Ирина Волчок

- Это же собака! - удивилась Ася. - Я же не ветеринар!...

-Ну и что, что собака? - обиделась соседка. - Больной есть больной, национальность значения не имеет.

Самый надежный способ оттолкнуть женщину - это навязчивость.

сияния. До чего же она все-таки хороша! И кожа у нее как у ребенка. Как у пятилетней девочки – здоровой, холеной, часто бывающей на свежем воздухе и получающей от любящих родителей все, что хочет…

Нет правды на земле, но правды нет и выше.

По тропинке между кустами смородины деловито топала элегантная, как принцесса, Анна Игоревна, время от времени принюхиваясь по сторонам. За ней плыла элегантная, как миноносец, Инга Максимовна, обмахиваясь журналом «Бурда моден». За Ингой Максимовной шествовал элегантный, как кутюрье в пятом поколении, Игорь Дмитриевич, улыбаясь несколько неестественно. За Игорем Дмитриевичем вытанцовывал элегантный, как пантера в прыжке, Саша-маленький, сияя всеми своими ямочками, глазами, зубами и широкой золотой цепью на шее.

не хотелось. – Как это – правильных знакомых

А в жизни для любой женщины главное - это стабильность, надежность и покой.

— Всякое бывает. Но за любовь бороться надо!— С кем? — удивилась Аня. — Да и как бороться? Я не понимаю. Любовь или есть — или нет. Если есть — бороться незачем. Если нет — бороться не за что. Логично?

Нет, но что бабы делают, а? Одна терпит этого спящего красавца, это туловище, которое с последней работы, наверное, так вместе с диваном и вынесли. Считает это туловище мужем, кормит его обедом и заворачивает бутерброды на вынос, чтобы до завтра не похудел. А другая всерьез считает, что жене этого туловища повезло: и под ногами не путается, и пьет не каждый день… Может быть, и сама жена считает, что ей повезло. Если с этим повезло, тогда какие же те, чьим женам не завидуют, а сочувствуют?

— Ксюш, а почему я такой дурак? — с интересом спросил он, высыпая огурцы в большой эмалированный таз и отдавая ей клеенчатый фартук.— Даже и не знаю, — задумчиво сказала она, подчеркнуто внимательно рассматривая какую-то царапину на клеенке и ни разу не взглянув на него. — Даже просто и ума не приложу. Папа умный, мама так даже очень умная… Наверное, ты не в них пошел. Наверное, ты пошел в какую-то дальнюю родню. У тебя дальняя родня есть? Какая поглупее…— Не груби, — сказал Алексей строго, глядя сверху вниз на ее лохматую макушку и мечтая о том, чтобы она посмотрела на него своими медовыми глазами. — Никогда не груби страшим. Особенно когда они глупые.