Читать книгу: «Побратимы»

Глава

Глава 1.

Гора отёр лоб и недобро выругался, вглядываясь вдаль. Помедлив, смачно сплюнул себе под ноги. Вязкая слюна плотным шариком ударилась о ржавую воду и растеклась белесым пятнышком.

Он сегодня встал затемно. Хотелось поскорей выбраться из тонга, да и, по чести говоря, не спалось. Зябкая ночь не принесла успокоения, сон не брал, а под утро так и вовсе исчез, растворился в предрассветной синеве. Все мысли были о гриве, что углядел ещё с вечера. Углядел, когда перед сном, для «моциона», взобрался на дерево. Не забавы ради взобрался, дело правил. Потому как заплутал вчерашним днём, нешуточно заплутал. Крутанулся с утра, и пошло-поехало: ни направления верного взять, ни в пяту вернуться. Как будто застило округ, и кто-то за нос водит. От бывалых приходилось слышать про такие дела, да не верилось. Всё подшучивал, насмешки строил. Выходит, зря. Когда сам попал в переделку, даже струхнул слегка. Страх этот он задавил в зародыше, но осадочек остался. Неприятный такой, с привкусом беспокойства. Вот и пёр теперь Гора спозаранку, надеясь к полудню добраться до заветной гривки, а за ней, глядишь, Река и стоянка с ватагой.

И вот на тебе, болото! С первого взгляда оно казалось вполне безобидным. Зелёная осока, кое-где пестревшая рогозом, прямо так и просилась на полотно модного пейзажиста. А что до мёртвых деревьев, горестно пронзавших сухими ветками низкое небо, так они добавили бы некоторой меланхолии, той самой меланхолии, что сейчас так ценится при дворе. Вспомнив про худосочных модников, про их, чахоточного вида, подруг, парень улыбнулся криво.

Болото, конечно, можно было обойти, да заветная грива так и манила сквозь пелену измороси. К тому же неизвестно, намного ли легче обходной путь, ноги-то можно ого-го как наломать, пробираясь краем.

Вырубив добротную слегу, Гора шагнул вперёд. Высокий кочкарник понемногу выматывал силы. Идти по кочкам, перепрыгивая с одной на другую, не получалось вовсе. Многие из них истончались к основанию, а потому подламывались под ногами самым предательским образом. И приходилось брести, пробираться между кочками, с трудом вытаскивая ноги из хлюпающего, вязкого месива. Арбалет, болтаясь на груди, не то чтобы досаждал очень, но раздражал в край. Хорошо хоть это было не боевое оружие, а лёгкий охотничий самострел. Брал так, на всякий случай, в надежде, что какая ни на есть дичь, да подвернётся. Не подвернулась, а сейчас и не до того. Порой, оступившись и удерживая равновесие, парень всем телом наваливался на слегу. Сырое деревце гнуться – гнулось, но не ломалось.

Вконец умаявшись, он устало присел на влажный прогнивший ствол. Слегу приткнул тут же и как будто забыл о ней. Освободил плечи от поклажи, которую пристроил рядом, ведь негоже под ноги бросать, и так промокла изрядно. Пот пополам с дождём неприятно холодил лицо, большая капля солоноватой влаги сорвалась с кончика носа. Нос был хорош, породистый, и не мелок, недаром его прозвали носатым. Гора носатый. Странник ничего обидного в этом не видел, прозвище как прозвище, бывают и похуже. Оно для того и нужно, чтобы заменить человеку имя. Имя, данное при посвящении, которое знать многим и не положено, особенно при дворе. Что-то часто сегодня двор его императорского величества вспоминается, не к добру это. Не для того Гора в глухомань этакую забрался, подальше от придворной суеты, чтобы поминать через раз.

Отогнав пустые, зряшные мысли, пристально посмотрел вперёд. Кочкарник заметно редел. Болото постепенно становилось моховым, только редкие пучки всё той же осоки да трилистник кое-где виднелись; это не настраивало на благодушный лад.

На довольно однообразной поверхности в глаза бросалась далёкая полоска высокой тёмно-зелёной травы. По всем приметам походила на камыш, что так любит расти край озера. Ну что ж, посмотрим, может так статься, просто болотная мочажина с гнилой водой.

