Читать книгу: «Подводный флот Гитлера»

Name: Подводный флот Гитлера
Author: Алекс Громов
ISBN: 978-5-4484-8140-6

Алекс Громов

Шрифт:

Знак информационной продукции 12+

Сайт издательства www.veche.ru

Глава 1
Становление подводного флота Германии

После начала Первой мировой войны немецкий адмирал Гуго Поль выступил в поддержку идеи подорвать английскую экономику, применяя подводные лодки против торговых судов. Ведь Англия всегда зависела от морских перевозок. А оспаривать у Великобритании господство на море было для кайзеровской Германии при слабости ее надводных сил совершенно бесперспективным занятием. Немалое значение имело и то обстоятельство, что к началу войны германский флот уступал британскому и состоял из 5 эскадр линейных кораблей (из которых 3 были экстренно сформированы в ходе мобилизации), эскадры броненосцев береговой обороны, 5 отрядов крейсеров (всего 37 линкоров, в т. ч. 15 дредноутов, 8 броненосцев и 25 крейсеров, в том числе 3 линейных), 8 флотилий эскадренных миноносцев, отряда заградителей и 3 дивизионов тральщиков, 2 флотилий подводных лодок.

То есть единственным действенным средством могли стать только подводные лодки, с помощью которых появлялась возможность проникнуть в контролируемые Британией моря, разрушить ее всесилие на море и нанести ей удар в самое чувствительное место – снабжение и торговлю.

Глубинная война началась

Вечером 2 августа 1914 г. командиры германских подводных лодок получили приказ: «Немедленно приступить к боевым действиям против Великобритании». Через четыре дня 10 лодок вышли в боевое патрулирование.

Но англичане отнюдь не оказались совершенно беззащитными. Уже 9 августа британская 1-я эскадра легких крейсеров вошла в соприкосновение с увертливым врагом. Находившийся в дозоре «Бёрмингэм» обнаружил лодку U-15, лежащую в дрейфе, и открыл беглый огонь. Лодка начала медленно двигаться, но форштевень крейсера ударил ее в середину корпуса, разрезав пополам. Через три дня на базу вернулись только 7 немецких подлодок…

9 января 1915 г. Поль вновь в категорической форме потребовал активизации военных действий на океанических путях и использования подводных лодок против торговых судов. 4 февраля 1915 г. он отдал приказ о начале неограниченной подводной войны. С 18 февраля водное пространство вокруг Великобритании и Ирландии вместе с Английским каналом объявлялось зоной войны: любое торговое судно неприятеля в этих водах подлежало уничтожению, кроме того, судам нейтральных стран не давались гарантии безопасности, и им предложено не заходить в «зону войны». Спустя день германские подводные лодки приступили к проведению активных боевых операций против чужих судов.

При этом ход подводной войны Германии против стран Антанты определялся личными предпочтениями того, кто в данный момент командовал флотом и мог повлиять на личные решения кайзера. 2 февраля 1915 г., в результате очередной смены руководства флота, начальником Адмирал-штаба был назначен Густав Бахман (22 марта того же года произведен в адмиралы). Этот убежденный сторонник продолжения неограниченной подводной войны не раз пытался отстранить Вильгельма II от вмешательства в планирование действий ВМФ. Андреас Михельсен, автор вышедшей в 1925 г. в Лейпциге книги «Подводная война 1914–1918 гг.», описал его карьеру достаточно подробно – ведь 1 апреля 1917 г. он был назначен командующим миноносцами, а спустя два с небольшим месяца поставлен во главе подводного флота и руководил координацией действиями германского подводного флота в ходе неограниченной подводной войны. Невзирая на многочисленные пассажирские суда, потопленные немецкими субмаринами, он оставался на своем посту до конца войны, а после ее окончания, 29 ноября 1919 г., произведен в контр-адмиралы, а 21 января 1920 г. – в вице-адмиралы, и только накануне Рождества 1920 г. вышел в отставку.

Первые жертвы: «Луизитания», «Арабик», «Сассекс»…

Все больше немецких лодок отправлялись топить чужие транспорты, при этом в мире кайзеровская Германия приобрела имидж «злобного агрессора», но так и не смогла взять под контроль морские вражеские коммуникации. 7 мая 1915 г. на линии Ливерпуль – Нью-Йорк подводная лодка U-20 потопила английский лайнер «Луизитания». В числе погибших пассажиров было 115 американцев, что значительно осложнило отношения Германии с США и другими доселе нейтральными государствами. Спустя три месяца лодка U-24 отправила на дно пассажирский лайнер «Арабик»… После этого правительство кайзера было вынуждено заставить военно-морской флот отказаться от «неограниченной стратегии» и проинструктировать все подлодки не нападать на пассажирские корабли, а потом и переместить военные действия с Атлантики в Средиземное море.

В результате этого серьезно уменьшились шансы Германии на успех подводной войны, так как именно подходы к Британским островам были главной зоной, где можно было блокировать владычицу морей и ее торговые связи, а возникшая необходимость всплывать и предупреждать свои жертвы об атаке лишала подлодки их преимущества невидимости и неожиданности, точно так же, как и выставляла их самих под удар пушек «жертв» – особенно с тех пор, как внешне вполне безопасные торговые суда союзников стали превращаться в замаскированных охотников на субмарины, на которых размещались орудия, торпеды и военные экипажи. В ответ на это в марте 1916 г. германское правительство и командование ВМФ разрешило командирам подводных лодок производить атаки без предупреждения на все британские суда внутри зоны блокады (вокруг Британских островов), специально оговорив при этом, что это не относится к пассажирским судам. Но именно это «примечание» в результате осталось «на бумаге» – пароход «Сассекс», шедший через Ла-Манш и битком набитый пассажирами, был торпедирован подлодкой U-29.

Среди его пассажиров оказались американцы и граждане нейтральной Испании, двое из которых стали жертвами этого инцидента. Начался международный скандал, итогом которого явилось решение германского правительства о запрещении своему подводному флоту проведения боевых операций в Атлантике.

5 июня было запрещено топить пассажирские суда, а 18 сентября фактически блокада Великобритании прекращена. За 1915 г. германский флот (преимущественно с использованием минных заграждений и подводных лодок) потопил торговые суда общим водоизмещением 1,6 млн тонн, потеряв при этом 20 подводных лодок (за 1915 г. в строй введено 62 лодки).

Но запрет действовал недолго – 31 января 1917 г. немецким подводникам «развязали руки», объявив о снятии ограничений на действия подлодок начиная с утра следующего дня. Цель – любой ценой поставить Англию на колени – должна была оправдать средства. В штабных вычислениях 1916 г. говорилось, что Британия располагает собственным флотом суммарным водоизмещением 10,66 миллиона тонн, и поэтому «…основываясь на наших расчетах о… 600 000 тонн, потопляемых при неограниченных действиях подлодок, и учитывая, что по крайней мере две пятых транспортного сообщения нейтральных стран будут напуганы до того, что прекратят посылать свои суда к берегам Англии, мы можем заключить, что через пять месяцев передвижения из Англии и в Англию сократятся на 39 %. Англия этого не выдержит…»

Но при этом германским командованием в полной мере не учитывалась военная мощь британского флота, вовсе не намеренного терпеливо наблюдать за уничтожением своих судов. В этот период у немцев было на плаву 120 лодок, из которых примерно 40 находились на круглосуточном боевом дежурстве, сменяя друг друга. Но такого числа лодок для выполнения поставленной перед ними грандиозной задачи было явно недостаточно. Тем более – в сжатые сроки, до реального вступления в войну американской военной мощи.

Однако германский адмирал Хенниг фон Хольцендорф докладывал руководству: «Я не колеблясь утверждаю, что… мы можем вынудить Англию заключить мир через пять месяцев неограниченными действиями субмарин… Несмотря на опасность разрыва с Америкой, неограниченные действия подлодок, если их начать скоро, являются правильной мерой, чтобы привести войну к победному концу. В действительности это единственное средство к достижению победы». Но это были очередные германские иллюзии, не учитывающие реальное положение дел…

Когда придумали морские конвои

Введение в 1916 г. конвойной системы сильно затруднило выполнение боевой задачи для подводных лодок, особенно в последний год ведения военных действий. Так, в декабре 1917 г. германский флот смог потопить лишь 107 судов водоизмещением свыше 231 тыс. тонн. В течение 1917 г. было построено 103 лодки, а потеряно 72 (в том числе 61 в Северном море). Надводные силы в целом вели себя пассивно, проведя 16–18 октября и 11–12 декабря нападения легкими силами на конвои, в ходе операций были потоплены 3 английских эсминца, 3 траулера, 15 пароходов.

Как писал в своих мемуарах будущий руководитель подводного флота Третьего рейха Карл Дёниц, командовавший в Первую мировую подводной лодкой, «в период Первой мировой войны германские подводные силы наибольших успехов добились в 1917 г. В дальнейшем же, после введения Англией системы конвоев, эффективность действий подводных лодок резко упала. С появлением конвоев море опустело. Немецкие подводные лодки выходили в море поодиночке, обычно долгое время ничего не обнаруживали, а потом неожиданно натыкались на большие группы транспортов в 30–50 судов и более, следовавших в охранении большого числа военных кораблей различных классов. Подводная лодка атаковала конвой в одиночку. Если командир имел крепкие нервы, атаки повторялись в течение нескольких суток, пока он и его подчиненные не выдыхались окончательно. И даже если подводной лодке удавалось потопить несколько судов, число ее жертв составляло очень незначительный процент от всего состава конвоя. Конвой же, несмотря на эти атаки, продолжал следовать по назначению, и, как правило, в дальнейшем ни одна немецкая подводная лодка его не обнаруживала. Суда приходили в Англию, доставляя туда большие запасы продовольствия и сырья».

Кто они – первые подводники?

Вильгельм Маршалл в январе – марте 1916 г. учился на курсах подводного плавания, а в марте – июне 1916 г. – на курсах командиров подводных лодок. 1 июля 1916 г. он принял командование миноносцем Т-37, а уже 1 августа переведен в распоряжение Инспекции подводного флота. С 26 ноября 1916 г. Маршалл командовал подлодкой UC-74 и 13 января 1917 г. был произведен в капитан-лейтенанты. 30 декабря 1917 г. он командовал подлодкой UB-105. Принял участие в неограниченной подводной войне против торгового флота союзников. Всего за время боевых операций он потопил 43 торговых корабля (общим водоизмещением 119 184 тонны), 1 военный корабль (1290 тонн) и повредил 1 корабль (765 тонн).

После окончания войны Маршалл был переведен в Инспекцию подводного флота. Был одним из руководителей военно-морских сил Германии в первой половине Второй мировой войны, но постоянно конфликтовал с Эрихом Редером. Неоднократно был уволен в отставку и снова возвращался на службу. Конец Второй мировой встретил в должности руководителя командования ВМС «Запад».

Одним из выдающихся немецких подводников Первой мировой был Альфред Заальвахтер. 1 апреля 1915 г. он был назначен флаг-лейтенантом штаба Флота открытого моря, служил на флагмане – линейном корабле «Friedrich der Grosse» («Фридрих Великий»). 1 апреля 1916 г. Заальвахтер был переведен в подводный флот. После окончания школы подводного флота командовал подводными лодками U-25 (1 июля – 30 сентября 1916 г.), U-46 (1 октября 1916 – 2 марта 1917) и U-94 (3 марта 1917 – март 1918). За время военных действий он потопил 28 кораблей (водоизмещением 65 334 тонны) и повредил 3 корабля (19 326 тонн). С марта 1918 г. он занимал пост офицера Адмирал-штаба в штабе командующего подводным флотом.

С 23 августа 1939 по 20 сентября 1942 г. был командующим группой ВМС «Запад». Под его руководством разрабатывалась операция по захвату Норвегии («Везерюбунг»). В ноябре 1942 г. уволен в отставку. После окончания войны в июле 1945 г. арестован советской контрразведкой, привезен в Москву и расстрелян.

29 ноября 1916 г. командиром миноносца D-9 стал капитан-лейтенант Вильгельм Канарис. В январе – мае 1917 г. прошел курс офицера подводного флота и 2 июня 1917 г. назначен командиром подводной лодки U-16. 16 сентября 1917 г. он был переведен в распоряжение командующего подводными лодками на Средиземном море, а 1 октября 1917 г. назначен офицером Адмирал-штаба и временно исполняющим обязанности командующего. С 28 ноября 1917 г. он командовал транспортной подводной лодкой UC-27, а с 19 января 1918 г. – подводной лодкой U-3; потопил 3 транспорта общим водоизмещением 16 тыс. тонн. 14 марта 1918 г. он вновь принял на себя исполнение обязанностей командующего подводными лодками на Средиземном море, а 10 мая 1918 г. назначен командиром подводной лодки U-128. В ноябре 1918 г. в составе средиземноморской флотилии совершил переход в Киль, где 1 декабря 1918 г. зачислен в распоряжение Инспекции подводного флота.

Еще не надежная техника

В ходе Первой войны германское командование стремилось построить возможно больше подводных лодок для того, чтобы уничтожить возможно больше транспортного тоннажа противника, что, учитывая вступление в войну США, было непростой задачей. В свою очередь Англия и ее военные союзники должны были, с одной стороны, возместить потери в потопленном тоннаже, а с другой – создать силы и действенные средства противолодочной обороны, способные уничтожить подводные лодки противника.

