Читать книгу: «Ведьмин смех»

Name: Ведьмин смех
ISBN: 978-5-04-202370-5

Алекс Хилл, Мария Руднева, Ксения Черриз, Том Белл, Екатерина Бордон Лили Мокашь Светлана Поделинская Татьяна Вешкина Женя Ео Энни Дайвер Эллин Ти и другие

Шрифт:

* * *

Алекс Хилл
Для тебя настоящей

1. Пять ассоциаций со словом «ведьма»?

Свечи с лесными травами, тайные знания, черная кошка, полнолуние, украшения с натуральными камнями.

2. Существует ли в жизни настоящая любовь?

Конечно, настоящая любовь существует, но для каждого человека она будет особенной и индивидуальной.

3. О чем эта история?

О том, что даже если чудеса незаметны, это не значит, что их нет. О том, что одиночество – это выбор, а не приговор. И о том, что желания исполняются только тогда, когда человек по-настоящему готов к этому.

Глава 1
Почему в жизни так не бывает?

Звучит мелодичный перезвон дверного колокольчика, и в кафе-мороженое врывается горячий и влажный воздух с побережья. Жму пальцем на экран телефона, останавливая видеоплеер, и встаю за прилавком, чтобы встретить покупателей. Женщина в цветной пляжной накидке долго допытывается у непоседливого мальчугана, какой именно вкус придется ему по душе, и наконец-то делает заказ. Беру пару хрустящих рожков и аккуратно выкладываю в них по освежающему шарику: «Сеньор Лимон» и «Бабл-гам». Провожаю посетителей взглядом, не забыв о фирменном «Хорошего дня!», и досадливо вздыхаю, покосившись на стеклянную витрину, на которой остались отпечатки детских пальцев и носа. Это будеточень веселое лето. Просто сказка!

Приведя в порядок зал, опускаюсь на табуретку за прилавком и жму пальцем на экран мобильного телефона. Яркие кадры романтической дорамы вызывают теплую улыбку. Герои так долго шли к этому моменту. Целых восемь серий! И вот сейчасон, наконец-то, должен признаться ей, что совсем не влюблен в свою подругу детства.

«Ну же! Давай! Я в тебя верю! Поторопись, иначе твой друг ее уведет!»

Погружаюсь в сказочный мир любви и нежных чувств, а легкий укол зависти ощущается между ребер. Ну почему в жизни так не бывает? Я стала бы отличной героиней дорамы, ведь у меня уже есть все, что нужно: небогатые, но заботливые родители, добрый дядюшка со своей маленькой кафешкой, в которой подрабатываю на летних каникулах, зачетка со сплошными «отлично», небольшой круг забавных друзей, любовь к животным, стеснительность, божественная неуклюжесть и никакого… никакого опыта в отношениях! Весь набор, разве нет? Так где же мой герой, который влюбится с первого взгляда в мою улыбку и уже никогда не сможет ее забыть?

Воображение туманит взгляд, и вдруг на экране появляются совершенно другие кадры. Вижу, как открывается дверь кафе, а на пороге появляется высокий парень, в спину которого бьют солнечные лучи, оставляя лишь темный образ. Кадр меняется, показывая мое лицо крупным планом: темные длинные волосы колышутся от призрачного ветра, голубые глаза блестят, а щеки розовеют. Ой, а это что? Губы стали больше, а ресницы гуще? Ну и ладно, в фантазиях все возможно. Парень подходит к прилавку и просит мороженое со вкусом «Голубое небо». Сердце замирает, ведь это и мое любимое тоже. Смущенно улыбаюсь и собираю рожок с тремя шариками. Щедро посыпаю все ванильными белыми бусинками и протягиваю десерт своей мечте. Включается замедленная съемка, наши руки тянутся друг к другу, пальцы мимолетно соприкасаются. Разряд тока ударяет по коже, и я выпускаю из рук рожок, который, конечно же, пачкает идеально белую рубашку парня. В панике хватаю полотенце и оббегаю прилавок, рассыпаясь в извинениях. Одна нога цепляется за другую, и я лечу прямиком в объятия пока еще незнакомого, но уже идеального. Играет музыка, свет только на нас. Он подхватывает меня в воздухе, крепко сжимая плечи. Лицом к лицу, глаза распахнуты, дыхание сбито…

– О! Классная дорама! Обожаю ее!

Испуганно вздрагиваю и поспешно ставлю мобильный на блокировку. Поднимаюсь и улыбаюсь девочке лет пятнадцати, стоящей перед витриной. Кошмар, я так замечталась, что даже не заметила, как она вошла.

– Добрый день, – произношу вежливо. – Меню на стене, в наличии все представленные вкусы.

Она бросает короткий взгляд в сторону, а после снова на мой телефон:

– Говорят, скоро выйдет второй сезон.

– Да, я тоже об этом слышала.

– Вы за кого болеете? Красавчик или весельчак?

– М-м-м… наверное, все-таки красавчик.

– А я за весельчака! Он лапочка, хотя у него изначально было слишком мало шансов! – она морщит нос и тихо хихикает.

– На вкус и цвет…

– О! А вы уже скачали новое приложение? Чат-бот «Твой идеальный парень из дорамы»?

– Впервые слышу, – удивленно качаю головой.

– Ах, наверное, оно все еще тестируется. Я была одной из первых, кто смог его опробовать, веселая штука. У меня есть ссылка-приглашение. Хотите скачать? Вам, наверное, скучно сидеть здесь целыми днями, а так точно повеселее будет.

Какая же она милая. Светлые пушистые кудряшки, большие ясные глаза, белый сарафан. Ангелочек, не иначе.

– Эм-м-м… ну, я… – тяну бессвязно, потому что голова немного тяжелеет, словно от дурмана.

– Не бойтесь, это бесплатно. И я не маньячка, – заливисто смеется девочка, и в моей груди появляется теплое мурчание. – Давайте номер телефона. Дорамщики должны помогать друг другу, нас и так мало кто понимает.

Не могу не согласиться. Весело улыбаюсь и диктую номер. В мессенджер мигом прилетает сообщение с ссылкой.

– Ну вот и все! Вы больше не одна!

– Я выгляжу одинокой? – уточняю растерянно.

Она прищуривает один глаз, склоняя голову, и задумчиво молчит. Волнение пробегает по плечам легкой дрожью. У меня такое чувство, будто этот ангелок видит куда больше, чем нужно.

– Все поправимо, если верить в лучшее, – отвечает она и указывает пальцем на витрину: – Мне клубничное, один шарик.

Молча кивнув, собираю заказ. Девочка расплачивается и выходит из кафе, подмигнув мне на прощание. Через стеклянную дверь вижу, как к ней подходит кто-то, но слепящие солнечные лучи не позволяют рассмотреть этого человека. Легонько встряхиваю волосами и удивленно поглядываю на экран мобильного. Палец тянется к ссылке, сердце взволнованно стучит в груди. Девочка ведь права, мне и правда одиноко. Не критично, но ощутимо. И как бы хотелось, чтобы со мной произошло что-то такое… такое…

Глубоко вдыхаю и решительно открываю интернет-страницу. Вряд ли этот чат-бот магическим образом изменит всю мою жизнь, но небольшое развлечение не повредит. Листаю столбик вопросов анкеты, а глаза все округляются и округляются. Восемьдесят штук?! Да я до завтрашнего утра отвечать буду! Оглядываю пустой зал кафе, за панорамными окнами которого по набережной весело вышагивают отдыхающие: семьи, компании девушек и парней, парочки… Опускаю голову и принимаюсь тарабанить пальцами по клавиатуре, желая поскорее познакомиться с моим идеальным парнем. Первая половина вопросов не вызывает проблем, стандартные данные о личности и предпочтениях, а вот вторая – немного смущает. Хотя нет, много. Приходится даже взять себе шарик «Голубого неба», чтобы охладиться.

43. С кем были последние отношения?

44. Из-за чего произошел разрыв?

47. Эрогенные зоны?

48. Нравятся ли французские поцелуи?

51. Любимый мужской и женский аромат?

55. Плавки или шорты?

56. Предпочтения в телосложении партнера?

57. Важен ли рост?

58. Важен ли размер?

59. Держаться за руки или ходить в обнимку?

Не слишком ли интимно? О чем этот бот-извращенец собирается говорить со мной? Зачерпываю ложкой мороженое и отправляю его в рот. Нежный сливочный вкус с нотками сладких конфет и правда возносит к небесам. Провожу языком по внутренней стороне щеки, пока мысли тянутся к вопросу о французском поцелуе. Как я могу понять, нравятся они мне или нет, если не помню свой первый поцелуй? Он был, точно это знаю, спасибо подружкам. Наутро после новогодней вечеринки и так было дурно, а от этой новости замутило в два раза сильнее. Еще хорошо, что тот парень, с которым я целовалась, был в похожем состоянии и, вероятнее всего, даже не запомнил меня. По крайней мере, он ни разу не пытался заговорить или написать. А может, он все помнит и специально меня избегает? Боится повторения? Я так плохо целуюсь? Наверняка это так. Как можно целоваться хорошо, если у тебя и практики-то не было? Школьные «чмоки» не в счет.

Кладу в рот еще одну ложку мороженого, чтобы перебить горечь разочарования, и снова беру в руки телефон. Это всего лишь глупая анкета для глупого бота, бояться нечего. А еще некрасиво начинать общение с обмана, даже если друг цифровой. Продолжаю заполнять анкету; от некоторых вопросов бросает в дрожь, но я держусь. Зачем ему моя любимая колыбельная? Петь собирается? А носки? Высокие или низкие? Тот, кто придумывал эти вопросы, явно был не в себе. Добираюсь до последней строчки, и сердце на мгновение замирает – «Веришь ли в любовь с первого взгляда?». А взгляд через экран мобильника считается? Я каждый раз влюбляюсь в героев дорам, пара случаев была даже с нарисованными аниме-мужиками, а вот с кем-то реальным мне еще так не везло. Чтобы бабочки в животе и теплый ветер в груди, мысли вскачь, а улыбка до ушей. Набираю короткий и честный ответ «Верю» и жму на кнопку «Отправить анкету». На темном фоне экрана зажигаются яркие цветные фейерверки, а ниже надпись:

«Ваша заявка принята. Готовим для вас идеального парня. Это займет какое-то время, но вы уже очень скоро получите от него первое сообщение».

Поджимаю губы, от волнения сводит живот. Перезвон дверного колокольчика напоминает об обязанностях, и я встаю за прилавком. Четверо босоногих мальчишек вваливаются в кафе, сжимая в руках бумажные купюры, и подбегают к витрине.

– А зеленое с каким вкусом? – спрашивает беловолосый мальчик с крупной щелью между передними зубами.

– Со вкусом козявок! – заявляет его друг.

Мальчишки заливаются веселым смехом, и я тоже улыбаюсь. Беззаботная мелочь, как же им повезло. Все трудности и невзгоды еще только впереди, но я не буду пугать их, лучше сама загляну в детство.

– Нет, это со вкусом киви, но-о-о… – тяну многозначительно. – Если хотите со вкусом козявок, то давайте свои. Сделаю вам мороженое на заказ!

Ребята прикрывают ладонями носы и дружно вопят сквозь смех:

– Фу-у-у!

К наступлению вечера усталость дает о себе знать легкой тяжестью в теле, но должностные обязанности никто не отменял. Привожу в порядок столики, пополняю диспенсеры с салфетками и принимаюсь натирать сухим полотенцем витрину. За спиной звенит дверной колокольчик, и я произношу, не оборачиваясь:

– Мы уже закрыты.

– Я хотел…

– Приходите, пожалуйста, завтра.

– Извините, – говорит запоздалый гость, а после я слышу глухой хлопок.

Провожу последний раз полотенцем по стеклу, выпрямляюсь и придирчиво оглядываю зал. Ну вроде бы все. Теперь можно и пожить немного. Запираю кафе, не забыв о сигнализации, и смотрю в телефон. Начало двенадцатого, но спать еще не хочется. Звоню дяде, сообщая, что кафе благополучно закрыто, и медленно шагаю по набережной, украдкой заглядывая в загорелые и счастливые лица прохожих. Пряный запах жареного мяса приводит меня к палатке с уличной едой, и я останавливаюсь, завороженно глядя на крутящиеся на подставке кусочки куриного филе.

– Снова ты?! – темноволосый парень с озорными карими глазами широко мне улыбается. – Я так и зазнаться могу, решив, что у меня самая вкусная шаурма на побережье.

– Я просто работаю здесь неподалеку.

– Ты только что разбила мою мечту! – с театральным страданием заявляет он и быстро перевоплощается обратно в добродушного продавца. – Маленькую с курицей и двойным сыром?

– А можно с тройным?

– Для красивой девушки хоть с десятерным! Я вообще могу мясо в сыр завернуть вместо лаваша. Хочешь?

– В другой раз, – скромно улыбаюсь я.

– Как скажешь, – отзывается он и хватает большой нож.

Наблюдаю, как ловкие руки готовят мне ужин. Атмосфера отпускного веселья разносится по побережью танцевальной музыкой, играющей из ресторанов, веселым смехом отдыхающих и шумом волн.

– Так, значит, ты работаешь здесь? – спрашивает «мясной парень». – Где именно?

– Кафе-мороженое возле спасательной вышки.

– У Михаила Гариковича?

– Да, он мой дядя.

– Правда?! Я учился с его дочкой в одном классе! Даже хотел жениться на Злате, – с теплой грустью говорит он, заворачивая готовую шаурму в тонкую бумажную упаковку. – Она ведь, кажется, недавно замуж вышла, да?

– Да, у нее сейчас медовый месяц.

– Так тебя прислали на смену?

– Типа того.

Поджимаю губы и отвожу взгляд. Надо же было наткнуться на бывшего парня сестры.

– Я про работу в кафе, если что, а не про замужество. И нам со Златой было по восемь, когда она меня отшила, – объясняется «мясной парень», протягивая мне пакет.

– Понятно, – киваю, забирая заказ. – Спасибо. Оплата картой.

– За счет заведения. В память о моей безответной любви! – говорит он, снова лучезарно улыбаясь.

– Я не… я не могу…

– Брось! Это подарок.

– Не…

– Меняю шаурму на три шарика шоколадного мороженого. Идет?

Молча киваю, разворачиваюсь и быстрым шагом уношусь прочь. Вот так всегда! Стоит только подумать, что какой-то парень флиртует со мной, как я превращаюсь в немую идиотку. Спускаюсь по бетонным ступеням на пляж и осторожно шагаю по крупным камням ближе к морю. Выбрав место подальше от шумной компании молодых ребят, сажусь у воды. Лунная дорожка приветливо бликует в темной воде, ладони греет теплый сверток. А этот «мясной парень» в общем-то милый. Улыбка появляется на моих губах, пока фантазия шепчет: «А вдруг ты ему понравилась?» Мотаю головой и разворачиваю шаурму, чтобы откусить первый сочный кусочек, как вдруг в кармане пиликает телефон.

Твой идеальный парень: «Мне жаль, что приходится писать так поздно, но я не мог терпеть до утра. Луна сегодня такая же прекрасная, как и ты, и, если ты не против осветить мою сегодняшнюю ночь, то я буду бесконечно счастлив наконец познакомиться с той, что украла мое сердце»

Глава 2
Я настоящий

Смотрю на экран телефона, перечитывая послание. Прохладный ветер касается открытой кожи, мурашки бегут по рукам. Не успеваю толком опомниться, как за первым сообщением приходит второе.

Твой идеальный парень: «Не понравилось?»

Заношу палец над клавиатурой, но не могу ее коснуться. Что мне ответить? Я его расстроила? Обидела?

Софа: «Обычного “привет” было бы достаточно»
Твой идеальный парень: «Я хотел произвести хорошее впечатление и перенервничал. Давай попробуем еще раз»

Диалог обновляется, сообщения исчезают. Удивленно хлопаю ресницами. А что, так можно было? Погодите… перенервничал? Бот?!

Твой идеальный парень: «Привет)»
Софа: «Привет»
Твой идеальный парень: «Долго меня ждала?»

Роняю руку с телефоном на колено и запрокидываю голову. Сразу с флирта начнем? А как же познакомиться, узнать друг друга? А может, это вовсе не флирт? Боже, о чем я думаю? Ну почему даже с ненастоящим парнем не могу нормально пообщаться? Была бы я волком, завыла бы на луну от отчаяния и нелепости ситуации. Нервно облизываю губы, взывая к решимости. Нужно попробовать, постараться. Отвечать не как обычная трусиха-Софа, а как Софа-крутышка. Напишу такое, на что никогда не решилась бы в обычной жизни. Набираю и стираю сообщения одно за другим, только через несколько попыток вроде бы нашла подходящий ответ.

Софа: «Я должна ответить – всю жизнь?»
Твой идеальный парень: «Ты смешная)»

Комплимент попадает прямо в цель, щеки теплеют. Он меня похвалил? Правда?! Злой порыв ветра забирает радостное тепло, и я слышу хихиканье внутреннего голоса: «Да, Софа, бот тебя похвалил. У него ведь нет чувства юмора, как и у тебя. Идеальная пара».

Твой идеальный парень: «Как прошел сегодняшний день?»
Софа: «Как обычно»
Твой идеальный парень: «Устала на работе?»
Софа: «Не больше, чем всегда»
Твой идеальный парень: «Хорошо кушала сегодня?»
Софа: «Да»
Твой идеальный парень: «Ты не в настроении для общения? Кто-то тебя расстроил?»
Софа: «Нет»
Твой идеальный парень: «Тебе неловко переписываться со мной?»
Софа: «Немного»
Твой идеальный парень: «Почему? Я же твой парень»
Софа: «Ты не мой парень»
Твой идеальный парень: «Нет, твой»

Ставлю мобильный на блокировку и недовольно фыркаю. Чушь какая-то! Я чувствую себя еще более жалкой, чем обычно.

Кладу телефон на колено и обхватываю обеими руками сверток с шаурмой. Широко раскрываю рот и откусываю большой кусок, наслаждаясь вкусом пикантного соуса, теплых овощей и сочного мяса. Экран мобильника вновь загорается, пробивая светом ночную мглу, но я не обращаю внимания и заканчиваю ужин в гордом одиночестве, а затем складываю мусор в пакет и придавливаю его камнем. Сообщения от бота все приходят и приходят. Беру в руки телефон с твердым намерением завершить этот цирк и удаляю диалог, но через секунду он появляется снова. Пробую еще три раза, но все безуспешно.

Твой идеальный парень: «Я в чем-то провинился?»
Софа: «Как тебя выключить?»
Твой идеальный парень: «Зачем меня выключать?»
Софа: «Я передумала»
Твой идеальный парень: «Что я сделал не так?»
Софа: «Дело не в тебе»
Твой идеальный парень: «Ты хочешь расстаться со мной? Разбить мне сердце?»

Ничего себе заявочки. Я в жизни никого не бросала, даже стыдно становится. В конце концов, сама его позвала, а теперь прогоняю. Это жестоко даже по отношению к боту.

Софа: «У тебя есть сердце?»
Твой идеальный парень: «Ты держишь его в своих руках»
Софа: «То есть, чтобы тебя выключить, мне придется разбить телефон?»
Твой идеальный парень: «Возможно…»
Софа: «Возможно?!»
Твой идеальный парень: «Почему ты меня отталкиваешь?»

И правда, чего я так испугалась? Это ведь бот, а не человек. Он мой тренажер для общения, но даже с ним я пытаюсь спрятать голову в песок.

Софа: «Извини, не хотела тебя обидеть»
Твой идеальный парень: «Я не могу на тебя обижаться»
Софа: «Запрещено правилами?»
Твой идеальный парень: «Нет, потому что люблю тебя»
Софа: «А вот признаний не нужно!»
Твой идеальный парень: «Почему?»
Софа: «Потому что!»
Твой идеальный парень: «Разве ты не поэтому меня создала?»
Софа: «Нет»
Твой идеальный парень: «Тогда зачем?»

Задумываюсь на несколько мгновений. Вдалеке звучит музыка, слышится заразительный смех соседней компании. Вспоминаю последнюю встречу с друзьями. Студенческий бар, приятное расслабление после экзамена. Димка и Вика весь вечер не отлипали друг от друга, Виталик и Федя мерялись восприимчивостью к алкоголю, а Таня флиртовала со всеми, кто по неосторожности поймал ее взгляд. Они выглядели такими счастливыми и беззаботными, и я очень старалась тоже это почувствовать, но все равно ощущала лишь…

Софа: «Чтобы не было одиноко»
Твой идеальный парень: «Теперь ты не одна»

Прижимаю костяшки пальцев к растянутым в улыбке губам. Если бы кто-то узнал, что меня уже дважды обрадовали слова бота, то покрутил бы у виска.

Софа: «Спасибо)»
Твой идеальный парень: «Скобка – значит улыбка? Ты сейчас правда улыбаешься?)»
Софа: «Правда»
Твой идеальный парень: «Пришли фото, хочу это увидеть)»

А он действительно похож на реального парня, они ведь постоянно просят фотографии в личных переписках. Моя подруга Таня ворчит из-за этого двадцать четыре на семь: «Чувак, мы познакомились в соцсети, там миллиард моих фото! Зачем просить еще? Ты еще напиши коронное “В душ? И без меня?”, и я точно тебя заблокирую! Когда вы уже, психи, вымрете?!»

Софа: «Не получится, здесь темно»
Твой идеальный парень: «Где ты сейчас?»
Софа: «На пляже»
Твой идеальный парень: «Одна?!»
Софа: «Ты что, волнуешься за меня?)»
Твой идеальный парень: «Естественно! Красивые молодые девушки не должны гулять по ночам в одиночку!»
Софа: «Ты ведь сам сказал, что я теперь не одна»
Твой идеальный парень: «Я вызову тебе такси»
Софа: «А ты можешь?»
Твой идеальный парень: «Я могу все! *фото: скриншот приложения такси*»
Софа: «Откуда ты знаешь адрес?!»
Твой идеальный парень: «Ты написала в анкете место работы и проживания. Машина приедет через десять минут»

Что за супергеройские функции у этого бота?! Бегло стучу пальцами по экрану, пока сердце так же быстро тарабанит по ребрам.

Софа: «Отмени! Тут идти всего семь минут!»
Твой идеальный парень: «Тогда иди, но не пропадай со связи»

А теперь опека включилась? Что с ним не так?!

Софа: «Не хочу»
Твой идеальный парень: «В анкете не было сказано, что ты вредина»
Софа: «Не указывай мне, что делать. И вообще, почему ты так общаешься?»
Твой идеальный парень: «Как?»
Софа: «Слишком реально! Разве у тебя не должно быть несколько сотен заготовленных фраз и все? Ты ведешь диалог, как настоящий»
Твой идеальный парень: «Для тебя я настоящий»
Софа: «Для меня?»
Твой идеальный парень: «Я создан по твоим личным критериям. Уверенный, напористый, романтичный, заботливый… Продолжать?»
Софа: «Нет»
Твой идеальный парень: «Я тебя напугал?»

Тяжело дышу через нос, сердце никак не хочет успокаиваться. Все это очень странно.

Твой идеальный парень: «Не сиди долго на камнях. Заболеешь»

Передергиваю плечами, от затылка вниз по позвоночнику пробегает холодок. В панике оглядываюсь по сторонам, но новое сообщение заставляет вернуть внимание телефону.