Гора шнурок на мешке развязал и принялся запихивать арбалет. Получалось неловко и не сразу. Хорошо уж то, что получилось, только плечи с тетивой торчат из мешка. Неторопливо обкрутив шнурок вокруг, затянул немудрёный узел. И держит надёжно, и в случае чего развязать легко. Ещё раз бегло оглядевшись, парень решительно встал, пристроил за спину поклажу, поднял слегу и двинулся вперёд.

Наконец-то кочкарник закончился, но это вовсе не значило, что идти стало легче. Мох упруго пружинил под ногами, тянул шаг, да и весь зелёный ковёр, мягко прогибаясь под тяжестью тела, лениво ходил волнами. Неровная строчка следов отмечала пройденный путь, да будто и не следов, а лунок во мху, которые практически сразу наполнялись водой.

Только к полудню он вышел к намеченной цели. На подходе заметил, как вдалеке матово засинело зеркало воды. Точно, озеро, и немаленькое.

Пригнувшись, не спеша, стал Гора подкрадываться к берегу. Услышал громкий всплеск, хлопоток крыльев и кряканье, азартно улыбнулся. Дичь есть, похоже, как взять? Подобраться напрямик не стоило и пробовать, густоват камыш, и ужака не сможет проползти бесшумно. Опять же опоры надёжной под ногами нет, всё мягко прогибается и уходит вниз; вроде и остановился на миг, а воды по колено. Дальше хуже, гиблое место, не стоит и соваться. Пожалуй, надо краем берега поискать прогал, да без зыбуна под ногами. Тем более, всё одно, озеро придётся обходить.

Стараясь особо не шуметь и не хлюпать, Гора двинул в обход. Осторожность эта давалась нелегко; нутром чуял, ненадёжна опора под ногами. Порвётся дёрн, ухнешь в трясину и всё, отхлебал горячей похлёбки. При мысли о еде засосало под ложечкой, ведь не ел с утра, а отмахал добро. Вот и брёл медленно да без лишней суеты, слегу держа поперёк, на всякий случай.

Стало потвёрже; вновь пошёл кочкарник, да поболе прежнего, и трава выдурила тут в пояс. Это если на кочках стоишь, а если нет, то и по грудь будет.

Хоть и зыбка была надежда, ан вот он, прогал, как и загадывал. Не спеша положив слегу и освободив плечи от лямок котомки, охотник достал аккуратно сложенную сеть. Взял в левую руку линь, правой прихватил ловчую снасть. Осторожно, краем камыша подкрался к озеру. Хорошо и то, что на брюхе не пришлось елозить. Таясь в траве, сквозь редкую поросль разглядел тёмную воду. Вымок, конечно, изрядно, но оно стоило того.

Недалеко от берега плескались утки. Кормились, чистили перья, просто бестолково крякали, выпячивая грудки. Гвалт стоял, как в базарный день. Воистину дремучие места, коль дичь такая непуганая. Совсем рядом, рукой подать, плавал небольшой островок. Его-то и облюбовали разжиревшие красавцы. Парень прикинул на глазок, далековато, да и не надо столько. Что с ними делать, если свезёт? Всё за раз не съесть и впрок не сохранить, и одной птицы хватило бы с лихвой.

Как будто лесовик услышал его мысли и прямо в руки добычу послал. Бери, мол, да смотри, не оплошай. Крупный селезень встрепенулся, соскользнул с островка и поплыл к берегу прямо на человека. Медленно отведя назад руку, Гора метнул сеть. Раскрывшись в воздухе, снасть большим кругом накрыла птицу. Селезень заорал истошно, метнулся прочь. Головку сквозь ячею просунув, рвался изо всех сил, да нити держали цепко. Попытался было нырнуть, но запутался ещё сильнее.

Остальные птицы в ужасе бросились врассыпную. Бестолково мельтеша крыльями, они неуклюже пытались подняться в воздух. Линька закончилась недавно, и маховые перья ещё толком не отросли. Но, тем не менее, вскоре утки с приличной скоростью улепётывали прочь. Их невезучего собрата выволокли на берег и успокоили, деловито свернув шею. Довольно улыбаясь, Гора упаковал свою добычу в мешок.

