Комментарии, 51 отзыв

Очень радует большое количество развернутых и красочных отзывов к этой книге. Для себя я так и не смог решить, о чем она книга больше - о России и ее непростом пути или о шахматах как таковых - потому что темы, через которые закручивается основной сюжет, действительно актуальны для этой игры, проходящей через трансформацию из-за развития компьютерных технологий. Автор демонстрирует глубочайшее знание матчасти. Сложно сказать, получит ли человек, не слишком глубоко знакомый с шахматами, такое удовольствие от книгиe, как далёкий от темы, но тем, кто шахматы любит и ценит - произведение наверняка покажется как минимум любопытным. Точно могу сказать, что это одна из немногих прочитанных мною книг, в которой форма выходит на первый план над содержанием, и это просто очаровывает. Она настолько элегантна, смела и продумана, что ты смакуешь ее как хорошее вино и просто наслаждаешься процессом чтения.

Я был на представлении автора этого романа в рамках фестиваля ТОМ. Своим мышлением, мотивами и специфическими знаниями, он продал мне эту книгу. Не буквально. Конаков впервые (и пока больше не собирается) писал именно художественный текст и получилось весьма недурно. Только я немного не понял, почему «два восклицательных знака» не записывали просто как «!!». Возможно, в бумажной книге вёрстка была ещё интереснее, но и так всё равно хватает скобках в скобках. Интересные замены восклицаний (слава Богу), названий улиц, памятников. Полное реконструирование сознания на шахматный лад. И хоть действие романа происходит в 2080, советский флёр полностью ощущается. Недаром Конаков сам специалист по советской эпохе и вдохновлялся тем временем.

Люди вроде счастливы под заслоном «Карантина»: никакого интернета и техники, мясо только у богатых, пальто одно и больше быть не может. Все играют в шахматы и живут. Тут как раз вспоминается одна история, что автор сам рассказал.

Спросили у бабушки, какой год в своей жизни она считает лучшим. Она ответила, что 37-й (вроде как). Это был год репрессий, локального голода, с тираном у власти, надвигающейся войной, но именно в этот год она встретила своего мужа. Возможно, всё скрыто именно в этом маленьком счастье. Как лучик света в тёмном царстве, который не даёт заблудиться. Главный вопрос: нужно ли выключать этот лучик, чтобы глаза привыкли к темноте и увидели полную картину темноты, ещё бескрайние юдоли? Лично я (в целом) за горькую правду, нежели сладкую ложь.

А люди не должны знать. Но люди должны знать. Как жить с этим?

Восхитительно созданный мир романа полностью погружает в себя. Грустно наблюдать за тем, как бесцветно и тяжело живут свою единственную жизнь граждане «переучрежденной» России, находящейся в карантине (полной изоляции) после поражения в войне. Отсутствие благ цивилизации, начиная с компьютеров , Интернета и заканчивая кофе, компенсированы людям новой идеологией -шахматной-, которая на них льется со всех утюгов , создавая иллюзию всеобщего довольства и оптимистичного настроя на светлое будущее, которое просто невозможно при таком раскладе.

Читается на одном дыхании.

Роман Алексея Конакова оказался крепким орешком. Нужно было сначала преодолеть целое шахматное поле, а потом позволить себе столько вопросов «А что, если?», что голова начинала гудеть, как улей. Несмотря на небольшой размер книги, для меня это было достаточно долгое путешествие.

Россия 2081 года. Изолированная от внешнего мира на сто лет после поражения в некой войне, замедлившая технологическое развитие, отключенная от интернета. Страна, пытающаяся переосмыслить свое прошлое с помощью отмены всей русской литературы. Вся классика на законодательном уровне признана имперской и воспитывающей разрушительные ценности. Вместо Достоевского, Чехова и Толстого, дети в школе заучивают наизусть шахматные партии. Шахматы стали не просто новой литературой, они стали новым культурно и социально образующим ядром.

Кирилл — обычный, даже немного стереотипный студент-историк. Неказистый, но влюбленный, любопытный, но и верный основополагающим принципам нового общества. Его судьба будто бы написана заранее, но он случайно, под благими намерениями, узнает то, что начинает разрушать понимание мира, в котором он живет.