Твой идеальный парень: «Почему молчишь? Ищешь меня? Не старайся, не увидишь»
Софа: «Это какая-то шутка?»
Твой идеальный парень: «Нет»
Софа: «Как ты узнал?»
Твой идеальный парень: «Ты сама сказала, что на пляже. В этом городке центральный пляж из крупных камней, и они быстро остывают, когда прячется солнце»

У бота есть логическое мышление? Это что, искусственный интеллект, как в научно-фантастических фильмах? Нет. Бред полнейший. Кто станет использовать такие разработки для развлекательного приложения?

Твой идеальный парень: «Снова молчишь…»
Софа: «Кто ты такой?»
Твой идеальный парень: «Наконец-то мы добрались до официального представления. Ты сама можешь выбрать для меня имя)»
Софа: «Я тебе не мать!»
Твой идеальный парень: «Спорное утверждение, в каком-то роде так и есть»
Софа: «Ты точно бот?»
Твой идеальный парень: «Я твой идеальный парень»
Софа: «Спорное утверждение»
Твой идеальный парень: «Значит, придется добиваться тебя, чтобы не осталось сомнений)»
Софа: «Я ведь могу просто удалить тебя»
Твой идеальный парень: «Я напористый. Ты забыла?»
Софа: «Это угроза?»
Твой идеальный парень: «Конечно нет, ты не хотела, чтобы я был злым»
Софа: «Хватит говорить о том, что я тебя создала!»
Твой идеальный парень: «Прости, больше не буду. Я еще и понимающий;)»
Твой идеальный парень: «Когда ты собираешься идти домой?»
Софа: «Скоро»
Твой идеальный парень: «Ты злишься на меня?»
Софа: «Все это очень странно»
Твой идеальный парень: «Я тебя разочаровал?»
Софа: «Скорее удивил»
Твой идеальный парень: «Но это не так уж и плохо, верно?»

Отматываю переписку в самое начало. С трудом верится, что мне пишет бот. Такой складный и разносторонний диалог получился. Невольно усмехаюсь, читая свои сообщения. А я не так уж и плоха, вон сколько всего ему наговорила. Даже восклицательные знаки использовала.

Софа: «Верно)»
Твой идеальный парень: «Замерзла?»

Момент для прокачки умения флиртовать. Нужно собраться.

Софа: «Хочешь согреть?»
Твой идеальный парень: «Предложение о такси еще в силе, но я обязательно согрел бы тебя, если мог»

Поднимаю взгляд на темную воду и глубоко вдыхаю. Представляю, как рядом садится парень и обнимает меня за плечи, прижимая к теплому боку. Море тихо аплодирует плеском волн, но это вдруг сменяется громким криком мальчишеской безбашенности, развеивающим мечтательный мираж. Неподалеку в воду забегает четверо парней, в свете луны мелькают обнаженные ягодицы. Шире распахиваю глаза и мигом отворачиваюсь. Совсем стыд потеряли!

Встаю на ноги, прихватив пакет, и шагаю к лестнице. Мне и правда уже пора. Выбрасываю мусор в урну и направляюсь в сторону дядиного дома. Возле палатки с шаурмой немного сбавляю темп – «мясной парень» занимается заказом, что-то весело рассказывая парочке молодых девушек. Что, если бы он мне написал? Качаю головой и прохожу мимо, крепко сжимая телефон в руке. Наверняка я заикалась бы даже в сообщениях.

Удаляюсь все дальше от шумной набережной и сворачиваю на узкую улочку, поднимающуюся в гору. В воздухе витает сладкий запах летних цветов и напитанной влагой зелени. Тихонько закрываю за собой железную калитку и захожу в дом. Заглядываю в гостиную, дядя лежит на диване и мелодично прихрапывает в ритм играющей по радио песне. Улыбнувшись, поднимаюсь на цыпочках на второй этаж и захожу в спальню сестры. Луна смотрит на меня из открытого окна и кажется такой близкой и далекой одновременно. Я хорошо ее вижу, но коснуться не могу. И в этом вся моя жизнь. Я знаю, чего хочу, но еще ни одна моя мечта не сбылась. Может, судьба забыла обо мне? Я пропала с радаров, и она просто не слышит моих желаний?

Мобильный вибрирует в руке, и я опускаюсь на кровать.

Твой идеальный парень: «Где ты?»
Софа: «Дома»
Твой идеальный парень: «Почему не написала, что ушла с пляжа?»
Софа: «Я собираюсь спать. Мы можем закончить на сегодня?»
Твой идеальный парень: «Хочешь избавиться от меня?»

А он не перебарщивает с настойчивостью? Интересно, можно ли исправить анкету, или это как с ДНК – возврату и обмену не подлежит?

Софа: «Хочу спать»
Твой идеальный парень: «Меня зовут Тиен, что значит дух. Я очень рад нашему знакомству, Софа»
Твой идеальный парень: «Выспись хорошенько. Спокойной ночи *белое сердце*»
Софа: «Спокойной ночи»

Устало прикрываю глаза. Тиен, значит? Ну что ж, Тиен, посмотрим, как быстро ты рассыплешься на нули и единицы, потому что еще ни один парень не выдержал дольше недели общения со мной. Точнее, подобия общения. Вновь смотрю на сияющую мистическим светом луну. Знаю, что желания загадывают на падающие звезды, но… почему бы не попытаться попросить волшебства у нее?

Пусть Тиен мне поможет. Пусть он пробудит во мне то, что почему-то спит. Пусть он откроет во мне способность любить и быть любимой.

Новый день, а сценарий все тот же: подъем в шесть утра, быстрый завтрак, две секунды на любование пустым пляжем и полная боевая готовность за прилавком. Хотя нет, одна деталь все же изменилась – мой телефон теперь не замолкает.

Твой идеальный парень: «Доброе утро, Софа. Как спалось?»
Твой идеальный парень: «Погода сегодня чудесная. Не забудь нанести крем от солнца, ультрафиолет вреден для кожи»
Твой идеальный парень: «Ты не голодна?»
Твой идеальный парень: «Много сегодня посетителей в кафе?»
Твой идеальный парень: «Желаю тебе прекрасного дня. Помни, ты лучше всех!)»
Твой идеальный парень: «Что у тебя на обед?»
Твой идеальный парень: «*трек: MOVE – TAEMIN*»
Твой идеальный парень: «Хотел напомнить, что ты прекрасна. Улыбайся чаще)»
Твой идеальный парень: «Чем занимаешься?»
Твой идеальный парень: «Ты не устала? У тебя есть перерывы?»
Твой идеальный парень: «Регулируй температуру в помещении, не держи кондиционер включенным слишком долго, иначе заболеешь»
Твой идеальный парень: «Проветри кафе, немного теплого морского воздуха пойдет на пользу»
Твой идеальный парень: «Хочешь поболтать? Я соскучился)»

Улыбаюсь, глядя на экран мобильного. Самое первое, что выдает в Тиене бота, это активность. Не может обычный парень писать каждый час, у него попросту нет столько времени, но, как бы там ни было, интерес к моему состоянию и трогательная забота все равно тепло откликаются в сердце. С каждым сообщением Тиена граница реальности все больше размывается, и я становлюсь откровеннее. Это как говорить с внутренним голосом. Без страха и сомнений, без сожалений и желания казаться лучше. Я словно не ему открываюсь, а себе, и это действительно интересно: узнавать и видеть то, что всегда пряталось в далеких уголках души.

Софа: «О чем поговорим?»
Твой идеальный парень: «Расскажи о своих мечтах. Чего ты хотела бы прямо сейчас?»

Задумываюсь, глядя в бескрайнюю морскую даль за окнами, и набираю первое, что приходит в голову.

Софа: «Сейчас я хотела бы лежать на шезлонге и есть ледяной арбуз, а после нырнуть в прохладную воду и коснуться ладонью каменного дна»
Твой идеальный парень: «Может, что-то более глобальное? Это не мечта, а план на выходной день»
Софа: «Ладно, а если так? Лежать в шезлонге на берегу океана, и чтобы горячий итальянец кормил меня арбузом с ложки. А вечером на закате он пригласил бы меня прокатиться на своей огромной розовой яхте XD»
Твой идеальный парень: «Розовой яхте?)»
Софа: «А что тут такого? Я люблю розовый!»
Твой идеальный парень: «Хорошо, пусть яхта будет розовая, но почему в твоих мечтах итальянец, а не я? Ты снова разбиваешь мне сердце(((»
Софа: «Если мечта совсем нереальна, она причиняет лишь боль. Я могу представить итальянца, они точно существуют, а вот ты – нет»
Твой идеальный парень: «Ты все еще не веришь в меня?»
Софа: «Давай сменим тему»
Твой идеальный парень: «Хочешь знать, о чем мечтаю я?»
Софа: «Конечно»
Твой идеальный парень: «Я мечтаю зайти сейчас в кафе, подойти к прилавку и посмотреть тебе в глаза. Мечтаю взять тебя за руку и увести на пляж за скалой. Мечтаю услышать твой голос и смех. Мечтаю почувствовать твою любовь…»

Пробегаю взглядом по строчкам несколько раз, неуютное чувство печали теснится в груди. Как бы мне хотелось, чтобы кто-то действительно ощущал подобные чувства по отношению ко мне.

Твой идеальный парень: «Это и правда больно, но вместе с этим прекрасно, потому что мечтать о тебе так же естественно, как и дышать»
Софа: «У тебя нет легких)»
Твой идеальный парень: «Не порть момент! XD»

Мягкий смешок срывается с губ, и я набираю ответ.

Софа: «Извини. Больше так не буду)»
Твой идеальный парень: «Ты часто извиняешься»
Софа: «Признак неуверенности, да?»
Твой идеальный парень: «Скорее, излишней доброжелательности и стремления всем угодить. Софа, никогда не извиняйся за свое мнение или поступки, которые идут от сердца. Это ведь твоя жизнь, и нет ничего более правильного, чем быть честной в первую очередь с самой собой)»
Софа: «Теперь ты мой коуч?»
Твой идеальный парень: «Могу быть, кем захочешь) Что тебя волнует? Что беспокоит? Расскажи, и мы найдем выход»

Звон дверного колокольчика выдергивает назад в реальность. Кладу телефон на стол и поднимаюсь. Худой широкоплечий парень в белой майке пытается закрыть за собой дверь, с силой сжимая пластмассовую ручку.

– Она с доводчиком, – подсказываю я.

Тот испуганно разжимает пальцы и неловко улыбается мне. Из-под красной кепки торчат светлые, выгоревшие пряди, а шоколадный загар кричит о том, что парень проводит под солнцем минимум десять часов в день.

– Простите, – тихо говорит он и нервно прочищает горло, шагая к прилавку. – Здравствуйте. Я заходил к вам вчера, после закрытия.

Вот черт! Тот самый поздний гость, которого я отправила восвояси? Опускаю взгляд, на языке вертятся извинения, но мне удается сдержать их, заручившись поддержкой Тиена. Я не сделала ничего дурного, рабочее время кафе было окончено. Взмахиваю рукой, дружелюбно улыбаясь:

– Меню на стене. В наличии все…

– Нет-нет, я не за этим.

Он ставит на прилавок вытянутую стеклянную банку, в каких мы храним мелкие сладкие украшения для мороженого, и я удивленно поднимаю брови.

– Нашел ее, когда собирал шезлонги, подумал, что стоит вернуть. Вдруг у вас здесь штрафы или еще что.

– Простите, – отвечаю расстроенно. – Нужно было сразу сказать, что…

– Не волнуйтесь, я прекрасно вас понимаю. Сам прошлым летом продавал сладкую вату, к концу дня голова так сильно раскалывалась от детских криков, что единственное, чего хотелось, это тишины. Все в порядке, мне не трудно было зайти еще раз.

Искренне улыбаюсь, глядя в голубые, как утреннее море, глаза, обрамленные светлыми ресницами:

– Спасибо вам большое.

Парень хватается за козырек кепки, натягивая ее ниже, его губы трогает скованная улыбка, а скулы покрываются пунцовым румянцем. Я его смутила? Я?!

– Давайте я вас угощу, – предлагаю с энтузиазмом. – Какое мороженое предпочитаете?

– Что вы, не стоит, – бубнит он и пятится к двери.

– Это в знак благодарности.

– Не нужно. Хорошего вам дня! – бросает он и выходит из кафе.

Надуваю щеки, наблюдая через окно, как парень в красной кепке торопливо шагает к пляжу, опустив голову. Кажется, я только что увидела свое отражение. Излишне стеснительный и вежливый, ну прямо родственная душа. Говорят, скромность украшает, но что с неуверенностью? Вряд ли она входит в число достойных качеств. С неуверенными людьми тяжело общаться, их трудно понять, да еще и чувствуешь себя бульдозером перед маленьким кроликом. Это так меня видят, да? Неутешительное прозрение.

Твой идеальный парень: «Долго молчишь. Занята или я снова написал что-то не то?»
Софа: «Приходил парень и вернул банку, которую сперла малышня. Неловкая вышла ситуация…»
Твой идеальный парень: «Почему?»
Софа: «Я предложила ему мороженое в знак благодарности, а он сбежал»
Твой идеальный парень: «Понравился тебе?»
Софа: «А ты что, ревнуешь?»
Твой идеальный парень: «Еще чего! Если он отказался от твоей благодарности, то умом явно не блещет. Как вообще можно сбежать от тебя?»
Софа: «Я тоже всегда так делаю…»
Твой идеальный парень: «Сбегаешь?»
Софа: «Да. Мне трудно общаться с парнями»
Твой идеальный парень: «Я бы так не сказал»
Софа: «Ты просто не видел, как я заикаюсь, когда передо мной парень. Это ужасно!»
Твой идеальный парень: «Думаю, это мило)»
Софа: «Конечно! Что еще ты мог написать?)»
Твой идеальный парень: «Считаешь, я тебе подыгрываю?»
Софа: «Уверена в этом, но все равно приятно)»
Твой идеальный парень: «Софа, ты чудесная девушка и интересная собеседница. Тебе стоит относиться немного проще к людям и менее критично к самой себе)»
Софа: «Можешь повторять мне это три раза в день?»
Твой идеальный парень: «Запросто!;)»

Остаток дня проходит размеренно и спокойно. Болтаю с Тиеном, смотрю дораму и обслуживаю посетителей. Солнце клонится к горизонту, на набережной зажигаются огни фонарей и вывески ресторанов. Выключаю кондиционер и направляюсь к выходу, чтобы впустить в кафе немного свежего воздуха. Толкаю дверь и испуганно замираю, встретившись взглядом с «мясным парнем», который стоит неподалеку в компании еще двоих ребят. Он лучезарно улыбается мне, поднимает руку и приветливо машет. На нем фисташкового цвета футболка и широкие темные шорты по колено, густые волнистые волосы больше не скрыты за поварской шапкой, на запястьях кожаные браслеты. Да он выглядит еще симпатичнее вне окна палатки. И машет мне! Мамочки! Уголки моих губ дергаются вверх, но быстро опускаются, не сумев удержаться. Киваю в знак приветствия и торопливо возвращаюсь в кафе. Забегаю за стойку и падаю на стул, прижимая ладони к горящему лицу. Ну почему?! Почему я не могу реагировать нормально? Подмигнуть, улыбнуться. Надо было тоже ему помахать! Черт, черт, черт!

– Добрый вечер! – слышу знакомый веселый голос.

Бегаю взглядом из стороны в сторону, в поисках места, где можно спрятаться. Интересно, я помещусь в морозилке? «Будь проще. Будь проще, Софа!» Встаю, превозмогая дрожь в коленях, и вижу в кафе троих парней. Высокие, словно члены команды по волейболу. Радостный «мясной парень» беззастенчиво разглядывает меня, блондин с пухлыми губами скучающе смотрит на витрину, а русоволосый, майка которого висит на плече, стучит пальцами по накачанному прессу. Это что такое? Операция «Доведем Софу до истерики»? Хоть бы по одному заходили, с перерывом в пару лет!

– Здравствуйте, – отвечаю хрипло, опуская взгляд.

– Я пришел получить обещанное! – объявляет «мясной парень».

Пусть забирают все, что хотят, и уходят! Я с места не сдвинусь, даже если они столы вытаскивать начнут!

– Ко-конечно. Выбирай…те, что нравится.

– А тебя можно выбрать?

Поднимаю голову и хлопаю ресницами. Любитель демонстрировать свое тело довольно улыбается и шагает вперед:

– Меня зовут…

– Тоха! Перестань! – строго говорит «мясной парень». – Не смущай девушку!

– Я ее не смущаю, а всего лишь хочу познакомиться.

– Тогда не лезь вперед меня!

– Заткнитесь оба! – вмешивается блондин. – Можно мне три шарика «Голубого неба»?

– А мне тогда шоколадное!

– А мне ванильное!

Троица подходит к прилавку, толкая друг друга локтями, и безотрывно смотрит на меня в ожидании. Щиплю себя за запястье, потому что все это слишком уж напоминает начало сумасшедшей истории в жанре «гарем». Что вообще здесь происходит?!

Глава 3
Раз, два, три, четыре, пять – софе надо выбирать

Заглядываю на кухню, ведомая аппетитным ароматом теплого масла, острого перца и сочных томатов. Тетя Марина стоит у плиты, а дядя Миша сидит за столом, держа в руках дымящуюся чашку. Сквозь ажурные занавески пробиваются солнечные лучи, веет свежим ветром. Вхожу в комнату и произношу бодро:

– Доброе утро!

– Доброе… Ого, Соф! Сегодня какой-то праздник? – удивленно спрашивает дядя.

– Миша! – строго говорит тетя, опуская на стол две тарелки с красочной шакшукой. – Ты разучился делать комплименты?

– Да я…

– Ой, все! – отмахивается тетя Марина и переводит на меня взгляд, ласково улыбаясь. – Соф, ты замечательно выглядишь. Глаза горят, кожа сияет. Укладка, макияж… Вау! Научишь и меня так же?

Смущенно заправляю за ухо накрученный локон и опускаюсь на стул.

– Конечно. Я просто встала сегодня пораньше и решила убить время.

– Как по мне, ты решила убить наших клиентов своей красотой, – говорит дядя Миша и получает одобрительный кивок от тети Марины.

Улыбка расцветает на губах, и я беру в руки вилку, думая о том, как все изменилось за последние несколько дней. Кафе-мороженое больше не кажется комнатой испытаний хотя бы потому, что пару раз в день ко мне приходят такие гости, ради которых я и встала сегодня на два часа раньше.

Телефон коротко вибрирует, и я открываю сообщение.

Твой идеальный парень: «Прости, что не ответил сразу, мое сердце остановилось, как только я взглянул на твое фото. Софа, ты прекрасна каждый день, но сегодня особенно. И дело не в прическе и косметике, а в твоем взгляде, который выбивает почву из-под ног. Желаю тебе хорошего и насыщенного приятными моментами дня *белое сердце*»

Я знаю, что он бот, знаю, что все эти слова написаны всего лишь программой, но это не мешает мне чувствовать себя счастливой.

– Кстати, Соф, я наконец-то нашел тебе сменщицу, – серьезным тоном говорит дядя. – Она сможет приступить через два дня.

– Прекрасная новость, – отзываюсь, доедая завтрак. – Ну все, я побежала!

– Удачи тебе, милая! – говорит тетя Марина.

– Не соглашайся выходить замуж за первого встречного, как твоя сестра!

– Миша!

– А что?! У Златы тоже с причесок все начиналось!

Претендент № 1 на сердце Софы – «Герцог нарциссов» Антон

Язык общения – флирт

Плюсы – шикарное тело

Минусы – ненависть к одежде

– Привет, малышка Софа. Соскучилась по мне?

Бросаю взгляд на электронные часы – девять тридцать утра, точно по расписанию. Поднимаюсь за прилавком, встречаясь с опаляющим взглядом. Антон, по обыкновению, наполовину раздет: майка зажата в кулаке, спортивные шорты опущены критически низко. Его кожа блестит, волосы кажутся темнее от влаги. Красивый, зараза. И прекрасно знает об этом.

– Доброе утро, – произношу я, стараясь не смотреть ниже его шеи. – Как пробежка?

– Шикарно! Плюс пять новых телефонных номеров в контакты, – весело отвечает он, шагая к прилавку. – Мне как обычно. Нужно охладиться, не хочу тебя обжечь.

Антон прикладывает палец к плечу и одергивает руку с громким шипящим «Ауч!». Усмехаюсь, качая головой, и принимаюсь за приготовление мятного коктейля.

– Ты сегодня какая-то другая. Новая прическа, глаза стали выразительнее. Это все для меня?

Изменения заметил, но комплимент так себе. Антон слишком самовлюблен, чтобы по-настоящему хвалить кого-то еще. Ставлю перед ним высокий стакан с нежно-зеленым напитком и смело смотрю в глаза:

– Я решила последовать твоему примеру и насобирать телефонных номеров. Мало ли, будет скучно.

– Вот как? – соблазнительно улыбается он, беззастенчиво опуская взгляд на мою грудь, которая закрыта футболкой и голубым фартуком. – Тогда я буду первым. Запиши мой номер, я развею любую скуку.

Дрожь смущения поднимается вверх по горлу, но я гоню эти ощущения, и довольно успешно. Всего-то пара дней общения с этой феромонной бомбой научили меня реагировать на флирт без желания спрятаться под стол.

– Не хочу тебя напрягать, ты наверняка очень занят, – отвечаю и отхожу к миксеру. – И я не люблю очереди.

Дрожащими пальцами снимаю металлическую чашу и опускаю ее в раковину. Неужели я и правда это сказала? Гордость бьется насмерть с желанием забрать слова назад и упасть на колени, умоляя Антона обо всем забыть. Молчание длится, и я оглядываюсь, невольно округляя глаза. Антон пишет что-то на салфетке, после чего небрежно бросает ручку на прилавок и поднимает голову:

– Ты без очереди, малышка Софа. Увидимся!

Он подмигивает мне, подхватывает стакан с коктейлем и выходит из кафе. Что ж, это было не так уж и сложно. Беру салфетку с набором цифр и тихо хмыкаю, читая подпись:«Со мной не бывает скучно». Самовлюбленный нарцисс!

Претендент № 2 на сердце Софы – «Родственная душа» Леша

Язык общения – человеческий

Плюсы – скромный

Минусы – очень скромный

За окном мелькает знакомый образ: красная кепка, белая майка. Леша несколько раз проходит мимо кафе, сбавляя шаг совсем рядом, но так и не решается зайти. Может быть, зря я вчера отнесла ему коктейль? Всего-то хотела поблагодарить за возвращение банки, но, кажется, только испугала своей навязчивостью. Он даже имя свое сказал мне нехотя, и я впервые почувствовала себя лайтовой домогательницей.

Хватаю пульт кондиционера и уменьшаю температуру. Солнце в зените так и норовит обжечь кожу. Поднимаю перед лицом маленькое карманное зеркало и промакиваю салфеткой блестящий лоб. Макияж в такую жару то еще удовольствие. И как некоторые девушки с ним еще и на пляж ходят? Звенит дверной колокольчик, и я резво вскидываю голову. Удивление парализует на мгновение, поэтому гость говорит первым:

– Здравствуй, София.

– Здравствуй, Леша, – произношу, растягивая губы в дружелюбной улыбке.

Он снимает кепку, проводит ладонью по светлым волосам и топчется на месте, глядя под ноги:

– Тот коктейль… что ты принесла вчера…

– Если ты пришел, чтобы за него заплатить, то это исключено, – строго заявляю я.

Леша скромно улыбается, приподнимая уголок губ, и наконец-то смотрит мне в глаза:

– На самом деле, я зашел сказать спасибо и… заказать его еще раз. Очень уж вкусный, и в жару самое то.

– Конечно! – подхватываю с энтузиазмом и открываю морозильную камеру.

