Николай Вагнер

— Извольте радоваться, какое благородство — поднять на улице девчонку, из грязи, и, не боясь холерной заразы, привести ее в свою семью! Какой великодушный поступок!

— Она для них игрушка прежде всего… — сказал Созонт.

— Какая игрушка?

— Такая. Они просто благодаря ей любуются своим благородным поступком…

там смотрятся в большие зеркала. И много приказчиков и приказчиц, таких

пойдет дальше. И все ему кажется, что кто-то ласковое слово ему в душу заронил

– главное, потому, что все оригинальное, по его мнению, заслоняет от нас все обыкновенное, простое, что мы должны изучать или что требует нашей помощи.

* * * Говорят, что люди прежде не смеялись оттого, что на земле тогда ничего смешного не было. Другие говорят, что сами люди были прежде умнее и понимали, что ни над чем не надо смеяться, потому что сама природа никогда ни над чем не смеется и все в ней, точно так же, как и в человеке, который не больше, как только частица природы, полно глубокого и великого смысла. А кто смеется над чем бы то ни было, тот, значит, не понимает этого смысла и видит только то, что лежит сверху у него перед глазами.

вы верно сильно устали, – и он жал им руки и усаживал их на дубовые стулья с высокими спинками.

ужасом повторяло одно и то же: – «Тёмный путь кончен! Тёмный путь кончен»!