Читать книгу: «Русское масонство», страница 2

Появляются и другие общества, преследовавшие исключительно цели веселые и ничего не имевшие общего с нравственностью: таковы орден благополучия, орден якоря (1742–1745).

Булла папы римского Климента XII

Гораздо раньше удумала полиция при помощи придворного духовенства создать противовес масонству, но удалось осуществить этот хитроумный проект при посредстве королевского духовника отца Вуазена лишь в 1742 году. Это был «бессмертный и почтенный орден благого отца и патриарха Ноя». Новоявленный орден должен был удовлетворять страсти к пышным титулам и церемониям, и ритуал его был скроен по образцу масонского. Ордену Ноя не удалось задержать развитие масонства во Франции, несмотря на то что в эти годы преследование полиции, угрозы главы церкви и хаотическое образование новых лож внесли в ряды французского масонства сильное разложение. Хотя де ла Тьерс уже в 1733 году перевел «Книгу Конституций» с английского, она лишь в 1742 году могла появиться в свет, да и то за границей, во Франкфурте-на-Майне. И сведения о характере и цели масонского труда, и ритуал, наконец, исторические данные о происхождении масонства приходилось черпать из памфлетов разного типа: одни из них сожалеют о печальном положении масонства, другие (как, например, произведение оперного музыканта Травеноля) злорадно высмеивают и издеваются. Доброжелательные памфлеты сороковых годов с грустью констатируют торговлю степенями, пышность торжественных обедов, разобщение провинциальных и столичных лож и умножение поддельных, мнимых масонских лож. Некоторые из авторов предлагают и целый ряд мер для исправления недостатков и возрождения гибнущего масонства: прежде всего необходимо широкое осведомление о целях и задачах масонства на основании английских конституций, потом ограничение числа членов ложи и строгая отчетность в расходовании денежных сумм. Упрекая мастеров лож в невежестве и незнании основоположений масонства, некоторые памфлеты указывают на существование семи степеней, на так называемых шотландских мастеров. В то же время резко подчеркивается особенное разложение столичных масонских лож, которое дошло до того, что в провинции называются «парижскими мастерами» все те, кто вовсе не исполняет или ленится исполнять предписания ордена.

Среди этих обвинений, соболезнующих советов и нареканий скончался герцог д’Антен, оставляя французское масонство без определенного центра, без внутренней связи.

Через два дня после его смерти, 11 декабря 1743 года, собрание 16 парижских мастеров выбрало пожизненным великим мастером принца королевской крови Людовика Бурбона, графа Клермон. С этих выборов ведет свое начало и Великая Английская ложа Франции.

Собрание парижских мастеров, избравшее нового гроссмейстера, приняло затем и новый устав, представлявший переработку английских андерсоновских конституций применительно к французским порядкам.

Следуя английскому образцу, устав признает лишь три символические степени и сурово отклоняет всякие притязания на особые преимущества и привилегии так называемых шотландских мастеров.

Таким образом, избиратели нового гроссмейстера принуждены были посчитаться с любопытным учреждением, выросшим на почве своеобразных условий развития французского масонства.

«Шотландцы», «шотландские мастера» формируются в потоке того же самого реформистского движения, которое выдвинуло и избирателей 1743 года.

Хаотическое распространение франкмасонства в провинциях, стремление малоосведомленных братьев познать основы масонской легенды, кривотолкования доморощенных мастеров привели к оригинальной эволюции самой легенды. Рядом с Хирамом становится Адонирам, ведающий работами в Соломоновом храме. Бок о бок с хирамической легендой, таким образом, развивается адонирамическая. Цель работы в ложе заключается в построении храма человеческого счастья. Мало того, проскальзывают и пантеистические, и даже материалистические элементы.

К этому присоединились интриги якобитов, подготавливавших экспедицию в Шотландию отчаянного авантюриста королевской крови Карла Эдуарда Стюарта, иначе – Молодого претендента. Экспедиция кончилась полным поражением якобитов и бегством претендента во Францию. Но ловкие памфлетисты сумели связать этот новый крестовый поход с ветхим Средневековьем и найти параллели между целями крестоносных орденов и франкмасонских лож. После этого нетрудно для них оказалось открыть хронологические звенья и даже родство масонов с рыцарями св. Иоанна Иерусалимского, а после протеста мальтийских рыцарей установить близость масонства к тамплиерам – рыцарям Храма – и отыскать в Шотландии мнимую прародину масонства. Так подготовлена была почва для появления таинственной степени «шотландского мастера». Постройка храма Соломонова, наименование рыцарей-храмовников, поход в Шотландию – все это сплелось в полную неразбериху, дающую полный простор для любителей филологических толкований и корнесловий. Немудрено, что на этот благодарный материал накинулись с жадностью всякого рода авантюристы, иные – задававшиеся благими целями вывести масонство на торную дорогу, другие – не имевшие ничего в виду, кроме честолюбивых эгоистических целей, третьи – мечтавшие сделать свои помыслы орудием политических интриг.