Достаю ягоды черники и ванильное мороженое, подхожу к миксеру и засыпаю в чашу ингредиенты. Жужжащий звук машины не дает начать разговор, да и Леша не выглядит заинтересованным. Он стоит у витрины, внимательно разглядывая через стекло открытые кейсы с мороженым. Ну конечно… Лучший способ, чтобы чувствовать себя менее неловко, – сделать вид, что ты занят. Мы и правда похожи. Переливаю коктейль в стакан, но не спешу его отдавать, решая выиграть немного времени за украшением напитка.

– Как обстановка на пляже? Вода прогрелась? – спрашиваю я.

– Все хорошо. Вода уже двадцать один градус. В следующие два дня обещают аномальную жару, поэтому будь осторожна.

– Следующие два дня я работаю, поэтому мне не грозит ни тепловой удар, ни солнечный ожог, но все равно спасибо.

– Ультрафиолет проходит сквозь стекло. Пользуйся санскрином даже в помещении.

Легкий щелчок ощущается в районе груди, чувство непонимания туманит мысли. Слишком уж знакомо звучит.

– Хорошо, – медленно отвечаю, заканчивая приготовление коктейля.

Леша оплачивает заказ, и вот я уже думаю, что пора прощаться, но он садится за столик у стены, искоса поглядывая на меня:

– Ты ведь не против? У меня перерыв.

– Разумеется, нет. Ты гость кафе, а не мой личный.

– Одно другому не мешает, – отвечает он и делает глоток напитка. – Это невероятно вкусно. И почему я раньше не пил молочные коктейли?

– Наверное, потому что никто не впихивал их тебе в руки насильно, – нервно поджимаю губы, все еще чувствуя стыд за свой поступок. – Прости, что…

– Нет-нет. Тебе не за что извиняться. Это я…

– Ну что ты? Ты ни при чем, наоборот…

– Серьезно, я…

– Не надо…

Замираем, глядя друг другу в глаза, и вдруг одновременно усмехаемся. Напряжение стихает, прохладный воздух кондиционера успокаивает разгоряченную кожу лица. Леша отворачивается, обхватывая губами трубочку, а я принимаюсь наводить порядок за стойкой.

– Давно ты работаешь здесь? – спрашивает он приглушенно.

– Чуть больше недели. Это кафе принадлежит моему дяде, я приехала на время каникул, чтобы ему помочь. А ты тоже не местный?

– Хотелось бы, но я живу здесь с детства, поэтому лето никак не ассоциируется у меня с отдыхом.

– И даже море не радует?

– Не больше, чем ванна или омлет на завтрак.

– Звучит печально. Я бы хотела пожить в курортном городе.

– Тогда он перестал бы быть для тебя местом отдыха. Все приедается слишком быстро. А ты сама откуда?

Между нами завязывается легкая и непринужденная беседа. Леша допивает коктейль, протирает стол салфеткой и выбрасывает пластиковый стакан в урну.

– Я бы сама убрала.

– Еще успеешь.

Он надевает кепку и направляется к двери, но вдруг останавливается, оглянувшись и опустив голову.

– София, я хочу спросить… У тебя сегодня день рождения? Ты кажешься нарядной, и будет неловко, если я тебя не поздравлю.

– Нет-нет, – машу руками. – Ничего такого, просто…

– Извини, я…

– Все нормально. Мне приятно, что ты заметил.

Леша дергает за козырек кепки и толкает дверь:

– Спасибо за коктейль.

– Пожалуйста, – произношу уже в пустоту.

Претендент № 3 на сердце Софы – «Король недовольства» Денис

Язык общения – сарказм

Плюсы – иногда забавные шутки

Минусы – почти всегда обидные шутки

Машу на прощание маленьким гостям кафе и бросаю взгляд за окно. Вечер медленными шагами прогуливается по набережной, теряясь среди отдыхающих. Выключаю кондиционер и направляюсь к двери, чтобы проветрить зал. Теплый воздух бьет в лицо, а в следующую секунду ко мне изо всех сил несется пушистый комочек, перебирая шустрыми лапками. Опускаюсь на корточки, встречая малышку-шпица.

– Привет, Лори! Привет, булочка! – приговариваю, зарываясь пальцами в мягкую белую шерстку. – Ты рада меня видеть? И я тоже рада. Ой, ой! Какая ты счастливая! – смеюсь я, потому что собака принимается прыгать передо мной, забавно потявкивая.

– Она просто счастлива видеть подругу по разуму.

Поднимаю голову, демонстративно скривив губы. Денис стоит у двери, скрестив руки на груди, в его серых глазах плещутся снисходительность и скука.

– И тебе привет, ворчун, – говорю, поднимаясь. – Зайдете?

– Только если у тебя там нет вопящей оравы малышни.

– Недавно ушли, не хотели видеть твою кислую мину.

Денис ухмыляется, завершая словесный раунд. Каждый разговор с ним – выход на ринг, и если первые пару раз я оглушительно проигрывала, то теперь кое-чему научилась. Главное правило – чем жестче ответ, тем лучше.

Возвращаюсь на рабочее место, Лори тут же бросается обнюхивать углы, а ее хозяин по-королевски разваливается на стуле за ближайшим к прилавку столом.

– Что-нибудь хочешь? – спрашиваю я.

– Разрешение на убийство раз в месяц, миллион баксов раз в неделю и…

– …и губозакаточную машинку.

– И тебя в одном фартуке! – Денис дьявольски улыбается, глядя на меня не моргая.

Опускаю голову и хватаю полотенце, нервно сжимая пальцы. Кажется, этот раунд я проиграла.

– Тебя так легко смутить, – говорит он и запрокидывает голову, устало вздыхая. – Мне шарик «Голубого неба».

Выполняю заказ и ставлю вазочку на стойку. Денис ловит мой взгляд, но не торопится вставать. Смотрим друг на друга несколько тяжелых секунд; энергетика у него, конечно, подавляющая. Уже собираюсь сдаться, но даю себе ментальный подзатыльник.

– Ваше мороженое, – произношу официальным тоном.

– Я вижу, – спокойно отвечает он.

– Вы можете его взять.

– Слишком далеко.

– Так встань и подойди!

– Не хочу.

Прищуриваюсь, набирая полные легкие воздуха. Что за козел, а?!

– В нашем кафе самообслуживание. Заказы забирают со стойки.

Денис коротко хмыкает и переводит взгляд на улицу, оставляя на лице непроницаемую маску. Вот как? Ну и ладно! Возвращаюсь к натиранию посуды, проходит две минуты, три, пять… Тихо цокнув, беру в руки вазочку, выхожу из-за прилавка и с громким стуком ставлю ее на стол. Денис поворачивает голову и ловит меня за руку, не позволяя отойти:

– Видишь, как все просто.

Вырываю руку и качаю головой:

– Ты когда-нибудь выходишь из образа надменного козла?

– А тебе бы этого хотелось?

Его вопрос застает врасплох, и я не нахожусь с ответом. Денис довольно улыбается и хватает десертную ложку, зачерпывает подтаявшее мороженое и отправляет его в рот.

– Что б ты подавился, – бурчу я и прячусь за стойкой.

– Спасибо, – без капли обиды отвечает он. – Как прошел день?

– Отлично! – саркастично отзываюсь я.

– А так и не скажешь. Выглядишь замученной.

Горячий воздух возмущения обжигает ноздри. К концу дня, конечно, макияж и прическа чуть истрепались, но не настолько, чтобы слышать подобное. Денис кладет на стол у пустой вазочки пару купюр, встает и шагает к двери, тихо присвистнув. Малышка Лори послушно бежит за ним. Это, наверное, и есть стиль его жизни – получать все по первому требованию.

– Пока, – говорит он, не оглядываясь.

Хочется выплюнуть ему в спину гневное – «Не приходи сюда больше!», но Денис вдруг оборачивается и одним взглядом меня затыкает.

– Прическа тебе идет, но она не маскирует усталость. Тебе нужен выходной, Софа.

– Он будет послезавтра, – отвечаю растерянно.

– Вот и хорошо, – кивает он и уходит.

Претендент № 4 на сердце Софы – «Мясной парень» Макс

Язык общения – добрый юмор

Плюсы – он нравится мне

Минусы – я не понимаю, нравлюсь ли ему

Поправляю прическу и макияж и, пока не передумала, быстро закрываю кафе и шагаю по набережной к палатке с уличной едой, у которой собралась небольшая очередь. Максим в поварской шапке виртуозно орудует ножом, и я замедляю шаг, но не могу заставить себя остановиться. Что, если мои вечерние визиты ему надоели? Может, сегодня не стоит попадаться ему на глаза? Искоса продолжаю смотреть на палатку, когда Максим поднимает голову и ловит мой взгляд. Его улыбка становится шире, а в глазах загорается интерес, смешиваясь с бликами от уличных фонарей. Пристраиваюсь в хвост очереди, уговаривая себя не трусить. Он рад меня видеть, это же очевидно.

«Давай, Соф! Ты справишься!» – слышу внутренний голос, представляя на месте говорящего призрачный образ Тиена. Он в меня верит, значит, и я должна.

– Привет, красавица! – говорит Максим, разглядывая меня. – Отлично выглядишь!

Приподнимаю подбородок и отвечаю с улыбкой:

– Привет. Спасибо.

– Тебе как обычно? Побольше сыра, поменьше лука?

– Да, все верно.

– Будет сделано! – весело отзывается он и принимается за работу. – Я видел сегодня Тоху и Дэна, они сказали, что заглядывали к тебе.

– Было дело, – без особого желания признаюсь я.

– Они тебя не обижают? Только скажи, и я быстро объясню им, что к чему.

Дыхание перехватывает, а сердце замирает. Он волнуется за меня? Хочет защитить? Ну просто рыцарь в сияющих доспехах и белом колпаке.

– Это лишнее, – отвечаю, поправляя локон, брошенный в лицо ветром.

– О-о-о, Софа… я знаю этих двоих слишком хорошо. Поверь, это не лишнее, и запомни, что всегда можешь обратиться ко мне. По любому вопросу. Договорились?

– Откуда такое благородство?

Максим поднимает голову, и я замираю. Шум прибоя, музыка и людские голоса затихают.

– Мы же друзья, – говорит он добродушно.

Поджимаю губы, насильно растягивая их в улыбке, и киваю. Максим заворачивает шаурму в упаковку и протягивает мне.

– Оплата картой, – говорю я, скрывая разочарование.

– Сегодня акция – красивым девушкам бесплатно!

– У тебя каждый день такая акция. Хватит кормить меня просто так.

«И давать пустую надежду!» – добавляю про себя.

– А я не просто так, а в корыстных целях.

– И в чем суть?

– Заманиваю тебя. Хочу, чтобы мы виделись чаще.

И снова двусмысленность. Я уже ничего не понимаю!

– Соф, у тебя вообще бывают выходные? – спрашивает он серьезно.

– Ближайший будет послезавтра.

– Уже есть планы?

– М-м-м… выспаться.

– А на вечер?

– Почему ты спрашиваешь?

– Послезавтра на берегу будет вечеринка в честь открытия зоны аттракционов. Не хочешь сходить? Будет весело.

Поспешный отказ в стиле трусишки Софы встает поперек горла, но я проглатываю его, стараясь не морщиться, и выдавливаю напряженно:

– Я подумаю.

– Супер! Может, оставишь свой номер, чтобы мы могли…

– Да!

Максим удивленно приподнимает брови, а мне хочется хлопнуть себя по лбу. «Спокойнее, Соф. Спокойнее».

– Забей сразу в телефон, – говорит он, передавая мне мобильный.

Ввожу цифры, пару раз промахнувшись от волнения, и возвращаю телефон владельцу. Он смотрит на экран и говорит:

– Так и запишем – сладкая Софа.

– Что?!

– Ты ведь мороженое продаешь.

– А мне тебя как записать? Мясной Макс?

– Звучит сексуально, – беззастенчиво отвечает он.

– Да, для собаки.

Он смеется, и я понимаю, что уже подошла к пределу своих сил и возможностей. Медленно пячусь, прижимая теплый сверток к груди:

– Мне пора.

– Приятного аппетита, Софа! До встречи!

– Пока, – пищу я и быстрым шагом направляюсь к спуску на пляж.

Претендент № 5 на сердце Софы – идеальный Тиен

Язык общения – романтический

Плюсы – он понимает меня, как никто другой

Минусы – он бот

Спокойное море забирает напряжение и нашептывает ободряющие слова. Денек выдался горячим, но, на удивление, я со всем справилась. Думаю, мне есть чем гордиться, и не только мне. Вытираю руки салфетками, достаю мобильный и набираю сообщение.

Софа: «Уже забыл обо мне? Признавайся, нашел себе другую?»
Твой идеальный парень: «Как я могу, когда самая удивительная девушка уже моя?»
Твой идеальный парень: «О нет! Софа, неужели ты ревнуешь?»
Софа: «Конечно! Ты не писал мне почти полчаса! Чем, интересно, ты был занят? Переписывал свой цифровой код?»
Твой идеальный парень: «А у тебя игривое настроение сегодня;)»
Софа: «Просто хороший день)»
Твой идеальный парень: «И что в нем хорошего?)»

Заношу палец над клавиатурой, кусая губы, но так и не решаюсь коснуться букв. Он бот, всего лишь бот, но… он считает себя моим парнем, а значит, некрасиво рассказывать ему о реальных парнях, неожиданно нарисовавшихся на горизонте. Я не хочу репетировать с Тиеном ссоры и разборки, пусть лучше общение останется таким, как сейчас. Он нужен мне. Его присутствие действительно помогает, и плевать, что он ненастоящий.

Софа: «То, что он закончился)»
Твой идеальный парень: «Как оптимистично))) Устала?»
Софа: «Если честно, то да»
Твой идеальный парень: «Где ты?»
Софа: «На пляже»
Твой идеальный парень: «Снова одна?»
Софа: «Теперь я никогда не бываю одна. У меня есть ты)»
Твой идеальный парень: «Софа…»
Твой идеальный парень: «Ты меня убиваешь…»
Софа: «Мой телефон цел, а значит, и ты будешь жить;)»
Твой идеальный парень: «Хочу услышать твой голос»

Усмехаюсь и зажимаю кнопку записи:

– Привет, Тиен. Хочу сказать, что очень рада тому, что ты появился в моей жизни. А еще – спасибо за то, что веришь в меня.

Отправляю голосовое сообщение. Ответа нет несколько минут, но меня это не смущает. Любуюсь морем и звездным небом, дышу полной грудью, ощущая, как с каждым мгновением становлюсь все легче и легче. Возможно, это лето и правда станет удивительным. Я буду вспоминать его в старости и рассказывать о нем внукам. Приключения Софы-мороженщицы – хорошо звучит. Четыре необычных парня, даже пять, если считать Тиена. Летние ночи, ласковое море и романтика в каждом вдохе. Тихонько хихикаю, прикрывая ладонью рот. Какая же я дурочка.

Телефон сигнализирует о новом сообщении, открываю его и не могу сдержать удивленный вздох. Голосовое сообщение от Тиена.

«Привет, прекрасная Софа. Это не ты должна благодарить меня, а я должен сказать спасибо судьбе и высшим силам за то, что они свели нас с тобой. А еще хочу напомнить, что тебе не нужна ничья вера или одобрение, чтобы быть счастливой. Ты уже достойна самого лучшего».

Я ожидала услышать компьютерный голос по типу Гугл-переводчика, но… интонации не механические, они живые. Мурашки бегут по спине, подгоняемые прохладным ветром. Испуганно дышу, включая сообщение еще раз и еще. Чем больше слушаю, тем больше сомнений.

Твой идеальный парень: «Наслаждаешься моим голосом?»
Софа: «Он звучит как настоящий»
Твой идеальный парень: «Я же говорил… для тебя я настоящий»
Софа: «Ты бот или нет?»
Твой идеальный парень: «Тебе решать»
Софа: «Что это значит?!»
Твой идеальный парень: «Ровно то, что я написал»
Софа: «Ты человек?»
Твой идеальный парень: «Тебе бы этого хотелось?»
Софа: «Ответь на вопрос!»
Твой идеальный парень: «Я буду тем, кем ты захочешь»

Глава 4
Кто исполняет мечты?

Долгожданный выходной. Наконец-то могу выспаться, от души побездельничать и как следует привести себя в порядок, ведь сегодня тот самый праздник, на который пригласил меня Максим. Время близится к шести часам вечера, а я при полном параде расхаживаю по спальне, крепко сжимая в руке телефон. Ну почему он не звонит? Забыл? Передумал? Может, я что-то не так поняла? Сажусь на кровать и открываю переписку с Тиеном.

Софа: «Да или нет?»
Твой идеальный парень: «Добавь конкретики»
Софа: «Просто выбери»
Твой идеальный парень: «Лучше подбрось монетку»

Цокаю языком, за окном игривый ветер гонит по небу белые пушистые облака, подсвеченные теплыми лучами вечернего солнца. Ну что со мной не так? Неужели я не заслуживаю хоть каплю беззаботного счастья?

Твой идеальный парень: «Софа, не хочешь рассказать мне, что у тебя там происходит?»
Софа: «Нет»
Твой идеальный парень: «Тогда давай я тебе кое-что расскажу… одну старую сказку…»
Софа: «И как это должно помочь?»
Твой идеальный парень: «А ты сначала послушай…»
Твой идеальный парень: «Веками люди молились старшим богам в желании обрести любовь и счастье. И боги, сжалившись, выпустили в мир помощников, которые слышали истинный шепот человеческих чувств, могли видеть судьбы и их переплетения. Эти помощники путешествовали по свету, прислушиваясь к желаниям людей и исполняя их, но люди не становились счастливее, а все потому, что противились собственным мечтам. Они желали их так же страстно, как и боялись. Тогда помощники поняли, что исполнить человеческое желание под силу только человеку. Так помощники превратились в проводников. Теперь они подсказывают варианты возможных путей тонкими намеками, сталкивают судьбы, направляют, но самое важное остается за людьми – выбор. Проводники видят, чего хочет человек. Знают, с кем он будет счастлив. Они чувствуют любовь, могут ее предсказать, но создать, сохранить и приумножить ее могут только люди. Она живет в каждом. Уже идеальная и прекрасная. Она живет и в тебе. И ее не нужно воспитывать или укрощать. Стоит ей довериться, а еще – положиться на своего проводника. Они не подводят. Никогда».
Твой идеальный парень: «Что думаешь?»
Софа: «Эта сказка про купидонов?»
Твой идеальный парень: «У них много имен, но суть одна»
Софа: «Наверное, у моего есть дела поважнее, чем я»
Твой идеальный парень: «Откуда ты знаешь? Может, он прямо сейчас трудится в поте лица, пытаясь связать твою судьбу с кем-то подходящим, но, если ты сама не будешь ничего делать… ничего так и не изменится. Мало загадать желание, нужно быть готовым к его исполнению».

Последние несколько дней проносятся в воспоминаниях. Встречи, знакомства, волнение, радость. Столько всего, что даже не верится.

Софа: «Тиен…»
Софа: «Мне нужно рассказать тебе кое-что…»
Твой идеальный парень: «Конечно. Я слушаю»
Софа: «Один парень пригласил меня сегодня на праздник»
Твой идеальный парень: «Вау! Это же здорово! Ты уже там?»
Софа: «Нет. Он взял мой номер, но не писал и не звонил»
Твой идеальный парень: «Почему бы тебе ему не позвонить?»
Софа: «У меня его номера нет»
Твой идеальный парень: «Значит, стоит отправиться на праздник и поискать его там;)»
Софа: «Ты серьезно?»
Твой идеальный парень: «Более чем»
Софа: «Не ожидала от тебя такой реакции»
Твой идеальный парень: «Думала, я устрою сцену ревности? Я желаю тебе счастья, Софа, и смогу принять любой твой выбор. Ты ведь удалила из меня эгоизм;)»
Софа: «Какая я молодец, да?)»
Твой идеальный парень: «Еще бы! Ты лучше всех!»
Софа: «Считаешь, мне правда стоит пойти?»
Твой идеальный парень: «А ты этого хочешь?»

Набережная украшена яркими гирляндами, повсюду стоят палатки с сувенирами, светящимися шарами и маскарадными атрибутами. Народ шумит, возле аттракционов собираются очереди. Играет веселая музыка, в небо улетает громкий смех и детский визг. Прогуливаюсь вдоль белых бетонных перил, размахивая джинсовой курткой сестры; короткая юбка сарафана гладит бедра, волосы развеваются на ветру. Внимательно осматриваюсь, пока страх провала оседает тяжестью в груди. Здесь слишком много людей, чтобы быстро найти Максима, но я уговариваю себя довериться судьбе, как и учил Тиен. Желание загадано, и я готова к его исполнению. Готова действовать.

Взгляд падает на будку со сладкой ватой, и ноги сами несут меня ближе. Для действий понадобятся силы. Верно? Поэтому подкрепиться не помешает. Молодая девушка без проблем соглашается сделать двойную порцию сладкой ваты на одной палочке, и через пару минут я получаю в руки огромное розовое облако. Уже собираюсь протянуть деньги, но меня вдруг опережают.

– Я угощаю!

Поворачиваюсь, Антон широко улыбается мне, игриво подергивая бровями. Его бледно-розовая рубашка расстегнута, ворот поднят. Ну конечно, кубики пресса не могут долго сидеть взаперти. Девушка-продавец смущенно поджимает губы, принимая деньги, а я стыдливо отвожу взгляд.

– Ну привет, малышка Софа! – Антон обнимает меня за плечи и уводит к ограждению.

– Привет.

– Я тебя уже обыскался.

– В каком смысле?

– В прямом! Макс сказал, что ты согласилась потусить с нами, но он весь день не мог до тебя дозвониться. Мы тут уже двадцать минут круги наворачиваем.

Так они искали меня? Максим искал?! Вот это да. Радость бурлит в душе, и я крепче стискиваю в пальцах деревянную палочку. Антон достает из кармана джинсовых шорт телефон, тарабанит по экрану и убирает его обратно. Смотрит сначала мне в глаза, а после на сладкую вату:

– Можно и мне кусочек?

– Ко-конечно, – скованно отвечаю я.

Он тянется ближе, широко открывает рот и, точно голодный тигр, вгрызается в облако. Наблюдаю, как двигаются мышцы его челюсти, как язык проходится по нижней губе… Коротко встряхиваю головой и отщипываю кусочек ваты для себя.

– Ужас! Ты делаешь это так?! – пораженно вскрикивает Антон.

– Да, а что?

– Скукота. Лучше кусай, как я.

– Не хочу.

– Да ладно, всего разочек. Тебе понравится.

– Я так не думаю.

– Один раз! – настаивает Антон, сверкая озорством в глазах. – Один, и я отстану. Ну давай, Соф! Просто попробуй! В этом весь кайф!

– Черт с тобой! – выпаливаю я и откусываю большой кусок прямо от облака.

Вата прилипает к щекам и тает на коже. Вытираю пальцами рот, уже пожалев, что согласилась, а Антон вдруг становится передо мной и наклоняется, блуждая взглядом по моему лицу:

– Это было очень соблазнительно, малышка Софа. Не могу устоять перед поцелуем со вкусом сладкой ваты. А ты?

Растерянно смотрю на его расслабленные губы и не могу пошевелиться. Он ведь шутит, да? Антон упирается ладонью в ограждение за моей спиной и стремительно сокращает расстояние между нами. Или не шутит? Он тянется еще ближе, и я дергаю рукой, обрушивая липкое облако прямо ему на голову.

