Викки Кру

Нина Ивановна, моя добропорядочная соседка, шла по тротуару, закутавшись в свой привычный пуританский плащ. Ее взгляд поднялся на освещенное окно и встретился с моим. Ее глаза округлились от шока, выхватывая из полумрака комнаты каждую деталь: мою обнаженную фигуру, прижатую к стеклу, силуэт мужчины, чьи бедра неумолимо двигались сзади. Удерживая ее взгляд, я медленно, сладострастно улыбнулась и прошептала, так, чтобы она услышала сквозь стекло:

— Доброе утро, Нина Ивановна.

Она ахнула и пустилась бежать сломя голову. Хм, вероятно, ей и правда пора на работу. А меня это зрелище, эта смесь запретного и демонстративного возбудила до сумасшествия. Мои стоны стали громче, дыхание — прерывистей и чаще. Мир сузился до стука сердца в ушах и всепоглощающего чувства, что поднималось из самых глубин.Когда последние судороги наслаждения отступили, я, все еще прижатая к холодному стеклу, выдохнула в запотевшее окно, оставляя след на отражении утреннего города:

— Доброе утро, мир.