Читать книгу: «Солдаты свободы»

Часть первая. Секретный архив

Белоруссия. Минск

Столица Белоруссии была освобождена от фашистской оккупации третьего июля тысяча девятьсот сорок четвертого года. С севера и с юга советские танки ворвались в город и после кратковременного, но ожесточенного боя заняли центральную площадь Минска. Здесь их с цветами встретили жители города. Через три дня на минский аэродром приземлился выкрашенный в защитный цвет «Дуглас». В числе пассажиров, которых он привез, были две женщины, очень похожие друг на друга. Они отличались только цветом волос. Одна из них была блондинкой, а другая брюнеткой. Модный платье и широкополые соломенные шляпы женщин вызывали у сидевших рядом с ними офицеров и генералов немой вопрос, но ответ на него они получили лишь после приземления самолета. У его трапа женщин ждали несколько легковых автомашин, а стоящий рядом с ними капитан-«смершевец» поприветствовал брюнетку словами.

– С приездом, товарищ майор!

Брюнетка бросил на капитана недовольный взгляд.

– А без этой показухи не могли нас встретить, товарищ капитан? – с укором, сказала она.

Капитан сконфуженно опустил глаза и распахнул дверцу автомашины. Женщины сели в неё.

– Куда поедете, товарищ майор? – спросил брюнетку капитан, садясь рядом с водителем.

Женщины переглянулись, затем брюнетка сняла шляпу и растрепав по плечам густые чёрные волосы ответила.

– В город мы не поедем, надо, чтобы нас видело как можно меньше людей. Особенно её… – брюнетка кивнул на свою соседку. Та тоже сняла шляпу и поправила на голове коротко постриженный золотистые волосы. – Жители Минска ее хорошо знают, – пояснила брюнетка.

Она несколько секунд размышляла и затем спросила:

– А вы знаете поселок Киржачи, товарищ капитан?

– Знаю, там сейчас размещено одно из подразделений, нашей тридцать первой армии, – ответил капитан. – Кажется, танковый полк…

– Тогда поедем туда, – сказала брюнетка. – Я хорошо знаю эти места. Там будет наша база. Разместите в посёлке радиостанцию для связи с Москвой и радиопеленгации и роту войск по охране тыла. Через два дня из Москвы прилетит ещё несколько сотрудников нашего управления и доставьте в Киржачи вашего пленника, товарищ капитан. Я хочу с ним побеседовать.

– Слушаюсь, – ответил капитан и дал команду водителю. – Поехали в Киржачи, сержант!

Швейцария. Берн

В жаркие летние месяцы столица Швейцарии Берн почти пустела, так как его жители уезжали на берега Женевского озера или в альпийские курорты. Альпы всегда манили к себе не только туристов, но и коренных жителей страны, предпочитавших проводить там своё свободное время.

Сойдя с поезда, прибывшего из Берлина, Анна Мария Зегерс увидела вокруг себя лишь тех жителей города, которые были вынуждены оставаться в нём в силу служебной необходимости: полицейских, водителей автобусов и трамваев, служащих и чиновников городской администрации. С момента своего первого визита в Берн в ноябре прошлого года Анна уже в десятый раз совершала эту поездку. Теперь она ехала сюда не как турист или коммерсант, а как государственный служащий, так как помимо звания капитана государственной безопасности в НКВД, она получила звание обер-лейтенанта в вермахте и состояла на службе в «Абвере». Этому поспособствовал её знакомой генерал-майор Ханс Остер, так как став женой подполковника Ганса Бауэра, Анна оказалась в курсе многих тайн «Абвера» и по законам этой организации должна была помогать своему мужу в его служебной деятельности. В обязанности Анны входила доставка дипломатической почты второму секретарю посольства Германии в Берне доктору Штраусу, который по совместительству являлся резидентом «Абвера» в этой стране.

Приехав в посольство, Анна зашла в кабинет Штрауса и, поприветствовав его взмахом руки, поставила на его стол увесистый портфель. Доктор Штраус, седой пятидесятилетний здоровяк с обветренным и загорелым лицом, с любезной улыбкой спросил ее:

– Что на этот раз вы привезли прекрасная, фрау Бауэр?

Анна с безразличием пожала плечами.

– Мне это не говорят, господин Штраус, – ответила она. – В мои служебные обязанности входит лишь доставка этого портфеля из Берлина в Берн.

Доктор Штраус поднял саквояж и со значением покачал головой.

– Кажется, я догадываюсь, что в нём… – сказал он.

Штраус встал из-за стола и подошёл к стоящему в углу кабинета сейфу. Открыв его, он стал класть на полки сейфа толстые пачки долларов.

– Я могу идти, господин Штраус? – спросила его Анна.

Доктор Штраус кивнул головой. Анна по-военному повернулась и вышла из кабинета. Для нее не было тайной содержимое портфелей, которые она почти каждый месяц возила из Берлина в Берн. Ганс сказал ей, что в них будут фальшивые доллары, которые в изобилии печатались в одном из концентрационных лагерей Германии, свезёнными туда из всех оккупированных стран Европы фальшивомонетчиками. Немецкие спецслужбы таким образом старались подорвать экономическую мощь США. Они расплачивались фальшивыми долларами со своими агентами и покупали на них в нейтральных странах недвижимость и произведения искусства.

Выйдя из посольства, Анна направилась к магазину Шандора Радо, которому она привезла очередное сообщение от генерал-майора Ханса Остера. Взглянув на витрину магазина, она вдруг увидела в ней карту Саксонии. По договоренности с Радо это означало сигнал опасности. Сердце Анны тревожно забилось. Она прошла мимо магазина и стала вспоминать, что ей следовало в этом случае делать. Запасной явкой для связи с Радо, служила католическая церковь на окраине Берна. Анна направилась туда. Встреча должна была состояться во время вечернего богослужения. Анна взглянула на часы… до богослужения еще оставалось два часа. Она зашла в небольшое кафе и заказала себе чашечку черного турецкого кофе.

Сигнал опасности встревожил Анну. До этого дня все ее встречи с Радо, происходили без происшествий. Допив кофе, Анна вышла из кафе и, внимательно оглядываясь по сторонам, пошла к церкви. Вдруг впереди она увидела знакомую фигуру Радо. Тот шёл ей навстречу и, судя по всему, был сильно взволнован. Глаза Анны и Радо встретились. Радо чуть заметно кивнул ей и повернул голову в сторону небольшого парка у церкви. Анна тоже кивнула. Они пошли к парку и вскоре затерялись среди растущих в нем густых акации и кленов. Увидев, что рядом никого нет, Анна догнала Радо и с тревогой спросила его:

– Что случилось, Шандор?

Не поворачивая головы, Радо ответил:

– У нас два провала. Арестованы мои радисты и связной, который приезжал сюда из Парижа.

– Передать сообщение в Москву вы теперь не сможете? – спросила Анна.

– Нет, – ответил Радо.

– Но как же передать туда материалы от Остера? – растерянно воскликнула Анна.

Радо протянул ей руку.

– Давайте их сюда, – предложил он. – Мне, видимо, придётся уехать из Берна в Париж. Его недавно освободили войска союзников. Попробую связаться там с представителями советского посольства в Лондоне.

Анна дала Радо кассету с микроплёнкой.

– Теперь вам придется искать другой канал связи с Москвой, – сказал Радо.

Они попрощались и Радо, надвинув на лоб шляпу исчез за растущими вдоль дорожки деревьями.

Белоруссия. Посёлок Киржачи

Командировка в только что освобождённый Минск для майора Зоси Скавронской и капитана Олеси Кебич стала полной неожиданностью. Их вызвал к себе комиссар госбезопасности Судоплатов и сказал:

– Вам предстоит срочно вылететь в Минск. Смершевцы тридцать первой армии взяли в плен капитана Карла Бремека. Он служил в «Абвере» и был временно прикомандирован к подразделению «Абверштелле-Восток». Мне звонил начальник отдела «Смерш» армии, полковник Акопян и сказал, что Бремек знает, где находится архив «Абверштелле-Восток». Оказывается, его не успели вывезти из Минска. Помешали наши танки, внезапно ворвавшиеся в город. Ваша задача – найти этот архив. Старшим назначается майор Скавронская. Всё, выполняйте!

Через два часа Зося Скавронская вместе с Алесей Кебич уже летели на самолёте в Минск. Зося решила, чтобы не привлекать лишнего внимания, ехать туда в гражданской одежде. Вокруг Минска еще шли бои. Восточнее него были окружены части немецкой четвертой полевой армии, и Зося не исключала того, что в поисках архива им придётся побывать и на территории, на которой находились немецкие войска.

Глядя в окно самолёта на, проплывающие внизу поля и перелески Белоруссии, Зося вспоминала свою поездку в Минск летом тысяча девятьсот сорок второго года. Марию Ольховскую, Бориса Сандлера и своего погибшего брата Анджея… Война разлучила её со многими близкими ей людьми. Восемь месяцев назад она потеряла свою первую и единственную любовь – майора Андрея Николаева. Его смерть оставила кровоточащую рану на её сердце. Андрей снился ей почти каждую ночь, и лишь работа помогала Зосе на какое-то время забыть о нём. Ее состояние видел, и начальник четвертого управления НКВД комиссар госбезопасности Судоплатов и поэтому поручал ей сложные и необычные задания.

Зося хорошо понимала, что архив «Абверштелле-Восток» позволит установить личности многих агентов «Абвера», которые тот оставил на территории Советского Союза. Помимо НКВД, поиском архива будут заниматься также органы военной контрразведки «Смерш». Судоплатов посоветовал Зосе тесно сотрудничать с ними. Он хорошо знал полковника Акопяна и считал его отличным профессионалом и опытным контрразведчиком. Первая встреча с полковником Акопяном оставила у Зоси противоречивые чувства. Полковник вёл себя учтиво и вежливо, но Зося чувствовала, что серьёзный помощи ждать от него не стоит. Она знала о той конкуренции, которая существовала между НКВД и «Смерш». Руководители этих ведомств Берия и Абакумов не ладили друг с другом. Это сказывалось и на отношениях их подчиненных. Зося поняла, что «Смерш» будет искать архив «Абвера» параллельно с ней и постарается опередить НКВД. В свою очередь Зося тоже не хотела ударить в грязь лицом. Она понимала, что в Минске ей предстоит вступить в поединок не только с немецким «Абвером», но и с советской военной контрразведкой.

Приехав в посёлок Киржачи, Зося решила первым делом допросить капитана Карла Бремека. Его уже доставили туда. Бремек, понуро опустив голову, сидел на скамейке в саду, окружавшем один из домиков посёлка. Сделав знак автоматчикам отойти в сторону, Зося присела рядом с ним. Бремек с удивлением посмотрел на нее. Зося поднесла к его глазам своё удостоверение и затем сказала:

– Я, майор госбезопасности Скавронская и срочно прилетела в Минск, чтобы найти тот архив, о котором вы, капитан, сообщили представителям «Смерша». Я читала протокол вашего допроса и хотела бы кое-что уточнить в ваших показаниях.

– Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, госпожа майор, – сказал капитан Бремек.

– Очень хорошо, – Зося на несколько секунд задумалась и затем спросила. – В своих показаниях вы утверждаете, что часть архива «Абверштелле-Восток» не успели вывести из Минска, и он хранится где-то в городе, но где вы не знаете?

– Да, госпожа майор, – ответил Бремек. – Об этой тайне знал лишь шеф «Абверштелле-Восток» майор Дитрих.

– Но архив находится в городе или в его окрестностях? – задала новый вопрос Зося

Бремек пожал плечами.

– Не знаю, госпожа майор, – ответил он.

Зося знаком подозвала к себе, стоящую чуть поодаль, Олесю Кебич. Та подошла к скамейке и села рядом с Бремеком. Их глаза встретились. Бремек растерянно смотрел на Олесю.

– Извините, фрау, – спросил он. – Я вас где-то видел, но не помню, где?..

Олеся невесело усмехнулась.

– Вы меня видели, господин капитан, в особняке гауляйтера Кубе, – чуть помедлив, ответила она.

Глаза Бремека удивленно расширились.

– Не может быть! – пораженно воскликнул он. – Действительно, я вас там видел, фрау. Вы были переводчицей гауляйтера и… – Бремек вдруг замолчал и опустил вниз глаза.

Олеся недовольно нахмурилась.

– Это к делу не относится… – сухо, сказала она и затем спросила. – Вы и майор Дитрих просили гауляйтера передать в ведение «Абвера» недостроенную штольню минского метро? Это так?

– Да, – ответил Бремек.

– Там может находиться архив? – спросила Олеся.

Бремек наморщил лоб, видимо что-то вспоминая и затем ответил.

– Возможно… Эта штольня очень заинтересовала майора Дитриха. С территории «Абверштелле-Восток» туда был проход. Не исключено, что архив могли спрятать именно там.

– Вы там были? – спросила Зося Бремека.

– Был… – ответил тот.

– Тогда мы сейчас с вами поедем туда и осмотрим эту штольню. – решительно сказала Зося, вставая со скамейки.

Берлин. Штаб-квартира «Абвер»

Вернувшись из Берна в Берлин, Анна на квартире, в которой они жили с Гансом, переоделась в военную форму и затем поехала в штаб-квартиру «Абвера». Учитывая особенности характера адмирала Канариса, сотрудники «Абвера» звали ее «Лисьей норой». Доложив своему начальнику майору Кребсу о выполнении задания, Анна пошла разыскивать Ганса. Его она нашла в комнате, стены которой были увешаны картами всех стран мира. Ганс и еще несколько офицеров что-то рассматривали на них. Выслушав множество комплиментов, Анна попросила Ганса уделить ей несколько минут.

Они вышли в коридор и затем, спустившись на первый этаж здания, покинули его. Яркое летнее солнце освещало текущие в канале темно-серые воды реки Шпрее. Остановившись на набережной, Ганс тревогой спросил:

– Что-то случилось?

Анна рассказала ему о том, что произошло в Берне.

– Значит, теперь у нас нет связи с Москвой? – спросил ее Ганс.

– Нет, – ответила Анна.

Ганс надолго задумался.

– Что будем делать? – наконец, спросил он.

– Придётся передать сообщение через наших радистов в Потсдаме, – ответила ему, Анна. – Это очень опасно, но другого выхода я не вижу.

– Согласен, – сказал Ганс. Затем он наклонился к уху Анны и прошептал. – Генералы, готовят заговор против Гитлера. Он должен состояться в ближайшее время. Мне сказал это Ханс Остер. Он предложил предупредить об этом Москву. – внимательно слушая Ганса, Анна кивнула головой. – Полковник Штауффенберг хочет взорвать на совещании в бункере Гитлера бомбу, – продолжил Ганс. – После его смерти генералы-заговорщики объявят в Германии военное положение и возьмут власть в свои руки. Но это только планы! – со значением, заметил Ганс. – В реальности все может оказаться по-другому.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ганса Анна.

– Неизвестно, как поведут себя соратники Гитлера – Гиммлер, Борман, Геринг и Геббельс. Да и не вся армия может поддержать заговор, – пояснил Ганс. – Не исключено, что заговор провалится и тогда в Берлине начнутся массовые репрессии.

Анна в задумчивости посмотрела на искрящиеся в лучах солнца воды Шпрее.

– В случае провала заговора, – убежденно сказала она. – Нас наверняка арестует Гестапо.

– Я тоже так считаю, – согласился с Анной Ганс.

– Тогда нам придется бежать из Берлина, – с тревогой сказала Анна.

– В Швейцарию путь будет перекрыт, – заметил Ганс.

– Гестапо сделает это в первую очередь, – согласилась с ним Анна. – В случае неудачи заговорщики наверняка попробуют туда уехать.

Глаза Анны и Ганса встретились. Тот взял руку Анны и затем сказал:

– Я долго думал про это, и у меня возникла одна идея…

– Какая? – спросила Анна.

– Нам придётся попросить помощи у твоего злейшего врага… – с чуть заметной усмешкой, сказал Ганс.

Анна посмотрел на него и затем тоже усмехнулась.

– У этой шведки? – спросила она.

Ганс кивнул. Лицо Анны скривилось словно она съела что-то кислое. Затем она со вздохом спросила:

– Ты знаешь, где ее найти?

– В ресторане «Лейпциг», – ответил Ганс. – Она строчит там свои статейки для газеты.

– Тогда я поеду к ней, – решительно, сказала Анна.

Она взмахом руки остановила такси и, сев в него, попросила водителя отвезти её в ресторан «Лейпциг».

Белоруссия. Минск

Территория «Абверштелле-Восток» была покрыта воронками от снарядов и сгоревшими немецкими танками и бронетранспортерами. Видимо, здесь шел ожесточенный бой. Все кирпичные здания были разрушены. Зося в раздумье постояла около того места, где летом тысяча девятьсот сорок второго года её расстрелял майор Ганс Бауэр и затем тяжело вздохнув, приказала лейтенанту, командиру взвода автоматчиков, которые приехали вместе с ней рассыпаться цепью и искать вход в штольню метро. Капитан Бремек сказал, что вход штольню был в одном из блиндажей. Спустя два часа лейтенант доложил, что вход в штольню найден. Спустившись в один из блиндажей Зося, увидела в его углу металлическую дверь, на которой висела табличка с надписью на немецком языке «Посторонним вход категорически запрещён». Лейтенант осмотрел дверь и затем приказал саперам открыть ее. Дверь была заварена автогеном. Заложив под ней взрывчатку, саперы попросили всех выйти из блиндажа. Зося, Олеся и лейтенант легли на землю недалеко от него. Спустя секунду земля под ними вздрогнула из блиндажа повалил густой черный дым.

Зося снова спустилась в блиндаж. На месте двери она увидела чёрное отверстие, из которого тянуло холодом и сыростью.

– Нам надо бы во что-то переодеться, товарищ лейтенант, – сказала Зося лейтенанту.

Через десять минут Зося и Олеся облачились в пестрые маскхалаты, каски и сапоги. На груди у них висели автоматы «ППШ». Вначале в отверстие спустились два сапера.

– Можете входить, товарищ майор! – вскоре громко крикнул один из них.

Зося зажгла электрический фонарик и, согнувшись, почти вползла в отверстие в стене. Освещая лучом фонарика сырые стены туннеля, она медленно и осторожно пошла по нему. Впереди нее мелькали лучи фонариков саперов. Вдруг сильный звук взрыва потряс тоннель. Зосю отбросило на стену туннеля и затем она почти, потеряв сознание, медленно сползла на его пол. В её нос ударил кисловатый запах порохового дыма. Она закашлялась, закрывая рот ладонью. Когда дым рассеялся, Зося увидела лежащих у своих ног сапёров. Их лица были до неузнаваемости обезображены взрывом. Зосю замутило, но она пересилила себя и громко крикнула:

– Лейтенант, пришлите других сапёров и пусть они будут очень осторожны!

