Читать книгу: «Индекс счастья»
Глава 1. Утро идеальной девушки
Браслет пискнул ровно в 6:00. Алиса открыла глаза за секунду до сигнала. Так было всегда. Она не пользовалась функцией «умный будильник с отслеживанием фаз сна» — просто её тело знало, что нельзя просыпаться от резкого звука. Браслет фиксирует пульс в момент пробуждения. Высокий пульс — минус 0.3 к индексу. Мелочь. Но из таких мелочей состоит зеленая зона.
Она села на кровати. Белые простыни — ни складки. Подушка — ровно посередине. Алиса никогда не спала на краю. Даже когда была одна.
Браслет моргнул зелёным.
Вы в верхнем дециле. Поздравляем. Ваш день начинается с преимущества.Индекс: 96
Она улыбнулась. Не потому, что прочитала сообщение. А потому, что над кроватью висела камера. Маленькая, чёрная точка в пожарном извещателе. Алиса знала, что камера есть. Она сама тестировала это оборудование два года назад, когда работала в отделе валидации бытовых устройств ИС.
Всё в её доме было умным. Холодильник — передавал данные о питании. Зеркало в ванной — сканировало кожу и мимические морщины (чем меньше морщин, тем стабильнее эмоциональный фон). Даже унитаз анализировал уровень кортизола.
Алиса встала. Заправила постель одним движением — угол в угол, простыня натянута. Браслет щёлкнул: +0.1 за «поддержание порядка».
— Голосовое подтверждение, — сказала она в пустоту. — Утро доброе. Я выспалась. Чувствую бодрость.
Браслет завибрировал. Голос куратора — синтезированный, сладкий, как диетическая кола:
«Спасибо, гражданка Алиса. Ваша эмоциональная отчётность принята. Рекомендация на сегодня: улыбаться каждые 15 минут. Это повышает индекс на 0.5 в долгой перспективе».
— Принято, — сказала Алиса.
Она улыбнулась. Широко. Зубы — белые, ровные. Глаза — живые. Камера в извещателе моргнула красным, подтверждая: мимика соответствует норме.
Ванная комната пахла эвкалиптом. Одобренный аромат. Успокаивает, но не расслабляет слишком сильно — расслабление снижает продуктивность, а низкая продуктивность через три часа отражается на индексе.
Зеркало засветилось синим, когда Алиса подошла.
«Анализ кожи: чистая. Признаков стресса: нет. Гормональный фон: стабильный. Оценка: отлично».
— Спасибо, — автоматически ответила Алиса.
Она почистила зубы ровно две минуты (таймер в щётке). Умылась холодной водой (стимулирует кровообращение, +0.2 к индексу за «заботу о теле»). Расчесала волосы — двадцать движений, не больше, не меньше.
Когда она вышла из ванной, браслет показал:
Индекс: 96 → 97
Алиса кивнула. Хорошее начало.
На кухне её ждал завтрак. Холодильник сам составил меню на основе данных о её биоритмах: овсянка на миндальном молоке, горсть ягод, зелёный чай без сахара. Всё — зелёное, бежевое, белое. Никаких красных продуктов. Красный цвет стимулирует агрессию.
Она ела медленно, пережёвывая каждый кусок ровно 25 раз. Так её учили на курсах «Осознанное потребление» в 16 лет, сразу после того, как…
Алиса отогнала мысль.
Браслет моргнул.
Она посмотрела на экран. Приложение «Индекс Счастья» открылось само — обновление данных раз в 15 минут.
Динамика за ночь: -2 пункта в 03:47Текущий индекс: 97
Алиса замерла.
03:47.
Она помнила 03:47. Ей приснился сон. Не лицо, не голос. Просто ощущение — тёплые руки, запах пирогов, кто-то гладит её по голове. А потом пустота. Она проснулась на секунду. Щека была мокрой.
Браслет зафиксировал соль.
Солёная влага на коже — признак слез. Слёзы во сне — признак подавленной грусти. Подавленная грусть минус 2 пункта, даже если ты не помнишь, почему плакала.
Алиса вытерла губы салфеткой. Улыбнулась в камеру холодильника.
— Просто аллергия, — сказала она. — Цветение.
Холодильник не ответил. Он не умел отвечать. Но камера передала запись куратору.