Вот он уже шагал к гряде, достичь которой решил ещё утром. То ли взбодрила удачная охота, то ли передышка около озера, но остаток пути уже не казался таким тяжёлым. Идти не стало легче, и даже несколько раз парень по пояс проваливался в коричневую воду, покрытую зелёной ряской. Но, выбираясь, он лишь досадливо морщился да сквернословил чуть. А заветная стена леса приближалась.

Ближе к вечеру Гора наконец-то достиг цели. Последний раз хлюпнуло, чавкнуло под ногами и – прощай, болото! Прошёлся немного, пробуя твёрдую землю. С отвычки шагалось легко, будто силы появились невесть откуда. Шаг стал лёгким, летящим, несмотря на то, что гряда забирала крутовато вверх. Взобрался странник на горбушку косогора и оглянулся, как бы невзначай, да так и замер! Озеро?! Огромное! Необъятная водная гладь уходила вдаль и где-то там терялась в туманной измороси. А он, получается, брёл краем рукава, врезавшегося в болото.

– Да куда ж это меня занесло? – пробормотал невольно, – ну да ладно, разведаюсь.

Судьба решила не ограничиваться одним подарком. Гора прислушался; донеслось журчанье живой струи. Пошёл на звук, доверившись слуху, и вот оно – серебряный поток весело бежит меж высоких сосен. Самое место для привала и ночлега! Сбросив поклажу под дерево, он шагнул прямо в ручей и, зачерпнув сложенными лодочкой ладонями воду, с удовольствием сделал несколько мелких глотков. Напившись, остатки бросил себе в лицо.

– Эх, хорошо!

Крякнул от удовольствия, плеснул ещё пару пригоршней и, подождав, когда вода унесёт поднятую муть, припал вновь, всё так же маленькими глоточками пропуская в себя воду. От студёной благодати отчаянно заломило зубы. Но это ничего, это пускай.

Оторвался и взглядом внимательным, с прищуром, рыскнул округ. Край дикий, нехоженый край. Тут надо держать ухо востро, не приведи Борей, чуть притупишь нюх, считай, пропал.

Выйдя из ручья и придирчиво осмотревшись ещё раз, он довольно хмыкнул; да, места для стоянки лучше не найти.

Гора хлопотал без излишней суеты, но дело спорилось. Вскоре костёр задорно потрескивал, и языки пламени весело облизывали закопчённые бока котелка. Те враз вспотели крупными каплями, как будто вода просочилась сквозь медные стенки. Юноша достал из мешка ещё тёплую тушку и, отойдя чуть в сторону от костра, ловко содрал с утака шкурку вместе с перьями. Отрезав ножом головку и лапки, тщательно выпотрошил трофей. Зашёл в ручей и прополоскал в холодной воде, уже без перьев, такую маленькую и жалкую добычу, хорошенько помыл нож. Порезал тушку на части и, подойдя к костру, бросил в котелок. Вода уже так и ходила ключом. Порывшись в котомке, он достал мешочек, засыпал в похлёбку добрую пригоршню крупы и соль. Отряхнув о штаны руки, Гора присел к костру. Неторопливо подтянул котомку и всё так же, не спеша, запустил руку вовнутрь, достал ложку. Придирчиво осмотрел, протёр подолом рубахи, привстал и потянулся к котелку.

Рука застыла в воздухе. Порыв ветра принёс далёкий и слабый, как вздох, крик. Парень встал в полный рост и бесшумно шагнул к арбалету. От прежней расслабленности не осталось и следа. Этот худощавый, ещё по-юношески мосластый парень, на удивление, двигался стремительно и в то же время бесшумно. Натянул тетиву, вложил стрелу в гнездо и ножны поправил на поясе, чтобы сподручней. А заодно проверил, на месте ли нож и застыл, как изваяние, весь обратившись в слух.