Через несколько минут мимо Зоси по тоннелю прошли четыре человека с миноискателями. Сзади них шел лейтенант. Он помог Зосе подняться с пола, и они вдвоём пошли за сапёрами. Вскоре туннель стал расширяться и впереди послышался звук бурлящей воды. Зося увидела, что сапёры остановились. Она подошла к ним и увидела, что туннель закончился, а почти у самых ног саперов бурным потоком текла вода, образуя то там то здесь глубокие водовороты. Вода текла по большому туннелю высотой и шириной до двух десятков метров.

– Здесь нам не пройти, – сказал один из сапёров. – Придется надувные лодки сюда тащить.

Зося отрицательно покачала головой.

– Пока хватит, – сказала она. – Давайте возвращаться. Надо выяснить, куда ведёт этот тоннель. В городском архиве наверняка есть планы строительства минского метро. Нам нельзя двигаться вслепую.

Берлин. Ресторан «Лейпциг»

Шведскую журналистку Камиллу Ларсен Анна нашла быстро. Как и говорил Ганс, она сидела за одним из столиков в ресторане «Лейпциг» и что-то печатала на пишущей машинке. Увидев, подходящую к столику Анну, Камилла Ларсен удивленно вскинула выщипанные в дугу брови и затем её лицо стало злым и настороженным. Анна села напротив Ларсен и, сняв перчатки и пилотку, сказала:

– Вы удивлены моим визитом, фрау Ларсен?

Рот Камиллы Ларсен скривился, и она, окинув Анну долгим и презрительным взглядом, ответила:

– После нашей встречи в прошлом году, во время которой пострадал мой нос, – Камила Ларсен дотронулась кончиком указательного пальца до своего носа. – Я попросила подполковника Бауэра избавить меня от встреч с вами, фрау Зегерс.

Анна усмехнулась.

– Я также не горю желанием вас видеть, – ответила она, просматривая меню, которое лежало на столике. – Но… – Анна сделала паузу и тяжело вздохнула. – обстоятельства вынуждают меня это делать.

Камилла Ларсен бросила на Анну вопросительный взгляд.

– Что-то случилось с вашим любимым Гансом? – спросила она с иронией.

– Пока не случилось, – ответила Анна. – Но в ближайшее время может случиться. И не только с ним.

Камилла Ларсен насторожилась.

– И что же такое может случиться? – спросила она с явным интересом.

После некоторого раздумья Анна ответила:

– Давайте заключим с вами, Камилла, договор Я помогу вам, а вы поможете нам с Гансом.

Камилла Ларсен презрительно фыркнула.

– Договор между нами невозможен… – ледяным голосом, ответила она.

Анна наклонилась над столиком и стала говорить тише.

– Выслушайте меня внимательно, фрау Ларсен, – сказала она. – В ближайшее время вермахт осуществит государственный переворот в Германии. Гитлера хотят убить и власть перейдёт к верхушке генералитета.

Камилл Ларсен подняла на Анну удивленные глаза. Та покачала головой.

– Я говорю вам правду Камилла, – продолжила свою речь Анна. – Мне про это, рассказал Ганс. А ему начальник штаба «Абвера» генерал-майор Ханс Остер.

Камилла Ларсен откинулась на спинку стула и задумалась.

– Но это же прекрасно! – с довольной улыбкой, сказала она.

Анна скептически покачала головой.

– Пока все это только планы, – возразила она. – Ганс не уверен, что заговор будет успешным.

Улыбка с лица Камиллы Ларсен исчезла.

– Если заговорщики потерпят поражение, тогда в Германии начнётся расправа над ними, – продолжила Анна. – И Ганс уверен, что нас с ним тогда обязательно арестует Гестапо.

Камилла Ларсен бросила на Анну настороженный взгляд.

– Что вы хотите от меня? – спросила она.

– Вы имеете дипломатический статус, – ответила Анна. – Помогите нам с Гансом бежать из Берлина.

Камила Ларсен с холодной усмешкой ответила:

– Мне нет никакого дела до вас.

– Если нас Гансом арестует Гестапо, – пояснила Анна. – То вслед за нами арестуют и вас Камилла. Скрывать вас ни мне, ни Гансу нет никакого смысла. Пока мы находимся на свободе, вам ничто не угрожает.

– Гестапо меня не арестует, – с вызовом возразила Камилла Ларсен. – Я шведский дипломат.

Анна усмехнулось.

– Они не будут вас арестовывать официально, – ответила она. – Вы просто исчезнете, как исчезли многие немцы в ночь «длинных ножей» в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Вас посадят в гестаповский подвал, выбьют из вас показания, а затем ликвидируют. Я хорошо знаю, как работает Гестапо. Поверьте мне, они так и сделают.

Камилла Ларсен долго молчала, изредка бросая взгляды на Анну. Наконец она сказала:

– Я вас поняла, фрау Зегерс. Хорошо, я согласна вам помочь. Но для этого мне надо получить санкцию моего патрона – Алена Даллеса. В ближайшие дни я поеду к нему в Швейцарию. Пусть он решит вашу судьбу.

Москва. Стадион «Динамо»

В начале двадцатых годов рядом с посёлком Динамо на Ленинградском проспекте сотрудники ВЧК построили небольшой стадион. На нём они играли в футбол и занимались гимнастикой и бегом. Постепенно стадион рос. На нем появлялись новые спортивные площадки. В конце концов Моссовет решил создать на Динамо комплекс спортивных сооружений ядром которых должна была стать футбольная арена, вмещающая пятьдесят тысяч болельщиков. По-прежнему на стадионе любили заниматься спортом сотрудники силовых ведомств, включая НКВД.

Приехав поздним вечером на стадион, комиссар госбезопасности Судоплатов оставил машину на стоянке, а сам направился в тир. Он находился в подвале одного из зданий стадиона. В тире часто собирались руководителей центрального аппарата НКВД. Здесь можно было поговорить в непринуждённой обстановке. Обсудить те вопросы, которые выходили за рамки служебной деятельности.

Зайдя в помещение тира, Судоплатов увидел в нём наркома Берию и его заместителей: Меркулова, Кобулова и Цанаву. Берия стоял у барьера и, держа в руках старенький «Наган», выпускал из него по мишени одну пулю за другой. Поздоровавшись с наркомом, Судоплатов встал рядом с ним и вытащил из кобуры свой табельный «ТТ». Берия усмехнулся.

– Хочешь из этого пугача пострелять? – спросил он.

– По уставу положено, товарищ нарком, – ответил ему Судоплатов.

Сделав несколько выстрелов, Судоплатов тихим голосом, спросил:

– Вы, товарищ нарком, читали мою докладную?

Берия кивнул.

– Что вы решили? – спросил Судоплатов.

На лице Берии появилось недовольное выражение. Он опустил руку с «Наганом» и повернулся к Судоплатову.

– Ты в самом деле считаешь, что люди Абакумова станут чинить нам препятствия в Минске? – спросил он.

Судоплатов пожал плечами.

– Такой вариант мы не должны исключать, – ответил он.

Берия тихо выругался по-грузински.

– Этот Абакумов стал много себе позволять! – злым голосом, сказал он. – Слишком много!

– Он любимчик Сталина, – заметил Судоплатов, оглядываясь вокруг.

Он не хотел, чтобы их разговор с Берией услышал еще кто-нибудь.

– Я это понимаю, – ответил Берия. – Ты считаешь, что Скавронская сможет найти тот архив? – спросил он.

– Она сегодня звонила мне и сказала, что саперы, обследуя туннель метро, нашли в нём обрывки какого-то документа, очень смахивающего на анкету картотеки, – ответил Судоплатов. – На нем были указаны имя и фамилия человека, и его адрес в Москве. Я поручил своим людям выяснить, существует ли такой человек в действительности или нет? Если он существует, тогда архив, наверняка, спрятан в минском метро.

– Очень жалко отдавать такую находку «Смершу», – недовольно проворчал Берия. – Абакумов захочет выслужиться перед Сталиным и приложит все силы, чтобы найти архив первым.

– Я это хорошо понимаю, товарищ нарком, – сказал Судоплатов. – И поэтому предлагаю послать в Минск ещё несколько сотрудников моего управления.

– Кого? – спросил Берия.

– Прежде всего, я хочу отправить туда роту капитана Иноземцева, – ответил Судоплатов. – Он отлично проявил себя в Тегеране. Сейчас к Скавронской прикреплена рота из «Смерша». Командир этой роты наверняка информирует своё руководство о том, чем они занимаются.

– Правильное решение, – согласился с Судоплатовым Берия.

– Затем я хочу создать еще две поисковые группы, – продолжил Судоплатов. – Они будут имитировать бурную деятельность. Надо, чтобы люди Абакумова в первую очередь следили за ними. Тогда Скавронской будет проще работать.

– Согласен с тобой, – сказал Берия. – Подготовь списки этих групп. Представь мне на утверждение.

– Слушаюсь, товарищ нарком, – ответил Судоплатов.

Берлин. Потсдам

Радисты Марта и Курт Штадлеры по-прежнему жили в Потсдаме на Брайтон штрассе в доме номер восемнадцать. Анна не появлялась у них почти полгода. Её внезапный визит встревожил радистов. Курт провёл Анну в квартиру, и они сели за кухонный стул. За время их знакомства с сентября прошлого года Курт почти не изменился, и лишь его виски стали совсем седыми.

Анна знала, что Курт участвовал в рядах интернациональной бригады в войне в Испании. Был там ранен и поэтому не попал на фронт. Врачебная комиссия признала его негодным к военной службе. С Мартой они познакомились незадолго до начала войны с Советским Союзом. Она, как и Анна была дочерью немецких политэмигрантов и приехала в Германию по фальшивым документам. После поражения Франции в Германии начались активные приготовления к нападению на СССР и в ответ на это, советское посольство в Берлине стало создавать в городе ячейки будущей агентурной сети. Одной из таких ячеек должны были стать радисты Марта и Курт Штадлеры. Они поженились и Марта, взяв фамилию мужа, оформила в полицейском управлении новые документы.

До визита Анны в сентябре прошлого года они ни разу не использовали свой радиопередатчик. Поэтому Гестапо понятия не имело, чем они на самом деле занимаются. Курт установил связь ещё с тремя своими сослуживцами по интернациональной бригаде. Именно эти люди участвовали в беседе Анны с Камиллой Ларсен на квартире подполковника Бауэра в прошлом году. Интербригадовцы имели опыт подпольной работы и партизанской войны, и поэтому Анна решила привлечь их к сотрудничеству с НКВД. Познакомившись с ними, Анна начала строить широкие планы ведения подрывной деятельности в Берлине. Но выполняя приказ, полученный из Москвы, она прекратила встречаться с Куртом и его товарищами. Ее главной задачей было поддержание контактов с генерал-майором Остером. Грядущие события заставили Анну изменить свое решение.

Сидя напротив, Курта, Анна размышляла о том, надо ли ей участвовать в заговоре генералов против Гитлера. С одной стороны, успех заговорщиков привел бы к падению нацистского режима. Но с другой, восстановил бы в Германии монархическое правление, так как большинство генералов, участвующих в заговоре, были сторонниками свергнутого в тысяча девятьсот восемнадцатом году императора Вильгельма второго. Она знала, что Вильгельм второй под присмотром Гестапо жил в Голландии и ждал удобного случая, чтобы вернуться и снова занять свой престол. Такое развитие событий не нравилось Анне. Она была убежденной сторонницей демократии и поэтому ответ на вопрос об участии в заговоре она хотела получить из Москвы.

– Когда у вас сеанс связи с Москвой? – спросила она Курта.

Тот, взглянув на часы, ответил.

– Через час…

– Я напишу текст сообщения, – сказала Анна. – Ты его зашифруешь и передашь в Москву

– В последнем полученном от них сообщении, они запретили нам выходить в эфир, – возразил Курт. – В Берлине очень активно работают радиопеленгаторы… Нас могут обнаружить.

Анна прочла в глазах Курта озабоченность и тревогу.

– Да, это очень опасно, – согласилась Анна. – Но придется рискнуть. В Берне произошел провал. Там арестованы радисты. Я должна сообщить об этом в Москву.

– Я все понял, – ответил ей Курт. – Ты пока пиши сообщение, – продолжил он, вставая из-за стола. – Я пойду схожу за рацией.

Через час Курт сидел перед радиопередатчиком и, глядя на часы, ждал времени выхода в эфир. Анна решила подстраховать его. Она и Марта оделись и вышли из дома. На улице была глубокая ночь. На ночном небе ярко горели звезды. Женщины прошлись по улице и затем, разделившись, направились в разные стороны. Завернув за угол, Анна остановилась и посмотрела на ручные часы. Сеанс радиосвязи длился уже пять минут. Она собралась повернуть обратно, как вдруг увидела в темноте, едущий по улице угловатый фургон. Его фары не горели, а над крышей медленно вращалась круглая антенна Анна застыла на месте, не сводя глаз, с приближающегося фургона. Затем она изо всех сил побежала к дому, в котором жили радисты. Ворвавшись в квартиру, она с порога крикнула:

– Прекращай передачу!

Курт растерянно посмотрел на неё, продолжая механически отстукивать ключом точки и тире. Анна подбежала к нему и выключила радиопередатчик. Затем она подошла к окну и отодвинула занавеску. Мимо дома, медленно ехал фургон с вращающейся антенной. Курт тоже увидел его и тихо выругался.

– Неужели нас запеленговали? – сдавленным от волнения голосом спросил он.

Проводив фургон взглядом, Анна покачала головой.

– Не думаю, – ответила она. – Но Гестапо теперь знает район, из которого ведется радиопередача. Они наверняка станут вас искать.

Анна посмотрела на Курта.

– Что ты успел передать? – спросила она.

– Почти всю радиограмму, – ответил Курт. – Не передал лишь твой вопрос об участии в заговоре генералов.

– Ладно, – облегченно вздохнула Анна. – С этим мы сами как-нибудь разберёмся. Главное, что в Москве будут знать о провале в Берне и о заговоре против Гитлера. В ближайшее время они восстановят с нами связь.

В комнату вбежала взволнованная Марта.

– Ты видела фургон? – спросил ее Курт.

– Да, видела, – ответила Марта. – Он поехал к железнодорожной станции.

– Запеленговать нас, вряд ли успели, – сказал Курт. – Благодаря ей… – он кивнул на Анну. – Если бы еще немножко… – Курт сделал долгую паузу.

Анна в задумчивости прошлась по комнате, затем она сказала:

– Давайте сделаем так. Завтра я к вам приеду на машине и увезу рацию. Пусть она пока хранится на нашей квартире, там безопасней. Уничтожьте у себя все улики. У вас могут провести обыск.

– Но как вы получите ответ из Москвы? – спросил Анну Курт.

– Напишите мне волну и время выхода в эфир, – ответила Анна. – Я знаю азбуку «Морзе». Похуже чем вы, но смогу принять радиограмму из Центра.

Курт пожал Анне руку.

– Желаю вам успеха! – сказал он.

Белоруссия. Посёлок Киржачи

С момента прилёта майора Скавронской капитана Кебич в Минск прошло два дня. Пока поиски архива «Абверштелле-Восток» не увенчались успехом. Саперы тщательно обследовали затопленный водой туннель, но кроме обрывка листа с написанными на нем инициалами человека и его адреса в Москве, других документов, указывающих на спрятанный в туннеле архив, найдено не было. Зося узнала, что техническая документация по минскому метро полностью сгорела в июне тысяча девятьсот сорок первого года. Она запросила эти документы из Москвы. Оказывается, их копии хранились в союзном Госстрое. Вскоре схемы и чертежи были получены. Изучив их, Зося поняла, что затопленный водой туннель тянется через весь город и заканчивается где-то в лесу в двадцати километрах от него. Там сейчас шли ожесточенные бои с немецкими войсками, оказавшимися в окружении.

После телефонного звонка Зоси комиссару Судоплатову, в Киржачи прибыла рота войск НКВД во главе с капитаном Иноземцевым и еще десять офицеров четвертого управления наркомата. Судоплатов сообщил Зосе, что они будут отвлекать от нее внимание сотрудников «Смерша», которые тоже были заняты поиском архива. Зося этому очень обрадовалась. Стоило ей и Олесе Кебич куда-то поехать, как вслед за их машиной словно привязанный следовал американский «Виллис», в котором сидели «смершевцы». Вначале Зося не обращала на них внимание, но затем эта слежка стала ее раздражать и злить. Она позвонила начальнику отдела «Смерша» тридцать первой армии полковнику Акопяну и попросила его избавить ее от столь пристального внимания его подчиненных. Акопян ответил ей, что наблюдение за ней ведётся исключительно для её же безопасности. В окрестностях Минска еще шли бои и по приказу командарма Акопян попросил своих сотрудников присматривать за ней. Зося не смогла на это ничего возразить, но решила обязательно отделаться от слежки. По её приказу водитель их машины изготовил несколько десятков «ежей» – согнутых определенным образом кусков колючей проволоки. Если они попадут под колёса машины, то в шинах обязательно появятся прокол и машина остановится.

Во второй раз допросив капитана Бремека и, не узнав у него ничего нового, Зося решила еще раз позвонить комиссару Судоплатову. Услышав в телефонной трубке его голос, она сказала:

– Здравия желаю, товарищ комиссар!

– Здравствуй, Зося! – ответил ей Судоплатов, который предпочитал после смерти майора Николаева называть ее по имени. – У тебя что-то случилось? – спросил он.

– Нет ничего, – ответила Зося. – Я вот по какому вопросу вас беспокою. Как я поняла из допроса капитана Бремека, единственный человек, который знает, где находится архив, это руководитель «Абверштелле-Восток» майор Дитрих. Я предлагаю подключить к нашей операции подполковника Бауэра. Пусть он попробует выяснить в Берлине, где находится архив, или хотя бы, где находится майор Дитрих. Другой возможности найти архив, я в настоящий момент не вижу.

– Хорошая мысль, – задумчиво произнес Судоплатов. – К сожалению, связь с Зегерс и Бауэром у нас сейчас прервалась, но как только она восстановится я передам им твою просьбу.

Москва. Лубянка. Здание НКВД

Получив сообщение из Берлина, комиссар Судоплатов решил срочно доложить о нем наркому Берии. Прочитав текст сообщения, Берия поднял трубку телефона и попросил соединить его с товарищем Сталиным. Выслушав его ответ, он посмотрел на Судоплатова и сказал:

– Товарищ Сталин хочет, чтобы мы немедленно приехали к нему.