Я никогда не интересовалась шахматами. Для меня они столь же загадочны, как подача налоговой декларации в Португалии. И поэтому мой «порог вхождения» в «Табию» был высок — я гуглила все, от Каиссы до Ботвинника. Но, на самом деле оказалось, что главное — продраться через первое непонимание, и шахматные метафоры сами раскроются. Например, игра в шахматы-960 в мире Конакова может разрушить карьеру, уничтожить социальный статус, а то и вовсе отправить игроков из подполья в тюрьму — не так то уж и сложно будет подобрать не шахматную реалию.

«Табию тридцать два» будто бы правильней всего будет обозвать антиутопией, хотя она достаточно успешна в том, чтобы выглядеть почти утопично — да, страна бедна и в глубоком кризисе, но при этом люди в ней живущие кажутся... счастливыми. Шахматы возведены в культ, их обсуждают, в них играют и вокруг них строят свою идентичность. Уже второе поколение выросло в этой новой России, порицая милитаризм и мечтая, что сейчас стране уменьшат срок изоляции за «хорошее поведение», и они смогут увидеть те самые места величайших шахматных турниров. В книге царит атмосфера классических советских фильмов, а девушки и юноши, несмотря на присущий студентам легкий запой, одухотворены, умны и хороши собой.

«Табия тридцать два» - это действительно этакий роман-головоломка, разворачивающий перед читателем мысленный эксперимент и в этот самый эксперимент втягивающий. Но при этом не утверждающий о правильности или неправильности какой-либо из сторон, хотя поначалу это и кажется злой гротескной сатирой. В мысленном эксперименте на тему, можно ли изменить (имперское) мышление с помощью изменения культурного кода слышится лингвистическая гипотеза Сепира-Уорфа, переданная на шахматный лад.

Мне чтение далось непросто, не только из-за шахмат (которые достаточно быстро перестаешь замечать), но и из-за того, что эта книга из тех, к которым нужно быть морально готовым. Но при всех моих сложностях, это хорошо написанный, смелый и очень узнаваемый роман. Конаков будто бы и не стремился прописать на сто процентов правдоподобный мир, но он оставил достаточно намеков-хлебных крошек, чтобы картинка нарисовалась сама собой.

Если вы, как и я, не умеете играть в шахматы, это не помешает вам получить удовольствие от чтения «Табии тридцать два». И не только удовольствие, узнаете много неожиданно любопытного! У меня даже муж оторвался минут на пять от скороллинга интернета, пока я рассказывала ему про «ничейную смерть шахмат» и про то, как можно ее избежать с помощью шахмат 960.

Автор фантазирует на тему, как изменится речь и мышление людей если в России решат заменить художественную литературу литературой о шахматах.

Ну, например, уборщица, ругаясь, будет вспоминать не Пушкина, а знаменитого шахматиста: «Куда прешь? Под ноги смотреть за тебя Ботвинник будет?»

Языковая игра – пожалуй, самое интересное, что есть в книге. Хотя в целом язык получился довольно странный: «надобно наслаждаться жизнью», «она возведет на вас и не такую напраслину», «преподаватели стремились разбежаться сразу после окончания лекций, манкируя бумажной работой», «Иван Галиевич никуда не уходил, педантично отбывал присутственные часы». Смесь оборотов девятнадцатого века с шахматным новоязом вызывала у меня легкое головокружение, несмотря на динамичное развитие сюжета.

Странное будущее, в котором, несмотря на радикальное Переучреждение, ничего особо нового не происходит. «И, несмотря на общий оптимизм, владевший гражданами России последние десять лет, лишь немногие могли похвастаться планами, грезами и мечтами; подавляющее большинство населения тратило все силы для простого реагирования на вызовы повседневности».

Главный герой Кирилл Чемахин – молодой аспирант, родом из Новосибирска, не такой. Ему повезло, он понимает, что уже относится к привилегированному меньшинству: «Множество одноклассников Кирилла давно добывали пропитание тяжелым однообразным трудом; множество однокурсников – вряд ли менее талантливых, но явно менее удачливых –так и не получили шанса всерьез заняться наукой, которую искренне любили».

Для меня это очень причудливый микс между альтернативной историей СССР и фэнтези. Что было бы если бы в СССР вместо марксизма-ленинизма был бы культ шахмат? Строгая иерархичность, благоговение перед авторитетами, культура, открывающая для избранных мощный социальный лифт, ложь для масс, знание только для «братства посвященных», жесткая система доступа к информации, спецхран - тут никаких принципиальных отличий.

