Кирилл Голенцов

Эта история могла бы начаться с женщины, которая вечерами считает не глотки, а бутылки. По воскресеньям учит прихожан смирению, хотя сама не помнит, когда в последний раз чувствовала что-то кроме горечи. Либо с мальчика, который бродит по лесу в поисках места, где взрослые не могут его достать; и находит под полом сарая дверь, которую никто не должен открывать. А может, с соседки с цветами. Или с тех, кто пока остаётся в тени, но уже дергает за ниточки.

Чьи-то руки тянутся к бокалу, чьи-то — к ключам, а чьи-то уже сжимаются в кулаки за закрытыми дверями.