Ждать пришлось недолго; полный отчаяния и боли возглас раздался снова, и как будто ближе. И следом лай, отрывистый, злобный, многократно отражённый от деревьев и потому ещё более зловещий. Всё сразу встало на свои места. Тот, кто хоть раз слышал это, не забудет никогда. Немногие охотники могут похвастать тем, что слышали охоту собак. А кто видел ее, так это было последнее, что бедняга видел в жизни.

О собаках ходило немало всяких слухов и небылиц. В одном все были единодушны: твари эти хитры и безжалостны. Очень редко попадая в руки людей, они отказывались от пищи и воды. Пленники до последнего вздоха боролись за свою свободу. Не смирялись и не приручались, выбирая голодную смерть вместо жизни в неволе. Причём независимо от возраста и пола, будь то несмышлёный щенок или самка, ослабевшая от ран. Что уж говорить о матёрых кобелях.

Носатый вылил варево в костёр. Тот зашипел, стрельнув вверх белым парком. Махом забросил котомку за плечи и, мягко ступая, двинулся к ручью. Лишь на мгновение он остановился и посмотрел в сторону костра.

– Прими, лесовик, попируй за меня. А что наспех, так извиняй. Тут ноги надо живо уносить. И пошли мне удачи!

Осторожно спустившись в ручей, медленно, бестелесной тенью, двинулся вниз по течению. Шум охоты постепенно удалялся. Вновь, как сквозь вату, донёсся тоненький крик. Женщина или ребёнок?! Что они могли делать здесь, в такой глуши, он не задумывался, было не до того. Гора отлично понимал, что ничем не сможет помочь, и надо убираться подобру-поздорову, но почему-то замешкался, а потом и вовсе встал, как вкопанный. Постояв в раздумье всего лишь мгновенье, шёпотом выругался и мрачно сплюнул себе под ноги.

– Ну, куда ты собрался, дурило? Ведь помочь-то не поможешь, а сам сгинешь зазря.

Так-то оно так, но не мог он уйти, а потому обречённо возвращался назад. Направление выбрал примерно, полагаясь на чутьё. А что до солнца, так и не видно его было, солнца-то; гадкий дождичек, считай, и не прекращался. Ну да ничего, у нас нюх на неприятности, ни разу не подводил.

И сейчас не подвёл. Вот и трава примята, а здесь ветка надломлена. Верный знак, но торопиться не приходится, тихо, только шум дождя. По всей видимости, всё кончено. Никто не сможет уходить от собак долго. К тому же тут не одиночный гон, немалая стая на охоте, ежли судить по следам. Несмотря на надвигающиеся сумерки, отпечатки лап были ещё хорошо заметны.

– Ну и здоровы же, твари! – прошептал чуть слышно.

Следов собачьих раньше видеть не доводилось, знал только байки и наброски бывалых. А вот и след человека, маленький следок, но глубокий, ну точно женщина, не иначе. Остановившись, он весь обратился в слух, слегка поводя из стороны в сторону головой.

Очень тихий звук пробился сквозь вязкую мокроту. Гора его не то чтобы услышал, скорее, почувствовал кончиками ушей, почувствовал и замер на месте, настороженно разглядывая всё, что ещё можно было различить.

Какой-то странный предмет висел на дереве. Парень, крадучись, двинулся к нему. Предмет оказался свёртком, наспех привязанным к толстому суку. Звук, привлёкший его внимание, повторился снова. Прислонил к дереву арбалет, достал нож и перерезал верёвку.

Гора не верил своим глазам, не верил и не хотел верить, и всё же он держал в руках маленького ребёнка. Судя по весу и размерам свёртка, малютке было не больше года. Приблизительно, он плохо разбирался в этом вопросе.

С раннего детства отработанная, почти звериная реакция не раз выручала. Спасла она и сейчас; он даже не увидел движения, а просто почувствовал что-то неладное сбоку. Медленно повернувшись, опустил руку с ребёнком вниз и разжал пальцы. Свёрток мягко лёг на большую кочку, покрытую мхом. Как это было ни странно, но малыш не заплакал. Он как будто почувствовал опасность.