Но не стоит забывать, что германские (как, впрочем, и вражеские) лодки того времени не были эталонами технической надежности – тот же самый Дёниц в своих мемуарах так описывает, как внезапно закончилась его карьера командира подводной лодки: «Оторвавшись от конвоя, подводная лодка осторожно всплыла в позиционное положение. С мостика, который едва поднимался над водой, на западе был виден конвой, уходивший прежним курсом. Ближе к лодке виднелся эскадренный миноносец, который, вероятно, находился на том самом месте, где затонуло атакованное судно. Продув балласт, лодка всплыла в крейсерское положение и двинулась за конвоем, чтобы до рассвета попытаться атаковать его вторично из надводного положения. Но пока лодка выходила в голову конвоя, стало светать. Решив атаковать конвой с перископной глубины, я подал команду к погружению. Но тут произошло нечто непредвиденное. Из-за заводского дефекта лодка при погружении неожиданно получила большой дифферент на нос и стремительно пошла в глубину. Из аккумуляторов вылился электролит. Наступила темнота. Глубина в этом районе была более чем достаточной – от 2500 до 3000 метров, а наша лодка («Германия» В-III) могла погружаться не более чем на 60–70 метров. Ее прочный корпус выдерживал давление лишь до этой глубины. Было приказано продуть весь балласт, застопорить двигатели, дать задний ход и переложить рули, чтобы по возможности замедлить погружение. Расторопный вахтенный офицер включил карманный фонарь и осветил глубомер. Стрелка быстро скользила вправо, указывая на быстрое погружение. Но вот на какой-то миг она замерла между делениями 90 и 100 метров и пошла в обратном направлении. Значит, балласт был продут вовремя. Вскоре лодку выбросило на поверхность. Я быстро открыл рубочный люк. Было уже светло. Мы находились в центре конвоя. На эскадренных миноносцах и на транспортах взвились флажные сигналы, завыли сирены, транспорты разворачивались к нам кормой и открывали огонь из кормовых орудий. Эскадренные миноносцы, ведя огонь, полным ходом устремились к подводной лодке. Положение было не из приятных. Надо было как можно быстрее уходить под воду. Но это оказалось невозможным: сжатый воздух был израсходован. К тому же лодка получила несколько пробоин. Конец был неизбежен, и я скомандовал: «Всем покинуть лодку!»

Именно тогда, по словам Дёница, он и сделал вывод, что в атаке конвоев должны принимать не одна, а несколько подводных лодок. И к тому же подводная лодка имеет больший шанс на успех при атаке в надводном положении в ночное время суток.

Шансы на будущее

В результате Германия проиграла эту морскую схватку, но отнюдь не из-за плохой подготовки или недостаточного мужества ее подводников. Все решали цифры – в этой вооруженной борьбе решающую роль играла количественная сторона вопроса (количество потопленного и восстановленного транспортного тоннажа, наращивание сил и средств противолодочной обороны, число введенных в строй и погибших подводных лодок). Особо отметить, что ни одна из сторон не имела особого технического преимущества как в совершенствовании вооружения и скорости хода подводных лодок, а также сил и средств противолодочной обороны. Ресурсы Германии, воевавшей на два фронта, уступали объединенной мощи стран Антанты.

Но при этом Первая мировая война наглядно продемонстрировала как руководителям немецкого флота, так и вождям рейха, один из наиболее действенных способов контроля над морскими коммуникациями. Учитывая возможность новой войны с Британией в будущем, германские военные, лишенные по Версальскому договору возможности использования подводного флота, занялись анализом и обобщением военного опыта недавних морских сражений.

По словам контр-адмирала Эбергарда Годта, «одна проблема, связанная с руководством операций подводных лодок, оставалась неразрешимой. Командный пункт, который с его обширными сооружениями связи мог быть размещен только на суше, даже при безупречно действующей связи получал лишь ограниченную картину действительной обстановки в районе боевых действий подводных лодок, отдаленных иногда на тысячи миль. Ввиду этого сначала пробовали перенести командование подводными лодками в море. Однако уже в первые месяцы войны выяснилось, что постоянное воздействие противника, заставлявшее такой «командный пункт» то и дело уходить под воду, сильно ограничивало возможности радиосвязи, и потому от непосредственного командования на море пришлось отказаться. Поэтому не оставалось ничего другого, как руководить действиями лодок с берегов».

Эбергард Годт сформулировал требования к офицерам-подводникам в новой морской войне: «Возникающие при этом трудности должны устраняться воспитанием самостоятельности у командиров подводных лодок, четкостью донесений, подробным анализом предстоящих и проведенных операций, а также периодической заменой офицеров штаба командирами действующих подводных лодок».

Попытка запрета подводных лодок

Попытка запрета подводных лодок, или по меньшей мере неограниченной подводной войны, приводящей ко множеству жертв среди мирных пассажиров гражданских судов, была предпринята сразу же после окончания Первой мировой войны Британией. Автором этой идеи был английский адмирал Ричмонд, который в своих статьях и выступлениях (и в опубликованной в 1934 г. книге «Современная морская мощь») предлагал всем ведущим мировым державам (в том числе и Германии, официально лишенной подводного флота, но памятуя о ее опыте Первой мировой) отказаться от использования подводных лодок, которые в ряде флотов считались «оружием слабейшего». Аргументировал это предложение адмирал вовсе не гуманизмом и не страхом перед грядущим массовым использованием подводного флота – по его мнению, субмарины, побежденные в Первой мировой войне системой конвоев, не в состоянии добиться большей эффективности в борьбе против морской торговли.

Британский морской деятель уверял, что запрещение использования подводных лодок необходимо потому, что они существенно влияют на строительство надводных кораблей, способствуя увеличению их водоизмещения в целях повышения живучести, а следовательно, в конечном счете приводят в тупик конструкторскую мысль. Другим аргументом Ричмонда было то, что наличие подводных лодок резко уменьшает возможность ведения крупных боев между главными силами надводного флота, так как ни один командующий не рискнет послать крупные силы флота в район, где вероятны вражеские подводные лодки, которые способны потопить часть кораблей.

Будучи реалистом, Ричмонд также высказывал вполне обоснованные мнения по поводу предстоящей борьбы с подлодками путем совершенствования системы конвоев и строительства легких крейсеров, эсминцев и эскортных кораблей, а отнюдь не линкоров. Другим предложением британского адмирала, реализованным впоследствии как «странами оси», так и союзниками, был комплексный подход: широкое использование подводных лодок во взаимодействии с авиацией и надводными кораблями, что повышало эффективность как обнаружения и уничтожения подводных лодок, так и действий самих лодок по уничтожению надводных кораблей.

Прибавление мощности

Но не стоило оценивать эффективность строящихся подводных лодок между Первой и Второй мировыми войнами, исходя из показателей возможностей субмарин образца 1918 г. Так, в издании Белли В.А., Пензина К.В. «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» приводятся следующие данные, демонстрирующие совершенствование тактико-технических данных подлодок: «Калибр торпед подводных лодок увеличился с 450–500 до 533–550 мм, запас торпед – с 6–8 до 10–16, количество мин – с 12–16 до 32–40 и даже 75. Число артиллерийских орудий на подводной лодке возросло до двух, а их калибр с 32–60 до 100–130 мм. Время погружения лодок сократилось в 1,5–2 раза и составило для больших лодок в среднем около минуты, а для малых до 30 секунд. Глубина погружения лодок к началу Второй мировой войны возросла до 120–150 м, т. е. увеличилась примерно в три раза.

Большие лодки предназначались главным образом для действий на удаленных коммуникациях противника, а также совместно с эскадрами надводных кораблей. В соответствии с этим в некоторых флотах такие лодки подразделялись на два подкласса: эскадренные и крейсерские, однако эта классификация не привилась. Водоизмещение больших лодок колебалось в пределах 1000–2800 т; дальность плавания в надводном положении увеличилась по сравнению с лодками 1918 г. в два раза и при экономической скорости хода у отдельных типов, построенных накануне Второй мировой войны, достигала 15–20 тыс. миль, а в подводном положении – 240 миль, автономность – 100–120 суток. Надводная скорость хода больших лодок колебалась в пределах 15–22 узл., максимальная подводная скорость 9—10 узл. Большие подводные лодки имели 6—10 торпедных аппаратов и 1,5–2 комплекта торпед.

Средние лодки предназначались главным образом для действий на морских коммуникациях. Их надводная скорость накануне войны составляла 17–18 узл., подводная – 8—10 узл., надводное водоизмещение колебалось в пределах 500—1000 т, автономность – 20–50 суток, дальность плавания в надводном положении – 2–7 тыс. миль. Торпедное вооружение состояло из 4–6 носовых и иногда 2 кормовых торпедных аппаратов.

Малые лодки строились для действий на коммуникациях ограниченных морских театров и для обороны берегов. Водоизмещение их не превышало 500 т, надводная скорость – 10–13, максимальная подводная – 7—10 узл. В надводном положении малые лодки могли покрыть расстояние 500—4000 миль. На этих лодках устанавливалось 2–4 носовых торпедных аппарата…

Хотя значительное место в вооружении подводных лодок стала занимать артиллерия, особенно зенитная, основным оружием подводных кораблей оставалась торпеда. Причем только Германия имела к началу войны электроторпеду калибром 533 мм, с весом взрывчатого вещества 300 кг, скоростью хода 30 узл. и дальностью действия 5 тыс. м. Электроторпеды значительно повышали скрытность подводных лодок, а беспузырная стрельба и бесследный ход торпеды значительно затрудняли маневр уклонения от нее. Поэтому принятие электроторпеды на вооружение лодок явилось серьезным улучшением условий действий подводных лодок».

Ограничение размера флотов

Военные статьи Версальского договора четко определили состав флота поверженной Германии, суммарное водоизмещение и численность личного состава, причем подводных лодок иметь стране не разрешалось. В 1921 г. по инициативе США была созвана Вашингтонская конференция по ограничению морских вооружений. В результате переговоров, в договоре, определявшем предельные размеры флотов США, Англии, Японии, Франции и Италии, была установлена следующая пропорция тоннажа линейных кораблей – 5: 5: 3: 1,75: 1,75. Но при этом общее водоизмещение крейсерского и подводного флотов не ограничивалось. Вступая в 1926 г. в Лигу Наций, Германия добивалась прежде всего отмены ограничивающих ее армию и флот военных статей Версальского договора и как следствие этого – легализации своих вооружений и отмены военного контроля. Особо следует отметить, что за четыре года – с 1924 по 1928-й – расходы ее только на вооружение флота возросли в 11 раз.

21 января 1930 г. в Лондоне начала свою работу морская конференция, которая дополнила Вашингтонский договор и установила ограничения на суммарный тоннаж крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Решение конференции подписали только США, Англия и Япония.

Лондонская морская конференция дополнила Вашингтонский договор, установив следующее предельное суммарное водоизмещение для крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок. Но решение конференции подписали только США, Япония и Англия. При этом в официальных документах Британии неоднократно указывалось, что основная задача ее вооруженных сил в период войны состоит в контроле морских коммуникаций: «Море является главным путем, связывающим широко раскинутые части Британской империи, которая имеет интересы во всех частях земного шара; поэтому контроль над морскими путями во время войны является ее первейшей заботой».

Немецкий флот возрождается

После 1932 г. в Германии перестали публиковаться ежегодные официальные списки армии – дабы число фигурирующих там офицеров не позволяло иностранным военным аналитикам вычислить реальную численность вооруженных сил. Вскоре после прихода Гитлера к власти, 22 мая 1933 г., генерал Кейтель, председатель Рабочего комитета Совета обороны рейха, заявил своим помощникам: «Ни один документ не может быть утерян, иначе вражеская пропаганда воспользуется этим в своих силах. Устные заявления всегда можно опровергнуть».

В это же самое время человек, отвечающий за подготовку офицеров штаба Редера, то есть занимавший ключевой пост, если говорить о мировоззрении людей флота в целом, выступил перед собранием членов СС, СА, «Стального шлема» с такими словами: «Теперь силы, которые последние четырнадцать лет были расколоты парламентской борьбой, свободны для того, чтобы преодолеть… все позорные попытки саботажа социалистов-демократов, доктринеров и пацифистов… Теперь мы должны снова воспрянуть и усилить наше согласие, нашу любовь к морю и волю нации и никогда больше не позволять перерезать жизненно важные артерии, которые для свободного, великого народа находятся в свободных морях».

В июне 1934 г. состоялась очередная встреча командующего военно-морскими силами рейха Эриха Редера с Гитлером, после чего адмирал сделал следующую запись: «Инструкции фюрера: ни в коем случае нельзя упоминать о кораблях водоизмещением 25–26 тысяч тонн, допустимо лишь сообщать о модернизированных кораблях водоизмещением 10 тысяч тонн. Фюрер требует, чтобы строительство подводных лодок велось в строжайшей тайне».

В 1935 г. между Англией и Германией было подписано двухстороннее соглашение, согласно которому Германии разрешалось строительство флота, равного 35 % английского, и подводного флота, равного 45 % английского, но с возможностью довести эту пропорцию до 100 %. Через десятилетие после завершения войны военные эксперты не могли понять, почему британский морской штаб, неявный владыка морей (Япония только начла свою масштабную программу построения военного флота), решил разрешить побежденной, но жаждущей реванша Германии иметь столько же подлодок, сколько было в королевском флоте. В тексте меморандума британского Адмиралтейства были такие явно неразумные слова: «В этом случае (100 %) Германия будет обладать 50–60 субмаринами: ситуация, которая может вызвать некоторые опасения, но совершенно очевидно из отношения немецких представителей, что это вопрос «равноправия», то есть является скорее тренировкой их воображения, нежели реальным желанием завести столь большой подводный флот. При нынешнем состоянии Германии кажется вероятным, что наилучший способ убедить их быть более умеренными в своих реальных свершениях – это гарантировать им исполнение их требований в теории. На самом деле они будут строить подлодки и добиваться паритета в подводном флоте скорее, если мы оспорим их теоретическое право на это, нежели если мы согласимся, что принесет им моральное удовлетворение». Этот документ оправдал строительство немецких лодок, которые спустя несколько лет начнут топить британские суда…

Но командованию и руководству Рейха и вооруженными силами страны и этого было мало – с таким количеством лодок весь мир было завоевать нельзя. Поэтому, по словам К. Дёница («Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне») разрешенное водоизмещение германских лодок «в целом… оказывалось очень незначительным. Из-за островного положения жизнь Англии всецело зависит от ввоза продовольствия и сырья. Поэтому морские коммуникации с колониальными владениями имели для Британской империи жизненно важное значение. В течение целого ряда столетий стратегическая задача английского военно-морского флота состояла в защите этих морских сообщений. Решить же эту задачу можно было не подводными лодками, а надводными кораблями. Подводная лодка менее всего пригодна для обороны: она очень уязвима в надводном положении (например, от артиллерийского огня), тихоходна и может просматривать лишь ограниченный район, так как не имеет высоких надстроек. Но в то же время подводная лодка представляет собой ярко выраженное тактическое наступательное средство».

