седрик пришпорил Бурана, и мы понеслись быстрее. Он явно подводил черту под разговором, оставляя меня наедине с сомнениями... Нет, герцог был влюблён в Серену, я точно знала это по книге... А если в ней не отражена вся правда? Если книга может ошибаться? Меня не казнили, а отправили на Север. Тогда и чувства Рэйны и Виктора могут быть взаимными? Поэтому он не приехал на свадьбу?.. Стоп-стоп-стоп, Маш. Полегче на поворотах. Мы не будем действовать как заядлый тревожник, который продумал картины катастроф на несколько поколений вперёд. Давай решать по одной проблеме за раз.

Тракт наконец-то вывел нас к замку, и у меня захватило дух. Замок Нордвиндов, могучая каменная крепость, возвышался на холме, у подножия которого протекала мощная река. Я бросила взгляд выше и увидела горы, застилающие горизонт. Их белые остроконечные шапки внушали трепет и восторг. Замок был неприступен, я сразу это поняла по суровому впечатлению, которое он оказывал на неподготовленного путешественника.

Когда мы подъехали к реке, то тут же опустился мост, со скрипом и тяжёлым стоном. Буран спокойно дождался его, а после ступил на деревянные доски. Решётка, которая защищала проход в замок, поднялась и впустила нас внутрь, где уже поджидали люди: среди прислуги я разглядела благородную девушку – должно быть, Рэйну, – и мужчину – управляющего замком? Но герцога Нордвинда не было видно. Ему было неинтересно встретить жену? Любопытство не снедало его? Или в дорожном платье я недостойна предстать перед ним? Каким же он был человеком? Я расстроилась. Мои мечты, что мы могли бы поладить, трескались.

Седрик ловко соскочил с Бурана. Без предупреждения он схватил меня за талию и опустил на землю. Я чуть покачнулась, а в голове застучало осознание, что я совершенно одна в незнакомом мне месте, так ещё и человек, который должен был быть моим супругом, ни во что не ставит меня... Внутри всё дрожало, а усталость и беспомощность накатывались с новой силой. Меня трясло и подкашивало, но я должна была играть роль хозяйки Севера. Ведь покажи слабость – тебя никто и никогда не воспримет всерьёз. И я буду вынуждена вновь и вновь повторять сценарий из прошлой жизни, где всеми силами пыталась заслужить чужую любовь, старалась для других, наплевав на собственные желания.

– Я Рэйна Фрост, госпожа, – её мягкий голос вырвал меня из размышлений.

Я подняла на неё взгляд и поразилась красоте. У неё была белоснежная кожа без единого изъяна, ясные голубые глаза и волосы, цвета вороного крыла. В её лице я пыталась найти надменность и высокомерие, даже ненависть, но не находила, как и дружелюбия. Она была очень спокойной и утончённой, словно ничего не могло потревожить её или она виртуозно держала лицо, пряча разбитое сердце за маской учтивости. И как мне с ней соперничать? Может быть, просто сбежать... Она выглядела идеальной герцогиней Севера, а что я могла дать ему? Ничего. Жалкая попаданка, которая даже в собственном мире, прожив в нём почти тридцать лет, не смогла ничего добиться... Нет, добилась. Меня предали самые близкие люди: вначале отец, а потом жених и подруга. Великолепно, ничего не скажешь. И что мне делать в мире, о котором я ничего не знаю?

– Вы в порядке? – спросила Рэйна, подойдя ко мне. На её лице выступило беспокойство, и она сильно нахмурила лоб. Блин, она идеально подходила Виктору Нордвинду. – Дорога утомила вас, госпожа?

– Нет... Да... – протянула я, ощущая туман в голове. Мысли неслись куда-то далеко, и я не поспевала за ними. Что я здесь делаю? Зачем мне всё это? Почему нельзя было просто умереть и не перерождаться здесь? За что мне это?

– Госпожа, – повторила Рэйна, – вы в порядке?

– Да. – Нужно собраться с силами. Я сглотнула и добавила: – Рада познакомиться.

Рэйна облегчённо выдохнула. Либо она по-настоящему беспокоилась, либо была отличной актрисой... Что за подозрительность с порога?

– Я Рональд Фрост, хранитель замка, – сказал мужчина, стоящий рядом с Рэйной, и теперь я смогла заметить их сходство. У них были одинаковые глаза. – Приветствую, вашу светлость.

Он учтиво поклонился, и я кивнула ему в ответ.

– И где же герцог? – спросила я, уставившись на них.

– Герцог? – Рэйна и Рональд переглянулись и бросили взгляд мне за спину, где стоял Седрик.

Я повернулась к нему. Его выражение лица изменилось, привычной бесящей улыбочки не было, а в глазах читалась борьба, перемешанная с чувством вины. Наверное, всё же испугался, что я обо всём доложу герцогу Нордвинду. Но доложу ли я? Я присмотрелась к нему и поняла, что между нами была та самая пресловутая химия. Мне понравилось спорить с ним, обмениваться колкостями. Это помогло мне не думать обо всех печалях. Теперь я понимала, что даже благодарна ему... Возможно, жаль, что между нами могут быть только такие отношения.

– Я не мог поступить иначе, – сказал он, подойдя ко мне вплотную. – Мне хотелось, чтобы вы попытались понять меня.

– О чём ты, Седрик? – Я нахмурилась, наблюдая за ним. Он казался каким-то другим.

– Я не Седрик. – Он вздохнул.

– Не Седрик? – Я вопросительно посмотрела на него.

Он потянул руку к кольцу, которое привлекало моё внимание с нашей первой встречи, и снял его.

– Что это? – прошептала я, наблюдая, как внешность Седрика изменяется.