Через три минуты браслет завибрировал:
«Гражданка Алиса, зафиксировано несоответствие между биометрией и вербальным отчётом. Ваши слёзные железы не показывают признаков аллергии. Пожалуйста, подтвердите эмоциональное состояние».
Алиса закрыла глаза. На секунду. Вдох. Выдох.
— Я в порядке, — сказала она ровным голосом. — Ложное срабатывание. Ночью я чихнула. Чихание может вызвать слезотечение.
Пауза. Браслет анализировал тембр, микропаузы, расширение зрачков (камера в люстре).
*«Принято. Ваш индекс скорректирован: -1 за недостоверный отчёт. Текущий индекс: 96»*.
Алиса кивнула.
Зелёная зона. Всё хорошо.
Она доела овсянку, вымыла тарелку (ровно 45 секунд, горячая вода, экологичное моющее средство), переоделась в форму — белая блузка, серые брюки, никаких украшений. Украшения отвлекают.
Перед выходом она посмотрела на стену. Там висела пустая рамка. В ней когда-то была фотография. Алиса не помнила, какая именно. Она сняла её три года назад, когда куратор сказал: «Визуальные напоминания о прошлом снижают фокус на настоящем. Рекомендуем удалить».
Она удалила.
Рамка осталась. Как напоминание о том, что напоминать нельзя.
Браслет пискнул:
Выход на работу через 35 минут. Оптимальный маршрут рассчитан.
Алиса надела кроссовки (белые, дышащие, с датчиками давления в стельках). Открыла дверь.
Коридор пахнет стерильностью. Соседние двери — такие же белые, с зелёными лампочками над глазками. Лампочка горит — у соседа индекс выше 70. Не горит — значит, либо спит, либо в красной зоне. Алиса не помнила, когда в последний раз видела потухшую лампочку.
Лифт спустил её на первый этаж. В холле — консьерж. Женщина лет 60, индекс 91. Она всегда улыбается. Всегда одинаково. Алиса когда-то попыталась представить, как эта женщина выглядит без улыбки. Не получилось.
— Хорошего дня, гражданка Алиса, — сказала консьерж.
— И вам, — ответила Алиса.
Они улыбнулись друг другу. Камеры в углах холла моргнули красным: подтверждение.
Улица встретила её звуками одобрения. Город просыпался. Люди шли по тротуарам — быстрым шагом, но не бегом. Бег — это стресс. Спокойная ходьба — признак уверенности. Реклама на билбордах менялась каждые 10 секунд: «Индекс Счастья — твой друг», «Грусть заразна. Лечись», «Зелёная зона — зона здоровья».
Алиса шла на остановку. Заправила прядь волос за ухо — на запястье браслет отражал солнце. Она заметила, как прохожий бросил взгляд на её браслет. Увидел зелёный светодиод. Отвёл глаза. У него самого браслет светился жёлтым.
Индекс 69. Пограничный.
Мужчина шёл, опустив плечи. Пытался улыбаться — но уголки губ дрожали. Алиса знала эту дрожь. Она сама так улыбалась в 16 лет, когда…
Нет.
Она ускорила шаг.
Автобус подъехал ровно в 7:45. Алиса села у окна. Рядом никого — автобус заполнен ровно на 70%, чтобы избежать давки (давка провоцирует агрессию). Она достала телефон — рабочий, без браслета, но с корпоративным доступом.
Уведомление от работодателя (ООО «ИС-Тех»):
- 16:00 — встреча с куратором (важное социальное задание).«Доброе утро, Алиса. Ваш график на сегодня: - 09:00 — планерка (индекс команды 92, вы входите в топ-3), - 11:00 — тестирование обновления 4.3.1 (эмуляция пользователя с индексом 85), - 14:00 — обед (рекомендованный рацион уже в столовой),
Ваш индекс сейчас: 96. Поддерживайте зелёную зону. Помните: счастье — это выбор».
Алиса убрала телефон. Она смотрела в окно. Город был красивым. Зелёные насаждения через каждые 50 метров. Фонтаны с успокаивающей музыкой. Люди в белом, бежевом, сером. Никто не носит чёрное — чёрный цвет депрессивен.
На перекрёстке она увидела женщину с ребёнком. Девочка лет пяти тянула руку к луже — хотела потрогать воду. Мать отдёрнула её:
— Нельзя. Грязно. Браслет покажет снижение.