Провал ограничений

Спустя год состоялась вторая Лондонская морская конференция, которая закончилась провалом – не добившись полного равенства своего флота с флотом США и Великобритании, японская делегация покинула заседания. В итоге основные морские державы де-факто отказались от всяких ограничений в вооружении флота. Но в Лондонский протокол о подводных лодках было включено еще одно соглашение, отвечавшее в первую очередь интересам Британии: при задержании и потоплении торговых судов подводная лодка должна действовать как надводный корабль. Это требование сохраняло силу и в том случае, если на торговых судах оказывались орудия, установленные «только для самообороны». Торговые суда, несмотря на характер вооружения, все равно считались коммерческими и пользовались соответствующей международной правовой защитой. Иными словами, подчеркивалось, что подводные лодки должны были задерживать торговые суда и производить досмотр их, руководствуясь международными нормами ведения торговой войны и призового права.

При этом для командиров лодок возникала «юридическая ловушка»: если на основании условий призового права подводная лодка могла потопить судно, то ей вменялось в обязанность предварительно обеспечить безопасность его команды. Поскольку считалось, что в открытом море для безопасности экипажа одних спасательных шлюпок недостаточно, подводная лодка должна была либо взять его к себе на борт (но это было, как правило, нереально – вместить в маленький объем подлодки весь экипаж океанского лайнера), либо вообще отказаться от потопления судна.

После подписания в 1935 г. англо-германского морского соглашения Германия 23 ноября 1936 г. присоединилась и к этому протоколу, что де-факто еще более снизило боевое значение подводной лодки.

Год спустя уже официально был оформлен военно-политический блок «ось Берлин – Рим» и заключен так называемый «антикоминтерновский пакт» между Германией и Японией, к которому вскоре примкнула Италия и ряд других государств. Англия и Франция в ответ наращивали сухопутные и военно-морские силы…

Споры о стратегии

В 1930-е гг. в Германии среди сотрудников Генштаба, морских офицеров и военных теоретиков была популярна книга немецкого адмирала Вегенера «Морская стратегия мировой войны». В издании, которое даже называли «морской библией», автор настаивал на необходимости захвата стратегических позиций для улучшения условий деятельности флота. Для господства на море, по его мнению, был необходим захват французских атлантических баз, оккупация Дании и особенно Норвегии. Это и многие другие идеи были позже реализованы Гитлером на практике в течение первых двух лет Второй мировой войны. В книге В.А. Белли и К.В. Пензина «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» рассказывается о создании ВМС Германии: «Когда перед войной в высших сферах германского командования обсуждались кораблестроительные программы, была принята линия на создание мощного флота, способного не только успешно вести борьбу на океанских коммуникациях, но и уничтожать морские силы Англии, обороняющие эти коммуникации. Однако к началу войны большая кораблестроительная программа Германии (план «Z») находилась еще в начальной стадии выполнения, и о столкновениях с крупными силами флота противника не могло быть и речи. Поэтому в Германии единодушно признавалось, что главная задача флота состоит в борьбе на коммуникациях Англии в Атлантике, но не определялось, какого практического результата и в какие сроки ему следовало добиться. Что же касается средств и методов этой борьбы, то перед войной в германском флоте господствовала точка зрения, что в предстоящей войне решающая роль будет принадлежать надводным кораблям, а не подводным лодкам. Именно таких взглядов придерживался командовавший германским флотом с 1928 по 1943 г. адмирал Редер. Сторонники «крейсерской войны» не отрицали значения подводных лодок, особенно в войне с таким островным государством, как Англия, однако считали, что не объективные условия, а ошибки германского командования и случайное стечение обстоятельств в Первой мировой войне выдвинули корабли этого класса в разряд главных сил для борьбы на английских морских сообщениях. «Лишь благодаря тому, что план операции немцев выключал флот из войны, как бы затормозил его, подводная лодка смогла… продвинуться на передний план и стать единственным оружием против Англии», – писал Вегенер».

В британском флоте был период (между войнами), когда подлодки вообще считались устаревшим оружием и не способны более к эффективной боевой деятельности. Отчасти на это зарубежное мнение ориентировались и немецкие морские эксперты. Неправильная, заниженная оценка роли германских субмарин в войне на море стала очевидной только во время битвы за Атлантику.

Тайное строительство

Помимо статьи 170 Версальского договора («Ввоз в Германию оружия, снаряжения и военного материала, какого бы то ни было рода, будет строго воспрещен. То же самое будет относиться к изготовлению и вывозу в чужие страны оружия, снаряжения и военного материала какого бы то ни было рода»), статья 179 запрещала военное сотрудничество Германии с другими странами: «Германия обязуется со вступлением в силу настоящего Договора не аккредитовать ни в какой чужой стране никаких военных, морских или воздухоплавательных миссий, не посылать их и не позволять им выезжать; она обязуется, кроме того, принимать подобающие меры к тому, чтобы не допускать германских граждан покидать свою территорию для поступления в армию, флот или воздухоплавательную службу какой-либо иностранной державы или для прикомандирования к ней в целях оказания ей помощи в военном деле или вообще для содействия в обучении военному, морскому и воздухоплавательному делу в чужой стране».

Немецкие подводные лодки строились тайно в Голландии, Испании (и это до прихода к власти Франко!), Турции и Финляндии. Параллельно с этим началась и подготовка подводников (так в Киле появилась противолодочная военная школа, занимавшаяся подбором «подводных» кадров), а также формирование организационной структуры подводного флота Германии. В мемуарах Дёница описывается разговор, который состоялся у него в июле 1919 г. (спустя всего лишь месяц после подписания Версальского договора!) с начальником отделения личного состава корветтен-капитаном Отто Шульцем, бывшим командующим германской подводной флотилией в Средиземном море.

– Вы собираетесь остаться с нами, Дёниц? – спросил Шульце.

– А вы думаете, что у нас снова будут подводные лодки?

– Конечно, я так думаю. Версальский запрет не продлится вечно. Через два года, я надеюсь, у нас снова будут подводные лодки.

И это не было простыми мечтами морского офицера – уже через два года после окончания войны проектные чертежи двух новых германских подводных лодок (U-142 и U-1170) были переданы в Японию, где в Кобе под пристальным наблюдением немецких конструкторов и началось их строительство. В мае 1924 г. капитан 3-го ранга В. Канарис был направлен с секретной миссией на Дальний Восток для организации строительства в Японии подводных лодок для Германии. Но поскольку до Японии было достаточно далеко, то стали искать вариант строительства подлодок поближе, в Европе.

Вездесущий Канарис с помощью созданной еще во время Первой мировой войны германской агентурной сети наладил тайное размещение заказов в Испании.

В июле 1922 г. начала свою деятельность очередная «темная лошадка» военного бизнеса – малоизвестная голландская судостроительная компания IvS (точнее – инженерное бюро по судостроению), которая помимо всего прочего стала осуществлять разработку проектов новых подлодок и надзор за строительством немецких лодок в разных странах мира. Естественно, среди ее официальных учредителей старшие офицеры германского флота и другие официальные лица страны не значились…

Среди немецких промышленников, участвовавших в строительстве субмарин, можно назвать Круппа, организовавшего в 1934 г. в Бремене филиал голландской фирмы при верфи «Дешимаг», на которой и трудились многие немецкие кораблестроители. Можно также отметить «Инженерное бюро по экономике и технике» (техотдел берлинской фирмы «Игевит»), который занимался разработкой проекта лодок типов II и VII, разработав проекты субмарин водоизмещением 250 и 750 тонн и подготовив комплект технологической документации, которая и позволила Гитлеру в кратчайший срок организовать их серийное производство.

Сами узлы для лодок с номерами от U-1 до U-24 производились за границей и в 1935 г. контрабандно, по фальшивым накладным, были ввезены в рейх. Оставались только сборка и испытания…

Но тайное почти всегда становится явным. В 1927 г. в результате расследования в рейхстаге «скандала Ломана» (после антикоммунистических выступлений В. Канариса, обвинявшего левых депутатов в развале флота), связанного с информацией о «неофициальном» строительстве на турецких верфях германских подлодок, был вынужден уйти в отставку глава военно-морского командования Германии, Ханс Адольф Ценкер, который оказался «крайним» в том, что тайное перевооружение флота, нарушающее Версальский договор, шло полным ходом. Помимо него в жертву были принесены министр обороны и несколько высших флотских чиновников, а главой флота стал адмирал Эрих Редер, под руководством которого была разработана новая секретная программа создания германского военно-морского флота, в том числе и строительства подводных лодок.

Канарис, будущий глава абвера, был связным между Морским руководством и Испанией, сотрудничество с которой предполагалось особенно в области строительства подводных лодок. Он настоял на создании особого департамента, ведающего подлодками, в Морском руководстве, в результате чего дела субмарин были выведены из-под инспектората по торпедам и минам в Киле и переведены в Берлин – прикрытием была необходимость в ведомстве, разрабатывающем меры против подлодок – и подчинены Арно Шпиндлеру.

Первой задачей Шпиндлера было определить, какие типы подлодок можно проектировать по мобилизационному плану А – войны против Франции и Польши. Он занялся этим, сравнивая технические характеристики различных типов иностранных подлодок, описанных в различных военных источниках, и опрашивая капитанов; имя Карла Дёница появилось в списке тех, кто подлежал опросу. Виделся ли Шпиндлер с Дёницем до того или нет, остается неясным, но консультация с ним была одной из первых – она произошла в январе 1926 г.

Подгоняемый Канарисом, которому были нужны точные спецификации для заказов в Испании, Шпиндлер рекомендовал для Балтики тип маленькой подлодки водоизмещением 270 тонн и два других типа по 500 тонн: один для установки мин, а другой – для торпедных атак в Северном море. Интересно, что, хотя военные действия против торговых судов всегда занимали первое место при длительных морских операциях, Шпиндлер основывал свои рекомендации для подлодок целиком на операциях против военных судов противника. 500-тонные лодки должны были действовать против кораблей, поддерживая блокаду на расстоянии выходов в Северное море, против французских эскадр, пытающихся войти в Балтику, и против французских эскадр и транспортов в Средиземноморье.

Группа проектировщиков из IvS в Роттердаме начала разработку новейших схем по выбранным типам. Вскоре, в июле 1926 г., военно-морские миссии были направлены в СССР: одна под руководством Шпиндлера, другая – Лёвенфельда, для изыскания возможностей заключить контракты по субмаринам под прикрытием торговых договоров, которые уже позволяли тайную разработку и производство танков, вооружения и самолетов для Германии.

Эта волна самоуверенной активности частично объяснялась оживлением экономики: Рурский кризис привел к созыву международной комиссии, которая рекомендовала выделить кредит в 800 миллионов золотых марок для поддержки рейхсбанка. Большая часть этих иностранных займов шла напрямую к Круппу, Тиссену, Сименсу и другим важнейшим производителям оружия, которые уже были втянуты в паутину приготовлений по перевооружению, а так как правительство одновременно резко повысило бюджет армии и флота, результатом стал подъем тайного перевооружения.

Между тем министр иностранных дел Густав Штреземан публично заверил мир в следовании политики «выполнения» репараций и других статей Версальского договора; за свои усилия он был вознагражден в январе 1927 г., когда Контрольная комиссия союзников, которая должна была следить за попытками нарушения ограничений по вооружению, была отозвана из Германии; окончательный отчет комиссии констатировал, что Германия никогда не разоружалась и не имела такого намерения и, наоборот, делала все, что в ее силах, чтобы обойти статьи договора.

Тем временем флот продолжал свою работу без остановок. Восемь из десяти «зимних исследований» 1927/28 г. были посвящены подводным лодкам. В феврале Шпиндлер вместе с непосредственным начальником Дёница, Вертом, стал разрабатывать программу курса для подготовки мичманов подлодок, введенную в курс по торпедам; в апреле первая спроектированная в Германии подлодка для Турции была закончена на роттердамской верфи, контролируемой Круппом, и бывший командир субмарины Вернер Фюрбрингер и бывший главный механик начали ее испытания, докладывая обо всех деталях в департамент подлодок Морского ведомства через подставную компанию, учрежденную Ломаном на деньги секретного фонда.

В следующей теме их разговор дошел до подводных лодок. Были уже заказаны материалы, детали и места на верфях для первых 15 субмарин, в основном маленького типа; первая группа офицеров, инженеров и примерно 70 человек команды уже прошла длительный курс подготовки в недавно организованной школе подводников, открытой в октябре 1933 г., и Редер ожидал только приказа фюрера начать строительство лодок. Гитлер сказал ему, что он не желает осложнений перед грядущим плебисцитом, во время которого жители Саарского региона должны высказаться, желают ли они войти в состав рейха, и проинструктировал его, как в полной секретности законсервировать весь проект по субмаринам.

В действительности было уже решено поставить его во главе нового подводного флота. Гитлер отдал приказ о строительстве первых лодок 1 февраля; при сборке их в огромных, специально сконструированных эллингах соблюдалась крайняя секретность.

В следующем месяце при верховном командовании флота в Берлине была проведена важная конференция, в которой участвовали главы девяти отделов, включая и субмарины, на которой обсуждались организационные детали формирования первой подводной флотилии; на этой стадии командир флотилии еще не был назначен, но было решено, что, кем бы он ни был, он должен подчиняться непосредственно командующему флотом в Киле адмиралу Рихарду Фёрстеру. Соответственно, спросили согласия Форстера на это. 8 апреля Форстер уведомил Верховное командование, что он согласен, и предложил, чтобы «Führer der U-boote» (FdU) назначили уже к началу 1936 г.

Необходимо уточнить, что в 1920–1930 гг. XX века Германия не только заказывала комплектующие для своих подводных лодок, но и продавала их за рубеж, в частности – в СССР. Так, военный историк А.Б. Широкорад («Россия и Германия. История военного сотрудничества») приводит следующие данные: «Вот, к примеру, план закупок оборудования в Германии на 1935 г., в счет кредита на 200 млн марок. Среди оборудования фигурирует «телемеханическая система катера». Надо полагать, она предназначалась для катеров типа Г-5 «волнового управления» (то есть управления по радио). Далее шли 90 штук стереодальномеров с 4-метровой базой для батарей береговой обороны, 25 дальномеров с 3-метровой базой, 2 ночных дальномера с 2-метровой базой, турбины фирмы «Дешимаг» мощностью в 45 000 л.с., прицелы для высотного торпедометания, 9-метровые перископы для подводных лодок и т. д.

