Оксана Алексеева

своим молодецким храпом час за часом успокаивал нашу совесть. Часов в девять утра большинство жильцов отправляются на работу, а проснувшаяся Москва сделает практически любой шум незаметным. Но на Данькин

ледние три года и каждый день настраивалась подойти

Когда тонешь в пучине переживаний, самое верное действие – подумать о других, а не о себе. Тогда от самой проблемы можно немного отстраниться.

– Какой же ты… Юра, ты просто сумасшедше классный! Так и хочется тебя выдернуть из всего этого общества, от этих людей, связать, расцеловать и отправить в Москву на журфак! Да я ради тебя… даже ресницы красить начну! Юра подставил мне локоть, чтобы по лестнице вверх было удобнее подниматься. И он улыбался – теперь снова тепло, как вчера, до того, как мы вернулись в отель. Значит, моя смелость была оправдана – благодаря ей я совершила настоящий прорыв.

В пары стремятся объединиться те, кто сам по себе неполновесная личность, вот и ищут… вторую половину, даже не понимая, насколько это жалко. Целому не нужен никто, он и так целый.

А давайте откопаем его и с собой возьмем. То-то смеху будет. Зато из нас получится самая полная межра

Она так чистосердечно заливает, что у оппонента не остается шанса нормально подумать, и оппонент готов согласиться с чем угодно, лишь бы это насилие над сознанием прекратилось

Сарказм – лучший способ скрыть волнение. Пусть волнуется, пусть волнуется как можно сильнее.

Самое страшное слово – не «навсегда», как раньше казалось, а «никогда больше».

Какими же деньгами они там оперируют, раз русские числительные перестали понимать? Или