Василий Дорогокупля

Умение ловко прятаться теряет всякий смысл, когда тебя никто не ищет.

я понял, что он безнадежно нормальный человек, и оставил его в покое.

В свою очередь он исполнял нормальные обязанности мужа: обделял ее деньгами, пил эль за них обоих, пропадал невесть где по ночам, когда у него возникало такое желание, и время от времени ее поколачивал

- Время проходит быстрее для бездельников, чем для активных людей. Чем больше вещей мне нужно сделать, тем больше времени оказывается в моем распоряжении. Я заметил это еще очень давно.

Эксплуатация – язык погони за прибылью.

Лицемерие – язык жадности.

Жестокость – язык силы, а фанатизм – язык страха.

Насилие – язык ненависти.

Заносчивость – язык тщеславия.

Эмоция – язык музыки, а чувственность – язык танца.

Птицы – язык неба, деревья – язык земли.

Щедрость – язык любви, смирение – язык чести, преданность – язык веры.

Правда – язык доверия, ирония – язык совпадения.

Юмор – язык свободы, самопожертвование – язык покаяния.

то же время его терзала мысль о том, что немилость Господня подобна бездонной яме: стоит однажды в нее упасть, и это падение будет нескончаемым.

урн, кенотафов и сводчатых входов в склепы – крошащихся, замшелых, темных от сырости и наполовину скрытых в буйном изобилии вредоносной растительности

Потом в широком проходе между двух колонн чернокожих невольников появилась одинокая фигура - высокий стройный муж с юным лицом античного фараона, облаченный в переливающийся хитон и увенчанный золотым венцом, от которого исходило сияние. Прямо к Картеру шел величественный муж, чья гордая осанка и приятные черты лица были исполнены очарования смуглого бога или падшего ангела и в чьих глазах играли потаенные искорки прихотливого нрава. Пришелец заговорил, и в мелодичных модуляциях его голоса зажурчала необузданная музыка летейского потока.

«Сомнамбулический поиск неведомого Кадата», перевод О. Алякринского

новом месте, я занимался исключительно тем, что нежился под лучами солнца и любовался не знавшими

Не мертво то, что в вечности покой Сумело обрести, со сменою эпох поправши                                               саму смерть.