Молодой пёс осторожно, весь напряжённый, как струна, скрадывал добычу. Было непонятно, почему он не звал стаю. По всей видимости, противник не казался ему опасным. Наверное, он вообще не чувствовал в человеке противника, люди в эти глухие места не заходили. Очень даже может быть, что женщина, разорванная стаей, была первым человеком, которого молодой видел в своей жизни. Она не оказала сопротивления и, измученная погоней, была лёгкой добычей. Непонятно, что заставило его вернуться, бросить остатки трапезы и уйти от стаи. Нелады с вожаком и желание отличиться? Или же, что более вероятно, пробегая мимо, он верхним чутьём всё же прихватил запах ребёнка, но в азарте погони не обратил на него внимания. Тем более что запах был совсем слабенький. А когда прошёл горячий озноб охоты, запашок-то вспомнился, и пёс вернулся.

Так или иначе, но зверюга с мощной грудью, слегка кривоватыми передними лапами, почти стелясь по траве, готовился к прыжку. Гора ждал. Пёс метнулся низом, стремясь разорвать пах и выпустить кишки. Потом, отскочив в сторону, зверю останется подождать, пока жертва ослабнет, истекая кровью. Эта излюбленная тактика всегда приводила к успеху. Но не на этот раз; в самый последний момент пёс чуть замешкал, как будто споткнулся. Лапы вперёд выставил, гася инерцию мускулистого тела. И остановился, а потом пошёл кругом.

Гора подал в сторону, пропуская зверя мимо. На удачу ударил ногой под рёбра. Не достал. Хищник в ответ лязгнул зубами, и только. Он смотрел не на Гору, он смотрел на ребёнка и вновь замер на мгновение. Этого мгновения оказалось достаточно; коротко взмахнув рукой, охотник метнул нож. Злобно взвыв, собака закрутилась на месте, хватая зубами себя за бок, из которого торчала рукоятка. Гора шагнул к дереву, легко поднял арбалет и поднёс приклад к плечу.

– Ну, иди сюда. Хороший пёсик, – почти ласково сказал он.

Пёс закашлялся, коротко взглянул в его сторону, отвёл глаза и, подняв морду вверх, завыл. Он звал стаю! Исход схватки был ясен обоим, но хищник жаждал отмщения.

Тетива тоненько пропела погребальную песню. Вой резко оборвался. Судорожно вздохнув, зверь завалился на бок.

Выдернув из уже мёртвого пса нож и не тратя времени на то, чтобы вырезать стрелу, охотник схватил ребёнка и бросился прочь. Как можно скорее хотелось добраться до ручья! Закинув за плечо арбалет и прижимая к груди свёрток с ребёнком, он свободной рукой прикрывал малыша от веток, что нещадно хлестали по лицу. Кажется, прошла вечность, но вот парень наконец-то услышал журчание воды. Он прыгнул в ручей и устремился вниз, вниз по течению. Теперь – всё, крадучись, надо уйти подальше, а там, глядишь, лесовик не попустит, отведёт погоню. Пока было тихо, и эта зыбкая тишина слегка уняла опаску. Прошло ещё немного времени; наконец он свободно вздохнул и чуть-чуть прибавил шаг. Фу, кажется, пронесло.

Зловещий лай бритвой полосонул по обострённому слуху, от неожиданности Гора чуть не выронил ребёнка в воду. Крепко прижав к груди маленькое тельце, парень замер на месте. Он почувствовал, как страх холодными пальцами сжал сердце. Подумалось: «Неужели конец?»

Ручей не помог. И дождь не помог. Собаки причуяли и встали на верный след. Лай раздался с другой стороны и уже ближе. Стая брала его в кольцо, время от времени перекликаясь, координируя свои действия. Круг сжимался.

Затравленно оглядевшись вокруг, охотник заметил на берегу, под большим дубом, кучу помёта. Бросившись к дереву, он схватил полную пригоршню и тщательно размазал свежее, ещё тёплое дерьмо по лицу и одежде. Повторив неприятную процедуру несколько раз, проделал то же самое с ребёнком. На всё про всё ушло несколько мгновений.

Выпрямившись во весь рост, посмотрел вверх. Свезло, мощный сук находился не так уж и высоко от земли. Крепко прикусил зубами край свёртка и, примерившись, подпрыгнул. Ухватился и стал подтягиваться, отводя голову в сторону. Ничего не выходило, свёрток мешал.