Девочка заплакала. Мать быстро достала телефон, включила приложение «Успокой ребёнка за 30 секунд» — розовый экран, белый шум, анимация улыбающегося кота. Девочка замолчала. Не потому, что успокоилась. Потому что привыкла.
Алиса отвернулась.
Автобус остановился у офиса. Стеклянное здание, над входом огромный экран с обратным отсчётом:
До обновления Индекса Счастья версии 5.0 осталось: 47 дней
Под надписью — анимация: сотни зелёных точек, складывающихся в улыбку.
Алиса вышла. Пропустила бейдж к турникету. Браслет синхронизировался с системой контроля доступа.
«Добро пожаловать, гражданка Алиса. Ваш индекс: 96. Рабочее место: 14-й этаж, зона Б».
В лифте она встретила коллегу — Диму, 28 лет, индекс 94. Он всегда улыбался. Даже когда рассказывал, как у него умерла собака. На похоронах он улыбался — камеры зафиксировали, и куратор похвалил его за «эмоциональную зрелость».
— Алиса, привет, — сказал Дима. — Выспалась?
— Да, отлично, — ответила она. — А ты?
— Лучше не бывает. У меня вчера индекс поднялся до 95. Куратор сказал, что я молодец.
Он говорил это так, будто сообщал о повышении в должности. Хотя повышение было связано именно с индексом — чем он выше, тем быстрее карьерный рост.
— Поздравляю, — сказала Алиса.
Они вышли на 14-м этаже. Открытое пространство, белые столы, зелёные растения в горшках. На стене — монитор с рейтингом сотрудников:
3 место: Елена — 931 место: Алиса — 96 2 место: Дима — 94
Алиса села за свой стол. Включила компьютер. На рабочем столе — календарь, часы, виджет индекса. И красное уведомление.
Она открыла его.
Социальное задание уровня 7. Назначено куратором.
«Гражданка Алиса, ваш высокий индекс (96) и подтверждённая эмпатическая компетенция делают вас кандидатом на важную социальную миссию.
Гражданин Лев (ID 8842, 24 года) имеет критически низкий индекс — 34. Это представляет угрозу для его социального благополучия и может негативно влиять на окружающих.
Ваша задача: повысить индекс гражданина Льва до 70 за 30 дней. Методы — на ваше усмотрение в рамках этического кодекса ИС.
В случае успеха: +5 к вашему индексу, премия 5000 кредитов, благодарность от Департамента счастья.
В случае неудачи: штраф -10 за неэффективную эмпатию, понижение в рейтинге сотрудников, обязательный курс «Эмоциональная компетенция: повторная сертификация».
Принять задание: ДА / НЕТ (отказ снизит ваш индекс на 15 пунктов автоматически)».
Алиса смотрела на экран. Почти красная зона. Ниже 40 — автоматический вызов помощников через 72 часа. Она никогда не видела человека с таким низким индексом. В её мире люди с индексом ниже 80 казались странными. Ниже 70 — опасными. Ниже 40 — почти мёртвыми.
Курсор мигал на кнопке «ДА».
Алиса подумала о том, что будет, если отказать. Минус 15. Она упадёт до 81. Всё ещё зелёная зона, но близко к жёлтой. Коллеги заметят. Куратор будет недоволен. Рейтинг упадёт.
Она нажала «ДА».
Браслет завибрировал:
«Поздравляем с принятием социальной ответственности. Данные гражданина Льва загружены в ваш профиль. Первый контакт рекомендуется установить в течение 24 часов. Удачи. Помните: счастье заразительно».
Алиса открыла досье.
Фотография. Парень. Немного старше её. Тёмные волосы, взгляд исподлобья. Не улыбается. Наверное, никогда не улыбается по-настоящему.
Нарушения: три предупреждения за «демонстрацию негативных эмоций в общественном месте».Имя: Лев. Возраст: 24. Профессия: художник (самозанятый). Индекс: 34 (динамика: -12 за 30 дней). Семейное положение: не состоит в отношениях (предыдущие отношения прекращены по инициативе партнёра, причина: «эмоциональное истощение»). Социальная активность: низкая.
Последняя запись в дневнике приложения:
«Я не болен. Я просто вижу мир таким, какой он есть. И если это делает меня несчастным — может, проблема не во мне?»