Через десять минут машина, в которой сидели Берия и Судоплатов, подъехала к воротам Спасской башни. Часовой проверил их документы и поднял шлагбаум. Машина въехала на территорию Кремля и, проехав Ивановскую площадь, остановилась у четырёхэтажного желтого здания Сената. Предъявив еще раз свои документы, Берия и Судоплатов поднялись на четвертый этаж и вошли в приемную кабинета Сталина. В ней никого не было. Осторожно постучав в массивные двери, Берия раскрыл их и, махнув рукой Судоплатову, вошёл в кабинет. Судоплатов вошел вслед за ним и встал по стойке «смирно» рядом с наркомом. В кабинете кроме Сталина находился его секретарь Поскребышев – небольшого роста лысый человек в строгом коричневом костюме. Прохаживаясь по кабинету, Сталин ему что-то говорил, а Поскрёбышев, внимательно его слушая, записывал речь Сталина в лежащий перед ним блокнот.

Прервав свою речь, Сталин недовольно посмотрел на вошедших, но, увидев Берию и Судоплатова призывно махнул им рукой.

– Можешь быть пока свободным, – негромко сказал он Поскребышеву.

Дождавшись, когда тот вышел из кабинета, Сталин сказал:

– Садитесь, товарищи. То, что ты Лаврентий говорил мне по телефону очень важно.

Сталин снова заходил по кабинету. Берия и Судоплатов сели за покрытый зелёной скатертью стол для совещаний.

– Если заговор против Гитлера удастся, – продолжил неторопливо говорить Сталин. – то может кардинально измениться ситуация в Европе. Весь вопрос заключается в том… – Сталин сделал долгую паузу и со значением, посмотрел на Берию и Судоплатова. – В лучшую для нас сторону или в худшую! – чуть повысив голос, заключил он.

В кабинете надолго повисла молчание. Сталин продолжал ходить по кабинету. Берия и Судоплатов молча наблюдали за ним. Наконец, Сталин остановился и спросил:

– Как ты считаешь, Лаврентий, заговор удастся или нет?

– Трудно сказать, товарищ Сталин, – ответил Берия. – Несмотря на поражения на поле боя и понесенные потери, Гитлер все еще пользуется большой поддержкой в войсках, особенно в авиации и танковых частях. Дивизии СС преданы ему и готовы выполнить любой его приказ. Если покушение на него удастся, то к власти могут прийти реакционные немецкие генералы…

Сталин прервал речь Берии взмахом руки.

– Я уверен, что генералы постараются договориться с нашими союзниками Англией и США. – сказал он глухим голосом. – И я не исключаю, что это им удастся. Из беседы с Черчиллем в Тегеране я понял, что в войне с Германией им движет личная неприязнь к Гитлеру. С ним он никогда не пойдет ни на какие соглашения, а вот с другим человеком… – Сталин сделал долгую паузу. – А вот с другим человеком, – повторил со значением он. – Черчилль и Рузвельт могут договориться и тогда Советский Союз, как и в начале войны, останется с Германией один на один. Об этом мечтают многие реакционные политики в Лондоне и в Вашингтоне.

Берия и Судоплатов молча слушали Сталина. Сталин подошел к столу и сел за него, отодвинув лежащую перед ним на столе газету. Затем он спросил:

– Вы можете предотвратить покушение на Гитлера?

Берия и Судоплатов переглянулись.

– Нет, товарищ Сталин, – чуть помедлив, ответил Берия. – Такой возможности у нас нет…

Сталин поморщился.

– Ладно, – сказал он, хлопнув ладонью по столу. – Оставим господу богу решать судьбу Гитлера!

Судоплатов вдруг заёрзал на стуле. Сталин бросил на него вопросительный взгляд. Судоплатов откашлялся и спросил:

– Товарищ Сталин, но возможно, после смерти Гитлера мы также сможем заключить с Германией мир и тем самым спасём от смерти миллионы наших сограждан?

Сталин недовольно нахмурился. Он долго не отвечал на вопрос Судоплатова и затем, как бы через силу сказал:

– Вы, товарищ Судоплатов, очень плохо разбираетесь в мировой политике. Настоящий политик должен смотреть далеко вперёд. Если мы сейчас заключим мир с Германией, то в лучшем случае получим обратно ту территорию, которую она захватила у нас в тысяча девятьсот сорок первом году. А вот если Германия потерпит сокрушительное поражение, и Красная армия войдет в Берлин, то мы станем контролировать всю Восточную Европу, а возможно, что и Балканы. Мы решим ту задачу, которую не смогли решить русские цари. Я считаю, что ради этого можно пожертвовать несколькими миллионами наших сограждан… – Сталин бросил на Судоплатова пристальный взгляд и затем спросил его. – Вы согласны со мной, товарищ Судоплатов?

Берия незаметно толкнул Судоплатова локтем. Тот быстро ответил:

– Да, товарищ Сталин, я с вами согласен. Извините меня за мой бестактный вопрос.

Сталин удовлетворенно кивнул головой.

– Не буду вас больше задерживать, товарищи, – сказал он, и дождавшись, когда Берия и Судоплатов подошли к дверям кабинета, добавил. – Скажите Поскребышеву, что я его жду? Я не закончил ему диктовать письмо рабочим Уральского танкового завода.

Берлин. Груневальд

Поздно вечером Анна привезла на свою квартиру рацию Марты и Курта Штадлеров. Затем она пошла на кухню и стала готовить ужин. Вскоре в квартиру вошёл Ганс. Он снял с себя мокрый плащ и, увидев стоящую на столе рацию, тихо присвистнул. Войдя на кухню, он спросил, Анну:

– Ты хочешь прямо отсюда передавать сообщения в Москву?

– Нет, – ответила Анна, целуя его в щёку. – Надо принять шифровку. Через десять минут начнется сеанс радиосвязи.

– Тебе помочь? – спросил её Ганс.

Анна кивнула.

– Я очень давно не работала на рации, – сконфужено, ответила она. – Боюсь, что не успею записать текст радиограммы.

Ганс усмехнулся.

– Плохо, училась в школе НКВД? – спросил он.

Анна тоже усмехнулась.

– Радиодело у меня всегда не ладилось. – ответила она.

Ганс посмотрел на часы.

– Тогда пойдём в комнату. – сказал он. – До начала сеанса осталось пять минут, а рацию надо ещё настроить.

Войдя в комнату, Ганс включил рацию и, закрепив антенну на потолке, надел наушники. Покрутив ручки настройки, он спросил:

– На какой волне должны передать сообщение?

Анна ответила.

– Надень вторые наушники, – попросил Анну Ганс.

Та выполнила его просьбу. Ганс положил перед ней чистый лист бумаги.

– Записывай текст радиограммы, – сказал он. – Если что-то не успеешь не беда. Я буду страховать.

Анна надела наушники. Через несколько секунд она стала быстро записывать на листе колонки цифр. Ганс внимательно следил за ней и несколько раз карандашом поправлял ее записи. Когда шифровка была принята, Анна отстучала ключом сообщение, что все в порядке, и выключила рацию. Затем она с помощью шифр-блокнота, который ей передал Курт Штадлер, стала переводить колонки цифр в буквы и слова. Через десять минут на листе бумаги появился текст:

«Спасибо за ваше сообщение о заговоре. Оно доложено на самом верху. Вам категорически запрещено участвовать в нём. Будьте крайне осторожны. Если заговор потерпит провал, то вас могут арестовать. Вашему мужу необходимо выяснить, где находится архив «Абверштелле-Восток» или, где находится майор Дитрих. В ближайшее время к вам будет направлен связной. Центр.»

Москва. Лубянка. Здание НКВД

Дверь кабинета комиссара Судоплатова приоткрылась, и появившийся в ней адъютант доложил:

– Арестованного привезли, товарищ комиссар!

– Введите его, – приказал адъютанту Судоплатов.

Адъютант посторонился. В кабинет вошли три человека. Два офицера в форме НКВД вели под руки юношу лет двадцати, одетого в помятый костюм серого цвета и шелковую рубашку без галстука. Лицо юноши выражало растерянность. Посадив его на стул посреди кабинета, офицеры встали за его спиной. Судоплатов некоторое время смотрел на молодого человека и затем спросил его:

– Вы Никонов Сергей Сергеевич?

– Да, – чуть слышно, ответил тот.

– Живёте по адресу: улица Маросейка, дом четыре, квартира десять? – снова спросил Судоплатов.

Никонов в ответ кивнул головой.

– Вы знаете, где находитесь? – откинувшись на спинку кресла, спросил Судоплатов.

– В НКВД, – опустив глаза, ответил Никонов.

– Правильно, – сказал Судоплатов, затем чуть повысив голос, спросил. – Вы знаете, зачем вас сюда привезли?

– Нет, – не поднимая глаз, ответил Никонов.

Судоплатов взял со стола папку с документами, встал и, подойдя к Никонову, поднес ее к его лицу.

– Узнаете себя? – спросил он.

Лицо Никонова вначале напряглось, а затем побледнело. Он поднял на Судоплатова испуганные глаза и затем охрипшим от волнения голосом ответил:

– Что это?

– Это… – делая ударение на каждом слове, сказал Судоплатов. – Ваше личное дело, которое мы нашли в картотеке «Абвера» в Минске.

– Но я там никогда не был… – неуверенно, возразил Никонов. – Я не знаю, как моя фотография попала в это дело.

– Не только фотография, – заметил Судоплатов. – Но и ваша фамилия и адрес в Москве, где вы в настоящий момент проживаете…

Никонов вновь опустил глаза и молча смотрел себе под ноги. Судоплатов вернулся к столу и сел в кресло, положив перед собой папку. Он долго задумчиво смотрел на Никонова и затем, смягчив голос, сказал:

– Выслушайте меня внимательно, Никонов. Мы навели о вас справки. Ваши документы не поддельные. Их вам выдали в городе Кирове четыре года назад. Вам сейчас двадцать три года. В начале войны вы служили в одной из частей белорусского военного округа, а затем пропали без вести. В Москве вы появились полгода назад. Где вы были все это время мы не знаем. Но записи в вашем военном билете и в справке о ранении и негодности к военной службе поддельные. Это установила экспертиза. Это доказывает, что вы завербованы немецкой военной разведкой «Абвер» и работаете на неё.

Никонов продолжал сидеть, опустив глаза к полу. Затем он чуть слышно спросил:

– Меня расстреляют?

– Это зависит от вас, – ответил Судоплатов. – Если вы во всём чистосердечно признайтесь, то суд учтёт это. Вы избежите расстрела.

Никонов исподлобья посмотрел на Судоплатова.

– В «Абвере» мне говорили, что вы меня все равно расстреляете, признаюсь я или нет! – с вызовом, сказал он.

Судоплатов покачал головой.

– Не во всем надо верить «Абверу», – с укором, глядя на Никонова, ответил он. – Если вы не участвовали в военных преступлениях, то расстрел вам заменят тюремным сроком. Отсидите его и выйдете на свободу.

Никонов снова опустил глаза к полу. Судоплатов долго глядел на него и затем сказал:

– Из Кирова приехала ваша мать Никонов. Она ждёт вас в соседней комнате.

Лицо Никонова вспыхнуло. Он приподнялся со стула. Один из офицеров положил ему на плечо руку.

– Сейчас вас отведут к ней, – продолжил Судоплатов. – И я надеюсь, что, поговорив с ней, вы примите правильное решение.

Берлин. Груневальд

Прочитав текст шифровки, Анна посмотрела на Ганса и затем спросила его:

– Что скажешь?

Ганс пожал плечами.

– А что говорить? – ответил он. – Про архив «Абверштелле-Восток» и майора Дитриха я попробую узнать у Ханса Остера. Он наверняка знает, где тот находится. Ну а что касается запрета на участие в заговоре… – Ганс сделал паузу и затем, заложив за спину руки, стал ходить по комнате. – Не буду скрывать, – сказал он, остановившись рядом с Анной. – Я участвую в заговоре и, несмотря на запрет Москвы, не брошу своих товарищей.

Анна недовольно сдвинула брови.

– Это приказ! – веско, сказала она. – Приказ ты обязан выполнить.

Ганс усмехнулся.

– Я готов выполнить любой приказ, кроме этого, – ответил он твердым голосом.

– Почему? – спросила его Анна.

Ганс присел рядом с ней и взял ее за руку.

– Послушай, – сказал он. – Я согласился работать на Москву, потому что, как и ты не люблю нацистов. Но я не коммунист и не социалист. Как и многие офицеры вермахта я симпатизирую бывшему кайзеру Вильгельму. Я хочу установить в Германии монархию. Парламентская демократия ей противопоказана. В этом убеждает опыт Веймарской республики. Нашей стране нужна сильная и твердая рука, но не рука «богемского ефрейтора» Адольфа Гитлера, который опозорил Германию перед всем миром. Рука того человека, который по династическому праву должен управлять ей.

На губах Анны появилась скептическая усмешка.

– Ну опять ты Ганс, хочешь обратить меня в свою веру… – недовольно ответила она. – Твой кайзер втянул нашу страну в Первую мировую войну, в которой погибли миллионы немцев. А Гитлер развязал вторую в которой тоже погибнут миллионы. Что в этом хорошего?

– Послушай, Анна, – сказал Ганс взволнованно. – Гитлер будет вести войну до конца. Он либо выиграет её, либо проиграет. Я уверен в последнем, и тогда Германия будет вынуждена капитулировать. С ней заключат мирный договор, по аналогии с Версальским. Мы опять потеряем наши территории и будем платить огромные репарации. А если заговор удастся, то новое руководство страны начнет переговоры о мире в начале с союзниками России, а затем и со Сталиным. Этот мир может быть намного выгоднее Германии, чем мир после безоговорочной капитуляции.

Анна в задумчивости посмотрела на занавешенное шторой окно. Она несколько минут размышляла и затем ответила:

– Возможно, ты и прав Ганс. Я тоже не хочу краха Германии. Я в ней родилась и не по своей воле уехала в советскую Россию, но приказ Центра я не могу не выполнить. Что же касается тебя… – Анна посмотрела Гансу в глаза. – Делай как хочешь, – тихо сказала она. – Я не буду докладывать об этом в Москву.

Белоруссия. Поселок Киржачи

– Товарищ майор, срочное сообщение из Москвы! – в комнату, в которой сидели майор Скавронская и капитан Кебич быстро вошёл капитан Иноземцев, держа в руках лист бумаги.

Зося и Олеся сидели у стола, на котором стоял здоровенный поблёскивающий медными боками самовар, и пили из блюдечек чай. Увидев Иноземцева, Олеся смущенно опустила глаза, Зося взяла у капитана бланк шифровки и затем предложила ему:

– Присаживайтесь, товарищ капитан. Мы вас сейчас чаем угостим.

Сняв фуражку, капитан Иноземцев присел за стол рядом с Олесей. Щеки девушки порозовели. Она поставила перед капитаном чашку и налила в нее густой пахучий чай.

– Сколько вам сахару положить, товарищ капитан? – спросила Иноземцева Олеся.

Тот пригладил ладонью свои льняные волосы и тоже, смутившись, ответил:

– Два куска, пожалуйста.

Олеся пересела к Иноземцеву поближе и положила в его стакан два больших куска рафинада. Усмехнувшись уголками губ, Зося встала из-за стола и подошла к окну. За своей спиной она услышала, как Иноземцев что-то сказал Олесе, и та засмеялась. Поднеся бланк шифровки к льющемуся из окна свету, Зося стала его читать. Постепенно ее лицо стало серьезным. Она повернулась к столу и строгим голосом сказала:

– Товарищи офицеры!

Сидевшие рядом Иноземцев и Олеся удивленно посмотрели на нее.

– Отложим разговоры на другой раз, – продолжила Зося, возвращаясь к столу и беря с него свою сумочку.

Она проверила в сумочке пистолет «Браунинг», затем, посмотрев на Иноземцева приказала:

– Свяжитесь с военным комендантом, товарищ капитан. В шифровке говорится, что Никонов назвал имя еще одного агента «Абвера», который сейчас живет в Минске. Его зовут Беседин Рудольф Павлович. Он из бывших царских офицеров. Узнайте в комендатуре его адрес и подготовьте две машины и человек пять солдат. Надо этого Беседина арестовать. Выполняйте!

– Слушаюсь, – ответил капитан Иноземцев, вставая из-за стола и надевая на голову фуражку.

Когда он вышел, Олеся обиженно спросила:

– К чему такая спешка?

Зося усмехнулась.

– Никуда, твой капитан от тебя не денется, – ответила она. – Наговоритесь ещё. А этого Беседина надо срочно взять. Вдруг об аресте Никонова в Москве станет известно «Абверу». Тогда люди, которых он знает, могут скрыться.

– Ну ладно, – Олеся махнула рукой. – Ты, как всегда, права. – примирительно сказала она и проверила висящую под жакетом кобуру с пистолетом. – Вечером наговоримся.

Выйди из домика Зося и Олеся увидели стоящие рядом с ним «Виллисы». В одном из них сидели пятеро вооруженных автоматами бойцов, а в другом сидел капитан Иноземцев.

– Узнали адрес Беседина? – подходя к «Виллисам», спросила Иноземцева Зося.

– Так точно, товарищ майор! – ответил Иноземцев. – Он живёт около кирпичного завода на улице Первомайской. Сейчас она называется Бюргер штрассе.

– Поехали! – приказала Зося, садясь на заднее сиденье «Виллиса»

Когда рядом с ней села Олеся «Виллисы» тронулись с места и, оставляя за собой клубы пыли, помчались по дороге к Минску. Проехав километра два «Виллисы» затормозили у железнодорожного переезда. Переезд был закрыт. Рядом с шлагбаумом стояла, одетая в форму железнодорожника женщина, и держала в руках жёлтый флажок. Видимо, скоро через переезд должен был проехать поезд. Зося оглянулась назад. Метрах в ста от их машины стояла чёрная запыленная «Эмка». Из окна «Эмки» выглядывало лицо человека с надвинутой на глаза фуражкой. Зося чуть слышно выругалась. Она тронула капитана Иноземцева за плечо.

– Дайте-ка мне пакет с ежами, – попросила она его.

Иноземцев с улыбкой протянул ей бумажный кулёк, в котором лежали десятка два мотков колючей проволоки. Зося увидела, как вдалеке показался поезд. Она прикинула расстояние до него и приказала шоферу «Виллиса».

– Объезжай шлагбаум!