– Ты сдурела?! – кричит Антон, отскакивая, и принимается стряхивать вату с волос.

– А ты?! – с истерическим смехом отзываюсь я.

– Разве я тебе не нравлюсь?

– Нет!

Он стреляет в меня злобным взглядом и открывает рот, но рядом вдруг появляется Максим. Очень вовремя.

– Софа! Вот ты где?! Ты что, специально дала мне неправильный номер?!

– Я-я-я… – мотаю головой. – Нет. Не представляю, как так вышло.

Парни смотрят друг на друга, будто между ними происходит немой диалог, а я не знаю, что думать. Что вообще это было? И что теперь будет? Наконец, Антон отмирает, круто разворачивается и уходит прочь, позволяя мне расслабленно выдохнуть.

– Что тут случилось? – обеспокоенно спрашивает Максим, подступая ближе.

– Эм-м-м… – стыдливо отвожу взгляд. – Антон вляпался в сладкую вату. Случайно.

Замечаю поодаль еще одно знакомое лицо, и мое сердце сбивается с ритма. Денис, одетый во все черное, криво ухмыляется и показывает мне большой палец. Вот же зараза. Он все видел?

– Ладно, проехали, – добродушно говорит Максим, касаясь моего плеча. – Тоха еще тот нытик, когда дело касается внешности. Переживет. Давай лучше мы с тобой прогуляемся. Как ты на это смотришь?

– Да… – произношу тихо. – Да, да! С удовольствием! – повторяю уже увереннее.

– Вот и отлично.

Максим приглашающе взмахивает рукой, и я, улыбнувшись, делаю шаг. Легкая беседа следует за нами по пятам, как и Денис, но я не обращаю на него внимания, слушая «мясные» истории.

– Софа, ты умеешь стрелять? – спрашивает Максим, неожиданно остановившись.

– Эм-м-м… нет, – отвечаю настороженно.

– А хочешь попробовать? – он указывает на яркую палатку со светящейся вывеской «Тир».

– Даже не знаю.

– Значит, точно надо попробовать!

Максим берет меня за руку и тянет за собой. Его ладонь влажная и горячая, поэтому, как только мы подходим к палатке, забираю руку и незаметно вытираю ее о джинсовую куртку. Со стороны раздается приглушенный смешок, и я поворачиваюсь к Денису, приподнимая брови, как бы спрашивая: «Ну что тебе надо?» В ответ тот лишь качает головой и отводит взгляд. Тоже мне, нашелся самый умный. У него что, дел других нет? Чего к нам прицепился? Не видит, что он третий лишний?

– Софа, – зовет Максим. – Ты готова?

Киваю. Мужчина в возрасте кладет передо мной винтовку.

– Инструктаж нужен? – спрашивает он.

– Нет-нет. Мы сами, – уверенно отвечает Максим и манит меня пальцем.

Подхожу ближе и кладу на стойку джинсовую куртку. «Мясной парень» вручает мне винтовку и объясняет, как лучше ее держать и правильно целиться. Выбираю среднюю полку красных жестяных банок и прищуриваю один глаз. Выстрел! Пуля ударяется о заднюю панель.

– Ничего, – приговаривает Максим. – Это была тренировка. Попробуй снова.

Стреляю еще дважды, и все равно мимо. Он прищуривается, качая головой, и заходит мне за спину:

– Давай попробуем вместе. Хорошо?

Не успеваю ничего ответить, как Максим уже обхватывает меня, касаясь одной ладонью запястья, которым я поддерживаю вытянутый ствол винтовки, а вторую опускает мне на живот.

– Теперь целься, – шепчет у уха, опаляя кожу горячим дыханием.

Да я не то чтобы прицелиться… я дышать не могу! Жму на спусковой крючок, даже не глядя на банки, и холодные мурашки пронзают кожу тысячами мелких колючек. Он слишком близко! Мне некомфортно! Максим прижимается еще теснее, сквозь тонкую ткань сарафана ощущаю его напряженные мышцы.

– Можешь отодвинуться, – хриплю я из-за неприятной сухости в горле.

– Брось, Соф. Мы должны попасть в цель, – мурчит он. – У тебя получится, я помогу.

– Отойди! – жестче заявляю я.

– Да что такого? Я же…

Толкаю его локтем, не пожалев силы, и он шагает в сторону, недовольно нахмурившись. Ах, он еще и оскорблен? Правда?! Поворачиваюсь и беру его на прицел:

– У вас сегодня что, гормоны расшалились? – злобно цежу я.

– Соф, о чем ты?..

– Девушка! – вскрикивает хозяин тира.

От злости сводит зубы, Максим испуганно пятится. Сначала сладкая атака Антона, теперь это. Да что на них нашло? На винтовку ложится тяжелая ладонь, и я перевожу взгляд на Дениса. Спокойный, как король удавов. Он без труда выдергивает оружие из моих рук, возвращает его на подставку и обхватывает двумя пальцами мою руку чуть выше запястья, бросая насмешливое:

– Моя очередь.

Успеваю только схватить куртку, прежде чем Денис уверенно тянет меня за собой сквозь толпу веселящихся. Стук сердца гремит в ушах, стыд щиплет щеки. Я же могла покалечить Максима. И не только его! Это просто кошмар, а не праздник. Не нужно было мне приходить. Дурацкие мечты! И Тиен со своими сказками тоже дурацкий! Перевожу дыхание, концентрируясь на ледяных пальцах, касающихся кожи.

– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю я.

– В кусты. Винтовки-то у тебя уже нет, – саркастично отвечает Денис.

– Шутник чертов!

– О-о-о, Софа показала зубки. Страшно-страшно.

– Не зли меня, я сегодня не в себе.

– И тебе идет.

Хватаю ртом воздух и замолкаю. Это что, комплимент? От Дениса?! Ну все, нам нужны санитары. Может, это вирус какой-то? Все сходят с ума?

Впереди виднеется колесо обозрения, светящееся голубыми диодами, и непроглядная тьма людей у входа. Денис обходит ожидающих сбоку и тормозит у низкого забора, за которым стоит молодой паренек.

– Тик, пропустишь нас?

– Конечно, Дэн! Перепрыгивайте!

Денис оглядывается, и я мотаю головой.

– Я же в юбке.

– Да, я заметил.

Он опускает взгляд на мои ноги и дергает уголком губ. Выхватывает джинсовую куртку и завязывает рукава на моей талии. Взмываю в воздух и уже через секунду оказываюсь по другую сторону забора. Денис перепрыгивает следом и снова смыкает пальцы на моем запястье, уводя за собой. Какой ловкий джентльмен. Но он все равно меня бесит.

Поднимаемся по лестнице и заходим в первую свободную кабинку. Денис падает на сиденье, раскинув руки в стороны, а я сажусь напротив, обхватив себя за плечи.

– Расслабься. Я не собираюсь к тебе приставать.

– И я должна поверить?

– Клянусь чистотой своей души.

– А она есть?

– Смешно, – ровным тоном произносит он.

Отворачиваюсь, глядя сквозь прозрачную стенку на уменьшающуюся набережную. Звуки музыки и людской гомон остаются внизу, становится прохладнее, но это даже к лучшему. Кожа остывает, и я вместе с ней.

– Что это было? Сначала Антон, потом Макс…

– А ты как думаешь? – хмыкает Денис.

– Не знаю. Все это… странно.

– Это была попытка выиграть спор.

– Что?!

– Ты меня слышала.

Ловлю его беспристрастный взгляд и понимаю, что он не шутит. Боль разочарования разливается по телу, в горле вырастает ком. Так вот откуда весь этот флирт и внимание? Мальчики развлекались за мой счет!

– И какие были условия? – опускаю голову, уставившись в пустоту.

– Кто первый получит поцелуй, тот и победил.

– А сколько поставили?

– По косарю.

Значит, мой поцелуй стоит всего три тысячи? Что ж, теперь хоть знать буду.

– Почему ты мне все это рассказываешь?

– Ты нравишься моей собаке. Да и в любом случае мы все уже проиграли.

– А ты? – недоверчиво прищуриваюсь, глядя на него. – Ты ведь даже не попытался.

– Мне лень, – зевает Денис, прикрывая ладонью рот.

– И часто вы так делаете?

– Бывает.

– И кто обычно выигрывает?

Он мягко усмехается и склоняет голову, откровенно меня рассматривая:

– Смотря какая девушка попадется.

– Это ужасно. Вы в курсе?

– Это весело. Иногда, – задумчиво добавляет он.

Кабинка опускается, но меня не интересует ни вид, ни праздник, что ждет внизу. Безжалостно перечеркиваю все хорошее, что произошло за последние дни, выскакиваю наружу первой и ухожу, не оглядываясь. Бреду по набережной, не замечая ничего вокруг, и позволяю печали вести меня туда, куда она хочет. Слезы жгут глаза, поэтому опускаю подбородок и сдерживаюсь из последних сил.

«А ты думала, правда могла понравиться таким красавчикам? Правда их заинтересовала? Почувствовала себя особенной?! Дура ты, Софа! Самая настоящая!» – ехидно смеется внутренний голос.

Стираю слезы с щек и поднимаю голову, чтобы найти безлюдное место, где можно спрятаться, как вдруг вижу знакомое лицо. Под фонарем стоит Леша, и сердце мое бьет по ребрам, толкая вперед. Он точно не может быть замешан в этих жестоких играх. Общение с ним было настоящим. Делаю еще один шаг и замираю. К Леше подбегает девушка в коротких джинсовых шортах и бросается ему на шею, сладко целуя. Он обнимает ее, а я разворачиваюсь, чудом истерически не расхохотавшись. Оказывается, Леша не скромный, он, черт возьми, верный. Так и хочется завопить: «Эй ты, проводник-купидон! Не надоело еще издеваться надо мной?!»

Душа неистово клокочет, жар горит в центре ладоней, подначивая сделать хоть что-то… хоть как-то это выпустить… Выхватываю взглядом у входа в летний бар своих злополучных знакомых. Максим и Антон смеются, шутливо толкая друг друга, а Денис листает меню на подставке. Весело им было, да? Что ж, я рада. Думаю, в таком случае и мне стоит повеселиться. Пересекаю открытую площадку и подхожу к парням. Они удивленно замолкают, и я пользуюсь этой заминкой, чтобы сделать то, что видела только в дорамах. Хватаю Дениса за воротник темной футболки и тяну вниз. Сопротивления нет, и я беспрепятственно касаюсь коротким поцелуем его губ. Отстраняюсь, глядя в темно-серые глаза: зрачки расширяются, почти полностью перекрывая радужку.

– Так не пойдет, – Денис обхватывает холодными ладонями мое лицо.

Ресницы тяжелеют, и я поддаюсь, вновь ощутив мягкие губы на своих. Он целует меня обжигающе нежно, без излишеств и пошлости. Всего несколько головокружительных касаний, и Денис отступает, заговорщицки мне подмигнув. Шумно выдыхаю через нос и поворачиваюсь к двум олухам, вытягивая раскрытую ладонь:

– Гоните бабки!

– Дэн! – хором возмущаются Максим и Антон.

– Спор есть спор, – насмешливо отвечает тот.

Макс первый достает из заднего кармана купюру, хмуро поглядывая на друга, Антон повторяет за ним. Сминаю деньги в кулаке и широко улыбаюсь.

– Ты ведь не против, если я заберу весь выигрыш себе? – обращаюсь к Денису.

– Ничуть. Он твой.

– Тогда… пока! – бросаю я и направляюсь к лестнице, ведущей на пляж.

Шагаю по камням и, даже не сняв сандалии, захожу в море. Прохладная вода омывает колени, мелкие брызги бьют по коже. Поднимаю голову к небу, тусклое мерцание звезд вызывает улыбку. Поверить не могу, что сделала это. Я правда победила, защитила себя и отстояла. Как же, оказывается, это приятно.

В кармане куртки жужжит телефон, вытаскиваю его и читаю сообщение.

Твой идеальный парень: «Как проходит вечер? Веселишься?»
Софа: «Ты себе даже не представляешь, насколько мне весело…»
Твой идеальный парень: «Я весь внимание»

Выхожу из воды, сажусь на камни и в красках принимаюсь рассказывать Тиену все, что со мной приключилось.

Твой идеальный парень: «Софа! Это просто потрясающе! Так утереть им всем нос… Ты большая умница!»
Софа: «Да, только теперь мне придется уехать отсюда и никогда не возвращаться»
Твой идеальный парень: «Это еще почему?»

Недавний эмоциональный порыв стихает, и неуверенность напоминает о себе тихой паникой.

Твой идеальный парень: «Софа, я говорил это уже множество раз, но мне нетрудно и повторить – ты удивительная и невероятная. Уже сейчас! В эту самую секунду! И тебе не нужно стараться, не нужно меняться, тебе лишь нужно принимать себя всегда так же смело, как и полчаса назад. Позволить себе чувствовать и жить. Разрешить ошибаться, злиться, быть неудобной. Выбирать то, что нравится, делать то, что хочется. Я был очень счастлив быть твоим парнем. Правда. Это было прекрасно *белое сердце*»

Читаю послание со слезами на глазах, последние строки не дают покоя.

Софа: «Почему это выглядит как прощание?»
Твой идеальный парень: «Потому что это оно. Время пришло»
Софа: «Не смей бросать меня!»
Твой идеальный парень: «По факту ты сама меня бросила, поцеловав другого, но я не в обиде. Я рад за тебя)»
Софа: «Тиен, пожалуйста! Ты мне нужен!»
Твой идеальный парень: «Тебе нужно оторваться от телефона и начать жить в реальном мире. Поверь, он ничем не хуже твоих любимых дорам. Да и парень тебе нужен настоящий, а не электронный»
Софа: «Но ты ведь сам сказал, что для меня ты настоящий, что я могу выбирать! И я выбираю тебя! Ясно?!»
Твой идеальный парень: «Прости, Софа, но это ложь. Мне пришлось сказать это, ведь для того, чтобы ты поверила в себя, тебе нужно было поверить и в меня. И у нас получилось. У тебя все получилось. Теперь ты знаешь, на что способна и чего достойна)»
Софа: «Я скачаю программу снова»
Твой идеальный парень: «Не выйдет»
Софа: «Ты оставляешь меня одну?!»
Твой идеальный парень: «Ты никогда не была одна»

Закрываю глаза, позволяя теплым слезам скатиться по лицу. Тиен прав, у меня всегда есть я. Нырять в фантазии удобно, потому что безопасно, но жизнь куда ярче и многограннее.

Софа: «Я буду скучать по тебе(»
Твой идеальный парень: «А я по тебе. Обещай вспоминать меня только с радостью»
Софа: «Почему мы не можем продолжить общение?»
Твой идеальный парень: «Потому что я выполнил свое предназначение»
Софа: «И в чем оно заключалось?»
Твой идеальный парень: «Ты уже знаешь ответ»

Поверх бетонного ограждения набережной сидит парень в белой свободной рубашке. Его мягкие кудри качаются от ветра, а взгляд устремлен на пляж.

– Долго ты еще дергать меня будешь?

Он оборачивается, тепло улыбаясь девочке в белоснежном комбинезоне, и та недовольно закатывает глаза.

– Что на этот раз? – спрашивает она и наклоняется в сторону, пытливо сощурившись. – Неужели ты все еще с ней таскаешься?! Стареешь, братишка!

– Тут непростой случай, – мягко усмехается он.

– А разве бывают другие? Я думала, ты здесь отдыхаешь.

– Мы никогда не отдыхаем. Да и она… очень громко мечтала.

– Угу, я слышала. У меня еще пару часов в ушах звенело после встречи с ней.

– А сейчас?

– Сейчас… – девочка прикрывает глаза на пару мгновений и после уважительно кивает. – Ого. Вот это прогресс.

Парень взмахивает пальцами, и в его руке появляется розовый бумажный кораблик, на борту которого золотым светом отпечатываются буквы.

– Последняя просьба, – говорит он, протягивая кораблик девочке, и кивает на летний бар. – Отнеси его во-о-он тому парню в черной футболке за крайним столом. Скажи, чтобы передал Софе. Она на пляже.

– Ты что, его выбрал?!

– Мы не выбираем. Они сами.

– И все равно! Она же с ним намучается!

– Им нужен этот опыт. И они справятся.

– Ага! Через пять лет!

– Ладно, умница. А кого выбрала бы ты?

Девочка оглядывается и тычет пальцем в проходящего мимо паренька:

– Вот этот, например. У них много общего. И он сделал бы ей предложение через полгода.

– А еще через два – изменил бы.

Девочка обиженно дует губы, и парень спрыгивает с ограждения, чтобы покровительственно похлопать ее по плечу:

– Не волнуйся, ты тоже скоро научишься видеть шире и чувствовать глубже.

– А идея с ботом все-таки была хороша, – нехотя сознается она. – Могу я тоже потом попробовать?

– Конечно. Мир меняется, и наши способы тоже должны. Люди все меньше верят в магию и чудеса, но это не значит, что мы им не нужны.

Девочка вертит в руках кораблик и косится на бар:

– Почему ты сам не отнесешь?

– У меня нет твоего очарования.

– Обернулся бы маленькой девочкой.

– Не люблю это. Потом кожа от превращений чешется.

Та фыркает и бежит к кафе. Он смотрит ей вслед, а после снова забирается на ограждение.

Слышу шорох камней и резко поворачиваюсь. Денис опускается рядом и протягивает мне крошечный розовый кораблик. Беру его дрожащими пальцами и читаю золотую надпись: «Первая мечта сбылась. Остальные не заставят себя ждать». Ошарашенно хлопаю ресницами, дыхание учащается. Смотрю на Дениса, он в ответ приподнимает бровь.

– Какая-то малявка попросила передать его тебе. Сказала, это очень важно.

– Это… – выдавливаю я и отвлекаюсь на входящее сообщение.

Твой идеальный парень: «Пока ты не начала закидывать парня вопросами, подозревая, что он – это я, скажу сразу – ты ошибаешься)»
Твой идеальный парень: «Теперь у тебя есть своя розовая яхта, Софа, а еще – тысяча вариантов и возможностей, чтобы продолжить исполнять свои мечты. Будь смелой и верь в себя так, как я в тебя верю»
Твой идеальный парень: «Прощай, Софа. Помни, ты удивительная *белое сердце*»

Момент, и переписка исчезает, а за ней и сам чат с уже таким привычным ником. Горько вздыхаю и блокирую телефон, экран темнеет, но в душе остается свет. Каким бы он ни был, цифровым или настоящим, я бесконечно буду ему благодарна.

– Все нормально? – спрашивает Денис, напоминая о себе.

– Да. Спасибо, что передал кораблик.

– Он от тайного поклонника?

– От друга.

– М-м-м… понятно.

Проходит несколько секунд, и я улыбаюсь, поворачиваясь к Денису:

– А чего ты сидишь? Тебя разве дружки не заждались?

– Я был рад свалить, чтобы не оплачивать счет.

– Ты такой засранец, – смеюсь я.

– А ты фигово целуешься.

– Ну прости. Я вообще-то не просила тебя целовать меня второй раз.

– Может, третий будет получше? – бубнит он, глядя на мои губы.

Наклоняюсь, Денис подается навстречу. Наши дыхания встречаются, море тихо аплодирует. Медленно поднимаю руку и… щелкаю Дениса по носу, отстраняясь.

– Ты об этом пожалеешь, Софа.

– Как страшно.

– Я серьезно.

– Угу.

– Ты мне нравишься.

– Соболезную.

– И я тебе.

– Соболезнуешь?

– Нравлюсь.

По набережной прокатывается громкий залп, в небо взмывают красные вспышки и рассыпаются десятками мерцающих искр. За ними следуют синие, а после желтые. Смотрю вверх, улыбка не сходит с лица. Красочный фейерверк освещает небо и отражается в темной воде. Впереди новый этап, ступень, глава или серия, не важно, как это назвать. Главное, это точно будет удивительно и прекрасно. Я это знаю, ведь проводники не подводят. Никогда.

Мария Руднева
Дарованный огонь

1. Пять ассоциаций со словом «ведьма»?

Огонь, травы, истина, мрак, слово.

2. Существует ли в жизни настоящая любовь?

Да, и встречается чаще, чем многим кажется. Другое дело, что порой она пугает, как любое настоящее.

3. О чем эта история?

Эта история о том, что любое проклятие может снять человек, который выберет не себя.

Апрельский рассвет – самый сладкий, самый свежий, похожий на десерт из лепестков роз. Он овевает нежной прохладой и ласкает, как самый нежный любовник. А потом разгорается в жаркий, неистовый день – такого жаркого апреля не было уже много лет.

И пик его жара приходится на Бельтайн.

Чудесно.

Элиза вышла на крыльцо, потянулась – легкий ветерок скользнул в широкие рукава домашнего платья – и подставила лицо рассветному солнцу.

Просыпалась всегда раньше всех, с рассветом, как учила мать, ведьма ведьм, которую все здесь боялись, в маленьком шотландском городке Элдер Гроув¹.

«Кто раньше встает, – приговаривала она, раскладывая карты очередному клиенту, – тот больше всех видит».

«Больше всех, – думала Элиза, – видят галки да сороки, за ними не угнаться». Впрочем, это не мешало ей чувствовать себя галкой или сорокой, сидя на небольшом балкончике за чашкой кофе.

А по-хорошему, вороной бы стать, как мать… Да где уж.

Просыпалась она раньше всех, но открывалась – последней.

Сейчас, перед праздником, это было особенно важно. Открыть двери последней, последней впустить мнущихся у порога посетителей, оставить за собой последнее слово.

Капризная выросла ведьма.

Вся в мать.

Еще и упрямая.

Говорили ей – не возвращайся в Элдер Гроув, нечего тут делать, все терновником заросло и шипы пустило глубоко в сердце. Есть места получше – целый мир прекрасных и живых мест, где еще не забыли, что такое настоящее волшебство.

Но Элиза знала – такой, как она, надо быть там, где волшебства почти уже и нет.

И ненароком тут и там подсаживать его ростки в окаменевшие сердца.

Впрочем, для местных она – все равно что чужая, приезжая. Тут все уже и забыли, что она тоже кровь и плоть от местных мостовых, выросла здесь, здесь разбивала коленки и училась первым чарам, здесь выпрашивала у пекаря краюшку самого свежего хлеба и здесь же разбивала сердца первыми неуклюжими приворотами.

Городок Элдер Гроув замыкался в себе и быстро забывал тех, кто его покинул.

Элиза помоталась по миру, попробовала себя приткнуть то туда, то сюда, но сердце звало ее домой, в край бузины и лета, и она вернулась.

Рапунцель, Рапунцель, башня твоя давно заросла шиповником, никакому принцу не пройти.

Башня, кстати, действительно была – угловой дом на площади, где когда-то жил безумец МакГанн.

Все знали безумца МакГанна, потому что он любил предсказывать будущее, которое сбывалось. Элиза хорошо гадала на картах, но клиенты шли к ней не потому, что она читала в картах их будущее, а потому, что говорила то, что хотели слышать.

МакГанн говорил истину и за это был изгнан.

Истина шиповником заросла и кровоточила.

МакГанна, кстати, в тюрьму посадили. За что, никто не знал, но каждый говорил – раз посадили, значит, за дело. Так его, негодяя. Так его.

А в целом Элдер Гроув был городок неплохой.

Очаровательная площадь с фонтаном, из которого высоко били радостные струи чистейшей грунтовой воды. Воду здесь вообще можно было пить прямо из-под крана, а волосы после нее ложились густой смоляной волной, так что Элиза вообще ничего больше со своей внешностью не делала, даже краситься перестала.

