Наталия Антонова
571 подписчикЦитаты
отойдут в вазе. Она поднималась в лифте на свой одиннадцатый этаж с застывшей на губах глупой улыбкой. Время от времени расправляла вялые листики в
Злые глазки
и сам не понял что. А потом гляжу – змея!
Остальные его поддержали. И Фёдор, понимая, что объяснений
Заложник любви
шкафа зарубежными шмотками забиты. – Ничего у меня не забито, – ответил
Кленовая стрела
– Каждый из них мог по неосторожности кого-то сбить, нанести увечья или того хуже. – Мне кажется, что вы в разговоре с Наполеоновым касались этой темы? – осторожно спросил Морис. – Не совсем, – ответила она. – Я сегодня хотела уточнить это, заехала к нему в Следственный комитет, но на месте его не оказалось. – А позвонить? – спросил он. – Морис, – укоризненно улыбнулась она, – ты что же, считаешь, что я не додумалась до этого? – Нет, простите, я просто… – запнулся он.
Шипы близкой дружбы
спросила Светлана. – А ты как думаешь? – спросила мать и, не услышав от дочери ответа, проговорила: – Они и так узнали бы. Только бы у них появились новые подозрения. – Мама! Какие подозрения? О чём ты говоришь? Какое им вообще дело, кто с кем
Любовь как улика
кнул Морис. – Угу. Но всё же, всё же, – пробормотала Мирослава как бы для себя. – Что, но
Шторм в тихой гавани
подпись, ни Агриппины Егоровны. – Ещё один вопрос, у
Прощание с плейбоем
возможно, посмотрела на Мирославу и сказала: – Приступайте. – К
сказали то же самое. – Друг не пояснил, что послужило причиной ссоры между ним и Трифоновым