Наибольшую роль германские поставки до 1 сентября 1939 г. сыграли в строительстве советских подводных лодок. В 1922 г. СССР закупил несколько дизелей MAN6 45/42 у фирмы «Ман» (г. Аусбург) для первых советских тепловозов Ээл2. Дизель развивал мощность 1200 л.с. при 450 об./мин в течение часа, а в течение длительного времени его мощность составляла 1100 л.с. Дизели хорошо себя проявили в эксплуатации, и новую партию таких дизелей закупили для тепловозов Эмх3. При этом часть дизелей была втайне от немцев поставлена на первые советские подводные лодки типа «Декабрист» I серии.

Кроме того, на «Декабристах» были использованы фрикционные муфты германской фирмы «Бамар», которые соединяли дизель и электродвигатель…

На первых двух подводных лодках типа «Щука» III серии устанавливались по два дизеля W9V28/38 фирмы «Ман», развивавших мощность 500 л.с. при 450 об./мин. На остальные лодки ставили отечественные двигатели 38В8, созданные на базе дизелей фирмы «Ман»…

В 1930 г. на верфи в Кадиксе (Испания) была построена на экспорт средняя подводная лодка Е-1. Эта лодка очень заинтересовала руководство наших ВМС. Для ознакомления с ней в ноябре 1932 г. в Испанию выехала группа специалистов под руководством начальника отдела кораблестроения ВМС А.К. Сивкова.

Подводная лодка Е-1 («Этчивариэтта») представляла собой двухвальную полуторакорпусную лодку водоизмещением 755 т, вооруженную четырьмя носовыми и двумя кормовыми 53 см торпедными аппаратами (запас торпед 12 штук), одним 100-мм орудием и одним 20-мм зенитным автоматом.

Наибольшая надводная скорость при форсированной работе дизелей составляла 19,7 узла, крейсерская надводная скорость – 18 узлов, наибольшая подводная скорость 9,4 узла, наименьшая подводная скорость 1,5–1,7 узла. Глубина погружения – 100 м. Автономность – 30 суток. Команда – 32 человека.

Помимо тактико-технических качеств этой лодки для наших специалистов представляли интерес конструкции целого ряда механизмов, устройств и предметов лодочного оборудования.

Выяснилось, что Е-1 была спроектирована фирмой «Ingeneer Kontor vor Shiffbau» или сокращенно «IVS». Фирма находилась в Гааге, но фактически она была филиалом известной германской фирмы «Дешимаг». Директором «IVS» был бывший командир подводной лодки кайзеровского флота капитан Блюм, а техническим руководителем – известный конструктор довоенных немецких подводных лодок доктор Гане Техель.

После изучения полученных в Испании данных руководство ВМС решило заключить с фирмой «Дешимаг» договор на оказание Советскому Союзу технической помощи в строительстве подводных лодок. Помощь эта должна была заключаться в разработке фирмой по нашим тактико-техническим заданиям проекта подводной лодки среднего водоизмещения, предоставлении нам всех чертежей и материалов по подводной лодке Е-1 и содействии размещению на германских фирмах наших заказов на механизмы и предметы оборудования подводных лодок…»

Можно отметить и тот факт, что после разгрома нацистской Германии СССР получил по договоренности с союзниками часть немецких подводных лодок, по праву считавшихся одними из лучших в мире.

Флот и рейх

Многие из флотских офицеров поддержали Гитлера еще до его прихода к власти – они помнили многочисленные бунты германских моряков после окончания Первой мировой и жаждали твердой руки, которая бы навела порядок, уничтожила коммунистов и сбросила версальские оковы. При этом не только фанатичные нацисты, но и выходцы из аристократических семей, потомственные моряки искренне считали, что германский флот (в том числе и подводный) существует для того, чтобы не просто защитить страну от врага, но выполнить мировую миссию, которая принадлежала Германии по праву расового превосходства и могла быть выполнена лишь с помощью мощного флота. В программе Гитлера (в том числе и в его «фундаментальном» труде), завоевание мира (жизненного пространства) должно было собой представлять двухступенчатый процесс: надо было добиться гегемонии на континенте за счет колонизации Восточной Европы «херренфольком» («народом господ»), для чего была нужна дружба (или как минимум нейтралитет) Великобритании, а потом, используя и чужие ресурсы, можно было бороться с Великобританией и Америкой за мировое господство, в том числе и на море.

Через три дня после вступления в должность рейхсканцлера, 2 февраля 1933 г., Гитлер произнес двухчасовую речь в доме командующего армией генерала фон Хаммерштейна. На встрече присутствовали генералы и адмиралы, которым будущий диктатор пообещал, что армия и флот не будут участвовать в гражданской войне, а наоборот, получат не ограниченную никакими прежними договорами возможность заняться перевооружением, дабы догнать в военном отношении держав-победительниц…

К середине лета 1934 г. рейх уже имел десять подводных лодок – но в разобранном виде, размещенных на складах в Киле. Во время очередной встречи с Гитлером, в ноябре этого года, Редер, запросивший разрешения собрать шесть подводных лодок, дабы «они были готовы к моменту критической ситуации в первом квартале 1935 года», получил отказ с формулировкой, что Гитлер сам сообщит, «когда ситуация потребует собрать лодки».

В субботу 16 марта 1935 г. канцлер Гитлер издал закон о всеобщей воинской повинности и создании армии численностью около полумиллиона человек. Это был вызов, брошенный руководителям Англии и Франции, – правительство рейха отказывалось выполнять ограничения для германской армии, установленные Версальским договором. На следующий день в Германии сотни тысяч людей праздновали День Памяти героев и – разрыв версальских кандалов и восстановление немецкой чести.

21 мая Гитлер выступил в рейхстаге с очередной «мирной» речью, в которой он уверял, что Германия хочет только мира, и выдвинул тринадцать предложений. По словам фюрера, «…Германия заявляет о свое готовности пойти на любые ограничения в калибрах артиллерии, классов броненосцев, крейсеров и торпедных катеров. Точно так же правительство Германии готово согласиться с любыми ограничениями водоизмещения подводных лодок или с их полным запрещением…»

24 мая 1939 г. состоялось закрытое совещание в Министерстве иностранных дел, на котором выступил генерал Георг Томас, начальник отдела экономики и вооружений ОКВ. В результате неустанной деятельности военных заводов и десятков тысяч работников на флоте были построены два линкора водоизмещением двадцать шесть тысяч тонн, два тяжелых крейсера, семнадцать эсминцев и сорок семь подводных лодок (но в ряде источников приводится общая цифра 57, что не совпадает с данными, приведенными Томасом, – 47 плюс 7). А между тем на верфях строились два более крупных линкора, авианосец, четыре тяжелых крейсера, пять эсминцев и семь подводных лодок. По словам генерала, перевооружение Германии стало беспрецедентным явлением…

Но при этом первостепенное значение уделялось перевооружению вермахта и строительству линейных кораблей, причем такая недооценка роли субмарин, как основного рода сил в борьбе на морских коммуникациях, была присуща и самим германским подводникам. К примеру, командовавший подводными силами рейха Дёниц писал в 1939 г., что подводные лодки должны использовать морские державы второго ранга, не имеющие из-за слабости их флотов никаких других средств для нападения на коммуникации более сильной морской державы.

В чем же была причина такого «недоверия» к своим подлодкам? Немецкие военные теоретики в анализе перспектив использования субмарин опирались на изучение последнего этапа «подводной войны» в Атлантике 1918 г., когда действия подводных лодок из-за повсеместного введения системы конвоев давали небольшие результаты, а лодки при этом несли большие потери. Поэтому морские специалисты Третьего рейха считали, что в будущей войне британское Адмиралтельство для защиты судоходства от немецких подводных лодок снова введет систему конвоев, а вот конвои и явятся отличными объектами для нападения мощных германских надводных рейдеров, строительство которых в рейхе форсировалось…

Организационная структура подводного флота. Формирование флотилий

Основа будущей организационной структуры подводного флота кригсмарине была заложена в сентябре 1935 г., когда в Киле была сформирована первая флотилия подводных лодок «Веддиген», в состав которой первоначально были включены три новые подводные лодки U-7, U-8 и U-9 водоизмещением по 250 тонн каждая. В течение нескольких месяцев во флотилию «Веддиген» были включены еще девять подводных лодок этого же типа (U-10 – U-18). Ее командиром стал капитан 2-го ранга Дёниц.

В своей книге «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» Дёниц писал: «Мне не дали никаких приказов, инструкций или наставлений по боевой подготовке флотилии, так как она впервые была организована после 1918 г., то есть после длительного перерыва, в течение которого подводных лодок мы не имели. И это было правильно. У меня имелись свои собственные соображения относительно организации боевой подготовки.

1. Я хотел заразить команды подводных лодок энтузиазмом и верой в это оружие, воспитать в них чувство постоянной боевой готовности. Успеха во время войны, если учитывать трудности, с которыми встречаются подводные лодки во время боя, можно достигнуть только при наличной высокого морального духа у членов экипажа лодок. Одного боевого мастерства недостаточно. В первую очередь надо было выбить из сознания подводников угнетавшую их мысль, что в результате усовершенствования английского гидролокатора подводная лодка стала устаревшим оружием.

Я верил в боевую мощь подводной лодки и по-прежнему считал ее превосходным оружием нападения в военных действиях на море и самым лучшим носителем торпедного оружия.

2. Боевую подготовку подводных сил следовало проводить в обстановке, максимально приближенной к боевым условиям. Подводные лодки еще в мирное время должны были как можно чаще действовать в обстановке, в которой они могли оказаться во время войны, и добиваться желаемых результатов.

3. В подводном и надводном положениях торпедные атаки необходимо было производить только с близких дистанций (600 метров). На малых расстояниях ошибки, вызванные неправильной оценкой исходных данных, почти не сказывались на результатах стрельбы. Выстрел с близкой дистанции давал попадание наверняка. Даже если на атакуемом судне замечали след торпеды, оно не успевало уклониться. Летом 1935 г. в школе подводного плавания новичков-подводников учили: при торпедном выстреле из подводного положения дистанция должна быть не менее 3000 метров, так как в противном случае подводную лодку обнаружит английский «асдик». В конце сентября 1935 г. меня назначили командиром флотилии «Веддиген». Вот тогда-то я и начал вести решительную борьбу с этой точкой зрения, считая эффективность «асдика» недоказанной. Мы просто-напросто не имели права признавать себя побежденными на основе одних только английских публикаций. Война доказала правильность моей позиции.

4. По моему мнению, подводная лодка являлась отличным носителем торпедного оружия и могла быть с большим эффектом использована в ночных атаках в надводном положении. Еще до 1900 г. Тирпиц развил идею доставки торпеды к противнику на ближнюю, «убойную» дистанцию в ночное время на торпедном катере, который, имея незначительные надстройки (то есть «малый силуэт»), был трудно обнаруживаемой целью. Эту задачу теперь могла выполнить подводная лодка. В представлении Тирпица идеальным торпедоносцем был торпедный катер. Однако в результате постановки перед ним новых задач, а также в итоге соревнования в боевой мощи кораблей торпедный катер за прошедшие десятилетия превратился сначала в миноносец, а затем в эскадренный миноносец, который уже не годился для ночной торпедной атаки с близкой дистанции, потому что имел слишком большие размеры и являлся легкообнаруживаемой целью. Напротив, обнаружить подводную лодку ночью в позиционном положении чрезвычайно трудно. Вот почему огромное значение придавалось использованию подводных лодок в надводном положении для ночных атак, в ходе которых они должны были применять тактические приемы миноносцев и использовать их боевой опыт, но в той мере, в какой они могли быть перенесены на боевое использование подводных лодок».

Через год, в сентябре 1936 г. в Вильгельмсхафене на Северном море появилась вторая флотилия, «Зальцведель». Впоследствии в Киле появились флотилии «Лос», «Эмсманн» и «Вегенер», а в Вильгельмсхафене – флотилия «Хундиус».

Шесть подводных лодок (U-1—U-6) были в конце сентября 1935 г. переданы школе противолодочной обороны, позднее превращенной в школу подводного плавания. Здесь происходила начальная техническая подготовка и обучение команд.

Флотилии были основным структурным элементом в организации подводного флота кригсмарине. При этом количество подводных лодок, входивших в их состав, отнюдь не являлось постоянной величиной, поскольку командование могло переводить лодки из одной флотилии в другую.

Дёниц настаивал, что в будущем особо важную роль будет играть организация тактического взаимодействия возможно большего числа подводных лодок для атаки намеченной цели. Это должно было относиться и к любой представляющей военный интерес одиночной цели, и становилось определяющим фактором успеха при атаке групповой цели, то есть соединений боевых кораблей и морских конвоев, чтобы многочисленным объектам атаки противопоставлялось большое количество подводных лодок.

Плюс к этому требовалось постоянное взаимодействие подводных лодок и авиации. Поскольку подлодка даже в надводном положении способна обеспечить наблюдателям на ее борту весьма незначительный обзор, она не годится для тактической разведки. Взаимодействие одиночной лодки или группы подводных лодок с самолетом-разведчиком резко повышало их эффективность.

Управление действиями подводных лодок в ходе боевых операций осуществлялось командующими оперативными группами подводного флота (Фюрер дер Унтерзееботе), относившимися к различным театрам военных действий, а в особых случаях и самим командующим подводным флотом (Бефельсхабер дер Унтерзееботе).

На пороге войны

Весной 1939 г. германский военный флот, мощность которого в соответствии с планом «Z» могла приблизиться к британскому только к 1945 г., не мог потопить английский флот, даже внезапно атаковав его. Поэтому Гитлер предложил свой стратегический план, который спустя год был с успехом воплощен в жизнь: «Задачей должно быть нанесение противнику сокрушительного или решающего удара с самого начала. Вопросов о правоте и неправоте, о договорах касаться в данном случае не следует. Это будет возможно только в случае, если мы не «скатимся» к войне с Англией из-за Польши.

Следует готовиться к длительной войне, но нужно готовить и внезапное нападение. Любые английские силы, вторгшиеся на континент, необходимо уничтожить.

Армия должна занять позиции, важные для флота и люфтваффе. Если мы успешно оккупируем и удержим Голландию с Бельгией и одолеем Францию, плацдарм для успешной войны против Англии будет создан.

Тогда люфтваффе смогут плотно блокировать Англию с западного побережья Франции, а флот будет осуществлять более широкую блокаду силами подводных лодок».

