Татьяна Алхимова

рогой экспонат, вытащенный из стеклянной витрины: по щекам пробивалась щетина, волосы растрепались, но всё ещё приятно бронзовели в свете фонарей, под глазами наметились тени, что на удивление не портило его лицо, а, наоборот, добавляло флёра интеллигентной усталости и меланхолии

Верность возможна только в дружбе.

На улице ужасно холодно и сыро. Я стою на единственной ступеньке за дверью гостиницы и передо мной высокие толстые стволы вековых деревьев. Лес. Вокруг меня только лес и луна на небе. Город исчез, если он вообще здесь был когда-нибудь. Вместо старого потрескавшегося асфальта сплошной покров из опавших листьев и хвои, пахнет сыростью. Пахнет ужасом. Темным, липким ужасом, ползущим из самой чащи, оттуда, куда не дотягивается свет моего фонарика.

вожай, до садов. Не хочу, чтобы ты возвращалась одна в темноте

нахлынувших чувств, среди которых попадались