Он стал выше, черты лица сделались строже и холоднее, а пепельные волосы стали чернее самой чёрной ночи, и только глаза не изменились. Глазами Седрика на меня смотрел мужчина, которого я в первый раз увидела на эшафоте.

– Виктор Нордвинд. Добро пожаловать, моя герцогиня. – Он учтиво поклонился мне, взял за руку и поцеловал её.

Я застыла, переваривая всё, что произошло за эти несколько часов... Большей дурой я не чувствовала себя никогда. Разгадка была всё это время на поверхности, а я... Нет! Я ни в чём не виновата.

Труня появился на моём плече, и я ощутила его поддержку... или это был вес его тельца?

Я выпрямилась и посмотрела в глаза Виктора, прямо, и надеюсь, уверенно. Он казался мне очень холодным, строгим и далёким, словно с изменением внешности изменились и наши отношения. А можно ли было их считать отношениями? Он дурил мне голову целый день и, наверное, насмехался надо мной, когда я обещала пожаловаться на него ему же... Что за глупость. Нет, меня обманули. Не сомневайся, Корнелия. Сохраняй достоинство. Ты ни в чём не виновата.

– Вы обманули меня, – спокойно сказала, продолжая смотреть ему в глаза.

– Его светлость вам всё объяснит, – вмешался Рональд. – Он был вынужден...

– И почему? Какой в этом смысл? Весело было дурить мне голову весь день?

– Это была проверка. – Он грустно улыбнулся.

– Проверка? Ради Севера? – Я усмехнулась.

– Верно. Мне нужно было понять, какая вы, если перед вами не герцог Нордвинд. И можно ли вам доверять.

– А вот вам нельзя! – оскорблённо бросила я. – Я доверилась вам, – твёрдо добавила, хотя внутри всё трясло. Разумом я понимала, что и для чего делал Виктор, но моё сердце... Моё сердце вновь страдало, явственно ощущая горечь обмана. Верно. Плевать на разумность. Теперь важны мои чувства, а не целесообразность и чей-то долг. Я не собираюсь больше глотать обиды, чтобы избежать скандалов. – Даже душу открыла там в Лесу. А вы?.. А вы ввели меня в заблуждение и воспользовались моим неведением.

– Попытайтесь понять, Корнелия. Я должен был узнать, какая вы...

– Вы могли бы сделать это и в собственном обличии! Или так хотелось оскорбить невесту? – В голове всплыла церемония. Торжествующий взгляд Серены, когда она поняла, что Виктору на меня плевать. Это всё уязвляло мою гордость, словно я была самым никчёмным человеком в этом сказочном королевстве. Это было противно до тошноты. – Ну, что? Узнали? И как вам?

– Мне жаль. Правда, жаль... – признался Виктор, а из глаз так и лилась печаль. – Я думал о благе Севера и не учёл ваших чувств.

– Конечно, – саркастично бросила я, вымещая всю злобу и обиду, что копилась в моём сердце, – никому и никогда нет дела до моих чувств. – Я топнула ногой. Труня задёргался на моём плече и опять ругнулся на клыки. Ничего, потерпит ещё разок. – Ладно, прибыли на свадьбу в личине Седрика, но почему не сказать потом в карете? А? А не устраивать этот долбаный спектакль? У вас было столько возможностей признаться, но вы этого не сделали...

– Потому что должен был удостовериться.

– Ха! Я не потерплю такого отношения! Больше никогда!

Труня взвизгнул и тут же резко успокоился.

– Зубы выросли, – протянул он и клацнул челюстью, демонстрируя острые клыки, торчащие наружу.

Виктор смотрел на меня устало-печальным взглядом, и ему точно было жаль, но он не спешил с извинениями. Конечно, ведь его любимый Север ему дороже всего. И даже в глубине души я понимала, что может быть, не права. Но нет! Я больше не позволю так относиться к моим чувствам. Хватит! Не хочу его даже видеть.

– Рэйна, – позвала я фрейлину, – проводите меня в мою комнату.

– Виктор? – обратилась она к нему, и её фамильярное обращение, свидетельствующее об их близости, больно полоснул по моему сердцу. Виктор кивнул, давая разрешение. Вот ещё. Не пошла бы Рэйна со мной, я бы выбрала первую понравившуюся комнату и объявила её своей.

– Следуйте за мной, – сказала Рэйна и присела в грациозном реверансе.

Я бросила грозный взгляд на Виктора, который наблюдал за мной, не скрывая любопытства. К щекам прилил жар, и моё глупое признание-издёвка над Седриком всплыло в голове, поэтому я выпалила на одном дыхании:

– И забудьте, что я сказала, что вас можно полюбить! – Я крепко сжала кулаки.

– Мне часто говорили это в детстве, – бросил саркастично Виктор, скрестив руки на груди.

– Вы чудовище! Я никогда в вас не влюблюсь.

– Именно это я и хотел услышать, – слишком спокойно и холодно закончил он, а губы дёрнулись в разочарованной улыбке, словно я нанесла ему глубокую рану.

Я покачала головой, отгоняя неуместный приступ сочувствия, и последовала за Рэйной, ощущая смешанные чувства. Казалось, я всё же перегнула палку, отстаивая свои границы, напав на Виктора и бросив, что он чудовище. От этого было гадко на душе. Но я наконец-то смогла отстоять себя и выразить недовольство. Чувство было новым и волнующим, но и болезненным. Оно обжигало, уничтожая старые привычки, а это было именно то, что нужно мне, а не какому-то там герцогу Севера. Я всё равно проживу новую жизнь по-новому, как бы трудно мне ни было. Уж терпеть я научилась ещё в прошлой жизни. Только теперь я буду терпеть ради себя.