23 мая 1939 г., Гитлер, по его собственному заявлению, сжег корабли. Германия нуждалась в жизненном пространстве на Востоке. Правительство рейха заявило претензии на «вольный город» Данциг и «польский коридор». 22 августа в Данциг по приглашению местной администрации прибыл с так называемым «дружеским визитом» германский линкор «Шлезвиг-Гольштейн». 23 августа в городе произошел фашистский переворот. Вслед за немецким линкором в порт прибыли легкие крейсера «Кёльн», «Лейпциг», «Нюрберг», десять эсминцев и миноносцев, и семь подводных лодок. Польский военный флот в тот период состоял из четырех эсминцев, минного заградителя, шести тральщиков и пяти подводных лодок. Из них в порты Англии сумели прорваться только три эсминца и пять подводных лодок. Корабли, прорвавшиеся в базы союзников, впоследствии приняли активное участие в военных действиях на море. Остальные польские корабли были потоплены. Небольшой польский военно-морской флот не смог оказать сопротивления. Но при этом очень важная стратегическая позиция в устье Вислы – Вестерплятте – героически защищалась и была захвачена гитлеровцами только 7 сентября после многократной ожесточенной бомбардировки ее германскими кораблями. Эта оборона не позволяла немецким войскам использовать порт Данциг для подвоза войск и техники.

Но Германии после объявления войны противостоял флот Англии. Насколько германский флот был готов к мировой войне? В своем дневнике Эрих Редер, главнокомандующий ВМС Германии, писал: «Сегодня началась война против Англии и Франции, которой нам не следовало по прежним заверениям фюрера опасаться до 1944 г. Фюрер до последней минуты уверял, что ее удастся избежать, даже если для этого придется отложить решение польского вопроса…

Что же касается флота, совершенно очевидно, что он не оснащен в такой степени, чтобы вести большую войну против Великобритании… Силы подводного флота еще слишком малы, чтобы оказать решающее влияние на ход войны. Более того, надводный флот настолько уступает британскому по численности и мощи, что даже если собрать его весь, он сможет лишь продемонстрировать, что моряки умеют погибать с честью…»

Как уверяет Уильям Ширер («Взлет и падение Третьего Рейха»), «Гитлер боялся моря, и его крупнейшие полководцы совершенно не были знакомы с военными концепциями, связанными с использованием морей и океанов. Все они были солдатами, а не моряками, и мыслили соответствующим образом». Сам Гитлер однажды заявил Рундштедту: «На суше я герой, а на воде трус».

Можно сказать, что отчасти личные предпочтения диктатора сказались и на развитии подводного флота страны: так, согласно уже упомянутому плану «Z» к 1946 г. предполагалось построить всего 249 подводных лодок: 27 специального назначения (X, XI, XII серии), 62 больших водоизмещением 1000 т (I и IX серии), 100 средних водоизмещением 500 т (VII серия) и 60 малых (II серия). По мнению Карла Дёница, к 1943 г. ВМФ Германии должны были иметь в строю 320 субмарин, причем две трети из них должны были составлять средние подлодки VII серии, имевшие хорошие скоростные и маневренные качества, достаточный радиус действия, но при этом остававшиеся относительно недорогими и пригодными для массовой постройки, учитывая неизбежный экономический кризис в экономике рейха из-за превалирующей доли военной промышленности. Статистика такова: на 1 сентября 1939 г. Германия имела 57 подводных лодок (из которых лишь 26 были пригодны для действий в океане), Англия – 58.

Готовился ли Гитлер к войне с Англией и Францией, в том числе – на море? Это неопровержимо доказывает следующий документ:

«ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ

ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ

Берлин, 31 августа 1939 года

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Директива № 1 на ведение войны

1. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой…

Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции…

Военно-морской флот ведет борьбу с торговым флотом противника, главным образом английским…

Адольф Гитлер».

Глава 2
Как готовили немецких подводников

Требования к новобранцам

Германия располагала большим выбором среди военнообязанного населения, чтобы проявлять особую разборчивость при наборе моряков в подводники. Интересный факт: матросы, пришедшие в подводный флот добровольцами, в своей основной массе были уроженцами центральных областей страны, удаленных от моря, и при этом, как видно из сохранившихся архивных документов, являлись в основном протестантами и выходцами из семей квалифицированных рабочих. Привилегии при зачислении на военную службу, и в том числе в ВМФ, имели специалисты с высшим техническим образованием, а также рабочие металлисты и механики разных категорий.

Патриотический настрой, царивший в Германии в те годы, значительно увеличил число желающих служить в подводном флоте, несмотря на то, что кандидатам должно было быть строго от 17 до 23 лет. В прошении о вступлении каждый заполнял графы: образование (сразу отсеивались не закончившие восьмилетнюю школу с удовлетворительными оценками), помимо знания техники учитывалось знание языков, деятельность в политических объединениях или организациях (например, «Гитлерюгенде»), хорошие спортивные данные, здоровье, в том числе – рост, вес, отсутствие судимостей, наличие германского гражданства и соответствующего происхождения – «чистой арийской крови» и т. д. В подтверждение этих данных полиция выдавала так называемый «сертификат добровольца», к которому прилагали 2 паспортные фотографии. В 1941 г. на службу стали брать и низкоквалифицированных рабочих, благодаря снижению жестких требований и увеличению числа, необходимого для подводного флота рейха, матросов и офицеров.

Предварительный медицинский осмотр кандидаты проходили на пунктах, расположенных по месту проживания, прошедшие отбор направлялись для более тщательного осмотра к врачам местного военного округа. Лишь после окончания всех формальностей по зачислению будущего подводника направляли в учебный дивизион.

Контракт (причем – даже в довоенный период) заключался сразу на долгий период, обычно на срок не менее 12 лет (учитывая стоимость профессиональной подготовки), но при этом сам моряк не мог выбирать себе военную специальность. За него это решало командование, принимая в расчет индивидуальные качества. При этом звание унтер-офицера в зависимости от специализации звучало как штабс-обер-штойрман, штабс-обер-машинист и другие. Но в начале моряк мог рассчитывать только на звание обер-боцман-маата. Получить звание унтер-офицера ранее, чем пройдет 12 лет, было просто невозможно. После этого наиболее упорные карьеристы, обойдя с большим преимуществом менее удачливых кандидатов, имели вполне реальные шансы дослужиться до обер-фельдфебеля. Следующее звание – штабс-обер-фельдфебель – говорило уже о незаурядной способности продвижения по трудной служебной лестнице и зачастую было обусловлено все возрастающими потерями среди подводников и необходимостью оперативной замены погибших кадров.

Обучение

В 1933 г., когда Германия должна была официально соблюдать условия Версальского договора и не иметь подводных лодок, необходимо было скрыть, чем на самом деле занимались курсанты, поэтому подготовительная школа, созданная в Киле, называлась – Unterseebootabwehrchule, что означало – «Школа противолодочной обороны». В действительности будущие экипажи получали обширную теоретическую базу знаний о службе подводников, устройствах и конструкциях, вооружении, дизельных и электродвигателях, помимо этого их знакомили с новейшими приемами эвакуации в случае затопления. Теорию обязательно дополняли интенсивным курсом практических занятий.

Имевший практический опыт подводной войны, командующий первой флотилией К. Дёниц лично составил программу подготовки подводников и формирования у них необходимых навыков, для чего «каждая подлодка должна была совершить 66 атак с поверхности и то же самое количество под водой до того, как в декабре 1935 г. приступить к учениям со стрельбой торпедами». Один из будущих командиров подводной лодки так в своих воспоминаниях описывал процесс подготовки, через который ему довелось пройти: «С понедельника до пятницы по восемь учебных атак под водой и по шесть атак с поверхности ночью. Это было на пределе наших физических и нервных возможностей». Но такая безжалостная подготовка имела свой неоспоримый плюс – в море, даже в крайних ситуациях, большинство немецких подводников не терялись, автоматически применяя полученные навыки и не поддаваясь панике…

На первых порах Дёниц и главный механик флотилии Тедсен, облаченные в кожаную форму подводников, занимались целыми днями тем, что тренировали каждого командира лодки и офицера, до выработки автоматизма. В результате командование отметило успехи Дёница в подготовке первых подводников рейха: «В ходе запланированной подготовки, подавая пример неустанного труда и благодаря личному инструктажу, он добился от флотилии «Веддиген» того, что уже к весне 1936 г. она была готова к выполнению боевых задач. Воинский и товарищеский дух во флотилии – выше всех похвал.

…Во всех отношениях образцовый офицер высокой ценности для флота. Следует обратить внимание на то, что в своем рвении он не требует слишком многого в смысле физических сил».

Именно проводимые лично, а позже – включенные Дёницем в курс подготовки упорные тренировки будущих командиров и офицеров отрабатывания ночных атак через несколько лет принесли свой результат в реальной подводной войне.

Расширение учебного флота

В течение двух лет флот подводников заметно увеличил свою численность, и в 1937 г. открыли еще одно учебное заведение, в Нойштадте. Статус учебной флотилии, или Unterseebootsschulflotille, было получено только в 1939 г., к самому началу войны. Когда в апреле 1940 г. школу перенесли на базу в Пиллау на Балтике, она именовалась 1 Unterseebootslehrdivision (сокращенно ULD) – «1-й учебный дивизион подводных лодок». В ноябре в Готенхафене появился 2-й учебный дивизион. К моменту окончания войны было уже 4 дивизиона.

Дивизионы иногда насчитывали около 4000 человек, и каждому из дивизионов предназначалась отдельная флотилия субмарин. В качестве жилых и учебных помещений для курсантов-подводников переоборудовали плавучие базы и лайнеры (например девятипалубный «Вильгельм Густлов»). В начале войны, кроме базового курса подготовки, предусматривался полноценный шестимесячный курс, но его стали постепенно сокращать во время войны. Но и двухмесячный (сокращенный) курс, благодаря планомерно составленной программе обучения, нисколько не помешал экипажам иметь хорошую подготовку даже в последние дни войны.

Помимо самой школы подводников, существовали не менее значимые для боевых действий Stuermannschule – «штурманская школа», Schiffsartillerieschule – «школа морской артиллерии», Torpedoschule— «школа торпедистов», Sperrschule – «школа минеров», Marinenachrichtenschule – «школа морских военных сигнальщиков».

Подготовка унтер-офицеров

Унтер-офицерский или старшинский состав кригсмарине имел значительные различия с другими видами войск. Например, в кригсмарине были две дополнительные подкатегории – младших унтер-офицеров и старших унтер-офицеров. Выпускники военно-морских школ, находящиеся на стажировке в составе экипажа боевой подлодки и ожидающие присвоения звания офицеров – именовались фенрихи и обер-фенрихи, что соответствовало промежуточной ступени между унтер-офицером и офицером.

Постепенно методику отбора кандидатов для унтер-офицерского состава флота усовершенствовали. Продвижение по службе стало более продуманным. Требовался не только высокий профессионализм и обязанность отслужить 12 лет. Шансы на унтер-офицерское звание были лишь у прошедших отбор по завершении двухлетней службы в качестве рядовых. При этом требовалось проявить такие качества, как чувство долга, самодисциплина, патриотизм и верность, в том числе – рейху и фюреру, присягу на верность которому после смерти президента Гинденбурга принимали все служащие вермахта и ВМФ Германии.

Отобранных людей распределяли по училищам для обучения специальной подготовке от 3 до 6 месяцев. Закончившие курс с отличием могли поступить в Marineschule – «военно-морское училище унтер-офицерского состава», во Фридрихзорте. Многие кандидаты в унтер-офицеры на деле оказывались квалифицированнее кандидатов в офицеры, благодаря своему опыту и навыкам, полученным на флотской службе.

Интенсивная подготовка училища во Фридрихзорте включала классные занятия теорией, строевую подготовку, спортивную, военно-морские дисциплины. Отличная физическая форма была необходимостью, диктуемой специализацией подводников: узкие люки, недостаток пространства, колебание температур от холода до жары, духота, нервное напряжение и пр. В 1935 г. подготовку унтер-офицерского состава увеличили за счет открытия учебного заведения в Везермюнде. Тогда же первое и второе училище получили соответствующие названия Marineunterofficier-lehrabteilungen 1 (в Фридрихзорте) и 2 (в Веземюнде). В 1938 г. в Плене открыли специальное училище для унтер-офицеров.

Подготовка офицеров

Требования к офицерскому составу подводного флота были чрезвычайно высокими, а срок службы был немаленьким – 25 лет. Но необходимо учитывать, что в годы войны из подводников выжили немногие. В среднем возраст командиров был около 27 лет. При этом все они без каких-либо исключений, в том числе родственно-фамильных, прошли в качестве офицеров тяжелую подготовку и жесткий отбор по интеллектуальному, физическому и психологическому состоянию.

Базовая подготовка офицеров начиналась со стандартной программы обучения. Она длилась 5 месяцев. Физическое состояние прибывших кандидатов проверялось в отборочном офицерском лагере, находящемся в Денхольме. Эта обязательная процедура занимала всего 2 дня, однако не прошедшие физическую проверку в первый раз получали второй шанс, при условии, что они смогли улучшить свою физическую форму до необходимого уровня. Далее шла 4-месячная мореходная практика на 3-мачтовом парусном барке. Поскольку управление парусами неизменно связано с риском и получением травм, порой на борту происходили несчастные случаи, иногда – со смертельным исходом.

Звание кадета (Seekadet) давали курсантам, завершившим первые две ступени с хорошими результатами. Дальнейшее их обучение проходило после назначения на военный корабль, чаще всего это был какой-нибудь крейсер. Вернувшись из плавания, эти будущие офицеры направлялись на курсы в Военно-морскую академию в Мюрвике, длительностью 7 месяцев. После чего они становились фенрих-цур-зее или мичманами. Невзирая на будущую специализацию, до получения мичманского звания программа обучения была стандартной.

Среди кандидатов было много строевых офицеров и офицеров инженерных войск. Для инженеров в Мюрвике был включен еще один курс по артиллерии и ознакомлению с морскими видами оружия. Они служили на кораблях 6 месяцев и при хороших результатах в конце этой службы повышали звание фенрихов до звания обер-фенрих-цур-зее или младшего лейтенанта. Обер-фенрих-цур-зее служил еще около 3 лет, проявляя умение и мастерство, чтобы получить звание лейтенанта.