Шофер дал газ. Мотор «Виллиса» взревел и тот, подпрыгивая на рельсах, поехал через переезд. Вслед за ним поехал «Виллис» с автоматчиками. Женщина у шлагбаума закричала и замахала руками. Когда машины проехали переезд, Зося выбросила на дорогу пакет с ежами. Те рассыпались на асфальте от одного края дороги до другого.

– Гони! – приказала Зося шофёру.

«Виллис» помчался по дороге, оставляя за собой густой шлейф пыли. Оглянувшись, Зося увидела, что «Эмка» тоже миновала переезд, но затем вдруг резко остановилась посреди шоссе. Из нее выскочили несколько офицеров и стали осматривать машину. Один из них погрозил Зосе кулаком. Зося весело рассмеялась и в ответ тоже погрозила ему кулаком. Вскоре «Эмка» скрылась в клубах пыли, поднятых колесами «Виллиса».

Доехав до кирпичного завода, «Виллисы» остановились на Первомайской улице.

– Какой у него дом? – спросила Зося капитана Иноземцева.

– Десятый, – ответил тот.

– Вон он, – показала рукой Олеся на, стоящий в глубине яблоневого сада, бревенчатый домик с покрытой железными листами покатой крышей.

– Окружите дом! – приказала Иноземцеву Зося.

Тот скомандовал автоматчикам. Четверо из них побежали на соседнюю улицу. Один остался с капитаном.

– Пошли, – сказала Зося, вынимая из сумочки «Браунинг».

Она, Олеся и Иноземцев подошли к домику. Иноземцев постучал в окно.

– Идите сюда! – вдруг крикнула Олеся.

Она стояла рядом с распахнутой настежь дверью дума и указывал на неё стволом своего пистолета. Зося и Иноземцев вошли в дом. В нем все было перевернуто. Вещи в беспорядке валялись на полу. Иноземцев озадаченно посмотрел на Зосю и спросил:

– Неужели мы опоздали?

Зося с растерянным видом стояла посередине комнаты и озиралась вокруг. Олеся подошла к стене, на которой висело множество фотографий.

– Вот, наверное, Беседин… – сказала она, указывая на одну из фотографий, на которой был изображен казачий офицер с лихо закрученными усами.

– Что же здесь произошло? – с недоумением спросила Зося, обводя взглядом комнату.

Вдруг в прихожей послышался шум и в комнату вошел автоматчик. Он вел за собой какую-то женщину. Та испуганно смотрела на автоматчика и то и дело крестилась.

– Вот, товарищ майор, – обращаясь к Зосе, сказал автоматчик. – Эта женщина живет в соседнем доме. Она говорит, что минут двадцать назад сюда приезжали три легковые автомашины и какие-то военные делали в доме обыск, а затем увезли с собой его хозяина.

Зося подошла к женщине.

– Какие это были машины? – спросила она её.

– Обыкновенные, – ответила женщина, пожимая плечами.

– Номера их запомнили? – спросила Зося.

Женщина кивнула головой.

– Они с цифры пятьдесят начинаются?.. – с уверенностью в голосе спросила Зося.

– Да… – растерянно ответила женщина.

– Акопян! – тихо и зло прошептала Зося.

Польша. Зелена Гура

Польский городок Зелена Гура находится недалеко от реки Одра в Верхней Силезии. После оккупации Польши в тысяча девятьсот тридцать девятом году город был включен в состав Третьего рейха. Сюда стали переселяться немецкие колонисты. Они выгоняли из своих домов поляков, чехов и словаков, которые жили в городе и в его окрестностях. Вскоре вокруг города стали возникать партизанские отряды. Они совершали диверсии на железнодорожных путях, взрывая составы, везущие на восток боеприпасы для немецкой армии.

Одним из таких отрядов вскоре после нападения Германии на Советский Союз стал командовать бывший поручик польской армии Марек Сташинский. Его старший брат Андрей был крупным функционером польской социал-демократической партии. Он участвовал в гражданской войне в Испании на стороне республиканцев. Марек знал, что брат давно сотрудничает с советской разведкой и даже слышал как-то его кличку «Жан». Иногда братья встречались. Андрей руководил партизанским движением на территории Познани и Лодзи и собирал у себя командиров отрядов, действовавших вблизи этих городов.

В жаркие июльские дни тысяча девятьсот сорок четвертого года Андрей приехал к Мареку сам. Увидев входящего в землянку брата, Марек с радостным возгласом бросился к нему. Они обнялись. Марек посадил Андрея, за стоящий посреди землянки стол, и сам, прибавив в керосиновой лампе огня, сел рядом. Оглядев землянку, Андрей спросил:

– Как у тебя дела?

– Отлично! – ответил Марек. – Бьем фашистов и днем, и ночью. Вчера пустили под откос их эшелон.

– Это хорошо, – потрепав Марека по голове, сказал Андрей.

Увидев в глазах брата озабоченность и тревогу, Марек спросил:

– Я тебе для чего-то понадобился?

– Да… – ответил Андрей. – Причем срочно!

– Слушаю тебя, – насторожился Марек.

– Твой отряд находится ближе всего к Берлину, – сказал Андрей. – Вчера ночью я получил сообщение из Москвы, в котором меня просят послать связного в Берлин. Он должен получить там у нашего человека документы. Затем их надо отправить в Москву. Сделать это надо, как можно быстрее.

Андрей вопросительно посмотрел на Марека.

– Ты как-то говорил, что у тебя в отряде есть партизан, чья жена работает официанткой на поезде, курсирующем между Варшавой и Берлином? – спросил он.

– Бажена Ковальская, – ответил Марек. – А её мужа зовут Томик.

– Вот, и хорошо, – сказал с облегчением Андрей. – Позови-ка его сюда.

Через пять минут Томик Ковальский вошел в землянку и, вскинув вверх кулак правой руки, доложил:

– Рот фронт! Партизан Ковальский явился, товарищ командир.

– Присаживайся, Томик! – попросил его Марек.

Его брат внимательно смотрел на Томика. Когда Томик сел за стол, Андрей спросил его:

– Твоя жена, Томик, работает официанткой на поезде?

– Да, – коротко ответил Томик тоже, глядя на Андрея.

– Ей можно доверять? – спросил Андрей.

– Как и мне, – ответил Томик. – Бажена, ненавидит фашистов.

– Это, хорошо, – сказал Андрей. Он ещё раз посмотрел на Томика и затем, понизив голос, продолжил. – Мы хотим поручить ей очень важные задание. Она бывает в Берлине. Там надо встретиться с нашим человеком. Взять у него кассету с микроплёнкой и привести её сюда. Я дам тебе адрес этого человека. Сразу предупреждаю он немец, вернее, немка. Ее зовут Анна Зегерс. Она офицер «Абвера». В квартире она живёт вместе с мужем. Он тоже наш человек. Пароль и отзыв я напишу в записке. Бажена должна их выучить и затем записку уничтожить. Ты всё понял, Томик?

– Да, товарищ командир, – ответил Томик Ковальский.

Москва. Лубянка. Здание НКВД

В кабинете комиссара Судоплатова шло совещание. Внезапно на его столе зазвонил телефон. Он поднял трубку. По мере того, как он слушал своего собеседника, его лицо стало меняться, покрываясь нездоровой бледностью. Положив трубку на рычаги аппарата, Судоплатов сказал:

– Совещание закончено. Все могут быть свободны.

Участники совещания, бросая на Судоплатова удивленные взгляды покинули его кабинет. Когда за ними закрылась дверь Судоплатов снова поднес телефонную трубку к уху.

– Товарищ Берия, это Судоплатов! – сказал он. – Мне только что звонила майор Скавронская из Минска. Я вам докладывал, что арестованный нами Никонов дал показания на трех агентов «Абвера» в Москве и на одного в Минске. Скавронская хотела его арестовать и допросить, но «Смерш» тридцать первой армия как-то узнал о нём. Скорее всего от коменданта города. Скавронская выясняла у него адрес этого человека. «Смерш» арестовал его первым. Этот Беседин может располагать информацией об архиве «Абвера». Он был доверенным лицом майора Дитриха и, возможно, знает, где хранится архив. Нам надо его обязательно допросить.

Судоплатов услышал, как Берия раздраженно выругался.

– Зайди ко мне через пять минут, – приказал он.

Через пять минут Судоплатов вошел в кабинет наркома. Тот стоял у зеркала и поправлял на себе новенький китель.

– Сейчас поедем к Сталину, – сказал Берия. – Я ему позвонил и пожаловался на Абакумова. Он приказал приехать к нему немедленно.

Берия и Судоплатов вышли из кабинета и через полчаса уже входили в приемную Сталина. В приемной на стуле сидел генерал-лейтенант Абакумов. Было видно, что он сильно волнуется. Берия и Судоплатов, не здороваясь с ним, прошли в другой угол приемной. Секретарь Сталина Поскребышев сидел за столом и изредка поглядывал, то на Абакумова, то на Берию и Судоплатова. Спустя какое-то время на его столе зазвенел телефон. Он взял трубку и затем, привстав с места, громко сказал:

– Входите, товарищ Сталин ждет вас!

Абакумов встал со стула и, одернув на себе китель, вошел в кабинет Сталина. Следом за ним в кабинет вошли Берия и Судоплатов. Сталин сидел за столом и набивал табаком свою трубку.

– Товарищ Сталин!.. – начал докладывать Абакумов.

Прервав его взмахом руки, Сталин встал и, подойдя к Абакумову, посмотрел ему в лицо. Лицо Абакумова дернулось и побледнело.

– Товарищ Абакумов, – тихим голосом сказал Сталин. – Я предложил Политбюро создать ваше управление и назвал его «Смерш», чтобы наши славные органы еще сильнее били немецких диверсантов и шпионов. А вместо этого НКВД и «Смерш» воюют друг с другом. Как вы это можете объяснить?

– Товарищ Сталин, – ответил Абакумов дрогнувшим голосом. – Я не в курсе, о какой войне между НКВД и «Смершом» вы говорите?

Сталин бросил на Абакумова гневный взгляд. Он показал пальцем на Берию и сказал:

– Вот, товарищ Берия, позвонил мне и рассказал, что в Минске, вместо того чтобы совместно искать архив «Абвера», ваши люди следят за его сотрудниками. И не дали им допросить важного свидетеля, который может знать, где находится этот архив.

Абакумов бросил на Берию косой взгляд.

– Товарищ Сталин, – ответил он. – Вокруг Минска идут бои. В городе находятся части тридцать первой армии. Эта зона ответственности «Смерша». Мои люди все делали правильно. Они сами допросят этого свидетеля и узнают у него, где находится архив…

– Товарищ Сталин, – прервал речь Абакумова Берия. – Я прошу передать этого свидетеля сотрудникам НКВД. К поиску архива я подключил нашу агентуру в Берлине. Таких возможностей у «Смерша» нет. И хотя операция по поиску архива действительно проводится в прифронтовой полосе, я прошу поручить её проведение только НКВД. В случае необходимости мы подключим к ней сотрудников «Смерша», но самостоятельно искать архив они не должны.

Сталин не спеша раскурил трубку, затем посмотрел на Абакумова и Берию.

– Такие вопросы, товарищ Берия, – недовольным голосом, сказал он. – Вы должны решать с Абакумовым сами. Это не прерогатива Верховного главнокомандующего. Запомните это на будущее, – Берия кивнул головой. – А вы, товарищ Абакумов… – Сталин повернулся к Абакумову и показал на него пальцем. – Не берите на себя слишком много дел. Можете надорваться…

Сталин недобро усмехнулся.

– Слушаюсь, товарищ Сталин! – запинаясь пробормотал Абакумов.

– Всё, идите! – бросил Сталин.

Затем он повернулся и пошёл к столу. Когда Абакумов, Берия и Судоплатов вышли из кабинета в приёмную, Абакумов, зло сказал:

– Я вам, товарищ нарком, этого никогда не забуду!

Берия усмехнулся.

– Товарищ Абакумов, – сказал он с плохо скрытой иронией. – Товарищ Сталин вам сказал, чтобы вы не брали на себя слишком много дел. Подумайте о его словах. Я вам очень советую это сделать.

Белоруссия. Минск

Управление контрразведки «Смерш» тридцать первой армии находилось в Минске в том же здании, в котором до войны было республиканское НКВД, а во время оккупации Минска Гестапо. Когда «Виллис», в котором ехали Зося, Олеся и капитан Иноземцев остановился у главного входа, Зося с грустью сказала:

– Знакомое место…

– Мне тоже… – дрогнувшим голосом сказала Олеся. – Я здесь последний раз видела Анджея.

По лицу Зоси пробежала тень. Она, стараясь сохранять спокойствие, вышла из машины и, вытащив из сумочки удостоверение, подошла к стоящему у двери часовому. Тот с интересом смотрел на нее.

– Вы к кому? – спросил часовой Зосю, преграждая ей путь стволом автомата.

Зося поднесла к глазам часового свое удостоверение. Тот посмотрел в него и, убрав автомат, поднес ладонь к пилотке.

– Здравия желаю, товарищ майор! – бодрым голосом, сказал он.

– Мы к полковнику Акопяну, – сказала Зося, указывая на стоящих рядом с ней Олесю и капитана Иноземцева.

– Одну минутку, – извинился часовой.

Он снял с висящего на стене телефонного аппарата трубку и что-то стал в неё говорить. Повесив трубку на рычаги, он вежливо сказал:

– Проходите, пожалуйста, полковник Акопян ждёт вас. Его кабинет находится на втором этаже. Там вас встретит адъютант полковника.

Зося и Олеся переглянулись. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Олеся сказала:

– Не удивлюсь, если Акопян сидит в том же кабинете, что и оберфюрер Лемке.

Зося усмехнулась.

– Я тоже, – ответила она.

Поднявшись на второй этаж, они увидели стройного широкоплечего капитана, который ждал их у одной из дверей.

– Ну я же говорила, – сказала Олеся, останавливаясь у двери.

Капитан услужливо распахнул дверь и сказал:

– Входите, товарищи. Полковник Акопян ждёт вас.

Зося, Олеся и Иноземцев вошли в кабинет. За столом они увидели полковника Акопяна. Это был еще не старый пятидесятилетний мужчина с типично армянской внешностью. Его черные усы и брови ярко выделялись на загорелом, покрытом глубокими морщинами лице. Акопян встал со стула и пошёл навстречу Зосе. Протянув ей руку, он спросил:

– Чем обязан вашему визиту, товарищ майор?

Зося пожала полковнику руку и, показав на Олесю и Иноземцева ответила:

– Это капитаны Кебич и Иноземцев. А приехали мы к вам, товарищ полковник, чтобы забрать господина Беседина. Я хочу его допросить.

– Садитесь, пожалуйста! – Акопян жестом руки указал на, стоящие у стены, стулья.

Зося, Олеся и Иноземцев сели, а Акопян, продолжая стоять, предложил:

– Поговорите с ним у нас, товарищ майор.

Зося сделала протестующий жест рукой.

– Я хочу использовать Беседина при поиске архива. – сказала она.

– Вряд ли он вам в этом поможет… – ответил Акопян.

– Почему? – строгим голосом спросила Зося.

– Он упорно отказывается давать показания, – поморщившись ответил Акопян. – Мои люди пока не могут его сломать.

– Вы что же, бьёте его? – удивлённо спросила Зося.

Акопян сделал неопределенный жест рукой.

– Инструкция Москвы это не запрещает, – ответил он, отводя глаза.

– А где он находится? – спросила Зося. – Я хочу его увидеть.

Полковник Акопян на мгновение задумался, и затем, подойдя к дверям, предложил:

– Пойдемте со мной.

Когда Зося вышла из кабинета, Акопян повёл её по коридору. Затем они спустились по лестнице в подвал. Увидев обитые железом двери, Зося взволнованно сказала:

– Два года назад меня здесь пытали и замучили до смерти моего командира майора Марию Ольховскую.

Акопян бросил на Зосю удивленный взгляд.

– Вот, вы оказывается, какая… – с уважением сказал он.

– Какая? – спросила его Зося.

Акопян пожал плечами.

– Я думал, вы свои погоны по-другому получили, – ответил он, чуть заметно усмехнувшись.

Зося тоже усмехнулась.

– Через постель? – в упор глядя на Акопяна, спросила она.

Тот кивнул головой. Щеки Зоси стали наливаться румянцем. Было видно, что эти слова ее неприятно задели.

– Это неправда, товарищ полковник, – голос Зоси дрожал от возмущения. – Я работаю в НКВД с тысячи девятьсот тридцать девятого года. В Москве оказалась не по своей воле. Так сложились обстоятельства. За линией фронта после ареста Гестапо мне появляться нельзя.

Полковник Акопян взял Зосю за руку.

– Вы простите меня, товарищ майор, – с сочувствием в голосе, сказал он. – Мы фронтовики к москвичам плохо относимся.

Зося с пониманием кивнула головой.

– Ладно, проехали, – сказала она, пожимая Акопяну руку. – Показывайте вашего пленника.

Акопян открыл одну из дверей и пропустил в нее Зосю. В комнате, куда они вошли, находилось три человека. Один из них сидел на табурете посреди комнаты, а двое других сидели за столом напротив него. В лицо, сидящего на табурете человека, светила яркая электрическая лампа. Его лицо было покрыто синяками, а одежда разорвана. Зося сразу узнала в нем Беседина. Он сидел, опустив голову и изредка говорил хриплым голосом:

– Всех бы вас комиссары пострелять. Всех до одного…

Сидящие напротив Беседина офицеры молчали. Перед ними лежала стопка чистых листов бумаги. Акопян подошел к ним и спросил:

– Ничего не говорит?

Офицеры встали. Один из них доложил:

– Нет, товарищ полковник, молчит гад…

Акопян зло посмотрел на Беседина. Затем кивнул одному из офицеров. Тот подошел к, сидящему на табурете человеку, и занёс руку для удара.

– Подождите! – требовательным голосом, сказала Зося.

Офицер опустил руку и удивленно посмотрел на Акопяна. Тот кивнул головой.

– Выйдите, пожалуйста, все из камеры! – попросила Зося.

Когда Акопян и офицеры вышли, Зося взяла стул и села напротив Беседина. Тот смотрел на неё злыми, полными ненависти глазами. Его уже седые волосы слиплись от пота и крови и прядями падали на узкий лоб. Зося долго смотрела на Беседина, затем спросила его:

– Где вы служили, Беседин?

– А вы не знаете? – с вызовом ответил тот.

– Я имею в виду белую армию? – уточнила Зося.

Беседин с недоумением посмотрел на неё.

– Где? – переспросил он, затем, переведя взгляд куда-то в даль, ответил. – В казачьем корпусе генерала Мамонтова.

