Геннадий Сорокин

матери на ухо. Из всего сказанного

стрельбу, бери правее, меня случайно не зацепи. Он неспешно, осматриваясь по сторонам, пошел на другую сторону поляны. Рация осталась у меня, но мне было не до эфира. Я снял ветровку, скинул рядом с собой кобуру, пистолет затолкал за пояс джинсов. «Ну что же, начнем! – отчаянно и решительно по-думал я. – Действие первое: защищаем голову раненого от грязи». Я сдернул с себя рубашку, приподнял голову Меркушина, подсунул под нее колено. Краем рубахи очистил, как мог, голову раненого от грязи. Орудуя двумя руками, я обмотал голову Меркушина рубахой, рукава завязал ему под подбородком. Получился уродливый чепец, защищающий голову Лени со всех сторон. «Отлично! Работа – блеск! – мысленно похвалил я себя. – Теперь как нам выбираться отсюда? Носилок нет, куска брезента нет, как нести раненого –

полковник. – Никто про зарплату не спрашивает, а он на весь город вылез!»

Собачку звали Тотоша. Она была такая маленькая, что ее не боялись даже голуби. Когда Тотоша, забавно гавкая, подбегала к сизарям, те делали вид, что не замечают ее. Но стоило Тотоше потерять бдительность и приблизиться к птицам вплотную, как голуби набрасывались на нее всей стаей и клевали собачонку до тех пор, пока она с жалобным визгом не убегала под защиту хозяйки. Тотоша была девочкой, то есть собачкой женского рода. Назвать такую кроху «сукой» или даже «сучкой» язык не поворачивался. Почему хозяйка Тотоши дала собачке мужское имя, я не знаю. Голуби в нашем дворе боялись хозяйки Тотоши, старухи Милены. При ее приближении они, как по команде, срывались с места и разлетались кто куда. – Андрей, – нашептывала мне пенсионерка Маркелова с первого этажа, – правду тебе говорю: у Милены черное сердце, вот голуби и боятся ее. – Не слушай ты эту старую перечницу! – опровергал Маркелову дядя Вася, крепко пьющий мужик, мой сосед по этажу. – Слышал я от одного знающего человека, что голуби чуют того, кто хоть раз в жизни ел голубиное мясо. Старуха Милена в войну под немцами была, голодала, вот голуби и боятся ее. Ты, Андрей, попробуй поймай голубя, съешь его, и тебя сизари начнут бояться. – Спасибо, дядя Вася! – со смехом отвечал я. – У меня зарплаты на нормальную еду хватает. Старуха Милена жила на первом этаже нашего общежития. Меня она старалась не замечать и здоровалась, только если мы сталкивались на входе или в коридоре общежития. Одевалась Милена непритязательно: длинная однотонная юбка,

он вложил в грудную клетку африканца, а сердце Пуантье отправил

молодежных группировок. Лесник был агентом-«пустышкой», все донесения за которого Ефремов готовил сам, основываясь на информации из других источников. В записке Голубевой Михаил Быков по кличке

не рискнет наколоть, а вот череп с костями –

оформлять изъятие по всем правилам. Агафонову была интересна реакция девушек на их разговор. Каменева с безразличным выражением лица сидела на кровати, словно все происходящее ее не касалось. Викторова же, напротив, заинтересованно

никто не знает. Как от них избавиться – неизвестно. Старик при мне куст с жуками дустом посыпал, и они все на землю попадали лапками кверху. Короче

Взбешенный сосед отобрал у Таскаева ружье и разбил ему нос. К нашему приезду соседи помирились. Мы изъяли ружье, составили на «охотника» протокол за мелкое хулиганство и велели ему самостоятельно добираться до места отбытия наказания. Такой подход к доставке задержанного в