Те офицеры, кто был распределен в подводный флот, направлялись на 12-недельный курс, сочетающий серьезные теоретические и практические занятия на море. Также занятия велись на специальном оборудовании, тренажерах и т. д. Такая система обучения максимально приближала к боевой обстановке и давала необходимые навыки для ведения атак, моделирования различных ситуаций с вражескими конвоями и пр. Успешное проведение 15 подобных атак позволяло перейти на следующую ступень обучения. Наиболее почетно было повысить уровень обучения под руководством командира боевой субмарины. На это могли надеяться только самые успешные и перспективные кандидаты, сразу получающие назначение на подводную лодку. Остальные, закончив обучение, отправлялись в боевые учебные флотилии, в 23-ю в Данциге и 24-ю в Готенхафене. Там, в реальной обстановке, они пополняли знания по техникам подводных атак. К системе адаптации к боевым действиям и подготовке были подключены и другие флотилии. 19-я флотилия в Пиллау занималась обслуживанием подлодок, 20-я, тоже в Пиллау, давала расширенную теорию тактики, 25-я в Данциге и 26-я в Готенхафене – практика стрельбы, 27-я в Готенхафене – тактические занятия.

Владимир Щербаков в книге «Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего Рейха» приводит рассказ бывшего военнослужащего соединения «К», инженера-механика сверхмалых подводных лодок типа «Зеехунд» Харальда Зандера, в котором он рассказывает о завершении своего курса обучения, которое началось с назначения: «…в Нёйштадт, портовый город и пункт базирования нацистских ВМС на западном побережье Мекленбургской бухты… на тот момент у нас не было ни одного боеготового «зеехунда». Первоначально у нас были только двухместные сверхмалые подводные лодки, оснащенные лишь электромоторами и аккумуляторными батареями. Эта подлодка была меньше, чем пришедшая ей на смену, – уже не только с электромотором, но и с дизельным двигателем. Но пока их еще не было, и мы приступили к выходам в море на тех мини-субмаринах, которые имелись в нашем распоряжении. Ну а затем началась вся эта суета с торпедными стрельбами. Мы цепляли к нашим мини-подлодкам торпеды и выходили для стрельбы в Нёйштадтский залив, который является достаточно мелководным. При этом если нам надо было сделать на некоторое время остановку, то мы просто клали подлодку на дно залива. В рубке были небольшие иллюминаторы, и могли наблюдать за рыбами, кружившими вокруг нас. Так у нас проходил начальный, подготовительный период.

Первые «тюлени» прибыли к нам где-то в октябре или ноябре, после чего первые десять человек из нашего подразделения прошли на них подготовку. Осуществлять вождение мини-субмарины в надводном или подводном положении не составляло особого труда, так же как и не вызывала проблем и эксплуатация корабельной электроустановки…

Для управления же мини-субмариной в подводном положении мы использовали те знания и навыки, которые были приобретены на «больших» подводных лодках. Тот учебный отряд назывался «группа «К», а позже прибыл адмирал Хейе, который создал новое соединение и добился весьма впечатляющих успехов.

…вначале все мы были направлены в Вильгельмсхафен (одна из крупнейших военно-морских баз Третьего рейха. – Примеч. авт.) …мини-подлодки, на которых мы должны были совершать боевые выходы в море, находились в Вильгельмсхафене. Там мне был назначен командир экипажа, с которым у нас установились довольно тесные профессиональные и просто дружеские отношения. Затем нам дали лодку и некоторое время мы потренировались, совершая на ней там же в Вильгельмсхафене учебные выходы в акватории порта, выполняли погружения и прочие действия… Вильгельмсхафен не зря прозвали «грязным городом» – на глубине 2–3 метра в порту была такая грязь, что вы не могли бы ничего увидеть. Вот там-то мы и завершили нашу подготовку до того момента, пока не прибыли все десять субмарин…»

Подготовка экипажей

Полностью сформированный экипаж должен был получить новую подлодку. Этому предшествовало несколько этапов.

1) Baubelehrung или «ознакомление». Будущего капитана вместе со старшими по званию членами укомплектованного экипажа направляли на судоверфь. На судоверфи можно было видеть весь процесс создания их боевого корабля, лучшего понимания его конструкции и возможностей. Обычно подобное наблюдение не занимало много времени, до спуска подлодки на воду проходило не более 3 месяцев. В последнюю неделю к экипажу прибывали остальные члены, новобранцы и ветераны.

2) Unterseebootsabnahmecommando, сокращенно UAK, или «приемка». Подлодка проходила тестирование на пробное погружение, проверку оборудования и бесшумной работы во время хода, надежности двигателя, систем жизнеобеспечения и т. д. Занимало это примерно 2–3 недели.

3) Technische Ausbildungsgruppe fur Frontunterseeboote – Agrufront или техническая подготовка экипажа.

Когда формально подлодка уже принята, числится в строю с командиром и экипажем, остается только пройти тест в условиях боя. Ветеран и опытный подводник, в качестве наставника пребывающий на борту подлодки, например, внезапно сообщал о какой-нибудь важной технической проблеме и наблюдал за деятельностью командира в ситуации аварии.

4) Frontreif, признание боеспособности. Обычно после теста на глубокое погружение выдержавшая проверку подлодка признавалась боеспособной и возвращалась на судоверфь для капитального ремонта. Экипаж на это время отбывал в отпуск, предшествующий отправке на фронт. Перед отправкой на фронт отдохнувший экипаж подводной лодки в полном составе уходил на своем корабле в Киль, для загрузки провианта боеприпасов и торпед, дополнительного технического оснащения. Переброска на военные базы, расположенные во Франции и Норвегии, засчитывалась как первое боевое плавание.

В июне 1943 г. было сформировано учебное соединение (20-я флотилия, командир корветен-капитан Эрнст Мергенсен), в котором будущие офицеры подводного флота изучали основы тактики. Для этого проводились специальные классные упражнения на тренировочных стендах в виде полностью снаряженных лодок. Во время занятий учащиеся не только постигали теорию применения лодок в ходе боевых действий и охоты на караваны, но и отрабатывали нападения на конвои на масштабных моделях. Для того, чтобы курс считался успешно оконченным, учащемуся было необходимо было провести всего лишь пятнадцать результативных симулированных атак. Но помимо теоретических занятий учащиеся посещали также и практические – по управлению подводной лодкой в составе 19-й флотилии.

Сама 20-я флотилия просуществовала около двух лет и была расформирована в феврале 1945 г., когда территория в районе Пиллау (современный Балтийск) перестала быть безопасной для подготовки неопытных офицеров подводного флота.

После завершения курса подготовки наиболее отличившиеся учащиеся направлялись служить на боевые подлодки, где им предоставлялась возможность на практике освоить то, что изучали ранее в теории. Они становились помощниками у боевых командиров лодок, асов подводной войны, и если благополучно выживали и показывали себя образцовыми офицерами, то их заранее приписывали на строящиеся подлодки уже в качестве командиров. Что же касается прочих кандидатов, закончивших курс подготовки, но не проявившихся себя должным образом, то их переводили на оперативную подготовку в боевые флотилии.

Потери при обучении

«Мы выпускали новые команды для подлодок в большом количестве. Такая же флотилия находилась в Готенхафене. Планы для расширения наших частей были великолепные. Курс делился на две части: практическую и теоретическую. Теорию мы изучали в лекционном зале на берегу, где моряки, старшины, главные старшины, офицеры вместе слушали лекции о подводной войне. Постоянный личный состав на учебных лодках был насколько возможно уменьшен. Новички выполняли свои обязанности по очереди, поскольку вы не можете понимать такое сложное дело, как подлодка, пока сами не начнете управлять механизмами и не выучите правильные слова команд. Во время своих шестимесячных занятий на Балтике новички учились применять знания, но, чтобы овладеть ими как следует, требовалось несколько боевых операций, если при этом они оставались живы.

Естественно, для инструкторов отнюдь не развлечением было выходить в море с новичками на борту. За год, который я провел на учениях на Балтике, мы потеряли четыре субмарины, хотя нам никогда не разрешали погружаться более чем на два часа в определенном районе, где принимались все мыслимые меры предосторожности».

Обучение командиров лодок

Курсы командиров подлодок находились в Ньюштадте в Голштинии. При обучении использовалась модель боевой рубки, в которой точно воспроизводились все механизмы настоящей. Практические занятия проходили также в Данциге.

«День и ночь мы упражнялись с макетами торпед и очень мало спали. Когда мы закончили курсы, нам предложили на выбор три возможности: заменить командира на боевой подлодке, принять под командование учебное судно или принять новую субмарину. Участие в боевых операциях было чистым самоубийством в те дни. На берегу мы могли встречаться со старыми друзьями и ждать, пока будут пущены в производство подлодки нового типа. Адмирал Дёниц говорил о положении на флоте с некоторыми подробностями, ясно давая понять, что опытных офицеров отозвали с Атлантики для принятия кораблей нового типа. Я хотел получить назначение на новую подлодку фирмы «Блом унд Фосс» в Гамбурге, но вышло не так, как я ожидал. Высшее командование имело другие планы, и я отправился в Пиллау, на флотилию № 21.

36 подлодок использовались здесь исключительно для учебных целей. Моя лодка U-148, типа IId, водоизмещением 300 тонн, была последней моделью этого класса.

Ограниченность дальности ее действия и малая скорость делали ее непригодной для боевых операций. В основном она строилась так же, как и большие лодки, но на борту было меньше места, даже вся команда, включая командира, ела в носовом кубрике. Работа усложнялась, поскольку объем ее был таким же, а людей намного меньше. Каждый нес шестичасовую вахту и имел шесть часов свободных, если их можно так назвать.

Как командир, я отвечал за все, что происходило на борту, имея право на административные взыскания и принятие решений. Теперь я понял, что повзрослел, хотя мне было только 23. Шел 1943 год. Я стоял перед выбором: или я докажу, что мне можно доверить одну из обещанных нам подлодок, или пусть меня выгоняют».

Взаимодействие субмарин и самолетов

После проведения в 1937 г. Дёницем первых широкомасштабных учений для проверки на практике разрабатываемой им «групповой практики волчьих стай» им был рапорт, названный «Использование подводных лодок в рамках флота», в котором был раздел, посвященный взаимоотношениям между подлодками и авиацией, которую ревниво оберегал от чужого «посягательства» «наци № 2» – глава ВВС, рейхсмаршал Герман Геринг. Возможно, именно поэтому Дёниц и не предусматривал создания морской авиации – как особого рода войск.

Другой спецификой взаимодействия подлодок и люфтваффе было то, каждый из них хотел доминировать, используя второго партнера лишь в качестве вспомогательного средства, поскольку считал, что именно его род войск – самый эффективный и незаменимый…

Денниц понимал, что само существование сильного и постоянного воздушного патруля ведет к низкой эффективности групповой тактики подводных лодок, поскольку их маневренность снижается и лодкам приходится, затаившись под водой, ждать противника на его наиболее вероятном пути следования.

Основные задачи подлодок

Они были сформулированы К. Дёницем, возглавившим в конце сентября 1935 г. первую флотилию подлодок накануне вступления в эту должность, и за несколько лет до начала неограниченной подводной войны предусмотревшим возможность ее возникновения: «Подводные лодки – целиком и полностью оружие нападения. Большой радиус действия делает их пригодными для далеких операций в морях противника. Вследствие своей низкой скорости как под водой, так и на поверхности тактические действия субмарины против быстрых сил исключаются с самого начала. Поэтому их можно использовать в основном в стационарном состоянии.

Оперативные миссии субмарин в войне будут зависеть от задач флота в целом. В войне с противником, который жизненно не зависит от поставок из-за моря, задачей подводных лодок, по контрасту с мировой войной, будут не действия против торговых судов, для которых субмарина из-за своей низкой скорости мало пригодна. Субмарину следует помещать в стационарное положение как можно ближе к гаваням противника, в средоточие его маршрутов. Оттуда она будет атаковать свои цели, военные корабли и транспорт, перевозящий войска».

В позже предоставленном командованию рапорте «Использование подводных лодок в рамках флота» Дёниц писал: «Мировая война показала, что субмарина подходит для того, чтобы грозить и морским коммуникациям противника, и торговле противника».

Глава 3
«Волчьи стаи» вышли на охоту

Первый год войны

20 августа 1939 г. по приказу Гитлера командование ВМФ начало развертывание подводных лодок в районе западных подходов к Британским островам и в Северном море, у северо-восточного побережья Англии. Через неделю на позиции вышло 39 (в некоторых источниках называются другое, меньшее количество) немецких подлодок с боевыми торпедами и полным боекомплектом. 3 сентября 1939 г., Англия, связанная договором с Польшей, объявила войну рейху, чьи войска перешли польскую границу. Командиры немецких субмарин получили приказ Дёница вскрыть секретные пакеты, выданные им перед отправлением в плавание. На следующий день подлодка U-30 атаковала британское пассажирское судно «Атения» (подробнее об этой трагедии – в главе о немецкой пропаганде). Такое демонстративное и грубое нарушение Гаагской конвенции вызвало протесты во всем мире, поэтому руководство Германии поспешило опровергнуть причастность своих лодок к этому событию, обвинив англичан в провокационном потоплении своего же транспорта. Экипажу U-30 было строго приказано молчать о происшедшем, а запись об атаке в вахтенном журнале лодки была уничтожена.

После гибели «Атении» Верховное командование фашистской Германии, рассчитывавшее заключить перемирие с Англией, запретило подводным лодкам атаковать пассажирские суда, а грузовые топить можно было, но лишь после внятного предупреждения. Но по мере того, как на суше набирали силу военные действия, немецкие подводники все чаще и чаще стали атаковать британские транспорты без всяких предупреждений. А в декабре 1939 г. практически полностью были сняты всякие ограничения действий немецкого подводного флота против английских кораблей.

Уинстон Черчилль стал Первым лордом Адмиралтейства 3 сентября 1939 г. А 26 сентября английское правительство объявила блокаду Германии, в ответ на что Гитлер решил с помощью подводной войны (используя и авиацию) блокировать Британские острова. Это вызвано вполне понятными причинами – рейху была нужна нефть, которой на его землях добывалось сравнительно немного, поэтому оставалось рассчитывать только на румынские скважины и небольшие запасы горючего сланца в Эстонии. При этом к крупным нефтеносным районам мирового значения можно было добраться только по морю, на котором господствовал самый мощный в мире флот – английский.