Я не согласна с утверждением, что единственная литература, к которой есть претензии, это русская. Сейчас есть масса претензий и к британской, и американской литературе 19 века. Литературу обвиняют в том, что помогает воспроизводить гендерные, расовые стереотипы, колониальный дискурс. Например, Пулитцеровскую премию 2025 года получил Персиваль Эверет за роман «Джеймс», в котором приключения Гекльберри Финна рассказываются с точки зрения негра, бывшего персонажем второго плана у Твена. И история сначала меняется в деталях, а потом уже и по существу.

Автор «Табии» ставит очень интересные вопросы о том, как культуры воспроизводят людей с разными свойствами. Я думаю, литература помогает человеку рефлексировать и искать смыслы, а шахматы создают общество, в котором индивид может обладать знанием стратегии игры, но у него нет рефлексии по поводу бытия человека. Это одновременно и гибкая, и контролирующая система. У человека нет абсолютной свободы воли, у него есть свобода сделать тот или иной ход по правилам игры.

Мне показалось даже, что такое глубокое погружение читателя в мир шахмат в основном служит цели с шахматной ясностью и беспощадностью описать безвыходность человека, живущего в изолированной стране. Кирилл Чимахин – по сути мыслящая пешка, которая при благоприятном стечении обстоятельств может стать кем угодно (кроме короля, конечно). А при обычных – ее приносят в жертву. Пешка не может поменять правила игры. «Но продуман распорядок действий и неотвратим конец пути».

Когда я рассказывала о книге друзьям, они спрашивали: Автор, конечно же, иноагент? Нет! Ну тогда, разумеется, живет не в России? Живет в России! Пожелаем автору, чтобы экспериментальная проза не превратилась в итоге в самосбывающийся автофикшен. Да поможет в этом Каисса!

Россия будущего в романе Конакова находится в столетнем карантине и изолирована от мира. Технологий почти нет, вместо кофе по утрам пьют цикорий, а на ужин едят хлеб с огурцами. Но, похоже, такое положение дел никого не смущает – страна счастлива

Виновницей изоляции и остальных бед объявили… русскую литературу (!). Чтобы пересобрать культурный код, власти внедрили культ шахмат

В этом мире с шахматами связано всё: их изучают в школе, шахматистам ставят памятники, в речи сплошные шахматные метафоры. В шахматах видят смысл жизни

Идея меня заинтересовала, но реализация показалась странной. При этом в тексте есть какой-то удивительный шарм и чувствуется уникальность

Что смутило: почти всё описание мира передано через монологи. Да, основное действие происходит в голове главного героя – он открывает для себя новые смыслы, его представления о мире меняются. Но подача показалась топорной, будто слушаешь бесконечную лекцию. Герои плоские, а про самого неоднозначного персонажа в итоге ничего не раскрыто

Что понравилось: книга задает важные вопросы – что такое культура и насколько она управляема, где проходит грань между культурой и идеологией, нужна ли истина, если она не делает счастливее. А любители шахмат смогут сполна оценить, как изящно здесь обыгрываются шахматные метафоры

Впечатления у меня неоднозначные, но читалась книга быстро, и финал я ждала с интересом. Рекомендовать не стану, но если вас зацепили эти темы — можно присмотреться

Книга безусловно стоит внимания, хотя назвать ее литературным шедевром сложно. По сюжету - это стандартная антиутопия. Но вот столь детальная проработка темы шахмат достойна восхищения.

Помните сеанс одновременной игры в Васюках из "Двенадцати стульев" и радужные перспективы, которые обрисовывает васюкинцам Великий комбинатор, вплоть до межпланетного шахматного турнира? Книга Алексея Конакова- это воплощенная фантазия Остапа о шахматах, как основе социокультурного кода нации. Исконный наш литературоцентризм, топящий собачек, бросающий от любви под поезд и убивающий топором старушек, признан агрессогенным, заменой ему стали старые добрые шахматы - мирные и рациональные. "Что, откуда мирные?- вы спросите, - Разве шахматы с их атаками и блокадами, завлечениями и маневрами, с их тактикой и стратегией, наконец - не аналогия военных действий?" Ну, тут все не так однозначно и зависит от оптики. Вот жил же СССР под лозунгом борьбы за мир, и никого не смущала оксюморонность.

