Марина Леванова

– Да жертвенные ж ёжики, а! – В ужасе вцепилась в остроконечную конструкцию, увенчанную вращающимся и жутко скрипучим флюгером. На соседней крыше в тон скрипу

вытворяешь, что же тогда мечом делаешь? – Задумчиво сдвинул брови, любопытно поинтересовался: – Он у тебя, наверное, тоже крошечныйДавир растерялся, отпустил мальчишку и смущённо сделал несколько шагов назад. Джим всё ещё продолжала на него смотреть. Он задорно подмигнул ей и пошёл знакомиться с остальными. В этот момент к

стоять на месте, они знали: матери

своём столе: сложила линейки вместе, передвинула еженедельник для пометок на место и убрала ножницы в выдвижной ящик. – Всё это

прокричал Павел Анатольевич, подставляя сковороду под струю воды и разгоняя пар рукой,  – иди завтракать. – Он

несколько раз приезжал, искал её… а я не сказала ему, что у него дочь родилась. Он бы на всё глаза закрыл: и  на слова её злые, что не любит его и что

Сейчас, когда он стоял так близко, она могла видеть его глаза. Они были темнее самой чёрной ночи и мерцали. А ещё… её снова одолело странное чувство, которое она испытывала каждый раз, когда он оказывался так близко, как сейчас, и смотрел так, словно видел саму её душу. Варя с силой вцепилась в косу.