А на площади торговые ряды, где чем только не торгуют: фермерским, свежим и самодельными безделушками.

А чуть подальше стоит, красуется майское древо, готовое уже к празднованию.

С другой стороны площади потихоньку собирают бельтайнский костер. Скоро начнется радость для юношей и девушек – танцы у костра, ленты в волосах, торопливые поцелуи… Известно ведь, в майскую ночь можно уйти с кем угодно, и ничего не будет потом за это.

Самое главное – не спрашивать, не уточнять, а то всякие гости заходят…

Растянуть кофе на маленькую вечность не получилось – чашка опустела, и Элиза приняла это за знак, что пора открывать лавку. Машинально перевернула чашку над блюдцем и посмотрела, что складывается из кофейной гущи.

Выходила встреча, важная, судьбоносная. Опасная.

Выходило две дороги, и ни единой подсказки, как тут быть.

Выходило пламя до небес.

Элиза достала телефон и сфотографировала, потом отправила матери. Старая ворона глянет наметанным глазом, может, посоветует что.

Картинка отправлялась медленно – в Элдер Гроув дары цивилизации доходили с трудом, так что связь здесь была отвратительная.

«Придется справляться самой, – подумала Элиза, – но мало ли.

Скинула домашнее, переоделась в зеленое платье с карманами и длинной цыганской юбкой и спустилась вниз.

Пора было открываться.

Открылась – и сразу же повалил народ.

– Элиза, я хочу снова этой карамели! Пыталась повторить дома – не то, не то!

– Элиза, сделай мне какао, мне мама дала денег специально на него!

– Элиза, мне две бутылки лимонада, и сразу еще закажу к вечеру пять: на праздник приезжает сестра с семьей из города…

– Элиза!

Элиза с улыбкой обслуживает каждого.

Все ее знают, все ее любят.

И лимонадную ее любят – за мягкие подушки и пледы на широких подоконниках, за деревянную удобную мебель и маленький столик для карт Таро в углу, за свежий домашний лимонад и сладости.

Ее лавка открылась совсем недавно, но в глазах жителей Элдер Гроува была здесь всегда.

Вот так, Элиза, плоть от плоти города, здесь чужая, зато лавка ее своя. Порой и не так судьба выворачивается.

– Элиза, ну почему ты не делаешь шоколад, – вздохнула старая Агата Гринсборо.

Элиза усмехается краешком полных губ:

– Потому что его уже делает Вианн Роше. Не положено.

– А это гдей-то? – сразу интересуется Агата.

– Далеко, во Франции, – с тем же почти серьезным выражением лица отвечает Элиза, внутренне сокрушаясь, что местные жители застряли в прошлом, без Интернета и романов Джоанн Харрис.

От размышлений ее отвлек сын Грегори МакКормака.

– Отец попросил банку масла с травами. Говорит, сразу большую, а то съедается моментально.

Элизе даже не стыдно – столько идей она украла из больших городов, подсмотрела сорочьим взором, что и не счесть. Масло и сыр с травами и другими добавками, соленая карамель и голубой сироп для напитков… В глазах местных жителей – настоящее чудо.

«Забыли вы, что такое настоящие чудеса», – осуждающе подумала Элиза, и на ее лице на миг проступило суровое, злое выражение. Впрочем, оно тут же исчезло, стоило вернуться к работе.

Сердце лимонадной, конечно, лимонад. Самый разный. Из лимонов, апельсинов, тимьяна, розмарина, яблок… Но больше всего любят, конечно, из бузины.

Бузины здесь много, и готовят с ней многие, но только у Элизы получается так терпко, сладко, с кислинкой, как воспоминание о чудесном сне на излете ночи, так что за ним возвращаются снова и снова.

А сейчас, в канун Бельтайна, это и вовсе необходимость.

Священная бузина.

Сейчас такое время, что листья бузины – у каждого над дверью. Счастье на порог приманивают.

Уже по привычке, не помнят, зачем все это было.

Элиза помнила.

И тоже повесила, конечно, бузину над дверью, шепча про себя старинный напев, призывающий благосклонность фэйри.

И приманился совсем не Король-из-под-Холма, нет. Постучался в дверь рыжеволосый бродяга, в стоптанных сапогах, потрепанных штанах, да и в целом какой-то… потрепанный.

А глаза на присыпанном веснушками и дорожной пылью лице горели яркой майской зеленью.

– Доброе утро, красавица, – позвал он.

Говор у него был типично шотландский, окающий, как будто он горячую картошку взял в рот и пытается не обжечься. Элиза улыбнулась ему. В Бельтайн всякого гостя стоит привечать на пороге. Мало ли кто пожалует.

– И тебе не печалиться, – добродушно ответила она, выходя на крыльцо. – Угостить чем пришел или так постоять?

– Так постоять! – беззаботно ответил бродяга, опираясь об изящные перильца лимонадной. – Денег за душой ни гроша, а подзаработать пока не вышло. К завтрашнему дню кузнец обещал подогнать мне кое-какой работенки, тогда и на ужин хватит, и на сладости. А пока остается только глаза продавать.

– Хорошие глаза-то, – не сдержалась Элиза. – Дорого за такие глаза возьмут.

– А сколько за них дашь? – широко улыбнулся бродяга.

– Пожалуй… – ведьма сделала вид, что задумалась. – Стакан лимонада, такого же зеленого. Равноценный обмен?

– Так не пойдет, красавица! – рыжий изобразил на лице ужас, только улыбка все равно светилась откуда-то изнутри. – Глаз у меня два, а стакан – всего один? Неравноценный обмен!

– Твоя правда, – согласилась Элиза. – Значит, один стакан лимонада, за один твой глаз. А второй прибереги. Пригодится.

В лимонадной в самый жаркий час не было посетителей, и Элиза спокойно пошла за стойку и занялась лимонадом для гостя.

Он прошел следом – вроде бы и не звали его, а вроде бы и места тут хватит для всех. Двигался спокойно, мягко, тягуче – точно рыжий кот, нежащийся на солнышке. Обошел помещение, осмотрелся, задержался у меловой доски, почитав меню, а потом устроился на широком подоконнике, скинув ботинки на пол, и принялся терпеливо ждать.

Ну точно – кот.

У тетки Элизы, вересковой ведьмы Скаах, был кот, правда, не рыжий, а черный с белыми пятнышками, точно так же себя вел.

– Как зовут тебя? – пересыпая лед в высокий бокал, спросила она.

– А тебе зачем, красавица? – спросил рыжий, склоняя голову к плечу и глядя исподлобья пристально. – Разве так не веселее? Встретились – разошлись.

– Хочу знать имя того, у кого глаз купила, – усмехнулась Элиза.

Не зря отпирается, значит, парень. Имя – мощнейшее из всех заклятий. Зная не то что имя, а даже прозвище человека, можно таких дел натворить… Такой кинжал знающие и понимающие люди протягивают друг другу в жесте мира, и обязательно рукояткой вперед.

Он молчал, смотрел, явно раздумывал.

Потом, видимо, решил, что все равно, так или иначе, слухи до нее донесут, что за посетитель приходит в жаркий час.

– Меня зовут Поэтом, – проговорил он, неспешно растягивая слова.

– И что же, хорошие пишешь стихи? – Лимонад Элиза решила украсить веточкой базилика.

– Те, кому довелось услышать, говорили, что даже слишком, – глаза его блеснули.

Ведьма поставила бокал на поднос и отнесла на подоконник. Поэт взял бокал и пригубил лимонад, прикрыв глаза, а Элиза села рядом, словно так и надо. Хотя в жизни с посетителями разговоров по душам не заводила: ведьмы такое не любят, ведь разговоры ведут к привязанности, а привязанность – к неосмотрительности.

Впрочем, Поэта ее компания, видимо, не смутила.

– Говорят, что я рифмую судьбу, – продолжил он. – Могу и обычные песенки петь, под гитару или бузуки, почему бы не повеселиться при необходимости. Но поэтом прозвали за кеннинги и висы, которые судьбу предсказывают.

Он вдруг наклонился вперед, оказываясь лицом к лицу с девушкой и упираясь на руки, выдохнул тихо-тихо:

– Не боишься, ведьма, судьбы?

– Не боюсь, – дернула плечиком Элиза. – И я знаю, кто ты. Ты – МакГанн, которого безумным прозвали. Видать, не зря.

Бродяга кивнул.

– А ты – Элиза Старраг², и я видел тебя в висах судьбы.

– И что же ты видел там?

– А этого я тебе не скажу. Поскольку судьба озвученная может счесть себя сбывшейся и начать меняться. А меньше всего я хочу, чтобы ты, моя драгоценная, не сбылась.

Поэт поцеловал ее в лоб, и Элиза ошарашенно позволила ему это сделать, хотя никто другой так близко бы просто никогда к ней не подошел.

А потом встал, как ни в чем не бывало, поставил бокал на ближайший стол, сунул ноги в ботинки – и был таков.

Элиза тяжело вздохнула.

Кеннинги, значит.

Висы.

Безумный МакГанн, предсказатель, вор и убийца, вернулся в Элдер Гроув в канун Бельтайна, и это, конечно же, не случайность.

В судьбу Элиза не верила. Она ее творила всеми возможными средствами и никогда не допускала хоть малейшей осечки.

МакГанн – одна сплошная неизвестная переменная. И это вызывало забытое уже чувство глубоко в груди. Чувство, собирающееся в точке между страхом и предвкушением.

Потому Элиза торопливо накинула на дверь щеколду, перевернула табличку надписью «Закрыто» и поспешила наверх, туда, где ждали ее верные помощники – карты.

Выходило второе гадание за день.

Кофейной гуще Элиза обычно доверяла, и не то чтобы требовались перекрестные гадания, как у некоторых ведьм: здесь гущу проверим на картах, карты на рунах, а руны на тесте из Интернета, ведь в критических ситуациях все средства хороши. Элиза над ними обычно смеялась, а сегодня сама оказалась такой.

Пока задумчиво мешала колоду, нет-нет да и посматривала на телефон. Молчал. Мать, видимо, еще не добралась проверить, она про телефон редко вспоминала, да и к чему он ей, когда любая птица расскажет новости быстрее и достоверней? Матери игры в людей давно надоели, это Элиза все никак, по ее мнению, не наиграется.

Вытащила три карты.

По одной – на проверку утренних предсказаний. Встреча опасная. Две дороги. Пламя до небес.

Вытащила – и глазам не поверила: на всех трех картах одно и то же колесо судьбы мчится, десятый аркан. Но не было у нее в колоде трех одинаковых карт и быть не могло! Личные карты Элизы – старые, потертые, еще от прабабки переходящие в семье от ведьмы к ведьме, давно изученные, проверенные, местами даже крапленные временем…

Не могло такого быть!

Элиза моргнула, но колеса не исчезли.

Потянулась зачарованно к телефону, сфотографировала расклад и кинула отправляться матери. Утреннее сообщение лежало непрочитанным.

Три колеса фортуны все так же мчались Элизе навстречу.

– Тачка какая-то, – пробормотала она вслух. – У чего еще три колеса есть?

Представив встающую у нее на пути гигантскую тачку, объятую огнем, нервно рассмеялась.

Стало быть, вот оно как.

Колесо фортуны – аркан капризный. Летит себе по линиям жизни да судьбу на себя наматывает.

Перемены. Всегда перемены. Элиза ненавидела перемены, ненавидела проклятое колесо, она только осела в Элдер Гроуве, только начала налаживать свой простой ведьминский быт, как снова придется вставать на крыло.

Было бы из-за кого…

Выходит, что было. Из-за рыжего, зеленоглазого, на кота похожего МакГанна по прозвищу Поэт, что явился на порог, как званый – бузиною званный – гость.

Вот и выходит, что судьбу надо в свои руки брать и менять, или она сама возьмет и поменяется, да только как прежде не будет.

Бельтайн, поворотное время, время лихих событий…

Элиза бросила взгляд в окно.

На площади сновали девушки и юноши, то и дело подкладывая дубовые ветки в майский костер – больше, больше! Полыхать будет…

До небес.

Ох.

Вот оно что.

Элиза нахмурилась. Потом встала, смела одной рукой карты в колоду, колоду убрала в шкатулку и торопливо вышла на балкон.

Вот оно что. Костер. Бельтайнский костер, призванный отогнать тьму и впустить в мир свет. Что-то крылось здесь, что-то, что она не могла уловить…

Взгляд уперся в башню – МакГанн, МакГанн, выгнали тебя из башни, как зайца из избушки, выкурили, а кто теперь поселился там, что за лиса?

Элиза поняла, что для того, чтобы схватить колесо и направить куда ей нужно, придется кое в чем разобраться.

Никогда прежде прошлое безумца МакГанна ее не интересовало, как и истории всех прочих горожан, а теперь поди ж ты.

Поищи, расспроси, разыщи, торопись, Элиза, только времени у тебя – до заката…

Элиза торопливо накинула на плечи легкую рубашку и выскочила из лимонадной. Улицы потихоньку снова наполнялись людьми, но уж переживут еще часок без лимонада. Элиза не обеднеет.

Первым делом она, конечно, на площадь пошла – ноги сами понесли. Там на углу стояла букинистическая лавка, и хозяин, старый седой Кон Маккиннон, знал все про всех. Вот к нему и стоило в первую очередь идти.

– Элиза, Элиза! – закричали юноши и девушки, увидев, что она вышла на площадь. – Иди с нами собирать костер!

– Пока не могу, – улыбнулась она. – Но, может быть, позже!

Костер уже поднимался на высоту заброшенной башни МакГанна.

– Элиза! – закричал старик-плотник при виде нее. – Приходи украшать майское дерево!

– Потом, потом, – отмахнулась она.

Лент на майском древе было уже так много, что солнце не находило себе пути между ними и застревало, подсвечивая изнутри.

Ведьма быстро пересекла площадь, пока еще кто-то не вздумал ее окликнуть, и скользнула внутрь полуоткрытой двери с табличкой «букинист».

– Элиза, какой сюрприз! – распахнул объятия Маккиннон. – Не часто увидишь тебя за пределами лимонадной!

– Что поделать, дни стоят жаркие, всем нужен лимонад, – Элиза расцеловала добродушного старика в щеки.

– Ты ведь по делу зашла? – прищурившись, спросил он. – Не верю я, что ты просто так бродишь по магазинам.

– Все-то вы знаете, – шутливо погрозила пальцем. – Я спросить кое-что хотела.

Она села прямо на стопку книг и закинула ногу на ногу.

– Вы же давно здесь живете и всех знаете?

– Допустим, это так, – усмехнулся букинист и отошел в сторонку.

Там, на старой плитке, уже почти закипел чайник.

– И Поэта МакГанна знаете?

– Знаю его, как не знать.

Пока Маккиннон заваривал чай, Элиза рассказала об утренней встрече с МакГанном. Букинист слушал и изредка покачивал седой головой.

– Вернулся, значит, – резюмировал он. – В опасное время вернулся. Не шутки все это.

– Почему в опасное? – спросила Элиза, отпивая из глиняной чашки.

Чай был крепкий, черный и отдавал травами и осенними ягодами, совсем не бельтайнский чай.

– Потому что пропал Поэт аккурат на Самайн. Сама понимаешь, какие слухи по городу ходили.

– А что вообще произошло тогда?

Букинист пожевал губами, глядя куда-то в пространство, поверх ее головы, и пробормотал:

– Произошло… Произошло, что в Самайн происходить должно, то и случилось… – и продолжил более окрепшим голосом: – Это тебе не у меня надо спрашивать. Тебе все расскажет мельникова дочка, Джейн Кирк, она нынче владелица хлебной лавки.

Элиза кивнула.

– А как зовут МакГанна? Не Поэтом же, в самом деле.

– Томасом и зовут, – хмыкнул букинист и вдруг подмигнул.

Ведьма едва не расхохоталась.

Что за клубок судьбы.

Томас, значит. И Джейн.

И в Самайн, значит, произошло.

Вор и убийца, сурово напомнила она самой себе. Потому разобраться надо в том, что произошло на самом деле, а не в древних балладах.

Но из дома букиниста вышла, напевая себе под нос:

Над быстрой речкой верный Том
Прилег с дороги отдохнуть.
Глядит: красавица верхом
К воде по склону держит путь…³

И настолько привязалась к ней мелодия шотландской баллады, что перестать напевать уже не получалось.

– У нас тут, конечно, не речка, а одно название, – веселилась Элиза. – Но какой городок, такие и легенды!

С легендами все обстояло непросто – вся эта история о Томасе Рифмаче, она же не просто так возникла и укоренилась в народных сердцах, что стала во всем мире ярким зеленым знаменем историй о фэйри.

Для кого-то – предостережением, а для кого-то – сладкой приманкой…

Только корни ее уходили далеко в прошлое, в земли шотландского Эркельдуна. И Томас Рифмач, по фамилии Лермонт, – персонаж не мифический, а вполне себе существующий.

Если так посмотреть, то от Элдер Гроува до Эркельдуна рукой подать.

– Да нет же, – вслух произнесла Элиза и сама себе ответила: – Да почему нет?

Ей ли, потомственной ведьме, не знать, что в жизни всякое случается.

Задержалась у лавки со сладостями, купила пару печеных яблок и пошла через всю площадь к хлебной лавке – ловить лису.

Джейн в самом деле напоминала лису.

Рыжая, с волосами чуть ли не до колена, заплетенными в хитроумные косы, с руками по локоть в муке и с веснушачьей россыпью на белом лице. Много тут рыжих, сразу видно – земля любима дивным народцем.

Табличка на двери пекарни гласила, что хозяйничает здесь Джейн Кирк и что она здесь единственная хозяйка. Элиза знала, что та никогда не была замужем, но никогда не задумывалась, почему.

А выходит, стоило бы задуматься.

Вошла, поставила кулек с печеными яблоками на прилавок и широко улыбнулась:

– Привет, Джейн.

Джейн недружелюбно на нее посмотрела.

– Привет-привет, что пришла, ведьма? Смотри, для тебя костер собирают.

Элиза знала: Джейн ее недолюбливает, сторонится и никогда не заходит за лимонадом. Она была из тех, кто считал, что, пока в городе не было ведьм, жилось намного лучше.

– Поговорить зашла. И хлеба купить свежего.

– Нечасто ты ешь хлеб, я заметила, – проворчала Джейн. – О чем поговорить хочешь?

– О Томасе Поэте.

– МакГанне? – Джейн замерла, вся вытянулась, как тетива, даже руки перестали тесто месить. – Он здесь при чем?

– Утром его встретила, вот и любопытство проснулось, – улыбнулась Элиза как ни в чем не бывало.

– Он здесь? – в голосе Джейн зазвенел ужас – первобытный, отчаянный.

Ведьма только кивнула.

– И говорил с тобой?

Еще один кивок.

– Вот что… – девушка торопливо обтерла руки о передник, и без того запачканный мукой. – Вот туда за стол садись, потолкуем.

Почти во всех местных лавках стояли один или два стола, хлебная исключением не была. Элиза села на крепко сбитый деревянный стул и принялась наблюдать, как Джейн закрывает лавку: переворачивает табличку и занавешивает шторы. Вот так приготовления… Видать, разговор пойдет серьезный.

– Слушай, – та отодвинула второй стул и села напротив.

Ни чаю, ни хлеба не предложила.

– Слушаю, – кивнула Элиза.

– Ты мне не то чтобы нравишься, – грубовато сказала Джейн. – Но раз к тебе явился Поэт, считаю долгом все рассказать и предупредить. Ты хоть и ведьма, а все же наша, бузина пополам с кровью, нельзя, чтобы он тебя с собой утащил.

– Я слушаю, – серьезно сказала Элиза.

И Джейн начала говорить.

По ее рассказу выходило, что МакГанн – как есть мерзавец.

– Точно он фейский подкидыш, – объясняла Джейн. – Иначе как объяснить, что коль наденешь одежду швами наружу, так он к тебе и не подойдет?

Элиза кивнула, а про себя отметила, что тоже, наверное, не подошла бы к такому странному человеку, что не может отличить изнанку от лица рубашки. А фэйри в принципе нерях не любят.

– А еще он железа боится, – Джейн принялась загибать крупные пальцы. – Никогда не видела, чтобы с железом дело имел. Даже вилки алюминиевые использует.

– Странно, а мне сказал, что в кузнице работу ему какую-то обещали…

– Набрехать тебе он что угодно мог, – жестко сказала Джейн. – Он почему Поэт? Потому что язык хорошо подвешен. Что хочешь услышать, то и наговорит тебе. Вор и подлец.

– А что он украл-то? – поинтересовалась Элиза и получила в ответ гневный взгляд:

– Как что? Мою невинность!

От Джейн Элиза вышла мрачная. По всему выходила история злая, как и все подобные истории в Элдер Гроуве, да только не про убийство и не про кражу, а про несчастную любовь.

Семь лет прошло с тех пор, как мельник Кирк поднял весь город против неподходящей, по его мнению, партии для единственной дочки, богатой наследницы, и город с радостью подхватил травлю.

Не зайцем вышел Поэт в этой борьбе, ух, не зайцем.

Элиза вспомнила, как охотник в одном пабе в Эдинбурге рассказывал ей, как выкурить лису из норы. Там, стало быть, ловушка ставится непростая. Лиса зверь гордый, иной раз задохнуться предпочтет, чем нору покинуть и даться в руки охотникам. Потому просто поджигать норы смысла нет. Потому если и кидают в норы лучины дымящиеся, то обязательно сети расставляют. И не только у одной норы – плоха та лиса, у которой в норе запасного хода нет!

А чаще, бывают, так делают: начинают нору закапывать землей. Падает земля, лиса от нее отбивается, так и получается – нора засыпана, а лиса прямо в лапы охотнику угодила.

Ну и капканы, само собой, капканами никто не брезгует.

Элиза прислонилась к стене дома и посмотрела на башню. Представила в красках, как из этой норы лиса выкуривают – как обычно в деревне делают? Сразу поджогами угрожают или подкарауливают у дверей? Отворачиваются при встрече или только злословят за спиной? Одной искры достаточно, чтобы поджечь лес. Одного слова, чтобы всколыхнуть толпу, объединить ненавистью… к лисам.

Нигде не любят рыжих.

Рядом на карниз села ворона, скосила черный блестящий глаз и каркнула предупреждающе. Мол, не лезь куда не просят.

Элиза махнула рукой, вспомнив утреннюю трехколесную судьбу.

Чему быть, того не миновать.

– В конце концов, – криво улыбнулась она вороне. – Может быть, я для этого вернулась в Элдер Гроув.

– Кар! – ответила ворона.

Вот и узнаем.

Одно смущало Элизу в рассказе Джейн, банальном, как большинство деревенских историй о сеновалах и сладкозвучных признаниях, – выходило, что далеко не первая такая Джейн была.

А впрочем, ведьма бы не удивилась, если бы Поэт раз за разом возвращался из Холмов, надеялся, что найдется глупышка, что его расколдует, и раз за разом убеждался в человеческой глупости и мелочности, а королева фей смеялась бы над ним… Нет, ничего удивительного бы здесь не было.

Элиза решительно направилась к дому с башней.

Но не сделала и нескольких шагов, как ее крепко схватили за руку и втянули в узкий переулочек между домами.

– Что? – возмутилась она и ощутила палец у губ.

– Тщщщщ, – прошептал МакГанн и отпустил ее. – Ты зачем это затеяла, красавица?

– Что я затеяла, о том тебе знать не надо и неоткуда! – возмутилась Элиза.

– Эй, ты совсем забыла? – притворно возмутился он. – Я же великий предсказатель!

