Читать книгу: «Каникулы в деревне»

Глава

Зимние каникулы

Когда мы с братом учились ещё в начальных классах, зимние каникулы проводили у дедушки с бабушкой в деревне. Мы знали заранее, что на веранде будет стоять сосна. Дедушка рубил её до нашего приезда и ставил в ведро или в какую-нибудь старую посудину, обложив ствол чем придётся. Почему именно сосна, а не ёлка, я тогда не задумывался. Наверное, такая росла ближе, да и сосна всегда была более пушистой чем ель. На веранде было холодно. Когда открывали туда дверь из комнаты, сразу тянуло морозом, и вместе с ним шёл сильный запах хвои и смолы. Иногда на ветках ещё оставался снег. Сосну мы наряжали сами. На следующее утро дед заносил сосну с холодной веранды в комнату, закреплял ствол в специально сваренной из трубы и прутьев, треноге и мы ждали вечера, чтобы наряжать. За день ветки сосны, собранные до этого вдоль ствола, расправлялись и сосна казалась особенно пушистой. Комнату наполнял аромат хвойной смолы.

Коробка с игрушками хранилась у бабушки. Игрушки были старые, стеклянные. У некоторых сломались крепления, и их привязывали нитками. Были шары, серебристые сосульки, шишки, несколько маленьких фигурок. Брат каждый раз хотел повесить лучшие игрушки со своей стороны, а я говорил, что тогда с другой стороны будет пусто.

— Всё равно стеной стоит, — отвечал он. Но мы всё равно обходили сосну вокруг и поправляли.

На той же веранде стоял кухонный стол. У стола выдвигалась длинная доска. На неё бабушка раскладывала пельмени. Они лежали ровными рядами, белые от муки, и быстро замерзали. Потом бабушка собирала их и выносила следующую партию. Рядом могла стоять большая эмалированная миска с винегретом. Винегрета почему-то всегда делали много. Бабушка вообще всё делала много: пельменей, пирогов, картошки, солений. Если спрашивали, зачем столько, она отвечала:

— Ешьте, не залежится.

Утром дедушка мог сказать:

— Воду привезите.

Во дворе стояла сорокалитровая алюминиевая фляга. Пустую мы ставили на санки и везли к колонке. Пустая фляга гремела на каждой кочке. Когда её наполняли, всё становилось иначе. Санки уже не слушались, на поворотах фляга норовила съехать набок. Один тянул спереди, второй шёл рядом и придерживал.

— Не наклоняй.

— Я не наклоняю.

— Сейчас уронишь.

— Сам тогда вези.

Через несколько метров мы менялись. Воду возили для скотины. Этого никто особенно не объяснял. Просто вода была нужна, значит, её надо было привезти. Возле колонки снег всегда был твёрдый и блестящий. Вода расплёскивалась, замерзала, и вокруг стояла ледяная корка. Если пролить на рукавицу, она через некоторое время становилась жёсткой.

За двором зимой собирали снег. После расчистки дорожек и двора там вырастала большая куча. Сначала она была просто кучей, потом мы с братом решили сделать из неё крепость. Мы выровняли верх, сделали стены, бойницы и два выступа, которые называли башнями.

Брат сказал:

— Надо водой облить.

Мы принесли воду в ведре.

— Всю не лейте, — сказала бабушка.

— Мы немного.

— Я вас знаю.

К вечеру стены подмёрзли. На следующий день мы решили, что одной крепости мало, и начали рыть в снегу ходы. Сначала прокопали один короткий тоннель. Потом второй. Потом захотелось сделать запасной выход. Снег выгребали маленькими лопатами, совками и просто руками. Иногда сверху осыпалось. Тогда тот, кто сидел внутри, кричал:

— Не наступай!

— Я не наступаю.

— Ты прямо надо мной стоишь!

— Я далеко.

Так постепенно внутри снежной кучи появились какие-то проходы, ямы и ниши, назначение которых понимали только мы.

Потом приходили деревенские мальчишки. Играли в снежки. Обычно делились на две команды. Одни защищали крепость, другие штурмовали. Сначала договаривались о правилах.