Сменив тактику, Гора качнулся телом, ногами зацепился за сук и попытался оседлать его. Сухой треск разорвал тишину вечерних сумерек, и он полетел вниз. Успел сгруппироваться, но это не помогло. Сильный удар спиной об узловатый корень, казалось, вышиб весь воздух из груди.

Задыхаясь, почти теряя сознание, парень перевернулся и встал на четвереньки. Медленно разжал зубы; свёрток с ребёнком упал на покрытую толстым слоем прошлогодней хвои землю. Сквозь боль, что полностью заполнила всё, он удивлённо отметил – малыш молчит.

Сильный шум и треск кустов разом уничтожили последнюю надежду. Охота подходила к концу. Выхватив нож из ножен, Гора с трудом попытался выпрямиться, рукой свободной опираясь о землю. Вот уж как не думалось встретить смерть. Но это были не собаки; похоже, шум от его падения вспугнул стадо диких свиней, что устроились на ночлег. И помёт, которым он измазался с головы до ног, тоже принадлежал свиньям. Громко ухая, мощные туши мчались напролом сквозь кустарник, практически не выбирая дороги.

Рядом с Горой из кустов выскочил огромный кабан. Замерев на месте, он несколько мгновений разглядывал подслеповатыми глазками окаменевшего охотника. На счастье, ветерок дул в другую сторону, да и вонючий аромат забивал запах человека. Недовольно рявкнув, кабан бросился вслед за стадом.

Неподалёку взвизгнула собака, на беду свою она оказалась на пути матёрого секача. Собака завизжала ещё раз. Со всех сторон злобным лаем отозвались другие псы. Перед лицом новой опасности человек на время был забыт – стая спешила на помощь попавшему в беду сородичу. Дикий лай и вой перекрыл злобный рёв вепря. Схватка началась.

Юноша не терял времени даром. Наконец-то третья попытка завершилась успехом. Вскоре он уже сидел высоко на дереве, для пущей верности привязав себя и малыша к стволу сыромятным ремнём. Теперь уж точно собаки их не достанут.

Переведя дух, он стал прислушиваться к шуму схватки. Кабану приходилось несладко. Судя по всему, стая взяла его в плотный переплёт. Стремительные хищники избегали ударов секача, в то же время сами удачно атаковали его сбоку и сзади.

Старый кабан вышел победителем не из одной схватки. Так и сейчас, поняв всю тщетность борьбы, неожиданно для преследователей бросился в густой осинник. Мощное клинообразное тело легко прошло сквозь молодую поросль. Бросившиеся следом собаки просто-напросто были отброшены упругими стволиками назад.

Недолго побесновавшись, дикие псы вернулись. Они помнили о запахе странного существа, что забрало жизнь одного из них. Гора затаил дыхание, бережно держа ребёнка, свободной рукой осторожно прикрыл лицо малышу. Только бы не закричал, иначе всё, пропали! У собак хватит упорства для того, чтобы взять их измором. Ребёнок молчал.

Он молчал всё время, пока стая рыскала внизу, пытаясь обнаружить потерю. И лишь на рассвете, когда давно растворились в густой траве самые настойчивые, он зашевелился и недовольно заворчал. Да и то лишь из-за того, что спаситель слишком уж крепко прижал найдёныша к себе. Гора ослабил хватку и облегчённо вздохнул.

– Ну, дружище, кажись, пронесло. С меня причитается!

Он почему-то поверил малышу, что опасность миновала, и сейчас им никто и ничто не угрожает. Глупость, конечно, если поразмыслить. Но о какой разумности можно говорить, когда ты у Хрона на куличках, с маленьким ребёнком на руках, да ещё с собаками переведался. Будь они неладны!

Осторожно спустившись на землю, парень вновь ступил в ручей и двинулся прочь. Не останавливаясь, помогая себе зубами, сотворил из сыромятного ремня перевязь и с грехом пополам повесил свёрток с малышом себе на шею. Как только освободились руки, зарядил арбалет и лишь после этого почувствовал себя более или менее уверенно.