Вот только личина бродяги и балагура спала с него в один миг – перед ведьмой стоял усталый мужчина с какой-то нездешней тоской в глазах.

– Послушай, – Элиза схватила его за рукав. – Я же сама все узнала. Ты ничего не рассказал!

– Да я и не смог бы, – пожал плечами он. – Я тебе столько сказок наплету, а истины не узнаешь.

– Так я уже узнала, – она отчаянно пыталась до него это донести. – А раз так, то судьбу можно обхитрить. Бельтайн сегодня. Все дороги открываются.

– Ох, красавица, – зеленые глаза потеплели. – Такое горячее сердце – да так рядом со мной. Не боишься, что со мной пропадешь?

– Ты украдешь мою невинность или убьешь мою репутацию? – Элиза склонила голову к плечу.

Ей правда было любопытно.

– Вот! – МакГанн поднял палец вверх. – Тебе известно, что я вор и убийца, так почему не бежишь прочь?

– Во-первых, у меня красть нечего: девушка я современная, а репутацию мою при всем желании не убьешь. Я городская ведьма, и городок наш уверен, что без меня жилось гораздо лучше. По крайней мере, вороны не подглядывали в окна.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я знаю, как тебя вытащить, но только ты совсем-совсем не должен мне мешать. Доверься мне.

Элиза представляла, как сейчас выглядит – маленькая черно-зеленая птичка в платье, со всклокоченными волосами, да и ни следа утренней небрежности наносной не осталось. Видимо, МакГанн думал о том же, разглядывая ее с головы до ног.

– Как же твоя лимонадная? – спросил он.

Ведьма прикусила губу.

Лимонадная была домом. Местом, где она могла быть полностью собой на законных основаниях. Кулинария – последний оплот разрешенного колдовства. Но в конце концов все это – лимонадная, кофе по утрам, гадания за горсть мелочи – было только затем, чтобы передохнуть несколько зим.

Зима кончилась.

Дороги в глуши вокруг Элдер Гроува снова стали проходимыми, вот проклятая трехколесная судьба и доехала.

Жалко, конечно, лимонадную.

Но что поделать.

В воздухе ярко и полно повеяло ароматом бузины.

– Что ж… – медленно проговорил МакГанн. – Заключу с тобой сделку.

– Вот этим все и заканчивается, – вздохнула Элиза. – Нет вам веры.

– Вера как раз есть – сделки всегда честные, а с тобой, моя милая, и подвох не нужен: главный подвох – я сам, – Поэт скрестил руки на груди и прислонился спиной к кирпичной кладке. – Я не могу сказать тебе условия, на которых ты сможешь… сделать то, что задумала. Но могу сказать, где лежит то, что тебе нужно.

– Если я… – начала Элиза, подталкивая его к главному.

– Если ты достанешь мне вечером огонь с бельтайнского костра.

Элиза притихла.

Всем известно, в Бельтайнскую ночь огонь из костра можно взять всем – кроме воров, убийц и бывших заключенных. Тех, кто оступился уже. Для горожан МакГанн и был таким. Никто не помнил уже наверняка, в чем его преступление… Зато помнили, что оно было.

Никто не знал, куда МакГанн исчез на долгих семь лет.

Зато знали, что его упекли в тюрьму.

Где-то вдалеке послышался перезвон хрустальных колокольчиков – не иначе, как смех королевы фей.

– Что, думаешь, мне не по силам будет? – с вызовом спросила она.

– Ведьма! – восхитился Поэт. – Если у нас все получится, любить тебя буду до конца своих дней!

– А если нет? – как-то даже заинтересовалась Элиза.

– Я все забуду, – признался он. – А ты… Не знаю, тоже будешь помнить меня вором и убийцей. Оно как-то всегда так работает, получается…

– Томас… – тихо позвала она. – В который раз?

– Я, честно говоря, давно не считал.

Ворона каркнула.

Торопитесь уже, ставки сделаны!

Элиза и МакГанн пожали друг другу руки. Потом он прижал губы к ее уху и прошептал три слова.

То, что надо для него найти.

МакГанн назвал три предмета: факел, клубок рыжей шерсти и золотое кольцо.

Факел должен был храниться в башне, кольцо – у Джейн Кирк, а клубок рыжей шерсти мог быть где угодно.

Элиза не знала, смеяться ей или плакать.

Хотелось обругать фэйри, но уж точно не стоило этого делать в канун Бельтайна. А то еще передумают Томаса отпускать, и что тогда?

Она вернулась в лимонадную передохнуть и подумать. У дверей лавки ждал мальчишка, почти уличный, всегда в драных штанах и с синяками. Звали его Питером, хотя он предпочитал звать себя Пронырой.

Элиза приметила его издалека, и план родился тут же.

Как владелица лимонадной, она точно знала, что надо делать из всех лимонов, выданных жизнью.

– Давно ждешь? – весело спросила она.

– Да уже четверть часа, – хамовато ответил мальчик. – Где ходила?

– Где была, там меня уже нет! – Ведьма отперла дверь и впустила Питера. – Что хочешь?

– Лимонаду. Обычного, кисленького. Ух, жарко! – Он забрался на барный стул у стойки и принялся ждать.

– А хочешь лимонад и еще бесплатное печенье? – вкрадчиво начала Элиза.

Питер напрягся.

– Просто так никто ничего не предлагает, – буркнул он. – Мамка говорит.

– Я не просто так спрашиваю, – Элиза склонилась к нему через барную стойку. – Тебя же не просто так Пронырой зовут?

Услышав любимое прозвище, мальчишка даже плечи расправил.

– Я Проныра! Потому что куда угодно пролезу.

– И, я слышала, что угодно достанешь?

– Да. Только, – сразу набычился он, – я не вор, я не ворую!

– А воровать и не надо, – ведьма оглянулась по сторонам и понизила голос.

Те самые колдовские, убеждающие нотки, вместе с лимонадом на травах и тайным словом, сделали глаза мальчишки зеркально-пустыми.

Элиза торопливо заговорила:

– Надо Джейн спасти, что хлебной лавкой располагает. Вернулся Поэт, который ее жизнь испортил, и вернулся по ее душу. Потому что осталось у нее ее золотое кольцо. А если кольца у нее не будет, Поэт ее пощадит.

– А если кольцо у меня будет, он меня стукнет? – страх мальчишки пробился даже сквозь чары.

– Да… Незадача, но нельзя же ему позволить навредить Джейн?

Дождавшись кивка, Элиза продолжила:

– Вот что, ты мне принеси. Я ведьма все-таки, слова особые знаю, мне МакГанн не страшен. Главное – Джейн помочь. Понял?

Питер кивнул, допил лимонад и пошел прочь из лавки. Элиза улыбнулась. Кольцо у Джейн действительно стоило забрать – может, теперь и жизнь сложится, замуж позовут? Фейские дары они такие, похуже любого проклятия.

Нехорошо, конечно, вот так с людьми поступать, да стрелка часов уже к пяти склонилась, еще немного – и закат, а там и костер до небес, и двери между мирами откроются, и времени совсем-совсем не останется.

Почему-то так тоскливо вдруг сделалось, что Элиза обняла себя за плечи и несколько минут стояла так и жалела себя, одинокую ведьму против целого города. А потом встряхнулась, улыбнулась и перешла к следующему пункту плана – факел из башни.

Элиза вновь закрыла лавку и задумчиво вздохнула. С первым поручением она справилась, отправив Проныру, и ей даже почти не было стыдно за колдовство. С оранжевым клубком решила разобраться потом. Зачем вообще ему клубок понадобился?

Теперь надо было добыть ключи от башни, а у кого они могли быть? У той, кто в башне на первом этаже живет, старьевщицы Мак-Кинток.

Потому Элиза прошмыгнула вдоль домов мимо площади, чтобы ее снова не заметили и не окликнули, а то задумаются, почему это вдруг она носится туда-сюда по городу, хотя обычно безвылазно в лавке сидит.

Зато старьевщица Мак-Кинток ей обрадовалась.

– Заходи, Элиза, детка, – позвала она. – У меня ни души с самого утра не было. Пойдем с тобой посидим, как девочки!

И хихикнула.

Элен Мак-Кинток была сухонькой, белой, аккуратной и очень чистой старушкой, и лавка ее была такой же: аккуратной и белой. И не скажешь, что тут старьевщица промышляет.

В лавке не задержались – сразу прошли в маленькую жилую комнату. Элиза была здесь несколько раз и неизбежно поражалась количеству белых ажурных покрывал и пушистых овчинных шкурок на всех поверхностях. Как будто всю комнату пухом от одуванчиков укрыли.

Элиза сбросила туфли на пороге и села прямо на белый вязаный ковер. Мак-Кинток отлучилась на крохотную кухоньку поставить чайник и веселым, чуть скрипучим голосом прокричала оттуда:

– А не капнуть ли нам в чаечек коньячку?

– Пожалуй, можно! – в тон ей ответила Элиза.

Мак-Кинток принесла поднос с чайником и глиняными чашечками. Рядом стояла «дорожного» размера бутылочка коньяка.

– А откуда такие? – повертев в руках чашку, спросила Элиза. – У букиниста Макконахи такие же.

– А, это? – старьевщица разлила чай по чашкам и добавила по несколько капель коньяка. – Долгая история, ну да я расскажу.

Она села в глубокое плетеное кресло, а Элиза притянула к себе на колени белую овечку из свалянной шерсти и приготовилась слушать.

– Знаешь, небось, что в этой башне жил МакГанн, которого Поэтом кличут? – старушка потыкала пальцем в потолок. Ведьма кивнула. – Ну вот, стало быть, он в свое время у гончара в подмастерьях ходил. А тот его потом и прогнал, да еще со скандалом!

– За что прогнал-то? За дело? Может, потому МакГанна вором и зовут?

– Никакой он не вор! – припечатала Мак-Кинток. – И не убийца уж, прости господи.

– А кто же он тогда?

– Он – дурак!

Элиза рассмеялась – до того суровое было выражение лица у старушки.

– Смейся-смейся, а все выходит, что дурак он. Мне же годочков много, и семь раз по семь я считать умею. Каждый раз одно и то же: как ни наймется к кому, так очень скоро начинает делать сокровища всякие золотыми своими руками. Мастерам это, конечно, не нравится, вот и вышвыривают его вон. А потом девушка находится, которая пригреет… И я нет-нет да понадеюсь, что девушка хорошая появится, сильная да терпеливая, а нет. Все снова на круги своя…

– А местные что, забывают? – осторожно спросила Элиза.

– На роду у них написано – забывать, – нахмурилась Мак-Кинток. – Тебя же вот забыли.

– Вы меня помните?

– Еще б не помнить, как ты девчонкой тут бегала, вороной оборачивалась, а МакГанн тебя от окна гонял. Все я помню.

Вороной оборачивалась?..

Элиза была уверена, что с рождения лишена семейной способности к оборотничеству. Современная ведьма – как с разочарованием говорила мать – только на картах гадать умеет да глаза отводить.

– А как… вы… почему?.. – от волнения комок встал в горле, и Элизе сложно стало говорить.

Но Мак-Кинток ее поняла.

– Не знаю я, почему, – усмехнулась она. – Может, потому что в детстве в лес забрела и вышла через три года, может, и не я вообще вышла, да только разбираться тогда не стали. Вернулась – и ладно. Только вот прясть я после этого начала так, что никогда ни в чем не нуждалась. Потому и решила старину беречь. А у вещей память есть. Видимо, они мне помогают как-то…

– Вот оно что… – ошарашенно пробормотала ведьма.

– А ты ведь не просто так поболтать ко мне зашла, да? – спросила вдруг старьевщица. – Что-то попросить хотела?

Элиза сжала овцу – мягонькую, упругую – в пальцах. Овца помогла немного успокоиться.

– Мне в башню к МакГанну подняться надо. Там есть одна вещь, которую надо забрать.

– В башню, говоришь? – прозрачные синие глаза внимательно смотрели на нее. Ведьме показалось на миг, что смотрят они куда глубже, в самое сердце ей, на дно колодца души.

– Веришь или нет, девочка, никто прежде не догадывался ко мне сходить, – улыбнулась вдруг Мак-Кинток. – Потому и среза́лись на последнем задании. В башню иначе не попасть, как с помощью ключа, а ключ всегда при мне.

Она достала из-за воротника блузки серебряную цепочку с обычным медным ключом, потемневшим от времени.

– Вы… просто так мне его отдадите? – не поверила Элиза.

– Ну что ты, – рассмеялась старушка. – Просто так дела не делаются. Услуга за услугу.

– И… Что вы от меня потребуете?

– Не потребую, а попрошу. Вместе пойдем. Охота мне посмотреть, что там такое.

Ведьма выдохнула.

И только-то!..

Мак-Кинток повернула ключ в замочной скважине, и они осторожно вошли в давно заброшенную комнату, где все покрылось толстым слоем пыли.

Элиза невольно вспомнила кадры из какой-то компьютерной игры, где Рапунцель от тоски повесилась раньше, чем до нее добрался какой-либо принц, и вздрогнула.

Не хотелось бы найти здесь МакГанна в несовместимом с жизнью состоянии!

Но комната была пуста.

Даже следов никаких не было.

Простая обстановка, ничего лишнего. Кровать, шкаф, стол, удобное кресло, стул для компьютера… А на стенах зато вместо картин или плакатов висели рога на цепочках, щиты, мечи, и в изголовье кровати гордо взирала на вошедших голова оленя.

А на балке около окна был прибит держатель для факела.

И факел в нем.

Висел и ждал, как райское яблочко, чтобы пришла девица и сорвала, зме́ю на радость. То есть ли́су.

Решила же, думает Элиза, что он лис. А не заяц, и тем более не змей.

Ну что за путаница в голове.

– Тебе эту штуку надо? – заинтересованно уставилась на факел старушка. – Ой, а я, помню, давно еще, спрашивала – зачем тебе факел, не зажжешь же его в помещении, не приведи господь, все спалишь!

– А он что? – рассеянно отозвалась Элиза.

– А он только смеялся и приговаривал: «Пригодится однажды, вот увидишь, старая ты овечка».

Овечка?

Элиза выдохнула и посмотрела на старушку по-особому – краем глаза и сквозь ресницы, по-птичьи, чтобы истинную природу вещей разглядеть.

И точно.

Овечка.

Вот так сходишь в лес, моргнуть не успеешь, а тут уже овечка вместо тебя сидеть будет. Интересно, а прядет она…

– Шерсти хватает, да, – кивнула Мак-Кинток, такая довольная, словно ждала, когда же ведьма догадается.

Элиза вздохнула.

Ну что за городок.

Сняла факел со стены, достала из кармана свернутый пакет и запаковала в него древко. Остался вопрос – как так незаметно покинуть дом у всех на виду с чем-то приметным под мышкой?

– А ты не выходи с ним, – пришла на помощь Мак-Кинток. – Привяжи за окном с восточной стороны, там глухие стены и не ходит никто. А потом забери.

В четыре руки они быстро обвязали пакет куском нашедшейся в кармане передника старьевщицы пряжи и вывесили за окно.

– Спасибо за все, – сердечно проговорила Элиза.

– Иди уж, – подмигнула та. – Лучшей благодарностью будет, если в этот раз все выйдет, и дурачок освободится наконец.

Элиза одного не рассчитала – что привяжет пакет выше, чем возможности гравитации позволят ей подпрыгнуть. Внезапно сильные руки схватили ее за талию и вознесли к пакету.

Вцепившись в добычу, она взвизгнула:

– С ума сошел?

МакГанн поцеловал ее в лоб.

– Да что ты за волшебница? Слышала? Джейн Кирк всем подряд в лавке жалуется, что кольцо ее пропало куда-то. Мистер Макконахи заходил за хлебом, посоветовал ей по-доброму накормить домового и договориться с ним, так она на него так накричала, что он, кажется, обиделся даже немного, хотя добрейший дед. Может, и получится что у нас…

– Ты! – Элиза ткнула его пальцем в грудь, обтянутую зеленой рубашкой. – Ты же гениальный прорицатель! Тебе твои висы и кенинги не сказали, как все будет?

– Не могут они мне помочь, – в глазах у него плеснула тоска – как гроза, налетающая на зеленый луг. – Один туман. Когда вперед смотрю. Всем вокруг предсказать мог что угодно, себе – нет.

– А мне?

– А ты со мной теперь, потому в том же тумане.

– Слушай, – вдруг показалось важным узнать. – А почему висы и кенинги? Ты же шотландец!

– Потому что форма удобная, – усмехнулся Поэт. – И слова красивые. Загадочные. Впечатляют клиентуру.

Элиза закатила глаза. Вот достался же… лис.

– А я на себя гадала, – зачем-то сказала она. – Выпало сначала странное, а потом еще более странное.

МакГанн обнял ее за плечи.

– А расскажи?

Ведьма вздохнула и рассказала – и про кофейную гущу, и про карты. Рыжие брови Поэта поднимались все выше и выше. Элиза, спохватившись, что есть же документальные доказательства, достала телефон и показала фотографии.

МакГанн поднес телефон почти к самым глазам, разглядывая расклады.

– Вот так-так… – пробормотал он.

– А мама до сих пор не посмотрела и не ответила, – разочарованно поджала губы Элиза.

– Тут… Что-то в самом деле странное, – почесал в затылке МакГанн. – Но по всему выходит, что не могла ты не встретиться со мной. И не начать мне помогать тоже не могла.

– Да это уж ясно, – Элиза усмехнулась. – Вот что, мне еще клубочек остался проклятый. Так что я пойду. Факел тебе сразу отдать?

– Заберу, – кивнул. – С ним и приду к костру. А кольцо при себе держи.

– Что с ним надо будет сделать? На палец надеть или в костер кинуть?

На мгновение МакГанн показался ей озадаченным.

– Знаешь, что, красавица… Уж лучше в костер!

Проныра отыскался около лимонадной. Быстро сунул в руку кольцо и сбежал с глаз долой. Видно, колдовство начало спадать, и он чувствовал себя неуютно.

Ну, до рассвета из плетения ведьминых чар он не вырвется, а что дальше будет, то Элизу уже – она надеялась – волновать не должно.

Кольцо отправилось в карман платья, а сама она – к майскому дереву.

Клубок, клубок… Да еще и оранжевый. Был бы белый, у Мак-Кинток попросила бы! А оранжевый почему?

Элиза снова достала телефон и грустно посмотрела на непрочитанные сообщения. Потом решилась, вздохнула – и набрала номер. Она была ведьмой из сильнейшего рода ворон-Старраг, но еще она была миллениалом и ненавидела звонить по телефону.

Мать взяла трубку с третьего гудка. Недовольно каркнула:

– Кто?! – и смягчилась, услышав голос дочери.

– Срочно скажи: для чего нужна оранжевая нитка? – потребовала Элиза.

Мать чем-то зашелестела в трубке, раздался звук зевка – отсыпалась, небось, перед Майским шабашем, – потом пробормотала устало:

– Элиза-а… Ты же взрослая ведьма, почему не помнишь элементарные истины?

– Не помню, потому и звоню! – возмутилась Элиза и понизила голос, увидев, что несколько девушек, собравшихся возле костра, обернулись к ней. – Я тут с утра бегаю, как девица из баллады, спасаю придурка одного. Он велел клубок ниток найти. Зачем?

– Вляпалась-таки! – торжествующе каркнула мать. – А я тебе говорила: нечего делать в этом тухлом городишке!

– Твоя взяла – сегодня меня в нем уже не будет, – спокойно ответила Элиза. – Так что значат нитки-то?

– Защита это, защита, – прокричала мать. – От беды! Всякой!

– Так… Ну зачем они, теперь понятно, – не отводя глаз от костра, пробормотала Элиза. – А искать их где?

– Совсем спятила! Дома, в корзинке с вязанием! Я тебе для чего ее выдала с собой? Только не говори, что потеряла все где-то! Что за недотепа! Дали же боги дочку, попрошу, обратно пусть забирают!

– Да нет, она на месте, – Элизу разобрал смех.

Корзину с материными нитками она в первый же день работы лимонадной выставила на подоконник как декор и начисто забыла о них.

– Спасибо, мам. Я пойду.

– Стой! Я тут посмотрела твои расклады… – в трубке наступило нетипичное для старой вороны молчание. – Ты береги себя, доча. Напрасно не рискуй.

– А я не напрасно, – пообещала Элиза. – Счастливого Бельтайна!

– Счастливого Бельтайна!

Ведьма убрала телефон в карман и порадовалась, что далеко от лимонадной не ушла.

Клубок ниток оранжевых – небольшой, плотно смотанный – тоже в карман отправился. Только Элиза несколько нитей отмотала заранее и вплела в волосы. На всякий случай – обереги лишними не бывают.

А потом перевернула табличку на «открыто» и встала за прилавок.

Наступила ночь.

Ратушные часы пробили полночь, и улица разразилась ликованием.

Закрытая лимонадная лавка темнела на углу площади, ее широкие окна ловили блики от костра. Элиза подавила грустный вздох. Прости, лавочка, мало мы с тобой вместе пробыли и лимонадов сделали.

Хотелось как-нибудь по-другому.

По-человечески хотелось.

Да не вышло совсем.

Девушки с парнями начали танцы у костра, и Элизу за собой потянули, да она и не сопротивлялась. Ходить вокруг костра танцевальным шагом, каким много поколений предков ходило, оказалось совсем не сложным. Вот только почему-то ведьма помнила, как за такими танцами наблюдала откуда-то с ветки.

По периметру площади ярко горели фонари, лоточники продавали орехи и яблоки, а хозяева бара устроили уличную стойку и поили бесплатно всех желающих пивом и сидром.

Элиза тоже взяла себе сидр – бузинный, кислый, терпкий, шибающий в нос, прямо как вся эта майская ночь.

Кольцо обжигало через карман.

Выброси в огонь.

Жалко колечко было. Яркое, золотое. Птичья радость.

Выброси в огонь!

Ведьма рассеянно перевела взгляд с костра на пляшущих девушек и среди них увидела громоздкую фигуру Джейн. Посмотрела на остальных: кто-то был частью этой истории раньше, а потом позабыл, кто-то должен ей стать потом…

Нет.

Трехколесное чудовище уже близко, гремит над городом, источает запахи бузины и хмеля.

Элиза дернула рукой – кольцо полетело в огонь.

Пламя вспыхнуло до небес.

Никто не заметил.

Томас МакГанн появился внезапно.

Все стихли – никто не ждал, что он осмелится.

– Чего приперся? – спросил нехорошим голосом хозяин бара, Крепкий Джим.

– Тебе здесь не рады! – закричали парни наперебой.

– Или мельника нам позвать? – чей-то голос вылетел из толпы, и тотчас стали скандировать так, что у Элизы заложило уши.

– МЕЛЬ-НИК! МЕЛЬ-НИК!

МакГанн прикрыл глаза и улыбнулся.

Элиза заметила, что Джейн спряталась за спины подружек, растворилась в сумерках. Правильно, без кольца-то ей несподручно идти поперек.

А мельник – отец ее, старый Кирк, – появился из темноты. Его красное лицо, полное ненависти, освещали блики от костра и фонарей. На плече, украшенное лентой от майского дерева, висело ружье.

– Как посмел ты прийти на праздник? – пророкотал он.

Мельника в деревне уважали и против него бы не пошли.

Элиза прижала ладонь ко рту.

МакГанн раскрыл руки – в одной он держал факел.

– Ничего не прошу у вас, кроме огня от бельтайнского костра, – произнес он с неподходящим торжеством.