В реальности "Табии тридцать два" страна в изоляции, около 80% богатств недр уходит в зачет жесточайших репараций на коллективный Запад, с оставшихся двадцати существование предельно скудное ("вспоминаются враки Брянцева про людей, у которых есть целых два пальто: основное и демисезонное"). Но едва ли не хуже и не страшнее бедности физической - вынужденная интеллектуальная, под запретом интернет и компьютерная техника. И в этом ключ к основной интриге романа, которого я, конечно, не поверну, лишив вас радости самим решить все его задачи, но читавшие "MANIAC" Лабатута вспомнят завершающую главу про игру в Го с нейросетью.

Молодой аспирант СПбГУ Кирилл приезжает в Питер, чтобы писать диссертацию по истории шахмат под руководством самого Уляшова. апологета шахмат, как национальной идеи (очаровательная перекличка с Ульяновым-Лениным, главным идеологом 70-летнего культурного кода нации). Однако вместо великого человека, научруком становится один из его учеников, что несколько разочаровывает. Близость к интеллектуальной элите культурной столицы и вхожесть в номенклатурную семью любимой девушки Майи, исподволь открывают герою глаза на существование иных правд, критериев оценок и оптики - отличных от пандемос (для народа).

Все куда сложнее. и был, оказывается, гениальный ученик Уляшова, имя которого стерто с академических скрижалей после открытого бунта против отца-основателя. И этот самый Александр Сергеевич занимается страшным, противоестественным - практикует игру в шахматы-960: когда первая линия фигур расставляется в произвольном, а не каноническом, порядке, тем в миллионы раз увеличивая число возможных игровых комбинаций. И снова все окажется не таким, как представлялось. "Табия тридцать два" построена как ряд открывающихся ларцов, один в другом, где всякий новый уровень допуска переворачивает представления об истинах, казавшихся на предыдущем, краеугольными камнями мироздания.

Конаков большой молодец с чередой интриг, перманентно удерживающей читательский интерес, а с уровнем прописанности, логической непротиворечивости мира - так прямо гений. Что не отменяет станиславского: "Не верю", когда дело касается мотивированности персонажей. Да неужели, парень из провинции, который питается на талоны и живет в общаге, где морят клопов и добровольно-принудительно гонят мыть окна - неужели откажется от радостей принадлежности к элите (не сомнительной интеллектуальной, а подлинной, властной) когда и если выпадает шанс? Свежо предание...

У дистопии как жанра мало шансов дать миру по-настоящему великое произведение. Основной ресурс уходит на создание и поддержание фантдопуска, лежащего в основе иллюзорной реальности. Делать из букв живых людей - это все же про другое. Когда Уинстона Смита ("1984") ломают, заставляя отречься от всего, составлявшего прежнюю его суть, когда рушится даже его любовь к Джулии, и ничего не остается в опустевшей оболочке, заполняемой токсичным газом любви к Партии - я верю абсолютно. Поведение Кирилла из области: надо как-то ударно закончить, пусть вот так.

С точки зрения модели реальности - убедительно, хотя лишь на поверхностный взгляд: нефте- и газодобыча, вообще любая современная разработка недр нереальна без расчетных технологий, равно как транспортная логистика. Как живая книга про живых людей - ну, как-то так.

Как вы относитесь к русской литературе? А как к шахматам? А возможно ли заменить литературу на шахматы? Вот так взять и полностью удалить ВСЮ литературу. Кроме лит-ры о шахматах. Достоевского, Лермонтова, Пушкина, Толстого, Маяковского, Ахматову... всех-всех.

Казалось бы, где шахматы и где литература? Несовместимые вещи же, взаимно незаменяемые казалось бы. Но только казалось. А вот автор дерзнул и попробовал описать будущее России, где это воплотили жизнь. Конечно же всё было для блага народа и не иначе.

Если вы что-то знаете о шахматах, вам эту книгу будет вдвойне интереснее читать. А вот если шахматы от вас далеки, то... думаю будет многое непонятно и придется часто гуглить.

Больше нет станций, улиц, городов с литературными названиями - теперь только шахматные.

И учат теперь партии, историю шахмат, культуру шахмат, теорию шахмат.

И в разговоре - всё шахматы. И стук в дверь теперь не просто робкий, а как ход 1.е3. И поминают не "Боже", а "Каисса", и человек сейчас выглядит и как король, и как ферзь... Везде шахматы.

А еще опять появится "стена". Россия будет изолирована от всего мира, чтобы не нарушить хрупкое равновесие. Только эта изоляция в первую очередь нужна будет самой России, чтобы удержать эту придуманную шахматную муть. И, как когда-то, будут изыматься "опасные" книги/статьи. Не всё можно и нужно будет читать народу.

