Helga Duran

Морозов со спущенными штанами сидел на унитазе – ничего необычного. А вот лицо у него было измученное, но важное, как будто он сидит на троне и приказ о казни изменников Родины диктует.

будто мне всё равно. Зачем он извиняется? Как будто жалеет о поцелуе

личную жизнь? Иначе с чего ей приглашать Надю и пытаться посадить её со мной рядом для группового фото на память?

а дед, бросал настороженные взгляды в зеркало заднего вида. – Ну что, Колясик, – хрипло усмехнулся он. – Похоже, у нас хвост. Я обернулся. За нами, аккуратно

дела. – Ну вот, доченька отдохнула, пора бы и работу подыскивать, –

А искусство – это разве про секс? Я, вообще-то, думал, про красоту момента?

Лицо мамы озарилось таким счастьем, будто сам Христос спустился к ней с небес. Я поняла, что это полный

если бы я ему не врезала… Я же уже решила, что Молчанов – наглый бесстыдник? Так чего я его сама же и оправдываю? Мы подъехали к моему дому, и моё настроение вознеслось до небес! Наконецто сейчас я избавлюсь от общества этого невыносимого мужчины! Егор помог мне выйти из машины и вопреки моему нежеланию, проводил меня до двери в подъезд. Он держал цветы и пакет из ресторана, пока я искала в сумочке ключи. – Жду тебя в понедельник на работу,

конечно! Око за око! У меня уже закончились ругательные слова для него, поэтому я могу только стонать. Иду в ванную, мою руки. Вытираю мокрое пятно полотенцем и снова ложусь, слыша, как диван сотрясается от беззвучного смеха Малиновского. Мы спать сегодня будем? Мне завтра