Куратор оставил комментарий:
«Гражданин Лев демонстрирует резистентность к коррекции. Два предыдущих куратора не достигли цели. Гражданка Алиса, вы — последняя попытка. Если через 30 дней индекс не поднимется до 70, Лев будет переведён в Центр коррекции личности. Отчётность — ежедневно».
Алиса перечитала последнюю фразу три раза.
Переведён в Центр коррекции. Она знала, что это значит. Все знали. Но никто не говорил вслух. Центр коррекции — это место, откуда не возвращаются с той же улыбкой. Возвращаются с другой. Или не возвращаются вообще.
Браслет пискнул:
Индекс: 96 → 94
Алиса посмотрела на экран. Минус 2. За что? Она не сделала ничего.
«Зафиксировано увеличение времени реакции на уведомление. Признак когнитивной нагрузки. Рекомендуем глубокое дыхание».
Она глубоко вдохнула. Выдохнула. Улыбнулась в камеру монитора.
— Всё в порядке, — сказала она. — Я справлюсь.
Камера моргнула красным.
На стене плакат: «Счастье — это выбор. Выбери его сегодня».
Алиса посмотрела на фотографию Льва. Парень смотрел исподлобья. Не улыбался. И в этом было что-то… настоящее.
Она не знала, что это чувство. Браслет тоже не знал. Потому что в его базе данных не было пункта «настоящее».
Были только улыбки. Зелёные огоньки. И 30 дней, чтобы спасти человека, который даже не просил о спасении.
Алиса закрыла досье.
День только начался.
Глава 2. Тест на совместимость
Адрес Льва пришёл через 15 минут после принятия задания. Алиса открыла уведомление на браслете. Карта города, красная точка на юго-восточной окраине. Район, где она никогда не была. Не потому, что туда запрещено — просто незачем. Там нет одобренных кафе, студий йоги или зон для осознанного дыхания. Там вообще ничего нет.
«Рекомендуемое время визита: сегодня, 19:00–20:00. Гражданин Лев наиболее активен в этот период. Вероятность успешного контакта: 67%».
— Всего 67, — тихо сказала Алиса.
Дима, сидевший через стол, поднял голову:
— Что-то случилось?
— Нет. Социальное задание. Нужно навестить одного… клиента.
Дима понимающе кивнул. Ему никогда не поручали таких заданий. У него индекс 94 — достаточно высоко, но не настолько, чтобы доверить «сложные случаи». Алиса была в топе. И это означало, что ей доставалась самая грязная работа.
Работа, которую никто не хотел называть своим именем.
— Будь осторожна, — сказал Дима. — Я слышал, некоторые из них агрессивные.
— Кто?
— Ну… те, у кого индекс низкий. Они не понимают, что мы пытаемся им помочь.
Алиса посмотрела на досье Льва. Три предупреждения за «демонстрацию негативных эмоций». Агрессия? Или просто правда? Она не стала спрашивать.
До 19:00 оставалось шесть часов. Алиса делала вид, что работает.
Тестирование обновления 4.3.1 заняло три часа. Она симулировала поведение пользователя с индексом 85 — идеальный баланс счастья и продуктивности. Писала отчёты. Проверяла баги. Улыбалась в камеру каждые 15 минут. Но мысли возвращались к Льву.
Она открыла его досье в обеденный перерыв. Заперлась в кабинке для индивидуальной релаксации (белые стены, зелёный свет, запах лаванды) и читала.
Полное досье. Гражданин Лев (ID 8842).
Образование: художественное училище (бросил на 2-м курсе). Причина: «несогласие с учебной программой».
Трудовая деятельность:
3 года — курьер (уволен «за систематическое нарушение графика улыбок»).
1 год — продавец в магазине красок (уволен — «создавал дискомфорт для покупателей своим внешним видом»).
Последние 6 месяцев — без постоянной работы. Перебивается случайными заказами на роспись стен.
Семейное положение: родители разведены. Отец — индекс 72 (живёт в другом городе, контакты редки). Мать — индекс 89 (отказалась от общения с сыном 2 года назад. Причина: «токсичное влияние на её эмоциональное состояние»).
Близкие отношения: зафиксировано два романа. Первый — 3 года, закончился по инициативе партнёрши. Второй — 8 месяцев, партнёрша ушла после того, как её индекс упал на 11 пунктов за время отношений.