Понравилась задумка и исполнение. Очень необычно. Рискованно. Не очень понравился финал и как к нему подвели.

Вот только не совсем понятно презрение приверженников классических шахмат к шахматам Фишера. В книге можно смело заменить шахматы 960 на ЛГБТ и получим реакцию общества, когда всё стало свободным, на любителей нетрадиционного секса.

А еще задумалась вот о чем: если бы играя, всё время получать ничью, как быстро бы бросила "вроде бы как любимую игру"? Ведь в этой книге все живут шахматами, а они - умерли. Казалось бы надо наоборот, постараться их оживить, а тут...

2081 год. Перед вами Россия будущего. Изолированная, закрытая, обесточенная. Выплачивающая астрономические суммы репараций, не имеющая право пользоваться интернетом. Запрет пользоваться программами сложнее тетриса, переход на изнурительный ручной труд, никакого технического оснащения, даже домофонов. Запреты, запреты, запреты…

«Страна в целом жила бедно и трудно, экономя почти на всем, кое-как сводя концы с концами, избывая наследие Кризиса, выполняя обязательства, взятые на себя в эпоху Переучреждения. И, несмотря на общий оптимизм, владевший гражданами России последние десять лет, лишь немногие могли похвастаться планами, грезами и мечтами; подавляющее большинство населения тратило все силы для простого реагирования на вызовы повседневности».

В этой новой стране будущего не осталось русской литературы, вредной классики, порождающей империалистические настроения, вместо нее появился культ шахмат. Шахматы изучают в на всех уровнях образования, книги только о шахматах, досуг так или иначе связан с шахматами. Изобразительное искусство подстраивается под шахматы. Даже поговорка у обывателей теперь соответствующая. «Каисса». Богиня шахмат, чье имя вспоминают всякий раз удивившись, поразившись или с надеждой на хорошее. Мир шахмат меняет психологию людей, меняет историю страны, меняет ее культурный код. Главный герой, аспирант, живет в Санкт-Петербурге, пишет диссертацию по истории шахмат, встречается с красивой девушкой и верит, что впереди его ждет прекрасное будущее. Светлое будущее, рациональное и разумное, как партия в шахматы.

«Вместе с Лермонтовым и Тургеневым из людских сердец ушли ожесточенность, озлобленность, подозрительность и болезненный имперский синдром»

Мне очень не понравилась эта книга. Сначала она мне понравилась, потом мне стало жутко от узнавания каких-то очень наших тем, эдакий Советский Союз в 30 годы (не с точки зрения репрессий, а с точки зрения чаянья и воодушевления). Потом книга перестала нравиться совсем и дочитав я с шумом захлопнула ее, чертыхнулась и плюнула (метафорически. Читала я электронную версию и так-то по жизни не плююсь). Как же она мне не понравилась…

Вообще, я изначально не целевая аудитория данного произведения. Я не умею играть в шахматы, не интересуюсь, не обладаю хоть каким-то любопытством, чтобы захотеть. Я импульсивный и взрывной человек, для меня сам ритм этой игры изощренная пытка. Я тупой гуманитарий, для меня математический склад ума, шахматного мышления по определению чужд. Поэтому все вот эти изощренные и тонкие высказывания, погружение в философию шахмат – мимо. Не в коня корм, так сказать. Я благополучно пролистывала всё шахматное, и соответственно не оценила по достоинству суть пресловутой табии 32 и вообще всей этой темы про шахматных извращенцев. Потом мне не нравилось все больше и больше вещей. Не нравилась философия, которая уводила в сторону и казалась какой-то надуманной, притянутой за уши. Не нравились главные герои, ни один из которых не вызывал симпатии. Не нравились злодеи, шахматные извращенцы, теории заговора, финал…

Я вижу огромную работу, которую проделал автор для того чтобы написать этот роман. Я вижу интересный замысел (который как оказывается вырос из скандального эссе Батуман). Я вижу интересный и необычный ход с заменой литературы шахматами, таких антиутопий я еще не читала, классно, что такие книги есть. Я вижу жуткие картины (потенциально) будущего страны, в которой мы живем. В который раз литература выступает самым достоверным свидетелем, зеркалом, прогнозом, предупреждением. Я выписала себе довольно много цитат. Но при этом книга мне не понравилась.