После объявления войны Англия опубликовала большой список товаров, ввоз которых в Германию запрещался. То же самое сделали и правители рейха. Но помимо этого, британское правительство потребовало, в рамках блокады рейха, чтобы суда нейтральных стран вместо досмотра их груза в открытом море заходили для этой цели в контрольные порты Великобритании. Целью этой акции (кстати, оказавшейся довольно успешной) было фактическое прекращение доставки грузов в рейх из отдаленных стран на нейтральных судах. Но при этом эти нейтральные суда, вынужденные заходить для досмотра груза в английские контрольные пункты, подвергались в пути еще большой опасности со стороны немецких подлодок, атаковавших транспорты, выходящие из пунктов…

При этом минные заграждения, поставленные британскими судами, не являлись достаточно надежной защитой морских путей вдоль британского побережья от нападения со стороны немецких подводных лодок.

5 сентября капитан-лейтенант Герберт Шульце, командир U-48, у берегов Шотландии обнаружил транспорт «Ройял Сэптер» и в соответствии с призовым правом приказал его команде покинуть судно. Транспорт отправил вместо сигнала «SOS» сигнал «SSS» – оповещение, согласно «Британскому справочнику обороны торговых судов в военное время», о нападении подводной лодки. О существовании такого указания немцы тогда ничего не знали. Далее последовало двукратное предупреждение со стороны немецкой субмарины и торпедная атака.

Транспорт ушел на дно, войдя в историю как первое пассажирское судно во Второй мировой войне, потопленное на законных основаниях, с соблюдением международных правил. А подлодка U-48 продолжила свой путь. 11 сентября она потопила британское судно «Фирби», после чего командир субмарины Шульце открытым текстом отправил радиограмму британскому командованию: «Передайте мистеру Черчиллю. Я потопил британский пароход «Фирби». Позиция 59.40 северной широты и 13.50 западной долготы. Спасите экипаж, если вам угодно. Немецкая субмарина».

Несмотря на такую проявленную к противнику галантность, Щульце 1 марта 1940 г. получил Рыцарский крест и стал первым командиром подлодки, потопившим более 100 000 брт (брутто-регистровых тонн).

Меры обороны

Между тем британские торговые суда, подчиняясь приказам Адмиралтейства, вооружались не оборонительным артиллерийским оружием, но и глубинными бомбами, которые, по мнению правительства рейха, являлись наступательным боевым средством против подводных лодок. Так, по словам Дёница, «6 сентября 1939 г. одна из подводных лодок (U-38) в первый раз подверглась артиллерийскому обстрелу с обнаружившего ее торгового судна. Через две недели английское информационное бюро опубликовало в качестве примера, достойного всяческого подражания, сообщение о том, что торговое судно обстреляло подводную лодку и обратило ее в бегство. 26 сентября первый лорд адмиралтейства объявил о вооружении английских торговых судов для борьбы с подводными лодками. Тем самым было официально подтверждено начавшееся вооружение артиллерией английских торговых судов». Дополнительно вооружались специальными бомбометами и гидролокаторами быстроходные лайнеры, выходившие в рейс в одиночку.

Первоначальные действия германских субмарин против торговых судов были успешными, и поэтому англичане в первую же неделю боевых действий ввели систему конвоев, состоящих из 40–50 транспортных судов в сопровождении 3–4 боевых кораблей охранения, сопровождавшими суда в пределах 200-мильной зоны от берега. В воздушном патрулировании участвовала и британская авиация, но оно осуществлялось только в Ла-Манше и над Северным морем, поначалу не дотягивая до Атлантики. Позже стали появляться самолеты, базировавшиеся на палубы крейсеров охранения конвоев и грузовых судов, и самолеты с авианосцев.

14 сентября 1939 г. уже упоминавшаяся лодка U-30 одержала победу над британским самолетом – правда, в этом была скорее вина самих летчиков. Лодка была обнаружена английским бомбардировщиками и забросана противолодочными бомбами, но поскольку это случилось на малой высоте, то самолеты задела ударная волна от взрывов их же бомб, и они, потеряв управление, упали в морские волны. Всплывшая подлодка забрала с собой на базу двух спасшихся британских пилотов.

В итоге за первый месяц войны пустили на дно более 150 000 тонн торгового тоннажа, из которого часть приходилась на долю нейтральных, в том числе и скандинавских стран.

В ответ на это командование ВМФ Британии призвало топить немецкие лодки, разбойничающие на морях. Так, шведское судно «Гун» в Северном море едва не протаранило субмарину U-3 под командованием капитан-лейтенанта Йоахима Шепке. Однако в итоге шведское судно было потоплено.

14 сентября 1939 г. подводный флот Германии понес первую боевую потерю – подлодка U-39 под командованием капитан-лейтенанта Герхарда Глаттеса предприняла атаку на авианосец «Арк Ройял», несший службу ПЛО в 150 милях от Гебридских островов, выпустив по нему три торпеды, которые взорвались, не достигнув судна. Вскоре U-39 была атакована тремя эсминцами, охранявшими авианосец. Лодка пошла ко дну, а ее команду вытащили из воды и под охраной разместили на борту авианосца.

Три дня спустя U-29 под командованием капитан-лейтенанта Отто Шухарта, действовавшая в двухстах милях к западу от Ирландии, атаковала и потопила английский авианосец «Корейджес» (18 600 брт), на борту которого было 519 военнослужащих и 24 самолета. Вместе с авианосцем погибла большая часть команды. Этот первый реальный боевой успех немецкого подводного флота был щедро отмечен командованием: офицеры и матросы получили по Железному кресту II степени, а командир Шухарт был удостоен сразу крестов I и II степени. Эти трагические события заставили англичан отказаться от использования авианосцев в системе противолодочной обороны коммуникаций. Предпочтение было отдано усилению корпуса авиации береговой обороны. Авианосцы же на протяжении всей войны использовались в составе конвоев.

Но одновременно с успехами подлодок росла и цена, которую приходилось платить подводникам. Союзные конвои стали обходить районы крейсирования подводных лодок. Это привело к тому, что командование подводными силами Германии стало в поисках добычи отправлять лодки к британским морским базам, где была сильная противолодочная оборона, что часто приводило к обнаружению и гибели немецких субмарин. Охота на конвои и одиночные суда становилась все более опасной, причем самым опасным противником для немецких подводных лодок стала авиация союзников.

Не менее эффективно действовали и надводные суда: 19 сентября подлодка U-27 под командованием корветен-капитана Йоханеса Франца была обнаружена британскими эсминцами «Форестер» и «Форчун», которые забросали ее глубинными бомбами. Лодка погибла, а вся команда попала в плен.

Борясь с подводными лодками, Адмиралтейство отдало приказ ставить минные заграждения на подходах к своим базам и портам, у восточных берегов метрополии, на Фарерско-Исландском пороге и в Дуврском проливе. 13 октября здесь на мине подорвалась и погибла U-40 под командованием корветен-капитана Вольфганга Бартена. Из 41 члена команды удалось спастись только троим…

В борьбе против германских субмарин ВМФ Британии пытался использовать и собственные субмарины, но это оказалась малоэффективно, а однажды привело и к трагическим последствиям: 10 сентября британская лодка «Окслей» во время патрулировала в противолодочной зоне и совершила грубую ошибку в определении своего местоположения, в результате чего «Окслей» попала в район действий соседней лодки «Тритон», которая «обнаружила врага» и произвела торпедную атаку, после которой «Окслей» затонула, став первым английским военным кораблем, погибшим во Второй мировой войне. Спустя несколько месяцев и британское командование стало активно использовать подлодки против немецких судов. Как пишет в своих воспоминаниях Дёниц, «в начале апреля 1940 г. английским подводным лодкам, действовавшим в проливе Скагеррак, был отдан приказ в дневное время топить без предупреждения германские суда, а в ночное время – все суда. Этот приказ шел гораздо дальше, чем германские приказы, и английские подводные лодки топили здесь даже нейтральные торговые суда, следовавшие ночью со всеми огнями. (Доклад Черчилля в английской палате общин 8 мая 1940 года.)

Осенью 1939 г. британское правительство опасалось, что Гитлер вскоре развернет против Англии полномасштабную подводную войну. Уинстон Черчилль в своих мемуарах, описывая события осени первого года войны, отметил: «Мы не сомневались, что немцы начнут строить подводные лодки сотнями и что на стапелях уже находится много субмарин в различных стадиях строительства. Мы ждали, что через 12, самое большее 18 месяцев немцы развернут подводную войну в широких масштабах». Но этого не случилось – и это стало одним из крупных просчетов Гитлера.

28 сентября в Вильгельмсхафен прибыл Гитлер с целью посетить героических подводников рейха, и командующий подводными силами Германии Дёниц в присутствии вышестоящих начальников сделал доклад, в котором обосновывал скорейшую необходимость расширения программы строительства немецких субмарин. По его словам, настоящую подводную войну, которая могла бы поставить Англию в самое невыгодное положение, можно вести, имея в наличии не менее 300 субмарин, что означало увеличение в несколько раз темпов строительства подлодок. Только в этом случае, утверждал Дёниц, блокада Британии будет действенной, ибо германский подводный флот сможет восполнить потери и заменить субмарины, вышедшие на длительное время из строя.

10 октября начальник Дёница, главнокомандующий ВМФ гросс-адмирала Редер поставил перед фюрером вопрос о получении им чрезвычайных полномочий, необходимых для реализации новой программы кораблестроения. Но Гитлер отказал (в то время в рейхе такими полномочиями обладал только наци № 2 – генерал-фельдмаршал Геринг), и в результате программа строительства подлодок была снижена до выпуска 25 единиц в месяц. В реальности даже этот план по производству лодок не выполнялся…

Караваны

Как уже говорилось, основными базами, откуда начали действия подводные лодки, были Киль и Вильгельмсхафен. В первые дни войны морское командование Германии правильно оценило пока небольшие возможности своих подводных лодок и поставило им задачу, которую они могли выполнить особо эффективно – действовать на морских коммуникациях противника.

В первые месяцы войны германские подводные лодки действовали поодиночке. Они наносили удары преимущественно днем, под перископом (ночные атаки были редким исключением), как правило, по одиночным транспортам или судам, отставшим от конвоев. Из 164 судов, потопленных за первые 6 месяцев войны, только 6 входили в состав конвоев. Поначалу на морских трассах было много одиночно следовавших судов, и это в значительной степени способствовало первоначальному успеху действий германских подводных лодок. Только в сентябре 1939 г. они потопили в Атлантике корабли общим исчислением в 150 тыс. тонн торгового тоннажа.

Однако англичане учли печальный опыт судоходства в период Первой мировой войны. Тогда немецкие подводные лодки потопили суда общим исчислением в 13 миллионов торгового тоннажа, 150 крупных боевых кораблей (среди которых – 19 линкоров, более 30 крейсеров) – и на третий год Первой мировой войны англичанам все судоходство пришлось свести в конвои, что снизило грузооборот в среднем на 30 процентов.

В начале Второй мировой войны система конвоев была введена весьма быстро. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября – конвой из Галифакса в Англию. Конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг., британское Адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми суда следовали обычно в мирное время.

Позиции подводных лодок были соотнесены с известными узлами английских коммуникаций. Но в связи с тем, что британцы изменили привычные пути перехода транспортов, возникла необходимость проводить дополнительную разведку и перейти от позиционных действий к крейсерству. Именно этот способ использования подводных лодок стал основным в первые месяцы войны. Делались и попытки группового использования подводных лодок, о котором Дёниц говорил еще в середине тридцатых годов, но пока они не получали особенного развития из-за нехватки лодок.

Дёниц ждал момента для того, чтобы с помощью групповой тактики достичь большого успеха в атаке на караваны. Первый британский караван во Второй мировой войне, движущийся на запад от Бристольского канала, засекла утром 15 сентября субмарина U-31. Командующий подводным флотом Германии отдал приказ находившимся рядом подлодкам отправиться на помощь U-31 и сделал следующую эмоциональную запись в своем дневнике: «Им может повезти. Я вбивал в головы капитанам это множество раз – они не должны упускать шанс… если бы только в море было побольше лодок!.. Вопрос о создании следующей серии лодок, которые должны уничтожать караваны, постоянно рассматривается. Только еще одна субмарина догнала тот караван, но совместной массовой атаки «стаи» на караван не получилось». Лодок не хватало, а тем временем англичане стали использовать систему конвоев, сопровождающих караваны, на большинстве маршрутов, и немецкие лодки стали добиваться успехов только в столкновении с одиночными транспортными судами, которых становилось все меньше и меньше…

В октябре 1939 г. Дёниц снова принял решение о совместных действиях нескольких подводных лодок против конвоев. В операции, начавшейся 17 октября, приняли участие только три (первоначально планировалось девять) подводные лодки, которые потопили три (в некоторых источниках – четыре) судна из состава конвоя HG-3. Причиной столь небольших достижений стала нехватка торпед у субмарин. По словам Дёница, «подобные попытки предпринимались во второй половине октября и в начале ноября. И каждый раз для перехвата и совместной атаки конвоев в открытом море не хватало подводных лодок. Все это говорило о том, что требовался резерв, за счет которого можно было бы усиливать удар на направлении главного удара. Поэтому решили пока что высылать подводные лодки в Атлантику только поодиночке, причем сразу же, как только они были готовы к походу. Лишь летом 1940 г. оказалось возможным начать совместные действия. На этот раз они привели к значительным успехам. Так, в октябре 1940 г. за два дня совместных действий было потоплено 38 судов из трех конвоев».

Для лучшей организации охранения транспортов в конвоях англичане разработали графики их движения на основных трассах. Так, на линии Великобритания – Галифакс конвои выходили из портов формирования регулярно через восемь суток. Твердые графики позволили наладить встречу транспортов на определенных рубежах теми же силами, которые сопровождали транспорты на запад. Одновременно англичане ставили минные заграждения на подходах к своим базам и портам – у восточных берегов метрополии, в Дуврском проливе и на Фарерско-Исландском пороге. 13 октября 1939 г. при форсировании Дуврского пролива подорвалась на мине и погибла немецкая подводная лодка U-40.

В связи с тем, что в первые месяцы войны немецкие лодки широко применяли свою артиллерию, англичане начали устанавливать пушки на судах и в течение трех месяцев вооружили около тысячи транспортов.

