Артем Драбкин

объективно и что ему не «всучили» сфабрикованные документы и «подставных свидетелей

пехотных полка, артполк, танковый батальон, разведбат и штаб – находилось от нас в 9 километрах. Пятый погранполк закрыл разрывы между нами двумя блокгаузами. Правда, в процессе боев один из них был уничтожен финнами. Мы выдвинулись. Нужно было создать фронт так, чтобы наши позиции не простреливались хотя бы из пулеметов. Я-то, лейтенант, не понимал этого, но комбат Куркин был очень опытный. Как он говорил: «Оттуда станкач и оттуда станкач, чтобы не простреливали». Раздвинули роты. Отрыли три ря

Обезумевшие от голода старики из Дома инвалидов написали официальную просьбу на имя командующего военными силами нашего участка и какими-то путями эту просьбу переслали ему. А в ней значилось: «Просим разрешения употреблять в пищу умерших в нашем доме стариков

У нас был в батальоне разведчик-танкодесантник, по прозвищу Коля – шахтер, парень с 1922 года рождения. В каких только переделках и передрягах он ни побывал, но из любого боя выходил живым. Воюя с 1941 года, он не был ни разу ранен! Везение запредельное, за гранью реальности. Я его как-то спросил: «Шахтер, ты что, заговоренный от смерти?» Коля тихо мне ответил: «Я каждый день молюсь» и показал нательный крест…

«Харрикейн» – барахло, а не машина. «Миг» он у земли – утюг утюгом, зато на высоте – король; а у этого – ни скорости, ни маневренности, крыло толстое. У наших – бронеспинка сферическая, а у него – плоская, легко пробивается. Вроде восемь пулеметов хорошо, да боезапас к ним – крошечный. Моторы «Мерлин-XX» – ни к черту не годные. На форсаже могли перегреться и заклинить.

помню, что коленки у меня уже были рваные. Я говорю: «Не пойду! Пока в Дону не искупаюсь

шоферы при этом орудии. Никаких машин здесь не было, все пушки были на конной тяге. Но в лагере под Киржачем не было и лошадей. Поэтому

– Продолжить служить не хотелось? – Нет. Не люблю дуракам подчиняться. Жополизов терпеть не могу. Очень много быстро продвигающихся – в первую очередь жополизы. Это не моя стезя. Почему и в разведку пошел – тут сам

Если во время войны операции планируются неделями, в лучшем случае несколькими месяцами, то план первой операции готовится годами.

красноармейца, – стало ясно, что наше положение аховое. И что связной командир