Цитаты из книги «Алые паруса (сборник)», страница 11

Однако выясним суть, желания, идею полета, его мыслимое идеальное состояние. Неизбежно здесь сновидение; лишь его волнующий арабеск подскажет с отчетливостью прозрения, чем одушевлен чистый полет. Им правит легкий и глубокий экстаз; неведомые наяву чувства, столь странные, что им может быть уподоблено разве лишь пение на дне океана, звучат стройно в этих особенных условиях грезы, свергающей физическую тоску, – веками слоившееся отвращение к ногам, пойманным огромным магнитом. Вспомним, как мы летаем в то время, когда тело наше, завернутое одеялом, покорно своему ложу: само желание естественно отделяет нас, стремя и унося на безопасную высоту. Нет иного двигателя, кроме пленительного волнения, и большего нет усилия, чем усилие речи. Приметьте, что в стране сна отсутствуют полеты практические: перевозка почты, пассажира или призовое соревнование исключены; то состояние манит лишь изумительным движением в высоте; оно – все в себе, ничего сбоку, ничего по ту сторону раскинутого в самой душе пространства; без усилий и вычислений.

... всё просто, когда двое думают об одном

Так часто в тенях теней невидимого чертит неразгаданные знаки наша душа, внимая и и обещая им на языке размышляющего молчания всё, что лишено слов.

... безжизненно, как засохший букет, в пыли и сору встречает нас покинутое жилище.

Она принадлежала к тем немногим поистине счастливым натурам, для которых всё в мире так же просто, как их кроткое благодушие

Однако в состояниях, нам доступных, есть спасительная слепая черта - ничего не видно за ней: туман, от него вбегаем мы в озарённый круг текущего действия.

Никакое объяснение не уничтожит сверхъестественной картинности зрелища.

... безверие - это жизнь. Но, взвесив и разложив всё, что было тому доступно, наука вновь подошла к силам, недоступным исследованию, ибо они - в корне, в своей сущности - Ничто, давшее Всё.

Есть и будут существовать явления, призрачные без повседневности; о них выслушают и поговорят, но если они не повторятся - веры им не более как честному слову, однажды уже нарушенному.

Независимая и одинокая, она проходила жизнь в душевном молчании, без привязанностей и любви, понимая лишь инстинктом, но не опытом, что дает это, еще не испытанное ею чувство. <...> Этот невозмутимый, холодный мир был заключен в совершенную оболочку.