Татьяна Коростышевская

Крестовский кивнул и посмотрел на меня со значением, я привычно подхватила мяч: – Присаживайтесь, – предложила гостю, указывая на свободное кресло.  – Здравствуйте, драгоценный

Если нашей женщине дома и семьи мало, значит, мужик при ней завалящий

лись, вот-вот из-под колючих веток должна была выступит кровь. Балор-еретик! Шанвер отдал Лузиньяку клетку, бросился к девуш

писи на документе, оказывались буквально

– Информасьен, – раздался одновременно отовсюду

– Панна Ясна, я в вас влюблен! Давайте бросим все, кроме вашего погребка, и в него же удалимся от мира, пока ваша смерть не разлучит нас!

Додумать я не успела. Красавец склонился ко мне с отчетливым намерением запечатлеть, так сказать, поцелуй. Ага, такой выведет! Не знаю, как из лесу, а уж из терпения меня - точно. Вишь, выискался! Полупроводник, ёжкин кот! Скользнув верткой змейкой с валуна, я отвесила нахалу затрещину:

- Да ты, дедушка, совсем ополоумел!

Безупречные брови поползли вверх, выражая недоумение. Мамочки, забыла! Три раза надо "слово" молвить, чтоб подействовало. Наскоро пробормотав: "Дедушка, дедушка...", я любовалась на то, как сползает с красавца наведенный морок - съеживаются плечи, уменьшается рост и хлопьями грязной пены истаивает заморское облачение. Через несколько мгновений передо мной стоял хозяин леса в своем обычном виде - русоволосого коренастого бородача, не по погоде одетого в тонкий полотняный руб.

- Это что же такое получается? - уперев руки в боки в лучших традициях деревенских склочниц, вопросила я. - Седина у нас в бороду ударила?

Леший смущенно переминался с ноги на ногу и отчаянно краснел:

- Ну чего ты, Лутонь... Ну пошутил я, настроение с утра такое... шутейное...

Любовь – это сад, за которым нужно ухаживать

почти до плеч подвески серег. Конечно, в туалете курить было строжайше запрещено. Но ведь никто не увидит, правда? Зайка подмигнула своему отражению. Отражение в ответ не подмигнуло. Зайка замерла и тихонько выпустила струйку табачного

Отвратительнее запаха жженых волос может быть только осознание, что эти волосы — твои.