– Очень хорошо, – сказала Зося, и затем спросила. – Хотите встретиться с вашим бывшим сослуживцем?

Беседин неопределенно пожал плечами.

– Зачем? – спросил он.

– Я думаю, вам будет о чём с ним поговорить, – ответила Зося.

Затем она встала со стула и вышла из камеры. У дверей её ждал Акопян.

– Вот что, товарищ полковник, – сказала Зося. – Мне звонил комиссар Судоплатов и сказал, что НКВД и «Смерш» договорились о том, что поисками архива «Абвера» будем заниматься мы. Но ваши люди нам тоже могут пригодиться. Они хорошо знают местную обстановку. Пусть Беседин остается у вас. Отправьте его в камеру и больше не допрашивайте. Через несколько дней в Минск прилетит один человек. Я уверена, что, познакомившись с ним, Беседин обязательно расскажет всё, что знает.

Берлин. Потсдам

Оставив машину у здания штаб-квартиры «Абвера» на Тирпицуфер штрассе, Анна нашла в одном из близлежащих дворов телефонную будку и, сняв трубку, попросила телефонистку соединить ее с подполковником Бауэром. Услышав в динамики его голос, Анна сказала:

– У меня все готово. Когда ты освободишься?

– Через полчаса, – ответил ей Ганс.

Анна вернулась к машине и, закурив сигарету, стала прохаживаться около нее. Ее взволнованное лицо выражало напряженную работу мысли. Увидев идущего к машине Ганса, Анна выбросила окурок себе под ноги и села за руль. Ганс сел рядом с ней. Их глаза встретились. Ган взял ее за руку и, ободряюще улыбнулся.

– Все будет нормально, – сказал он. – Ты справишься!

Анна в ответ тоже улыбнулась. Заведя мотор, она тронулась с места и выехав на Тюнинг штрассе, поехала по направлению к Потсдаму.

– Ты звонила Курту? – спросил ее Ганс, когда за окном машины замелькали одноэтажные коттеджи этого пригорода Берлина.

– Да, – ответила Анна. – Курт сказал, что их с Мартой допрашивали в Гестапо. Они пока вне подозрения, но слежка за ними ведется. Видимо, Гестапо им не доверяет.

– Надо, чтобы они перестали общаться не только с нами, но и с членами своей группы, – посоветовал Анне Ганс. – Через какое-то время Гестапо успокоиться и перестанет за ними следить.

– Ладно, – согласно кивнула головой Анна.

– Откуда ты будешь вести передачу? – спросил Ганс.

– За Потсдамом есть сосновый бор, – ответила Анна. – Попробую выйти на связь оттуда.

– Тебя обязательно запеленгуют, – сказал Ганс.

– Наверняка… – согласилась с Гансом Анна. – Радист из меня плохой. Дома я потренировалась, но все равно, передача будет идти не менее десяти минут.

– Не боишься? – спросил Ганс.

Анна усмехнулась.

– Я солдат! – ответила она твердым голосом. – Мне не положено бояться по Уставу Красной армии.

Миновав Потсдам, машина въехала в густой сосновый лес. Стало смеркаться. Анна посмотрела на часы. Было восемь часов вечера.

– До сеанса осталось полчаса, – сказала она. – Надо успеть настроить рацию и зашифровать сообщение.

Ганс осмотрелся вокруг и показал рукой на большую поляну.

– Вот, подходящее место, – предложил он.

Анна свернула на поляну и остановила машину. Они с Гансом вышли из нее. Ганс достал из багажника чемодан с рацией и положил его на траву. Вытащив из чемодана рацию, он поставил ее на багажник и, раскрутив тонкую проволоку, антенны забросил её на ветки, стоящего рядом дерева. Анна вытащила из сумочки шифр-блокнот и села на сиденье машины.

– Что ты узнал об архиве «Абвера»? – спросила она Ганса.

Тот подошел к ней и ответил:

– Генерал Остер не знает где находится архив «Абверштелле-Восток». Об этом действительно знает лишь майор Дитрих. Но архив не вывезен из Минска. Дитрих тоже не успел оттуда сбежать. Он сообщил Канарису, что скрывается в лесу восточнее Минска вместе с солдатами четвертой полевой армии генерала Клюге. Они пытаются пробиться на запад. Канарис хочет послать туда самолет. Если твои коллеги из НКВД хотят арестовать Дитриха, то им надо торопиться. Остер назвал мне координаты того места, откуда Дитрих радировал в Берлин. – Ганс передал Анне листок бумаги, на котором были написаны две цифры, обозначавшие географическую широту и долготу. – Больше, к сожалению, мне ничего узнать не удалось.

Анна с благодарностью посмотрела на Ганса.

– Я думаю, что этих сведений будет достаточно, – сказала она. – Спасибо тебе.

Анна стала быстро записывать сообщение Ганса в блокнот. Затем рядом с текстом появились колонки трехзначных цифр. Закончив писать шифровку, Анна подошла к рации. Надев наушники, она посмотрела на часы. До начала сеанса оставалось две минуты.

– Погуляй вокруг поляны, – попросила она Ганса.

Тот, ничего не говоря, пошёл к дороге, по которой они приехали. Еще раз взглянув на часы, Анна глубоко вздохнула и стала медленно и неуверенно отстукивать ключом точки и тире. Минут через пятнадцать Ганс вернулся к машине. Анна с напряженным лицом продолжала работать на ключе радиопередатчика. Ганс вопросительно посмотрел на нее. Анна отрицательно покачала головой, давая понять, что ещё не закончила передачу. Наконец, она сняла с себя наушники и облегчённо вздохнула.

– Всё, – сказала она.

Ганс выключил рацию и стал укладывать ее в чемодан.

– Нам надо как можно быстрее от сюда уехать, – сказал он.

Положив чемодан с рацией в багажник, Ганс сел в машину рядом с Анной. Та завела двигатель и не включая фар, поехала в полной темноте по дороге, ведущей из леса. Вскоре они выехали из него и вдруг увидели впереди на шоссе цепочку огней.

– Остановись, – попросил Анну Ганс.

Он долго всматривался в приближающееся огни, затем взволнованно сказал:

– Это Гестапо. Они окружают нас.

Анна посмотрела назад и увидела еще одну цепочку огней. Она быстро приближалась к машине.

– Дай-ка я сяду за руль, – предложил Анне Ганс.

Они поменялись местами. Ганс лихорадочно оглядывался вокруг. Вдруг его лицо прояснилось. Он вывернул руль машины вправо и нажал на педаль газа. Машина свернула на еле заметный просёлок и, проваливаясь в глубокие ямы, поехала куда-то в темноту. Ганс снизил скорость, пытаясь разглядеть дорогу. Изредка в окнах машины мелькали какие-то темные силуэты. Анна не могла понять, что это – то ли деревья, то ли дома… Вдруг машина остановилась. Анна лбом ударилась о лобовое стекло. Ганс негромко выругался.

– Кажется, мы в болото заехали. – дрогнувшим голосом сказал он.

Анна посмотрела назад. Огней за ними не было. Ганс и Анна вышли из машины.

– Если за нами будет погоня, – сказал Ганс. – Уходи в лес, я ее задержу.

– Никуда я не уйду, – решительно ответила Анна, кладя руку на кобуру с пистолетом.

Ганс зло посмотрел на Анну. Она впервые видела его таким.

– Я не спрашиваю твоё мнение! – раздражённо сказал он. – Я приказываю тебе это сделать. Ты должна обязательно жить

Ганс и Анна поцеловались. По лицу Анны потекли слезы. Так они простояли несколько минут. Вдруг недалеко от них послышался треск мотоцикла. Ганс и Анна присели за машину. Они напряженно всматривались в темноту. Мотоцикл вдруг остановился, затем Анна и Ганс услышали голоса.

– Господин роттенфюрер, здесь болото. Дальше ехать бессмысленно.

– Тебя Курт не спрашивают. У меня приказ командования проверить эту дорогу. Поезжай дальше!

– Не могу, господин роттенфюрер. Мой мотоцикл завяз.

– Доннер ветер! Какой же ты осёл, Курт!

– Извините, господин роттенфюрер.

– Ну ладно Курт. Поворачивай обратно. Черт с этими радистами. Я доложу командованию, что проверил эту дорогу.

Вскоре в темноте послышался удаляющийся треск мотоциклетного двигателя. Анна и Ганс переглянулись, и Анна, не сдержавшись, заплакала, положив голову Гансу на грудь.

Белоруссия. Минск

Утром следующего дня Зося встречала на минском аэродроме самолет. Двухмоторный «Дуглас» приземлился и из него стала выходить длинная цепочка пассажиров. Увидев одного из них, Зося помахала ему рукой и пошла навстречу.

– Здравствуйте, Даниила Семенович! – поздоровалась она с широкоплечим осанистым мужчиной, на котором была надета черно-белая казачья форма с погонами капитана.

Мужчина окинул Зосю недоверчивым взглядом, затем спросил:

– Это вы, майор Скавронская?

Поправив на голове сползшую от ветра шляпу, Зося вынула из сумочки свое удостоверение и протянула его мужчине.

– Да, Даниила Семенович, – ответила она. – Я майор госбезопасности Скавронская. Вы не обращайте внимания на то, что я не в форме. Это для конспирации.

Бывший шарфюрер Козловский удовлетворенно кивнул головой.

– Как вы доехали? – спросила его Зося, беря Козловского под руку и направляясь с ним к стоящим у края летного поля машинам.

– Нормально, – ответил Козловский. – Командир корпуса генерал Плиев меня вызвал к себе и сказал, что надо срочно лететь в Минск. Меня вызывают в НКВД. Не буду скрывать. Я вначале заволновался, но он объяснил мне, что вам надо помочь моего бывшего сослуживца к сотрудничеству склонить.

– Генерал Плиев вам все правильно объяснил, – ответила Зося, подведя Козловского к машине, и раскрывая перед ним дверцу.

Они сели на заднее сиденье. Зося что-то сказала водителю. Когда машина тронулась, она спросила Козловского:

– Вы в гражданскую войну в корпусе генерала Мамонтова служили?

Козловский утвердительно кивнул.

– Мы арестовали агента «Абвера» Беседина Рудольфа Павловича, – пояснила Зося. – Он был доверенным лицом начальника «Абверштелле-Восток» майора Дитриха. По нашим данным архив «Абверштелле-Восток» спрятан где-то в Минске. Его не успели вывести. Мы ищем этот архив уже несколько дней, но пока безрезультатно. Не исключено, что Беседин знает, где спрятан архив, но он категорически отказывается говорить. Может быть, вы сможете на него повлиять?

Зося замолчала и с надеждой посмотрела на Козловского. Тот молча смотрел в окно машины, на проплывающие за окном дома и улицы Минска.

– Попробую, товарищ майор, – после долгой паузы, сказал он. Козловский тяжело вздохнул. – Эта война многим душу испоганила. Бывший Верховный атаман Дона Краснов немцам верой и правдой служит. И таких, как он очень много.

Машина остановилась у бывшего здания республиканского НКВД. Зося провела Козловского в кабинет полковника Акопяна. Тот долго жал Козловскому руку и затем приказал адъютанту принести чай. Вскоре на столе полковника появился пузатый чайник с заваркой и несколько стаканов. Выпив два стакана чая, Козловский пригладил на голове волосы и затем спросил:

– Когда с этим Бесединым будем говорить?

Акопян вопросительно посмотрел на Зосю. Она налила в чистую чашку чая и сказала:

– Позовите его сюда, товарищ полковник.

Акопян вызвал адъютанта и сказал ему

– Пусть приведут Беседина.

Через пять минут два конвоира вели в кабинет Беседина. Тот был одет в чистый выглаженный костюм и белую рубашку. Беседин в нерешительности остановился посреди кабинета. Глаза Козловского и Беседина встретились. Увидев на лице Беседина синяки, Козловский неодобрительно покачал головой. Он встал со стула и подошел к нему.

– В каком полку вы служили? – спросил он Беседина.

Тот исподлобья молча смотрел на Козловского. Козловский повторил свой вопрос.

– Я из станицы Семиреченской, – ответил Беседин.

Козловский удивленно воскликнул.

– А я из Верхнекумской. Мы с вами оказывается были соседями.

Беседин с нескрываемым интересом посмотрел на Козловского.

– Давно там были? – спросил он.

– Месяца два назад, – ответил Козловский.

– А я так и не смог дома побывать, – с сожалением, сказал Беседин. – Все дела не пускали.

Козловский взял Беседина за руку и подвел к столу.

– Присаживайтесь, Рудольф Павлович, – предложил он.

Беседин опустив глаза сел за стол рядом с Зосей. Та пододвинула к нему чашку с чаем и блюдце с печеньем.

– Пейте, пожалуйста, – сказала она.

Беседин обвел взглядом всех сидевших за столом и, взяв чашку, сделал из нее несколько глотков.

– Это, Беседин, – сказала Зося, указывая на Козловского. – Не только ваш бывший сослуживец по корпусу генерала Мамонтова, но и бывший шарфюрер СС, инструктор разведывательно- диверсионной школы СД в Минске. Вы наверняка про неё слышали. Сейчас ему вернули звание есаула, то есть капитана и он служит в казачьем конном корпусе генерала Плиева. Его семья живёт в Москве.

Поймав на себе взгляд Беседина Козловский в знак согласия кивнул головой.

– И чем же он заслужил это? – с безразличием в голосе спросил Беседин.

– Он участвовал в казне гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе, – ответила Зося чуть повысив голос. – Награжден за это орденом «Красной звезды».

Беседин бросил на Козловского долгий недоверчивый взгляд.

– Он с самого начала вам служил? – спросил он.

– Нет, – ответил за Зосю Козловский. – В двадцатом году я эмигрировал вместе с армией Врангеля из Крыма в Турцию и затем двадцать лет жил в Германии. Сотрудничал с нацистами. Получил звание шарфюрера СС. Но затем решил искупить свою вину перед Россией и начал помогать НКВД.

– Я на это никогда не пойду! – зло ответил Беседин. – Комиссары убили у меня двух братьев на Дону. Моя жена умерла от тифа в Таганроге. Я никогда не прощу, это большевикам, Я буду бороться с ними до конца своих дней.

Козловский, Зося и полковник Акопян переглянулись.

– Я тоже так поначалу думал… – после долгой паузы, сказал Козловский. – Но сейчас я думаю иначе.

– Почему? – спросил Козловского Беседин.

– Потому что те, кто залил кровью Дон, – ответил Козловский. – Уже понесли заслуженное возмездие. Троцкий, Уборевич, Тухачевский… Где они сейчас? Кого-то расстреляли, а кого-то ледорубом убили. Если бы не они, казаки между собой, в конце концов, договорились бы. Сейчас в корпусе Плиева служат и те, кто у Буденного служил и те, кто у генерала Мамонтова.

– А ты случайно не врешь? – недоверчиво спросил Беседин Козловского. – Мне рассказывали, что после гражданской войны комиссары всех, кто у Мамонтова служил к стенке, поставили.

– Не всех, – ответил Козловский. – Было дело… Кого-то сгоряча расстреляли… Но Мамонтов сам был скор на расправу. Тоже кровью пол России залил. В гражданскую войну в плен не брали.

В кабинете надолго повисла тишина. Наконец, Козловский прервал ее.

– Я вот что тебе, Рудольф Павлович посоветую, – сказал он, бросив на Беседина хмурый взгляд. – Хватит нам старые обиды вспоминать. Меня Советская власть простила, хотя на мне тоже много крови. Я её тоже простил. Решил начать жизнь с чистого листа. Попробуй сделать то же самое. Пересиль свою обиду. Не пожалеешь…

Беседин поднял глаза на Козловского и долго не отрываясь, смотрел на него.

– Мне надо подумать, – наконец, сказал он.

– Да, да… подумайте, – сказал ему Акопян и позвав адъютанта, приказал ему:

– Отведите Беседина в камеру.

Часть вторая. Западня

Белоруссия. Поселок Киржачи

Получив срочное сообщение из Москвы, майор Скавронская подняла по тревоге роту капитана Иноземцева и вызвала к себе на совещание всех сотрудников четвертого управления НКВД, которые участвовали в поиске архива «Абверштелле-Восток». В доме, в котором жили майор Скавронская и капитан Кебич, собралось два десятка человек. Зося не начинала совещание, ожидая приезда полковника Акопяна. Наконец, за окном послышался звук подъезжающего автомобиля и в комнату вошли полковник Акопян и два майора, одетые в пятнистые маскхалаты. Зося посадила Акопяна рядом с собой, а приехавшие с ним офицеры, устроились на подоконнике.

Обведя всех собравшихся строгим взглядом, Зося сказала:

– Товарищи офицеры, ситуация критическая! В сообщении из Москвы говорится, что майор Дитрих находится где-то в лесу восточнее Минска, вместе с окруженными там подразделениями четвертой армии вермахта. В любой момент, он может оттуда быть вывезен на самолёте. – Зося расстелила на столе топографическую карту. – В присланном нам сообщении указываются координаты места, откуда выходит в эфир рация майора Дитриха. – Зося отметила на карте красным карандашом точку. – Наша задача, любой ценой захватить Дитриха. Лишь он один знает, где находится спрятанный архив «Абверштелле-Восток». Какие будут предложения?

Находящиеся в комнате офицеры начали оживленно переговариваться. Зося подняла руку. Голоса стихли. Зося, посмотрела на полковника Акопяна и спросила его:

– Товарищ полковник, что вы можете сообщить нового по поводу архива? Какие показания дал Беседин?

Полковник Акопян откашлялся и затем густым басом сказал:

– Беседин показал следующее… Архив «Абвера» действительно спрятан в шахте минского метро, но где конкретно он не знает. Беседин видел, как ночью перед тем, как в Минск ворвались наши танки, несколько курсантов из «Абверштелле-Восток» под руководством майора Дитриха носили в туннель ящики с документами. Затем Дитрих приказал их всех расстрелять. У меня все.

Зося снова обвела взглядом присутствующих на совещании офицеров. Их лица выражали растерянность. Видимо, они ничего конкретного предложить не могли. Капитан Иноземцев поднял руку.

– Разрешите, товарищ майор? – спросил он.

Зося кивнула. Капитан Иноземцев встал.

– Я считаю, – сказал он, посмотрев на полковника Акопяна. – Необходимо силами тридцать первой армии провести войсковую операцию по ликвидации, окруженных восточнее Минска частей немецкой армии. Причем, сделать это надо немедленно, не теряя ни минуты. Иначе, майор Дитрих ускользнет от нас.