Типичным представителем таких людей стал первый, кто попытался установить связь между масонством и крестоносными орденами, Эндрю Майкл Рэмзи – личность темная и загадочная, связанная явно с якобитами, но в то же время получающая свободный пропуск в Англию; гувернер в знатном герцогском доме Бульонов, он мечтает о масонской космополитической республике и в то же время отрекается перед французским министром-кардиналом Флёри от всякого участия в масонских ложах. Шпион Стюартов, а быть может, и Ганноверской династии – человек с двойным лицом, он в своей знаменитой речи ловко формулировал связь масонства с орденами крестоносцев и дал толчок пышному расцвету разных систем и высших степеней. По следам его пошли и другие, и особенно много сделал для обработки степени «шотландского мастера» более поздний деятель шестидесятых годов барон Генрих Чуди, такая же перелетная птица, как и Рэмзи. Потомок известной швейцарской фамилии, заброшенной в Метц, сын советника парламента, рьяный памфлетист, актер французской труппы при дворе Елизаветы Петровны, частный секретарь И. И. Шувалова, он в то же время и лучший идеолог шотландской системы, связанной с легендами о храмовниках и борьбой Стюартов за утраченный престол.

Гравюра из антимасонской книги «Тайны масонства» Лео Таксиля

Таким образом, уже с 40-х годов памфлеты знакомят нас с различными новыми степенями – архитектора, избранника, кадоша, – которые выросли на почве развившейся легенды о мести за убитого Адонирама, о мести за гибель тамплиеров. Но чаще всего встречается окруженное особым ореолом звание «шотландского мастера»: от него ждут реформы и наставления.

Устав 1743 года с его запретом не мог положить преграду появлению высших степеней и новых систем. Уже в 1747 году шевалье Бошен основал орден дровосеков, который, уступая настойчивому стремлению знатных дам, вводил их в ложу как равноправных членов. В 1754 году шевалье Бонневиль основал капитул высших степеней в Париже и в честь гроссмейстера дал ему имя Клермонского. Но скоро этот капитул был поглощен новыми системами. Погоня за усложнением степеней и пышный расцвет многостепенных систем, очевидно, основывались на крупном социальном факте. Таковым и была борьба между дворянством и буржуазией, а в среде самого дворянства – между старым судейским и пожалованным. Если буржуа жаждал отличий, то не менее его жаждал их и дворянин, ревниво следивший за сохранением чести своих предков: он привык к феодальной иерархии и старался использовать в этом смысле масонскую легенду. Добивались места в ложе и знатная дама, и жена богатого буржуа, которые завоевали уже себе долю политического и общественного влияния: создали салоны.

Таким образом, все стремления к «естественному порядку» разбивались о классовые и групповые перегородки.

Понятно тогда, почему Великая Английская ложа Франции, издавая новый статут, в конце концов уступила общему течению и предоставила в 1755 году «шотландским мастерам» особые привилегии в ложах, поручила им наблюдение и увещание.

Если раньше устав считался с английскими конституциями, то теперь он резко расходился с ними, признавая необходимым условием вступления в ложу исповедание христианской религии и даже римско-католической. Самое название Великой ложи эмансипируется: она называется Великой ложей Франции. Масонство решительно становилось на путь полного приспособления к французским порядкам. После этого открылась широкая дорога для новых туземных масонских систем. В 1756 году появляется новый капитул «кавалеров Востока», а в 1758-м выступает еще более пышная система «Императоры Востока и Запада», члены которой именовали себя «верховными князьями-масонами, главными наместниками королевского искусства, великими наблюдателями и офицерами великой и верховной ложи Св. Иоанна Иерусалимского». Последняя система состояла из 25 степеней, разделенных на 7 классов: 1-й – ученик, подмастерье, мастер; 2-й – тайный мастер, совершенный мастер, интимный секретарь, прево и судья, интендант; 3-й – мастер, избранник 9-ти; мастер, избранник 15-ти, верховный избранный рыцарь; 4-й – Великий мастер – зодчий, рыцарь королевского ковчега, великий избранник; 5-й – рыцарь Востока, князь Иерусалима, рыцарь Востока и Запада, верховный князь – Розенкрейцер, великий жрец, пожизненный мастер; 6-й – Великий патриарх Ноя, Великий мастер масонского ключа, князь Ливанский, или князь королевской секиры; 7-й – Верховный князь ученик, Великий командор Черного орла, Верховный князь королевского молчания.