Путник уходил всё дальше и дальше от злополучного места. Усталость брала своё, сказывалась бессонная ночь, но он даже не помышлял об остановке. Как выяснилось, малыш решил иначе. Поначалу потихоньку, еле слышно поскуливал, а потом всё более настойчиво стал выражать своё недовольство. А уж когда перешёл на бесконечный, горестный плач, пришлось остановиться. Тут таись, не таись – без толку, такой ор издалека слыхать.

Гора выбрался из ручья на берег и, встав на колени, снял перевязь. Осторожно опустил свёрток с нечаянной находкой на землю, аккуратно и даже с некоторой опаской развернул холстину. В нос шибануло, да так, что глаза заслезились.

– Ну и здоров же ты, оголец. Тут за раз и не управиться!

Юноша взял малыша под мышки и снова шагнул в ручей; тот стойко вынес купание в ледяной воде. Выйдя на берег, Гора, держа в одной руке ребёнка, второй взял котомку и вывалил содержимое на траву. Придирчиво осмотрел немудрёные пожитки. Ничего лишнего, всё собрано с толком, вот только обтереть нечем. Взгляд задержался на небольшом свёртке. Слегка замызганную тряпицу крест-накрест пересекала суровая нитка. Нагнулся, взял в свободную руку. Помедлил немного, как будто собирался с духом. Собрался, поднёс свёрток ко лбу, глаза закрыв, принялся шептать нараспев. Никак снимал охранный заговор? Что-то пропел быстро и, не мешкая более, принялся зубами распутывать узел. Было ох как несподручно. А что делать? Огольца не бросишь, он и так уже продрог изрядно, а тут ещё ветерок так и нижет. Вот и приходилось рукой правой ребятёнка к себе прижимать, а левой узел распутывать. Сладил, зубами нитку сдёрнул и встряхнул, расправляя, ткань. Тяжёлая золотая бляха глухо ударилась о землю. Гора, не глядя под ноги, отступил в сторону. Тряпицей принялся хорошенько обтирать мальчугана, стараясь растереть до лёгкой красноты. И только сейчас обратил внимание на странную внешность найдёныша. В общем и целом – ребёнок как ребёнок: две руки, две ноги, голова с туловищем. Вот только кожа смугловата, да волос черён, а уж про глаза так и вообще говорить не приходится. Два уголька, да и только. Парень за свою недолгую и не очень богатую на приключения жизнь не видел ещё таких людей. Да и никто не видел. А ещё медальон, блестящая висюлька на крепком шнурке. Занятная вещица! В золотом круге оскаленная голова пса, и глаза, два камешка. Наверное, не безделица. Вздумай он продать, цену можно заломить нешуточную. Вот только кто купит? Носить на шее изображение пса…. Это только чёрным колдунам под стать, а с ними лучше не связываться. Да если бы и насмелился, где их искать? Нет их, чёрных. Если верить последнему реестру, вроде всех извели. Да Хрон с ними, с чёрными, тут и без того хлопот полный рот. Чуть помедлив, парень завернул малыша в свою рубаху и пристроил рядом с мешком.

– Ты, главное, не вздумай болеть, а то тогда уж точно пропадём!

Негромко разговаривая со своим подопечным, Гора сноровисто постирал холст и, хорошенько выжав, повесил сушиться на кусты.

– У нас с тобой временная остановка, так что сейчас сварим похлёбку да маленько передохнём. А за собак особо переживать не стоит, потеряли они нас, не то не сидеть бы нам с тобой и не разговаривать. Как ты думаешь?

Он наклонился к ребёнку, проверяя, удобно ли тому. Малыш втянул носиком воздух и сморщился брезгливо.

– Ты посмотри на него, сам недавно ещё не так благоухал, а теперь, видишь ли, не по нраву!

Гора понюхал своё плечо и вновь направился к ручью, постирался и обмылся. Запасная рубаха была одна, так что пришлось в сырых портках да с голым торсом приняться за стряпню. Перед этим бляху поднял, глянул и саркастически улыбнулся. На шею надел, благо, шнурок кожаный впору пришёлся. Золотой диск тяжеловесно покачивался на груди в такт движениям.