— В лицо не бросать.

— Ледышками нельзя.

— Сзади не заходить.

Через несколько минут про правила забывали. Кто-нибудь обязательно заходил сзади. Кто-нибудь лепил слишком твёрдый снежок. Кто-нибудь начинал кричать, что в него попали не по правилам.

— Ты убит.

— Кто сказал?

— Я попал.

— Куда?

— В плечо.

— Не считается.

— Почему?

— Потому что не считается.

После этого спорили ещё немного и снова бросались снежками. Иногда крепость удавалось взять быстро. Иногда защитники сидели за ледяной стеной и почти не высовывались. Тогда нападавшие начинали обходить сбоку, лезли на стену или пытались пролезть через один из ходов.

К концу игры снег внутри крепости был утоптан, бойницы разбиты, один из углов обязательно обваливался. Мы приходили домой мокрые. Валенки ставили сушиться. Варежки клали ближе к печке. Бабушка трогала наши рукава и говорила:

— До нитки.

Потом ставила еду. Иногда на столе был тот самый винегрет. Иногда картошка. Иногда варили пельмени, которые до этого лежали на веранде. Мы ели и обсуждали, что завтра надо укрепить стену с той стороны, откуда сегодня прорвались. Брат говорил:

— Надо выше сделать.

Я говорил:

— Не выше, а толще.

— Если выше, не перелезут.

— Всё равно перелезут.

Дедушка слушал и ничего не говорил. Утром крепость выглядела

немного иначе. За ночь её прихватывал мороз. Политые водой места становились твёрдыми и гладкими. Иногда выпадал снег и скрывал следы вчерашней игры. Бабушка открывала дверь, ставила очередную доску и быстро возвращалась в тепло. Где-то в сарае подавала голос скотина. Через некоторое время дедушка говорил:

— Фляга пустая. И мы с братом шли за санками.

Весна

Весенние каникулы были короче зимних. Мы это знали и потому уже в первый день старались никуда не терять время. В деревню приезжали обычно тогда, когда снег ещё лежал, но был уже не зимний. Он серел возле дорог, оседал у заборов, становился рыхлым и тяжёлым. Днём с крыш капало, а ночью лужи снова затягивало тонким льдом. За домом наша зимняя крепость ещё оставалась. Вернее, оставалось то, что от неё не успело растаять. Один угол стены стоял почти целый. Ходы провалились, башни осели, а там, где мы зимой поливали снег водой, торчали грязные куски льда. Брат посмотрел и сказал:

— Ещё крепкая.

Он пнул стену сапогом. От неё отвалился большой кусок.

— Была крепкая, — сказал я. Больше крепостью мы не занимались.

Весной в деревне находилось другое. Во дворе везде текла вода. Она шла по колеям, по канавкам, которые сама себе прокладывала в снегу, собиралась возле сарая и вдоль забора. Мы брали палки и помогали ей течь. Это было серьёзное дело. Если где-нибудь образовывалась запруда из мокрого снега, её надо было обязательно пробить. Тогда вода сначала стояла, потом находила маленький проход, начинала быстро размывать края, и через несколько минут уже бежал целый ручей. Мы строили плотины. Потом сами их ломали. Из щепок делали корабли. Иногда корабль проходил весь ручей до канавы и застревал там в сухой траве. Иногда переворачивался сразу возле крыльца. У каждого корабля должен был быть хозяин.

— Мой первый пришёл.

— Он утонул.

— Не утонул. Он боком плывёт.

— Значит, утонул. Мы приседали возле воды и долго спорили, хотя через пять минут уже строили новые. Дедушка обходил двор в резиновых сапогах. Весной работы у него становилось больше. Надо было что-то поправить после зимы, где-то прибить доску, где-то убрать снег, где-то отвести воду от сарая. Иногда он давал работу и нам.

— Вон там расчистите.

Мы брали лопаты. Сначала работали старательно. Потом находили под снегом какую-нибудь старую железку, палку или замёрзший ком земли и отвлекались. Через некоторое время дедушка выходил посмотреть.