Арутюн Амирханян

Я никогда не считал себя писателем, но только литературным работником газеты — так по диплому МГУ (факультет журналистики). В самом деле, мне выпали крутые виражи этой захватывающей всего меня, энергичной по сути профессии — путь от рабочего, студенческого корреспондента московских изданий до собственного корреспондента европейских журналов и газет, от заметок о сессиях и рабочих до культурологической аналитики, публицистики и репортажей из горячих точек мира. Я писал книги как беллетрист-публицист, но всё же мечтал о большем и потому параллельно строил творческую художественную линию Судьбы, однако я не считал себя писателем именно как профи, а лишь литератором. Однако маленькое чудо случилось: писателем назвали меня, и из уст очень взыскательного издателя, выпустившего моего «Наполеона», написанного в Дюссельдорфе, где я работал по окончании факультета истории цивилизаций Сорбонны. Тост «За писателя» прозвучал как некое посвящение в литературные рыцари. Так я воспринял сакральные слова мэтра книгоиздания. Уже после было второе издание книги, а также вышел получивший гриф Церкви исторический роман «Прикосновение Христа», начатый на Святом Афоне (Греция) и законченный в Москве. За это произведение я и был принят 10 лет назад в Союз писателей России. Обычно в интервью меня спрашивают о кредо, что исповедую как творческий человек. Не то чтобы затрудняюсь, но не нахожу точных слов, чтобы выразить то, что не было бы объёмно и точно высказано великими предшественниками по литературной стезе. Ближе всего мне в этом смысле суждение великого Андрея Тарковского, сказавшего, что ему более всего интересен человек на переломных моментах Судьбы, когда он (это уже я добавлю от себя) полнокровно раскрывается как Личность. Таковыми и стали герои моего нового романа (плюс одноимённый сборник стихов) «Ключи последнего дома», что не так давно я отдал на взыскательный суд слушателей и читателей.