Динамика индекса за последние 6 месяцев:
60 → 55 → 48 → 42 → 39 → 34
Комментарии кураторов:
«Первая попытка коррекции (куратор Елена, 3 месяца назад): Лев отказался выполнять упражнения. На вопрос «Почему вы не улыбаетесь?» ответил: «Потому что мне грустно». Диагноз: резистентность».
«Вторая попытка (куратор Андрей, 1 месяц назад): Лев симулировал выполнение заданий, но биометрия показала несоответствие. Улыбался — но зрачки не расширялись. Приложение зафиксировало обман. Вердикт: нужен куратор высокого уровня».
Алиса закрыла досье. Она чувствовала странное — смесь страха и любопытства. Страх перед человеком, который не улыбается. Любопытство — потому что она сама не улыбалась по-настоящему уже семь лет. Но её браслет этого не знал.
Она была идеальной симуляцией. А он — открытым бунтом. Кто из них на самом деле счастливее? Алиса отогнала мысль. Такие вопросы снижают индекс.
В 18:30 она вышла из офиса.
Браслет показал:
Индекс: 94
Рекомендация: перед визитом к гражданину с низким индексом выполните дыхательное упражнение 4×4 (вдох на 4 секунды, задержка на 4, выдох на 4, пауза на 4). Это повысит вашу стрессоустойчивость на 18%.
Алиса сделала упражнение. Вдох. Задержка. Выдох. Пауза. Ничего не изменилось. Она села в автобус. Маршрут 47 — в сторону окраины. Пассажиров почти нет. Те, кто ехал, выглядели иначе: одежда не такая белая, улыбки не такие широкие, браслеты светились жёлтым, а не зелёным.
Один мужчина лет 50 сидел с закрытыми глазами. Браслет показал 61. Алиса отвернулась. Не потому, что ей было страшно. Потому что она не знала, что сказать. Методичка ИС не учила разговаривать с людьми, у которых всё плохо. Она учила их исправлять.
Автобус ехал 25 минут. Город за окном менялся. Дома становились ниже, краска на стенах облупившейся. Зелёных насаждений меньше. Фонтанов нет.
Алиса заметила, что камер на улицах почти не было. Это её удивило. Она привыкла, что за ней следят везде. А здесь — пустота.
Она вышла на остановке «Юго-Восточная, 14».
Перед ней стояла серая девятиэтажка. Без пандусов, без зон для зарядки браслетов, без улыбающихся слоганов на стенах. Просто дом. Старый. Живой.
Алиса посмотрела на адрес в браслете.
Квартира 47, 8-й этаж, лифт не работает.
— Конечно, не работает, — сказала она вслух. Никто не ответил.
Она вошла в подъезд. Пахло сыростью и табаком. Табак запрещён пять лет назад, но здесь, видимо, закон не работал. На стенах — граффити. Не одобренные. Страшные. Красивые.
Одно привлекло её внимание: чёрно-белый портрет женщины. Женщина плакала. Но слёзы были зелёными. Алиса остановилась. Всмотрелась.
Зелёные слёзы. Как индикатор счастья. Кто-то насмехался над системой. Или оплакивал её. Она пошла дальше. Восемь этажей пешком. Браслет зафиксировал физическую нагрузку: +0.2 за активность. Мелочь, но приятно.
Дверь квартиры 47 не отличалась от других — облупившаяся краска, старый замок, никакого домофона. И никакой лампочки над глазком. Потому что у того, кто живёт внутри, нет зелёной зоны.
Алиса постучала. Тишина. Постучала ещё раз.
— Открыто, — сказал голос изнутри. Не громко. Спокойно. Без приторной сладости, которую Алиса слышала каждый день от коллег, куратора, консьержа, случайных прохожих. Голос был просто голосом.
Она толкнула дверь. Квартира встретила её запахом масляной краски и скипидара. И темнотой. Шторы затянуты, свет не горит. Только один источник — большой настольный светильник в углу, направленный на мольберт.
Алиса сделала шаг внутрь. Дверь за ней закрылась сама.
— Вы Алиса? — спросил голос.
Она повернулась на звук. Из тени вышел парень. Выше неё на полголовы. Худой. Тёмные волосы, нечёсаные. Футболка с пятнами краски — чёрной, красной, синей. Джинсы порваны на коленях.