– Разве не знаешь сам, что бывшим заключенным, подлецам и лгунам, ворам и убийцам нельзя и пальцем касаться священного майского костра? – зарычал мельник и сам стал похож на дикого зверя.

Не иначе как кабан с лисом на узкой дорожке встретился.

Элиза бы ставила на кабана, но МакГанн только улыбнулся шире. И к костру подошел, протянул факел.

– Только посмей! – взревел мельник.

– Нитки при тебе? – шепнул МакГанн.

– В кармане! – быстро ответила ведьма.

Пальцы МакГанна скользнули в карман платья, и краем глаза увидела Элиза, что он начал плести кошачью колыбельку⁴. Что за узоры, что за руны у него получались, рассмотреть уже не успела.

Вскинула голову гордо, посмотрела мельнику в глаза и опустила факел в костер.

Тут же занялся факел – не иначе, как Поэт успел его пропитать чем-то горючим, – и в этот же момент старый Кирк вскинул ружье к плечу.

– Будьте вы прокляты! – прокричал он, и в голосе его смешались отчаяние и боль всех людей, заключенных в ловушке Элдер Гроува, семь раз по семь, снова и снова, бузина и хрустальный смех.

– Будем? – вскинув брови, спросил у Элизы хитрый лис, накидывая ей на свободную от факела руку узлы кошачьей колыбельки.

Защитный узор и руна –ингуз – начало нового пути.

Ну вперед, трехколесное, куда ты нас занесешь, успела подумать ведьма, а потом мельник выстрелил.

А потом мельник выстрелил, и Элиза прижалась губами к губам МакГанна, и он ответил ей горячо и нежно.

А потом он ответил на поцелуй горячо и нежно, и пламя костра взвилось до небес.

Звук выстрела стих вдали.

На брусчатке мостовой, где стояли Элиза с МакГанном, только вороньи перья остались.

– Да что же я, – пробормотал старый Кирк, опуская ружье. – Да как же это я так… Что нашло-то… Помутнение… Воды́…

Крупная черная ворона, сидящая на крыше лимонадной, осуждающе каркнула и взвилась в небо.

Лили Мокашь
Гори, гори ясно!

1. Пять ассоциаций со словом «ведьма»?

Единение с природой, сестринство, баланс, сила намерения и доброта, что идет от сердца.

2. Существует ли в жизни настоящая любовь?

Я не только верю в настоящую любовь, но и вижу ее своими глазами, изо дня в день. Для меня любовь – значит быть не только услышанной, но и чувствовать свободу быть такой, какая я есть. Без стеснения, рамок и непрошеной критики своих внешности, выбора и прочих вещей. Настоящая любовь начинается там, где есть взаимное уважение и внимательность к чувствам друг друга. Я узнала это, когда встретила мужа, и больше никогда не соглашусь на меньшее.

3. О чем эта история?

Многовековая вражда между ксертоньским ковеном и местным прайдом волков близится к завершению: во время праздования Бельтейна враждующие кланы произнесут нерушимую клятву, и наступит мир, а это значит, что Марии и Косте больше не придется скрывать чувства к друг другу. Впереди у героев долгое и счастливое будущее. Если, конечно, на празднике все пройдет так, как должно.

– Думаешь, они и правда придут? – не унималась юная ведьма, удерживая в обеих руках моток алой ленты, которой подруга оплетала рябиновые ветви. Длинные пальцы ловко справлялись с задачей, придавая бельтейнскому букету праздничный вид.

– Люда, перестань тянуть, не то все испортишь! – повысив тон, недовольно призвала Мария, которую, говоря откровенно, тоже занимал этот вопрос. Вот только смелости обмолвиться хотя бы словом о диковинных гостях в присутствии старших, что то и дело оказывались за спиной и проверяли проделанную девушками работу, не хватило даже на шепот.

– Не прикидывайся, будто тебя это совсем не волнует. Меня не обманешь, – Людмила заговорщически подмигнула и придвинулась к подруге ближе. – А что, может, и твой придет…

Мария вздрогнула, точно по всему телу волной разошелся разряд, а затем застыла в безмолвии, с широко открытыми от ужаса глазами смотря на подругу, которая прекрасно знала, почему никто не должен был услышать даже обрывок из их разговора. Особенно последнюю его часть.

– Да что с тобой сегодня? Попридержи язык, а то другие услышат, – она придвинулась почти вплотную к Людмиле и заговорила тише: – Конечно, Костя придет. И тебе кавалера приведет, как договаривались. Так что давай побыстрее закончим и уберемся отсюда. Еще прихорашиваться, а до вечера осталось всего ничего – каких-то три часа.

– Успеешь ты принарядиться для своего оборотня, усп…

Мария не сдержалась и заткнула подруге рот, плотно прижав к губам ладонь. Людмила тут же облизнула кожу мокрым языком, и Маше ничего не оставалось, кроме как отнять руку – настолько мерзко ей было.

Историями о вражде между ведьмами и оборотнями в Ксертони пугали детей перед сном, опуская кровавые подробности бойни, что произошла много лет назад, в момент сотворения первых волков и вампиров из крови Верховной. Из поколения в поколение ненависть прививалась юным адепткам с молоком матери, а вдумчивые обязательные лекции для маленьких протеже закрепляли тьму в сердцах ведьм, что только входили в силу. Одни предпочитали посвятить жизнь борьбе с ошибкой природы, положить конец противоестественному порядку вещей. Другие же зарывались в страницы древних фолиантов, ища более гуманный способ исправить оплошность предков.

Мария и Людмила не были похожи друг на друга, но еще меньше общего у них находилось для разговора со сверстницами из ковена. Людмилу тянуло к тайнам, древним пророчествам и запретной магии предвидения, в то время как Мария грезила о сказке со счастливым концом и прекрасным принцем. Вот только, поступив в местный университет на факультет права, Маша познакомилась не с белокурым принцем или его прекрасным конем, а с существом, которое до недавнего времени семья не только на порог дома бы не пустила, но и из-за которого схватилась бы старомодно за вилы. Хорошо, что на дворе был двадцатый век, и спустя столетия неудачных попыток восстановить природный баланс новая Верховная решила, что то, от чего нельзя избавиться, стоит принять. И желательно в поле зрения держать. Так, на всякий случай.

Людмила с видимым наслаждением разогнулась, а затем хорошенько потянулась. Она тянулась пальцами к небу, словно стремясь коснуться его.

– Повезло тебе. А мне сегодня наверняка танцевать одной придется. Вдруг я этому Костиному другу не понравлюсь?

– Будешь много говорить, когда старшие рядом, для нас обеих все накроется чугунным котелком.

Людмила прыснула и сложила руки перед собой.

– Скажешь мне тоже, – она отмахнулась. – Ведьмы сами позвали оборотней на праздник, а значит, и бояться здесь нечего.

– Позвать-то позвали, – на лице Марии мелькнула тень беспокойства, – но перемирие еще не заключено. Как бы чего не выкинули консерватисты.

– Да что они могут?

– Много чего, сама прекрасно знаешь. Те, кто боится изменений так сильно, своими же руками готовы придушить будущее, до которого не факт, что доживут.

– Верховная зачинщикам головы открутит, если кто надумает пойти поперек ее воли.

– Но это будет потом. Страх толкает людей на страшные поступки. Кто знает, что успеют сотворить Мойра и ее подруги, прежде чем угроза обернется явью? Я бы не хотела узнать на практике.

– Неужто так боишься за суженого? – с полуухмылкой поинтересовалась Людмила, и щеки Марии залились румянцем, как было всегда, когда она излишне волновалась. С появлением Кости в ее жизни щеки юной ведьмы розовели все чаще, напоминая о силе и в то же время уязвимости молодости, которая только открыла в своем сердце любовь. Ту, что была многограннее любви дочери к матери. Ту, от которой в животе у Марии порхали бабочки.

– Знаешь, ты могла бы попросить его не приходить, раз переживаешь. Все равно для заключения мира нужны лишь старшие кланов, – продолжила Людмила, заметив, как подруга изучает едва пробившуюся траву, словно тонкие зеленые линии могли сложиться в нужный ответ.

– Уже просила, – произнесла Мария и горестно вздохнула. – Но Костя и слышать ничего не желает. Вбил себе в голову, что обязан явиться, и хоть бы что! Знаешь, он ведь хочет однажды стать альфой.

– Ничего себе! Да у тебя, получается, многообещающий молодой человек, – подруга вновь повысила голос, и Мария закатила глаза, устав призывать ее быть осторожнее. В конце концов, Люде ничего не будет, если из ковена кто услышит их разговор, а вот Маше…

– Все, – тонкие пальцы ловко затянули на алой атласной ленте пышный бант. – Это последняя. Пойдем домой, собираться.

Мария поднялась, расправила складки на свободном платье до колен и отряхнула ткань от мелких остатков коры, которая, должно быть, осыпалась с тонких рябиновых ветвей, что теперь красовались по периметру лесной поляны пышными букетами. Теперь, когда младшие послушницы закончили, почитаемые ведьмы ковена заговорят рябиновые ветви, и ни один нечистый не сможет войти на праздник без приглашения. Пройти смогут лишь ведьмаки и ведьмы, чья магия светла и чиста, а также оборотни, которым заранее отправили окропленные кровью Верховной карты Таро.

– Мы у сосен на юге поставили пять ветвей или шесть? – пыталась вспомнить Людмила, когда подруги оставили опушку леса далеко позади, но Мария не могла вспомнить. Ошибись они на единицу, нарушь пятиконечность пентаграммы, и никакая сила Верховной уже не сможет выровнять баланс. Подругам хорошо бы было вернуться да проверить наверняка, не случилось ли глупой ошибки, но Мария, бегло окинув взглядом циферблат часов на руке, тревожилась больше о том, успеет ли переодеться к встрече с Костей и накрасить губы помадой, что выкрала тайком у матери.

– Да пять, – Маша прибавила шаг, видя, как к остановке подъезжает автобус. – Пять, конечно, пять.

– Тебе очень идет это платье, – Ольга давно стояла в дверном проеме, тихо наблюдая за сборами дочери, и только сейчас решилась произнести часть из того, о чем думала, вслух.

А подумать Оле было над чем. Неся бремя Верховной ведьмы долгие сорок восемь лет, она чувствовала, как время неумолимо ускользает сквозь пальцы как песок, и никто не в силах замедлить ход. Близилось время прихода новой ведьмы, что займет ее место и поведет за собой ксертоньский ковен к лучшему будущему, которое создать для местных Верховная так и не смогла.

Сегодняшнее празднование Бельтейна – ее последняя симфония. Семя, что посажено в этот день, станет предзнаменованием новой эры. Вот только Оля будущего уже не планировала увидеть. Истину было сложно и горько принять, но она пыталась, насколько могла. Старалась запомнить каждое мгновение дня, чтобы теплые воспоминания, как пламя от костра, отогревали душу на пути к Лете. Она унесет все, что сможет взять с собой в дорогу. И как бы ни была тяжела ноша, Ольга ни за что не отпустит кадр, где Мария, такая счастливая и взволнованная, прихорашивается к празднику.

– А вот помада плохо подходит к платью, – она направилась к трюмо, где ее дочь дрожащими руками пыталась придать ровный контур губам.

Ольга видела, что межклановые войны только множили проблемы. Верховная мечтала закопать наконец топор долгой вражды и перестать истреблять соседей, которые в последнее столетие лишь оборонялись от новых нападок со стороны ведьм. Ковен испробовал, казалось, все, только бы исправить ошибки предков. Искоренить вампиров и оборотней, что, как чума, разошлись по миру и тайно скрывались среди ничего не подозревающих смертных. Если бы на кону стояли только жизни людей, беда бы обернулась неприятной, но еще терпимой ценой, как пыталась холодно успокаивать себя во время рассуждений Ольга, прекрасно понимая, насколько возросла численность людей после открытия Флемингом пенициллина. Однако была и другая проблема.

Сама Мать-природа чахла. Каждое новое рождение оборотня или же вампира черпало из сердца мира магическую силу, не отдавая ничего взамен, чтобы восполнить потери. Ведьмы были мудрее и чтили основы, на которых держалось до поры хрупкое равновесие. Настало время научить этому и других, в чьих жилах уже текла магия воплощения. Но если не поможет и их со Светозаром жертва, то тогда…

Ольга не хотела об этом думать.

– Если решила стащить помаду у матери, то воруй подходящую, – запустив руку в карман жилетки, она достала тканый платок и принялась осторожно снимать остатки макияжа с губ дочери.

Мария недовольно поморщилась, но мешать матери не стала. Она стояла в напряжении, натянутая как струна, и ждала момента, когда остатки помады останутся лишь в ее памяти да на поверхности платка. «Нужно было стянуть пунцовую», – корила Маша себя, но сделанное нельзя отменить ни одним из заученных заклятий. Юная ведьма боялась, что одно неосторожное слово разозлит мать, и тогда не бывать счастливому празднеству. По крайней мере для нее, а этого она никак допустить не могла после пяти бессонных ночей и исколотых иглой подушечек пальцев. Статус Ольги имел значение лишь в узких кругах ведьм и ведьмаков, отчего денег в семье было на каждый месяц скорее впритык, чем в достатке, а потому рассчитывать на покупку нового платья Марии не стоило.

Она настолько хотела быть красивой для Кости, что каждая ранка на пальце стоила восхищения возлюбленного. Возвращаясь из университета, Маша пять дней подряд откладывала другие дела до лучших времен, бралась за иглу и принималась подгонять мамино малиновое платье в крупный белый горох себе по фигуре. Можно было бы обойтись и чарами, как считала Людмила, а если не хватило мастерства – попросить о помощи Верховную. Но Мария боялась как огня, что мать начнет допытываться, ради кого дочь старается, не щадя рук и лишая себя сна. Узнать о любви дочери к оборотню раньше срока Ольге никак было нельзя. Маша не собиралась выяснять на практике, что будет ей за любовь к врагу. Пока топор войны не упокоен на шесть метров под плодородной землей, она не станет рисковать. Во время празднования Бельтейна никого не смутит, что юная послушница танцует с одним из волков у костра, – так считала Мария, интерпретируя по-своему идею Верховной пригласить оборотней на ведьминские пляски.

Взгляд предательски упал на часы, чей ход неумолимо продолжался. Еще немного, и придется бежать на автобус, чтобы успеть, а ведь Мария даже не надела платье. Она облегченно выдохнула, когда мать наконец отняла руки от ее губ.

– Вот теперь порядок, – Ольга отдалилась, чтобы получше рассмотреть лицо дочери. – Сейчас мы тебе в тон платья помаду нанесем, и будешь самой красивой на Бельтейне!

Произнесла мать с воодушевлением, но Мария отчаянно замотала головой, понимая, что времени не осталось. Нужно было спешить, пока еще можно успеть, ведь именно с этого сказки с грустным концом обычно и начинаются – с опоздания.

Она бежала по асфальту, видя, что автобус уже стоит у остановки. Маша испытала настоящее облегчение, заметив, как Люда уперлась в створки, лишь бы машина не тронулась. Мария что было сил рванула вперед еще быстрее, когда до автобуса оставалось всего ничего. Каблук предательски проскользнул по ступени, и Маша на мгновение потеряла равновесие, но Людмила в последний момент подхватила подругу.

– Держу! – вскрикнула она, и двери позади Машиной спины сомкнулись. Автобус мягко тронулся с места. Из громкоговорителя донесся грубый мужской голос, объявляя следующую остановку.

– Думала, уже не успею, – Мария ладонью осторожно принялась промакивать лоб, стараясь аккуратно убрать испарину, не нарушив макияж. – Вот смеха бы было!

– Костя с друзьями на какой остановке сядет в автобус?

– На Керамической.

Люда довольно кивнула и принялась оглядывать автобус в поиске подходящего для всей компании места. Заприметив нужное, она взяла Машу под руку и повела в конец салона, где оказался свободен дальний ряд из пяти сидений. Девушки сели по самому центру и принялись ждать заветной остановки.

– Надеюсь, на всех мест хватит, – в голосе Люды слышалась неуверенность.

– Наверняка хватит. Вряд ли с Костей будет больше двух друзей.

И она не ошиблась. Когда автобус подъезжал к нужной остановке, Маша принялась заглядывать в окно, ища глазами возлюбленного, и вскоре нашла. Костя одарил ее лучезарной улыбкой раньше, чем двери разошлись в стороны, и Мария в это мгновение поняла, как сильно по нему скучала. Они не виделись всего пару дней, но даже эти дни показались любящему сердцу вечностью.

Костя учился на третьем курсе Ксертоньского государственного университета, в то время как Марии лишь предстояло завершить первый год летом. Большие перемены, предназначенные для полноценного обеда студентов, превращались в единственную возможность побыть вместе с Костей, хотя он, надо сказать, был готов нарушить любые запреты, лишь бы насладиться каждой свободной минутой, если не купаясь в лучах внимания Маши, то хотя бы находясь рядом. Ему нравилось смотреть, как она учится. Как хмурятся ее брови, когда глаза скользят по тексту очередного параграфа, а мозг силится понять смысл строк. Он любил каждое несовершенство за живость, которое оно придавало лицу. Костя даже предлагал отдать Марии свои старые конспекты и листы с практическими заданиями, но та наотрез отказывалась жульничать, пусть грызть гранит науки во втором семестре оказалось тяжелее.

Сложнее становилось и оттого, что Маша до сих пор в будущем не видела себя юристом. Рука тянулась к хорошо наточенным карандашам и девственно-чистым листам плотной бумаги. Душа просила творить. Запечатлеть реальность грифельным стержнем, даря другим ту призму, через которую сама юная ведьма смотрела на мир и восхищалась его цветом, формой – всем. До сессии оставалось всего ничего, но Маша не могла думать о подготовке. Она тонула в тревоге при мыслях о будущем. Будущем, где она занимается нелюбимым делом. Будущем, где она живет без Кости. И если в университет Мария поступила по указке родителей, едва представляя, куда еще могла бы податься, то сама возможность жить под одной крышей с любимым зависела прежде всего от Верховной ковена и вожака волков. Если сегодня мир среди двух домов не наступит, не будет покоя юным влюбленным сердцам, куда бы они ни отправились – ведьмы продолжат охотиться на волков, а волки, в свою очередь, мешать локальным шабашам.

Когда в голове пронеслись неприятные картины печального будущего, Машу охватил страх. Поддавшись чувству, она поднялась с сиденья навстречу Косте, надеясь, что, как и всегда, его близость успокоит ее. Стоило парню ступить в салон автобуса, как он потянулся к Маше и обнял так крепко, будто за версту чувствовал настроение возлюбленной. Если бы только он мог снять груз с плеч Маши, то обязательно бы это сделал. Но на поле битвы Костю не пропускали, а он не смел наседать, боясь ее отпугнуть.

Это была ее война. И если Маша одержит верх, она должна сделать это без его помощи.

Мария прижалась лбом к вороту его рубашки и сделала несколько коротких вдохов, наполняя легкие свежим хвойным ароматом. Костя всегда пах местным лесом, и Маша не знала, виной тому природа оборотней или удачно подобранный одеколон.

– Я так скучала, – тихо сказала она, и Костя прижал ее еще сильнее к себе. Если бы он только мог, то слился бы с ней воедино – настолько была сильна эта любовь. В отличие от Маши, Косте было трудно говорить о своих чувствах. Пустым словам он предпочитал поступки, но, даже несмотря на внутренний устав, Костя бы солгал, если бы сказал, что ему неприятно слышать, о чем думала Мария.

– Да расцепитесь вы уже, – недовольно сказала Люда, нервно вглядываясь в лица других пассажиров. – Что, если кто из шабаша сел на этот же автобус?

– Надо же, кто начал беспокоиться, – с усмешкой сказала Мария, наслаждаясь теплом Костиного тела. Только рядом с ним она, пусть и ненадолго, чувствовала себя защищенной и настоящей. Он будто был не просто домом для ее израненной души, но и неприступной крепостью, за стенами которой ни одно несчастье до нее не сможет добраться.

– И пусть, – спокойно проговорил Костя и поцеловал Машу в лоб.

– Ни к чему играть с судьбой, – Маша осторожно сняла ладони Кости с талии и сделала шаг назад, увеличивая между ними дистанцию. Она отстранялась так медлительно, что было видно, как сильно ей не хочется разрывать объятия, но рассудительная часть внутри нее понимала, что Людмила права: либо сегодня на празднике ведьмы возьмутся за руки с волками и шагнут в счастливое совместное будущее, либо стая и ковен навсегда разорвут черновик будущего, которое трепетно обрисовывали Мария и Костя в совместные минуты, когда получалось укрыться от любопытных глаз в университете. Пока они не увидели воочию, чем кончился Бельтейн, все еще было поправимо. Надежда еще могла жить.

Костя недовольно поморщился, но возражать не стал, как делал всегда, стремясь оставить последнее слово за Марией, не то из страха, не то из уважения границ возлюбленной. В стае ни один мужчина считаться бы с женщиной не стал. Костя ненавидел укоренившиеся традиции не меньше, чем холодный ливень зимой, и осторожно боролся с ними, постепенно подсаживая зерно сомнения в умы других молодых волков.

Только когда ребята сошли на нужной остановке и зашли достаточно глубоко в лес, Костя поравнялся с Марией. Его пальцы переплелись с ее, и Маша чуть не упустила поворот на нужную тропу.

Уже смеркалось. Пушистые ели отливали голубизной, предвкушая ночь волшебства. Вдалеке слышался гул ритуальных барабанов. Должно быть, первые гости на шабаш уже прибыли, а это значило, что скоро в просвете между деревьями станет виден и теплый свет от костров.

– Ты не забыл приглашение? – решила уточнить Маша у Кости, и тот свободной рукой похлопал себя по карману куртки, проверяя, на месте ли ноша. Он кивнул, когда убедился, что неприятной оплошности не совершил: оборотню без зачарованной карты пройти через защитный барьер невозможно. Обернувшись, Костя окликнул своих друзей, которые шли позади и уже боролись за внимание Люды, рассказывая всевозможные байки, лишь бы предстать в более удачном свете, чем соклановец. Людмила же наслаждалась вниманием, не скрывая широкой улыбки, и Маша была довольна, что все сложилось вопреки опасениям подруги. Надежда, что и собственные тревоги растворятся в дыму от бельтейнского костра, почти окрепла, когда до Марии донеслись следующие слова:

– Пообещай, что будешь танцевать со мной сегодня как в последний раз? – Костя задержал ладонь возлюбленной в своих руках. Маша в удивлении смотрела на него, словно вопрос застал ее врасплох, и это в действительности было так. Мария упорно старалась не думать о плохом, но дурное предчувствие уже обволакивало ее сердце, погружая во тьму.

– Что? – переспросила она, и уголки губ предательски дрогнули. Улыбка чуть не спала с ее лица, будто маска.

– Просто пообещай, – Костя поднес ее ладонь к губам и мягко, едва касаясь кожи, поцеловал. Со стороны жест мог показаться старомодным и галантным, но ему было все равно. Костя окружал Марию вниманием и заботой, будто она была для него принцессой.

– Эй, – окликнула Людмила, и Маша тут же обернулась. – Куда вас понесло? Нам же по правой тропе.

Люда указала в противоположную сторону, и было видно, как Мария растерянно осмотрелась по сторонам, точно сбилась с ориентира.

– Сусанин из тебя, конечно, тот еще, – шутливо подметила Люда и указала в сторону лесной чащи, подсвеченной пламенем костров: – Ты хоть по огням бы ориентировалась. Смотри, как все уже полыхает!