По мере усиления противолодочной обороны в прибрежной зоне Англии немцы переключали часть подводных лодок на минные постановки у ее баз и на прибрежных фарватерах. Постановка мин производилась ночью и в районах, где силы противолодочной обороны либо отсутствовали, либо были слабыми. Использование подводных лодок и авиации для постановки магнитных мин и недостаток у англичан средств борьбы с ними привело к росту потерь. Так, в октябре 1939 г. на минах погибли 10 судов, в ноябре – 26, в декабре – 33.

Успешное использование мин продолжалось до тех пор, пока против них не было найдены надежных средств борьбы в виде компенсационной обмотки судов и магнитных тралов. К концу декабря 1939 г. англичане оборудовали компенсационной обмоткой около тысячи транспортов. Потери на минах в начале 1940 г. значительно сократились, и немецкие лодки вновь переключились на использование торпедного оружия. Но в этот период в связи с увеличением числа кораблей, вооруженных гидролокатором («асдиком»), и ростом состава английской авиации противолодочной обороны дневные атаки подводных лодок под перископом становятся опасными, немцы постепенно переходят к ночным атакам из надводного положения. Если в сентябре 1939 г. из общего количества потопленных транспортов 97 % было атаковано и потоплено днем и только 3 % ночью, то в конце года более 50 % судов было потоплено ночью.

Ночные атаки значительно снизили эффективность действия сил противолодочной обороны, так как подводные лодки, действовавшие в надводном положении, почти не обнаруживались «асдиком», а ввиду отсутствия ночной авиации и радиолокации не наблюдались и самолетами противолодочной охраны.

С начала войны и до капитуляции Франции немецкие подводные лодки потопили 256 судов общим тоннажем 1,058 млн т, что составляло почти ⅔ всех потерь, понесенных противниками Германии за это время. Кроме того, на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов. За этот же период Германия потеряла 20 подводных лодок, что при не слишком высоких темпах строительства новых, привело к уменьшению численности лодок в составе германского флота до 50.

Тем не менее в 1940 г. лодками были потоплены 548 судов общим водоизмещением в 2 435 600 тонн. За три месяца, предшествовавших началу войны против СССР подводные лодки пустили на дно 142 корабля, а всего в 1941 г. было потоплено 717 транспортов водоизмещением в 2 824 000 тонн.

Производство новых подводных кораблей в Германии росло стремительно: в 1940 г. было построено 66 новых лодок, в 1941 – 201, в 1942 – 309, а за первую половину 1943 г. – 331. Потом наступил спад. После поражения под Сталинградом промышленность во многом была переориентирована на нужды Восточного фронта и восполнение понесенных там потерь. За полтора года – вторая половина 1943 и весь 1944 г. – было построено только 189 лодок, причем для немалой их части не хватало важных деталей вооружения и навигационных приборов.

Торговые корабли, международное право и подводные лодки

Интересно узнать, а как сами германские адмиралы оценили свою деятельность с правовой точки зрения. По словам контр-адмирала в отставке Эбергарда Годта («Подводная война»), «война с торговым флотом вначале велась по нормам, установленным международным призовым правом, и была сильно ограничена в наступательных действиях. Без предупреждения могли только атаковать войсковые транспорты, торговые суда, конвоируемые военными кораблями или самолетами, а также корабли, которые непосредственно участвовали в боевых действиях или поддерживали их передачей разведывательных данных. От этого метода ведения войны немецкий военный флот прошел длинный путь через объявление отдельных участков морей районами боевых действий и до так называемой «неограниченной подводной войны»… Командование подводным флотом хотя и настаивало на ослаблении ограничений, однако вынуждено было подчиниться директивам политического руководства Германии». Другим оправданием действий немецких подводников, направленных против торговых судов и флота нейтральных государств, является, по мнению этого контр-адмирала, «тот факт, что в послевоенных процессах в Нюрнберге материалы по поводу подводной войны не были использованы для вынесения приговора гросс-адмиралам, после того, как было произведено сравнение действий немецкого и англо-американского подводных флотов». И даже осуждение отдельных командиров подлодок за совершенные ими преступления (расстрелы из пулеметов людей, спасавшихся после торпедирования их судов в шлюпках и плотах) не стало причиной для раскаяния и признания своей вины в отдаче бесчеловечных приказов руководством проигравшего войну рейха и его флота.

Рейд в Скапа-Флоу

Одним из самых дерзких и нашумевших рейдов в начале войны стала атака немецкой подводной лодкой U-47 под командованием лейтенанта Гюнтера Прина британского линкора «Ройал Оук» в ночь на 14 октября 1939 г. непосредственно на рейде главной базы королевского флота Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Линкор был поражен несколькими торпедами и стремительно затонул. Погибли 833 человека, в том числе контр-адмирал Блэкгроув. Черчилль писал об этом трагическом событии: «Большая часть экипажа в тот момент находилась на боевой вахте, но из-за быстроты погружения корабля почти никому, кто находился внизу, спастись не удалось».

Эта акция имела для немцев не только военное, но и важное символическое значение. Атаки подводных лодок на Скапа-Флоу предпринимались и в ходе Первой мировой войны, но безуспешно. В результате обе лодки погибли, не нанеся урона противнику. А после Первой мировой войны побежденная Германия должна была передать Англии свой океанский флот, который с этой целью был перебазирован как раз в Скапа-Флоу. 21 июня 1919 г. немецкие экипажи сами затопили большинство кораблей.

Трудности проникновения на эту базу заключались в том, что подходы к ней были прикрыты сетями, минными заграждениями, бонами и затопленными судами и охранялись сторожевыми кораблями; помимо этого, в районе Скапа-Флоу существовали сильные течения, скорость которых достигала десяти узлов, в то время как скорость субмарины в подводном положении не превышала семи узлов, что в таких условиях делало невозможным ее движение против течения.

Но нападение немецкой подлодки на основную британскую базу помимо военного имело и психологическое значение – как для самих подводников, воодушевленных примером «совершения невозможного», так и для «простых» жителей рейха, наглядно убежденных в том, что морская мощь враждебной Британии скоро будет повержена раз и навсегда…

Перед началом рейда была проведена тщательная подготовка, которая включала поступившие 26 сентября в штаб Дёница аэроснимки отдельных заграждений на подходах к бухте, сделанные самолетами 2-го воздушного флота люфтваффе.

Осенью 1939 г. Карл Дёниц писал в «Журнале боевых действий штаба подводных сил»: «План «Скапа-Флоу» с обозначением предполагаемых заграждений готов. Необходимы подтверждения этих предположений для определения места, где проникновение в бухту реально возможно.

06.09. Самолет-разведчик 2-го флота люфтваффе сделал фотоснимки Скапа-Флоу; 11.09 они доставлены к нам, на них видны тяжелые и легкие надводные цели.

Лодка U-14, работавшая 13–26.09 в р-не цели, вернулась с результатами разведки системы охранения, брандвахты, особенностей течений и т. д. Командир считает возможным проникновение в бухту через пролив Хокса-зунд при открытых заграждениях.

26.09. Самолетом 2-го флота люфтваффе сделаны качественные снимки, точно отражающие ситуацию в бухте. При их анализе я пришел к следующему выводу:

а) вследствие наличия противолодочных сетей возможность проникновения с направлений Хокса-зунд и Клеструм-зунд маловероятна;

б) пролив Холм-зунд перекрыт лишь с помощью трех брандеров, затопленных поперек фарватера. Южнее их до начала мелководья имеется проход шириной 17 м и глубиной 7 м. Оба берега необитаемы. Проникновение в бухту на данном участке считаю возможным ночью в условиях прилива. Главная трудность – в навигационной стороне дела.

Доклад командующему ВМФ; получено его согласие. Мною принято решение о проведении операции. Считаю, что ее целесообразно осуществить ночью с 13 на 14.10, когда прилив достигает своего максимума в полночь, луна – в минимальной фазе. Выход ударной лодки из Киля: 08.10. Вооружение: торпеды G-7Е (с электроприводом). При выборе оружия решено предпочесть торпеды, в случае с данными надводными целями имеющие больше шансов на успех, чем мины.

12.10. Самолет группы «А» командования ВВС успешно произвел доразведку цели (экипаж: л-т Неве, фельдфебели Беме и Вольф). Установлены точные позиции авианосца, пяти тяжёлых кораблей и десяти крейсеров».

Англичанам лишь случайность помогла избежать куда больших потерь: после того, как лодка отправилась выполнять задание, почти все замеченные самолетом-разведчиком корабли были перебазированы из Скапа-Флоу. У немцев не было возможности сообщить об этом Прину.

Командир U-47 был несколько озадачен, не обнаружив в Скапа-Флоу обещанного множества надводных целей: он увидел только два крупных корабля – линкор «Ройал Оук» и транспортное судно (плавучую базу для гидросамолетов) «Пегасус», которое Прин при неверном ночном освещении принял за крейсер «Рипалс».

В донесении Прина, врученном командованию после возвращения, его дальнейшие действия были следующими: «Прорыв в бухту и отход, хотя и были связаны с известными трудностями, оказались возможными – через пролив Холм. Возле затопленных судов очень мало места, сильнейшие течения; при отходе лодка шла против течения, имевшего скорость 10 узлов. В проливе Холм дозора не было. Из всего флота на рейде Скапа-Флоу оказались только «Рипалс» и «Ройял-Оук». С первого захода попадание в носовую часть «Рипалс». Зарядил еще две торпеды, второй заход, в «Ройял-Оук» – три попадания. Через несколько секунд корабль взлетел на воздух. Лодка тотчас же начала отход. После выхода из пролива Холм наблюдался интенсивный поиск. Из района Скапа-Флоу были слышны взрывы глубинных бомб. Сильное полярное сияние поднималось до зенита, и его свет сильно мешал».

После первого залпа одна из торпед повредила линкор, но против ожидания англичане не отреагировали на взрыв. Впоследствии выяснилось, что достаточно слабый взрыв торпеды под днищем линкора был принят за внутренний взрыв на корабле, и вахтенные получили приказ найти место аварии. Это дало возможность немцам перезарядить торпедные аппараты и произвести второй залп. Около половины второго ночи торпеда попала точно в артиллерийские погреба «Ройал Оук». Грандиозный взрыв практически разорвал корабль пополам.

Подлодка спешно повернула к выходу из бухты против приливного течения, уходя от приближающегося эсминца. Чудом не врезавшись в один из причалов, U-47 вырвалась в открытое море…

17 октября лодка Прина возвратилась в Вильгельмсхафен. Ее командир и команда были встречены как национальные герои Редером, Дёницом и ликующей толпой. Гитлер пригласил подводников в рейхс-канцелярию и лично вручил каждому Железный крест 2-й степени, а Прин получил Рыцарский крест.

Однако, забегая чуть вперед, можно сказать, что карьера «Быка Скапа-Флоу», как прозвали Прина, была хоть и блистательной, но недолгой. В марте 1941 г. после атаки конвоя союзников в Северной Атлантике лодка U-47 не вернулась на базу. О судьбе Прина ходили самые разные слухи. Официально он и его люди числились пропавшими без вести. И лишь в 1946 г. в английском Адмиралтействе был найден рапорт о том, что 8 марта 1941 г. южнее Исландии эсминец «Wolverine» под командованием командора Д. Ройленда преследовал и потопил глубинными бомбами немецкую подводную лодку, которую удалось определить как U-47. Никто из экипажа не спасся.

В чем же причина такой шумихи? Рейд U-47 имел большее значение, чем «просто» уничтожение одного вражеского линкора – атака доказала эффективность немецких подлодок и в итоге заставила обеспокоенное Адмиралтейство перенести свою базу в другое место, на что и рассчитывал Дёниц: следуя его приказу, субмарины-миноносцы были отправлены в устье Форта и Лох-Эве. В результате постановки мин новый британский тяжелый крейсер «Белфаст» и линкор «Нельсон» были сильно повреждены и надолго вышли из строя

В книге английского историка Стефена У. Роскилла «Война на море» дается следующее описание этих событий: «После потопления «Ройял Оук» первый лорд адмиралтейства заявил 18 октября кабинету, что в данный момент он считает Скапа-Флоу непригодным для базирования флота метрополии. После долгих споров в качестве временной базы решили использовать бухту Лох-Ю, а тем временем улучшить оборону Скапа-Флоу. Однако противник предугадал возможное перебазирование флота, и поскольку бухта Лох-Ю была защищена еще хуже, чем Скапа-Флоу, то едва ли можно считать неожиданностью, что линейный корабль «Нельсон» четвертого декабря получил тяжелое повреждение, наскочив на одну из мин, которые были поставлены на фарватере подводной лодкой пятью неделями раньше. 21 ноября в заливе Ферт-оф-Форт взрывом мины был поврежден киль у нового крейсера «Белфаст». Этот случай подтвердил полную обоснованность опасений, что противник может поставить мины в проливах, ведущих к бухте Розайт».

Интересно будет сравнить его версию с точкой зрения Дёница: «Развертывая борьбу против боевых кораблей противника, мы решали, где может находиться английский флот, после того как база Скапа-Флоу окажется непригодной для стоянки. По этому поводу 18 октября я сделал следующую запись в журнале боевых действий: «Полагаю, что после операции U-47 в Скапа-Флоу наиболее вероятным представляется встретить соединения флота метрополии в районе западнее Оркнейских островов». В этот район были направлены подводные лодки U-56 и U-59.

30 октября 1939 г. было получено донесение от U-56: «10.00. «Родней», «Нельсон», «Худ», 10 эскадренных миноносцев. Квадрат 3492, курс 240 градусов. Выпустил три торпеды. Отказы».

На подводной лодке слышали, как эти три торпеды ударили в борт «Нельсона». Взрыватели не сработали, командир подводной лодки, который с огромным напряжением провел торпедную атаку, находясь среди эскадренных миноносцев противника, был настолько потрясен этой неудачей, что я принял решение отозвать его из действующего флота и использовать в тылу для обучения команд подводных лодок.

Позже мы узнали, что в момент атаки на «Нельсоне» находился Черчилль. В дни Нюрнбергского процесса мне попалась на глаза газетная заметка, которая подтверждала этот факт». Так из-за отказа торпеды в живых остался один из наиболее опасных врагов Третьего рейха и инициаторов открытия Второго фронта…

Бесплатный фрагмент закончился.