Лариса Соболева

А вот черный сидящий кот (стандартное векторное изображение

отсюда. К его радости, Люка прикусила язык, взяла сигарету и нервно защелкала зажигалкой. Закурил и Гектор, но, сделав всего пару глубоких затяжек, вдруг загасил сигарету и двинул на выход: – Я за бабками. Никуда не выходите. Оба слышали, как он выехал со двора, закрыл ворота, скрипят и лязгают они – услышишь за закрытыми ставнями, а форточка была открыта, ведь на дворе стояло благолепное солнечное утро. Правда,

Александровне. – А чего к ней-то? – Я по поводу ее мужа… э… бывшего мужа. Его недавно убили. – А-а-а… – протянула соседка. – Как же, как же… Слышали, царство небесное говнюку. Так

Георгий, выпив водки, позвонил Гринбес, сообщив: – Мы познакомились с Шубиным… – Я в курсе, – сказала

. Невозможно чуть умереть или не умереть чуть. Смерть – это всегда смерть. Ее не бывает ни много, ни мало, ее не может быть… сколько-нибудь. Она смерть. И  всегда окончательна

ногу и повернув их в одну сторону, а корпус в другую – к сидящим на диване и в  креслах, Галина вцепилась

смотрел на убитую Верочку. И нелепый, а может, вполне закономерный вывод напросился сам собой: кто так издевается над людьми, даря им на краткий миг жизнь? Кто устраивает над ними эксперименты, давая одним – болезни, уродство, нищету, слабоумие, а другим – богатство, здоровье, красоту? Кто провоцирует одних отнять источник благ у других? Кто придумал смерть – страшное орудие наказания за право жить на земле? Как же надо ненавидеть человечество, чтобы пустить его в этот мир, соблазнять его на протяжении жизни, а потом наградить небытием! О каком спасении или наказании за гробом может идти речь, когда здесь, на земле, сплошное несовершенство? Кто же так коварен – бог или сатана? Если это они играют человеком, то

бандитом, садистом, мерзавцем, и сейчас мы бы с тобой не сидели здесь, а бегали с

коллективное творчество. Во всех сферах должно присутствовать

руками Петро и зло процедил: – Что там любить, а? Ну, раз так у тебя горит