Браслет на его запястье светился красным:
34
Он смотрел на неё без улыбки. И без враждебности. Просто — изучал. Как будто она была картиной, которую он ещё не решил, стоит ли рисовать.
— Да, — сказала Алиса. — Я Алиса. Меня прислал куратор.
— Знаю, — Лев кивнул на свой браслет. — Мне пришло уведомление. «К вам прикреплён новый куратор уровня 7. Рекомендуем сотрудничество». Ты третья.
— Что?
— Третья, кто пытается сделать меня счастливым. — Он усмехнулся. Без звука. Просто уголки губ дрогнули. — Первая, Елена, пришла с чек-листом. Вторая, Андрей, с уговорами. А с чем пришла ты?
Алиса растерялась. У неё была методичка. Она лежала в сумке. 40 страниц упражнений, таблиц, графиков. «Как повысить индекс другого человека за 30 дней: пошаговое руководство».
Но сейчас, глядя на Льва, она поняла: методичка не сработает.
Он сожжёт её. Как сжёг предыдущие.
— Я пришла с вопросом, — сказала Алиса.
— Каким?
— Почему твой индекс падает?
Лев посмотрел на неё долго. Так долго, что Алиса почувствовала себя неуютно. Камер здесь не было. Никто не смотрел. Никто не оценивал. Только его глаза — серые, уставшие, но живые.
— Ты правда хочешь знать? — спросил он.
— Да.
— Или тебе просто нужно отчитаться перед куратором?
Алиса хотела сказать «просто отчитаться». Это было бы честно. Но она вдруг поняла, что это неправда.
Она хотела знать.
Потому что сама не понимала, почему её индекс держится на 94, когда внутри — пустота.
— Я хочу знать, — сказала она.
Лев кивнул. Отошёл к мольберту. Включил второй светильник.
Алиса увидела картину.
Большое полотно. Чёрный фон. На нём — сотни зелёных глаз. Они смотрели с разных сторон. Одни — радостно, другие — испуганно, третьи — пусто. В центре — один глаз, красный. Он плакал.
— Это называется «Индекс», — сказал Лев. — Написал три месяца назад. Тогда мой индекс был 48. Сейчас он 34. Картина стала точнее.
Алиса смотрела на зелёные глаза. Они напоминали ей камеры. Коллег. Куратора. Консьержа. Сотни зелёных огоньков, которые следят и оценивают.
— Ты ненавидишь систему? — спросила она.
— Нет, — Лев покачал головой. — Систему нельзя ненавидеть. У неё нет лица. Я просто… не умею притворяться.
— Притворяться?
— Ну да. Улыбаться, когда грустно. Говорить «я счастлив», когда внутри комок. Делать дыхательные упражнения, когда хочется кричать. Вы все это умеете. А я — нет.
Алиса почувствовала, как браслет завибрировал. Она опустила глаза.
Индекс: 93 → 91
Зафиксировано снижение. Причина: эмпатическая нагрузка. Рекомендуем дистанцироваться. Она проигнорировала.
— А если я научу тебя притворяться? — спросила она. — Твой индекс поднимется. Тебя не заберут.
— Заберут? — Лев усмехнулся на этот раз громче. — Ты про Центр коррекции? Думаешь, я не знаю, что это такое?
— Знаешь?
— Знаю, — он подошёл ближе. — Туда забирают тех, кто не может или не хочет быть удобным. Потом возвращают с пустыми глазами. Или не возвращают вообще. Твоя мать, например.
Алиса замерла.
— Что?
— Я посмотрел твоё досье, — сказал Лев спокойно. — Перед твоим приходом. Система дала мне базовую информацию о кураторе. Твоя мать была в Центре коррекции. Три года назад. Её индекс упал до 18. Ты подписала отказ.
— Откуда ты…
— Это в отчёте. «Гражданка Алиса добровольно отказалась от опеки над эмоционально нестабильным родителем». Чисто, сухо, по-деловому. Как продажа машины.
Алиса почувствовала, что земля уходит из-под ног.
Она не думала, что Лев увидит это. Не думала, что он вообще будет смотреть. Все предыдущие кураторы смотрели только на его индекс. А он смотрел на их жизнь.
— Это было давно, — сказала она тихо. — Мне было 16.