– Я тоже так считаю, – согласилась с Иноземцевым Зося. – Своими силами найти и арестовать Дитриха мы не можем. Нужны скоординированные усилия армейских частей и НКВД. Необходимо взять место выхода в эфир рации майора Дитриха в кольцо и как можно быстрее его прочесать.

Полковник Акопян бросил взгляд на карту.

– Непростая задача… – задумчиво сказал он. – Для этого потребуется усилие нескольких полков, а возможно, и дивизий.

– Я уверена, что командование тридцать первой армии пойдет нам навстречу, – сказала Зося.

– Я тоже так думаю, – согласился с ней Акопян. – Весь вопрос во времени. Чтобы подтянуть в этот район, наши войска потребуются несколько дней. За это время майор Дитрих может быть вывезен оттуда самолетом.

Один из офицеров предложил:

– Надо подключить нашу авиацию. Пусть над лесом постоянно барражируют наши истребители.

– Хорошая мысль! – согласился с офицером Акопян, что-то записывая в свой блокнот.

– У кого еще есть предложения? – спросила Зося.

Увидев, что предложений больше нет, она попросила Акопяна.

– Товарищ полковник, свяжитесь, пожалуйста с командующим армией и объясните ему ситуацию.

Акопян встал.

– Хорошо, товарищ майор, – ответил он, – Я сейчас же еду к нему.

– Тогда закончим совещание, – сказала Зося. – Все могут быть свободны.

Когда полковник Акопян и другие офицеры вышли из комнаты к Зосе подошли Олеся Кебич и капитан Иноземцев.

– У меня тут одна мысль появилась, – сказала Олеся. – Хочу с тобой её обсудить.

Зося знаком предложила Олесе продолжать.

– Я хочу пойти в этот лес… – тихим голосом, сказала Олеся.

– Что? – не поняла её Зося. – Повтори…

– Я хочу пойти в этот лес, – повторила уже громче и увереннее Олеся.

– Зачем? – удивленно спросила ее Зося.

– Ты помнишь Карла Бремека? – спросила Олеся.

– Да, помню, – ответила Зося.

– Он узнал во мне переводчицу гауляйтера Кубе! – ответила со значением Олеся. – Если этот лес даже окружат, то найти в нем Дитриха будет очень сложно. Мне это капитан Иноземцев сказал. – Олеся кивнула на Иноземцева. – Это всё равно, что искать иголку в стоге сена. А я, попав в лес, могу узнать, где находится Дитрих и сообщить вам об этом. Это облегчит его поиски.

– Но это же очень опасно! – воскликнула Зося.

– Да, опасно, – согласилась с ней Олеся.

Зося встала из-за стола и начала в задумчивости ходить по комнате. Несколько раз она останавливалась и затем опять начинала ходить. Наконец, она остановилась и сказала:

– Я не могу тебе, Олеся, это приказать. Это выше моих сил. Решай сама…

– Я уже все решила… – ответила Олеся.

Швейцария. Альпы

Несмотря на июль на высокогорных курортах в швейцарских Альпах было многолюдно. Из-за охватившей Европу мировой войны, иностранных туристов здесь не было уже много лет. Но жители швейцарских городов с удовольствием проводили здесь свое свободное время. Аллен Даллес тоже любил понежиться на жарком солнце и подышать целебным, как он считал горным воздухом. Он сидел в шезлонге с бокалом вина и, пуская из трубки кольца дыма, сквозь темные очки разглядывал юных горнолыжниц, проносящихся мимо него по заснеженному склону. Внезапно одна из них остановилась рядом с ним, обдав его лавины снежных брызг. Даллес узнал в ней Камиллу Ларсен. Смахивая с себя снежные хлопья, он приветливо помахал ей рукой. Камилла сняла лыжи и подошла к Даллесу. Тот залюбовался ее стройным, сильным телом.

– Вы давно сюда приехали, Аллен? – спросила его Камилла Ларсен.

– Вчера, – ответил Даллес, продолжая посасывать трубку.

– Я ждала вас, – сказала Камилла Ларсен.

Даллес указал ей на соседний шезлонг. Камилла Ларсен воткнула лыжи в снег и села в шезлонг, вытянув ноги. Она глубоко вздохнула и подставила лицо под солнечные лучи. Даллес взял ее за руку и спросил:

– Где вы остановились?

Камилла Ларсен повернулась к Даллесу.

– Отель «Монблан». Двадцать четвертый номер, – ответила она.

– Вечером я зайду к тебе? – чуть помедлив, спросил Даллес.

Камилла Ларсен согласно кивнула.

– Зачем ты меня искала? – спросил ее Даллес.

– Вы получили, Аллен, мое сообщение? – в свою очередь спросила Даллеса, Камилла Ларсен.

– Да, – ответил тот. – Я знаю про этот заговор генералов давно. – Даллес самодовольно усмехнулся. – Я готовлю его уже два года и скоро мои старания будут вознаграждены. Ефрейтора Адольфа Гитлера свергнут, и тогда мы заключим с Германией выгодное нам перемирие.

– А если заговор не удастся? – спросила Камилла Ларсен.

Даллес с безразличием пожал плечами.

– Если заговор не удастся, то заговорщики пойдут на эшафот… – меланхолично ответил он.

Камила Ларсен бросила на Даллеса удивленный взгляд.

– Вам их не жалко? – спросила она.

Даллес натянуто засмеялся. Затем отрицательно покрутил головой.

– Ради интересов Америки я готов принять эту жертву, – попыхивая трубкой, ответил он.

Отпив из бокала ярко-красное «мартини», Камилла Ларсен долго молчала и затем спросила:

– В Берлине, ко мне приходила эта сумасшедшая Зегерс и просила в случае неудачи заговора, спасти её и её мужа. Что вы мне посоветуете, Аллен?

Даллес с интересом взглянул на Камиллу Ларсен. Затем, выпустив большое облачко дыма, сказал:

– В прошлом году они отказались с нами сотрудничать и за это сейчас их можно было бы наказать… – Даллес сделал долгую паузу. – Но скоро начнется наступление наших армий во Франции. – продолжил он. – Подполковник Бауэр может сообщить нам важную информацию о численности и вооружении немецких войск на Западном фронте. Фельдмаршал Монтгомери в ней сейчас очень нуждается. Мне бы не хотелось терять такого агента.

– Если Бауэры выйдут из игры и уедут в Швецию, тогда они станут бесполезными для вас, – возразила Камилла Ларсен.

Даллес сунул два пальца в карман своей куртки и вытащил из него визитку. Передавая ее Камилле Ларсен, он сказал:

– Это визитка моего хорошего знакомого. Он латиноамериканец. Входит в правление компании «ИГ фарбениндустри». Его зовут Идальго Лопес. Когда вернёшься в Берлин, позвони ему. Он поможет подполковнику Бауэру перейти из «Абвера» в штаб верховного командования вермахта к генералу Гелену. Гелен близок к фельдмаршалу Кейтелю, любимчику Гитлера. Там Бауэр будет в безопасности. Гестапо не тронет его. Насколько я знаю, Гитлер хочет ликвидировать «Абвер» и передать его функции Имперской службе безопасности.

– Хорошо, я так и сделаю, – ответила Камилла Ларсен, беря визитку у Даллеса.

Берлин. Груневальд

Пассажирский поезд, курсирующий между Варшавой и Берлином, прибыл на Восточный вокзал Берлина поздно ночью. Проводница Бажена Ковальская уточнила у начальника поезда время обратного рейса и, выйдя на привокзальную площадь остановила такси. Узнав по акценту в ней жительницу Польши, таксист вначале отказался ее везти, но, увидев в руках Бажены купюру в десять марок, согласно кивнул головой. Бажена не стала говорить таксисту адрес дома, в котором жила Анна Зегерс. Она попросила остановить машину в двух кварталах от него. Выйдя из машины, Бажена пошла по улице. Прохожих на улице не было, лишь на перекрестке стоял полицейский в черной блестящей каске. Из-за постоянных бомбежек в городе не горел ни один уличный фонарь. Бажена потратила много времени, чтобы найти нужный ей дом. Она открыла дверь подъезда и по лестнице поднялась на второй этаж.

Остановившись перед дверью квартиры номер четырнадцать, Бажена поправила на голове форменное кепи и, чуть помедлив, нажала кнопку звонка. Почти сразу из-за двери послышался женский голос.

– Кто там?

Бажена, припомнив слова пароля, ответила:

– Я приехала из Магдебурга от вашего кузена.

Дверь квартиры приоткрылась и Бажена увидела в дверном проеме лицо молодой женщины. Она окинула Божену внимательным взглядом, затем спросила:

– Вы полька?

– Да, – ответила Бажена.

– Вы ошиблись адресом. Наш кузен, уже как два года умер, – сказала женщина.

Она открыла дверь и знаком предложила Бажене войти в квартиру. Бажена вошла, и затем женщина провела её в комнату, обставленную дорогой старинной мебелью.

– Садитесь, – сказала женщина, указывая на стоящий у стола стул.

Бажена села. Женщина села напротив нее, некоторое время молчала и затем сказала:

– Меня зовут Анна Зегерс.

– Я знаю, – сказала Бажена. – Меня прислали взять у вас микропленку.

– Кто прислал? – спросила Анна, вынимая из лежащей на столе пачки сигарету и закуривая её.

Бажена поколебавшись ответила:

– Меня зовут Бажена Ковальская. Мой муж партизан из отряда Марека Сташинского. Отряд действует рядом с городом Зелена Гура. Он попросил меня приехать к вам. Я работаю проводником на поезде «Варшава – Берлин». Час назад мой поезд прибыл в Берлин, но вскоре он поедет обратно. У меня очень мало времени.

Анна улыбнулась.

– Я вас поняла Бажена, – сказала она. – Я вас вижу первый раз, поэтому хочу узнать о вас побольше.

Анна стряхнула столбик пепла в пепельницу, затем спросила:

– Вы раньше работали связной Бажена?

– Нет, никогда… – ответила смущенно Бажена.

– Я так и поняла, – сказала Анна. – Я сейчас вам объясню, как надо себя вести. Сюда больше не приходите. Мы будем встречаться с вами в другом месте. Вы меня поняли?

–Да, – ответила Бажена.

– Я сама приеду на вокзал и разыщу вас там, – продолжила Анна. – Я дам вам сейчас кассету с микроплёнкой. Вы её спрячете. Из своего опыта я рекомендую вам спрятать её в бюстгальтер. Там её, скорее всего, искать не будут. – Анна сделала паузу. Бажена кивнула головой. – Ну а теперь самое главное, – сказала Анна, понизив голос. – Вас Бажена могут арестовать, вы это понимаете?

– Да, – чуть слышно ответила Бажена.

В Гестапо вас будут допрашивать, – продолжила Анна. – Даже пытать, но вы не должны про меня ничего говорить. Вы готовы к этому?

– Не знаю… – искренне ответила Божена.

Анна долго смотрела в лицо Бажены, затем положила перед ней маленькую стеклянную капсулу.

– Это яд, Бажена… сказала Анна. – Не каждый может выдержать пытки в Гестапо, и чтобы не выдать своих товарищей лучше покончить с собой.

Лицо Бажены побледнело. Анна пододвинула капсулу к Бажене.

– Возьмите ее, – сказала она. – Подумайте над моими словами.

Бажена взяла капсулу и положила ее в карман жакета. Анна ободряюще улыбнулась ей.

– Я сейчас принесу вам кассету, – сказала она. – А вы пока раздеваетесь? Я помогу вам зашить кассету в бюстгальтер.

Через полчаса Бажена Ковальская на такси поехала обратно на вокзал.

Белоруссия. Урочище Шершуны

Операция «Багратион» по освобождению Белоруссии летом тысяча девятьсот сорок четвертого года во многом напоминала план «Барбаросса». Отличие заключалось лишь в том, что в первом случае наступали советские войска на запад, а во втором армии вермахта на восток. Как и летом тысяча девятьсот сорок первого года под Минском образовался громадный котёл, куда попали войска немецкой четвертой полевой армии. Урочище Шершуны стало полем боя. На лесных полянах и просеках шли ожесточенные схватки между солдатами двух армий. Постепенно кольцо вокруг немецких войск сжималась и к концу июля тысяча девятьсот сорок четвертого года представляло собой круг с радиусом в несколько километров. В лесной глуши осталось не более десяти тысяч немецких солдат, которые искали любую возможность, чтобы вырваться из окружения.

В урочище Шершуны попал и бывший начальник разведывательно-диверсионной школы «Абверштелле-Восток» майор Дитрих и несколько его подчиненных. За свою почти двадцатилетнюю карьеру в «Абвере» Дитрих никогда не попадал в такое трудное и опасное положение. Фронт все дальше удалялся от Минска на запад, и призрачная надежда выйти к своим таяла с каждым днем. У окруженных немецких войск уже чувствовалась нехватка еды, боеприпасов и горючего. Походная радиостанция, которую питал автономный дизельгенератор, могла работать не более пяти минут в день. Топливо для генератора было на исходе, и Дитрих с ужасом ждал того момента, когда он не сможет послать сообщение в Берлин. Над стоянкой его отряда уже два раза пролетал, присланный за ним самолёт, но сесть так и не смог, так как подходящей площадки для этого рядом не было. Вскоре над лесом стали кружить советские истребители, и тогда полет над ним стал невозможен. Майор Дитрих совсем потерял присутствие духа, бомбардируя Берлин паническими радиограммами. От командира, попавших в окружение частей вермахта, генерала Штемпа он знал, что сопротивляться немецкие войска смогут ещё несколько дней. Что было делать дальше Дитрих не знал, вернее догадывался об этом, так как в сообщениях из Берлина ему постоянно напоминали, что попасть в плен к русским он не должен ни при каких обстоятельствах. Майор Дитрих был единственным, кто знал где находится архив «Абверштелле-Восток» и эту тайну «Абвер» хотел сохранить любой ценой.

Майор Дитрих сидел в брезентовой палатке за раскладным столиком и, склонившись над картой, бездумно водил по ней карандашом. Внезапно его одиночество было прервано утер-офицером. Тот ввел в палатку какую-то молодую женщину.

– Господин майор, – доложил утер-офицер. – Наш часовой задержал в лесу двух гражданских и в том числе эту особу. Она попросила отвести её к командиру.

Унтер-офицер вытянулся и отдал честь. Несмотря на окружение, майор Дитрих требовал от своих подчиненных строго соблюдать Устав воинской службы. Дитрих махнул унтер-офицеру рукой. Когда тот вышел, он указал женщине на стул. Женщина села и, печально глядя на Дитриха, сказала на немецком языке:

– Господин майор, я очень рада, что вас встретила. Вы не представляете, что мне пришлось пережить!

– Кто вы? – спросил женщину Дитрих.

Он заметил, что, несмотря на неряшливый вид, женщина была очень красива. Её золотистые волосы идеально гармонировали с её глазами, а правильные черты лица делали её похожей на киноактрису. Женщина была одета в серый жакет, мужские брюки и высокие сапоги. Прижимая к глазам платок, женщина вынула из кармана жакета, сложенную в несколько раз газету и протянула её Дитриху. Тот развернул газету и увидел в ее центре фотографию гауляйтера Кубе на каком-то митинге на центральной площади Минска. Рядом с ним стояла высокая стройная блондинка и, преданно глядя на гауляйтера, что-то говорила ему.

– Это, вы? – удивлённо спросил Дитрих, пытаясь сравнить фотографию с тем человеком, который сидел перед ним.

Женщина утвердительно кивнула. Дитрих вслух прочел подпись под фотографией: «Олеся Кебич». Женщина, не сдержавшись, заплакала. Майор Дитрих встал и положил ей на плечо руку.

– Успокойтесь, фройлян Кебич! – с сочувствием в голосе, сказал он. – Я очень рад, что встретил вас. Расскажите, пожалуйста, что вас привело в эти глухие места.

– Вы не представляете, господин майор, – жалобным голосом сказала Олеся. – что сейчас творится в Минске. Это какой-то кошмар. НКВД ловит всех, кто сотрудничал с немецкой администрацией, и сажает в тюрьму. Двоих полицаев повесили на центральной площади Минска. Я случайно избежала ареста.

Дитрих сокрушённо покачал головой.

– Что вы говорите? – сказал он трагическим голосом. – Какая жестокость и бездушие…

– И не говорите, – согласилась с Дитрихом Олеся, внимательно оглядывая палатку. – Два дня назад я бежала из Минска и решила спрятаться в этом лесу. Я его хорошо знаю, но здесь оказывается, все еще идут бои.

– А как вы сюда попали, фройлян Кебич? – с интересом взглянув на Олесю, спросил, Дитрих.

– Местный житель провел меня сюда через болото, – ответила Олеся. – Его задержали вместе со мной.

Майор Дитрих громким голосом позвал унтер-офицера. Тот вошел в палатку.

– Кого вы еще задержали? – спросил его Дитрих.

– Мужчину, – ответил унтер-офицер.

– Приведите его! – приказал Дитрих.

Через минуту в палатку вошёл капитан Иноземцев. Он был одет в старый порванный ватник, грязные шаровары и болотные сапоги. Его лицо обросло щетиной, а волосы свалялись, и покрылись коркой зеленоватой тины. Глаза Иноземцева исподлобья смотрели на майора Дитриха.

– Переведите ему, пожалуйста, фройлян, – попросил Олесю Дитрих. – Может ли он провести меня и еще несколько солдат через это болото к Минску?

Олеся перевела слова Дитриха, и капитан Иноземцев согласно кивнул головой.

– Как прикажете, господин офицер? – ответил он хриплым густым басом. – Я в этом лесу каждую тропинку знаю.

Дитрих на минуту задумался, переводя взгляд с Иноземцева на Олесю и обратно.

– Я предлагаю вам, фройлян, пойти с нами, – сказал, наконец, он. – Как только мы выберемся из леса, я вызову самолёт, и вы сможете улететь отсюда.

На глазах Олеси появились слезы.

– Я вам так благодарна, господин майор, – сказала она, прижимая руки груди. – Спасите меня от большевиков. Я буду молиться за вас всю оставшуюся жизнь.

Дитрих небрежно махнул рукой.

– Не надо меня благодарить, фройлян, – сказал он с довольным видом. – Я просто выполняю свой долг офицера вермахта!

Дитрих повернулся к унтер-офицеру и приказал ему:

– Отберите Пауль десять человек. Возьмите рацию. Через полчаса мы выступаем.