Малыш внимательно следил за действиями своего спасителя, смотрел, как тот быстро собрал сушняк, и как вскоре весёлые язычки пламени принялись облизывать закопчённое донце котелка. Когда же похлёбка доспела, и парень с котелком и ложкой подсел к нему, он довольно заурчал и, выпростав ручку, потянулся к еде.

– Да ты хват, как я погляжу, – сказал, улыбнувшись, Гора и принялся кормить малыша.

Дней через шесть уставший путник вышел на хорошо набитую охотничью тропу. Впрочем, вышел – слишком слабо сказано, он буквально проломился через густой подлесок. Постоял в раздумье, махнул рукой и, наугад взяв направление, зашагал вперёд. На ходу перекинул на другое плечо арбалет и поправил свёрток, что висел на шее.

– Ну вот, парень, тропа не иначе как человеческая и, если мы правильно идём, выведет она нас на торную дорогу, а там, глядишь, какие-никакие людишки промышляют. А значит, с местом определимся и про Реку вызнаем. Своих найдём, да и домой пора, что-то я соскучился по двору да по его императорскому величеству.

Поселение было небольшое; по всем приметам, люди обосновались здесь совсем недавно, даже отстроиться как следует не успели. Домов путных, почитай, и не было. Приземистые не то хижины, не то землянки. Кривоватая улочка упёрлась в неказистое, похожее на большой амбар здание. Не иначе, как дом собраний. Местных особо видно не было, а это и хорошо. Неизвестно, как примут незнакомца, появившегося неведомо откуда. Могут и в ножи взять.

Как ни безлюдно было вокруг, а бдительный глаз, поди, дозрел непрошеного гостя, и весть эта сорокой-стрекотуньей облетела поселение.

Поднявшись на крыльцо, юноша толкнул плечом добротную дверь. Шагнул за порог, на мгновенье остановился для того, чтобы окинуть беглым взглядом неброскую обстановку приёмной залы. Пересохшие половицы скрипуче запричитали под ногами. Вроде и ступал легко, а, ишь, как голосят. Плач этот, похоже, и разбудил немолодого мужчину, который дремал, сидя за столом.

– Кто тут? Ты это, зачем сюда? Ты это брось, – невнятно лепеча спросонья и подслеповато щурясь, тот пытался рассмотреть незваного гостя.

– Не шуми, любезный, а лучше кликни мастера, иль кто тут у вас за главного. Да поесть спроворь, а то у нас с утра зёрнышка макового во рту не было. Ну, что сидишь? Ступай.

Было в голосе пришлого чужака что-то такое, что заставило старика, не задавая лишних вопросов, отправиться выполнять приказ.

Гора положил арбалет край стола, подумал немного, спустил тетиву, а стрелы расположил неподалеку, предварительно застегнув пенал. Котомку бросил на пол, ногой пододвинул к ножке стола. Снял перевязь с ребенком и, уложив поудобнее, немного расслабил пелёнку. Тот незамедлительно этим воспользовался: вытащил ручонки и стал размахивать ими в воздухе, требовательно гукая.

– Пить захотел? Сейчас, подожди…

Отстегнув фляжку от пояса, парень вынул пробку и, легонько поддерживая маленькую головку, стал поить малыша.

Дверь скрипнула, отворяясь, и через порог, тяжело дыша, шагнул приземистый мужчина с недовольным выражением на полном лице. Посыльный испуганно выглядывал из-за спины, и кто-то ещё толокся на крыльце. А потому, как натужно постанывали ступени, мастер, а это не иначе как был он, поддержкой заручился нешуточной. И появился очень быстро, всё ж таки упредили. Толком не отдышавшись, мастер гневно рёк:

– Ты кто таков? Тебя кто сюда допускал? Оборванцы должны около крыльца ждать, а не тащиться в залу и стол пачкать. А выдь вон, на солнышко светлое, досмотреть надо, кто таков есть.

Гора выпрямился, закрыл флягу и повесил её на ремень.

– А что меня досматривать? Человек я. К вам с добром пришёл, без злых помыслов. Помощь мне нужна, и незамедлительно.