— И что? — Лев не отводил взгляда. — В 16 лет можно подписать отказ от матери?
— Мне сказали, что так будет лучше. Для неё. Для меня. Если я сохраню высокий индекс, я смогу ей помочь.
— И помогла?
Алиса молчала. Браслет завибрировал снова.
Индекс: 91 → 88
Критическое снижение. Рекомендуем немедленно покинуть зону стресса.
Лев заметил её взгляд на браслет.
— Он падает, да? — спросил он. — Потому что ты впервые за долгое время говоришь правду. Система не любит правду. Правда снижает индекс.
— Замолчи, — сказала Алиса.
— Зачем ты здесь, Алиса? — спросил он, не повышая голоса. — Чтобы спасти меня? Или чтобы доказать себе, что ты ещё живая?
Она хотела уйти. Развернуться и выбежать из этой квартиры, воняющей краской и свободой. Вернуться в свой белый мир с зелёными огоньками. Забыть этот разговор.
Но ноги не слушались.
Она стояла и смотрела на картину. Сотни зелёных глаз. Один красный. И она вдруг поняла, что красный глаз — это Лев. А зелёные — все остальные. Включая её.
Но внутри неё тоже был красный глаз. Она просто научилась его прятать.
— Я здесь, потому что у меня нет выбора, — сказала она наконец. — Если я откажусь от задания, мой индекс упадёт. Если я провалю его — тоже. Единственный способ сохранить зелёную зону — сделать тебя счастливым.
— Или сделать вид, что я счастлив, — поправил Лев.
— Это одно и то же.
— Для системы — да. Для нас — нет.
Он подошёл к столу, взял пачку табака (запрещённого, с чёрной этикеткой), свернул сигарету. Закурил прямо в комнате. Дым пополз к потолку.
— У тебя есть план? — спросил он.
— План?
— Ну да. Как ты собираешься поднимать мой индекс? Будешь заставлять меня улыбаться? Записывать благодарности? Делать зарядку по утрам?
Алиса молчала.
— Так я и думал, — Лев выпустил дым в сторону открытой форточки. — Ладно. Я согласен.
— Что?
— Согласен на сотрудничество. Но на моих условиях.
— Каких?
— Ты не будешь учить меня притворяться. Вместо этого мы попробуем кое-что другое.
— Что?
Лев посмотрел на неё. Впервые за весь разговор его глаза блеснули — не от счастья, а от интереса.
— Ты будешь делать то же, что и я, — сказал он. — Каждый день я выполняю твоё задание. А ты — моё. Хочешь изменить меня — изменись сама.
Алиса хотела сказать «нет». Это безумие. Она не может рисковать своим индексом. 88 — уже опасно. Ещё немного — и жёлтая зона. Предупреждение куратора. Понижение рейтинга.
Но она вспомнила пустую рамку на стене. Сон в 03:47. Солёные щёки. Улыбку, которая ничего не значит.
— Хорошо, — сказала она. — Договорились.
Лев протянул руку. Без улыбки. Без одобрения. Просто — рука.
Алиса пожала её.
Браслеты обоих завибрировали одновременно.
Лев: индекс 34 → 36 (микро-рост зафиксирован).
Алиса: индекс 88 → 87 (микро-падение зафиксировано).
— Видишь? — сказал Лев. — Система уже не знает, что с нами делать.
Он улыбнулся. В первый раз. Не широко, не фальшиво. Просто — уголки губ дрогнули. И это было страшнее, чем любая зелёная улыбка.
Потому что это было настоящее.
Алиса поняла, что только что подписала себе приговор. Но почему-то не жалела.
— Завтра в 10 утра, — сказала она. — Я приду с первым заданием.
— Жду, — ответил Лев.
Она вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. На улице было темно. Фонари горели тускло — район экономил на электричестве.
Браслет показал:
Индекс: 87
Рекомендация: провести вечер в спокойной обстановке. Просмотреть одобренный контент. Избегать социальных контактов с низкоиндексными гражданами.
Алиса нажала «Отклонить». Впервые за семь лет.
Она села в автобус, посмотрела в окно и не улыбнулась. Никто этого не видел. Камер в автобусе не было. И впервые за долгое время она почувствовала себя… не счастливой. Не грустной. А просто — настоящей.
Браслет показал ещё -1.
86
Алиса не стала смотреть.
