Читать книгу: «Вопреки буре»

Магнитная аномалия маячила прямо перед ним, километрах в семи-восьми впереди. Стоило лишь потянуться и достать ее рукой, образно говоря, что Вася и собирался сделать. Марсоход «Муравей», разработанный Эйриновым, доберется туда минут через пятнадцать, даже несмотря на пылевую бурю, опять разыгравшуюся неподалеку от их комплекса. Вернее – вопреки буре, потому что сама она не должна была угрожать подобной технике, предназначенной для жестких условий красной планеты. Эпицентр бури он сможет объехать, не пересекая, судя по координатам. Самым интересным было то, что аномалия и проявлялась только во время бури. За это он называл ее «аномалией-призраком».

Вася Иноков прилетел на Марс около месяца назад в составе «четвертой волны» – так называли четвертую по счету экспедицию колонистов, направленных в комплекс. Он уже более или менее пообвыкся здесь. Но вот эта магнитная аномалия, на которую остальные геологи внимания особо не обращали, не давала ему покоя. Проявлялась она исключительно во время пылевых бурь, что было странно. Ведь если она обусловлена, как это бывает, исключительно специфическим составом недр, то причем здесь вообще бури? Ответа не было. А начальник геологического корпуса Иван Страснодомский заявил ему прямо – интересуйся чем хочешь, все может принести пользу общему делу, однако – чтоб не в ущерб основной задаче! Сам же Страснодомский считал увлечение Васи элементарной погоней за призраками. Все-таки Иноков был самым молодым в геологическом корпусе – ему и тридцати еще не было. И ни кандидатская степень, ни множество работ и наград этого никак не могли изменить. Отношение к нему было соответствующее – нет, совсем не пренебрежительное, а по-отечески доброе, но суровое.

У Васи же было свое видение данного вопроса. Обычной магнитной аномалией его было не удивить. Но аномалия-призрак? Тут было, по его мнению, лишь два варианта. Первый – пылевая буря, которая обычно глушила все радиосигналы и скрывала источники излучений, в данном случае сама и являлась составляющей аномалии. То есть, она ее и вызывала. А значит – это совсем не обычная пылевая буря, что было интересно вдвойне. И именно на этот вариант Вася надеялся, пытаясь поймать своего призрака. Был и второй вариант – то, что во время пылевых бурь их сканеры начинали «глючить», выдавая заведомо ложный результат. Выяснить это тоже было принципиальным моментом. И хотя Инокову не хотелось верить в то, что оборудование, созданное Эйриновым, не надежно, но отмахнуться от проблемы было бы высшей степенью безответственности. Очень жаль, что Иван Дмитриевич Страснодомский, несмотря на свой обширный опыт, этого не понимал. Не понимал, что Павел Эйринов – не всесильный волшебник. Пусть он был гением, на которого работала команда спецов высочайшего уровня, но даже гении не могут быть универсальны во всем. И даже они ошибаются.

А ведь весь марсианский проект, от и до, был осуществлен именно благодаря Павлу Эйринову. Трудно было поверить, даже осознать, что у истоков всего, чем они пользуются здесь, за счет чего могут жить и работать, стоял один единственный человек. Вернее – его мысль. Воплотить в жизнь сотни изобретений, многие из которых не имели аналогов, у обычного человека не хватило бы ни сил, ни времени. Но за Эйриновым стояла целая команда технарей, которые воплощали его идеи в металл, доводя опытные образцы до промышленного применения, а смелые теории испытывали на практике. Академик Павел Эйринов, о котором лет десять назад почти никто не знал, включая Васю, сейчас был одним из самых известных людей на всей Земле, а в России – пожалуй, что и самым популярным.

Именно Эйринов проработал концепцию колонизации Марса, создал прототип первого марсианского комплекса, воплотив в жизнь смелые идеи, благодаря которым они сегодня успешно жили и трудились на красной планете. Именно он был автором множества устройств, от геологических сканеров и «Муравья», которым сейчас пользовался Василий, до систем укрепления фундамента, защиты периметра и дальней связи. Благодаря ему был развернут первый марсианский мини-космопорт, куда с земли доставляли и грузы, и новых колонистов. Все это придумал, сформулировал и воплотил из мечты в реальность один-единственный человек. Для всех местных – ученых, инженеров и испытателей – он был почти что божеством, хранящим от всех бед.

Вася Иноков совершенно не претендовал на столь высокие пьедесталы, но был человеком увлеченным. И сейчас ему выпал шанс доказать, что его присутствие на Марсе не случайно. Доказать, в первую очередь, самому себе. Потому что людей «со стороны» тут не было, а попадали в марсианский проект отнюдь не по блату. Сюда шел сложный, многоступенчатый отбор, за который отвечали не просто какие-то там функционеры, которые были бесконечно далеки от полевой работы в частности, да и от науки в целом, а настоящие профессионалы, признанные всем научным сообществом, включая уже действующих «марсиан» на месте. И всех их Васина кандидатура вполне устраивала.

Наверное, парень увлекся этой своей погоней, не выполнив ряда требований к любым работам вне купола комплекса, главным из которых было – внести свои действия в план задач (это не касалось экстренных ситуаций, к коим погоня за призраками не относилась) и поставить в курс непосредственное руководство. И за это впоследствии ему могло здорово прилететь от Страснодомского, а в худшем случае и от Сан Саныча Короленко, главы комплекса, если что-то пошло бы не так. Но в оплошность Вася не верил. Даже если он полезет в самое сердце бури – а он не полезет, «Муравей» не даст ему пропасть. Эта замечательная машина и не к такому приспособлена. Самым худшим было бы пойти на подобный риск – и совершенно ничего не найти. А в лучшем случае… Ради лучшего случая это все и затевалось. Все-таки Иноков был молод и горяч, иначе никогда бы не решился так грубо нарушить инструкции. Положа руку на сердце – ведь он даже не имел умысла их нарушать. Он просто забыл про все формальности, когда представилась возможность получить желаемое.

До аномалии уже оставалось километра четыре – всего ничего по земным меркам. И очень много по меркам марсианским, так как большинство внешних работ проходило в «безопасной» изученной полосе вокруг комплекса, шириной около двух километров. Пределы этой зоны Вася давно уже покинул. А работы на «дальняке», то бишь за пределами этой двухкилометровой полосы, проводились нечасто и всегда предварительно согласовывались. И, кстати, по технике безопасности их было запрещено вести в одиночку.

– Ладно, ладно, – говорил сам себе Иноков, не отрывая глаз от раскинувшегося перед ним скудного марсианского пейзажа, наполовину уже скрытого пылевой бурей. – Это для дела. Даже если ничего не найду, можно ведь просто не докладывать. У меня же прямо сейчас идут плановые работы вне купола, забор грунта, глубинный замер радиационного фона. Идут? Идут! Вот и пусть идут. Хотя, если я ничего не найду… Значит, сканеры Эйринова врут. И доложить об этом все же надо. Ведь надо? Но сначала – посмотрим. Посмотрим!

На самом деле вся техника имела встроенные маячки, благодаря которым ее можно было без труда отследить. Но обычно этим просто так, без нужды, никто не занимался. Надсмотрщиков в марсианском комплексе не держали, все члены команды были серьезными учеными и инженерами, опытными и ответственными (так полагалось). Поэтому Вася был уверен – никто в погоню на за ним не бросится и не станет орать по дальней связи: «Муравей-7, ты куда? Куда поехал!? Васька, чтоб тебя, ты на связи? Возвращайся немедленно, что за самодеятельность!»