Ирина Лисовская

Но… Щелк. Щелк. Щелк. Голос фотографа спасает меня от кораблекрушения: – Снято! Перерыв на тридцать минут.

Артёмов ухмыльнулся, взялся за последнюю пуговицу и медлил. Он был для меня сейчас как подарок, прочно обернутый в бумагу, а я все никак не могла ее раскрыть! У меня начинали зудеть пальцы от желания самой сорвать рубашку и прикоснуться к золотистой коже, понять, такая ли она гладкая, какой казалась теперь. Несносный босс играл на моих нервах, как на струнах, а я ничего не могла с этим поделать. Он заводил меня с пол-оборота, фактически вынуждая сгорать от похоти и не контролированного желания. С другой стороны… А чем я хуже? Дверь закрыта, опасаться нечего! Глупо оттягивать неизбежное, так почему же не пошалить немного? Не отрывая взгляда от мужчины, прикоснулась пальчиком к своему животу и игриво подкинула бедра вверх, скользя рукой по телу. Оскар застыл на полпути, тяжело сглотнул, как только я выгнула спину, схватилась одной рукой за грудь и застонала. Держать веки раскрытыми оказалось задачей не из легких, учитывая, насколько был пропитан

быстро закрыла ящик и вздохнула с облегчением. Кто бы это ни был, но он спас мой вечер. Иначе ревела бы в три ручья.