Большинство «рыцарей» принадлежали к буржуазии, «императоров» же – к знати, следствием этого была борьба между обеими системами, которая привела к основанию «императорами» новой Великой ложи.

В конце концов «императорам» удалось окончательно вытеснить «кавалеров» из Великой ложи.

Так не оправдались надежды на реорганизацию масонства. Великий мастер был занят своей военной карьерой, а потом обычными развлечениями знатного барина той эпохи. Но близость его к высшему духовенству не спасла масонство от новых громов церкви: папа Бенедикт XIV возобновил осуждение, высказанное Климентом XII.

Масонство было своего рода особым феодом, которым распоряжались подручные великого мастера, высокородного аристократа, принца крови; все вершили заместители графа Клермонского: незначительный банкир Бор и учитель танцев, связанный с графом Клермоном различными щекотливыми услугами, Лакорн. Они, разумеется, не обладали достаточным авторитетом, чтобы упорядочить расшатавшееся масонство. И снова возобновилось старое: заседания лож превращались в шумные оргии, масонские тайны выдавались людям весьма двусмысленной нравственности.

Между тем число лож непрерывно возрастало – и патентами на открытие, печатями, удостоверениями, знаками отличия открыто торговали, запрашивая дорого и уступая по своей цене.

Среди этой неурядицы умер граф Клермонский (1771), и кучка энергичных парижских масонов задумала провести вновь реформу. Враждовавшие в Великой ложе группы примирились, и в особом собрании, в котором участвовали вместе с парижскими мастерами и делегаты от провинциальных лож, был выбран новый гроссмейстер, герцог Шартрский, впоследствии Орлеанский, будущий Филипп Эгалите, и его заместитель, герцог Монморанси-Люксембург.

Это знаменитое собрание делегатов от лож продолжалось несколько месяцев в 1772–1773 годах и получило название национального. В трудах его, помимо депутатов от Парижа, участвовало более 90 провинциальных; очень много принадлежало к высшему титулованному дворянству (до 40). Но принцип непосредственного представительства не был осуществлен: большинство жило в Париже и представляло по нескольку провинциальных лож. Так, Бакон де ла Шевальри – 5; маркиз де ла Клермон-Тоннер – 7; Лабади – даже 27, Тюркгейм – все страсбургские, Виллермо – лионские, граф Александр Строганов – все ложи Франш-Конте. Всем вершил небольшой кружок знатных масонов, имевший во главе Монморанси-Люксембурга. Великая ложа была подразделена на три палаты: администрации, Парижа и провинции. Работа в ложах была подчинена надзору особых 22 провинциальных инспекторов, обязанных представлять отчеты о своих наблюдениях. Когда затем тесный аристократический кружок герцога Монморанси-Люксембурга стал энергично выяснять отчетность прежних деятелей Великой ложи и, набирая высших сановников ложи из своих, удалил Лабади, заведовавшего сношениями с провинциальными ложами, произошел раскол. Лабади, энергичный и честолюбивый буржуа, сумел привлечь на свою сторону парижских мастеров, объяснив им, насколько проводимые новыми заправилами централистические тенденции грозят их несменяемости и авторитету. Часть парижских мастеров поэтому протестовала и сохранила старую ложу.

Обе Великие ложи – нового состава и старого – вступили друг с другом в ожесточенную борьбу, хотя обе признавали одного и того же гроссмейстера и его заместителя. Монморанси не побрезговал даже воспользоваться своими связями, чтобы натравить полицию на вождей старой ложи.

22 октября 1773 года состоялось торжественное вступление в должность нового гроссмейстера, в признании которого объединились все капитулы, советы и шотландские ложи Франции. С этого времени новая Великая национальная ложа именует себя Великим Востоком Франции. Старая ложа, не уступая сопернице, принимает тоже титул Одного и Единственного Великого Востока Франции.