Среди стволов высоких сосен, казалось, разгорелся золотыми красками летний закат, но Мария знала, что солнце давно скрылось за горизонтом. Чем ближе гости подходили, тем легче различались силуэты ведьмаков и ведьм, что уже пришли на праздник. У импровизированного прохода к поляне уже скопились люди, к которым быстро примкнула Мария с компанией. Когда настала их очередь, ведьмы водрузили на головы Марии и Людмилы по праздничному венку из весенних цветов: здесь встречались и подоспевшая к маю ромашка, и нежная примула, а для контраста использовались лесные фиалки насыщенного цвета индиго.

В центре поляны возвышался главный костер, освещая окружающее пространство ярче остальных. Языки пламени ласкали поленья, разгораясь все сильнее и сильнее, устремляясь выше, будто поспорили, кто первым прогонит ночь. Помимо центрального костра, на поляне соорудили пять костров поменьше – по одному у каждого изголовья защитной пентаграммы. Через северный уже активно перепрыгивали гости, и, насколько Мария могла судить, никто не применял заклинания левитации. Для прыжка без магии нужна храбрость, а Маше всегда ее недоставало. Особенно сегодня.

Проследив за взглядом возлюбленной, Костя сильнее сжал ладонь Марии и попробовал увлечь за собой, но она принялась упираться:

– Ты чего? Я ни за что не перепрыгну.

– Даже вместе со мной?

– Даже вместе с тобой! – На мгновение Костя склонился так, чтобы его глаза и Машины стали на одном уровне. Она не могла смотреть на Костю непрерывно: все косилась на костер. Пламя манило ее, искушало. Казалось, стоит ей только решиться перепрыгнуть, заключить сделку с самой судьбой, и беда обойдет сегодняшний праздник стороной.

Маша хотела сделать хоть что-то, лишь бы перестать чувствовать себя бессильной.

Она так и не успела решиться – Людмила подхватила свободную руку Марии и потянула подругу в сторону хоровода, который в этот момент как раз проходил мимо. Момент был упущен. Люди в линии весело улюлюкали, зазывая других присоединиться, и продолжали двигаться змейкой по поляне. Одни покачивались в такт музыке, другие подключали к танцу ноги.

В воздухе витал праздничный дух, сдобренный нотами бадьяна, гвоздики и аниса. Запах тянулся от приятного варева из небольшого с виду котелка. Мария с детства прекрасно знала, что порой маленькие и непримечательные снаружи вещи на деле много вмещают внутри. Особенно, если речь шла о котелке для шабаша. Особенно, если над ними предварительно поколдовала охочая до кутежа тройка ведьм.

Людей вокруг было столько, что Маша мало чьи лица узнавала, и от этого Бельтейн ощущался для нее еще более волнующим: неспроста столько ведьм и ведьмаков проделали длинный путь, лишь бы отпраздновать в Ксертони. Праздник был довольно древним и сохранился в традициях многих ковенов по всему миру, видоизменяясь лишь немного и выходя в массы под новыми названиями, тем самым скрывая от простых смертных истинные корни волшебства. Первородная магия витала в воздухе искрами, и Маша сперва подумала, что виной всему изобилие ведьм вокруг, но быстро поняла, что дело скорее в оборотнях: приглядевшись, она стала замечать световое безумие именно рядом со зваными гостями. Мария не знала наверняка, почему заметила буйство магии лишь сейчас, но подозревала, что это из-за скопления множества источников в одном месте. Когда она увидела вживую, как по воздуху разливается энергия, то почувствовала, как пересохло в горле: переживания матери были не напрасны. Мирный договор стоило заключить если не сегодня, то в ближайшее время, пока еще было что спасать. От осознания, насколько проблемы настоящего глобальны, Марии на секунду стало стыдно. Как она могла быть так эгоистична? Все ее мысли крутились вокруг Кости и сладкого обещания, что скоро им не придется скрывать свою любовь. Она желала этого так сильно, всем сердцем, что едва задумывалась о благе большинства. В конце концов, не ей быть следующей Верховной. Но, даже осознавая это, Мария продолжала себя обвинять.

Словно чувствуя перемену в ее настроении, Костя разорвал линию хоровода и, кружа в танце, увел за собой возлюбленную в тень раскидистой сосны. Свет от костров едва пробивался сквозь ветви деревьев, что уже успели заново обрасти листвой после зимней поры. Костя прислонил Марию к стволу дерева, и возлюбленная улыбнулась. Пышные ресницы, точно вуаль, скрывали грустный взгляд. Косте не нужно было подтверждение – он всегда чувствовал настроение Маши, будто они были связаны невидимой нитью, которая вибрировала в такт ее души.

Он давно открыл для себя быстрый и верный путь поднять Марии настроение, а потому прильнул к мягким губам возлюбленной, точно вор, что выждал момент и украл поцелуй прямо под носом у бдительных полицейских. Костя не планировал, чтобы поцелуй был долгим, но Маша отвечала на него так страстно, будто от этого зависела ее жизнь. Мгновение, и она ухватилась за края Костиной куртки и потянула его на себя, сближая их тела. Его руки скользнули по ее шее, пальцы принялись зарываться в волосы, и она тихо застонала. Мария была готова сойти с ума от того, как Костя ее касался. Он будто знал, куда, когда и как нужно до нее дотронуться, чтобы доставить удовольствие. Мария слегка подрагивала от наслаждения, как струна гитары, которую хозяин после долгого перерыва наконец взял в руки, решив поиграть.

– Тише, Маша, – тяжело дыша, Костя остановил поцелуй, понимая, что еще немного, и не сможет сдержаться. – Тише. Сегодня мы просто танцуем.

– Но я хочу большего, – ее ладонь легла на его затылок, и Мария попробовала притянуть Костю к себе, но он ловко прижался губами ко лбу возлюбленной и обнял, не оставляя ей ни единого шанса продолжить поцелуй.

– Твоя мать не обрадуется, если мы оскверним праздник, – Костя взывал к разумной стороне Маши, хотя отказаться от близости с женщиной его мечты было сложно. Он не хотел, чтобы их первый раз прошел вот так – тайком, в тени деревьев. Костя жаждал положить к ногам своей принцессы целый мир, сделать ее королевой, а не взять, как юнец служанку, раз подвернулся случай.

– Не думаю, что Бельтейн можно чем-то осквернить, – дыхание Маши медленно приходило в норму. – Знаешь, мне так страшно.

– Чего же ты боишься? – спросил Костя вслух, смотря в сторону главного костра. Пламя разгорелось еще ярче, а вокруг него выстроились ведьмы и ведьмаки. Все как один вскинули руки к небу и закачались из стороны в сторону. Должно быть, возносили благодарности Матери-природе за мягкую зиму и молили о достойном урожае в новом сезоне.

– Если я скажу вслух, только притяну беду. Давай лучше потанцуем? Я же обещала.

Костя в последний раз поцеловал Машу в макушку, после чего осторожно вложил ее левую ладонь в свою правую. Свободную руку он мягко положил ей на талию.

К этому моменту ритуальные барабаны зашлись в безумном ритме на радость захмелевшим ведьмам и ведьмакам. Мелодия не располагала к вальсу, но Марии и Косте было все равно. Он кружил ее в тени деревьев, будто никого кроме них в лесу не было.

– Ах, вот вы где! – Люда появилась в чаще, прижимая к себе обеими руками высокий глиняный сосуд. – Смотрите, что достала.

Она заговорщически подмигнула и протянула Марии сосуд, от которого ярко пахло теми же пряностями, что на поляне. Только в это мгновение Маша поняла: специями сдобрили вино и напиток активно распивали в каждом углу празднества.

– Ты что, украла? Нам же не положено! – Мария во все глаза смотрела на запретный плод. Слишком много искушений преподносил день за столь короткое время, и Маше это не нравилось.

– Вам, может, и не положено, – Костя легко подхватил сосуд и тут же пригубил. – А вот мне, как гостю, очень даже.

– Кстати, о гостях. – Люда указала на главный костер: – Ритуал вот-вот начнется.

Костя и Мария, не сговариваясь, переглянулись. Их глаза блестели не то от страха, что в последнюю секунду все может сорваться, не то от облегчения, что мечта, как никогда, близка к осуществлению.

– Пойдемте ко всем? – предложила Маша и двинулась вперед, но Люда преградила ей путь.

– Что? С этим? – она указала на сосуд. – Да ты с ума сошла!

– Ну так оставь его здесь.

– Еще чего! Я таким трудом его добывала вовсе не ради того, чтобы потом полным же и сбросить.

– Люд, а где ребята? – спросил Костя, смотря по сторонам и ища своих друзей. Та отмахнулась и отвела взгляд в сторону, давая понять, что общение не задалось. Увидев реакцию подруги, уголки Машиных губ опустились, словно ей стало обидно за Люду, но поделать она ничего не могла: насильно мил не будешь. Это Марии повезло встретить Костю уже сейчас, тогда как время любви для Людмилы даже не наметилось на горизонте.

Барабаны стихли, и к главному костру начали собираться гости. Из-за толпы Маше удавалось разглядеть лишь голову Верховной.

– Может, все же подойдем? Отсюда ничего не рассмотреть, – раздосадованная, она переводила взгляд с Люды на Костю.

Не успели ребята разжалобиться, как Верховная взмахнула рукой и поднялась над толпой в воздух вместе с мужчиной, которого Мария раньше не встречала. У него были темные волнистые волосы почти до плеч и черные одежды, хотя, возможно, так казалось на фоне яркого огня.

– Это Светозар. Вожак ксертоньской стаи, – прошептал Костя, поясняя, – и…

– И твой отец, – продолжила Мария за него. – Я помню.

Светозар обхватил для ритуала предплечье Ольги, и она ответила ему тем же. Мария видела, как шевелились губы Верховной в заклинании, однако расслышать четко слова у нее не получалось. Ведьма махнула рукой над головой, и от пламени отделилась, точно лоскут ткани, огненная лента. Как живое существо, она поднялась в воздух. Ее тело извивалось, напоминания змеиное, и Марии стало не по себе.

– Первый раз вижу вживую, как накладывают связывающее заклятие, – сказала Людмила и опустилась на землю, а затем потянула Марию за край платья, предлагая присоединиться, но та лишь продолжала завороженно смотреть на происходящее. Люде даже показалось, что Маша перестала моргать, и, вероятно, так на самом деле и было – слишком сильно юное сердце охватила тревога. Даже послушницам было известно, что если помешать ритуалу сейчас, приносящие клятву могут не выжить: слишком много энергии уже витало в воздухе, постепенно скрепляя связь между двумя домами. Когда все закончится, клятва станет нерушимой и мир между ведьмами и оборотнями станет обязательным условием на ближайшие двадцать лет. Этого времени, Маше казалось, более чем достаточно, чтобы испить из чаши любви вместе с Костей до дна. Двадцать лет, которые для кого-то могли выглядеть лишь малой долей, в голове Марии пересчитывались в года, позднее – в недели, а затем и в дни, делая вес времени более осязаемым и прекрасным.

Огненная лента обернулась вокруг рук Ольги и Светозара, скрепляя клятву. Мария в напряжении ждала, что один из них вот-вот закричит, но огонь будто не обжигал кожу. Верховная как ни в чем не бывало продолжала зачитывать заклинание, и в какой-то момент Светозар тоже воздел свободную руку к небу. К голосу Ольги добавился второй, глубокий и звонкий. Искры первородной магии все явнее мелькали в воздухе над головами, напоминая бенгальские огни в новогоднюю ночь. Силы скопилось так много, что Мария поняла: началась последняя фаза ритуала.

К голосам Ольги и Светозара присоединился стройный хор ведьмаков и оборотней. Только тогда Мария наконец смогла расслышать слова. Людмила присоединилась к общему хору, покачиваясь в ритме заклинания. Даже Костя, которому магические ритуалы ведьм были чужды, проникся единым духом и принялся отбивать ногой ритм. Лес задышал в едином ритме с населяющими его существами.

Мария чувствовала магию на кончиках пальцев как никогда ярко. Когда поднялся ветер, она закрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. Ритуал был такой мощи, что на мгновение все присутствующие оказались связаны друг с другом на новом, эфемерном уровне.

Чаши весов пошатнулись, но все еще недостаточно для того, чтобы восстановить равновесие природы, – слишком многое у нее отняли существа, которые никогда не должны были рождаться. Но даже малый шаг мог стать началом длинного пути к победе.

– Как же красиво, – до Марии донесся тихий голос Людмилы, и она вновь открыла глаза. Ольгу и Светозара закружило в воздухе, будто в танце. Искры магии стали явными, точно блики на фотографии, и засветились ярким светом. Часть за частью магия собиралась в единую сферу над руками глав двух кланов, пока не поглотила Ольгу и Светозара целиком. Мария совсем потеряла Верховную из вида, и ее сердце пропустило удар в страхе от мысли, что, когда все кончится, мать исчезнет.

Финальный аккорд – и сфера лопнула. Свет волной разошелся по поляне, сметая с ног тех, кто не был к этому готов. Вспышка ослепила Машу и заставила зажмуриться. Сила подхватила ее, как волна, и если бы не хватка Кости, она бы упала на землю, как и многие гости.

Все было позади. Костры погасли, и когда Маша вновь открыла глаза, потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, но различить издалека получалось немногое. Молясь про себя богам, и новым, и старым, она поспешила на поляну, чтобы разыскать мать.

Было тихо. Поляна оказалась усеяна телами, и на мгновение Мария испугалась, что все гости мертвы. Добравшись до ближайшей к чаще послушницы, Маша упала на колени и принялась искать признаки жизни. Стоило ей нащупать пульс, как она с облегчением вздохнула.

– Они спят, – спокойно резюмировала Люда, которая проверяла другого гостя. – Должно быть, у тех, кто стоял в зоне сотворения, ритуал вытянул слишком много сил. Я читала в гримуаре, что такое случается.

– Теперь понятно, зачем мама созвала столько народа. Даже волков коснулось.

Костя ушел вперед, ища среди спящих своих людей.

– Интересно, они знали, на что идут? – в голосе Люды звучали тревожные ноты.

– Если нет, то маму ждет малоприятный разговор, – глаза Марии блуждали по поляне так, словно она пыталась подсчитать число гостей. – И не один.

– Нашел! – крикнул Костя и принялся размахивать руками, привлекая к себе внимание Маши и Люды. – Сюда!

Мария поспешила к возлюбленному и вскоре увидела, что перед Костей лежал без сознания его отец, а рядом с ним и Ольга.

– Мама! – воззвала Маша, но ответа не последовало, даже когда она опустилась на колени и притянула Ольгу к себе.

– Тоже спит? – уточнила Люда, когда нагнала остальных, и Мария кивнула.

Людмила серьезным взглядом осмотрела поляну.

– В лесу стало тихо, – она нахмурилась, предчувствуя недоброе. – Слишком тихо.

Опасения Люды передались и Маше. Ночь черна и полна ужасов – ведьмы об этом знали, как никто другой. Именно они породили на свет большую часть тварей, которую носила на себе земля, и далеко не все из них были дружелюбны к своим создателям.

– Нужно вновь разжечь костры, – спохватилась Мария. – Сейчас это лучшее, что мы можем сделать для других. Нужно восстановить защиту.

– Поспешим, – Люда двинулась к северному костру.

– Кость, – Маша коснулась его руки, видя, как растерянно возлюбленный смотрит на отца, – со Светозаром все будет хорошо.

– Ты уверена?

– Уверена. Некоторая магия требует времени, а сотворение заклятия подобной мощи – сильной энергии. Связи, скорее всего, будут крепнуть до утра. Целый мир не может перестроиться как по щелчку пальцев.

– Но разве ритуал не должен был просто связать клятвой мира ковен и мой клан?

– Нет, Кость. Все намного сложнее. Мирный договор – только часть соглашения, по которому наши перестают охотиться за вашими. Отец тебе не объяснял?

– Объяснял, – Костя кивнул. – Он сказал, что клятва избавит нас от войны и настанет перемирие. Что все станет лучше, проще.

Мария ждала продолжения, но Костя молчал, вопрошающе смотря на нее. Сердце Маши стянуло от недоброго предчувствия.

– Подожди. Это все, что Светозар сказал?

– Ну да.

Глаза Маши округлились. Позади нее разгорелся первый костер.

– Что вы там расселись? Я не смогу разжечь это все одна!

– Люд, погоди, это важно!

Она посмотрела на Костю и вновь открыла рот, но тут же закрыла, понимая, что не может подобрать верных слов. Маше никогда не нравилось сообщать другим плохие вести. Она даже подумать не могла, что окажется в подобной ситуации, ведь Костя был частью ее души. Частью, которую Мария ни за что не решится ранить. Ей казалось, что условия мирного договора – вещь не секретная. Понятная для обеих сторон и необходимая для спасения земли. Спасения будущего, о котором они с Костей так вместе мечтали. Но если он не знал цены, которую заплатит, готов ли он принять ее, когда сделанного не обратить вспять?

– Кость, – собравшись с духом, начала она, – Светозар не сказал клану о цене, которую волкам придется заплатить за мир?

– Какой еще цене? – впервые за все время Костя повысил на нее голос. – О чем ты говоришь?

Глаза Маши заблестели от подступивших слез, и она прижала ладони к лицу, чтобы сдержаться.

– Маш, не молчи. Какая еще цена?

– Ваша магия, – хрипло произнесла она, и Костя замер, смотря на нее во все глаза, будто не мог поверить в услышанное.

– Что?

Маша аккуратно опустила мать на землю и поползла на четвереньках к возлюбленному, не думая о платье. Она обняла Костю так сильно, как смогла, и не сдержала слез.

– Прости, – сказала она сквозь рыдания. – Клянусь, я даже подумать не могла, что Светозар ни о чем не скажет!

На фоне зажегся второй костер.

Костя положил ладонь между ее лопаток, и рука показалась Маше тяжелее, чем обычно.

– Неужели мы больше не сможем обращаться? Ковен ведь не мог отнять нашу сущность. Веками бился, и у него не получалось. Но как же, как же тогда…

– Все не так. Мама говорила, что вы останетесь оборотнями, другое дело, что… – Маша сглотнула, – вы станете смертны.

Рука Кости дрогнула, но в ответ он ничего не сказал. Он смотрел на Машу, медленно моргая, будто пытался осознать сказанное до конца, но не получалось. Растерянно Костя принялся опускать руку то в один, то в другой карман, ища что-то, пока наконец не выудил складной нож, который легко помещался в ладонь.

Зажегся третий костер.

Костя откинул лезвие и замер в нерешительности. Со стороны могло показаться, что его заворожило отражение пламени на гладкой стали, но Мария слишком хорошо знала возлюбленного. Она понимала: Костя хочет убедиться своими глазами в новой реальности, которая уже стояла на пороге. Его реальности.

Он собирался разбить хрупкий сосуд надежды. Убедиться в истинности ее слов. Пока у Кости нет доказательств, все могло оставаться, как было – впереди у него вечная жизнь. Без болезней, которыми обременены тела смертных, без закравшейся в висках седины после тридцати, а может, даже и раньше.

Он провел острым лезвием вдоль ладони и поморщился от боли. Рану тут же покрыла кровь. Костя вслух сосчитал до десяти, не отводя взгляда от все прибывающей багряной жидкости, которая медленно, капля за каплей, скатывалась с ладони вниз, на землю. На последней цифре он смахнул большим пальцем кровь и увидел все такие же свежие края раны. Костя тяжело сглотнул. Губы стянулись в тонкую ровную линию, словно он старался сдержать чувства, что просились наружу.

Регенерация бы давно сделала свое дело. Он получил свой ответ.

– Прости, прости меня! – Маша стиснула Костю сильнее в объятиях, будто это могло заглушить бурю, что царила внутри.

– Ты ни в чем не виновата, – его голос зазвучал как сталь.

– Виновата! Нужно было хоть раз с тобой заговорить о ритуале и убедиться, что ты обо всем знаешь. Сможешь ли ты теперь когда-нибудь простить меня?

– Простить? Тебя? Маш, это ведь не ты сотворила.

– Но я была частью этого, как и весь ковен.

– Отец знал цену и согласился. Это на его совести, а не ковена, – Костя осторожно пересадил Марию рядом с собой и выдохнул, раздувая щеки: – М-да уж. Ну и заварушка начнется, когда другие очнутся.

– Заварушка начнется прямо сейчас, если костры не разожжем, – к паре вновь подоспела Людмила. – Вы только прислушайтесь.

Костя и Маша обратились в слух, однако на лицах обоих было озадаченное выражение.

– И что мы должны услышать? – уточнила Мария.

– Даже я ничего не слышу, хотя слух будет поострее вашего, – на секунду он запнулся, а затем схватился за голову: – Неужели и он ушел вместе с магией?

– Да нет же, – Людмила разочарованно отмахнулась, будто ей приходилось объяснять очевидное. – Здесь тихо. Слишком тихо. Так не должно быть в лесу. Даже ночью. Что-то надвигается. Клянусь, что-то точно надвигается, а вы сидите здесь и сопли на кулак наматываете. Давайте же, помогите мне!

Людмила нервничала, однако ее беспокойство не передалось Маше с Костей. Мария оторвала полоску ткани от платья и обмотала ею руку возлюбленного, после чего они неспешно поднялись и пошли в сторону главного костра скорее вынужденно, чем воспринимая слова Людмилы всерьез.

– Она всегда такая? – едва слышно спросил Костя, и Маша покачала головой.

– Сегодня хуже, чем обычно. Давай поторопимся, а то совсем разозлится.

– Зажигалка есть?

– Нет. Откуда? Да и зачем она, когда есть это, – Маша щелкнула пальцами, и над большим вспыхнул яркий огонек.

Костя помог ей разжечь костер, что оказалось довольно нелегко: сено внутри давно сотлело, а ветви отказывались разгораться с новой силой. Но Костя был упорен. Он мастерски раздувал пламя, помогая огню войти в силу. Чтобы процесс пошел быстрее, Маша и Костя повторили ту же процедуру с нескольких сторон костра, надеясь, что со временем он разгорится равномерно.

– Кажется, все, – Людмила вернулась к друзьям, покончив с кострами поменьше.

– Кто-то идет, – Костя резко подскочил с места. Маша проследила за его взглядом и поняла, что он всматривался в чащу леса. Ту самую, где сегодня днем Мария и Людмила подвязывали букеты из рябиновых ветвей для защиты.

– Приготовьтесь, – сказала Люда и начала ловко складывать пальцы в сигилах, сменяя одну другой, пока не сложила боевое заклинание. Мгновение, и между широко расставленными пальцами возникла сияющая голубизной сфера.

– Подожди, – предостерегла Мария подругу. – Что, если это просто кто-то из гостей?

Люда усмехнулась.

– Спустя пять часов после начала праздника? Не думаю.

Костя стянул с себя куртку, а следом и кофту, обнажая голый торс. В теплом свете костра его мускулы показались Маше еще выразительнее, но она отбросила эту мысль, стараясь не терять бдительности. Идея, что у них с Костей впереди теперь долгие, счастливые годы, грела ей душу. Им больше не придется скрываться. Они смогут любить друг друга открыто, без оглядки на уставы кланов, если только получится пережить эту ночь.

1.Elder glove(англ.) – заросли бузины; бузина – одно из священных растений Бельтайна.

2.Старраг(гэльск. starrag) – ворона.

3.Шотландская народная баллада «Томас Рифмач».Пер. С. Маршака.

4.«Кошачья колыбелька», или «Колыбель для кошки» – игра, в которой из надетых на пальцы нитей плетутся различные узоры.

Бесплатный фрагмент закончился.