Берлин. Груневальд

В один из вечеров, когда Анна и Ганс были дома, в дверь их квартиры раздался настойчивый звонок. Анна открыла дверь и увидела в коридоре Камиллу Ларсен. Она была одета с излишней роскошью, а её лицо сияло довольной улыбкой и толстым слоем косметики. Пропустив ее в квартиру, Анна закрыла дверь и позвала Ганса. Не спрашивая разрешения, Камилла Ларсен прошла в комнату и села в кресло, закинув ногу на ногу. Ганс и Анна вошли в комнату вслед за ней и встали напротив. Закурив сигарету, Камилла Ларсен, прищурив глаза, посмотрела на них с видом победителя.

– Добрый вечер, Камилла! – поприветствовал ее Ганс. – Вы хотите нам что-то сказать?

Анна молча смотрела на Камиллу Ларсен. Её глаза выражали всё то, что она про неё думала…

– Простите за мой внезапный и бесцеремонный визит! – сказала Камилла Ларсен. – Но не я была его инициатором. – она небрежно ткнула сигаретой в сторону Анны.

Та сделала к Камиле Ларсен шаг. Ганс положил ей на плечо руку.

– Но-но!.. – Камилла Ларсен шутливо погрозила Анне указательным пальцем, с накрашенным ярким лаком, ногтем. – Не распускайте свои ручки, фрау Зегерс. Иначе… – Камилла Ларсен сделала паузу.

– Иначе, что? – спросила её Анна.

Её лицо налилось краской гнева.

– Иначе дорогая, фрау Зегерс… – продолжила Камилла нравоучительным тоном. – Не я, не Аллен Даллес не сможем вам ничем помочь.

Ганс сделал Анне предостерегающей жест рукой. Он посадил Анну в кресло напротив Камиллы Ларсен и, сходив на кухню, принес поднос, на котором стоял пузатый кофейник и три маленьких чашки. Поставив поднос на стол, он налил в одну из чашек кофе и протянул её Камилле Ларсен. Та сделала глоток и с восхищением воскликнула:

– О!.. Настоящий бразильский! А я думала, что вы пьете суррогат, из желудей и цикория.

– Сотрудники «Абвера» хорошо снабжаются, – холодно ответила ей Анна. – Так чем же мы всё-таки вам обязаны?

В глазах Камиллы Ларсен блеснул торжествующий огонек.

– Вы оба оказались очень ценным приобретением для Аллена Даллеса. – сказала она снисходительным тоном. – Я с ним встречалась неделю назад в Альпах. Он велел мне беречь вас… Особенно Ганса! Скоро союзные армии начнут наступление во Франции и фельдмаршалу Монтгомери понадобится информация о планах немецких войск. – Анна и Ганс переглянулись. – Можете передать эту новость своим московским хозяевам… – небрежно бросила Камилла Ларсен.

– Вы только для этого сюда пришли? – спросила её Анна.

Нет, – ответила Камилла Ларсен, вынимая из сумочки визитную карточку. Она протянула её Гансу. – Это ваш новый босс, подполковник, – со значением, сказала она.

Ганс взял карточку и прочел на ней: «Идальго Лопес. «ИГ фарбениндустри». Член совета директоров».

– Этот человек, – пояснила Камилла Ларсен. – доверенное лицо Аллена Даллеса. Даллес хочет, чтобы вы Бауэр из «Абвера» перешли в штаб верховного командования вермахта. Там вас не тронет Гестапо. Даллес считает, что «Абверу» скоро наступит конец. Гитлер хочет его ликвидировать и передать его функции шестому управлению имперской службы безопасности. Так что вам, фрау Зегерс, скоро придётся сменить вашу форму на эсэсовский мундир. – Камилла Ларсен сделала паузу, затянувшись сигаретой. Анна и Ганс молча слушали её. Выпустив в потолок струйку дыма, Камилла Ларсен продолжила. – Вы, Бауэр, будете подчиняться генералу Гелену. Он руководит девятнадцатым отделом штаба верховного командования вермахта «Иностранные армии Востока». Я уверена, что этот переход одобрят ваши хозяева в Москве. Отдел Гелена ведет разведку на территории Советского Союза и имеет там неплохую агентуру. Позвоните завтра Идальго Лопесу. Он объяснит вам, что надо делать. Ну а вы, фрау Зегерс…– Камилла Ларсен с ехидной усмешкой посмотрела на Анну. – Срочно учите наизусть биографию Гитлера и его книгу «Майн кампф». Без этих знаний вас вряд ли оставят на военной службе.

Камилл Ларсен бросила сигарету в пепельницу и, встав с кресла, вскинула вверх правую руку.

– Хайль Гитлер! – с иронией в голосе воскликнула она и направилась к входной двери.

Ганс пошел ее провожать. Когда за Камиллой Ларсен закрылась входная дверь, Анна, не сдержавшись, схватила поднос с кофейником и чашками и изо всех сил швырнула его на пол.

Белоруссия. Урочище Шершуны

Над головой капитана Иноземцева пролетел снаряд и, упав в болотистую жижу, поднял столб воды и грязи. Иноземцев стёр с лица тёмно-коричневые брызги и щупая перед собой шестом зыбкое густое месиво и земли, травы и чёрной маслянистой воды, сделал ещё один шаг вперёд. Вслед за ним шли еще одиннадцать человек. Сразу за Иноземцевым шёл майор Дитрих. Ствол его пистолета все время упирался капитану в спину. За Дитрихом шла Олеся Кебич и дальше еще девять, одетых в пятнистые камуфляжные комбинезоны, солдат. Замыкал колонну унтер-офицер с переносной радиостанцией, который то оглядывался назад, то, поднеся бинокль к глазам, смотрел в ту сторону, куда вел колонну капитан Иноземцев.

Миновав низину, колонна выбралась на пригорок, и майор Дитрих, отдуваясь от лившего по его лицу пота, хриплым усталым голосом сказал:

– Привал!

Солдаты повалились на, покрытую мхом, землю. Дитрих снял с себя сапоги и вылил из них жидкую грязь.

– Спроси у него, – приказал он, лежащей рядом с ним, Олесе. – Когда мы, наконец, выберемся из этого чертова болота.

Олеся перевела Иноземцеву слова Дитриха.

Тот уверенным голосом, ответил:

– Еще немного осталось, господин офицер. Вон за тем лесом будет дорога, ведущая на Минск.

– Очень хорошо! – удовлетворённо сказал майор Дитрих и похлопал капитана Иноземцева по спине. – Я щедро вас вознагражу.

Олеся и капитан Иноземцев переглянулись. Они знали, что за лесом была засада, куда Иноземцев вел колонну абверовцев.

Поднявшись с земли, майор Дитрих приказал:

– Идемте дальше!

Через десять минут колонна вошла в лес. Под ногами вновь оказалась усыпанная хвоей твердая почва. Солдаты приободрились и стали обмениваться веселыми шутками. Лицо капитана Иноземцева с каждой минутой становилось все напряженнее. Олеся тоже внимательно оглядывалась по сторонам. Отбросив шест в сторону Иноземцев, показал рукой на небольшую просеку.

– Вон по ней пойдём, – сказал он. – И скоро выйдем на дорогу.

Колонна продолжила свой путь. Миновав просеку, они действительно подошли к грунтовой дороге, заросшей бурьяном и чертополохом. По краям дороги рос густой хвойный лес.

Внезапно из леса выбежали человек двадцать, одетых в зеленые маскхалаты солдат. На их пилотках майор Дитрих увидел красные звезды. Он растерянно посмотрел на проводника. Тот усмехнулся и сказал ему на немецком языке.

– Сдавайтесь, майор! Вы окружены. Сопротивление бесполезно.

Автоматчики в зеленых маскхалатах окружили абверовцев. Те стали бросать оружие на землю. Вдруг унтер-офицер что-то крикнул и направил на майора Дитриха ствол своего автомата. В глазах майора застыл ужас. Капитан Иноземцев бросился к унтер-офицеру, а Олеся обняла Дитриха и прижалась к нему. В лесной тишине вместе с эхом грянула автоматная очередь. Капитан Иноземцев выбил у унтер-офицера автомат и повалил его на землю. Олеся вместе с майором Дитрихом медленно опустилась на траву. По спине Олеси растекалось большое кровавое пятно.

Капитан Иноземцев подбежал к ней. Олеся с трудом дышала, глотая широко раскрытым ртом, воздух. Из её рта тонкой струйкой вытекала кровь.

– Свяжите их! – крикнул, подбежавшим к нему бойцам, Иноземцев, а сам поднял Олесю и быстрым шагом, понес ее к лесу.

Между деревьев он увидел, стоящие там автомашины. Рядом с Иноземцевым появился солдат с медицинской сумкой на боку.

– Товарищ капитан, – сказал он взволнованным голосом. – Давайте я раненой первую помощь окажу.

Капитан Иноземцев положил, Олесю на траву. Санинструктор склонился над ней. Затем, расстегнув жакет, он стал накладывать на живот Олесе жгут из бинтов.

– Ее надо срочно отвезти в медсанбат! – сказал он.

Иноземцев вскочил в один из «Виллисов» и завел мотор.

– Положите её на заднее сиденье! – крикнул он, стоящим около машины солдатам.

Те осторожно положили Олесю на задние сиденье. Санинструктор сел рядом с ней.

– Доставьте пленных в Минск, – крикнул Иноземцев, подбежавшему к нему лейтенанту. -Отвечайте за них головой!

– Слушаюсь! – поднеся к пилотке ладонь, ответил лейтенант.

Иноземцев дал газ. «Виллис» сорвался с места и, набирая скорость, поехал по лесной дороге. Олеся начала тихо стонать.

– Быстрее, товарищ капитан, – попросил Иноземцева санинструктор.

Тот нажал на педаль газа почти до упора. Выехав из леса, машина понеслась к виднеющимся вдалеке домикам, какого-то села.

– Там медсанбат! – крикнул санинструктор Иноземцеву.

Въехав в село, Иноземцев остановил «Виллис» у большой палатки, на которой был нарисован красный крест. Вместе с санинструктором он отнёс Олесю в палатку и положил на стол. Над ней склонился врач в белом халате.

– Срочно в операционную, – сказал он, стоящей рядом с ним медицинской сестре.

Два санитара осторожно переложили Олесю на каталку и повезли вглубь палатки. Врач хотел пойти вслед за ними, но Иноземцев остановил его.

– Будет жить? – с тревогой в голосе спросил его он.

Врач с удивлением посмотрел на ватник и болотные сапоги капитана, но увидев знак санинструктора, ответил:

– Трудно сказать. Задеты легкие и живот. Будем надеяться на лучшее.

Врач пошел за санитарами, а Иноземцев вышел из палатки в изнеможении, опустился на траву. По его лицу текли слезы.

Берлин. Потсдам

После визита Камиллы Ларсен прошло три дня. В хмурый и дождливый вечер Анна и Ганс снова поехали на машине в Потсдам. Теперь они основательно подготовились к предстоящему сеансу радиосвязи с Москвой. Они долго катались по этому пригороду Берлина, пока на одной из улиц к ним в машину не сели двое мужчин. Ганс передал каждому из них по коробке. В коробках были портативные радиопередатчики, которые могли в течение десяти минут передавать в эфир, бессвязную цепочку точек и тире. Идея Ганс состояла в том, чтобы отвлечь Гестапо от реального места работы радиопередатчика. Мужчины входили в подпольную группу, которую создал Курт Штадлер.

Высадив их на опушке леса, Ганс и Анна поехали дальше. Теперь они хорошо изучили по карте этот район, взяв на заметку все дороги и лесные просеки. Ганс предложил вести передачу не с поляны, с которой они радировали прошлый раз. Она слишком близко находилась к дороге, ведущей к Потсдаму, и поэтому, запеленговав рацию, гестаповцы быстро доехали до места, откуда велась передача. Надо было найти такое место в лесу, куда проехать на машине или на мотоцикле было бы невозможно. Анна предложила прятать рацию непосредственно в лесу в тайнике. Но Ганс возразил, что собаки этот тайник обнаружат очень быстро, так как лес был не слишком густым и не слишком безлюдным.

Он предложил другой план. Когда Гестапо запеленгует рацию и направит туда своих людей, через какое-то время начнет работать ложной радиопередатчик. Гестапо подумает, что радист сменил место выхода в эфир и направят уже в новое место свои силы. Когда закончит работать первая ложная радиостанция, через некоторое время включится вторая и Гестапо вновь придется поменять свой план. За это время Ганс и Анна смогут уехать из Потсдама. Гестапо наверняка обнаружит ложные радиостанции, но это будет уже неважно, так как Анна и Ганс надеялись, что после этого сеанса связи на рации вновь начнёт работать профессиональный радист Курт Штадлер и тогда время передачи станет столь малым, что Гестапо не сможет обнаружить место выхода рации в эфир.

Ганс отметил на карте точку рядом с развилкой двух просек. Машину они оставили в кустах на одной из просек, а сами пошли к развилке и спрятались под густой сосной от моросящего дождя. Время до начала сеанса связи тянулось неимоверно долго. Чтобы не заснуть, Анна то и дело открывала термос с кофе и делала из него несколько глотков. Ганс постоянно курил. Наконец, он посмотрел на часы и стал вытаскивать из чемодана рацию. Подвесив антенну на ветке сосны, он дал Анне знак, чтобы та начинала передачу. Анна склонилась над рацией и быстро застучала ключом. Теперь она каждый вечер тренировалась по нескольку часов дома. Ее тренировки не прошли даром. На этот раз она закончила передачу намного быстрее, чем в прошлой. Ганс спрятал рацию в чемодан, и они пошли к машине.

Сев в машину Анна не стала заводить двигатель. Минут через десять вдалеке они заметили цепочку огней, которая двигалась к ним. Вскоре в ночной темноте стали видны силуэты мотоциклистов. Их было человек двадцать. В коляске первого мотоцикла сидел офицер в эсесовском мундире и что-то говорил в микрофон, который держал в руках. Проехав мимо машины, в которой сидели Анна и Ганс, колонна устремилась по просеке к тому месту, из которого Анна передавала радиограмму. Внезапно колонна остановилась. Офицер, что-то громко крикнул, и колонна свернула на другую просеку. Вскоре треск мотоциклетных двигателей затих, где-то вдалеке. Ганс облегченно вздохнул.

– Поехали, – сказал он Анне.

Та завела двигатель и медленно выехала из кустов на просеку. Затем не включая фар, она поехала в сторону Потсдама.

Белоруссия. Минск

Известие о том, что капитан Олеся Кебич тяжело ранена, застало майора Скавронскую в кабинете полковника Акопяна. Она ждала там окончание операции в урочище Шершуны. В который же раз Акопян позвонил командиру дивизии, чьи полки участвовали в разгроме, окруженных в урочище немецких войск, как вдруг по его изменившемуся лицу, Зося поняла, что что-то произошло. Акопян положил трубку и сказал:

– Рота капитана Иноземцева захватила в плен майора Дитриха, но при этом тяжело ранена капитан Кебич. Сейчас она находится в медсанбате одного из полков дивизии. Ей делают операцию.

Зося почувствовала, как у нее сильно заколотилось сердце. Она встала со стула и спросила:

– Где находится этот медсанбат?

Полковник Акопян ответил:

– Я попрошу своего водителя отвезти вас туда.

– Спасибо! – поблагодарила Акопяна Зося.

Она вышла из кабинета и стала спускаться на первый этаж. В ее голове все перемешалось. Она с трудом воспринимала то, что происходило вокруг неё. Сев в машину полковника, Зося всю дорогу не отрываясь, смотрела в окно. Выехав из Минска, машина проехала через несколько разрушенных деревень и остановилась около полосатого шлагбаума. Солдат попросил у Зоси документы. Механически вынув их из сумочки, она показала их солдату. Тот отдал честь и поднял шлагбаум. Машина проехала еще несколько десятков метров и остановилась около большой брезентовой палатки.

Рядом с палаткой на лавочке сидел капитан Иноземцев. Он был уже в форме. Зося подошла к нему и спросила:

– Где она?

Иноземцев показал глазами на палатку. Зося видела, что лицо капитана осунулось и постарело сразу на несколько лет.

– Она тяжело ранена? – спросила Зося, присаживаюсь рядом с капитаном.

– В грудь и в живот, – ответил тот.

– Выживет? – спросила Зося.

Иноземцев пожал плечами.

– Врач надеется, что выживет, – со вздохом, ответил он.

Через полчаса из палатки вышел врач на ходу, снимай себя окровавленный халат. Зося подошла к нему.

– Что с капитаном Кебич? – спросила она.

Врач, ободряюще улыбнулся.

– Операция прошла успешно, – ответил он. – Ей сделали переливание крови, но ее надо срочно отправить в госпиталь. В медсанбате не те условия.

– А к ней можно? – спросила Зося.

– Нет… Сейчас нет, – ответил врач.

Зося подошла к Иноземцеву и сказала:

– Я вернусь в Минск и позвоню в Москву комиссару Судоплатову. Надо отправить Олесю в Москву на самолете. Судоплатов обо всем договориться. Вы капитан езжайте вместе с ней. Вы выполнили свою задачу и здесь больше не нужны.

– Спасибо! – не по уставу ответил Зосе Иноземцев.

Берлин. Штаб-квартира «Абвер»

Вернувшись в очередной раз из Берна, Анна Зегерс отправилась в штаб-квартиру «Абвера». Она не была в ней всего три дня, но её поразили те перемены, которые здесь произошли. У входа в штаб-квартиру Анна увидела автоматчиков в черных эсесовских мундирах. Показав им свое удостоверение, Анна прошла внутрь здания и по пустым коридорам направилась к кабинету своего шефа. В кабинете, вместо степенного, пожилого майора с лысиной и брюшком, Анна увидела гауптштурмфюрера СС примерно одного с ней возраста. На холенном лице гауптштурмфюрера чернели аккуратно подстриженные усики, а его волосы были зачесаны на пробор влево. Анна сразу поняла на кого гауптштурмфюрер хочет быть очень похожим. Остановившись перед ним, Анна доложила:

– Господин гауптштурмфюрер, я обер-лейтенант Анна Бауэр. Сегодня я приехала из Берна и должна доложить своему руководителю майору Кребсу о выполнении задания.

Гауптштурмфюрер с нескрываемым интересом посмотрел на Анну и после долгой паузы сказал:

– Майор Кребс больше не работает в «Абвере», так как «Абвера» больше нет. Фюрер распустил эту бесполезную организацию. Функции военной разведки переданы шестому управлению имперской службы безопасности. Теперь ваш руководитель – бригадефюрер Вальтер Шелленберг. Адмирал Канарис будет заниматься другими делами, не связанными с разведкой. Вы меня поняли, обер-лейтенант?

– Так точно, господин гауптштурмфюрер! – встав по стойке «смирно», ответила, Анна.

