Нина Александровна Гайбель

Вот, где-то там за проливом, его родной край с такими же камнями на берегу, с такими же мхами по холмам, с таким же неугомонным птичьим базаром… Но Моте казалось, что дома все милее, все добрее и самое главное – родное! Душа рвалась навстречу дому…Светлому краю! Мотя горько заплакал…

Говорят, по хлевам промышляет, злодеяниями занимается. Если придет, то из окна полезет! Больше неоткуда! Смотрите, оборону держите! – вещал кот. Все перевели взгляд на единственное окошко. В него кидала снежные вихри метель. Одновременно все захрюкали, заблеяли и закудахтали. – Успокойтесь! – кот поднял лапу вверх.  – Может и не придет.

Сверкнула молния, ударил раскат грома и перед глазами зайца и вороны открылась ужасная картина. Молния ударила в макушку дерева на берегу, молниеносно расколов дерево на две части. Одна часть стала заваливаться вниз, к земле. Вторая часть загорелась. Груня в тихом ужасе зажмурила глаза. А Наум был уже на берегу, у несчастного дерева. Он кого-то ловил, прыгая у дерева. Рядом кружились две птицы.

Клёпик, Шурочка и Ягодка подняли вверх головы. Перед ними стояла красивая девушка в светло-голубом нарядном платье, которое украшали узоры из цветов. Коса из ветвей нежной березы обрамляла ее голову изящной короной и спускалась до пояса. Веселые ручейки шумели вокруг ее шеи, искрились прозрачными бусами. Весна была так прекрасна, что никакими словами невозможно было ее описать.

Чудище слегка повернуло свою гладкую голову на голос Фроси и страшно открыло пасть. – Ой, мамочки! Оно еще и смеется! – пропищал кто-то снизу. Но чудище совсем не смеялось. Десятки лет к нему никто не обращался, не здоровался с ним, не спрашивал о здоровье. Чудище улыбалось. Ему было хорошо, что кто-то заговорил с ним, пусть и невежливо

Манго, хоть и готов был к встрече, пригнулся и ощутил, как шерсть на затылке встала дыбом. Приведение кружило рядом, приближалось, удалялось и ухало. «Вот и поговорили!» – подумал онемевший Манго. Приведение подлетело ещё ближе, ухнуло в мордочку Манго, и он покатился с горы мусора вниз. Привидение продолжало кружить и ухать. И вдруг случилось неожиданное!

– Ну куда же я денусь от нашей кормилицы? Не одно поколение наше выросло на этой ёлке, и я доживу здесь. Весь вороний табор переместился глубоко в лес, а раньше все жили здесь в береговом лесу. Зовут меня туда, да невдомёк им, что Родину не выбирают и не предают. Я с кормилицей до конца. Так все кто у нас живет на ёлке, знают, что она рано или поздно упадет, но не уходят же. Ястреб – понятно. Одиночка, вспорхнул и все дела.