Аля Полякова

это тяжело, потому что молчание затягивается. Солнце начинает припекать, а мой напиток заканчивается. – Про вчерашнее… – начинает он, потом машет рукой. – Ладно, не про это. Ты же видел,

поставить на колени перед мужчиной, которому я больше не хочу поклоняться. Я хочу отстраниться. Залепить Городецкому звонкую пощечину и плюнуть в его

броском отправляя их в ведро у входа. – Вернусь – поставлю тебе вакцину

рону. Останавливается рядом и забирает из моих рук