– Меня зовут Клаус Мольтке, – представился гауптштурмфюрер. – Теперь я ваш начальник. Вы будете исполнять мои приказы.

– Слушаюсь, господин гауптштурмфюрер! – ответила Анна.

Мольтке смерил Анну с ног до головы оценивающим взглядом.

– Вы мне нравитесь, обер-лейтенант, – сказал он. – Вы идеал женщины Третьего рейха. Таких, как вы мы принимаем в наш «чёрный орден» СС.

Анна изобразила на лице восхищение и восторг и дрогнувшим голосом ответила:

– Я всю жизнь об этом мечтала, господин гауптштурмфюрер!

Мольтке поднял вверх указательный палец.

– Все члены нашего ордена – братья! – многозначительно сказал он. – Поэтому обращайтесь ко мне без слова «господин». Вы меня поняли?

Анна кивнула головой.

– Ну что ж, отлично, – Мольтке встал. – Вам присвоено звание штурмфюрера СС. Сейчас мы поедем в наше ателье. В нём вам подберут форму, и затем я отвезу вас в штаб-квартиру имперской службы безопасности. С вами хочет встретиться обергруппенфюрер Эрнст Кальтенбруннер.

Мольтке подошел к двери кабинета, открыл ее и сделал Анне приглашающий жест рукой.

– Прошу вас, штурмфюрер! – торжественным голосом, сказал он.

Белоруссия. Минск

Вернувшись в Минск, Зося стала искать полковника Акопяна. Его адъютант сказал Зосе, что тот допрашивает майора Дитриха. Спустившись в подвал, Зося нашла камеру, где шел допрос Дитриха и вошла в нее. Майор Дитрих понура сидел на табурете под ярким светом электрической лампы и гнусавым голосом, твердил, что-то про воинскую честь и женевскую конвенцию о военнопленных. Напротив, него за столом сидели полковник Акопян и переводчик. По их грустным лицам. Зося поняла, что майор Дитрих не хочет отвечать на их вопросы.

Положив сумочку на стол, Зося спросила полковника:

– Молчит?..

– Молчит… – ответил Акопян.

Искоса взглянув на майора Дитриха, Зося попросила:

– Товарищ полковник, оставьте нас одних.

Не говоря ни слова, Акопян кивнул переводчику и вместе с ним вышел из камеры. Зося вытащила из сумочки «Браунинг» и, поставив перед майором Дитрихом табурет, села на него. Глаза Дитриха испуганно следили за ней. Зося проверила в пистолете обойму, щелкнула затвором и засунула ствол «Браунинга» в рот Дитриху. Затем она полным ненависти голосом произнесла:

– Слушай меня внимательно, фашистская мразь, если из-за тебя погибнет моя лучшая подруга, я пристрелю тебе сама и наплюю на приказы моих начальников и женевскую конвенцию о военнопленных. Ты меня понял?

Майор Дитрих, двигая кадыком, покачал головой. Его глаза застыли в ужасе, а изо рта текла тонкая струйка слюны. Вытащив пистолет изо рта Дитриха, Зося вытерла его ствол о мундир майора и спросила:

– Где находится архив?

Дитрих проглотил слюну и тихим голосом ответил:

– Я не могу вам это сказать, фрау… Моя офицерская честь требует от меня…

Зося прервала его.

– Мне плевать, майор, на вашу офицерскую честь! Еще раз спрашиваю вас, где архив?

Майор Дитрих молча смотрел на Зосю. Тогда Зося рукояткой «Браунинга» ударила Дитриха в переносицу. Тот вскрикнул. Из его носа потекли две струйки крови.

– Вы не можете меня бить! – визгливым голосом закричал в Дитрих.

– Заткнись, – сквозь зубы процедила Зося. – Иначе пристрелю.

Взглянув в потемневшие от гнева глаза Зоси, майор Дитрих замолчал. Зося направила ствол «Браунинга» майору между ног и затем сказала:

– Считаю до трёх… Если ты не скажешь, где находится архив, я тебе отстрелю… – Зося сделала паузу и усмехнулась. – Ну, ты сам знаешь, что… Раз!..

Глаза Дитриха застыли на стволе «Браунинга»

– Два!.. – сказала Зося, пододвигая «Браунинг» ближе к Дитриху.

Она сделала долгую паузу, затем сказала:

– Три!..

В то же мгновение в камере раздался выстрел. Лицо Дитриха стало белым, как снег. Его челюсть затряслась. Он судорожно сдвинул ноги. Зося усмехнулась.

– Я промахнулась, – сказала она. – Придётся считать опять… Раз!..

– Я покажу, где спрятан архив! – вдруг чуть слышно прошептал Дитрих.

Он весь затрясся. Зося встала и подошла к столу. Она спрятала «Браунинг» в сумочку. Налив стакан воды, она протянула стакан майору.

– Выпей и поехали, – сказала она. – Время не ждёт…

Берлин. Штаб-квартира имперской службы безопасности

Гауптштурмфюрер Клаус Мольтке привез Анну в штаб-квартиру имперской службы безопасности на Принц-Альбрехт штрассе на роскошном семиместном «Мерседесе» представительского класса. Теперь на ней была надета чёрно-белая эсэсовская форма, очень гармонировавшая с ее лицом и цветом волос. Предъявив часовому на входе новые документы, Анна вслед за Мольтке пошла по длинным коридорам. Штаб-квартира имперской службы безопасности напомнила Анне, какое-то канцелярское учреждение. На встречу ей попадались озабоченные чиновники с толстыми папками в руках, сексапильные секретарши в коротких черных юбках и юркие клерки, снующие по этажам и коридорам здания. Но в отличие от других таких учреждений, люди, работающие здесь, были одеты в черно-белые эсесовские мундиры.

Мольтке несколько раз предъявил часовым свой пропуск и, наконец, ввел Анну в большую светлую комнату. В центре комнаты стоял такой же, как и комната, большой письменный стол. За столом сидел человек, лицо которого Анна сразу узнала. Это был заместитель рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера – обергруппенфюрер Эрнст Кальтенбруннер. Анна встала по стойке «смирно» и, вскинув вверх правую руку, звонким голосом крикнула:

– Хайль Гитлер, обергруппенфюрер!

Испещренное дуэльными шрамами лицо Кальтенбруннера повернулось в ее сторону. Он долго не мигая смотрел на Анну и затем спросил ее:

– До замужества вас звали Екатерина Леман?

– Так точно, обергруппенфюрер! – ответила Анна, не сводя своих накрашенных тушью глаз с Кальтенбруннера.

Взмахом руки Кальтенбруннер отпустил, стоящего рядом с Анной Мольтке. Когда они остались в кабинете одни, он сказал:

– Я читал ваше личное дело, фрау Бауэр. Вы настоящий патриот Германии. О вас очень хорошо отзываются ваши бывшие коллеги по Ставропольскому Гестапо.

При этих словах Кальтенбруннера, по спине Анны пополз холодок страха. Она была не слишком похожа на настоящую Катерину Леман, которая сейчас сидела в лагере немецких военнопленных в Красногорске. Если ее увидят люди, знавшие ее ранее, то разоблачение Анны будет неизбежным. Стараясь сохранять спокойствие, Анна припомнила всё, что ей было известно о жизни Катерины Леман в Ставрополе и спросила:

– Вы имеете в виду шарфюрера Густова Рашке и штурмфюрера Вилли Мюллера, обергруппенфюрер?

– Да, – ответил Кальтенбруннер. – К сожалению, они полгода назад погибли в боях под Киевом, – добавил он. Анна облегченно вздохнула. – Но я читал их рапорты, – продолжил Кальтенбруннер просматриваю какие-то документы, лежащие у него на столе. – Они очень хорошо отзываются о вас. Именно поэтому мы решили оставить вас на службе. – Кальтенбруннер сделал паузу и со значением посмотрел на Анну. – Многие ваши бывшие коллеги по «Абверу» будут уволены с военной службы или их переведут в действующую армию, а кое-кто… – Кальтенбруннер сделал длинную паузу. – Будут арестованы.

Анна вопросительно посмотрела на Кальтенбруннера. Тот, поняв, что она хочет спросить, ответил:

– Да-да, штурмфюрер! Не удивляйтесь! В «Абвере» было много офицеров, которые нарушили присягу фюреру. И среди них оказался начальник штаба «Абвера» генерал Ханс Остер.

По спине Анны снова пополз холодок.

– Даже он?.. – растерянно воскликнула она. – Я всегда считала его образцом для подражания.

Кальтенбруннер недовольно скривил толстые губы.

– Этот Остер умело притворялся, – холодно сказал он. – Но имперская служба безопасности разоблачила его, как агента английской «Интеллидженс сервис». Он готовил заговор против фюрера и за это будет сурово наказан. – Кальтенбруннер бросил на Анну требовательный взгляд. – Забудьте это имя, фрау Бауэр! – строгим голосом, приказал он.

Анна, вытянувшись, ответила:

– Я больше никогда не буду произносить это имя, обергруппенфюрер!

Кальтенбруннер удовлетворенно кивнул головой.

– А теперь, зачем я вас вызвал… – сказал он, снова пронзая Анну немигающим взглядом. – Что вы думаете о подполковнике Бауэре – вашем муже? – спросил Кальтенбруннер.

Анна некоторое время молчала, лихорадочно думая, что ей отвечать на этот вопрос, и наконец сказала:

– Мы женаты меньше года и поэтому я ещё недостаточно изучила его привычки.

– Вам придётся это сделать, – с нажимом в голосе, сказал Кальтенбруннер. – Это еще одна причина, почему для службы в СД мы выбрали именно вас. Мы подозреваем подполковника в измене.

Лицо Анны окаменело. Истолковав это по-своему Кальтенбруннер усмехнулся.

– Я вижу, что вы удивлены, фрау Бауэр, – сказал он. – Но наши подозрения надо ещё подтвердить неопровержимыми доказательствами. Вы меня понимаете?

– Так точно, обергруппенфюрер! – ответила Анна.

– Вот вы, этим и займетесь, – сказал Кальтенбруннер. – Следите за каждым шагом Бауэра, Фиксируйте все его встречи, слушайте его разговоры. Я уверен, что рано или поздно он будет разоблачён. Вы меня поняли?

– Так точно! – ответила Анна.

У нее отлегло от сердца. Она поняла, что Гансу пока ничто не угрожает и они могут и дальше работать в Берлине.

– Собранную информацию вы будете передавать гауптштурмфюреру Мольтке. – продолжил Кальтенбруннер. А теперь можете идти! – приказал он.

Анна вскинула в нацистском приветствии руку и, повернувшись, вышла из кабинета.

Белоруссия. Минск

Колонна грузовиков «Студебекер» въехала на территорию «Абверштелле-Восток». Полковник Акопян и майор Скавронская вышли из головной машины и приказали командиру, приехавшей на грузовиках роты, построить личный состав. Когда солдаты выстроились в две шеренги, Акопян сказал:

– Мы знаем, что в штольне минского метро находится архив «Абвера». Ваша задача – погрузить архив на грузовики. Выполняйте!

Солдаты пошли к полуразрушенному блиндажу, в котором был вход в туннель. Вскоре полковник Акопян, майор Скавронская и майор Дитрих спустились туда и, освещая свой путь ручными фонариками, пошли к затопленной водой штольне. Оказавшись в ней, Дитрих, указал рукой на свисающий с потолка провод.

– Надо потянуть за него, – сказал он.

Полковник Акопян кивнул одному из сапёров. Тот потянул за провод. Послышался гул электрических моторов. Часть стены туннеля вздрогнула и начала съезжать в сторону, открывая большую нишу, в которой были сложены металлические ящики. Майор Дитрих указал на них.

– Это, наш архив, – сказал он.

– Выносите ящики! – приказал полковник Акопян.

Вскоре ящики были погружены на грузовики, и колонна поехала на минский аэродром. Здесь колонну уже ждал самолет. Пока ящики перегружали в него, Зося сидела в машине вместе с полковником Акопяном. К ним подбежал один из лётчиков и доложил:

– Товарищ полковник, погрузка архива закончена.

Зося с улыбкой протянула Акопяну руку.

– До свидания, товарищ полковник! – сказала она.

Акопян крепко пожал Зосе руку.

– Вы, товарищ майор, не держите на меня зла, – сказал он. – Мы с вами одно дело делаем.

Продолжая улыбаться, Зося ответила:

– Я вас поняла полковник. Останемся друзьями, а про неприятности забудем.

Выйдя из машины, Зося, придерживая рукой шляпу, пошла к самолету. Акопян взглядом провожал её. Вскоре «Дуглас» взлетел с аэродрома и взял курс на Москву.

Берлин. Цоссен

Объединённое командование вермахта находилось в берлинском пригороде Цоссен. Глубоко под землей были оборудованы бетонные бункеры, в которых размещались службы Генерального штаба вермахта. Несмотря на постоянные бомбежки Цоссен жил обычный тыловой жизнью. Воронки от бомб быстро засыпали, а на месте разрушенных домов возводили парки и скверы. Впервые попав в Цоссен, подполковник Ганс Бауэр с удивлением оглядывался вокруг. Ему то и дело попадались расцвеченные рекламными огнями магазины и рестораны, что для испытывающего недостаток продовольствия Берлина было непозволительной роскошью.

Оставив свою машину на стоянке, Ганс направился к входу в один из бункеров. Предъявив часовому свои документы, он попросил дежурного офицера доложить генералу Рейнхарду Гелену о своем прибытии. Офицер, кому-то позвонил и вскоре к Гансу подошел щеголеватого вида майор в новом парадном кителе и представился:

– Я адъютант генерала Гелена, майор Кранке. А вы подполковник Бауэр?

– Да, это я, – ответил Ганс.

– Следуйте за мной, – приказал ему майор.

Миновав несколько коридоров, Кранке подвел Ганса к железной двери и позвонил в звонок. Дверь открылась. Ганс и Кранке вошли в комнату, заставленную письменными столами. За ними сидели офицеры. Все посмотрели на вошедших. Майор Кранке громко сказал:

– Господа, это ваш новый коллега, подполковник Бауэр!

Взгляды офицеров скрестились на Гансе. Тот в знак приветствия кивнул головой. Майор Кранке повел Ганса в соседнюю комнату. В ней сидел только один офицер.

– Это, начальник вашей группы, полковник Радулич! – представил офицера Кранке.

Полковник встал и протянул Гансу руку.

– Добро пожаловать, господин подполковник! – сказал он. – Мне звонил генерал Гелен и сообщил, что вы будете работать в моей группе. Мне известно, что раньше вы работали в «Абвере».

Ганс отдал полковнику честь и затем пожал ему руку.

– Так точно, господин полковник, – ответил он. – Я руководил подразделением «Абверштелле-Восток», затем работал в Берлине.

Полковник Радулич недовольно нахмурился. Он знаком отпустил майора Кранке и пригласил Ганса сесть в стоящее перед его столом кресло.

– Садитесь, подполковник, – предложил он.

Когда Ганс сел, Радулич с унылым видом сказал:

– По нашим сведениям архив этого подразделения попал к русским. Майор Дитрих сдался им в плен и рассказал про архив. Вся проделанная вами многолетняя работа оказалась ненужной. Теперь, русским известны имена наших агентов.

– Что вы говорите? – с огорчением воскликнул Ганс, изобразив на лице смятение и растерянность. Я был лучшего мнения о майоре Дитрихе. Он всегда был на хорошем счету у адмирала Канариса.

Полковник Радулич с сомнением покачал головой.

– Эта неприятная история лишний раз подтверждает то, что фюрер сделал абсолютно правильно, ликвидировав «Абвер» и отстранив адмирала Канариса от руководства военной разведкой. Такие провалы фюрер никому не прощает, а провалов работе «Абвера» было слишком много. Вы согласны со мной, подполковник?

– Конечно, господин полковник, – быстро ответил Ганс. – Адмирал Канарис был слишком доверчив. Такие люди, как майор Дитрих быстро делали карьеру в «Абвере». Именно поэтому я написал рапорт на имя фельдмаршала Кейтеля с просьбой перевести меня в ваш отдел. Я горю желанием работать под руководством такого профессионала, как генерал Гелен.

Полковник Радулич бросил на Ганса одобрительный взгляд.

– Очень хорошо, подполковник, – сказал он. – Я уверен, что мы с вами сработаемся. Я хочу поручить вам вербовку новых агентов, которых мы забросим в Россию. Поезжайте в лагеря для перемещенных лиц. В них сейчас находится много русских, украинцев и белорусов, которые сотрудничали с нами и которые бежали от Советской армии. Наверняка, среди них найдутся интересные для нас люди. Мы должны восстановить нашу разведывательную сеть в России.

– Слушаюсь, господин полковник! – ответил, вставая Ганс.

Подмосковье. Красногорск

Доложив комиссару Судоплатову о выполнения задания, майор госбезопасности Скавронская поехала в Красногорск. Здесь находился центральный госпиталь Министерства обороны. Узнав у старшей сестры, где находится палата, в которой лежала Олеся Кебич, Зося пошла её разыскивать. Навстречу ей попадались раненые в больничных халатах. Они с интересом смотрели на неё. На Зосе была новенькая форма майора госбезопасности. Найдя нужную ей палату, она увидела Олесю. Та лежала на кровати и читала какую-то книгу. Радостно улыбаясь, Зося подошла к ней. Олеся положила книгу на тумбочку и протянула Зосе руку. Та пожала её. Лицо Олеси сильно изменилось, похудело и только ее глаза по-прежнему светились, каким-то внутренним огнём.

– Как ты? – спросила её Зося, присаживаясь на кровать.

– Иду на поправку, – ответила хриплым, как бы простуженным голосом, Олеся. – Скоро всё будет в порядке.

Зося положила на тумбочку рядом с кроватью пакет с продуктами и затем сказала:

– Выздоравливай быстрее, а то у нас дел слишком много.

– Постараюсь, – ответила Олеся. – Архив у нас? – спросила она.

– У нас, – ответила Зося. – Майор Дитрих показал, где он был спрятан. Хорошо, что ты его от пули заслонила. Если бы не ты… – Зося сделала долгую паузу. – Тебе передаёт привет комиссар Судоплатов, – продолжила она. – Ну и, конечно, – Зося улыбнулась. – капитан Иноземцев.

– Я знаю, – тоже улыбнувшись, ответила Олеся. – Он у меня почти каждый день бывает.

Зося посмотрела на часы и покачала головой.

– Мне пора… – с сожалением, сказала она. – Через час мой самолёт. Комиссар Судоплатов дал мне новое задание. – Зося встала и еще раз крепко пожала Олесе руку. – Выздоравливай и возвращайся скорее! – сказала она.